Легенда Рейлана

Объявление

Фэнтези, авторский мир, эпизоды, NC-17 (18+)

Марш мертвецов

В игре сентябрь — ноябрь 1082 год


«Великая Стужа»

Поставки крови увеличились, но ситуация на Севере по-прежнему непредсказуемая из-за подступающих холодов с Великой Стужей, укоренившегося в Хериане законного наследника империи и противников императора внутри государства. Пока Лэно пытаются за счёт вхождения в семью императора получить больше власти и привилегий, Старейшины ищут способы избавиться от Шейнира или вновь превратить его в послушную марионетку, а Иль Хресс — посадить на трон Севера единственного сына, единокровного брата императора и законного Владыку империи.



«Зовущие бурю»

Правление князя-узурпатора подошло к концу. Династия Мэтерленсов свергнута; регалии возвращены роду Ланкре. Орден крови одержал победу в тридцатилетней войне за справедливость и освободил народ Фалмарила от гнёта жесткого монарха. Древо Комавита оправляется от влияния скверны, поддерживая в ламарах их магию, но его силы всё ещё по-прежнему недостаточно, чтобы земля вновь приносила сытный и большой урожай. Княжество раздроблено изнутри. Из Гиллара, подобно чуме, лезут твари, отравленные старым Источником Вита, а вместе с ними – неизвестная лекарям болезнь.



«Цветок алого лотоса»

Изменились времена, когда драконы довольствовались малым — ныне некоторые из них отделились от мирных жителей Драак-Тала и под предводительством храброго лидера, считающего, что весь мир должен принадлежать драконам, они направились на свою родину — остров драконов, ныне называемый Краем света, чтобы там возродить свой мир и освободить его от захватчиков-алиферов, решивших, что остров Драконов принадлежит Поднебесной.



«Последнее королевство»

Спустя триста лет в Зенвул возвращаются птицы и животные. Сквозь ковёр из пепла пробиваются цветы и трава. Ульвийский народ, изгнанный с родных земель проклятием некромантов, держит путь домой, чтобы вернуть себе то, что принадлежит им по праву — возродить свой народ и возвеличить Зенвул.



«Эра королей»

Более четырёхсот лет назад, когда эльфийские рода были разрозненными и ради их объединении шли войны за власть, на поле сражения схлестнулись два рода — ди'Кёлей и Аерлингов. Проигравший второй род годами терял представителей. Предпоследнего мужчину Аерлингов повесили несколько лет назад, окрестив клятвопреступником. Его сын ныне служит эльфийской принцессе, словно верный пёс, а глава рода — последняя эльфийка из рода Аерлингов, возглавляя Гильдию Мистиков, — плетёт козни, чтобы спасти пра-правнука от виселицы и посадить его на трон Гвиндерила.



«Тьма прежних времён»

Четыре города из девяти пали, четыре Ключа использованы. Культ почти собрал все Ключи, которые откроют им Врата, ведущие к Безымянному. За жаждой большей силы и власти скрываются мотивы куда чернее и опаснее, чем желание захватить Альянс и изменить его.



«Тени былого величия»

Силву столетиями отравляли воды старого Источника. В Гилларе изгнанники поклоняются Змею, на болотах живёт народ болотников, созданный магией Алиллель. Демиурги находят кладки яиц левиафанов на корнях Комавита, которые истощают его и неотвратимо ведут к уничтожению древа. Королеву эльфов пытается сместить с трона старый род, проигравший им в войне много лет назад. Принцессу эльфов пытаются использовать в личных целях младшие Дома Деворела, а на поле боя в Фалмариле сходятся войска князя-узурпатора и Ордена крови.


✥ Нужны в игру ✥

Солмнир Алисия Эарлан Сивила Лиерго Айрэн ди’Кель
Игра сезона

По всем вопросам обращаться к:

Шериан | Чеслав

Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Легенда Рейлана » Летописи Рейлана » [28.06.1082] Ты просишь о помощи, но делаешь это без уважения


[28.06.1082] Ты просишь о помощи, но делаешь это без уважения

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

https://i.pinimg.com/originals/16/59/3b/16593b474582577c733d09ebe6e3da95.png

Связанный эпизод
[27.06.1082] В стельку, в зюзю и в дымину!
[23.06.1082] Искры в талой воде

Место действия
Северные земли, г. Хериан, гробница Саур

Герои
Авель, Эцио, Саур

Узнав, что в старой гробнице заточена богиня, Авель вместе с Эцио отправляются к ней с даром, надеясь выторговать себе благосклонность Саур.

0

2

- Ну и что? Как она? – Эцио приподнял бровь, с усмешкой на губах глянул через плечо на старшего брата. – В постели, - уточнил с небрежностью, догадываясь, что старший брат слишком правильный, чтобы догадаться. – Я рассмотрел брюхо… Или это императорское?
Как забавно, что кровосмешение двух кланов по-разному отразилось буквально на всём. Они не похожи, ни как братья, ни как очень дальние родственники. Отбросив банальные черты лица, цвет глаз и волос, в них не было ничего от матери. Совсем. Оба пошли в своих отцов. Феюрэ их подери! У него даже с Шериан – единокровной сестрой – было больше общего, чем с Авелем.
Авель казался ему помазанным столичным флёром, с блеском и лоском императорской семьи. Признанный бастард. Сынок Его Императорского Величества, мать его дери. От него смердело аристократом, и Эцио он казался изнеженным мальчишкой. Таким же, как нынешний император, но Шейнир, в отличие от Авеля, не был бастардом. Не родился от женщины, которая даже не была наложницей императора или его рабыней. Родился в любви! В том, чего Эцио никогда не знал. Ни от матери, ни отца, ни тем более от единокровного брата. Пока его старший брат рос в столице, развлекался интрижками и ходил кругами вокруг трона, который ему пророчила мать, Эцио рос в снегах Хериана. Холодных и безжалостных. Он был другим. Вороной в снегах страны, которая не жалует мужчин. Его смерти желала каждая одержимая верой охотница клана, а мать отчего-то решила, что будет забавно подарить ему жизнь, и смотреть, как он каждый день хватается за неё.
Он забрал всё, что мог, от отца, которого не знал и никогда не видел. Был широкоплечим, рослым, крепким, но с ненавистным ему белым цветом волос, словно в издевательство над проклятием матери и её привязанностью к роду Камэль – больше, чем следовало бы женщине клана Виан. Он был убийцей и хищником, мстительным, озлобленным, колючим и грубым.
И, что обидное, выглядел старше, чем долбанный, мать их, старший брат!
- Даже странно, что мы с тобой вылезли из одной дыры, - хмыкнул вампир.
Эцио нисколько не стеснялся говорить о жене брата – его реакция доставляла вампиру неимоверное удовольствие, и он не забывал этим пользоваться, бесконечно провоцируя его раз за разом. Испытывал его терпение, проверял границы дозволенного.
Пейзажи Хериана практически не менялись. Заснеженная пустыня казалась однообразной вдали от поселений и жилых кварталов, каменными массивами окружавших дворец негласной императрицы. Передвигаться по такой местности можно было и порталом, но Эцио не видел в этом нужды. Каждый мистик ценен, а после такого путешествия пришлось бы вскрыть ему горло. Хватит одной провожатой, что показывала им дорогу до странного заброшенного не то храма, не то усыпальницы.
Снежный кот – грес’харр – мягко ступал по снегу, оставляя четырёхпалые следы. Медведи бы тоже подошли, но в отличие от снежных котов, они годились для перевозки тяжёлых грузов и забегов на короткие дистанции. Эцио не знал, какие трудности их подстерегут в дороге, но опасался, что остатки Культа Кровавой всё ещё беснуются и жаждут мести. Он хотел быть готовым.
- Это здесь, - молодая женщина, спешившись, показала на каменные плиты.
Она прятала своё лицо и тело за тёмными тряпками, защищаясь от солнца – даже на заходе оно жгло кожу вианцев и не защищало их от проклятия.
Эцио спрыгнул со спины грес’харра, прошёл к камням, оставляя на снегу свежие следы от сапог, прикоснулся ладонью к шероховатой поверхности плит. Он угадывал в них историю свержения Солнца, но даже не пытался вникнуть в суть старых легенд и сказок. Это ему ни к чему. Если верить словам матери, то хватит той головы, что болтается в мешке на седле.
- Хорошо, - Эцио отстегнул от пояса мешочек, битый монетами, развернулся и бросил его в руки девушки, - твоя плата.
Девушка поймала мешочек двумя ладонями, а в следующее мгновение меч Эцио очертил дугу на её горле. Чёрная ткань, скрывавшая лицо вампирши, слетела с него. Эцио увидел перепуганное лицо девушки. Кровь бурным потоком лилась по её шее, заливаясь за ворот. Мешочек с монетами упал в снег, обагренный свежей кровью.
- Не рассчитал, - он цокнул языком, наблюдая за тем, как чужая жизнь медленно утекает из тела. – А не закрывала бы лицо, и умерла бы быстрее, - словно в укор бросил вампир, подобрал с земли мешочек с монетами и, подбрасывая его на ладони, равнодушно повернулся спиной к девушке. Он смотрел на плиты и ждал, когда каменный вход в гробницу Саур откроется.

киска

[icon]https://i.imgur.com/QfHb5Vk.png[/icon][nick]Эцио Вардререн[/nick][status]тот ещё ублюдок[/status][sign]– В первый же день, когда ты произнесешь что-либо без сарказма, Костоправ, я лягу и помру на месте, – пообещал Ильмо.
– Сарказм не дает мне свихнуться, приятель.
– А это спорный вопрос, Костоправ. Спорный. ©
[/sign]

+1

3

Ездовой кот ступал по снегу текуче и легко, почти не проваливаясь широкими лапами, и ехать на нем было почти не утомительно для всадника. Авель держался в седле умело, точно бы назло брату сохраняя осанку прямой, а подбородок высоко поднятым, и выдержано не смотрел в его сторону. Больше молчал, но не потому, что разговор с Эцио так раздражал его, а из интереса насколько хватит терпения брата в разговоре с самим собой. Ворон показательно игнорировал все колкости в свою сторону, отвечая лишь на те реплики, которые касались непосредственно дела и путешествия. Однако когда Эцио излишне сильно налегал на образ Элен, абсолютная броня Арратса давала трещину. В такие моменты верхняя губа его презрительно дергалась, норовя оголить удлиненный клык, а взгляд становился хлестким и колючим, как северный ветер.
   - Тебя это никак не касается, - холодно отрезал он, когда брат в очередной раз завел опостылевшую песню. - Найди себе уже какой-нибудь камень и побейся об него головой.
   Авель поморщился с долей презрения на лице, и пустил кота размашистой рысью вперед, чтобы не ехать с Эцио на равных.  Благо до цели оставалось недолго, и вскоре их проводница  оповестила о прибытии. Арратс также спешился, внимательно оглядываясь на случай неприятных неожиданностей или западни. Но единственной неприятностью оставался брат, который решил расплатится с вампиршей смертью. И впервые за все время пути Ворон мысленно счел этот поступок верным. Подлым, но верным. Не стоило оставлять свидетельств своего пребывания. Если шпионы Шейнира продолжали искать его и Элен, то Авель не желал давать им и намека на свои дела. Особенно столь… необычные.
   Арратс с детства слышал много легенд, однако даже стоя перед заброшенным святилищем до конца не верил, что сущность, по словам матери обитавшая внутри, могла принадлежать к миру богов. Но откуда тогда бралось внутреннее волнение?
   - Просто скажи, что тебе не достало умения, - хмыкнул Ворон, когда Эцио подосадовал на оплошность с проводницей.
   Авелю не доставляло удовольствия наблюдать, как вампирша мучается, истекая кровью, и походя всадил ей в спину кинжал, точно рассчитав где меж ребер должно было находится сердце.
   - Грязно и ненадежно, - бросил он брату. - Это так тебя обучали?

+1

4

Эцио равнодушно пожал плечами на упрёк брата.
- А ты здесь для чего?
Уместное замечание для белоручек – именно таким его видел Эцио. Неспособным решать вопросы. Иначе зачем мать заставила их ехать вдвоём? Феюрэ нужна голова предводительницы Культа. Авель выглядел хлипким, но уж как-то бы справился с одной женской головой. Или мать знала, что богиня зла на весь их народ и пожелает к голове ненавистной культистки ещё и жертву живую?
Эцио вдруг усмехнулся этой мысли. Вполне в духе его матери.
Он вспомнил обо всём, что говорила Глациалис. Вход в гробницу откроется точно в то время, когда Солнце наберётся силы, а если верить предписанию и словам самой богини, то сил она хватила с лихвой в тот самый момент, когда Эцио снёс голову главе культа. Он мало что понимал в магии, если она не заключалась в полезных предметах – тех, которыми мог пользоваться любой не-маг, и не мог ощутить ни силы, исходившей от гробницы, ни от её пленницы. Зато своими глазами прекрасно видел, как на камне оживал рисунок, едва он обагрил его кровью принесённой жертвы. Этого было достаточно, чтобы каменные плиты сдвинулись и открыли проход в чрево усыпальницы Солнца.
- Прошу, - с ухмылкой он мотнул головой в сторону прохода, - Ваше Величество.
Он знал, что Авель не получил ровным счётом ничего, и вряд ли когда-либо получит. Виззарионы слишком крепко сидели на троне, несмотря на все старания его матери и других врагов империи. Но лишний раз колол брата, не боясь, зная, что этим раздражает и действует на нервы. Когда ещё выпадет такая возможность, как не сейчас?
Эхо шагов разносилось по гробнице, но место оставалось внутри таким же безжизненным и пустым. Что делать дальше – Глациалис не сказала ни слова. Отрубленная голова болталась в руке Эцио, едва показавшись на свет за волосы их обладательницы.
- Мы принесли тебе то, что ты хотела, Великая.
Не зная, куда положить голову, Эцио воздел с ней руку, словно бы показывая изуродованный лик поверженной наскальному рисунку солнца над пустым саркофагом. Но Саур не явилась ни тогда, ни после. Гробница оставалась такой же пустой и безжизненной.
- Досадно, - протянул Эцио с иронией в голосе, небрежно откинув голову на пол. – Видимо, боги подшутили над нашей матерью.
Такой расклад радовал Эцио. Это значило, что его брат ничего не получит, а мать выглядит идиоткой, которая рискнула ради глупых надежд на помощь богов. Была ли эта пленница вообще богиней или только назвалась ей, чтобы обрести свободу? Феюрэ знает. Одно было явно и точно – гробница пуста.

[nick]Эцио Вардререн[/nick][status]тот ещё ублюдок[/status][icon]https://i.imgur.com/QfHb5Vk.png[/icon][sign]– В первый же день, когда ты произнесешь что-либо без сарказма, Костоправ, я лягу и помру на месте, – пообещал Ильмо.
– Сарказм не дает мне свихнуться, приятель.
– А это спорный вопрос, Костоправ. Спорный. ©
[/sign]

+1

5

На ироничный вопрос брата Авель только хмыкнул. Любое слово давало тому возможность зацепиться и тогда его несло все глубже в пустые насмешки. По всем наблюдениям Ворона молчание обходилось в разы дешевле для душевного спокойствия. И он молча наблюдал за тем, как магия от крови наполняет каменную дверь, позволяя той открыться. Но и тут Эцио не сдержал своего ядовитого языка. Арратс слышно скрипнул зубами, на его глумливое приглашение, и перешагнув через кровавый снег, вошел в святилище первым. Теперь приператься и балагурить для бастарда вовсе было неприемлемо. Если это место действительно было храмом и тюрьмой солнечной богини, то стоило проявить к нему должное уважение. Даже брат как-то умудрился сдержать свою натуру и обратиться к обиталице этого места с уместным пиететом. В своем понимании этого, конечно.
   - Странно, - произнес Авель, когда никакого ответа на все их действия не последовало.
  С ребячьим воодушевлением он ожидал появления магической сущности в потока слепящего света, но святилище осталось пусто, холодно и мрачно. Ворон осторожным шагом прошел вглубь, медленно обходя саркофаг и разглядывая орнаменты на стенах.
  - Может смерть жрицы сама по себе освободила ее? - поинтересовался Ворон одновременно обращаясь к Эцио и ни к кому. А затем скосившись на брата добавил, вложив долю накопившейся язвительности: - Или твоя персона ей не понравилась…
     Уезжать с пустыми руками после всего проделанного пути было даже обиднее, чем терпеть все выпады Эцио. Особенно учитывая, что весь путь их приходилось слушать. Но и что еще они могли сделать свыше предписанного Авель не знал. В бездумном желании он провел по каменной резьбе пальцами, затянутыми в темную перчатку и поднял взгляд к потолку, где густилась тьма. Может владычице солнца нужно больше света?
   Сияющая сфера родилась между пальцев Ворона и поднялась над его головой, разгоняя тени.
   - В любом случае истребление Культа было необходимостью.

+1

6

- Бесполезная бесполезность, - хмыкнул Эцио и пренебрежительно сплюнул себе под ноги.
Чего мелочиться? Ни богини, ни кем там была эта сильная пленница, в темнице не было.
Время потрачено впустую, но вампир не переживал. На обратной дороге он найдёт десяток-другой подходящих историй и колкостей, чтобы развлечь себя. Заодно расскажет матери, что она зря рискнула всем, в том числе, жизнью своего любимого сына. Никаких невиданных богатств. Никакой божественной силы.
- Может, наберёшь карманы пыли и праха? Ну так.. чтобы не совсем с пустыми руками возвращаться, - усмехнулся Эцио.
Окинув взглядом гробницу, он пожал плечами и пошёл к лестнице. Поднимаясь наверх, он не ждал ничего. Никакие фокусы Авеля не призвали богиню, и Эцио считал, что это – правильно. Он видел любовника матери – странного некроманта, которого она таскала с собой, и видел тех тварей, что он создавал для неё в дары. Он считал его чокнутым – в здравом уме, кто ляжет в постель с его матерью? Вместе с ним она нашла эту странную гробницу в снегах, и, как предположил Эцио, вдвоём они слишком увлеклись магией.
Огни в гробнице зажглись один за другим, и огненный вихрь, взвившись вокруг саркофага, впился языками пламени в отрубленную голову жрицы. Он жадно лизал подношение, то разгораясь сильнее, то тише, и выев всю плоть до кости, - успокоился. Стремительной змеёй, он скользнул вверх по ступеням, едва не опрокинув Эцио вниз – вампир пошатнулся, рыкнул и вцепился когтями в стену, оставляя на ней свежие борозды; скрипнул зубами от злости и глухо рыкнул.
Саур веселилась, смеясь, и появилась перед вампирами лишь за пределами гробницы. Стоя на белом снегу босыми ногами, она купалась в лучах солнца, наслаждаясь им и питаясь. Двух освободителей она словно и не замечала. Долгожданная свобода и жажда свершившейся мести грели её сердце, и даже забывший к ней дорогу супруг нигде не показывался.
Гробница вся загуляла, затряслась. С потолка и стен посыпалась каменная крошка. Трещины расползались по её нутру, увеличиваясь и расширяясь, грозя вот-вот обрушить потолок на голову вампирам. Эцио, бросив взгляд наверх, ругнулся и поспешил к выходу, едва ли не падая в снег от поспешности. Они с Авелем едва успели выбраться, прежде чем каменная плита, служившая дверью, развалилась на куски и закрыла проход.
Саур словно бы не замечала трудностей вампиров. Она обернулась, бросила взгляд на спасителей и язвительно сказала:
- Надо же, уцелели, а я так надеялась, - вздохнула вампирша. – Какая досада.
- Ты нам кое-что задолжала, - напомнил ей Эцио.
- И что бы это могло быть? – притворяясь, словно не помнит, Жрица прислонила палец к губам и показательно задумалась. – Золото? Власть? Женщины? Или, может быть… - Саур резко переменилась в лице. Из молодой женщины, которая радовалась и потешалась над ними, она превратились в жгучее пламя. Рыжие волосы, казалось, вздымались будто языки пламени за её головой, и самое её тело, объятое ореолом огненного света, покрывалось трещинами, заполненными будто лавой. – Пощадить ваш предательский род?

[nick]Эцио Вардререн[/nick][status]тот ещё ублюдок[/status][icon]https://i.imgur.com/QfHb5Vk.png[/icon][sign]– В первый же день, когда ты произнесешь что-либо без сарказма, Костоправ, я лягу и помру на месте, – пообещал Ильмо.
– Сарказм не дает мне свихнуться, приятель.
– А это спорный вопрос, Костоправ. Спорный. ©
[/sign]

+1

7

- Уж скорее я набью пылью твой рот, - бросил Ворон в ответ брату, искоса мазнув взглядом по его ухмыляющемуся лицу.
   Впрочем, Эцио похоже так же был не в восторге от пустой поездки. Радовало Авеля только то, что он не потащил с собой Элен. После разгрома Культа, даже если последователи его все еще бродили где-то, им едва ли сейчас хватит сил проникнуть в королевский дворец, а значит там должно было быть достаточно безопасно. Элен требовался отдых, хоть Арратсу было тревожно оставлять ее - впервые с момента побега.
- Ладно, давай возвращаться… - успел бросить он, прежде чем казавшееся мертвым святилище вдруг ожило.
   Ворон инстинктивно отпрянул от огня, когда тот сродни оголодавшему хищнику набросился на обесценившееся подношение, пожирая его.
   - Она здесь! - выкривнул бастард, и стены затряслись ему в ответ. - Эцио!
   Но и без приглашения брат отлично умел позаботиться о собственной шкуре. Со всей вампирской стремительностью оба они выскочили наружу, и Авель перекувырнулся в снегу, прежде чем остановиться. Черные одежды его и волосы облепило белым крошевом. Он наскоро обернулся, чтобы найти взглядом Эцио, потом глянул на обвалившийся проход, еще толком не сознавая, какой участи им удалось миновать и по итогу воззрился на явившуюся им из огня женскую фигуру. Но прежде Ворон успел произнести хотя бы слово, свой грязный рот открыл брат. И это конечно не понравилось яростной сущности.
   - Прости грубость моего брата, Огнеликая, - заговорил бастард, поднимаясь на ноги. - Он рос среди свиней, и обделен манерами!
   Авель не заискивал перед возможной богиней, но старался поддержать тот уровень дипломатичности и этикета, который хотя бы не оскорблял ее. Если верить легендам, то у нее были поводы злиться на народ ночи - все они дети Бэлатора. И опять таки, если верить легендам, то ее силы вполне должно было хватить чтобы спалить армию таких как они с братом. Глупостью было хамить могущественной сущности и что-то требовать от нее.
   - Наша мать была здесь, и говорила с тобой. Я не свидетель тому, был ли заключен между вами какой-то договор… у меня есть лишь ее слова из-за которых мы здесь. Культ уничтожен нами, кровавая богиня потеряла свою власть, и прежде всего от этого с облегчением вздохнул мой народ. Ты свободна от ее проклятия так же. Обманом будет говорить, что все это ради тебя и что-то требовать взамен. Но я здесь, чтобы предложить нечто иное - уважение и почитание. Мой народ уничтожает сам себя, без твоего гнева, нас терзает голод и смута. Молитвы нашему Создателю пусты. Вампиры готовы поклоняться уродливому созданию, которое требует класть на алтарь их сыновей… Ты можешь уничтожить нас, но можешь и переродить. Я пришел просить о покровительстве в этот темный час. Покажи нам свет, которого мы никогда не знали, и мы воздвигнем в честь тебя храмы...

+1

8

- Одна из этих свиней тебя родила, - с широкой улыбкой заметил Эцио.
Его общество сказывалось на Авеле, и вампиру нравилось, что чистенький и правильный брат на самом деле с гнильцой внутри. В выводке Глациалис вообще не могло вырасти ничего нормального. Они с Авелем – те, кого должны были принести в жертву Феюрэ, - для своего клана и для целого мира поломанные. Кто-то больше, кто-то меньше. В понимании Эцио его старший братец получил от жизни намного больше хорошего, чем он сам, и дело даже не в любви их чокнутой матери. Впрочем, в ней тоже.
Первородство и звание любимчика всегда были мишенью на спине Авеля, и той причиной, почему Эцио хотелось из раза в раз при первой возможности куснуть брата, спровоцировать его и оголить то грязное и скользкое нутро, которое он прятал в себе. Ту часть его крови, которая делала его наполовину вианцем. Кровь матери, если смотреть на его внешность, оказалась сильнее. Даже в этом он оказался лучше!
- Как интересно…
Жрица, мягко ступая по снегу, не замечая холода, поравнялась с Авелем. Она смотрела на него пристально и словно каждый раз пыталась за что-то уцепиться взглядом. Эцио, стоявшего поблизости она не замечала. Всё её внимание занимал его старший брат. Саур подняла руку и легко коснулась лица вампира. Тёплые пальцы скользнули по его скуле, и их прикосновение напоминало такое же тёплое весеннее солнце Нерина, которому радовались вампиры дневного клана.
- В твоих жилах течёт кровь двух кланов. Ты и подобные тебе больше других страдают от моего гнева, чем чистокровные отступники веры, - она хмыкнула, убирая руку. – Твой предок носит знаки Луны на себе… И ты тоже, - Саур видела намного глубже, чем могло показаться на первый взгляд. – И ты готов отречься от того, что тебе даровала твоя богиня? – она сморщилась от упоминания Луны. – Какой мне прок от горсти тех, кто посадил на трон лгунью? Почему я не могу вернуться в Нерин, где мне всегда были рады?
- Проще вернуться в город трусливых овец  и жить в нём, чем попытаться сравнять силы с Луной, - хмыкнул Эцио, нисколько не смущаясь ни своей дерзости, ни того, что говорит с богиней. В силах этой женщины, как и в её отношении к божественной сущности, он сильно сомневался. – В легендах так много сказок про сильную и смертоносную Солнце, а всё, на что она способна, - это трусливо бежать под бок к Лэно. Ты даже из гробницы не смогла выбраться сама и… дай угадаю, заперли тебя здесь тоже вампиры предательского клана?
Глаза Саур вновь вспыхнули, и ореол ослепляющего пламени окружил её тело огненными языками. Слова Эцио её задели, и всё, чего она желала сейчас, - это испепелить дерзнувшего вампира.
- Не смей считать меня слабой, - её голос с шипением грохотал, разносясь оглушительным эхом по округе.
И сила того солнца, что не могло пробиться сквозь заснеженные тучи, сияющим светом проклятия касался открытой кожи вампира.
[sign]– В первый же день, когда ты произнесешь что-либо без сарказма, Костоправ, я лягу и помру на месте, – пообещал Ильмо.
– Сарказм не дает мне свихнуться, приятель.
– А это спорный вопрос, Костоправ. Спорный. ©
[/sign][status]тот ещё ублюдок[/status][nick]Эцио Вардререн[/nick][icon]https://i.imgur.com/QfHb5Vk.png[/icon]

+1

9

Пока шел разговор с богиней, Авель игнорировал высказывания брата, ровно так же, как это делала она, а потому на короткое время Эцио остался предоставлен самому себе. Что, конечно же, не могло обойтись без последствий - брата распирало от красноречия.
   Ворон отступил на шаг от богини, вспыхнувшей гневом и пламенем, и короткое время наблюдал за мучениями Эцио. Пожалуй, он мог бы наслаждаться этим дольше, но смерть брата не входила в его планы, к тому же в своих речах он был не так уж не прав. Форма их оставляла желать лучшего, но с сутью Арратс мог бы даже согласиться.
    - Он не стоит твоих усилий, Огнеликая, - родился дураком и дураком умрет, смерть не научит его ничему. Оставь ему жизнь, пусть он выжжет себе глаза, наблюдая за восхождением твоего могущества. Ты несомненно вольна выбирать куда тебе отправиться и кому благоволить, я могу лишь просить тебя о милости принять нас под свою руку. Я не выбирал кем мне родится и какую кровь в себе нести. Не выбирал Луну и не просил ее даров. Но здесь и сейчас, я могу выбрать тебя.  Разве не станет приумножением твоей славы и силы, когда другие вампиры так же, как я, отвернутся от Луны и обратятся к тебе? Разве не лучше забрать у противника то, чем он горд? Придать его забвению? Благослови клан Виан. Это будет началом.
   Авель понимал, что просит много, просит не в своей компетенции, и воительницы Виан едва ли рады будут знать, что за их судьбу просил мужчина и едва ли примут это. Но что у него было еще кроме слов? Ни былых связей, ни сил, ни союзников. Изгнанник и марионетка в руках матери. С Элен и будущим ребенком на руках он просто не мог позволить себе быть слабым, неспособным отстоять для них кусок земли и спокойствия, неспособным защитить. И если для этого нужно было отказаться от покровительства одной богини и пообещать служить во имя другой - он был готов на это.

+1

10

Эцио упрямо молчал, стиснув зубы. Рука вампира потянулась к рукояти кинжала за поясом. Он не любил женщин, подобных его матери, а Саур, кем бы она ни была, напоминала её. Магия, которую использовала эта женщина, напоминала ему магию очищения, доступную светлым магам. Те тоже умели призывать свет, подобный солнцу, и жечь кожу его лучами. Большая часть одежды закрывала тело вампира, привычно пряча его от света, но даже так он ощущал жжение и тошнотворный запах палёной плоти. Эцио не собирался брать слови обратно или бояться огненной женщины. Всё, чего он пожелал после её унизительной атаки, - это воткнуть кинжал в её глазницу и повернуть.
Вмешательство брата оборвала солнечную пытку. Эцио глухо рыкнул; его пальцы, обхватившие рукоятку кинжала, дрожали от злости. Кожа медленно регенерировала, усиливая жажду крови, но жажда пролить чужую кровь по-прежнему оставалась в нём сильной. Он точно не собирался преклонять колено перед этой девицей, и принимать её странные дары – тоже.
Саур же, как показалось, предложение Авеля заинтересовало. Она перестала карать неугодного и снова обратила взор на сына Луны – кровь клана Камэль не давала ей покоя, и больше всего напоминала о любовнице Бэлатора. Растоптать её род, стереть его с лица Рейлана – вот, чего она желала на самом деле, а не заполучить в своё подчинение жалкий клан предателей.
- Если вампиры предательского клана отрекутся от лгуньи, освободят мои лавовые реки в Леднике и возведут мне алтари, то я подумаю над твоим предложением.
Слова Эцио задели её и глубоко засели в её голове. Она не желала проявлять слабость и давать жалкому смертному хотя бы тонкий намёк на то, что она собирается отступить или действительно слаба. Она – Солнце. Она – избрана Всеотцом. И это она может сжечь здесь всё, если пожелает. Она чувствует лавовые реки глубоко под островом, но лёд сковывает их, не даёт им пробудиться. Предательница Феюрэ постаралась, обретя силу за счёт своих поклоняющихся, и теперь Саур хотела вернуть себе то, что её по праву.
Она свергнет Луну с её пьедестала и заставит Бэлатора пожалеть о том, что он вновь отвернулся от неё, оставив прозябать в темнице смертных.
[nick]Эцио Вардререн[/nick][status]тот ещё ублюдок[/status][icon]https://i.imgur.com/QfHb5Vk.png[/icon][sign]– В первый же день, когда ты произнесешь что-либо без сарказма, Костоправ, я лягу и помру на месте, – пообещал Ильмо.
– Сарказм не дает мне свихнуться, приятель.
– А это спорный вопрос, Костоправ. Спорный. ©
[/sign]

+1

11

Богиня ничего ему не обещала наверняка, как всякая женщина, которой не чуждо было кокетство. Что ж, Авель мог понять ее позицию: дела всегда говорят красноречивее всяких слов. И если ей нужны прекрасные алтари, то он возведет их, и выведет наружу реки огня. Звучало это безмерно амбициозно, но именно ставя подобные цели перед собой Ворон чувствовал себя свободной фигурой. Мать могла не принять его решения в этих переговорах, но он собирался доказать ей и любому другому цену выигрыша от этой авантюры. Конечно, богиня, которую заточили люди внушала мало уважения - в этом он мог понять гордость Эцио, но и Безымянного бога, как говорили легенды, некроманты заперли когда-то в леднике, а в могуществе смерти сомневаться не приходилось. Как не приходилось сомневаться во власти Солнца над их жизнями. Да, быть может она не вошла в полную силу после освобождения, но если она способна держать слово, то они могли бы помочь друг другу крепче встать на ноги. Огонь был магической стихией Авеля и он хорошо умел с ним обращаться, зная насколько ужасающим он может быть, если относится к нему без уважения и осторожности, но вместе с тем хорошо знал сколько благ он может принести, если поддерживать с ним хорошие отношения.
   - Я сделаю это. Освобожу запертый огонь и возведу в твою честь алтари.
   Ворон почтительно склонил голову.
   - Когда жертвенный дым на них поднимется к небу, я буду надеяться на новую встречу с тобой Огнеликая, и твою милость.
   Говорить им дальше пока было не о чем. Должно было начать работу. Сделать первый шаг навстречу союзу. И в том ему нужен был совет Элен, как женщины утонченного вкуса: Арратс хотел знать, что могло бы понравится другой женщине - какой храм для себя она могла бы предпочти, особенно после многовекового заточения в холодном склепе.
   Не поднимая головы Авель скосился на брата. Он видел сколько гнева сейчас кипело в нем, и даже радовался, что от клана Виан в нем была только половина, иначе бы дурость уже бросила его на противника, которого бы он не смог победить. Дурость еще большая, чем в нем была.
   - Остынь уже, - произнес Ворон и в сложившейся ситуации это могло прозвучать, как издевательство.

+1

12

- Я не верю словам мужчины из рода отпрысков Луны, - отчеканила Солнце.
Слова Авеля звучали многообещающе громко. Но что она поимеет в сухом остатке? Ещё одно обещание, которое никто не потрудится выполнить? Именно так поступил Бэлатор, когда явился в её темницу, пообещал принести ей голову жрицы Культа, и не принёс ей ничего. Женщина из предательского клана вместе с мужчиной чужеземцем исполнила своё обещание. Смертная! А где сам бог вампиров? Куда его снова занесло? Зашёл подразниться свободой и оставить её прозябать во льдах?
Гнев Солнца кипел в ней, и она чувствовала жар лавы под ледником. Она хотела поднять её из земли и смыть снег с земель, охваченных холодом. Хотела разогнать снежные тучи над островом и залить его солнечным светом, но ей нужно время. Смерть главы культа подарила ей свободу, но её силы всё ещё запечатаны во льдах. Без них она слаба. Ненамного сильнее другого вампира.
- Докажи поступками, что готов присягнуть мне в верности. Ты и твой клан неверных.
Эцио хмыкнул. Он с неохотой убрал руку от рукояти кинжала, подавляя в себе желание вернуть Саур её огненную ласку. Словоблудие брата, которым не мог похвастаться Вардререн, играло им на руку. Пленница гробницы успокоилась, и хотя ничего не обещала им взамен, выглядела уже сговорчивой.
- А чтобы у тебя не было соблазна обмануть меня…
Эцио уже развернулся, собирайся уйти, когда Саур вновь обратилась к ним. Он бросил взгляд на неё через плечо: чего ещё хочет эта огненная? И заметил, что облик пленницы изменился. И удивило его не преображение Солнца, а та смертная форму, которую она выбрала. Если бы он не знал, кто перед ним, то принял бы её за чистокровную женщину виан. С огненными волосами, острыми чертами лица, низкорослую, по меркам вампиров другого клана. Отличала её только кожа. Не бледная и с чуть синеватым отливом, а слегка смуглая. Глаза цвета красной яшмы смотрели на них, словно у кошки, которая вот-вот готовится к прыжку.
- Я пойду с вами.
- Не, - Эцио эта идея не понравилась. СОВСЕМ не понравилась. – Огненной нечего делать в…
Он не успел докончить, как пламя Саур вновь обожгло его. Вампир глухо зарычал, со злостью смотря на женщину. Её магия больше не жгла его кожу, но даже этого показательного проявления силы ему хватило, что желание вонзить в неё нож вновь загорелось внутри него не слабее, чем пламя пробуждённого вулкана.
- Я не спрашивала, - отрезала Саур, направляясь к грес’харрам, которые ждали двух путников, вместо трёх.
Тело мёртвой проводницы всё ещё лежало в снегу.
[nick]Саур[/nick][status]Muspelheim[/status][icon]https://i.imgur.com/0siDbxZ.png[/icon]

+1


Вы здесь » Легенда Рейлана » Летописи Рейлана » [28.06.1082] Ты просишь о помощи, но делаешь это без уважения