Легенда Рейлана

Объявление

Фэнтези, авторский мир, эпизоды, NC-17

Марш мертвецов

В игре июль — август 1082 год


«Тайна забытого города»

Ритуал очищения и освобождения прошли успешно. В Зенвуле больше нет ни призраков, ни нежити, ни тёмной энергии. Экосистема города возрождается. В него вновь возвращаются звери и птицы. Проклятое Древо Костей в центре города полностью уничтожено, на его месте теперь стоит Страж-дерево. Болезнь Роза немёртвых полностью не исчезла, но теперь новых заражений не будет. Пока дух всё ещё в теле смертной девушки и мир полностью не очистился от тёмной энергии, которая растянулась далеко за пределы Остебена, болезнь останется.



«Не по-божески!»

В Остебене по-прежнему остаётся проблема голода. Беженцы из заражённых городов и деревень с неохотой возвращаются на земли своих сюзеренов. Триумвират, пользуясь послаблением короны, влияет на умы людей, настраивая их против короны, некромантов и союза с вампирами. Поставки продовольствия между Альянсом и Остебеном прекращены. Люди ищут новый источник пищи, обращаясь за помощью к эльфам.



«Жатва»

Войска столицы направляются к городам-близнецам, чтобы дать бой Культу Безымянного и освободить Атропос и Акропос из-под гнёта культистов. Культ сдаёт Атропос без боя и стягивает силы к Акропосу, где разгорается полномасштабная битва. Первые Ключи из Силентеса активированы, что провоцирует Мёртвое древо поднять новое войско нежити и уничтожить всё живое, что есть на материке.



«Венец или Кровь»

В Северных землях ухудшается ситуация, голодные бунты выходят из-под контроля. Вампиры требуют крови и свержения императора. Между кланами натягиваются отношения. Лэно повернулись спиной к короне и выжидают момента нанести удар. Принцесса сбежала из столицы вместе с братом-бастардом и по слухам укрывается в Хериане, а сам император сидит на троне, который ему не принадлежит.



«Тени былого величия»

Силву столетиями отравляли воды старого Источника. В Гилларе изгнанники поклоняются Змею, на болотах живёт народ болотников, созданный магией Алиллель. Демиурги находят кладки яиц левиафанов на корнях Комавита, которые истощают его и неотвратимо ведут к уничтожению древа. Королеву эльфов пытается сместить с трона старый род, проигравший им в войне много лет назад. Принцессу эльфов пытаются использовать в личных целях младшие Дома Деворела, а на поле боя в Фалмариле сходятся войска князя-узурпатора и Ордена крови.


✥ Нужны в игру ✥

Джошуа Элиор Лангре Сивила Лиерго Айрэн ди’Кель
Игра сезона

По всем вопросам обращаться к:

Шериан | Марек

Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Легенда Рейлана » Летописи Рейлана » [23.02.1082] Be Mine Tonight


[23.02.1082] Be Mine Tonight

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

- примерная локация
г. Мирдан. Бордель Замок Утех
- действующие лица
Рейстлин, Сара
- описание
события продолжают эпизоды [23.о2.1082] Сыпем под ноги монеты и шипы и [23.02.1082] Лишь слегка потускнел мой камзол
Девушка убиралась в комнате хозяина борделя и, с непривычки к трудной работе в таком объеме, уснула. Рейстлин не в духе. Вернувшись с Совета, получив известия о том, что скоро первый Казанова Мирдана может стать окольцованным, вампир задумывается о ценности всего. Уже поздно что-то делать. Чистокровный устал и отправляется к себе в комнату. Сюрприз был неожиданным, но... приятным.

0

2

Никто не любит, когда нарушают его зону комфорта. Особенно, когда нарушают так.
   Многие бы сказали, что вампир получил по заслугам. Не привыкший давать право выбора, считая его чуть ли не опасным, он сам оказался поставленным перед фактом. Не понравилось? То-то же. Поступай с остальными так, как хочешь, чтобы поступали с тобой. А ты забыл. Ты пренебрёг. Но всё всегда возвращается бумерангом, и причинённая кому-то  мимолётная боль может оказаться целым потоком не самых счастливых событий в твоей жизни. Об этом не стоило забывать.
   Харука не смог помочь другу дельным советом, но заставил его успокоиться, что уже было немаловажно. Стоило остановиться и обдумать ситуацию на трезвую голову. Мчаться и загонять себя в угол не было никакого резона. Отправив друга домой, Князь ещё некоторое время просидел в комнате, почти не прикасаясь к спиртному, а после встал и решительно направился вниз – ему нужно было прогуляться.
   Солнце уже поднялось над горизонтом, когда Рейст переступил порог борделя, спасаясь в его прохладной тени. Проклятое светило. Не было сил добираться до поместья, да и не особо хотелось. Хотелось одного – лечь спать, а с заходом солнца следовало отправляться в замок, в покои, где принцесса смогла бы найти его в любое время суток. Сколько продлится эта канитель, не знал никто. Оставалось надеяться, что не слишком долго.
   Мальчишка-слуга испуганно и почтительно отступил на несколько шагов, поймав на себе тяжёлый взгляд своего господина, а после скрылся, унося с собой белый дорожный плащ.
   Маджере задержался у зеркала, глядя на своё отражение и с неудовольствием отмечая признаки усталости. У глаз, у уголков губ. Он не выглядел старше, но тень, затаившаяся точно за спиной, давала о себе знать.
   Фыркнув, он поднялся по лестнице.
   В комнате шторы были плотно задёрнуты, создавая в помещении кромешный мрак. Рейст глубоко вдохнул, закинув голову назад и закрыв глаза, а после медленно выдохнул. Отстегнул перевязь, аккуратно положил оружие в угол, рядом с креслом. Всему нужен уход.
   Его покои состояли из двух частей: спальни, если Хозяину вдруг захочется остаться здесь, и кабинета. Расстёгивая на ходу камзол, Маджере отворил дверь, ведущую в спальню. Не сразу он заметил девушку, уснувшую на кровати – слишком сильно погружён был в свои мысли, а когда заметил… Первой осознанной мыслью было прогнать её. Не в том настроении был вампир, чтобы быть любезным со служками. Но после узнал неожиданную гостью и сменил гнев на милость, хоть милость и отдавала раздражением: сказывались события последней ночи.
   Повесив камзол на спинку кресла, мужчина подошёл к девушке и осторожно опустился на край кровати. Сара не почувствовала его присутствия, а если и почувствовала, то не сразу. Он долго смотрел на неё, о чём-то сосредоточенно думая. Хмурился, отводил взгляд, вновь возвращал.
   Сара изменилась. Возможно, она просто перестала его бояться, а может дело было в чём-то другом, но факт оставался фактом: чистокровная преобразилась. Они не стали друзьями, но Рейстлину было приятно проводить с ней время за предутренней беседой, когда у него было на это время. А оно было. Осознав свою оплошность, Князь предпринял много усилий, чтобы если не исчерпать, то хоть немного загладить свою вину. И порой Саралэт награждала его своим смехом или ещё какой бурной эмоцией. Она была удивительно вдумчивой, и разговаривая с Анри, Князь так и не мог понять, как обладая таким умом, она сознательно выбрала подобную судьбу. Терпела унижения, оскорбления, побои. И пусть это в прошлом, но оно было ещё слишком свежим. И хоть она сблизилась, насколько это было возможно, с Маджере, работу у неё не забрали. Да, меньше, да, не на виду, да, работа, при которой она почти ни с кем не общается. Разве что с теми, кому Рейстлин доверял больше всех, а таких были единицы.
   Вряд ли все те прогулки, что чистокровные могли позволить себе в саду, прилегающем к «Замку», могли и впрямь восполнить ощущение свободы, но браслет Сара больше не носила: очень трудное для Рейста решение – доверять ей.
   Их общение напоминало нормальное общение, но, возможно, только напоминало. Порой Князь забывал о том, что перед ним важная шахматная фигура, тогда он открывался ей. Чуть-чуть, чуть больше, чем всем остальным. Чувствовала ли она это? Порой он злился. Даже не так: она выводила его из себя, но каким-то образом Сара умела свести конфликт на «нет». Он больше ни разу не поднял на неё руку. Ни разу не коснулся её шеи. Держался максимально учтиво, но обстановка играла свою роль, и порой Саралэт видела не холёного аристократа, со всеми его достоинствами и недостатками, кои имеют отпрыски благородных кровей, а владельца борделя. Вампира более чем хладнокровного и жестокого. Понимала ли она его? Принимала ли? У Князя была своя правда и своя справедливость, подчиняться которой были вынуждены все.
    Тем не менее, сейчас, глядя на Сару, в его душе остывало всё, оставляя лишь горечь. Он глядел на чистокровную, прекрасно понимая, что всё может кончиться чуть ли не завтра. Это было… неправильно. Рейстлин и сам не думал, что привяжется к этой девчонке за то короткое время, что они провели вместе. С отчётливой ясностью пришло осознание, что если всё закончится, ему будет не хватать их разговоров, их прогулок, их споров. Её по-своему дерзкого взгляда, раздражающего спокойствия. Ничего не разрушится, но всё станет другим. Рейстлин не любил перемены, и ещё больше он не любил отпускать тех, кто по какой-то непонятной ему причине смог пустить корни в его сердце. Маджере мог не понимать, что это значит, но он чувствовал, что отпускать Анри нельзя. Да и кому он её отдаст? Братцу? Вот уж дудки. Нет, он её никому не отдаст.
   Он слегка подался вперёд, убрал упавшую ей на лицо и мешавшую ему прядь белоснежных волос, и мягко, удивительно нежно поцеловал в висок.
   Пусть сегодня спит здесь. Он не станет её будить.

+1

3

Всё имеет свойство заканчиваться, но Сарэлет никак не могла дождаться дня, когда закончатся конкретно её мучения со странной жизнью под боком у бордельщика. С того дня, как они с Маджере сначала друг другу ушат грязи вылили за шиворот, а после смыли всё снегом и смехом, распевая песни у камина, жизнь немного наладилась, но… она всё ещё оставалась в борделе. Уйти бы, вернуться домой, но в старом доме, где давно уже нет родителей, остаётся брат, у которого медленно едет крыша на почве власти и несбыточных желаний. Саре всегда было его жаль, а его это злило.
Ей некуда идти, если она не хочет проблем. Не здесь, так в родных стенах поместья. Если её возвращение не заметят раньше, то уж брат постарается превратить её жизнь в сущее приключение, в котором добровольно захочется умереть. Она привыкла всё это терпеть из жалости и порой ненавидела себя за это, но всё же и у неё был свой предел, с которым Архель сталкивался ни раз, натыкаясь на глухую безжалостную стену в ответ.
Работа осталась пыльной, но не такой зазорной и грязной, как раньше. Объём значительно увеличился в силу простого и незамысловатого труда. Анри не успела привыкнуть к новому режиму, а потому уборка в комнате хозяина борделя затянулась сильнее, чем она предполагала. Девушка не помнила, как очутилась на постели вампира. Кажется, она протирала спинку кровати от пыли, присела, как казалось, на пару минут, чтобы протереть глаза, а сама выронила тряпку и уснула на мягкой чужой постели, позабыв о том, где находится. И спалось ей впервые удобно и мягко, и нигде и ничего в бок не давило.
Лёжа на боку, уж больно сладко ей спалось, чтобы услышать шаги вернувшегося вампира и тихий скрип половицы и открывающегося замка двери. Она не почувствовала ни колебания воздуха, вызванного коротким путём камзола с плеч мужчины на стул, ни взгляда Маджере. Даже то, что он сел рядом с ней и кровать мягко прогнулась без скрипа под весом ещё одного тела – всё это прошло мимо неё.
Тёплое прикосновение дыхания к виску и Сара медленно повернулась, будто отзываясь на ласку, не открывая глаза и не покидая марева сна, но сознание, проснувшись, вынудило открыть глаза и посмотреть на причину прерванного спокойствия. Несколько секунд она с широко распахнутыми глазами смотрела на чиктокровного. Ей не показалась эта проявленная нежность, а лицо вампира оказалось слишком близко. Пусть он не пытался сделать ничего плохого, но даже так это выглядело несколько пугающе. Сначала пришло удивление, а потом память прорезали воспоминания.
***
Наверное, у каждого был момент, когда беззаботное детство прерывается с желанием поиграть во взрослых и познать что-то большее, чем просто общение и невинные объятия, которые ни к чему не принуждают. Детство Сары закончилось в шестнадцать, вместе с порывами брата, решившего, что пора узнать что-то новое.
Среди пыльных стеллажей, в обширной библиотеке их дома, где лунный свет неохотно пробивался в открытые высокие окна, всё могло бы решиться быстро и просто. Архель всегда был порывистым и грубым, и без объяснений и уговоров делал то, что хотел. Вот и в тот раз было так же. Она помнила, как с полок падали книги, за которые она пыталась ухватиться, чтобы подняться выше, но нет.. не устроиться удобнее, пока он грубо перехватывает пальцами её открытое из-за задравшейся юбки бедро, а чтобы отстраниться. Угловатые корешки впивались в спину и причиняли дополнительный дискомфорт, но его она ещё могла как-то стерпеть в отличие от сбитого дыхания брата и настойчивых порывов продолжить.
- Не сейчас, - это всё, на что её хватило тогда. Только сказать своё сбитое «нет» и попытаться отстранить его от себя, чувствуя себя виноватой, будто всё должно было случиться иначе, просто она не смогла переступить через себя и, как и всегда, пожалеть своего брата.
- Когда? – тогда он ещё не умел брать всё, что хотел, окончательно силой. Или только сдерживался при ней, будто в её глазах всё пытался остаться тем слабым мальчишкой, который ершится, но нуждается в её опеке и защите больше, чем кто-либо другой.
«После совершеннолетия» - тогда она, не задумываясь, ответила, не осознавая, что этим дала своё негласное добро. И он отступил. Позволил ей уйти вот такой растрёпанной, виноватой, но не смущённой, будто и не было того девичьего стыда за чужой несдержанный порыв. Ничего ведь не было, верно?
Сара забыла, но в их общий день рождения, будто отмечая дни календаря из года в год, Архель припомнил ей это обещание. Бутылка вина, что она тогда несла родителям из особого отцовского тайника, который он не доверял даже слугам и жене, так и не угодила к столу. В отцовском кабине всё вновь повторилось. Брат не тратился на слова. Он собирался здесь и сейчас взять то, что ему, как он думал, принадлежало по праву рождения. И мог бы, но, путаясь в собственной рубашке, снова услышал знакомое и перепуганное: «не сейчас».
С родительского стола полетели бумаги, чернила и перья. Туда же отправилась дорогая бутылка, и девушка сжала от испуга, не зная, чего ждать от вампира. Он злился и мерил комнату шагами, пока вдруг не зарычал на грани злости с отчаянием:
- А когда, Сара? Когда?!
В ту ночь он не получил ответа. И не ждал его, оставив её в кабинете так, сидящую на столе и сжимающую пальцами ручку верхнего ящика до побелевших пальцев, и со спавшим с плеча праздничным платьем. Она снова чувствовала себя виноватой. Как глупо…
Ей было двадцать, когда она, сидя перед зеркалом, избавляясь от ненужных украшений, услышала тяжёлые шаги в коридоре. Ей не пришлось выходить и смотреть, кто пришёл, - шумный гость сам пожаловал к ней, распахнув двери. Сара успела только подняться и отшатнуться в испуге, смотря на потрёпанного и всклоченного брата, размахивающего рукой с бутылкой. Сильный запах алкоголя дразнил ноздри, но больше пугал неизвестный порыв. Он всё ругался, почти голосил на весь дом, и везло, что на шум не сбежались слуги, а родителей не было дома. Он отставил бутылку на прикроватный столик, а её попытки успокоить и призвать к благоразумию расценил по-своему. Разгоряченный, раскрасневший, в растрёпанной рубахе и до с неприличия открытой грудью он влез на постель, подминая сестру под себя. Небрежный взмах руки и бутылка опрокинулась, заливая дешёвым пойлом пол. Это был первый случай, когда Сара, сжавшись, молча терпела руки, что лезли под юбку и грубо и жадно оглаживали бедро. И тогда могло бы всё, наверное, случиться, но он уснул, тихо повторяя «когда».
***
Три эпизода из жизни за три мгновения реальности. Здесь не было брата. На неё внимательно смотрели знакомые яркие глаза. Анри перевернулась и приподнялась, чтобы увеличить между ней и вампиром расстояние. Она забылась, когда позволила себе немного отдохнуть. Девушка виновато опустила голову и взгляд, избегая прямого контакта.
- Прости.
Она снова чувствовала себя виноватой.

+1

4

Но она проснулась сама, и Князь увидел в глазах чистокровной страх. Это неприятно кольнуло и насторожило. Кого она боится? Его? Минутная нежность  сменилась раздражением и… не паникой, нет. Но что-то тревожно засосало под ложечкой.
   - Тебе не за что просить прощения, - спокойно говорит он и встаёт с постели.
   Сара не видит, как нахмурены брови Хозяина, но может почувствовать напряжение по его спине. Но достаточно ли она наблюдательна? Хорошо ли изучила того, в чьи руки вверили её жизнь. Того, кто напугал, но спас; обидел, но… приручил?
   Маджере не обладал эмпатией, не обладал ничем из тех полезных навыков, что позволяют считывать окружающих. Он умел лишь влюблять в себя, и ему этого было достаточно.
   Эгоистичный, надменный, закрытый. Привыкший получать, но не отдавать. Проявляющий нежность только к детям, да и то не ко всем, а если быть точнее, то только к одной – дочери Харуки, маленькой Эстель. Не из жалости или других пошлых чувств, нет. Этого нельзя было объяснить, да и не нужно это. Вся остальная нежность, была чётко разыграна, как по нотам пьесы. Рейстлин боялся остаться один, потерять всё: и это было основной движущей силой.
   Мужчине нужно было привязать к себе Анри. Чтобы что бы потом ни случилось, она не смогла от него уйти. И он знал, что нужно делать. Знал один единственный способ. И если не сработает в чистую, тогда Князь пойдёт про проторённой дорожке. Или пойти по ней сразу?
   - Устала за ночь? – вежливый вопрос, больше похожий на утверждение. Маджере налил два бокала вина и повернулся к девушке. – Не уходи, - попросил он, открыто смотря на чистокровную. На его молодом лице больше не было тревоги, злости, раздражения. Он смотрел на девушку с искренней просьбой и лёгкой усталостью. – Пожалуйста, - прибавил он к просьбе и протянул Сарэлет бокал. – Было сегодня что-нибудь интересное? Тебя не обижали? – в его мягком голосе слышится улыбка.
   Рейстлин делает шаг к Саре, от него веет спокойной уверенностью. Он смотрит на её губы, впервые за долгое время подумав о том, какое наслаждение они могли бы подарить. Эта мысль отчётливо проскочила в его глазах, но мужчина моргнул и внимательно посмотрел на свою собеседницу.
   - За Луну?- предложил Князь, поднимая тост.

+1

5

Сконфуженная девушка, не разбирая всего спектра эмоций хозяина, инстинктивно увеличила между ними расстояние, будто пыталась защититься. Где-то в памяти отпечатались события их неофициального знакомства в стенах борделя – ни к чему хорошему это тогда не привело, как и последующие дни её проживания в борделе. Время уже было не то, как и отношения между ними, но после резкого пробуждения и обнаружения вампира в границах её личного пространства она невольно начала вспоминать не самые лестные моменты их общения. Первое впечатление оказалось достаточно стойким для того, чтобы временами в такие моменты грубо напоминать о себе, не позволяя забыть и… нет, у них не было тех чувств, чтобы поддаваться резким порывам, не думая. Именно по этой причине она не могла сделать вид, что всё нормально.
- Тебе не за что просить прощения.
Он поднялся с постели, увеличил между ними расстояние, позволив ей вновь довольствоваться личным пространством, но было в этом жесте что-то.. инородное.. чужое. Анри села; ладони, упёршись в постель, ощутили слабое тепло от нагретого ею же покрывала, но воздух в комнате казался холодным. И дело не в погоде за окном, не в зимнем месяце в Северных землях, где солнце не жалует теплом круглый год, а в их отношениях. Когда один делает шаг навстречу – второй выстраивает стену.
Формально.. ей действительно не за что было извиняться. Она аристократка, она вообще не должна здесь находиться. Максимум, как почтенная гостья, но не как прислуга. Другое дело, что она здесь Неформально, а это значит, что на основаниях девочки на побегушках она не имеет права своей тушкой сминать господинские простыни и марать их своим не самым чистым боком, учитывая пыльную работу.
Она промолчала в ответ на его слова, но, кажется, Маджере не был настроен на быстрый обмен короткими репликами и чтобы каждый после этого отправился по своим делам. Он вновь пытался завязать разговор, найти какую-то зацепку. Но вот зачем? Боялся, что в один прекрасный день Сара сбежит из борделя и поведает всем и каждому, как он здесь её насильно удерживал? В этом был здравый смысл, и меньше всего девушке хотелось, чтобы ею манипулировали в личных целях. Достаточно того, что это уже делает её брат-близнец, которому всё не так. Она не желала становиться куклой ещё и для бордельщика, который привык всегда получать то, что он хочет. А методы у него всегда были одни и те же.
Анри поднялась с постели, подняла с пола оброненную ею пыльную тряпку и собралась уже вернуться к работе, поспешно покинув комнату бордельщика, как снова прозвучала просьба:
– Не уходи.
Она остановилась, смотря на него неотрывно; взгляд изучал его, пытаясь понять. Для этого мужчины сложно просить, а ещё и выдавить из себя «пожалуйста».. Были ситуации, когда ей казалось, что она прикоснулась к другой его стороне, не той мерзкой, с которой она столкнулась в их первую встречу.
- Мой день.. не блещет разнообразием, - она говорила спокойно, без укора, не пытаясь как-то намекнуть на то, что её ущемляют в правах. Скорее констатировала факт того, что вопрос советника не совсем уместен, учитывая то, что он сам прекрасно должен понимать, каким образом проходит её день. Заснуть на его постели от усталости – уже выходящее вон приключение, которое чревато серьёзными проблемами.
Она протянула руку за предложенным бокалом; неуверенно коснулась его, размышляя, стоит ли отвечать на подобное предложение. С чего бы ему вообще захотелось выпить с ней. Где-то в голове закрадывается мысль, что у него есть повод, что что-то произошло за день, что несколько изменило этого борделя, но она не пытается расспросить или влезть в его голову – они не друзья. Она не должна этого делать.
будто и не заметила его взгляда на своих губах, так и не прикоснулась к предложенному вину, пропуская оглашённый тост. Пару секунд промедления и бокал с тихим стуком ножки о деревянную поверхность опускается на стол.
- Мне лучше вернуться к работе.
С её стороны не совсем вежливо и уж точно не по правилам прислуги отказывать хозяину в компании, да ещё и разворачиваться, не дождавшись ответа, чтобы поспешно покинуть комнату. Но её замашки аристократки никуда не делить, хоть ты её трижды переодеть, намочи вновь с головы до ног и попытайся опустить носом в грязь. Она родилась другой и не могла и не хотела вести себя иначе.

+1

6

Jeancarlos Canela – Porque Aun Te Amo
   Маска трещит по швам, но вампир держит себя в руках, не позволяет эмоциям вырваться наружу. А это сложно. Он устал. Вернувшись в свои владения, он хочет беспрекословного повиновения. Разве это сложно? РАЗВЕ СЛОЖНО ВЗЯТЬ ЭТОТ ЧЁРТОВ БОКАЛ И СДЕЛАТЬ ГЛОТОК ХОТЯ БЫ ИЗ ВЕЖЛИВОСТИ!? Тише, Маджере. Спокойней.
   Князь ставит свой бокал на стол рядом с нетронутым бокалом Сары и останавливает девушку, мягко, но решительно перехватив кисть её руки. Только Луна знала, каких усилий воли стоило благородному, чтобы не применить сейчас силы, сдержать её в пальцах, не причинить боль и не применить магию.
   Ты должна стать моей, Сарэлет. И мне всё равно, по доброй воле ты это сделаешь или мне придётся тебя заставить. Князь – не тот, кто будет излишне щепетилен в выборе методов достижения цели.
   Проведя большим пальцем по внутренней стороне запястья, он произносит приглушённо:
   - Забудь. С этим покончено.
   И прежде, чем последний звук сорвётся с губ, Маджере поймёт, что это действительно так. Здесь слишком опасно, здесь слишком грязно для белого лотоса.
   - Я… - верь в свою ложь, Рейстлин. Верь в неё, и она перестанет быть ложью. По крайней мере, на какое-то время.
   Он не договорил, лишь посмотрел в глаза Сары и сглотнул, как если бы и впрямь волновался, а после вновь посмотрел на её губы. Секунда, другая, а после серьёзный взгляд глаза в глаза.
   Не нужно слов, всё предельно ясно. Каким будет твой ответ?
   Он желал её. Сейчас желал особенно сильно. И сделав шаг навстречу к ней, оказавшись совершенно вплотную, склонил голову, накрывая губы поцелуем. Не страстным, нет, но предельно нежным и осторожным. Рука ложится на талию; лёгкий нажим, скрадывающий последнее расстояние. Убежишь? Нет.
   Князь всё ещё был настороже, но вот ответный поцелуй. Вначале робкий и неуверенный, но он дал вампиру зелёный свет, и сердце гулко ударило о рёбра. На секунду Рейстлину показалось, что он счастлив, но… Нет, только показалось.
   Прежде чем оторваться от Сарэлет, Князь крепко обнимает её, точно хочет этим простым движением высказать всё, что он чувствует. Радость, благодарность, жгучее желание и… любовь? В его руках самое ценное и хрупкое создание, и он даёт ей это понять. Ты прекрасна, Сара, ты совершенна. И он улыбается, оторвавшись от мягких губ, лбом соприкасается с её лбом, тыльной стороной ладони проводя по её щеке.
   - Какая же ты красивая, - шепчет он еле слышно, взглянув на девушку, а после вновь целует Анри, но в этот раз более решительно, более напористо. Рука ложится на её бедро, прижимая чистокровную к мужчине. Сара должна понимать, что это не шутки, что пути назад нет.
   И всё же... Пусть лишь на короткое мгновение, но «Замок» и впрямь превратится для тебя в сказочный дом, где ты станешь принцессой, королевой. Пусть он превратится в место, где ты будешь счастлива. А что будет дальше… Никто не знает, милая. Да это и не так важно. Важно только здесь и сейчас.
   Главное, не поверить в это самому.

Отредактировано Рейстлин (2016-02-18 04:08:49)

+1

7

Словами о не блещущем событиями дне она, как нарочно, напросилась на игру против правил. Анри хотела, чтобы её пребывание в борделе в целом, а не только в качестве прислуги, закончилось, как дурной продолжительный сон. Ничего не менялось с течением времени, и визит Археля не скрасил её пребывание в стенах места, которое порочило её и без необходимости сдёргивать платье перед каждым желающим её тела. Внимание хозяина «Замка Утех» - это не то, чего она желала. Золотой билет в ложе господина казался шансом для безродных девиц, но для Сарэлет – крайними мерами, результат которых мог никогда не оправдать её проступка.
Аристократка остановилась, почувствовав лёгкий просящий хват на запястье. Маджере просил её остаться. Без грубостей и повелительного тона, с которыми привык вести общение со всеми, кого по рангу считал ниже себя. В этой «привилегии» она не чувствовала себя равной, потому что её отказ ничего не стоит.
Избавление от работы – хорошо, но это не дарует ей свободы, а избавление от круга обязанностей чего-то да стоит. Её не хотелось платить за то, чего она по праву рождения не обязана делать. Она обернулась и посмотрела на вампира, сама не зная зачем. Что хотела увидеть на его лице? Какой реакции ждала? Какие эмоции желала прочесть, вглядываясь в его глаза? Сарэлет могла использовать магию и прочесть его, как открытую книгу, не позволив защититься от проникновения в его сознание, но не торопилась использовать козырь.
- Я и без него знаю, чего он желает.
Как же ей надоело изо дня в день играть по одному и тому же сценарию, не имея возможности вернуться к прежней жизни. Она и до этого жила по указу – аристократ никогда не будет свободным. Он раб своего положения. Она оказалась в очередной клетке, но в которую засовывал грязные руки любой желающий. До этого ей лишь любовались, переставляя клетку из прохладной тени на жаркое солнце. И была она золотой, украшенной драгоценными камнями, а не шипами, где любая попытка выбраться заканчивалась глубокими кровоточащими ранами.
Она давала ему возможность высказаться, но он ею не воспользовался – вывернул молчание так, как хотел. Маджере дал ей почувствовать тепло своих губ во второй раз за то время, что она провела в стенах борделя. В этот раз его поцелуй был другим, не уничижающим и властным, а словно нерешительным и осторожным, будто впервые позволял себе подобную роскошь – целовать её. Сара не отстранилась и, ведомая его рукой, лёгшей на её поясницу, оказалась ближе. У неё была возможность воспротивиться, забить кулаками по груди или оттолкнуть вампира, отвесив звонкую пощёчину за проявленное по отношению к ней… хамство? Самоуверенность? Нет… здесь было что-то другое. Ей казалось, что она чувствует его страх, которым сочится начатый поцелуй, словно он боялся получить отказ. Рейстлин Маджере и боится, что ему откажет какая-то девчонка из борделя? Ха. Они все здесь, хотели того или нет, принадлежали ему и как данность отдавали всё, что он только желал, безвозмездно. Что могла ему дать Сара? Больше остальных. Нет-нет. Не в плане искусных плотских утех. Здесь ей ещё предстоит поучиться, но её расположение… дорогого стоило с тех пор, как Князь неосмотрительно заимел опасное для своей шеи дело с Архелем. Правда может всплыть, и кого тогда она будет покрывать после окончания истории?
Её поцелуй в ответ, как проба вязкой и ненадёжной почвы. Она будто ступала на зыбкий песок, который мог утянуть излишне уверенную в своём новом шаге девчонку. Анри играла по своим собственным правилам. Маджере не обязательно знать, что его старания оказаться в её сердце, провалились в тот самый момент, когда он, узнав, кто оказался в стенах его борделя, продолжил скрывать её. У него был шанс в прошлом выйти сухим из воды. Или все те слухи, что бордельщик – лучший друг Карателя Его Величества, - не более чем ложь?
Крепкие объятия, но всё без той же власти в действиях. Сара не заключает вампира в ответных объятиях, кажется, будто она вообще не желает прижаться и становиться ещё ближе к нему. Только ладони легли на его руки чуть повыше сгиба локтя, но не сжимают. Он касается её лба… щеки… Внутри должно было что-то щёлкнуть, затрепетать, выбить из неё лёгкое придыхание с новым поцелуем, но ничего. Кажется, что она настолько сильно замкнула в себе себя настоящую, что уже не способна на проявление живых и настоящих эмоций. Будто только в праведном гневе способна на безрассудство и яркие выпады в его адрес.
Она чувствует его ладонь на себе и как крепко и плотно он прижимает её к своему телу, лишая спасительного пространства между ними. Анри чувствовала его желание, да и разве скроешь его, когда он сам, разрушая всё таинство мыслей, так прижимает её к себе, позволяя ощутить не двузначность намёков? Не случайно ей вспомнился Архель и те события из прошлого. У неё снова, как и тогда, появилась возможность зайти дальше, ответить на чужой порыв, не отстраняясь. Она никогда себе не представляла, как это будет, но… точно знала, что должно было случиться иначе.
Забросив ногу к нему на поясницу, Анри прижалась плотнее. Появились объятия – руки обвились вокруг шеи аристократа, создавая ей поддержку, будто бы рук вампира, державших её, недостаточно. И в этом чуждом ей движении тела, она не находила себя. Всё казалось каким-то до странного чужим. Архель бы сейчас бил кулаками об стену – она отдавала другому то, что принадлежало, как казалось вампиру, по праву рождения ему.
- Кажется, у бордельщиков любовь начинается с постели, - горько усмехнулась аристократка в поцелуй, но не озвучила мыслей.

+1

8

Всё могло закончиться именно здесь, да, впрочем, здесь оно и закончилось.
Поощрённый, так сказать, её ответными неумелыми движениями Князь шёл по давно накатанному сценарию, не особо что-либо выдумывая. Да и зачем? Он слишком устал, а она была слишком послушной. Именно это «слишком» в итоге всё и испортило.
Шепча девушке какие-то милые глупости, Маджере медленно, дюйм за дюймом освобождал тело аристократки от явно лишней сейчас ткани, мягко касался кожи губами. Рейстлин умел быть нежным, когда хотел этого.
По тому, как Саралэт двигалась, в ней легко угадывалась девственница, но этот факт не тронул мужчину, хотя мог бы - усталость и общая пресыщенность женской любовью давали о себе знать. Но Князь старался быть внимательным ровно настолько, насколько позволяло ему его состояние. В конце концов, это не изнасилование, и ему было важно, чтобы Анри получила от этого не меньшее удовольствие. Но она не получала. Тело девушки отзывалось на прикосновения мужских рук, но сама она была пуста. И не смотря на усталость Рейстлин это почувствовал.
Что он испытал в этот момент? Разочарование? Нет. Злость от этой непонятной и ненужной подачки? Нет. Вернее, он разозлился, но скорее на себя, потому что резко осознал, ПОЧЕМУ, несмотря на все возможности, Архель так ни разу и не коснулся своей сестры, ПОЧЕМУ он сдал её в бордель. Истина находилась на поверхности всё это время, но Князь был слишком занят собой и своими делами (как обычно, в общем-то), чтобы обратить на это своё внимание.
Желание закончить начатое тут же отпало.
Рейстлин приподнялся на локте, чтобы посмотреть в глаза Сарэлет, и после короткой паузы в уголках его губ появилась улыбка, лёгкая и… сочувствующая. В глазах его можно было прочитать понимание.
Ничего не будет.
Он рухнул на кровать рядом с Сарой, выждав секунду, прижал девушку к себе, как прижимают, наверное, только родители и очень близкие… друзья. Да, пожалуй, это слово подходит лучше всего. Так обнимают, когда дарят защиту и уверенность в том, что всё будет хорошо.
Вдохнув полной грудью, Князь подумал о том, что стоило бы помочь Саре одеться, ибо в том, состоянии, в котором сейчас находилось её платье, аристократке, должно быть, было несколько некомфортно, но предложить это показалось ему ещё большим моветоном. Впрочем, если она захочет встать и привести себя в порядок, Князь не будет протестовать.
- Не бойся, - тихо говорит он и почти невесомо целует девушку в макушку. – Всё позади.
Некоторое время они лежали молча, а потом он спросил:
- О чём ты думаешь?

+1

9

Сара не боялась. Всё то время, что она провела под бордельщиком, отдавала всё внимание мыслям, а не движению тела навстречу. Может быть, приложи она больше усилий и позволь вовлечь себя в процесс, как полагает, что-то бы из этого и вышло сносное иль годное, но Анри не была щедра на внимание и ласку, а все поцелуи Маджере, казалось, не замечала вместе с ласками. Она не могла даже себе ответить, что чувствовала в данный момент сомнительного единения. Кажется, этим ощущениям было название – ничего. Совершенно ничего. Ни смущения, ни желания, ни зарождающегося стремления действительно сделать хоть что-то в ответ, чтобы поддержать его желание и загореться ответным своим. Все её движения не располагали, и сама она если и подавалась навстречу, то будто делала это не столько неохотно, сколько не заинтересованно в самом продолжении.
Не торопясь прикрывать руками оголённую грудь, Анри несколько секунд после быстрого окончания несостоявшегося в полной мере приставания, молчала, всё думая о своём. Хозяйская постель явно не пришлась ей в пору, а мысль отдаться ему здесь и сейчас не нравилась обоим.
Аристократка подняла взгляд, встретившись глазами с вампиром. Сочувствие в его взгляде? Чему он сочувствовать собрался? Тому, что ей не хочется с ним спать? Он её таким образом пожалел и решил не брать? Вот уж сделал одолжение!
Камэль откатился в сторону, лишая её ощущения давления от своего нависшего над ней тела, и притянул к себе, заключая в объятия. Сара не понимала природу его поступков, а та трактовку, которую она подобрала сама, нравилась ей едва ли. Она не собиралась нежиться в объятиях вампира. При первой же возможности поднялась, сев в постели, и тут же поправила верх платья, придавая ему более опрятный вид, насколько это было возможно. Все участки успевшей оголиться кожи скрылись под ворохом тканей и Анри, перебираясь через вампира, встала с постели. Раз ничего не будет, то и нет смысла оставаться в комнате.
- Я не боюсь. Ни Археля. Ни тебя.
Существуют наказания страшнее, чем унижение. И эту выходку вампира с поцелуем и попытками перейти из вертикального положения в горизонтальное она со временем, может, и не забудет, но переступит так же легко, как через ту тряпку, что валялась на полу, оброненной и ненужной обоим.
Рейстлин не стал её останавливать - слишком устал или не желал – Сара уточнять не стала. Она беспрепятственно покинула его комнату, поймав на себе заинтересованный взгляд служанки, недавно убиравшейся в соседней комнате, но никак на него не отреагировала. Многие девушки борделя соревновались за внимание хозяина, ей же не было до него ни малейшего дела. Милость и снисхождение Рейстлина, а так же возведением им девушки в статус фаворитки, даровало пленённым пташкам не свободу, а надуманные привилегии, которые отнимались так же легко и просто, как и давались ловкой рукой бордельщика. Саре это не нужно, даже если бордель навечно станет для неё обителью.

эпизод завершён

+1


Вы здесь » Легенда Рейлана » Летописи Рейлана » [23.02.1082] Be Mine Tonight