Легенда Рейлана

Объявление

Фэнтези, авторский мир, эпизоды, NC-17

Марш мертвецов

В игре июль — август 1082 год


«Тайна забытого города»

Ритуал очищения и освобождения прошли успешно. В Зенвуле больше нет ни призраков, ни нежити, ни тёмной энергии. Экосистема города возрождается. В него вновь возвращаются звери и птицы. Проклятое Древо Костей в центре города полностью уничтожено, на его месте теперь стоит Страж-дерево. Болезнь Роза немёртвых полностью не исчезла, но теперь новых заражений не будет. Пока дух всё ещё в теле смертной девушки и мир полностью не очистился от тёмной энергии, которая растянулась далеко за пределы Остебена, болезнь останется.



«Не по-божески!»

В Остебене по-прежнему остаётся проблема голода. Беженцы из заражённых городов и деревень с неохотой возвращаются на земли своих сюзеренов. Триумвират, пользуясь послаблением короны, влияет на умы людей, настраивая их против короны, некромантов и союза с вампирами. Поставки продовольствия между Альянсом и Остебеном прекращены. Люди ищут новый источник пищи, обращаясь за помощью к эльфам.



«Жатва»

Войска столицы направляются к городам-близнецам, чтобы дать бой Культу Безымянного и освободить Атропос и Акропос из-под гнёта культистов. Культ сдаёт Атропос без боя и стягивает силы к Акропосу, где разгорается полномасштабная битва. Первые Ключи из Силентеса активированы, что провоцирует Мёртвое древо поднять новое войско нежити и уничтожить всё живое, что есть на материке.



«Венец или Кровь»

В Северных землях ухудшается ситуация, голодные бунты выходят из-под контроля. Вампиры требуют крови и свержения императора. Между кланами натягиваются отношения. Лэно повернулись спиной к короне и выжидают момента нанести удар. Принцесса сбежала из столицы вместе с братом-бастардом и по слухам укрывается в Хериане, а сам император сидит на троне, который ему не принадлежит.



«Тени былого величия»

Силву столетиями отравляли воды старого Источника. В Гилларе изгнанники поклоняются Змею, на болотах живёт народ болотников, созданный магией Алиллель. Демиурги находят кладки яиц левиафанов на корнях Комавита, которые истощают его и неотвратимо ведут к уничтожению древа. Королеву эльфов пытается сместить с трона старый род, проигравший им в войне много лет назад. Принцессу эльфов пытаются использовать в личных целях младшие Дома Деворела, а на поле боя в Фалмариле сходятся войска князя-узурпатора и Ордена крови.


✥ Нужны в игру ✥

Джошуа Элиор Лангре Сивила Лиерго Айрэн ди’Кель
Игра сезона

По всем вопросам обращаться к:

Шериан | Марек

Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Легенда Рейлана » Летописи Рейлана » [9.09.1082] Степь без ветра, ночь без сна


[9.09.1082] Степь без ветра, ночь без сна

Сообщений 1 страница 22 из 22

1

- Локация
Фалмарил, поместье под столицей
- Действующие лица
Кристэль, Каэль
- Описание
связанные эпизоды - [29.08.1082] На царство первая заря
Ситуация с Орденом выходит из-под контроля. Опасаясь за свою жизнь и голову одного княжича, фея ведра и бочки во второй раз пытается спасти ламара от себя самого.

0

2

Четыре долгих месяца в неизвестности. Каэль собственноручно отстранил Кристэль от дел Фалмарила, вверив её судьбу в руки королевы эльфов. Но в столице Гвиндерила жизнь, которая поначалу показалась обманчиво спокойной и мирной, обернулась для девушки ожиданием плохих известий с родины. Она много думала о своём поступки и о причине, почему Каэль оставил её в столице эльфов. Поначалу она думала, что так ламарский княжич использует последнюю возможность привлечь королеву эльфов к делам Фалмарила и встать на сторону князя. Покровительство Мираэль вряд ли можно принять за поддержку монарха, чью судьбу решает простой народ. Воины королевы остались на родных землях и не кинулись подавлять чужое восстание. Ничего не изменилось.
Кристэль не представляла, как Каэль объяснится с отцом и чем это для него оберётся. Девушка понимала, что князю не хватает военной мощи, чтобы удержать позиции и выстоять против повстанцев. Именно по этой причине они пришли к королеве эльфов на поклон с просьбой о помощи, но помощи не было.
С каждым днём Кристэль чувствовала, как растёт её груз. Она думала, где ошиблась и всё чаще приходила к выводу, что ошиблась в тот день, когда испугалась. Испугалась необходимости бороться и выгрызать право на жизнь зубами – именно такая нужна опора для ламара, от которого все отвернулись. Кристэль признавала, что не способна на такую жизнь, и не хотела учиться, хотя считается, что именно люди из низших сословий умеют выживать и добиваться своего любыми путями. Что они сражаются более отчаянно и до последнего вздоха. Она же опустила руки ещё до того, как всё началось.
Кристэль убеждала себя, что должна оставаться в безопасном Гвиндериле, чтобы ничего не угрожало их наследнику, но понимала, что вне зависимости от того, где она находится и что делает, исход будет один. Рано или поздно их убьют. Может, не сама законная княжна отдаст приказ, а за их головами придут ламары, которые посчитают, что семью узурпатора должна постигнуть та же участь, на которую он обрёк семью Ланкре. Кристэль переживала о жизни дяди – единственного родственника, который у неё остался, о себе, о ребёнка и о Каэле, который был совершенно один. Она чувствовала себя виноватой, что оставила его и даже не попыталась найти в себе стержень. Где та девушка, которая кинулась на сына князя с ведром?..
Под крылом королевы эльфов стало небезопасно. Кристэль на своей шкуре ощутила, как далеко заходят люди, когда дело касается власти. Она не понимала, по какой причине в тот вечер к ней заглянул палач, кто его послал, как он проник во дворец, не сама ли королева эльфов приложила к этому руку, но, едва выбив себе спасение, девушка решила, что больше оставаться в Гвиндериле не хочет. И умирать она тоже не хотела.
Возвращение в Фалмарил вышло неожиданным даже для князя, который никак не ждал невестку, но даже в отсутствие Каэля не вышвырнул её из дворца, а серьёзный разговор о преданности пришлось отложить до лучшего времени.
Своё нисколько не триумфальное возвращение Криста представляла иначе. Она не поняла, по какой причине князь отослал сына из дворца и почему, после того, как своими руками спас его из лап Ордена, отправил его в самую гущу сражений. В наказание за то, что он не привёл войска Гвиндерила, за то, что оставил жену вместе с наследником там?
Кристэль не знала, где находится Каэль и жив ли он ещё. Первые вести дошли до княжеской семьи с воином из отряда Каэля, который дезертировал с поля сражения, и с посланием лично князю в руки, а также парой странных приказов, которые вывели князя из себя, а Кристэль взволновали настолько, что воина, знавшего, где находится княжич, она трясла до тех пор, пока не получила нужную информацию.
С наступлением темноты Кристэль накинула на плечи тёплый плащ, достала из шкатулки одно из дорогих украшений, посчитав, что его хватит в качестве оплаты, и бросила взгляд на колыбель, расписанную завитушками волн, ветра и облаков. Ветер раздувал паруса фрегата, гнал его по волнам. Герб Мэтерленсов важно развевался на фоне чистого неба. Ребёнок спокойно спал в колыбели. Кристэль ощутила укор вины, когда смотрела в его лицо и чувствовала, как детская ладонь сжимает её указательный палец.
- Дядя Дуган позаботится о тебе.
«Если что-то пойдёт не так».
Ребёнок спокойно спал, не подозревая, что задумала мать и не чувствовал её волнение. Он не закричал и даже не проснулся, когда она ушла.
Втайне от князя, зная, чем это обернётся, Кристэль щедро расплатилась с дворцовым мистиком, не рассчитывая на его молчание. Портал вынес её во двор какого-то поместья, где, по словам Овайна, Каэль скрывался от обязанностей вместе с другими выжившими воинами, будто боялся вернуться на суд отца после разгрома.
- Где княжич? – Криста обратилась к одному более-менее трезвому воину, который посмотрел на неё расширенными глазами, видимо, принял её за девицу из борделя, которая пришла по требованию, и размашисто показал рукой на лестницу.
Кристэль не стала задерживаться и объясняться, а решила воспользоваться замешательством.
- Ты куда пошла? – девушка услышала возмущённо-удивлённый голос другого воина, который в отличие от первого встречного уверенно держался на ногах и был вполне трезвым. – Ты кто?
- Жена княжича.
- Ага, а я сам князь Фалмарила.
Криста не обратила на него никакого внимания и упрямо толкнула двери в комнату, когда воин уже быстрым шагом приближался к ней, собираясь перехватить – вспомнил о своих обязанностях и за что ему платят. Судя по его ретивости, она не ошиблась комнатой и попала прямо в покои Каэля в его новой резиденции.
- Эта сумасшедшая говорит, что ваша жена, - воин нахмурился, остановившись в дверях рядом с Кристой, словно опасался, что у неё где-то под плащом припрятан нож и она пришла убить княжича.

+1

3

Всякий, вступающий в бой должен быть готов сложить свою жизнь и сражаться только ради победы. В самом деле, а ради чего еще стоить терять кровь? Воины-победители вначале побеждают, после начинают сражения. Воины-проигравшие начинают сражение и уж после пытаются победить. Каэль отличался тем, что всяческие воинские подвиги его сковывали, он просто не понимал их необходимости, как и не видел нужды в храбрости, когда можно просто переложить это на кого-то еще. Более годного для этого дела. С квадратным волевым подбородком. Но нужны ли наёмникам герои? Нужны ли им безупречные лидеры-воины? Конечно, нужны. Это было особое сообщество, в котором были свои особые правила, свои герои, свои традиции. Изучать их, раскладывать по полочкам, завоевывать доверие и любовь было бы слишком долго, хлопотно и, скорее всего, неуспешно. Княжич не мог их контролировать, не мог знать как они поступят, а это значит, что не мог на них полагаться. Тот бой что ему навязали, вот именно в плане сражения, был заранее им проигран, потому что он не намеревался играть в него, сосредоточившись на других, более благотворных занятиях.
Скажем, чем плоха игра в месть? Давая отмашку, единственный достойный трона законный князь, вероятно, и не думал, чем это обернётся для народа. Но Каэлю не нравилось думать, будто бы отец мог не знать о зреющих в голове сына планах. Армия наемников грабила и шумела служа лишь для отвлечения внимания и итоговое сражение, мелькающее на горизонте булыжником, грозящим утянуть на дно, серьезно раздражало своей неотвратимостью. В это время те люди, которые не поняли своего счастья и посмели поднять головы против законной власти медленно, но верно уничтожались. Речь вовсе не об убийствах и казнях. Казнь это банальность. Во-первых многие молодые люди уже сбежали к повстанцам. Во-вторых, те, кто остался либо погибал в глупейших и совершенно ненужных стычках с мародёрами и теми же наемниками, либо покинул область, начав работу в иных регионах. В-третьих, многие женщины были изнасилованы самыми ужасными подонками на всем белом свете, ничего поделать с этим не могли и либо раз и навсегда утратили интерес к размножению, либо ждали рождения не самых желанных детей. Иными словами, каждый поддерживающий повстанцев из данной определённой области был обречен на весьма жалкое существование. Даже если предположить, что все сражения вдруг закончатся именно сегодня, возвращаться всем этим оставившим плуг крестьянам будет некуда. Немного голода, самую малость и все эти нищие пойдут единой толпой уничтожать поместья, замки, дворцы и золотые хоромы, окончательно обрушивая княжество в продолжительную нищету и мрак. Но пока этого еще не случилось пройдет время.
Пока этого еще не случилось, Каэль нашел тысячу и один способов наполнить частные карманы, свои и тех, кто согласился союзничать с ним. Он оброс личной охраной, оплаченной частично из казны, частично из новых источников дохода. Наемники, в большинстве своем неместные ребята, за исключением небольшой группки товарищей, связанных с ним общим делом. Выбраться живым из этого приключения Каэль не собирался. К чему вообще? Зачем? Ради чего? Будущее в его планах вообще было смутным и расплывчатым. Он старался не думать, что однажды будет разорван толпой или же замучен до смерти солдатами, но такого варианта не отрицал. Пока же ему было нескучно, а там уже как пойдет.
Княжич домой не вернулся. Там сейчас было неинтересно. Занудная ненависть отца, косые взгляды, презрение. По всей земле почти как дома. А у Овайна в доме было весело и забавно. Мало того, присутствие княжича серьезно связывало руки главе семейства, да еще и немало раздражало его, но деньги текли рекой. Сам Овайн практически удалил отца от управления семьей и тоже терпел присутствие Каэля покуда это было выгодно им обоим. Собственного, оставались различные забавные дела, чтобы пощекотать нервишки повстанцам, ими не золотая молодежь и занималась.
Когда дверь резко распахнулась, Каэль был один. Он застыл у стола с остатками ужина и выпивкой.
- Ерунда, - вкрадчиво произнес княжич, - моя жена не может быть здесь. Я велел ей оставаться у эльфов и она согласилась, что это будет лучшим выходом для нее и ребенка. Королева обещала о ней позаботиться. Когда это было? Вчера? Ах, нет. Кажется, пару веков тому назад. Там хорошо, спокойно, тихо и мирно. Зачем бы ей возвращаться? Она что, так глупа? Скажи, солдат, ты считаешь что моя жена может быть настолько глупа, что сорвётся с безопасного места и прибежит сюда, когда враги практически на пороге, да и сделает это считай ночью? Ради чего? Любви? Скажи, солдат, ты веришь в то, что меня можно любить или хотеть быть со мной рядом… спустя несколько месяцев захотеть?
Княжич говорил глядя в лицо дозорному. Его не волновал фривольный вид, да и запаха спиртного он бы не почувствовал, а вот девушку он решительно игнорировал. Конечно, солдат понятия не имел, что ему ответить на эти вопросы, да и не очень то торопился это сделать. Но осознание ситуации и собственной правоты было приятным.
- Наверное, это просто какая-то ошибка. Проводи приятную даму, у нее нет ни единой причины здесь находиться, - почти ласково промурлыкал Каэль, отмахиваясь от обоих разом и усаживаясь за стол.
Солдат выдохнул и даже как-то воспрянул духом. Выполнять приказы всегда спокойнее. Он обошел девушку и перекрыл ей вход, мягко разворачивая и подталкивая к двери.

+1

4

Кристэль никогда не была первоклассным магом, но злость, которая подогревала её изнутри, творила чудеса. Как правило, заклинания на эмоциях либо не получались вообще, либо выходили из-под контроля и проявлялись спонтанно и непредсказуемым образом. Девушка преследовала всего две цели: убрать с дороги воина, который выполнял приказ Каэля, и отвесить оплеуху дорогому мужу за безрадостную встречу и веру в жену. Со вторым желанием получилось намного проще, чем с первым. Если бы у Кристы спросили позже, как такое случилось и когда она успела заметить вещь, она бы вряд ли ответила. Во второй раз она метала горшки, как хорошая жена. Горшок пролетел мимо Каэля рядом с его ухом, чудом не влетев в затылок (а как хотелось!), которым княжич повернулся к жене, не желая смотреть на неё. Горшок врезался в стену и оказался крепче, чем выглядел. Откололся всего один кусок от края. Содержимое горшка – мутная жидкость, о которой Криста в пылу злости даже не думала, растеклась по стене и полу, забрызгав мебель рядом.
Первое желание исполнилось тоже.
- Уйди с моей дороги, - сейчас Криста, взбешённая и разъярённая, совершенно не походила на женщину чьей-то мечты, даже навязанной при помощи магии. У несчастного воина она вызвала буру смешанных и противоречивых эмоций – хотя как знать, может, у него нормально бояться и хотеть женщину одновременно. Удивляясь внезапному зуду в паху, воин отшатнулся в сторону, подчиняясь чужой воле.
Псионика – это тот вид магии, где всегда нужно держать эмоции под контролем, чтобы ненароком не причинить вред окружающим и себе самому. Кристэль не сомневалась, что ей аукнется её выходка, но была слишком зла на Каэля, чтобы думать о последствиях и о чём-то жалеть. Она пришла сюда с целью и не собиралась уйти, потому что её дорогому супругу взбрело помереть при первой возможности.
- Я пришла сюда не для того, чтобы смотреть, как твой пёс закрывает дверь перед моим носом.
Девушка хмурилась и неотрывно смотрела на княжича. Она прошла в комнату, пока воин всё ещё стоял столбом. На шум, поднятый Кристой, бежали другие наёмники и стражники, которых Каэль нанял для личной защиты. Ещё больше ламаров, которые намерены вышвырнуть нахалку из дома по приказу княжича.
- Закрой дверь с той стороны, - приказала воину, замершему в проходе. Он переводил взгляд с княжича на его жену, знал, что должен сделать, но не мог противиться чужой воле.
Кристэль была непохожа на саму себя, но желание выжить любой ценой и осознание, что иначе без Каэля у неё это не получится, придавало дерзости, смелости и уверенности.
- Твоя жена достаточно умна, чтобы уехать из Гвиндерила, когда палачи пришли за ней и её сыном, и понять, что нигде не будет безопасно, потому что она, как это ни парадоксально, жена княжича Фалмарила, - Кристэль остановилась возле ламара, посмотрела на него, не соблюдая ни уважительной дистанции, ни манер, подобающих её статусу. – Я здесь, пока твой сын находится во дворце, чтобы вытащить тебя из погребального костра, который ты сам для себя возводишь, и уехать из Фалмарила, пока мы не погибли в нём втроём.
Судьба князя её не волновала. Что будет с троном – тоже.
Кристэль представляла себе эту встречу иначе, собиралась сказать другие слова, другим тоном, с другим посылом, но слова Каэля настолько разозлили её, что у неё не осталось желания прикусить себе язык и тщательно подбирать, что говорить ему, чтобы склонить на свою сторону.
Защитники Каэля не заставили себя ждать. Они быстро отодвинули воина, с которого медленно спадало магическое влияние, и вторглись в комнату, с непониманием смотря то на девушку, то на самого княжича, то на перевёрнутый горшок у стены.
- Будь так добр, выпроводи воинов из комнаты. Ты мне кое-что задолжал.
Кристэль развязала завязки, плащ соскользнул с открытых плеч и упал за её спиной. Девушка на него даже не глянула. Она всё так же решительно и неотрывно смотрела в глаза ламару, словно не думала, что вот сейчас он выставит её вон.


Использованы заклинания Телекинез (50 маны) и Целелос (90 маны).

+1

5

То ли длань бога, то ли нечеловеческие рефлексы, то ли банальная удача, то ли девичья меткость, то ли что-то еще легендарное встали на защиту чести и достоинства Каэля перед лицом врага, превосходящего его по уровню гнева. В самый последний момент он замедлился, что и помогло ему избежать прямого столкновения с чем-то очень жутким, просвистевшим у самого уха. Княжич вздрогнул, запоздало пригнулся и затравленно оглянулся. Кажется, на какие-то мгновения дар речи потеряли совершенно все в комнате, за исключением, конечно, возмутительницы спокойствия.
- Во-хо-хо-хо, - немного обалдело произнес Каэль, отодвигаясь в сторону от пятна. – Никогда не боялся гнева вуалехвостов, но вот как раз, думаю, пора начать.
Осторожно оглянувшись, будто бы с другого конца комнаты на него кто-то еще мог напасть, он осторожно приблизился. Солдат и охрана, прибывшая на шум со скрипом пытались осознать происходящее, переводя взгляды с одного действующего лица драмы на другое.
- Где же ты была всю мою жизнь, загадочная смелая женщина?! – Всплеснул руками Каэль. – Погодите-ка. Кажется, я знаю ответ на этот вопрос. Кажется… Да, точно! Не. Со. Мной.
Он медленно кивнул заглядывающим в дверь охранникам.
- Распорядитесь, чтобы здесь убрали, если не хотите остаться и убирать все сами, - произнес он с улыбкой, после чего некоторые торопливо отошли.
Каэль присел на уголок стола и сложил руки перед собой.
- Я тебе ничего не должен, как и всем остальным. Я ничего никому не должен. – Заметив, как после этих слов изменилось лицо одного из охранников, он сделал упреждающий жест. – Да, тебе я тоже ничего не должен! Я проиграл тебе пять монет, но я их тебе не верну, ступай и смирись.
Появления благоверной он не ожидал и предпочёл бы избавиться от нее поскорее, тем более что как себя вести с ней пока что не знал. Броситься обнимать и плакать на плече? Наорать? Обидеться? Каэль занимался все это время совсем другими вещами и с чувствами к жене толком не разобрался.
- Ладно, предлагаю неплохой вариант для всех: давайте все уйдем отсюда, чтобы никто не обиделся, - вздохнул он и сделал приглашающий жест. – Все хорошо, ребят, я постараюсь выжить и заплатить вам ваше жалованье, не переживайте. А с тобой нам лучше прогуляться на чуть более свежем воздухе, не находишь?
Каэль нагнал себя бодрость и уверенность, приобнял жену за плечи и вытащил из комнаты во двор, направляясь в сторону роскошного внутреннего сада.
- А теперь давай детальнее, у меня тут проблемы с отчетами из-за границы, - стараясь говорить весело и ласково, Каэль явно переоценил свои актерские способности и голос чуть дрогнул. – Кто пытался убить тебя? Где? Как? Зачем? Что было потом? Как отреагировали эльфы? Их официальная позиция?
В его голове уже почти начал вырисовываться замечательный политический ход. На самом деле, в число личных врагов княжича попал не только народ, отвернувшийся от прекрасного князя, но и некоторые другие личности.

+1

6

Кристэль ожидала укоры и обвинения. Она действительно отвернулась от Каэля, когда он нуждался в её поддержке. Ей виделся этот поступок как шаг назад и за спину, а не бегство, но в глазах ламарского княжича, которого так часто бросали и оставлялись одним в поле воином, всё выглядело иначе. Для него Кристэль бежала из столицы и от него же отвернулась, когда оставалась в ней. Его гнев понятен и закономерен, но в понимании Кристэль характер закаляется, когда человек покидает свою зону комфорта. По-настоящему. Это случилось с ней именно в Гвиндерила, а не на приёме у князя Мэтерленса, когда на неё косо смотрела знать Фалмарила. О, нет. Там была вершина айсберга и надуманная проблема по сравнению с тем, что ждало её после.
И всё же, несмотря на осознание этого, Кристэль оставалась такой же невозмутимой.
- Это злость, а не смелость.
«Сыну спасибо скажи», - это действительно так, но вслух она решила не объяснять, чем руководствовалась, когда лезла в уютное гнездо супруга, и зачем он ей понадобился в такое время. Проще махнуть рукой и бежать из столицы самой, прихватив с собой сына, выменяв свою свободу на все драгоценности, которые достались от прошлой хозяйки или были подарены лично ей за то скромное время, что она прожила во дворце.
Кристэль назвала бы свой поступок трусостью, потому что на самом деле боялась оставаться в стране и в окружении ламаров, которые могли в любое время перерезать ей горло или задушить голыми руками, потому что она вышла замуж за сына княжича и прогадала со временем, угодив прямо в пламя революции, когда одну династию пытаются заменить другой.
Она удержалась от язвительного предложения помочь Каэлю «порадоваться» появлению женщины при помощи магии. Бедный воин, который, кажется, не понял, что попал под влияние чужой магии, как слепой котёнок тыкался между собратьев по оружию и не понимал, что ему со всем этим делать. Попросить княжича отдать ему девку, если самому она наскучила и не нужна? Потратиться на шлюху? Выбор был сделан в пользу выпивки после смачного ругательства и посыла в недра гниющих пахов и княжича и его супруги, нагрянувшей среди ночи.
На мгновение Кристэль показалось, что всё пойдёт так, как ей виделось. Каэля начал выпроваживать наблюдателей из комнаты, и пока она тяжело дышала, словно пробежала несколько миль без отдыха, оказалось, что на выход попросили всех, включая её. Девушка не успела возмутиться и не стала, потому что Каэль шёл с ней и, хотя увлекал ей в сомнительных объятиях, выглядело всё паршиво. Даже не вспоминая плащ, оставленный в комнате. У Кристэль от неполноценной ссоры кровь закипела внутри и прилила краской к лицу, и потому она не чувствовала холода и не думала о таких пустяках.
У неё не было желания любоваться красотами сада, да и в красоте подобных мест девушка мало что понимала. Она пришла сюда за Каэлем и не собиралась уходить без него, а потому снова встала перед ним, когда он заговорил и они остались наедине. Кристэль хотела видеть его лицо, смотреть в бесстыжие глаза, чтобы он не солгал ей и не спрятался от неё под масками.
«Не хотел говорить при них?»
- Он не представился, - ответ вышел резким. Кристэль это сама поняла, потому, чтобы успокоиться, шумно выдохнула, пытаясь сбросить с себя груз эмоций, и заговорила спокойнее: - В покоях, которые мне выделила королева. Напал ночью с удавкой. Ждал меня внутри. Зачем? Не знаю, может, королева поддерживает повстанцев и поэтому подослала ко мне убийцу, а потом сделала большие и честные глаза и наказала виновного, чтобы доказать, что это не её рук дело и вышло случайно. Сказала, что у неё хватает врагов и кто-то пытается развязать войну между ламарами и эльфами, а поскольку она уже отказалась помогать князю подавлять бунты и в отрядах повстанцев есть эльфы, то убить жену княжича, раз сам княжич не остался, вместе с его наследником – тоже хороший вариант… Он говорил, что выполнял приказ королевы – это всё, что я слышала. Оставаться для детального расследования и ждать, когда пожалует кто-то ещё, я не решилась, извини, - последние слова прозвучали с налётом сарказма.
Кристэль сделала ещё один вдох, посмотрела в сторону, потом на Каэля.
- Королева считает, что кто-то пытается её подставить и просто использовал ситуацию в личных целях, но это тоже удобная позиция для лжеца.
Она не знала, что из всего правда и, честно говоря, не стремилась узнать, потому что суть была одной.
- Кто бы это не подстроил, они собирались меня убить. Может, не столько меня, сколько… - Кристэль махнула рукой. Сама мысль, что кто-то собирался убить её ребёнка, холодила нутро. Фалмари пыталась придать своим словам небрежности, но на самом деле её трясло от страха. – Давай уедем отсюда, - она посмотрела на княжича уже спокойно и озвучила причину своего визита без лишних эмоций. – Всё равно куда. Подальше от повстанцев и эльфов. Пусть они грызут друг друга.
Кристэль обеими руками взяла ладонь ламара, неотрывно смотря в его глаза. Она просила и не скрывала этого.

+1

7

Она вела нечистую игру, сваливаясь на него без предупреждения. Каэль даже не мог понять, что же именно он чувствует, не успел узнать, что должен бы чувствовать на его месте нормальный ламар с нормально развитыми эмоциями. Пока что он приходил к хорошо ему известному чувству – гневу.
- И очень зря, что не решилась, - вскинув подбородок отметил княжич, вспыхнув. – Возможно, там ты бы могла принести хоть какую-то пользу и заняться чем-то помимо своей естественной природной роли. О какой войне может идти речь сейчас? Да, мы были сильны совсем недавно и могли, возможно даже собирались напасть на них, но смысл говорить об этом сейчас? В этом регионе очень давно не было действительно сильного правителя, оттуда и упадок. Разбитая армия, разбитая экономика, разбитые мечты одной несчастной девы оказавшейся слишком слабой для того, чтобы руководить целой страной. Сейчас, именно сейчас, у нее как раз таки есть причины поддерживать повстанцев, которые тоже в итоге будут слабаками, чтобы можно было слать друг другу через границу корзинки с цветами до конца дней. Все, чего они хотят и на что способны. Но отдала ли она тебя намеренно им? Мой ответ – нет. Не верю. Им бы тогда пришлось быть коварными, злыми и хитрыми. И ей тоже. Я в такое количество ума не верю. Ну не может его там столько скапливаться.
Злость, направленная на всех и вся помогла собраться, начать мыслить. Эльфы не сильно его волновали. На самом деле, он считал их чуть ли не большим мусором, чем тех же повстанцев. Глупые, скучные и пассивные. Но это очень весело, что важное слово королевы оказалось настолько пустым. Возможно, получится организовать ноту протеста и выразить недоверие правлением? Но это слишком. Хотя, нет. Если соседи действительно невиновны, то постараются загладить вину.
Он уже почти отвлекся, почти забылся и ушел от той единственной проблемы, которую не хотел решать. Ух, семейная жизнь.
- Куда уедем? Как? Где мы можем быть в безопасности, расскажи? Может, у тебя появился какой-то план, который ты пришла мне рассказать, а не просто бросаться пустыми словами? Может, ты знаешь, как можно выпутаться из всего этого? Может, твой тонкий ум уловил нечто, что я увидеть не в силах?
Каэль вырвался из ее рук, сделал шаг назад, отвернулся. Ему требовалось время, чтобы подумать. Если быть точным, очень много времени, которого не было. У княжича есть сын, существование которого он не осознает и упорно игнорирует. Есть жена, которой придется научиться быть сильнее и умнее. Без него.
- Думаешь, я не пытался найти вариант? Они не воют с детьми, это точно. Но их много. Там есть наши бывшие союзники. И они могут. – Каэль вздохнул и поморщился. – Вам будет безопаснее вдали от меня? Не знаю. Возможно, если я откажусь от притязаний для себя и своих потомков, нам организую вечную ссылку где-то очень далеко. Скажи, ты этого хочешь?
Он не хотел бы видеть её лицо сейчас, потом что не мог говорить это глядя в глаза.

+1

8

Кристэль не было никакого дела до королевы Мираэль и её планов на князя Фалмарила и его семью. Она всего лишь хотела выжить и, чтобы сохранить себе жизнь, искала лазейки в той непростой ситуации, в которой оказалась. Она пыталась найти варианты. Возможно, знания о мотивах королевы привнесли бы немного ясности и добавили бы разнообразия в путях, но Кристэль верила, что в Гвиндериле она не будет в безопасности, раз убийца смог попасть во дворец.
- Если это не подстроила сама королева, то у неё хватает врагов внутри дворца, а мы – лишь способ избавиться от неё и дать дорогу кому-то другому, - а если и в этом Криста ошибалась, то ей всё равно. Королева эльфов отвернулась от них – они не должны смотреть в спину того, кто не подал им руку в нужный момент.
Каэль злился и сыпал оскорблениями. Как понимала Кристэль, для себя он давно решил, что сделал всё, что было в его силах, и больше напрягаться и искать варианты нет смысла. Ей же со стороны казалось, словно он сложил руки на коленях и ждал от отсутствия идей, когда ему вместе с его отцом снесут голову и на том всё закончится.
- Повстанцы тоже где-то прятались тридцать с лишним лет и продолжают прятаться до сих пор. Под носом у князя, который, как убеждает, искал их даже под камнями, - девушка нахмурилась. Она знала, что спорами и злостью друг на друга ничего с Каэлем не решить, но отчаянно не понимала, почему именно они не могут где-то спрятаться и жить. – Повстанцы – не твой отец. Они не будут гоняться за нами, если мы сбежим и будем жить где-то вдали, не посягая на власть Ланкре. Если они действительно такие благородные и не такие, как говорят, то им незачем вырезать твой род.
Что не отменяло наличия тех, кто этого бы хотел и мог сделать вопреки приказу Лангре не трогать беглецов.
- Мир большой. Мы можем жить в королевстве эльфов, в Ауреллоне. В любой деревушке там, где нас не будут искать.
Вот только устроит ли Каэля деревушка и скромный дом после столичного дворца и богатых поместий? Нужна ли ему семья и обязательства перед ней, если он привык к совершенно другой жизни?
- Можно честно работать и… да, жить со страхом, что когда-нибудь за тобой придут, или кто-нибудь узнает, кто ты, и попытается свести старые счёты, но чем это хуже пустого ожидания, когда повстанцы захватят столицу и твой отец сдаст позиции? Они уже зашли слишком далеко, чтобы отступить.
Да, она действительно готовила себя к жизни вдали от столицы, потому что признавала неизбежность поражения.
- Я бы не пришла сюда, если бы не хотела этого, - и она говорила открыто и честно. Кристэль могла бы сказать, что про чувства, привязанности и прочее, но сейчас так злилась на Каэля, что внутри все чувства смешались, а мысли в голове спутались. Она не понимала, почему Каэль не хочет пойти в изгнание, если это единственная возможность сохранить себе жизнь. Потому что старый князь не ждёт от него великих свершений или считает бегство трусостью и что смерть в бою лучше этого? – Мне плевать, что будет с твоим отцом, но не плевать на тебя и на сына!
И на себя тоже.
- Я вышла за тебя не потому, что ты сын князя.

+1

9

Каэль чуть улыбнулся, опустив голову и заложил руки за спину.
- Ладно, давай воспользуемся и обсудим каждый из предложенных тобою вариантов, дорогая супруга, - произнес он, задумчиво любуясь небом.
Княжич выдержал хорошую театральную паузу, собираясь с мыслями. Медленно развернулся, бросил не лишенный веселости взгляд на Кристу.
- Если ты веришь, что наши добрые повстанцы на самом деле хорошие ребята, которые просто попали в плохую компанию, то бишь к нам с батей, то и должна верить в то, что они не воют с женщинами и детьми. Опустим пока фактор наличия в этом логики, просто посчитаем, что они этого не делают только лишь потому, что добрые. Выходит, тебя хотел убить кто-то другой. Возможно, ты вообще не так все поняла. Ты уверена, что тебя хотели убить? Что если вдруг он просто спрятал у тебя под кроватью тортик и пробирался к нему с ножом, чтобы отрезать кусочек, пока все спят? Или же он просто перепутал комнаты и где-то там была еще одна женщина с ребенком, которая коварно разбила ему сердце и сбежала к другому? Нет? Тогда он наемник и ему кто-то приплатил. Но кому это вообще может быть нужно? Скажем, одна из моих бывших пассий решила отомстить за поруганную честь и захотела сама занять красиво кресло вместо тебя. Я бы даже рассмотрел этот вариант, если бы времена были другие. Корона горит и желающих напялить её на себя по доброй воле не сыскать. Кто еще? Возможно, отец передумал или у него что-то переклинило и он решил, что будет здорово нашей юной династии умереть всем разом без продолжения. Тогда ты поступила очень глупо. Избежала лапы тигра, протянутой к тебе из клетки и тут же в эту клетку залезла. Но ты все еще жива. Если бы это был князь, то он бы убил тебя прямо, линейно и наверняка. Даже сейчас, когда ты пробиралась сюда – тебя могли спокойно тысячу раз прирезать. Ты ведь об этом не подумала, да? Или как раз таки подумала, и посчитала, что в этом княжестве у тебя врагов нет. Действительно, если бы этот кто-то происходил из дворца или окрестностей, ты бы живой не добралась. Тогда вас хотели убить именно эльфы. Рассмотрим этот вариант? Где скрывались наши опасные повстанцы и им сочувствующие? А ты подумала над решением этой загадки, когда тебе так быстро и благосклонно предложили поискать вечного убежища в соседней стране? Нет? Не показалось это немного… тупым? Королева расписалась перед нами в собственном бессилии, посетовала та то, что армии ей слишком малы и тут же предложила жить у нее. Вечно защищать злодеев она могла бы себе позволить. Почему? С расчетом на что? Вероятно на то, что мы откажемся? Ну, я бы сказал, что не готов к войне и послал цветочков. Выходит, ей такое не впервой. Выходит, у нее под боком полно наших врагов, которых она кормит и защищает. Она же не давала гарантий жизни и свободы на своей территории, да? Тогда кто-то из древней глупой обиды захотел отомстить. Они там давно и уже пустили корни. Скажи, ты веришь, что мы могли бы там спрятаться? Как долго? Нас бы там убили просто ради утверждения собственной власти. Есть еще один немаловажный вариант, который тоже нельзя откидывать. Никто тебя не собирался убивать. Ни тебя, ни… - он запнулся, не готовый пока признавать своего отцовства и связанных с этим обязательств. Выбор между «нашего» и «твоего» был бы неправильным. – Ребенка. Потому что убить кого-то гораздо проще, чем ты думаешь. Нужно просто этого захотеть. Почему ты думаешь я еще жив? Солдаты и охрана? У каждого из них за пазухой нож с моим именем и они просто ждут приказа от своих господ. Ну и каждый хочет сделать это сам, потому к другим убийцам относится с ревностью. А господа не отдают приказа. Почему? Потому что на мне завязаны их сделки, прибыль, доходы и некоторые долговые обязательства. Пока я в игре они будут беречь меня. Вот гарант моей жизни.
Следующими мгновениями он воспользовался чтобы перевести дух.
- А теперь правда. Повстанцы не милые кролики. Дело в том, что они, как и я, выращены моим отцом. Они мне больше братья, чем они сами были бы готовы признать. И они соревнуются со мной за его признание. Соревнуются во лжи и жестокости. Это неверный путь для них и губительный для меня. Разве ты сама никогда не слышала таких фраз как «А вот князь бы вас не пощадил», «Они не были так добры»? Так что не жди от них пощады, они пытаются быть злее и уверены, что когда победят вот этой ценою, то смогут спокойно остановиться. Мое отречение от престола, если оно вообще хоть кому-то нужно, закончится ссылкой. И, если нас особо жестоким образом не зарубят в дороге, отравят через месяц-другой, - Каэль передернул плечами и поджал губы. – Пойми, уходить не вариант. Нужно играть до конца, играть и искать выход не слабака, но победителя. Навязывать свою игру, вынуждать, давить. Другого шанса выжить может и не быть. Так то.
Каэль нерешительно сделал шаг вперед.
- Ты вернулась, потому что поняла, что не справишься со всем одна. Ты поняла, что я стал гарантом твоего выживания и существования. Неплохой шаг вперед. Я верю в брак по обоюдной выгоде. Если тебе это нужно, то я буду защищать тебя, но тебе нужно стать полезной для меня. Справишься?

+1

10

Кристэль молчала всё время, пока говорил Каэль. У неё складывалось ощущение, что он решил просто понасмехаться над ней, отомстить за то, что она отвернулась от него, когда он в ней нуждался, и в принципе не собирался искать выход из ситуации. Его всё устраивало до такой степени, что он выдумывал кучу разных оправданий бездействия, которые даже в пьяном тумане она бы никогда не придумала. Не потому что она настолько глупа и ничего не смыслит в политике, а потому что звучали они нелепее некуда.
- Ты хочешь спастись или ищешь причины умереть? Пока что я вижу только второе.
Это всё, что она ответила на длинный монолог Каэля, в которым он объяснял, что его всё устраивает, ему нормально, что рядом ходят наёмники, чья верность переменчива и зависит от количества монет, которые им заплатят. Он не собирался ничего менять и ни её, ни, тем более, ребёнка защищать тоже.
- Ты уже окружил себя полезными ламарами.
Она не собиралась рассказывать, как может ему пригодиться и чем. Ничем. Кристэль окончательно убедилась, что зря сюда пришла и решила положиться не на того мужчину. Чего она вообще ждала от сына князя? Уважения? Любви? Заботы? Каэль пёкся о себе и ничего дальше себя видеть не хотел.
Кристэль не стала распинаться о чувствах и о причинах, почему оказалась здесь. Она рассматривала вариант, где не было Каэля, но всё же надеялась, что ламар перестанет идти навстречу смерти, подгоняя впереди себя свою дурость, но она ошиблась. Ничего не изменилось. Она своим появлением ничего не изменила. Каэль по-прежнему считал, что она во всём искала выгоду и только такие ламары могут находиться в его окружении. Он настолько сросся с пониманием, что никому не нужен, если не может чем-то заплатить – деньгами, положением, да хоть телом, что переубеждать его стало невозможным. А, может, возможным, но настолько затратным по силам, что она в это лезть больше не хотела.
Разница между аристократом и простым народом слишком велика, чтобы пытаться её покрыть.
- Его зовут Вайнн, если тебе это важно.
Больше она ничего не сказала и говорить не собиралась. Кристэль даже не смотрела на ламара, потому что не ждала, что от упоминания сына что-то изменится на его лице и в его чувствах. Скорее она ждала очередных упрёков и теорий, а ни видеть, ни слышать их не хотела, поэтому просто развернулась и пошла в дом, чтобы выйти из поместья и вернуться дорогой, которой пришла.

+1

11

Когда сказано слишком много, но ни единого слова услышано не было, самое время немного помолчать, прислушиваясь к наступившей тишине. Каэль склонил голову набок, провожая взглядом Кристэль.
- Я ищу причины сражаться до конца, - тихо произнес он, но уже не был услышан.
Он знал, что от него требуется. Чего она ждала. То, чего хотят все жены мира от своих мужей. Покоя и тишины. Каэль даже предполагал, что в силах справиться с этим. Ничего страшного нет в том, чтобы бросить всё просто как есть. Встать и уйти. Не такой уж ты и важный, на самом деле и просто перестав пытаться можно обнаружить, что все дела сами решаются. Без тебя. Это понятно и доступно. Он даже предполагал, что преспокойно найдет местечко в каком-нибудь поселке, где, наконец, осядет с семьей, разойдется в талии и плечах. Каждый весенний сезон будет править забор, высаживать капусту, чистить курятник и строгать рогатки для всех окрестных ребятишек. Будет наслаждаться свежеиспечённым хлебом, кружкой пива и куском солонины, работая в поле или на промысле. Сможет привыкнуть ложиться на жесткий сломленный тюфяк, покрытый рогожей и пуховой периной, если есть. Научиться опускать глаза, когда перед тобой стоит господин, склоняться к земле, когда по дороге едет верховой. Сможет жить сломленным и проигравшим. Конечно, сможет. Так живут тысячи и миллионы. Но если бы он сегодняшний встретил такого себя, то и руки бы не подал, а то бы и ноги еще вытер. А для чего еще может пригодится такой жалкий половик?
Мечта каждой звезды гореть, закончив жизнь самым ярким моментом, вспышкой, уйти пока еще яркая, а не тлеть огарком в маленькой лачуге, радуясь маленьким прелестям жизни. Женщины делают нас слабыми и учат нас сдаваться, опускать голову. Почему они не хотят учиться гореть?
Каэль отступил на пару шагов назад, развернулся и ушел, возвращаясь в свой мир, откуда его так бессовестно и бесцельно пытались вырвать.

+1

12

Далеко уйти не удалось, уже в здании Кристэль вспомнила, каким образом оказалась в поместье. Она заплатила мистику за дорогу сюда, но не обратно. Контингент княжича не вызывал у неё доверия, чтобы спрашивать у них о талантах к магическому перемещению или хотя бы к возможности сопроводить её до дворца. У неё не было при себе денег или украшений, чтобы щедро расплатиться с наёмниками. Дорогу до дворца она не знала в силу того, что понятия не имела, где оказалась и как отсюда выбраться. Она пришла сюда в ночь, надеясь, что что-то из её потуг склонить княжича на свою сторону всё же выйдет, но ошиблась. Идти в ночь она не рискнула, а потому, подобравшись, гордо прошла мимо наёмников, которые заприметили её в здании одну, всклоченную, злую и взглядом обещающую по ночному горшку в лоб каждому, кто косо взглянёт на неё.
Кристэль вернулась в комнату, где состоялся их с Каэлем нелицеприятный разговор. Слуги или наёмники – кто тут отвечал за уборку, уже подобрали разбитый ночной горшок и даже тщательно протёрли всё от мокрых следов. Всё остальное в комнате не тронули – оставили в том же творческом беспорядке, в котором, видимо, Каэлю работалось лучше всего.
От князя Кристэль слышала, чем занимался княжич, сосланный на войну, и какие методы пустил в ход, ещё не покинув поля сражения. Выглядело всё, как прощальный пинок под зад всем неприятелям и приятелям, но, вопреки ожиданиям, княжич оказался более живучим. К облегчению Кристэль. Отчасти она даже понимала, почему он не захотел возвращаться во дворец, но думала, что такими методами Каэля убьёт аристократия Фалмарила ещё до того, как до него доберётся Орден.
Закрыв за собой дверь, прямо перед носом у воина, который явно удивился её возвращению в одиночестве, Кристэль осмотрелась. Она собиралась спать здесь, а утром, когда встанет солнце, уже что-то решать с возвращением во дворец, если гнев Каэля не будет так велик, что её выкинут из дома с пинками в ночь.
Девушка подобрала свой плащ, оставленный в комнате, перебросила его через спинку стула. Села на стол, потому что, как ни странно, это единственное место, которое показалось её относительно чистым. Нагло взяла со стола кувшин с вином и кубок. Налила себе сначала половину, думая лишь немного пригубить, но, немного поразмыслив, щедро плеснула сверху до краёв. В несколько быстрых и жадных глотков выпила. После длительного перерыва вино показалось ужасно кислым и крепким. Кристэль поморщилась, но не нашла чем перебить вкус. Наполнила кубок ещё раз. На этот раз чуть больше, чем наполовину.
Каэля она встретила без ночных горшков в руках, в молчании и боком к нему, пока смотрела на пламя в камине. Всё ещё злая, но до безумия упёртая. И с протянутой рукой, в которой держала второй кубок с вином, который предлагала ламару, пока пила из своего, не налегая на выпивку, а больше делая вид, что пьёт.
Она не думала о том, как Каэль это воспримет и что подумает, когда вновь увидит её в своей комнате. Не забивала себе голову мыслями о божественном замысле и судьбе, потому что её просто преследовала череда несчастливых обстоятельств, загнавшая её в рамки, а, может, было что-то ещё, в чём она даже себе не хотела признаваться. В любом случае эта женщина решила промолчать, потому что знала, что если откроет рот кто-то из них двоих, то всё снова закончится криками, а ей ещё в саду хотелось треснуть ламара.
Пусть считает, что польза от неё – разливать вино и подавать, раз на большее она не способна.

+1

13

Зачастую тишина и молчание могут быть громче самого продолжительного скандала. Впрочем, и скандала не было. В их жизни вообще было мало чего-то совместного, объединяющего, что сделало бы все более настоящим. Она стала для него женщиной, которая просто случилась, не дала опомниться и утащила за собой. Если бы об их истории знали, то сочли бы, вероятно, жену княжича опытной интриганкой, вытянувшей золотой билет. Будь это правдой, все было бы на порядок проще и легче. Ни один из них не знал, чего он хочет, собственно, именно поэтому ни один не был удовлетворен тем, что получили в итоге. Кого в этом винить, если не себя?
Ночная прохлада приносила временное облегчение. Воспаленные глаза болели и он уже точно не мог сказать, когда последний раз ложился и спал спокойно. Каэль не ждал убийц прямо сейчас, но все равно в покое и безопасности себя не ощущал. Конечно, Крис была права, его нужно спасать, непременно нужно. Хватит ли на это сил у вчерашней беззаботной девчушки? Той, кому с юных лет не вбивали в голову особенности жизни во дворце, кого не ненавидели и презирали почти все вокруг? А что же нужно для того, чтобы вытянуть его на поверхность, не дать уйти в болото? Каэль поднял голову и посмотрел на небо. Ввечеру тут всегда появляются облака, что скрадывают небо с низкими и яркими звездами Фалмарила.
- Угх, - невнятно произнес княжич и пристыженно опустил голову.
Забыл отправить охрану с женой, хотя несколько секунд назад говорил о смертельной опасности. Только вот она и сама не дала ему никакой возможности, да и хотела ли? Интересно, а что будет, если она встретит кого-то, более близкого себе? В романах такое сплошь и рядом. Как только начинает налаживаться основная сердечная линия, как тут же проявляются соперники, препятствия которые преодолеваются, чтобы любовь стала сильнее. А была ли та любовь? Каэль склонил голову набок по-птичьи и задумался. Кто ж её знает, паскуду внезапную. Становилось прохладно, а как спасти всех разом он придумать не мог. Постоянно выходило, что нужно быть злее, чтобы жена стала сильнее или вообще ушла, иначе ей не выжить просто. Пока можно и остановиться на этом.
Возвращаться в комнату Каэль не торопился, но вообще не похоже, что отсутствовал он долго. Ничего нигде не изменилось, зато навстречу прошли аж два патруля один за другим. Всегда все работают на удивление хорошо как раз после того, как произошло что-то из ряда вон. Скрипнула дверь, княжич застыл на пороге. Сказать что он был немножко удивлен означало бы не сказать ничего о смятении накрывшем его в тот момент. Каэль было приоткрыл рот, чтобы выдать что-то ядовитое, но удивительным образом обнаружил, что все осталось снаружи. Он вошел, закрывая за собой дверь. Теперь Кристэль вела совсем другую игру, и, вероятно, еще не оставила попыток заставить его выполнить свою просьбу. Княжич сделал глоток предложенного вина, не сводя настороженного взгляда с жены. В какой-то момент он ожидал чего угодно вообще. Кинжала, криков, удар, презрения, недоверия, разочарования – чего угодно, что могло бы объяснить её присутствие. Ждал и не получал. Он вновь приоткрыл рот, даже приподнял подбородок, чтобы высказаться, и вновь не смог. Да, это был коварный шаг и, возможно впервые, у княжича просто не было слов, что подошли бы моменту. Каэль качнул головой и надул губы, исподлобья глянув на жену. Хорошо, если так, то посмотрим, кто будет задавать настроение и диктовать события. Княжич отставил вино, он и без этого раза выпил достаточно. Протянул вперед руки, поворачивая её к себе, подошел поближе и уткнулся носом в плечо, беспокойно сопя и попутно обещая себе сильно разозлиться, если она вздумает снова просить о каких-то глупостях.

Отредактировано Каэль Мэтерленс (2019-04-03 16:55:39)

+1

14

Когда-то очень давно Кристэль слышала от женщины, жившей по соседству с её дядей, что после ссоры лучше помолчать, а то и вместо неё. Когда очень-очень просится на язык какая-то гадость на эмоциях, нужно удержать её в себе всеми силами. Сделать вдох, потом выдох, мысленно посчитать про себя. Обычно хватает досчитать до десяти. А потом каким-то магическим без магии образом вся злоба уходит, словно вода из продырявленного шара. Вот он наполнялся, вот уже начали трещать его раздутые бока и за мгновение до того, как он разорвётся под напором воды и забрызгает всех, в нём проделывают аккуратное отверстие и из него тихо и медленно вытекает вода. А после неё не остаётся ничего. Кристэль не представляла, как можно сдержаться и не наговорить всякого, когда внутри бушует шторм, и всё же она так устала говорить и слушать то, без чего можно было бы обойтись, что молчала всё время, пока Каэль думал, что делать с женой, которая неожиданно решила остаться.
Девушка промолчала и не сказала о причине, почему, вопреки прерванному разговору, всё же осталась, а не пошла в ночь к дворцу князя. Умом она понимала, что некоторую правду лучше не говорить, чтобы не провоцировать, а, может, на самом деле она не хотела уходить, а всё ещё верила, что у них что-то выйдет, и потому так старательно гнала от себя мысли, что Каэль снова наговорит разного, а она вспыхнет и, не дослушав, всё же покинет поместье. Ну, или захватит какую-то комнату, чтобы в ней переночевать. Дом же большой.
Молчать оказалось не так сложно, как она предполагала. Кристэль даже не считала про себя, просто смотрела на пламя в камине и несколько раз поднесла кубок к губам. Смочила губы в вине, но так и не сделала полноценного глотка. Желания напиваться у неё не было. Вино не расслабляло.
Каэль взял кубок из её рук, но девушка не сочла это хорошим знаком. Вдруг он тоже сейчас разозлится и, уподобившись ей, швырнёт вино в стену. Или выльет на неё. Или что там могло ему прийти в голову на эмоциях? Кристэль продолжала смотреть на пламя, которое нисколько её не завораживало, но, пока она не думала о проблемах, о сыне, о повстанцах, о князе или упёртости Каэля, то медленно успокаивалась. Жест со стороны ламара оказался для неё неожиданностью. Кристэль едва не выпустила бокал из руки, когда пальцы ослабли. Вино плеснуло, но не пролилось ни на стол, ни на платье. Девушка отставила кубок в сторону. На язык не просились никакие слова или язвительные замечание. Само поведение Каэля обескуражило её и вся накопленная спесь сбилась.
Каэль напомнил ребёнка, который пришёл к матери, всё ещё злой на неё, но уже с намерением примириться в будущем. Это могло бы показаться забавным и вызвать улыбку, но вместо этого Кристэль положила руку сначала на плечо ламару, потом поднялась пальцами выше по шее к затылку и погладила по волосам, будто хотела успокоить. По какой-то причине жест Каэля вызывал у неё смешанные чувства. Её хотелось крепко обнять его, утешить и успокоить, у неё появилось тепло на душе, но вместе с тем захотелось расплакаться. Она устала. Ещё ничего катастрофического не произошло, а она уже устала и почувствовала себя слабой, беспомощной, бесполезной и ненужной. Глупой девчонкой, которая влезла туда, куда не стоило.
Кристэль сама не заметила, как коснулась губами виска ламара, потом щеки и скулы, как обхватила его лицо ладонями и легко поцеловала губы. Не заметила, как на глаза нашли слёзы и скопились под опущенными веками, намочив ресницы. Она всегда была трусихой и сейчас боялась ещё больше.

+1

15

Эмоции это слабость. Вокруг враги. Нельзя показывать врагам свою слабость. Каэль отлично научился чувствовать презрение и ненависть. Они падали сверху, давили на затылок, заставляя плечи ныть от напряжения к вечеру. К нему завсегда было слишком много внимания, от него ждали чего-то экстраординарного, неожиданного и обязательно плохого. Ожидания тоже давят, идут дополнительным слоем поверх свинца ненависти. Уже то, что под тяжестью всего этого он не сломался удивительно. Но и роскоши быть собой тоже не познал. Неважно что он делал, насколько он был прав и хорош, окружающие всегда видели то, что хотели сами они. Очень жаль, что прежде, чем Каэль научился отбивать удары судьбы и отвечать на мудрые словесные пассажи, он решил сдаться общественному мнению. «Если тебя считают подонком, то почему бы не стать им?» - мысль очень простая, доступная. К тому же было очень весело наблюдать за реакцией тех, кто от него такого поведения все равно не ждал. Он не должен был сдаваться, не должен был ни в коем случае. Потому что отец не сдался. Этот железный человек, безупречный во всем, просто плевать хотел на то, как его там называют недоумки, не способные выдвинуть свои претензии прямо. Возможно, Каэль поторопился отступить на вторые позиции, поспешил согласиться с чужим мнением, что уважения к нему не прибавило. Хотя, конечно же, сейчас то он понимал, что отец просто считает его слабохарактерным шутом с таким же слабеньким разумом. С этим тоже приходится мириться, потому что выхода из сложившейся ситуации видно не было.
Злость, обида и презрение – вот самые главные эмоции, в которых Каэль разбирался безупречно. Он умел их создавать, умел ими манипулировать, умел их различать и разбирался в их глубине, сорте и цвете. Всё остальное в его жизни окрашивалось в настолько невразумительно бледное, что княжич даже внимания обратить не успевал. Кто-то ведь проявлял к нему доброту? Кто-то любил? Кто-то пытался дружить просто так, потому что просто оказался рядом? Может быть. Он этого никогда не замечал и в искренность подобного никогда не верил. У всего должна быть причина, твердая и вразумительная. Корысть. Тогда можно и поверить, конечно. Куда увереннее он был бы, если бы молодая супруга мотивировала свои поступки более приземленными и понятными ему причинами. Или нет. Каэлю нравился её напор, упрямство и непредсказуемый взрывной характер. Как минимум, он считал это интересным. Да-да, только так. Ничего более. Эта женщина ведет себя интересно. Хотелось узнать, что еще можно из нее вытащить, что заставить сделать.
Неловкие прикосновения, неожиданные, несмотря на ситуацию, обжигали кожу своей осторожностью. Ему почему-то подумалось, что Кристэль ничего про него не знает, а сегодня и вовсе напугалась той пропастью, что пролегла между ними. Он не собирался упрощать ей жизнь, жалеть и оберегать пуще прочих, того же вправе был ждать взамен, но понятия не имел что женщины согласны на такие условия только когда им все равно. Нежность? Что это такое для чего оно и как выражается? Он поднял голову и посмотрел на нее непримиримым холодным взглядом. Каэль ухватил ворот платья и рванул, обнажая плечо. Провел кончиком языка по её ключице, запустил пальцы в волосы и оттянул назад, заставляя запрокинуть голову.

+1

16

Кристэль помнила редкие моменты нежности от Каэля, но теперь всё чаще думала, что дело было в его заточении в темнице Ордена, смертельном ранении, чудесном спасении от смерти на берегу моря вдали от дома, где его бы пожрали чайки и крабы, и последней возможности исполнить приказ отца – привести домой безродную девку ради трона. Какое-то время ей казалось, что она увидела настоящего Каэля. Не парня, который постоянно пытался играть масками, показывать себя разгильдяем и бабником, отъявленным мерзавцем, которого так ненавидели в Фалмариле и не желали видеть на троне, когда время князя подойдёт к концу, а настоящего Каэля, который зачем-то создал себе отталкивающий образ подлеца. Но, кажется, то было лишь коротким наваждением, переломным моментом, пока ламар не почувствовал, что всё это осталось позади.
Он смотрел на неё так холодно, словно в этих глазах никогда не было ничего другого. Все остальные эмоции были ему чужды, кроме извечного шутовства, иронии и сарказма. Где уж тут дождаться теплоты и нежности? В пору было почувствовать себя шлюхой, которая заставила заказчика напрячься и переборщила в играх. С другой стороны, а что ещё у них было, кроме постели?.. Навряд ли сейчас Каэль думал о сыне. Навряд ли он вообще думал о нём, а если и думал, то слишком правдиво играл безразличие.
Может, Каэлю пришло в голову, что с визита жены должна быть хоть какая-то польза. Даже такая.
Что ж… она заявилась в его покои с похожей целью, но представляла себе это несколько иначе. Кристэль запрокинула голову, но лишь для того, чтобы Каэль, случайно не переборщив, не выдрал ей несколько прядей. Сидеть и ждать, когда супруг удовлетворит свои хамские потребности, она не стала. Куда как интереснее и в её стиле было ответить той же наглостью, несмотря даже на то, что итог у них был один. Кристэль не оставалась в долгу и не пыталась дотянуться до супруга губами или ласково коснуться кожи, как женщина, которая соскучилась и которую накрыл неожиданный прилив нежности. Она грубо потянула ремень, дёрнула рубашку в небрежной попытке её расстегнуть, чтобы края ткани постоянно не лезли под руку и не мешались. Несколько пуговиц отлетело, но Криста не придала им значения. К тому же, так она быстрее добралась до сути. Главное крепко ухватиться за мужское достоинство и властно и уверенно держать, а остальное уже мелочи.
Желание расплакаться и проявить слабость ушло. Слёзы, которые теперь казались не к месту, высыхали на ресницах. Кристэль смотрела на супруга с лёгким чуть злым прищуром, совсем не похожая на страстную и увлечённую женщину, у которой зудит впрыгнуть в объятия мужа. В глазах читалось: «А раньше не мог?!», пока она сама свободной рукой задирала подол лёгкого платья, как специально созданный у ламаров для таких случаев. Потратили столько сил на ссору, а могли бы на что-то приятное!

+1

17

Говорят, что только действительно близкие люди умеют понимать друг друга и без слов, улавливать одни лишь настроения вокруг себя. Сейчас они оба стремились перенести свое раздражение и затянувшийся спор в условно горизонтальное положение, не более того. Поругаться без слов лежа. Каэль накопил множество вопросов лично к благоверной, некую кучку претензий и уж точно не был удовлетворен тем кратким моментом, что был у них во дворе, к вящей радости (едва ли) засыпающего дома. Он бы хотел еще немного покричать, но умом понимал, что проблемы эти настолько смехотворны, что и озвучивать их не стоит. К примеру, княжич был бы рад свалить отсюда подальше и сам, осесть где-то и позабыть о том кошмаре, в котором он вынужден возиться ради своего выживания. Ему хотелось бы получить в свое распоряжение и другие прелестные жизненные моменты, которых оказался лишен по вине неизвестно кого. Каэль теперь стал отцом, это он понимал, но не полностью, будто бы произошло это не с ним. Собственно, так оно и есть. Пока Кристэль осознавала свою новую роль, готовясь стать матерью, свыкалась с этой мыслью день за днем, он болтался по военным стихийным лагерям, чтобы напомнить этому паскудному миру, что кое-кому следовало бы убить его своими руками раз и навсегда, когда такая возможность была. Ужасные проблемы, в которых не виноват никто конкретный. Между прочим, Каэль умудрился разозлиться на Кристэль за то, что… что?.. За то, что она решила родить ребенка! В самом деле, кто её просил беременеть и рожать в такое то время?!
Ответная грубость лишь добавила желания, он резко выдохнул, сбивая дыхание, обхватил Кристэль за спину, подтянул ближе к краю стола, подался вперед. Были в дамских платьях сложные элементы, приятные глазу, но сильно мешающие исполнению желаний. Не хотелось бы, но почему бы и не обвинить возлюбленную супругу в том, что она заблаговременно выбрала себе более простой и легкий гардероб на сегодня? Он ослабил ворот её платья. Для кого же она так одевалась, когда шла сюда? Ждала ночного приключения, или же просто не думала головой? Каэль наклонился вперед, путаясь в складках подола, сползшей рубашки, ощутил как в него уперлась её грудь, царапнув сосками кожу.
Не интересно из чего делают эти ткани, а? Все эти маленькие ниточки, как они вообще друг за друга держатся и из чего берутся? Вот кто бы рассказал. Собственно, самые важные и претенциозно громоздкие мысли появляются в голове, когда думать именно головой уже и не надо. Нет, надо конечно, но уже чуть-чуть, не как обычно. Вообще, это все ерунда. Что на самом деле интересно, так это как на эти ниточки попадает узор?
Былые претензии еще не основательно оставили его. Каэль не собирался торопиться и поддаваться моменту, но это желание очень быстро растаяло. Он же хотел еще немного подождать и не позволять её руководить его действиями, разве нет? Нет. Уже нет.

+1

18

Всего на мгновение Кристэль захотелось отомстить – ну как отомстить, скорее, насолить – мужу за всё хорошее и не хорошее. Например, подсунуть ему в постель живого краба с большими такими клешнями. Как иногда поступали сироты, чтобы проучить своего воспитателя и наказать его за дурной характер накануне нечестной порки. Потому порка становилась вполне честной и обоснованной, но проведённой заранее, а потом и после, если удавалось словить паршивцев, а не бежать с выпученными глазами к лекарю, чтобы всё опухшее лечить. Всё это детское баловство, которое делать она не собиралась. Пока что. Мысль зародилась и исчезла где-то в недрах сознания, чтобы напомнить о себе по случаю, если снова ламарский княжич даст ей повод разозлиться.
Кристэль злилась на многое, но, спроси у неё на что, не ответила бы, только раздула бы щёки, как обиженный хомяк, и распушила невидимые перья, будто воробей, которого зимой по голове холодная капля ударила. Злилась на всё и одновременно не на что. Она хотела жить в мире и благе, пусть скромном, без помпы и фейерверков, но с мужчиной, которому бы она не была безразлична, которого бы интересовал их сын и их скромное будущее, который не оставался бы в княжестве, где едва ли не каждый хотел натянуть его голову на пику, а то и просто натянуть. Кристэль просто отказывалась принимать, что у них нет другого выбора, при котором они могли бы, теряя земли и львиную долю богатств, зажить спокойно. Пусть под новыми именами, пусть без упёртого родственника, которому гордость позволяла подохнуть лишь в узурпированном дворце.
После стараний Каэля как-то оголить верх, снизу скопилась приличная куча вещей. Нагромождение из складок платья выглядело так, словно у хозяйки с руками из плохого места взял и опал весь пирог. На визуальную часть никто не обращал внимания, а вот практичность портило. Тц! Тихо ругаясь про себя, Криста заёрзала, приподняла бёдра, сбрасывая ткань на пол, коротко придирчиво глянула на состояние пола, насколько прислуга в этом доме тщательно исполняла свои обязанности по уборке. Платье было светло-голубого цвета, из тонкой полупрозрачной ткани и очень дорогое, насколько Кристэль понимала в платьях. К тому же она пришла сюда только в нём и в плаще и больше одежды при девушке не водилось, а возвращаться во дворец, случись чего, голышом она хотела меньше всего. Тут точно без приключений не обошлось бы.
С лёгкой укоризной Кристэль глянула на супруга, мол, платье бы в сторону отодвинуть, а не топтаться на нём, как на тряпке. Вслух она ничего не сказала, но свято верила, что понятно изъяснилась без слов.
Забота о собственной одежде не помешала ей сдёрнуть рубашку с мужчины и мысленно пообещать любому, кто решит войти в комнату княжича, медленную и мучительную смерть от обморожения. С той стороны как услышали угрозу, тут же что-то уронили из рук, ругнулись, извинились и ушли, сетуя на пролитую выпивку.

0

19

Первые уроки сексуального воспитания приходят к нам слишком рано, чтобы быть понятыми. Как правило, они настолько ужасны, что и в памяти не остаются. В самом деле, ну кто же будет всерьез воспринимать какого-нибудь троюродного дядюшку, который хрипловатым голосом говорит «взял бабу так, тык, свободен»? Чуть после, когда правила мира становятся ближе, а темнота вдвоем под одеялом понятнее, советы и все советники куда-то испаряются. Даже пресловутый дядюшка под давлением женского воспитания превращается в гордого господина, говорящего о взаимном уважении, любви до гроба и ничего про «так-тык». Ну, или этот же добряк нанимает тебе шлюху, чтобы она провела парочку уроков. Если честно, то и такая помощь только мешает потом в жизни. И что в итоге? Кто-то знает, как оно надо? Усеять все лепестками роз, взять женщину на руки, унести в красивую спальню, поцеловать каждый пальчик, неспешно изучить все впадинки. Да, возможно, однажды. Но что-то все же подсказывало, что вот эта конкретная женщина, которой не повезло стать его вечной избранницей, прибьет его раньше, устав ждать. Может, и нет. Надо будет узнать.
Может, до идеальной любви ему пока далеко, но проблемы лучше всего решать по мере их поступления. Стол всем хорош, примечателен и идеален, если высота его и прочность позволяют некоторое время опираться на него. Только вот они уже скинули на пол кое-какие вещи, свалили книги, бокал и парочку пустых кувшинов. Вероятно, поэтому звук привлек к двери пристройки слушателей. В замочную скважину тоскливо задышали, досадуя на недостаточный обзор.
Все направленные в его сторону знаки Каэль понял без слов, потому что они просто идеально синхронизировались и были созданы друг для друга! Конечно, теперь то это было очевидно каждому, ему в том числе. Взгляд супруги как бы говорил «я без одежды и мне холодно, согрей меня поскорей». Он с готовностью прижал её к себе, приподнял и направился туда, где должна быть кровать. От стола она мало чем отличалась, и точно так же погрязла под невразумительным хламом, которого тут и вовсе быть не должно. У изголовья притаилось несколько видов оружия, намекая на неспокойные времена и недоверчивый нрав хозяина. Сбоку лежали грудой доспехи, а сама постель была укрыта потертым штандартом с гербом Мэтреленсов. Он уложил Кристэль сверху, рассчитывая на то, что под складками ткани никто не прячется. Вроде бы криков не последовало.
Разобравшись с этой проблемой, Каэль избавился от остатков одежды, что еще могли бы помешать им. Он склонился над ней и вобрал губами коричневую бусинку соска, прогнал языком вдоль кромки зубов, затем выпустил и проделал то же самое со второй грудью. Неровности, что скрывались под стягом удобно прогнулись, приняв очертания её тела. Каэль припомнил, что это и не кровать вовсе, что спинки у этого сооружения нет и ухватиться будет не за что. Разве что не позволять рукам упираться в стены, найдя им другое применение. Он расположился сверху, прильнул долгим поцелуем к её губам.

+1

20

В какой-то момент Кристэль стало плевать, что, возможно, вся бравая компании мордоворотов – простите, благородных наёмников – стоит под дверью, припав к ней то ухом, то глазом, то задом, пытается узнать, что же там происходит в комнате княжича, а заодно глянуть, какими такими интересными формами выделяется его благоверная, что Мэтерленс не выгнал её в ночь за ругань и ночной визит, а даже решил собственноручно пригреть. Она больше думала о своих вещах, которые могли испортиться, о вещах Каэля, которых на нём по-прежнему было слишком много, о всякой всячине, которая была на столе, а потом с грохотом оказалась на полу, заливая ковёр остатками вина, которое сама же Кристэль не успела допить в силу внезапного порыва мужа обнять и обиженно засопеть ей в плечо. Позже всё это тоже потеряло какое-либо значение для неё.
Злость и обида начала стихать. Кристэль больше ёрзала на столе от того, что без вещей даже в комнате с горящим камином было прохладно, а она, честно говоря, за месяцы разлуки даже при всей своей злости на Каэля успела по нему соскучиться. Объятия оказались желанными и спасительными от холода. Прикосновение к горячей коже животом и грудью вызвало будоражащий контраст – спину и бёдра по-прежнему лизал сквозняк, который врывался через щели в окнах и дверях. Сейчас бы не помешало, чтобы все любопытные пьяные морды под дверью дышали активнее и горячее, разогревая комнату. Хоть какая-то польза от них.
На секунду, прижавшись к телу мужчины и обняв его за шею, Кристэль порадовалась, что вместо захламлённого стола Каэль выбрал постель, но, едва оказавшись на ней, почти пожалела. Знал бы князь Ришестэль, каким образом его сын и невестка используют стяг их дома… Четвертовал бы их на месте за надругательство. Ткань флага была более грубой, прохладной и, о чём старалась не думать Кристэль, грязной. Возможно, на ней была копать, грязь или даже кровь. Кристэль помнила, что Каэль побывал на сражении с Орденом и успел выжить, а такие вещи, как стяги со знамёнами, обычно таскают через всё сражение и потерю их приравнивают к унижению и поражению.
Постель, застланная стягом, была не такой проблемой, как груды разного железа, которые лежали над головой у Кристы и в самый неподходящий момент могли бы со звоном её ударить. Ну, не они сами, а Каэль бы помог, увлёкшись процессом. Но очень быстро все эти мелочи перестали существовать. Кристэль отвлеклась на прикосновения супруга, шумно втянула воздух через нос, пригибаясь, чувствуя, как губы касаются груди. Мелочь, но сейчас даже она подогревала воображение, а по влажной коже, едва её касался холодный воздух комнаты, пробегали мурашки.
До того как Каэль склонился к ней и одарил лаской, Кристэль казалось, что всё закончится быстро, грубо, со злобой, прям там, на столе в груде разного хлама, а потом он, возможно, выгонит её взашей, потому что будет не очень-то доволен всем. Наверное, так бы поступил Каэль, каким его представлял народ за пределами этой комнаты, но этот Каэль, который прижимался к ней телом и целовал губы, напоминал ей ламара, которого она случайно спасла на берегу. Может, она убеждала себя в этом и опять занималась самообманом, но в те минуты, пока прижималась к его телу, гладила кожу на руках и спине, ловила его губы в поцелуе, и вновь хотела ощутить его в себе, Кристэль не думала о чём-либо вообще. Она просто отдавалась ему и иногда, из вредности, награждала укусом.

+1

21

То помещение, в котором прятался княжич (да, именно что прятался, иного слова и не найти), нельзя было назвать царским хоромами. Возможно, «графскими развалинами» да и то с натяжкой. Это была одна глухая комната с одним выходом и одним окном. По правде говоря, больше всего оно напоминало сарай для хранения садового инвентаря, но Каэль об этом думать не хотел. Его благосклонно приняли в этом чужом для него доме, когда он решил, что в родном его будет ждать яд или же кинжал. Скорее всего, это некогда было мансардой старого родительского особняка, но Овайн захватил его под свои нужды. Княжич толком не знал, что будет ждать его в столице но на пышный прием можно было не рассчитывать. Приятель от щедрот барских уступил ему только одну лишь пристройку, а Каэль был слишком растерян и утомлен, чтобы выбивать условия содержания получше. Тем более не хотелось начинать скандал, упирая на возможное союзничество и единую теперь судьбу, потому что он точно знал, что присутствует в доме на правах узника, и уж никак гостя или кого другого. В пристройке пахло сыростью, вином, землей и еще чем-то неуловимым, возможно, маслом. Тут был всего один выход на двор, никакого сообщения с другими комнатами, небольшой камин, очень несуразно выглядевший (даже открытый очаг смотрелся бы лучше), громоздкие штабели некоего непознанного хлама. Первоначально это все, что там было. Каэль прекрасно понимал, что солдаты снаружи его апартаментов нужны не для его защиты. Овайн должен был сделать свой ход, прежде чем княжич мог бы успеть с кем-то связаться. Чуть позже для удобства узника в мансарде появился стол, стул и кушетка. Первые несколько ночей княжич изволил почивать на том самом стяге, постеленном поверх условно мягких досок и соломы. Тогда его эти условия ничуть не смущали, однако гостей к себе приглашать он бы не стал. Жена застала место обитания супруга в более-менее достойном формате. Камин выжег запахи сырости, но справиться с прохладой пока был не в состоянии. В хламе нашлась заначка вина нескольких видов, которое Каэль втайне от приятеля распивал, помимо того, что еще и приносили слуги. Узкая кушетка, обложенная доспехами, стягом и чем-то там еще стала выглядеть значительно приятнее чем когда её только поставили на место досок и соломы. Кстати говоря, знамена на полях боя были, но не сильно там пригодились. Каэль заявил, что во всей этой армейской заварушке есть всего лишь два привлекательных предмета и если они намерены таки использовать знамена, то он намерен ревниво удалиться. В самом деле, повстанцы бросались на стяги с яростью голодной моли, стремясь разорвать ненавистные цвета зубами, руками, ногами, глазами. Точно так же кидались и к нему, заметив. Потому конкуренции княжич терпеть не стал. В последствии он просто протащил несчастные тряпки туда-сюда и так сроднился с ними, что оставил себе. Куда же еще их девать? Эй, может, на пеленки?..
Первоначально, чувствуя её запах и ощущая в себе желание, Каэль намеревался сделать всё быстро. Действительно быстро. По правде говоря, он бы и не продержался долго, вне зависимости от намерений, но в этот раз ему и не должно было быть стыдно за себя. Любовь, хоть на столе, хоть на маленькой узкой кушетке в углу мансарды, и должна быть неудобной, ведь удобной одновременно для всех любви просто не существует. Она предназначена для того, чтобы сбивать колени, натирать мозоли, ставить синяки, тянуть мышцы и рвать связки. Вот именно из-за какой-то врожденной не то вредности, не то упрямства, Каэль снова передумал. Он был последовательно сдержан, хоть и голова шла кругом от её запаха и близости. Он был старателен и внимателен. Ну и, как бы того не хотелось, всё же слишком скор. Самым ярким, пьянящим до одури, моментом взаимной близости все и закончилось спустя несколько минут, за которые Каэль таки успел получить несколько весьма ощутимых укусов и упасть со сбившимся дыханием, завалиться рядом, под лязг съехавших на пол доспехов.

+1

22

Кристэль почти ничего не знала о супруге. Ей казалось, что здесь Каэль прятался от гнева князя. Сын не оправдал надежды отца – такое случается и не редкость. От того, что Каэль родился в семье князя, он не стал идеальным ламаром, который никогда не допускает ошибок или всегда оправдывает возложенные на него ожидания. Так случается. Дело не только в умениях и талантах Каэля как полководца. Иногда многочисленная армия проигрывает, если её возглавляет идиот, а три калеки, которые вызывали лишь смех у бравых воинов, закалённых множеством битв, побеждают. Удача – та ещё шлюха.
В комнате было холодно, даже камин не спасал. Стоило бы подбросить несколько добротных деревяшек, чтобы растопить сильнее и продержать тепло в комнате хотя бы на пару часов, но задача опорочить стяг Мэтерленсов стояла превыше всего. Опорочивали недолго, но в скомканной близости были плюсы. Кристэль успела согреться, потому что тело супруга грело намного лучше, чем огонь в камине. Ей так казалось от возбуждения, которое схлынуло лишь через время, когда голова наконец сообразила, что это всё и продолжения не будет. Что ж… Зато можно утешить себя мыслью, что Каэль не водил к себе шлюх, ну или водил, но очень давно, потому что здесь для них не место и время. Подумала Кристэль и где-то за дверь послышался отдалённый женский стон.
Говорить не хотелось. Слова показались Кристэль лишними и неуместными. Несколько секунд она просто смотрела в потолок, а потом прильнула к боку мужчины, устраиваясь на тесной кушетке, на смятом стяге, который служил ему постелью. Само ощущение покоя и безопасности казалось странным. Она была с Каэлем, но этот факт не защищал её от наёмников или повстанцев. Да и Каэль, честно говоря, был причиной её злости. В близости всё сгинуло, и Кристэль надеялась, что все склоки останутся в прошедшей ночи, а утром она снова попытается поговорить с Каэлем, но на этот раз расскажет, что его ждёт во дворце отец и им нужно вернуться.
Заснуть на плече у княжича оказалось проще, чем она думала. Всего лишь положить голову, закрыть глаза и отбросить все мысли.

эпизод завершен

+1


Вы здесь » Легенда Рейлана » Летописи Рейлана » [9.09.1082] Степь без ветра, ночь без сна