Легенда Рейлана

Объявление

Фэнтези, авторский мир, эпизоды, NC-17

Марш мертвецов

В игре июль — август 1082 год


«Тайна забытого города»

Ритуал очищения и освобождения прошли успешно. В Зенвуле больше нет ни призраков, ни нежити, ни тёмной энергии. Экосистема города возрождается. В него вновь возвращаются звери и птицы. Проклятое Древо Костей в центре города полностью уничтожено, на его месте теперь стоит Страж-дерево. Болезнь Роза немёртвых полностью не исчезла, но теперь новых заражений не будет. Пока дух всё ещё в теле смертной девушки и мир полностью не очистился от тёмной энергии, которая растянулась далеко за пределы Остебена, болезнь останется.



«Не по-божески!»

В Остебене по-прежнему остаётся проблема голода. Беженцы из заражённых городов и деревень с неохотой возвращаются на земли своих сюзеренов. Триумвират, пользуясь послаблением короны, влияет на умы людей, настраивая их против короны, некромантов и союза с вампирами. Поставки продовольствия между Альянсом и Остебеном прекращены. Люди ищут новый источник пищи, обращаясь за помощью к эльфам.



«Жатва»

Войска столицы направляются к городам-близнецам, чтобы дать бой Культу Безымянного и освободить Атропос и Акропос из-под гнёта культистов. Культ сдаёт Атропос без боя и стягивает силы к Акропосу, где разгорается полномасштабная битва. Первые Ключи из Силентеса активированы, что провоцирует Мёртвое древо поднять новое войско нежити и уничтожить всё живое, что есть на материке.



«Венец или Кровь»

В Северных землях ухудшается ситуация, голодные бунты выходят из-под контроля. Вампиры требуют крови и свержения императора. Между кланами натягиваются отношения. Лэно повернулись спиной к короне и выжидают момента нанести удар. Принцесса сбежала из столицы вместе с братом-бастардом и по слухам укрывается в Хериане, а сам император сидит на троне, который ему не принадлежит.



«Тени былого величия»

Силву столетиями отравляли воды старого Источника. В Гилларе изгнанники поклоняются Змею, на болотах живёт народ болотников, созданный магией Алиллель. Демиурги находят кладки яиц левиафанов на корнях Комавита, которые истощают его и неотвратимо ведут к уничтожению древа. Королеву эльфов пытается сместить с трона старый род, проигравший им в войне много лет назад. Принцессу эльфов пытаются использовать в личных целях младшие Дома Деворела, а на поле боя в Фалмариле сходятся войска князя-узурпатора и Ордена крови.


✥ Нужны в игру ✥

Джошуа Элиор Лангре Сивила Лиерго Айрэн ди’Кель
Игра сезона

По всем вопросам обращаться к:

Шериан | Марек

Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Легенда Рейлана » Летописи Рейлана » [22.04.1082] Верность небесам


[22.04.1082] Верность небесам

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

- Локация
о. Силва, Фалмарил, южная часть острова, горы Феат-Ла, Комавита.
- Действующие лица
Кристофер, Тэйэр, Тэлл, Рихард, Тиль, Флэйк
- Описание
предыдущий эпизод — [19.04.1082] О чашах и судьбах
Пытаясь спасти девушку от смерти, демиурги проводят ритуал воссоединения души смертной и демиурга в теле смертного аватара.

0

2

Big Fish & Begonia
Аллор не мог подарить Тэйэр той свадьбы, которую она хотела. Он вообще не был уверен, что в рассказах для любопытного Флэйка девушка сказала хоть что-то правдивое, а не выдумала какой-то новый ритуал, не имеющий ничего общего с традициями ламаров. Может, она жила фантазиями других народов, вырывая из книг все элементы, которые ей нравились. Аллор даже не был уверен, что что-то из этого действительно существует в мире. Он знал, как выглядит обряд у ламаров, хотя сам никогда его не проводил.
У Тэйэр не было ни красивого праздничного платья, расшитого морским узором, которое открывало бы её живот. Не было лёгкой полупрозрачной юбки в пол, которая бы раздувалась, будто парус на ветру, но в то же время было лёгким и невинным. Не было короткого топа, украшенного ракушками и жемчугом. Не было дорогой прозрачной шали, свисающей с правого плеча. Да и дорогих украшений на девушке практически не было. Только гребень, накануне подаренный Тэйэр, как свадебный и дорогой подарок. Магия демиургов не могла создать одежду из ничего. Никто из них не кинулся в город, чтобы где-то украсть платье для Тэйэр. Денег у демиургов не водилось. Аллор думал о деревне, где они столкнулись с Вальдеком. Возможно, там бы нашлось что-то подходящее для девушки, но на это ушло бы время, которого они не имели в достатке. Даже при крыльях дракона они быстрее бы заблудились и вернулись с запозданием на два-три дня, чем добрались бы до нужного места. А то и потеряли такое драгоценное платье по пути или испортили его во время полёта. Да и сама Тэйэр вряд ли догадывалась, что когда-нибудь станет невестой, когда отправлялась на поиски Комавита. Среди одежды на смену не нашлось ничего подходящего. Рубашка да пара штанов – вот и весь её волшебный не-волшебный свадебный наряд.
Аллор уже знал, что всё идёт совсем не так, как должно быть, но магия союза заключалась не в одежде, а в элементах. Главный из них был в волосах Тэйэр. Не было необходимости в цветочной арке, которую смертные придумали, чтобы приукрасить торжество, но для Тэйэр её создали. Арка из корней Комавита поднималась из-под земли. Корни диковинно сплетались, обрастая нефритовой лозой. Второй важный элемент – вода. Здоровая чаша с водой Комавита была тем самым магическим местом. Именно возле неё выросла арка, от которой вниз шла лестница, усыпанная цветами гибискуса и франжипани. Вчера здесь была лодка, на которой Тэйэр и Крис пытались познакомиться впервые. Сегодня - только вода, над которой парили магические огоньки и светлячки.
- Смотри, чтоб ни одна лягушка не квакнула, - ворчливо пошутил Тэлл, но Аллор заканчивал с приготовлениями и мало обращал внимание на братьев. Он больше прислушивался к Бэлатору, с которым продумывал ритуал.
Третий элемент – время суток. Солнце клонилось к горизонту, алыми лучами рассекая небосвод. Аллор выгадал время, закончив со всеми приготовлениями в срок, когда Тэйэр сможет спуститься к нему по лестнице и остановиться у алтаря. Он думал, что место вышло неудачным. Красивым, но оно напоминало о разговоре девушки с настоящим Кристофером Ламираном и вряд ли добавляло Тэйэр уверенности, но другого более удачного места попросту не было. Тихая и спокойная заводь в отдалении от пытливых глаз остальных демиургов – всё, что им нужно.
Четвёртый элемент – круг и символ жизни. Венок из цветов он доверил Тэйэр, который она должна была принести на торжество сама.
- Пора, - подтвердил Бэлатор, подняв слезящиеся глаза на солнце. Жрица всё ещё обжигала его взор даже в чужом теле и не щадила.
Демиурги уходили, оставляя ламаров наедине. Тёмная энергия могла нарушить ритуал, поэтому братья держались на расстоянии и лишь прислушивались к тому, что происходило у заводи.
Аллор ждал её здесь. Босой, с растрёпанными светлыми волосами. Кристофер Ламиран волновался, и это волнение передавалось демиургу. А, может, то волновался он сам.
Руки демиурга дрожали. Он ощутил это, когда заметил девушку. Бамбуковая флейта задела пуговицу на рубашке, издав, как показалось Аллору, непозволительно громкий и негармоничный звук. Отвлёкшись всего на мгновение, ему показалось, что он потерял треть жизни, пока не видел девушку. Он не мог сказать, что Тэйэр выглядела волшебно, но он видел её такой, какой она всегда была для него. И даже сейчас, зная, что на самом деле женятся не он с ней, а Кристофер Ламиран и она, Аллор старался улыбаться и не думать об этом. Важно, чтобы она жила.
Аллор поднял руку, поднёс флейту к губам и, закрыв глаза, заиграл.
Пятый элемент. Душа.

+1

3

Theodor BastardОт холода до тепла

Впервые за целый месяц, наполненный взаимной любовью, Тэйэр провела ночь в одиночестве. Она почти не сомкнула глаз, сидя на траве и вглядываясь в границу между куполом небес и хрустальной чашей Комавита, поджав под себя ноги и размышляя. Несмотря на то, что Тэйэр согласилась на ритуал и на брак, она не до конца осознавала всю серьёзность своего решения и никак не могла по-настоящему смириться, что для них с Аллором этот вечер был последним. По-настоящему последним. Здесь, под безжалостным светом далёких звёзд и неумолимым серым рассветным солнцем, она поклялась, что посвятит свою дальнейшую жизнь помощи несчастным и больным, и не утонет в скорби по неслучившемуся, по тому, что было запрещено всеми законами мироздания. Смертные не могут любить богов. Смертным не суждено быть с ними. Тэйэр выпало великое счастье — любить и быть любимой, и ныть о несчастной судьбинушке, рыдать и хлестать плавниками она не могла себе позволить. Ритуал она старалась рассматривать не как обряд бракосочетания, а как одну из составляющих плана по спасению Древа. Немногим смертным дозволено стать частью истории, оставить свой след в свящённой роще, и Тэйэр, конечно, должна была чувствовать себя польщённой. Избранной. Ощущала она себя самой обыкновенной неудачницей, и только подтвердила свою мысль, когда, прямо на первой ступеньке, поскользнулась и почти слетела вниз. Её остановили корневые побеги молочных гибискусов, орошённых красными полосами, как кровью; оплели щиколотку и не дали упасть. Тэйэр выдохнула, как могла расправила подол смятой рубашки на два размера больше, перехватила венок в руках и порозовела. У неё не было ни красивого платья, ни нарядной причёски, ни беззаботной, счастливой походки; была одна безграничная, безраздельная любовь к Аллору, плещущаяся штормовыми волнами в глазах. Она любила его, любила безумно, и, пожалуй, согласилась на союз с Кристофером Ламираном не только из-за страха смерти. Кристофер выглядел как Аллор — стал для Тэйэр олицетворением его земного тела — говорил как Аллор, двигался как Аллор. Для неё это был способ сохранить воспоминания об Аллоре в своей жизни... сохранить хотя бы его маленькую часть, мнимую видимость того, что он остался. Тэйэр думала об этом — о том, насколько нечестным будет по отношению к Кристоферу жмуриться и представлять на его месте другого, но, при одной мысли о том, что Аллор уходит навсегда, сердце болезненно сжималось и крошилось засохшим кораллом. Тэйэр не было стыдно, а должно было быть.
Закат разлился гранатовым соком, и Тэйэр заканчивала спускаться по лестнице. Перед аркой на неё нахлынули неприятные воспоминания о вчерашней ночи, когда они с Кристофером впервые поговорили друг с другом. Тэйэр ничего не сказала Аллору — ни обвинила в трусости, ни отругала. Она не врала, когда обещала, что её душа всегда будет его помнить, но не знала, сколько эта вечность продлится для неё. Сколько будет страдать её душа в этом цикле.
Нужно было сосредоточиться на ритуале.
Под босыми ступнями хрустела трава и хлестала Тэйэр по щиколоткам. Когда Аллор заиграл, всё замерло вокруг — и светлячки, лениво выбирающиеся из укрытий, и заинтригованные фейри, плавно скользящие над водной гладью, и сама вода. Тэйэр знала, что больше никогда не услышит такой игры на флейте — инструмент плакал, смеялся, разрывался от боли и обещал умиротворение. Творил волшебство.
Арка, сплетённая магией, осталось за плечами, далеко позади. На кончике языка появился горький привкус — Тэйэр прощалась с прошлой жизнью, прощалась с детством, и дело было не только в свадьбе. Она замерла в нескольких шагах от Кристофера, наблюдая за его движениями, но он сплёлся с Аллором. До невыносимого больно было смотреть на ламара, которого она так сильно и безрассудно полюбила, не осознавая в полной мере, каким тяжёлым окажется неизбежное расставание. Рёбра сдавило, и Тэйэр начала задыхаться. Вечерний бриз холодил лоб и щёки, колыхал полы рубашки, разносил удивительные звуки флейты по округе. Когда Тэйэр дошла до Аллора, то, чуть привстав на цыпочки, коснулась ладонью его щеки, стараясь не отвлекать от игры, и огладила большим пальцем скулу. Попыталась запомнить, какой он — самоуверенный, требовательный, порою чуточку грубоватый, не сомневающийся в собственной отразимости. Какой он... обыкновенный. Неидеальный. Несвятой. Такой порою глупый. Такой ею любимый.
Тэйэр не собиралась плакать в этот вечер, и ни одна слезинка не прокатилась по щеке. Она скользнула рукою по его запястью, отпустила и уткнулась макушкой ему в грудь, дожидаясь, пока он закончит, когда вернётся Кристофер Ламиран, и они запустят венок со свечой, а после прочтут обеты.
Ей хотелось запомнить Аллора таким. Настоящим, осязаемым, материальным, но в то же время пронизанным божественной неуловимостью и силой. Принадлежащим ей, но никогда не принадлежащим миру своих созданий.
Тэйэр, в свою очередь, впервые поняла, что отдавала Аллору всю свою девственность — и не только ту, о которой сразу бы подумали достопочтимые тётушки (сами-то авось скакали по юности с задранными перед шальными йуквэ!). Она отдавала ему свою невинность, ту, что делала её наивной и идеалистичной, чистой и непорочной.
Небо растворилось в алом зареве и начало стремительно темнеть. Россыпи водных лилий и кувшинок слабо засветились перламутром изнутри.

+1

4

Музыка лилась, заполняя пространство. Кристофер не думал, что играет для Тэйэр в последний раз, но это знал и чувствовал. И знал, что она тоже знает и понимает. Он не хотел, чтобы грусть просачивалась в музыку, чтобы оставляла в неё след, ведь это праздник, созданный его руками, - прощальный подарок. Он не должен быть грустным, не должен запомнить тоской и слезами.
Аллор почувствовал слабое прикосновение её руки. Тёплое, лёгкое, осторожное. Проявление нежности сбило ламара. Флейта выдала лишний свист, но мелодия быстро восстановилась, затекла, забираясь под каждый лист, под воду, задевая речных жителей. Эхо голосов фейри разносилось по лесу вместе с ветром, задевающим кроны деревьев. Цветки с нефритовой лозы слетали, попадая в воду за спинами ламаров. Течение подхватывало их, уносило к корням Комавита, ближе к пенистой шапке водопада внизу.
Ламар перестал играть на флейте, но музыка не прервалась. Казалось, что сам лес ожил и теперь вторил им. Аллор опустил флейту, открыл глаза и посмотрел на девушку перед ним. Он знал, что, возможно, видит её в последний раз. В последний раз прикасается к ней так, потому что с рассветом их волшебная сказка закончился. Сегодня он в последний раз влюблённый мужчина, который отдаёт себя, завтра он вновь станет демиургом, чтобы спасти мир, в котором она будет учиться жить без него, но вечно помнить об окружающем её волшебстве. Слышать в шорохе листы смех фейри. В шуме прибоя – его голос.
«Я люблю тебя, Тэйэрлеена Мэрдок».
Венок, сплетённый её руками, лёг на их раскрытые ладони. Магическое пламя вспыхнуло в центре круга, заплясало двумя языками нежного пламени. Цвет морской волны – его и аквамариновый – её. Сплетаясь магическими всполохами, они напоминали аксолотля и крохотного голубого дракона, перетекавших в невидимом водном пузыре.
Они вместе подошли к воде, опустились, бережно отпуская венок с пламенем на воду. Рассыпая лепестки, оставляя после себя дорожку на поверхности воды, венок уплывал всё дальше в сопровождении фейри и магических огней. Аллор проводил его взглядом и повернулся лицом к девушке, протянув её руки ладонями вверх.
- Повторяй за мной.
Аллор догадывался, что Тэйэр знает слова клятвы, но они с Бэлатором изменили их, чтобы мотив складывался в музыку, а песнопения – в магию.
- Yn awr i chi bydd yn ar gyfer dragwyddoldeb yn teimlo y glaw, ar gyfer pob un ohonoch fydd yn cael ei rhaeadr i eraill.
Аллор не смотрел на девушку. Он не открывал глаз, продолжая зачитывать обеты. Он слышал голос Тэйэр, вторящий ему, слышал звуки моря, слышал, как песок перекатывается, как морская пена находит на берег, как рыба плещется в воде. Он чувствовал, как сила воды наполняет каждую клеточку его тела. И не видел, но знал, что фейри поют вместе с ними, что мир поёт, что рисунок на теле Тэйэр светится.
- Nawr byddwch yn teimlo nad oes oer, ar gyfer pob un ohonoch fydd yn cael ei chynhesrwydd i eraill.
Фейри затанцевали вокруг них синими и голубыми огнями, будто бы вторили цветом маны Аллору и Тэйэр. Они поднимали лепестки цветов, создавая ветер вокруг ламаров, раздували одежду, трепыхали пряди волос, то открывая гребень в волосах девушки, то вновь пряча жемчужину.
- Yn awr, ni fydd unrhyw unigrwydd, ar gyfer pob un ohonoch fydd yn lloches ar gyfer y llall.

+1

5

Тэйэр не просто слышала лес, она его чувствовала; знала, что через неё, через татуировки течёт магия самого Древа, и оно благословляет этот союз. Отдаёт свою дочь своему создателю — и в то же время его аватару, обыкновенному мальчишке, такому самоотверженному и храброму. Тэйэр, замявшись, переплела свои ломкие пальчики с его, изящными и в то же время сильными. Не такой свадьбы хотела фалмари, без друзей и родителей, вынужденной и вызванной не искренними порывами сердца, но... С правильным ламаром всё было правильно. Тэйэр не видела и не слышала ничего, кроме Аллора — она смотрела на него с глупой, потерянной улыбкой, и только в его глазах находила своё место, свой дом. Она верила, что вокруг них расцветала небывалая красота — трепетали нежными крылышками фейри: пока за ними тянулись искрящиеся полосы радуг, выпрыгивали из вод полупрозрачные цихлиды в черничных пятнах и неповоротливые араваны, оставляя за собою арки из брызг, а природа праздновала бракосочетание, внимала флейте и присоединялась к музыке оркестром. Листва, ветра, звенящие головки цветов и сама вода аккомпанировали чарующей мелодии, но Тэйэр видела только Аллора. Только один раз она отвернулась ненадолго, проследить за венком, сплетённым из орхидей. Фитилёк огня трепыхал и то погасал, то разгорался с новой силой, а вскоре и вовсе потерялся среди стаи светлячков.

И отныне навечно вы будете слышать дождь,
ибо каждый станет водопадом для другого.
И отныне вы не будете чувствовать холода,
ибо каждый станет теплом для другого.
И отныне не будет одиночества,
ибо каждый станет убежищем для другого.

Она не стала закрывать глаза. Хотела видеть, как он будет произносить клятвы, хотела знать и помнить, что всё это — не сон. Он уйдёт, и, может быть, однажды вновь встанет спускаться на землю раз в год, искать в хороводах симпатичных девушек и проводить с ними ночи у костров. Тэйэр не злилась. Аллор оставался демиургом, а, значит, он не покинет её; она увидит его почерк в водоёмах и поросших мхом болотах, услышит его голос в народных песнях о трагической любви, увидит его озорный взгляд в ночном прибое.
Nawr ni fydd unrhyw storm na tharanau yn eich rhwygo ar wahân, i'r ddau ohonoch yw adlewyrchiad o'ch gilydd. Nawr rydych chi'n ddau berson, ond dim ond un bywyd sydd o'ch blaen, — продолжала Тэйэр, и с каждым словом её голос креп, тело наполняла сила. Вокруг них с Аллором разливался лазурно-синий цвет, вперемешку с лиловыми лучами — это Тэйэр светилась, понимая теперь гораздо больше, чем когда-либо смогла бы.
Boed i'r Lleuad a'i Goleuni amgylchynu'r ddau ohonoch yn y teithio o'n blaenau a thrwy'r holl flynyddoedd. Boed hapusrwydd fod yn gydymaith ichi a bydd eich dyddiau gyda'ch gilydd yn dda ac yn hir ar y môr.
Клятвы закончились. Её ладошки всё ещё продолжали лежать в руках Аллора, таких искусных и неуклюжих одновременно. И сам он, юный мальчишка, безалаберный и безответственный, выглядел настолько серьёзным, что не верилось в его молодость. Сейчас в каждом движении Аллора сквозила старость. Клятвы закончились, и Тэйэр почувствовала приятное жжение в груди. Настоящая магия творилась не вокруг, и не зависела от фейри или божественных способностей демиургов — настоящее волшебство всегда было и заключалось в их сердцах. В его сердце. Прежде, чем Аллор успел отодвинуться, Тэйэр подалась вперёд и поцеловала его.
Крепко. Сильно. Страстно. Глубоко. Солёно. Горько. Обречённо. Светло.
Так, как не должны целовать фалмари её возраста. Никто никогда не должен так целоваться.
И всё-таки они разделяли эту судьбу напополам.
Я всегда буду принадлежать тебе, — прошептала она ему в губы, ослабляя хватку рук на шее, — всегда.
И поцеловала опять — настойчивее прежнего. Так, чтобы из всех кричащих чувств, осталось одно — то, которое громче всех.

И отныне ни шторм, ни гроза не разлучат вас,
ибо вы станете отражением друг друга.
И отныне вы два ламара,
но у вас одна жизнь на двоих.
Пусть Луна и Её Свет не оставят вас
в пути и до конца дней,
Пусть счастье станет вашим спутником,
и ваши дни вместе будут добрыми и длинными в море.

+1

6

Он знал, что это не будет длиться вечность. Всё рано или поздно заканчивается. Даже он – демиург, не бессмертен. Долгая жизнь не равна бессмертию. Ни один создатель, кроме Всеотца, не защищён от Забвенья. Он тоже мог бы умереть вместе с ней, но уже не переродиться. Смерть была бы фатальной, последней, без права на перерождение. Вместе с ним умер бы целый мир. Умерли бы ламары. Высохли реки. Прекратились бы дожди. Всё живое, что есть в море, в реках, озёрах – умерло. Умерли бы Хранители и фейри, которых создал Аллор. Умерло бы Древо. Умерла бы магия – часть её, ведь ещё существовали бы другие боги и их миры, но и они бы рушились, с годами умирая, а, может, рухнули бы в единый миг, когда один из Аспектов мира пришёл бы в негодность. Разозлился бы отец на беспечность своего сына?..
Поцелуй Тэйэр был жадным, эмоциональным. Она целовала как в последний раз, словно пыталась вобрать в себя все чувства, его всего и запечатлеть этот момент в памяти. Он тоже хотел её запомнить, и знал, что не забудет. Ни завтра, ни через годы, ни через века. Его память останется прежней, даже когда она, состарившись, отправится в чертоги Таэриона. Он не надеялся, что она вознесётся и станет гостьей Авура – это невозможно. Ни для смертной, которую демиург попытался возвысить. Ни для детей демиургов, рождённых от сметных женщин. Он знал, что не оставит после себя ничего кроме подарка-гребня, воспоминаний об их приключениях и тянущей боли в сердце девушки.
Обнимая Тэйэр, он отвечал на поцелуй на вдохе. Крепко, уверенно, как в последний раз. Их мгновение единения обращалось в воспоминание о расставании, ведь завтра они уже не смогут быть вместе. После ритуала по восстановлению Комавита братья вернуться в Авур или отправятся на поиски Таэриона. Тэйэр останется здесь, с Кристофером Ламираном, который вряд ли вспомнит о том, что с ним приключилось и что за девушка рядом с ним, у которой слёзы на глаза находят, когда она видит его лицо. Он не поймёт, почему его сердце тоже бьётся с болью и тоской. Аллор хотел бы, чтобы она тоже всё забыла, но не посмел попросить Бэлатора о такой услуге. Только если сама Тэйэр когда-нибудь устанет жить воспоминаниями и пожелает навсегда забыть его – он найдёт способ, как ей помочь.
«Живи свободно, Тэйэрлеена Мэрдок».
Фейри поднялись от земли, будто гейзер вокруг ламаров, и рассыпались брызгами света, разлетаясь и зависая звёздным небом над их головами.
Подняв девушку на руки, Аллор ступил в тёплую воду. Река мерно текла, подгоняя цветы и унося венок так далеко, что уже не видать. Ламар заходил всё глубже в воду. Он чувствовал, как мелкая галька скользит под ступнёй, но шёл всё так же уверенно, не опасаясь уронить девушку. Он неотрывно смотрел на неё, пытаясь запомнить, пока рисунки на её теле ярко горели, меняя цвет в такт огонькам, что кружили вокруг них. Вода сомкнулась у пояса демиурга тёмным омутом, лизнула прохладой край сползающей рубашки Тэйэр. Мелкие разноцветные рыбы окружили их, но не стали щипать голые щиколотки. Мальки разбегались, не мешали ламарам медленно погружаться в воду, пока в руках демиурга не оказалась девушка с рыбьим хвостом.
Аллор улыбнулся. Рыбий хвост едва задел гладь воды, пустив по ней круги. Демиург остановился. Капля воды скользнула по гребню фалмари, очерчивая замысловатый узор, и сорвалась с плавника, вновь тревожа кругами едва успокоившуюся заводь.
Седьмой элемент. Разрушение тайн.
На мгновение Тэйэр будто бы провалилась в воду. Руки Аллора были близко и поддерживали её, но уже как-то иначе. Не было привычной опоры в виде ног. Второй хвост показался из воды, едва мазнув розовым плавником по хвосту девушки. Аллор наклонился, целуя девушку. Медленно, нежно, с теплотой.
На пусто песчаный берег, где фейри редко трогали ветви папоротника, вынесло вещи ламаров. Редкие волны от водопада набегали, задевали край женской рубашки, будто хотели унести её дальше по течению за венком с магическими огнями, за стаей золотых рыбок и лепестков цветов. За спокойно парящими фейри. За горящими странными грибами, выросшими на здоровых корнях Комавита. Возле водопада было спокойно и удивительно тепло.

+1

7

Их история заканчивалась ночью, до рассвета, в липких сумерках, на грани двух миров — божественной магии, непонятной и недоступной простым ламарам, и обыкновенного, но такого сильного волшебства смертных. Будь всё иначе, Тэйэр стала бы смеяться невпопад и шутить о своём хвосте — самой скучной чешуе, в которой не было ничего удивительного. В ней самой не было ничего удивительного, но Аллор заставил её поверить в другое... Заставил смотреть на себя как на княжну, беглую принцессу, избранную чародейку и просто великолепную фалмари, а совсем не неуклюжую девчонку из безродной деревни, у которой денег на ужин в таверне не хватало. Тэйэр цеплялась руками то за его шею, то брала родное лицо в обе ладони, с каждой секундой становясь тяжелее. Рубашка раздувалась парусом в воде, и она стянула её, отпуская ткань в неизвестность. В последний раз узор из цветов и листков Комавита, вперемешку с вязью фейри, оплёл её грудь и тело, и Тэйэр утонула в Аллоре — в его глазах, в его губах, в его дыхании, доверяя ему свои сердце, душу, тело и жизнь. Вода мерно покачивала двух ламаров, нежно обмывая своих детей и защищая их от бед и горестей внешнего мира. Позволяя сегодня отвлечься ото всех обязанностей и долгов, и погрузиться в главное — любовь.

Ivar Bjørnson & Einar SelvikUm Heilage Fjell

Тэйэр старалась не думать ни о завтрашнем дне, ни о том, что так скоро и неумолимо завершался их путь вместе. Не было на свете той дороги, что могла бы привести их друг к другу вновь, не было на свете ничего, что могло бы пройти против святых заповедей демиургов, одно живое ламарское сердце; и расплачивались за то его отмершими кусками. Тэйэр с таким отчаянием хваталась за Аллора, как будто бы совсем не умела плавать; пресная вода смешалась с солёными слезами на лице, заплыл за поворот кривой венок, об который она исколола все пальцы, и вслед за кругом из цветов устремились фейри и светлячки, оставляя Тэйэр и создателя друг другу. В эту их последнюю ночь им разрешили побыть наедине совсем. А завтра — завтра о нём будет напоминать только ветер, в который так и останется вплетён шёпот Тэйэр, изламывающийся на его имени. 
Люби меня, — попросила Тэйэр. Она вся дрожала, но не от холода или злости, а от волнения; прижимая лоб ко лбу и нос к носу, мягко вела ребром ладони по его щеке и не размыкала веки, — пожалуйста.
Тэйэр забыла об опустошении и неумолимо приближающейся разлуке; она вся наполнялась светом и сияла ярче любой звезды, выкатившейся неправильной сферой на склон небес. Аллор, его руки и его губы, были повсюду, и она почти жалобно всхлипывала, проводя пальцами по его спине. Она знала, что больше никто и никогда не станет прикасаться к ней так и целовать её так — как хрупкую, ломкую фалмари, боясь сломать, но разбивая изнутри на миллионы мелких осколков. И, когда на глади озера не осталось ничего, кроме нестройного ряда блёкло-розовых кувшинок и переливающейся фалмари, демиург и смертная переплели руки нерушимым замком и полюбили друг друга в последний раз — а потом мощная волна разбила их объятия, отбрасывая по разные стороны озера, и мир погас.
И больше в ту ночь не пели ни фейри, ни светлячки, и даже луна растворилась в безликой, хладной полосе наступающего рассвета.

Когда Тэйэр очнулась, солнце уже стояло в зените, закрадываясь под веки и неприятно нагревая шею. Её окутывало умиротворяющее тепло и совсем не хотелось двигаться, вставать и заниматься делами. Тэйэр не помнила, где находилась и куда шла, но знала, что ей ужасно не хочется подниматься. Щёку искалывал мох, пятки — лишайник, а в затылок впивалось нечто острое, костяное. Она перекатилась на спину и потянулась, разминая затёкшие суставы, и только потом нащупала гребень. Стоило Тэйэр дотронутся до изящной, замысловатой вязи, как на неё тотчас же нахлынули воспоминания последних дней. Резко сев, она удручённо простонала — хрустнула шея, перед глазами всё поплыло и заплясало чёрными точками, в ушах застыл шум, как в морских раковинах, заболела голова, наливаясь свинцом. Нащупывая край рубашки, Тэйэр задрала ткань по горло, осматривая живот, бока и рёбра — остались ли узоры Комавита, прошёл ли ритуал. Последнее, что она помнила из ночи — уплывающий вдаль горящий цветочный венок, Аллор, сопящий ей в сонную артерию, и... больше ничего.

+1

8

Капля сорвалась с зелёного листа, просвеченного солнцем, и упала в воду.
Кап.
Круги побежали по воде, будто миниатюрны волны.
Ламар сидел на берегу и смотрел на воду.
Ветер шумел в кронах могучего дерева. Раздувал белую простую рубаху, будто наполнял паруса фрегата. Светлые пышные пряди волос беспокойно прогибались под дуновением ветра, то падая на смуглое лицо парня, то задевая длинные остроконечные уши, открывая и закрывая яркие серьги с драгоценными камнями. Белый цветок с золотыми прожилками и голубыми спиралями на тонких острых лепестках, сорвался с дерева, закружился на ветру, показывая лепестки. На прозрачных лепестках спирали будто бы светились изнутри. Сделав оборот, качнувшись влево - вправо, цветок упал на воду, став тем самым кораблём, который подхватили круги на воде, унося его всё дальше и дальше – туда, где пенился водопад, куда ещё день назад в окружении магических огней уплывал свадебный венок двух ламаров. Всё здесь дышало жизнью и магией.
Комавита расцвела.
Птицы щебетали, подхватывая трель друг друга. Ламар закрыл глаза ладонью, защищая их от яркого солнца в зените, и посмотрел наверх. Квезаль пролетел над водой, мелькнув ярким зелёных раздвоенным хвостом. Возле дерева собирались животные и птицы. Рыба в воде подбиралась к прозрачной кромке, щипала падающие цветы, удирала на глубину, схватив белый лепесток.
Ламар улыбнулся, подставив руку под падающий бутон.
«Получилось?..»
Он услышал шаги за спиной, но не торопился обернуться и поприветствовать девушку. Свесив босые ноги с закатанной по колена штаниной, он сидел на одном из широких корней древа, раскинувшемся над прозрачной водой, и не хотел никуда уходить. Впервые за долгое время он чувствовал, что это тело его, что в голове нет ни следа чужого присутствия, но при этом он не был свободным. Кристофер Ламиран чувствовал себя захватчиком в своём собственном теле, и девушка, что шла к воде, напоминала ему об этом.
- Они ушли, - это первое, что он сказала Тэйэр, хотя знал, что её интересует один конкретный бог.
Широкий корень порос густым и мягким мхом, на нём, как и на Комавита, распустились цветы. Магия возвращалась к древу, и фейри тоже это чувствовали. Они тянулись к древу, чтобы поделиться с ним силами, переродиться или подхватить подрастающие огоньки-души, которые замыкали бесконечный круг перерождения в мире ламаров. В водах чаши не было ни яиц змеев, ни левиафанов, которые отравляли его. Лишь где-то глубоко в подземных тоннелях всё ещё прятался слабый старый дух Вита, которому снова не нашлось места.

+1

9

Theodor BastardЗемная доля

Татуировки пропали. Какая-то часть Тэйэр скучала по тем необыкновенным, затейливым и чарующим узорам, которые преображали самую что ни на есть обычную фалмари в нечто волшебное. Часть другая, превалирующая, смеялась над маленькой Тэйэрлееной Мэрдок, которая считывала за особенность каракули на коже и хвост оранжевый, а не синий. Тэйэр чувствовала себя пробудившейся от долгого сна, будто она спала несколько сотен тысяч лет, а всё, что происходило с ней за последний месяц, ей привиделось. Она с трудом размяла руки и ноги — за ночь тело затекло и отказывалось слушаться. На неё навалилась ужасная усталость, и, в то же время, умиротворение. От сердца отлегла вечная, безграничная тоска, и лес казался Тэйэр теперь привычным и понятным — деревья больше не протягивали к ней свои искривлённые пальцы в капах и наростах, листва не собиралась в лица неведомых существ и не шептала песни. Чуть покачиваясь, она побрела на звук воды, и вскоре вышла к небольшому спуску, еле сдерживая поражённый восклик. За одну ночь Комавита преобразилась — из чахнущего, увядающего дерева она превратилась в гигантское Древо, полное жизни, силы и магии. По его блестящим изумрудным кронам и вздутым корням бежали струйки водопада, и яркие лучи солнца, проникая сквозь пенистые струи, отбрасывали мелкие радуги.
Кристофера Ламирана Тэйэр заметила не сразу — но то, что он стал другим, поняла. Картина была воистину живописной: истинное дитя своего острова, Кристофер наслаждался редкой минутой блаженства и единения с природой. Ей не хотелось нарушать покой юноши, и она замялась в нерешительности, пытаясь сообразить, как бы так понезаметнее улизнуть. Но Крис нарушил тишину первым — Тэйэр, конечно, могла бы развернуться и сбежать, но как-то совсем не по-взрослому это было; особенно беря во внимание тот факт, что теперь они женаты.
Ты помнишь, — просто заметила фалмари, подходя поближе к ламару. Она с грохотом плюхнулась на мягкую, пушистую траву, и пробежалась пальчиками по покачивающимся на ветру головкам ароматных, душистых цветов. Изменилась даже погода — казалось, температура повысилась, но лес уплотнился, разросся, и постоянно стоял ветер. Тэйэр подыскивала слова, но вместо того, подперев подбородок кулачками, беззастенчиво рассматривала Кристофера. Так она не только удовлетворяла жадное любопытство, попытку понять, какой же он на самом деле, но и пыталась унять зияющую пустоту внутри. Из всего произошедшего, отчётливо ей вспоминались только глаза — и Тэйэр казалось, что она видела их отражение в водной глади. Она не сдержалась. Пока Аллор ещё оставался в их мире, пока его братья окружали одну смертную, она держалась изо всех сил — и держалась гораздо лучше, чем могла бы. Но теперь, когда демиурги ушли, чтобы однажды вновь вернуться, и исправлять уже другие, нажитые грядущими годами ошибки, Тэйэр могла позволить дать себе слабину. Без лишних слов, она уткнулась в плечо Кристофера и обняла его за руку — опасливо, боязно, будто ожидая, что в любой миг он её оттолкнет. Но он не оттолкнул, и Тэйэр поближе пододвинулась к нему, поджала колени под подбородок и устроила щёку на его плече. Ветер игрался с её жемчужными прядями, сплетая из них косы. Она дышала полной грудью, вдыхая свежий запах — как после проливного ливня — жмурясь, греясь на солнышке, и греясь о Криса.
Внутри было невероятно легко, и неописуемо тяжело одновременно. Тэйэр не хотелось говорить — она довольно посапывала, изредка устраиваясь поудобнее, и наблюдала за тем, как Филипп, та самая ящерица, радостно гоняет саламандр.
Что ты будешь делать дальше? — спросила она, — вернёшься к своему дедушке?
Сама Тэйэр планировала навестить родителей и младшую сестру, Шайэну, а уже после отправится в Эрдан, где она сможет подыскать толкового учителя и углубить познания в ядах, лекарстве, травничестве и... и, пожалуй, боевой магии. А после — после Тэйэр собиралась путешествовать по деревенькам, и оказывать помощь всем, кто в ней нуждался.

+1

10

Кристофер не стал комментировать слова Тэйэр – она сама всё поняла. Демиурги предупреждали, что, возможно, носитель забудет обо всём, что с ним случилось – это не редкость. Подобный механизм существовал специально. Не из заботы перед смертным, который почувствовал бы себя использованной оболочкой, а из безопасности. Смертные не должны знать даже случайных секретов демиургов, а Кристофер один из них берёг – связь с Тэйэр, знания о Древе, обо всём, что здесь произошло. Он обещал, что сохранит это в тайне. Но верили ли ему демиурги? Верил ли он сам себе? Аллор действительно вернулся в Авур, оставив смертное тело, но что до других – они искали выход из мира смертных и пытались связаться с Бэлатором. Больше это не забота смертных, которые и без того впутались в паутину судеб и хитросплетений мира слишком крепко.
Ламиран не обещал, что останется с девушкой, когда Аллор вернётся в мир богов. По правде говоря, вся его миссия заканчивалась на свадебном обряде, а дальше он должен был просто жить, потому что их судьбы связаны. Он не клялся, что останется с Тэйэр до конца её дней, что будет любить её так же крепко, как это делал Аллор. Не обещал, что она станет для него центром этого мира. Он для неё был никем. Мальчишкой, который воспылал чувствами. И больше ничего. Лицо, с которым Аллор ходил по миру смертных.
- Не знаю, - честно ответил ламар, прищурившись, смотря на раскидистую шапку дерева.
Вокруг было так спокойно и легко, что он не чувствовал ни обиды, ни горечи, ни злости от того, что он был всего лишь мелкой шестерёнкой в огромном механизме. Он больше не нужен до нового прихода демиурга в мир смертных. До этого целый год, если Аллор не найдёт другого способа вернуться или не выберет для себя новое тело. Он не знал – будет ли помнить обо всём, когда уйдёт от Комавита, или воспоминания останутся. Кристофер оставался у берега, чтобы убедиться, что девушка выживет и древо не заберёт её дух.
- Ты их слышишь?
Вокруг лишь шумела листва, но Кристофер видел фейри и знал, что они переговариваются. Теперь, когда Аллора не было, он больше не слышал их голосов и не понимал, о чём они говорят. Казалось, что ему обрезали все чувства и связь с миром, оставив жалкие крохи. Кристофер понимал, что то не его способности, но всё равно сожалел, что их больше нет.
- Я тоже их не слышу.
Кристофер не смотрел на девушку. Он успел осмотреть её после ритуала. Все символы с тела Тэйэр исчезли незадолго после него. Один за другим, пока кожа не стала чистой, как раньше.
- Думаю, что мы можем вернуться, - к своим прежним жизням.
«И сделать вид, что ничего этого не было», - мысленно усмехнулся ламар, понимая, что это невозможно. Если только не притвориться, что их приключение – один длинный и невероятный сон.
- Вернусь к дедушке, а там… не знаю. Как судьба решит – так и будет.
Он ничего не говорил о «них». Понимал, что у каждого своя дорога.
- Я доведу тебя до деревни через лес. Фейри нам больше не помощники.

0

11

Порою лучше не знать.
И пускай Тэйэр убеждала себя в том, что новая тропа, извилистая и ветвистая, петляла перед нею залихвацкими поворотами и уводила то в самую папоротниковую чащу, то в кривые овраги, то к покрытым кристаллами гротам, она чувствовала себя как никогда потерянной. Отправляясь в путь за водою Комавита, Тэйэр знала, где проходила черта, где чёрное превращалось в белое, а когда добро становилось злом. Теперь же она терялась в догадках и мучилась бессчетным количеством вопросов — и ни на один из них не находила нужных ответов, потому что на самом деле смысл был не в том, чтобы услышать мудрый и древний совет. Смысл был в том, чтобы жить дальше, встречать холодные рассветы, не несущие надежды, и беспокойные закаты, приносящие дурные вести. Смысл был в том, что жизни смертных, в отличие от жизней демиургов, монотонностью не отличалась, и были слишком коротки, оттого и столь насыщенны, жадны до событий и чувств, ярки.
Тэйэр отодвинулась от Кристофера подальше, с внезапной горечью ощутив на кончике языка, что между ними теперь зияла бесконечная пропасть, над которой кружилась стая грифонов. Нет, не быть им друзьями, и даже соратниками не быть; единственной ниточкой, что связывала их, помимо ритуала, был Аллор и напоминание о нём. Кристофер выглядел как бог ламаров, двигался как бог ламаров и говорил как бог ламаров, но не был богом ламаров, и никогда им быть не собирался. А она инстинктивно выискивала в нём схожести, мелкие детали, те, что делали его похожим на Аллора; ложь эхом отдавалась в её ушах. Тэйэр не стала отвечать на его вопросы, лишь передёрнув плечами.
Спасибо.
Она не знала, что ещё сказать. Ветер копошил её локоны, размётывал по сторонам и забирался под рубашку, а Тэйэр с запоздалым интересом наблюдала за тремя фейри, подлетевшими к ней поближе — сливово-фиолетовой, малиново-красной и жёлтой, как нарцисс. Они весело пересмеивались, их стрекозиные крылышки трепетали, а пыльца заставляла Тэйэр беспрестанно чихать. Фейри принесли ей подарок — не венок, а небольшую его часть, которую можно было вплести в начало косы, обернуть ободком. Позволив им играться с локонами, она не сразу заметила, что была ещё одна фейри — синяя и недовольная. Она упрямо пихала Тэйэр в бок и дёргала за рукав, будто о чём-то напоминая.
Я сейчас вернусь, — фалмари она Кристоферу, хотя не была уверена, слышал ли он её. Хотел ли слышать.
Тэйэр не могла сдержать простого ламарского любопытства. Теперь, лишившись связи с Древом, она потеряла и то упокоение, ту способность зрить в корень и с безразличием относится к смене сезонов и круговороту циклов — мир заново учился удивлять её и показывать чудеса. Перекинув хитро сплетённую косу на грудь, она, пару раз споткнувшись о коряги и разворошив муравейники, следовала за ворчливой крылатой гостьей. Сначала они вернулись к тому месту, где Тэйэр очнулась — здесь валялась её аляпистая, сшитая из тысячи разношёрстных кусочков сумка. Тэйэр перевесила её через плечо, заботливо уложив обручальный гребень под жилет, и проверила, что у неё осталось — кулон из пеньки с розоватой ракушкой в центре, подарок Шайэны; немного засушенных трав, пара костяных гребешков, в том числе и тот, которым она заколола детёныша левиафана — как давно, казалось, это случилось, и Тэйэр не могла вспомнить деталей, только общую расплывчатую картинку. Ещё она обнаружила небольшие запасы парцена, сонника и фламона, травяную расчёску, а также пустую флягу для воды. Нетерпеливая фейри подгоняла Тэйэр, щипала за нос и локоть, и вела вниз, по крутой и опасной узкой дорожке-ленточке, поросшей лианами и эпифитами. Тэйэр хваталась за склонённые гладкие ветви, пока, наконец, не вышла к водоёму. Это место походило на то, куда привёл её Аллор — привели Аллор с Кристофером — в ночь перед ритуалом связывания душ, но вода была чище, и заросли кувшинок виднелись далеко. Фейри крутилась в воздухе, описывая круги, спирали и пируэты, а застывшая Тэйэр всё никак не могла взять в толк, чего же хотела от неё дух, пока не услышала мелодичное пение и лёгкий шёпот.
«Ты, дочь морей, шла сюда с чистым сердцем и лёгкими помыслами, но уходишь с болью на душе. Древо гордится, что его дети столь самоотверженны. Наполни флягу, это важно. Однажды эта вода пригодится — и сотворит настоящее чудо».
Широко распахнув глаза и приоткрыв рот, Тэйэр беспомощно хлопала ресницами. Но как?.. Татуировки с её тела исчезли, демиурги успешно провели свой собственный ритуал. Она не должна была слышать перешёптывания фейри — не должна, а всё-таки понимала. Значит ли это... означала ли это, что всё было понапрасну, и она — больна? Что ничего не вышло? Что...
Её проводница покачала головой и залилась перезвоном колокольчиков.
«Нет, Тэйэрлеена Мэрдок, ты всё правильно поняла. Этот дар достаётся тебе от Комавита, как и фляга воды — в благодарность за твою помощь. Но не рассказывай об этом никому. Люди пришли один раз в наш лес и изувечили его, придут и во второй».
Я-а-а-а... — протянула Тэйэр, не зная, что ответить, а затем благодарно кивнула фейри — и в её глазах отчётливо читалась такая печаль, что дух заплакал. Тэйэр склонилась к искрящейся радужными чешуйками глади воды, цепляясь за увесистый корень, и, с помощью магии, наполнила флягу. К Кристоферу она вернулась очень скоро, с сумой наперевес, и ничего не рассказала.
Я готова отправляться в путь, — объявила она с неким подобием улыбки, — будет совсем неплохо, если по пути мы набредём на какую-нибудь деревеньку, вроде Скелле. Мне совсем не повредит сменная одежда — да и запасов еды совсем не осталось...
И, пока они с Кристофером Ламираном пробирались по заповедным тропам, исчезающим за их спинами, удаляясь от Комавита, Тэйэр слышала не просто пение листвы и шорох ветра — она слышала десятки, сотни голосов фейри. И все они делились новостями, ликовали и праздновали.
Аллор, беглый демиург, вернулся в Авур. Комавита расцвела. Фалмарил задышал новой жизнью.
И круг замкнулся снова.

эпизод завершен

+1


Вы здесь » Легенда Рейлана » Летописи Рейлана » [22.04.1082] Верность небесам