Легенда Рейлана

Объявление

Фэнтези, авторский мир, эпизоды, NC-17

Марш мертвецов

В игре июль — август 1082 год


«Тайна забытого города»

Ритуал очищения и освобождения прошли успешно. В Зенвуле больше нет ни призраков, ни нежити, ни тёмной энергии. Экосистема города возрождается. В него вновь возвращаются звери и птицы. Проклятое Древо Костей в центре города полностью уничтожено, на его месте теперь стоит Страж-дерево. Болезнь Роза немёртвых полностью не исчезла, но теперь новых заражений не будет. Пока дух всё ещё в теле смертной девушки и мир полностью не очистился от тёмной энергии, которая растянулась далеко за пределы Остебена, болезнь останется.



«Не по-божески!»

В Остебене по-прежнему остаётся проблема голода. Беженцы из заражённых городов и деревень с неохотой возвращаются на земли своих сюзеренов. Триумвират, пользуясь послаблением короны, влияет на умы людей, настраивая их против короны, некромантов и союза с вампирами. Поставки продовольствия между Альянсом и Остебеном прекращены. Люди ищут новый источник пищи, обращаясь за помощью к эльфам.



«Жатва»

Войска столицы направляются к городам-близнецам, чтобы дать бой Культу Безымянного и освободить Атропос и Акропос из-под гнёта культистов. Культ сдаёт Атропос без боя и стягивает силы к Акропосу, где разгорается полномасштабная битва. Первые Ключи из Силентеса активированы, что провоцирует Мёртвое древо поднять новое войско нежити и уничтожить всё живое, что есть на материке.



«Венец или Кровь»

В Северных землях ухудшается ситуация, голодные бунты выходят из-под контроля. Вампиры требуют крови и свержения императора. Между кланами натягиваются отношения. Лэно повернулись спиной к короне и выжидают момента нанести удар. Принцесса сбежала из столицы вместе с братом-бастардом и по слухам укрывается в Хериане, а сам император сидит на троне, который ему не принадлежит.



«Тени былого величия»

Силву столетиями отравляли воды старого Источника. В Гилларе изгнанники поклоняются Змею, на болотах живёт народ болотников, созданный магией Алиллель. Демиурги находят кладки яиц левиафанов на корнях Комавита, которые истощают его и неотвратимо ведут к уничтожению древа. Королеву эльфов пытается сместить с трона старый род, проигравший им в войне много лет назад. Принцессу эльфов пытаются использовать в личных целях младшие Дома Деворела, а на поле боя в Фалмариле сходятся войска князя-узурпатора и Ордена крови.


✥ Нужны в игру ✥

Джошуа Алисия Эарлан Сивила Лиерго Айрэн ди’Кель
Игра сезона

По всем вопросам обращаться к:

Шериан | Марек

Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Легенда Рейлана » Летописи Рейлана » [17-24.05.1082] Чтобы зомби жил, чтобы зомби не тужил!


[17-24.05.1082] Чтобы зомби жил, чтобы зомби не тужил!

Сообщений 1 страница 23 из 23

1

— Локация
Северо-запад Остебена, замок Дозор-у-Моста
https://i.imgur.com/lB2jD5I.jpg
— Действующие лица
Чеслав, отряд инквизиторов, лорд Дозора-у-Моста, Хъённель Девольфорд (нпс), нежить и прочая дрянь.
Марбас Двит - квестор отряда инквизиторов
Юрген Адальстейн - капитан Дозора-У-Моста
Лорд Страдфорд - хозяин замка
Шарзир из дома Нокут'тар - единственный дракон в группе
— Описание
предыдущий эпизод[10.05.1082] В ловушке из пламени
По уговору с королём группа инквизиторов месте с обозами отравились к Дозору-у-Моста, где нежить околачивает стены, землю роют непредсказуемые корни зенвульской склеры.

Общая картина

https://i.imgur.com/sBtQWbG.jpg

Карта 1

https://i.imgur.com/OskzfKe.png
Подсказки:
1 - главные ворота на крепостной стене, дерево, укреплены магией и дополнительными заслонами.
2 - первые ворота на мосту, решётка.
3 - вторые ворота на мосту, решётка.
4 - западные врата крепости.
5 - восточные врата крепости.
Красные точки - нежить
Синие - мирные жители в замке вместе с лордом
Оранжевые - товарищи инквизиторы

Карта 2

https://i.imgur.com/M3GrRvH.png
Подсказки:
1 - дозорная башня на крепостных стенах
2 - водяная башня в центре моста
3 - дозорная башня на крепости

+2

2

На основные сборы у Огненного братства, как и было оговорено, ушло два дня. В срок подготовили повозки, набитые ингредиентами для жидкого огня, красной солью и всем, что могло понадобиться отряду самоубийц в Зенвуле, чтобы их миссия прошла как можно успешнее. Подмога, обещанная королём, появилась, когда отряд инквизиторов, отобранный Раджнишем, вышел из портала у восточных ворот Дозора-у-Моста. Величественная крепость с неприступными стенами ждала их без распростёртых объятий, а за широкой лентой реки по другую сторону берега разгуливала опасная нежить, которая бестолково штурмовала стены дозора, пытаясь пробиться внутрь. Инквизиторам предстояло перебраться на другой берег, минуя все ворота Дозора-у-Моста, и встретиться с нежитью, обосновавшейся на том берегу.
- Так много? - молодой инквизитор всматривался вдаль, пока они ждали, когда для них откроют восточные врата и впустят в крепость. Он не ожидал, что нежити на берегу окажется вдвое, а то и втрое больше, чем он рассчитывал.
- Это херня, - отмахнулся мужчина постарше. – Вон видишь земля вспахана? – он показал направление и рёбра земли на берегу ближе к лесу. – Говорят, что под землёй склера проросла. И умная зараза. Всех деревенских, которые к воротам лорда пришли, защиты просить, на части разорвала.
- А ты откуда знаешь, если никто не выжил? – удивился инквизитор.
Мужчина пожал плечами.
- Люди разное болтают.
Крепость выглядела неприступной. Мост массивным широким пролётом пролёг над рекой от одного берега до другого. Достаточно широкий, чтобы по нему свободно проехала телега, окружённая стражей, и у них было место для манёвра, чтобы защитить ценный груз. В центре моста выстроили башню для дополнительной обороны и досмотра. Кованные решётки закрывали вход и выход с двух сторон. Главные защитные врата с прочными створками из дерева и железа с коваными створками, укрепили до прихода инквизиторов и залатали, как могли, в местах прорывов нежити.
Заскрипели засовы, зазвенели цепи, восточные врата с натугой открывались, поддаваясь тяжёлому механизму. Инквизиторов впускали в крепость, где ещё оставались люди и приближённые лорда, чудом не бежавшего из замка, когда перед носом оказалась реальная угроза, а не та мнимая, за которую он её воспринимал из уст деревенщины и их странных представителей.
Хъённель вместе с отрядом, которому не посчастливилось отправить в Зенвул, входила в стены крепости, чувствуя неприятный душок. Она практически всё время молчала, обмениваясь короткими репликами с другими товарищами. Одна женщина среди всего отряда. Каждый из них понимал, что они смертники и ради достижения общей цели многие сложат жизни. Хъён уже была в подобной передряге и знала, что из целого отряда по счастливой случайности выжили они втроём – она, Азурегос и Йен. Судьба не даст ей второго шанса. Девушка понимала, почему именно её отправили с отрядом. Не жалко. Порченная. Оборотень. Животное, которое можно убить, чтобы не доставляло проблем. Девольфорд часто проверяла свою сумку, где оставались пузыри с зельем, сваренным для неё алхимиками Братства. Они пытались найти для неё лекарство, как это когда-то делал Азурегос, но Хъён не полагалась на зелья и магию. Она помнила, что в самый неподходящий момент зелье может не подействовать, закончиться или разбиться, и тогда она встанет на сторону врага и будет драть своих братьев, если никто не убьёт её раньше.
Инцидент с теллинцами, которые решили сторговать с инквизиторов за ущерб, не осталась вне внимания короля. Глава Братства получил выговор и, как следствие, его получили Чеслав с Хъённель, но времени на отбывание наказания не было – их посылали в Зенвул. Можно считать, что эта высылка – личное наказание для Хъён. Именно так она его воспринимала, потому что знала, что в то время, пока она с братьями собиралась в путь, остальных женщин братства убирали с заражённой территории в безопасность. Её же бросали в самое пекло.
Девушка отвлеклась от мыслей, когда солнце неожиданно заслонила длинная и быстрая туча. Инквизиторы услышали, как над ними пронёсся ветер в драконьих крыльях. Тёмное изумрудное брюхо блеснуло на солнце. Взрослый дракон пронёсся над замком, не нуждаясь в приглашении, и приземлился на открытой территории, где ему хватило места, чтобы не раскрошить ни дома, ни стену. На какое-то мгновение, увидев изумрудного дракона, Девольфорд приняла его за другого. У Азурегоса тоже была изумрудная чешуя, но… на несколько тонов светлее, чем у этого дракона. Не он.
- А вот и огненная мощь от короны, - посмеялся кто-то из инквизиторов.
Наличие дракона внушало им больше уверенности в победе.
Изумрудный красавец не торопился принимать облик человека и присоединяться к инквизиторам.
- Два дня назад нежить штурмовала западные врата, - рассказывал последние события начальник стражи. – С нежитью мы справлялись, но потом из земли полезли эти… корни, - он не знал, как их назвать. – Их берёт только огонь. Пока мы сообразили, что с ними делать, они успели проломить западные ворота. Нежить полезла внутрь, но мы успели отбиться и залатать дыры, когда корни скрылись под землёй.
[nick]Хъён[/nick][status]волк в инквизиторской шкуре[/status][sign]Милосердие нечестивых жестоко[/sign][icon]http://s7.uploads.ru/u82Nq.png[/icon]

+3

3

– Расслабься, я тебя вытащу.
– Ага, надеюсь не в мешке для трупов.

   Теллинские наймиты оказались ябедами отменно глазастыми – в деталях обрисовали пару инквизиторов не постеснявшихся портить шкуры защитникам города, прибывших по королевской воле. Квесторы перешерстили всех огненных, и по приметам, да указателю времени безошибочно уличили задир участников потосовки в "Двух лососях". Чеславу дали время отоспаться, а потом сопроводили в кабинет Консула – расхлёбывать инцидент. Повышать голос на братьев по общему делу было не в манере Раджниша, но он умел так пристыдить словами, что молодых инквизиторов на изнанку выворачивало от чувства вины, и нередко думали они, покидая его кабинет "Уж лучше б орал да ругался…"

   Назначение в отряд до Зенвула Чес воспринял с пофигистичностью молодости. Задыхающаяся от беженцев столица, трепещущая в ожидании мертвецов и новых вспышек болезни явно не планировала  в ближайшее время становится спокойным местом. В переулках чувствовать тленное дыхание смерти за плечом, в лесах ли заглядывать ей в лицо – всё едино.
Айтварас, закончив с нравоучениями, сам, в подробностях, рассказал ему о задании и его опасностях. В случае гибели квестора отряда, Марбаса Двита, Чес становился его заменяющим. На нём же было ведение в дороге записей с точками координат. В помощь для такого дела Консул поделился одним из редких артефактов – сектумом, капризный и хитроумный механизм которого был заключён в квадратный футляр твёрдой кожи, размером с ладонь. Вальдштайну ещё не приходилось иметь дело с такой миниатюрной моделью. Практикующих мистиков учили на большом, подробном, увесистом экземпляре, в рост взрослого, отлитого из драгоценных металлов, с янтарной инкрустацией и чеканкой пояснениями по краям. Покоился он на основательном постаменте на втором этаже Игнис. Меньшие сектумы Чесу доводилось видеть в некоторых замках инквизиции, но и там были неподвижные полуметровые образцы. У инквизитора так глаза разгорелись и руки зечесались испробовать редкую штуковину, что он чуть не пропустил мимо ушей последние наставления Раджниша.

   - Если задача ещё не выполнена, но над братьями нависнет смертельная угроза, то откроешь портал и вытащишь всех, кого хватит сил, слышишь, Вальдштайн? Даже если будет казаться что осталось совсем чуть чуть и погибнув вы изничтожите омерзительную Церберу под корень –я запрещаю самоубийственный героизм. Будет ли он иметь смысл вы уже не узнаете – и мы, без вестей от вас, будем медлить, не зная что предпринять. Живые всегда ценнее мертвецов. В портал заберёшь наименее раненых, невзирая на всё остальное, – внушительно проговорил Консул в заключение, - Иди, собирайся. Чистое Пламя  и благоволение Фойрра пусть хранят вас.
                                ______________________________________________

   Ворота наконец то открылись, и огненные двинулись в замок Дозора У Моста. Выгибая широкие шеи, встряхивая густыми волнистыми хвостами, тёмные, словно небо в безлунную ночь, шагали породистые тяжеловозы, влекущие гружёные повозки инквизиторов. Следом, на легконогих верховых, следовал отряд. Время приближалось к полдню.
Квестор Двит, темноволосый, с глубокой проседью мужчина лет сорока пяти, подошёл к встречавшему инквизиторов капитану Дозора-У-Моста, пока его люди заполняли замковый двор.
Служивший хозяину здешних земель, лорду Страдфорду, Юрген Адальстейн когда то провёл славную молодость в королевских войсках. Сохранённые с той поры навыки помогли ему укрепить и до сих пор удерживать от нашествия нежити замковый мост. Но численно силы были слишком не равны – отважный капитан с горечью сознавал, что скоро ему с верными солдатами придётся отступить. Приход инквизиторов мог перевернуть патовую ситуацию с ног на голову и Адальстейн с надеждой приветствовал их. Самому Страдфорду, человеку не слишком проницательному, казалось что стены его замка неприступны, капитан Юрген слишком серьёзен, а вассалы неисчислимы и будут счастливы умереть под ударами мертвяков, защищая добро хозяина, как верные псы.
Что бы обозреть окружающее и прикинуть варианты действий оба командующих поднялись на одну из дозорных башен. В чистых небесах гулял ветер и проворные ласточки гонялись за мошкорой.

   - Нам необходимо двигаться вперёд, и другого пути, кроме как смести со своей дороги весь этот кладбищенский сброд я не вижу, - проговорил квестор, мрачно озирая десятки шевелящихся под стенами тел, - Предлагаю открыть западные ворота. В узком проходе, расположившись на стенах и башнях нам будет удобнее выжигать гнилые мозги. Уничтожить надо поблизости всех– что бы нам меньше озираться хотя бы оставшуюся половину дня. Ночевать мы должны далеко от сюда.
                          __________________________________________

   - Если до гибели скелетного дерева останется один шаг, и для этого понадобится чья нибудь жизнь, то ты её отдашь, - сурово глядя Марбасу в лицо приказал Глава Инквизиции в своём кабинете, среди множества свечей и стеклянных шкафов заставленных диковинками, - Свою. Но только если будешь абсолютно уверен в необходимости. Ради нас и всего Остебена.
   -Да, Консул, - прозвучал твёрдый ответ.
                          ____________________________________________

   Чеслав устроился в одиночестве на освещённом месте, строчить свои записи. Осторожно вытащил сектум, расправил его гибкие пластины, завозился с настройкой – своенравный артефакт покорялся незнакомым рукам неохотно, инквизитор аж иногда зубами скрипел с досады. Только успел занести на бумагу координаты и краткое описание обстановки как над головой зашумела пара перепончатых крыльев. С остальными инквизиторами Чес поспешил ближе, глазеть на явившегося дракона.
Это был отличный представитель своей породы – мощный, соразмерный, зубастый. Под малахитовой шкурой волнами перекатывались мышцы, осмысленный взгляд блестящих глаз озирал инквизиторов, устрашающий костяной гребень венчал голову и зазубринами спускался до кончика змеевидного хвоста.
Хъённ, замершая поодаль, не отводившая от ящера взор, бросилась инквизитору в глаза. Он вообще удивился приметив её в собранном отряде перед порталом. Раджниш был известен своей заботой о людях, направить девушку в такой рискованный поход, где можно и головы лишиться легче лёгкого было совсем на него не похоже – сама может напросилась? Выплакала? Доказала  нужность? Или подменяет кого резко выбывшего из строя? Перекинуться даже парой слов всё как то было недосуг, в  основном потому что огненный был поглощён доставшейся чудодейной механикой. Сейчас возможность представилась- Чес подошёл к белокурой инквизиторше с боку, негромко окликнул:

   - Здрасти, сестра. Какими судьбами ? – и, кивнув на дракона, - Знатный помощник к нам прибыл. Интересно,  он нам может повозки и без лошадей доставит, куда требуется, вон лапищи какие – дубы корчевать можно.

Отредактировано Чеслав (2018-11-11 00:08:47)

+3

4

Изумрудный дракон смотрел на них золотыми глазами с обычным, не вертикальным, зрачком – чаще это отличало разумных драконов от диких, которые никогда не принимали облик человека, жили обособленно и вели себя как животные, выращивая и защищая потомство где-то в горах. Многие драконы предпочитали оседлый образ жизни и или скрывались и жили среди людей, не выдавая своей истинной сути, либо жили в горах Алавес, где по слухам обитает драконье племя, не принимающее чужаков. Там они восстанавливают свою культуру, некогда забытую после уничтожения их родины и практически стёртую из их памяти годами скитаний по чужим землям и недружелюбным народам. Шарзир родился в Остебене, как и его младшие сёстры. Его предки во времена бесчисленных войн, задевающих Остебен, оставались подле короля и служили ему. За преданность их род был вознаграждён землёй и спокойной жизнью вместе с людьми. Об истинной расе старались не распространяться, ссылаясь на то, что последний дракон умер от старости, и ныне в поместья проживают люди с кровью дракона в пятом поколении. Этот дракон был чистокровным. По приказу короля, полученному на днях, и принятому решению внутри семьи, он взял на себя обязанность отправиться в этот поход, чтобы отдать долг королю и защитить свою семью. Они могли улететь и обосноваться где-то далеко от заразы, но не желали покидать дом, ставший для них родным. У него было кого защищать и для кого возвращаться домой.
Дракону не нравились посторонние пытливые взгляды, но ещё меньше он хотел вступать в диалог с людьми, которые избрали своим богом Фойрра.
***
Девольфорд смотрела на дракона без восхищения и любопытства. Он навевал старые воспоминания, которые упрямо лезли в белокурую голову и мешали думать о чём-то более важном – о деле, о куче нежити, которая поджидает их на том берегу, о склере и опасных корнях под землёй, которые представляют для них большую угрозу, чем мертвецы, охочие до живой плоти.
От воспоминаний отвлёк Чеслав. Хъён обернулась и посмотрела на инквизитора.
- Приказом Консула, - уклончиво ответила девушка, пожимая плечами, и перевела взгляд на дракона, пользуясь возможностью сменить тему. – Сомневаюсь. Драконы волелюбивый народ. Он быстрее спалит все повозки, если его попросят их понести, - неуместные кривые шутки, но на что не пойдёшь, чтобы не думать о настоящей причине, почему она здесь оказалась?
- Поторапливайтесь. Хватит глазеть, - прикрикнул Двит, подгоняя зазевавшихся инквизиторов.
Рядом с квестором стоял капитан Дозора-У-Моста, переводивший заинтересованный взгляд с инквизиторов на дракона.
Дракон, державшийся особняком от группы, подождал, пока инквизиторы войдут внутрь, и перекинулся человеком. Он был сравнительно молодым. Седина ещё не успела тронуть виски, но в глазах читался опыт прожитых лет. По драконам трудно сказать, сколько зим они прожили, ведь выглядел он едва ли на тридцать, но глаза смотрели на мир без мальчишеского запала и веселья. Холодные, собранные, даже пламя в них, казалось, пылало холодным голубым цветом.
Красный доспех, словно отлитый из жидкого пламени, бросился в глаза Хъён, когда она обернулась, услышав тяжёлые шаги за спиной.
Дракон учтиво поклонился, положив ладонь на грудь, отдавая дань уважения капитану. Девольфорд рассмотрела под пальцами, спрятанными в латных перчатках, рисунок на груди дракона – золотое солнце, и предположила, что это герб его дома. У него были такие же золотые глаза, как в истинной форме, и смотрели они без тепла, будто холодное расплавленное золото, опрокинули в глазницы. Тёмные длинные волосы собраны в хвост на затылке.
- Шарзир из дома Нокут'тар, - представился дракон капитану стражи. – Я здесь по приказу Его Величества.
- Да уж понял, что не штурмом нас брать, - усмехнулся Адальстейн.
***
Адальстейн повёл важных гостей сразу в замок лорда, чтобы отчитаться перед ним о проделанной работе дозорных и доложить о прибытии инквизиторов. Лорд Страдфорд получил письмо от короля с приказом оказать содействие инквизиторам в перевозе повозок через реку и дальнейшее удержание позиций в дозоре. Лорд, не чувствуя угрозы для своей жизни, обязался инквизиторам помочь – выгнать их за стену, а дальше пуская поступают, как знают. Капитан стражников его мнение не разделял, о чём решил доложить инквизиторам:
- Лорд считает, что стены крепости неприступны. Он закрывает глаза на проблему. Мне кажется, что если бы кто-то насрал ему под носом, он бы всё равно делал вид, что пахнет розами и ромашками, но таков наш лорд, - капитан поморщился, сплюнул под ноги, и посмотрел на гостей. – Лорд не желает открывать ворота и боится, что нежить войдёт, но я не могу пойти против его приказа, так что договариваться будете вы.
В замке лорда, затхлом и холодном, их встретили немногочисленные слуги. Служанка торопилась в зал к господину, неся в руках поднос с ароматным куском оленины, только-только снятой с огня. Лорд сидел в деревянном громоздком кресле, обитом старой кожей, местами стёршейся и утратившей благопристойный вид. Мужчина опрокидывал в глотку вино из кубка и к приходу гостей успел немного захмелеть – пухлые щёки порозовели, в глазах появился блёск. На круглом животе натянулись пуговицы бархатного камзола, чудом удерживаясь на прочных нитках.
- Мой лорд, - капитан обратился к Страдфорду, - к вам прибыли инквизиторы. С вашего дозволения, мы откроем западные ворота…
Страдфорд не дал ему договорить.
- Я запретил открывать западные ворота, - настроение мужчины портилось. Из весёлого пьяницы, закусывающего вино сочным мясом, не гнушаясь хватать его руками и пачкать толстые пальцы в жир и сок, он превращался в свинью с глазами-бусинками.
- По приказу короля Гренталя Дозор-у-Моста должен оказать содействие отряду инквизиторов и помочь им перебраться на другой берег.
- Эти ворота останутся закрытыми, - лорд оставался непреклонен. -  Или ты хочешь, чтобы нежить ворвалась в замок, убила всех жителей, включая меня? Мой предок обещал защищать заставу. Никакая нежить не переберётся на другой берег и не проникнет в замок. Остебен в безопасности.

[nick]Хъён[/nick][status]волк в инквизиторской шкуре[/status][icon]http://s7.uploads.ru/u82Nq.png[/icon][sign]Милосердие нечестивых жестоко[/sign]

+3

5

Рука Чеслава дёрнулась к тому месту за плечом, где обычно находился арбалет, и хватанула пустоту– не принято было гостям в жилую часть гостеприимного дома во всеоружии заявляться, и оба инквизитора оставили свой арсенал во дворе, у возов.

  - Вот крыса пятигузная, - вспыхнув гневом процедил Вальдштайн.
В несколько шагов оказавшись возле кресла Страдфорда он пятернёй вцепился ему прямо под жирный подбородок. Лорд хрипнул от неожиданности и натуженно, как вол вытягивающий из грязи перегруженный воз, застонал, - жгущее алое сияние окутало руку инквизитора.
   - Не переборщи, - шепнул брату Марбас, метнувшийся по другую сторону кресла, - Ещё одно слово против наших действий, лорд Страдфорд, и мы вывесим вашу тушу  на воротах замка, что бы мертвяки глодали ваши пятки, - за наглое неисполнение приказов Его Величества и предательство Остебена.

Пальцы неохотно огненного разжались, и толстяк лихорадочно захватал ртом воздух, тряся покрывшимся ожогами зобом и переводя глаза, застланные непритворным испугом, с молодого инквизитора на пожилого и обратно.

   - Все решения по командованию отныне будет принимать капитан Адальстейн, - Двит обратился к солдату, растерявшемуся от необходимости по долгу службы защищать глотку своего господина и логичностью в данном случае этого не делать, - Я настоятельно рекомендую лорду Страдфорду не покидать ближайшее время личных покоев, и обещаю, что уходя с Дозора У Моста, мы вычистим от гнилья всё, что успеем.
Капитану оставалось только кивнуть.

_____________________________

   - Основная часть инквизиторов будет находится  на верху срединной башни, - объяснял Марбас на ходу своим спутникам, - Мы будем очень стараться не пропустить их дальше первой половины моста. Ваши люди, капитан, расположатся на стенах вокруг западных ворот, будьте готовы добивать на подходе прорвавшихся через решётки, мы подадим знак если это произойдёт.

Трое мужчин и дракон, выйдя на воздух, остановились перед двором заполненном инквизиторами и лошадьми. Весеннее солнце перебирало в синем небе хрустальные нити.
   - Лорд своё брюхо тешить не стесняется, - подал голос Чес, молчавший с инцидента в зале, - Надо позаимствовать у его стряпухи пару бочек с маслом – залить кое где брусчатку. Что бы у мертвяков ходули на бегу расползались, и горело веселей.
   - Смотрю у тебя прыти полно, бери пару человек и займись, - сдержанно произнёс Двит.
Он сказал бы своему заместителю больше, за выходку с лордом, да не хотел при чужих ушах собачится, - Или лучше сразу тех, кто будет убирать подпорки от главных ворот. Только не вздумайте распахивать, как двери шинка в праздничный день, оставляете столько, что б успеть ноги унести.
  - К башне живыми не добежим.
   - Само собой. По лестницам приставным – на ворота, и не щёлкайте оттуда клювами.
   - Учуят всё равно, - покачал головой Вальдштайн, - И лезть им изнутри будет сподручно. Может дракон с пол пинка раскидает завал перед воротами, и улетит шустрым живчиком?
   - Там несколько магических печатей, ему придётся менять облик, – не дав высказаться Шарзиру ответил Двит, - Мертвяки голодные ворота боками который день подпирают – хлынут валом внутрь, чуть запоры ослабнут, и если он не успеет на крыло встать?
"Ну да, дракон то штучный, а инквизиторов 18", - нехорошо подумал Чес но промолчал.
   - Внутри двора остаётся груз и лошади, под присмотром пары возниц. На башню я с собой заведу восьмерых, только магов, по мощнее, люки прохадные забаррикодируем, что бы эти сволочи к нам не влезли. Четверых, Фойрр с тобой, дам на ворота в помощники. Ещё двое останутся в распоряжении капитана. Вас, почтенный, - Марбас впервые прямо обратился к Шарзиру, отстранённо наблюдавшему всё происходящее, - Прошу с воздуха оценивать обстановку, и помогать в самых горячих местах.
Язык старого служаки еле повернулся на это прошу, прямо как мёртвую бабу лобызнуть. Но он в своём отряде раньше имел дело с драконом, и знал, что категоричные приказы они своей чашуйчатой натурой плохо переваривают. А чего не сделаешь ради такого ценного союзника?
                                               __________________________

Работа за стенами Дозора-У-Моста закипела.
Решётки срединной башни, составлявших через неё сквозной проход, щедро смазали и проверили. Точные количества нежити скопившейся у главных ворот рассчитать на глаз было невозможно. Если, миновав первую половину моста они бы продолжали валить стеной, было решено открыть решётки и пропускать их дальше к стенам замка, что бы растянуть и увеличить поверхность обстрела.
Несколько склянок жидкого огня были приготовлены алхимиком из ценных запасов. Их решено было задействовать на самый крайний случай – вмешательства корней Церберы в ход боя.

Льняным маслом, хранящимся для заправки изысканных салатов лорда, под причитания кухарки, были залиты подходы к срединной башне и часть моста. Пяток кувшинов с ним Чес выцепил себе на главные ворота, с двойным запасом болтов и квадратной кованной жаровней, полной углей, - авось в передряге сгодится. Он сомневался в предположении квестора, что вся мертвяцкая братия попрёт, как дети под зов волшебной дудочки, ровной колонной к засевшим магам, и не попытается раньше содрать шкуры с тех кто по ближе.

Из инквизиторов ему достались: остроухий  полукровка Энар, пара серьёзных братьев магов – Геррам и  Ориос, и Хъённ собственной персоной. Вся компания, как нарочно, составляла самую молодую часть отряда. Двит, если б захотел, мог бы оставить девушку в самом безопасном месте предстоящего боя– на стенах замка возле Адальстейна, - не захотел. Словно знал ( а ведь и правда знал) за ней какую то пагань, из за которой не слишком дорожил её белокурой головой.

Через три часа приготовления были окончены. Марбас обошёл всё, лично проверяя исполнения приказов, подбадривая людей, и поднялся на проходную башню. Люки за ним захлопнулись.

Огненная капля взлетевшая в небо – первый сигнал, видимый всем занятым в дислокации людям, знак освобождать ворота.  Воины Юргена заранее оттащили от них самые тяжёлые глыбы, и пояснили инквизиторам систему засовов и печатей. С дозорных башен было видно как мертвецы, словно предчувствуя пиршество, волнуются у ворот гораздо сильнее чем раньше.

Пара лёгких приставных лестниц – и Чес с полуэльфом сосредоточенно принялись разбирать остатки удерживающей конструкции.
   - Фойрров хвост - печать! Ещё одна..
   - И у меня.
В спешке латая дыры маги Дозора накидали запирающие символы кое как, дрожащими руками, да и без привычки к этому делу. Инквизиторы легко разбирали простецкие знаки, но каждая печать требовала сосредоточения, а мертвечина за становившейся всё тоньше преградой расходилась уже не на шутку.

  - Энар всё, бросай к ульвийской матери, - Вальдштайн окинул взглядом опасно потрескивающие створки, - Те что остались они вынесут быстрее нас, а если не уберёмся – то и вместе с нами.
Остроухий, своим обликом неуловимо напоминавший плутоватого лиса, кивнул и полез по лестнице. Оставалось несколько железных засовов посерёдке и лесины, занимавшие место поперечной балки – она были выломана мертвецами в первой атаке.

   -Братья, поднимайтесь, - озабоченное лицо Геррама появилось из за края, - Там ещё куча подпирает, вызверились, уже друг другу на головы лезут.
   - Уже
Вальдштайн подбросил с ладони искру, высоко взлетевшую блёсткой в небо – знак для всех что ворота почти открыты, и стал торопливо подниматься.
Ходившие ходуном створки распахнулись сразу обе, настеж, сбив лестницы – инквизиторы только-только успели перевалиться за край, и толпа нежити, в лохмотьях плоти и тряпок, испуская отвратительный смрад, хлынула в  проход по мосту.

+3

6

Предок Страдфорда, ныне управляющего Дозором-у-Моста, лорд Бейлиш Страдфорд, был не только человеком военным и знающим цену и людям, и стенам, которые должны защищать Остебен от проказы из-за реки, но и стоял в первых рядах вместе с капитаном и стражниками дозора, - он не был наблюдающим, который, трусливо поджав хвост, отсиживался в своём кабинете и наслаивает слой за слоем свою трусость жиром, но и лично принимал участие в сражениях, давая отпор резвой нежити, когда наступали трудные времена. Собственного потомка он бы задушил голыми руками, чтобы не марал честь его рода своей свиной мордой, а жил в хлеву, где ему самое место, среди тупого скота. Но старый лорд давно костями пролёг в родовом склепе и не торопился восставать нежитью, чтобы убить своего внука. Не вставал и отец, который сыскал не меньше уважения у стражников дозора и народа, живущего под стенами замка.
Лорд Страдфорд забился в кресле. На пол со звоном упала медная тарелка, в пыль и грязь перевернулась оленина, переводя и без того скудный запас продовольствия. Кубок с добротным вином выпал из толстых пальцев лорда, пролил алую драгоценную жидкость на ступени, пока мужчина пытался избавиться от смертельного хвата на шее и вырвать себе глоток жизни. Он испугался, возможно, обделался, и совершенно точно не привык к такому обращению.
Едва пальцы инквизитора освободили его горло, а мужчина смог задышать, хватаясь за сожжённую кожу в страхе вновь ощутить пальцы удушливой смерти, Страдфорд крикнул уходящему инквизитору вслед:
- Ты поплатишься за это!
Но что значит одна угроза от жалкого кабана, сидящего на кресле лорда без храбрости и уважения подданных? Он собирался послать инквизиторов на смерть, выделить им лодки и плевать на то, как они подбираются к берегу, прямо в руки нежити, поджидающей их на противоположном берегу с новой проказой. Собственная защита стояла для него превыше всего. Даже превыше воли короля.
***
Девольфорд вместе с другими инквизиторами расположилась во внутреннем дворе. Внутрь пригласили избранных – квестора, заместителя и благородного крылатого дракона, как представителей власти и самых достойных. Или менее грязных?.. Остальные переговаривались, отсиживали задницы на земле, жевали соломину, ковыряли в зубах скудный прошлоденный паёк. В чисто мужицкой компании Хъённель чувствовала себя лишней, но вот среди смертников, которым не посчастливится костьми лечь за ради общего блага Остебена – интересно, а им памятный камень воздвигнут? – она представлялся себя самой главной свинкой на убой.
- Что-то долго, - подал голос Руд, проверяя на солнце, насколько хорошо начистил клинок перед боем. – Случилось чего?
- Идут, - лениво констатировал Горхам, не отрывая задницы от земли.
Инквизиторы обернулись, слушая квестора и дальнейший план. Никому не зуделось умирать в числе первых, но каждый понимал, что пробиться через толпу нежити – одно, а сразиться со склерой, которая непонятно как появлялась и исчезала, реагируя на появление живых в самый непредсказуемый момент, - дело другое.
- Пора делать ставки, кто первым отправится к праотцам, - чёрный юмор Руда знала каждая псина в Братстве, но каждый справляется с собственным страхом смерти по-своему.
***
Хъён нисколько не удивилась своей кандидатуре оказаться в числе разгребающих завал. Молодые инквизиторы, которые вместе с ней чесали камни и распространяли соблазнительный аромат живых и сочных тел для голодной нежити, сходящей с ума от близости пищи и возможности пополнить собственные ряды шатающихся и разлагающихся, тоже нисколько её не удивляли, но какого Фойрра в их числе оказался Чеслав, которого консул назначил на пост заместителя? Чем провинился? Навряд ли он отбывал наказание за потасовку в таверне с теллинскими головорезами, тогда что? Что-то произошло во время разговоров с лордом? Она заметила, как перекосилось лицо Двита – он явно был чем-то недоволен, но спросила Хъён лишь раз, когда они уже поднялись на стену и перевалились за другой край под ломающиеся лестницы, когда спина и задница почувствовали холодный камень западной стены, а не пытливые руки мёртвых любителей потрогать и разорвать.
- Чем ты Марбасу насолил?
***
Шарзир, наблюдавший за действиями инквизиторов у ворот с высоты срединной башни, тронулся с места, когда нежить сильнее налезла на ворота и просунула гниющие руки в образованную щель, пытаясь ухватить инквизиторов за воротники и неласково потрепать за щёки. Изумрудный дракон пролетел над мостом, обогнул стену с дозорными башнями на другом берегу, оценивая масштабы нашествия и выпустил струю пламени, сжигая нежить, подступившую к воротам. Часть успела просочиться внутрь за то время, что дракон медлил, пока инквизиторы уносили ноги в сторону лестниц. Языки пламени пыхнули в щель между снесённых дверей, лизнули спину идущей нежити, торопившейся нагнать живых. На всю округу засмердело сладким приторным запахом человечины, палёными клоками волос, которые ещё оставались у бегущей нежити, и ныне по запаху напоминали едучую смесь смоленной курицы, вываленной в навозе заботливыми руками матушки природы.
Проредив строй нежити, рвущейся за ворота к срединной башне, дракон сделал небольшой круг, стараясь пролетать выше над землёй и понапрасну не рисковать собственной жизнью – ему рассказали о склере, поджидающей под землёй, которая могла быть опасна для него, вставшего на крыло, в том числе. Он высматривал что-то странное – неестественное смещение земли, выглядывающие подвижные корни или скопление нежити, которая отбивалась от общего стада, чтобы защитить склеру от пламени, но ничего. Склера, чем бы она ни была, не показывалась. Нежить целенаправленно валила за ворота, переваливая численностью за двадцать, и постепенно стекала из-за леса, словно чувствовала, что теперь можно пройти на другую сторону берега. Но нигде не выглядывал даже лич или другой некромант, который бы этой заразой управлял.
Шарзир снова пошёл на снижение и дал запал огня во второй раз, подпаливая часть подступающей нежити за пределами ворот и давая инквизиторам больше времени расправиться с той нежитью, что подступила к воротам и протягивала сквозь прутья омертвевшие руки, сильнее налечь на кованые створки и сломать их под напором наступающей мертвечины.
Среди нежити, ранее встреченной инквизиторами, не оказалось ни быстролапых псов, которые продирались через поле и карабкались лапами на стены, вонзая острые когти в камень, словно и были созданы для того, чтобы ловко, вихляя, подниматься на высокие стены и врываться в глотки стрелкам, но было что-то похуже этого.
Шарзир поздно заметил, как пласт земли сместился – нежить легко шла по нему, закрывая ему обзор многочисленными телами мертвецов - огромный белёсый корень вырвался из земли, словно толстая и опасная плеть. Дракон подлетел слишком близко к нему, собираясь выпустить ещё один залп пламени, но попал под удар, пытаясь закрыть нежное брюхо. Корень ударил его в бок, чудом не задел крыло, а иначе бы распорол его пополам, лишив дракона возможности вновь встать на крыло, но ударил по нему с такой силой, что защитная стена задрожала и пошла трещинами, когда в неё врезался дракон.
***
- Холера, - процедила сквозь зубы Девольфорд, удерживаясь за выступ, когда по стене отдало волной удара. По другую сторону стены посыпались мелкие камни – так сильно дракон приложил о стену. – Он там живой хотя бы?
Потерять такого помощника в самом начале пути было бы слишком обидно. Хъён подобралась к краю, пытаясь высмотреть дракона и ущерб, нанесённый стене, но не рисковала подходить слишком близко - вдруг по стене снова ударит дракон и она не устоит на ногах. Махнуть за другую сторону и расшибиться в лепёшку ей не хотелось, как и мучительно умирать, пока нежить раздирает её на куски, если не разобьёт себе череп или не свернёт шею сразу.
Она пыталась присмотреться. Что происходило с драконом, смог ли он подняться на лапы или отбивался от толпы нежити, которая решила его пожрать, не мог очухаться после удара или истекал кровью, она не видела и не знала, но заметила, как в открывшихся вратах блеснул смертоносный корень.
- Склера! – крикнула она напарникам, стоявшим рядом.
Нежить активнее повалила на мост, стоило убрать с пути дракона, который жарил её перед вратами и не пропускал дальше. Но многочисленная нежить, подступающая к воротам и заполняющая мост, оказалась меньшей из всех проблем – белые корни пропихивались внутрь, ломая деревянные ворота и сворачивая, словно тонкий и хлипкий металл, скобы; она пыталась протиснуться внутрь – как сначала показалось Хъён, чтобы добраться до каждого из живых, но нет. Длина корней оказалась недостаточной, чтобы покрыть даже треть расстояния до срединной башни, но потом произошло что-то более ужасное и очевидное – мост под склерой задрожал, первые куски камня начали откалываться из новых трещин и падать в воду.
Если эта тварь сломает мост, то провести по нему телеги уже не выйдет, да и перебраться на другой берег без сильных потерь не представлялось возможным. Разве что повезёт и дракон выживет после столкновения с корнем. А выжил ли?
***
Шарзир открыл глаза. Мир вокруг казался ему чуждым и неузнаваемым. Обзор затянула белая пелена и мир сузился до размера ольховой ягоды. Ничего не видно. Он слышал своё тяжёлое дыхание. Правый бок, задетый склерой, налился и болел. Дракон моргнул раз-другой, замечая, как в западные врата прорывается нежить, ловко проходя между белёсых корней, устремляющихся внутрь. Он моргнул ещё раз, увидев часть нежити, которая направлялась к нему. Самую шуструю, протягивающую к нему руки, он отбросил хвостом в стену, оставив на ней месиво из плоти и крови, смешав с пеплом и грязью. Он тяжело поднялся на лапы, чувствуя, как огненной болью охватывает бок, но не было времени посмотреть на него и оценить наливающуюся свинцом собственную плоть. Потом.
Он взмахнул крыльями, поднялся вверх, пытаясь отлететь как можно выше и снова не попасть под удары склеры, сбросившей его со счетов. С высоты он видел, как больше пятидесяти голов нежити подступает к вратам, а между ними, пытаясь обрушить мост, пролегли корни склеры.

[nick]Хъён[/nick][status]волк в инквизиторской шкуре[/status][icon]http://s7.uploads.ru/u82Nq.png[/icon][sign]Милосердие нечестивых жестоко.[/sign]

+3

7

Хорошо, добротно раньше строили – на века.
Ещё бы – ведь нерадивых мастеровых живьём замуровывали в стены, обмазывая гашёной известью и куриными яйцами, и рядом с ними – надзирателей, а иногда и меценатов, жертвовавших на выстройку. Основание моста дрогнуло по всему периметру, до самого замка, как связанный общим костяком организм, но устояло именно за счёт добросовестности создателей и гения неизвестного архитектора, - только облицовочные камни посыпались щедрым дождём в реку.

   Ровная стена гудящего пламени, вспыхнувшая по команде Марбаса , как лезвие, подчистую выкосила первый наплыв нежити рвущейся по мосту. Немало им в этом помог дракон, заранее рассадивший искры по головам атакующих. Кости ссыпались пеплом перед срединной башней.
Второй демарш так же был уничтожен ещё на подходе. Квестор не спешил объявлять победу – сторожился, по опыту. И правильно – сбитый в лёте дракон, мост, зашатавшийся под ударами Церберы,  вызвали среди инквизиторов гневно удручённые  крики. Они столпились у самого края, но ничем не могли помочь братьям – как мертвецкие корни не дотягивались до срединной башни, так и огненные залпы магов не долетали до белёсых щупальцев терзавших ворота.

   - Всё внимание на мост! –скомандовал Двит, оценив обстановку, и передавая сохранность жизней братьев, запертых над воротами, удаче Фойрра, - Ан гард!,  - маги Инквизиции дисциплинированным жестом вскинули руки испепеляя новый приток нестройно подбегающих мертвецов.

______________________________________
На вопрос Хъённ инквизитор только плечами повёл – о чём речь? Насолил? Ему стратегически ключевую точку доверили,  людей препоручили – чем не честь? Славно сдохнуть на передовой во благо общего дела казалось Чесу действительно славным, видимо в отличие от Девельфорд.

Для обсуждения разумности приказов и перетирания косточек командиру момент был явно не подходящий. Вольдштайн с Энаром отправились открывать путь дохлякам, а маги наверху ворот с Хъён-озирать окрестности и шевелящихся, словно жуков на мусорной куче, упырей.
Целых три минуты время тянулось липкой патокой, бесконечными секундами, а потом, на последнем откинутом запоре, сразу завертелось бешеным колесом- полукровка и Чес взлетели по лестницам, ворота с грохотом распахнулись – в полёте подожжённая Шарзиром порция мертвецов устремилась к срединной башне.  Взметнулись склизлые ветви Церберы – круша и втискиваясь, и тут же плоть и вонь и синхронное гудение огня с середины моста, - всё мазками на один момент, слайды, вспышки, импульсы. Не успел очухаться – камни под ногами шевельнулись как живые, от подземных ударов, заелозили, грозя обвалом.

   -  Фениксов в неё!, -  Чес, тыкнул пальцем в подземного врага выступившего на арену битвы во всей красе.
Три огненных птицы, переливаясь в лучах зенитного солнца  как летящие драгоценности, устремились к бьющимся об основу  моста корням. Настигнув подвижные отростки они с клёкотом впились в них раскалёнными когтями, прожигая губчатую сердцевину, выдирая ошмётки и обугливая до хрупкой черноты жаром пламенеющих крыльев.
Вальдштайн швырнул вниз пару кувшинов с лордовским маслом, целясь в места выходов склеры,  Энар и Хъён последовали его примеру. Часть окропила толпу нежити, осаждающую ворота,  на кого пали искры фениксов – жарче занялась огнём.

   - Берегём ману, зашатает сильней – сигайте в воду! , -  перекрикивая нестройный вой мертвецов велел Чес остальным.  Тыкнув болт в жаровню, он подстрелил  им в особо сообразительного мертвеца, догадавшегося подобрать одну из упавших лестниц, и пытающегося по ней забраться на верхотуру, к людям.
Прихватив горсть углей инквизитор щедро сыпанул ими на головы покойников. Где они соприкоснулись с разбрызганным маслом взвились новые языки  костра, и без того набиравшего силу, скользящего с трупа на труп, объеденяя толпу  проклятых мертвецов в один огромный  шевелящийся факел.

   Защёлкали арбалеты магов, отсекая  щупальца склеры, подрубая бегущих в толпе, - падая они увлекали за собой товарищей. Под ударами неотступных фениксов, теряя сегменты побегов  склера зашлась нервической дрожью, прячась в глубины земли, где огонь стремительно тух, в недостатке воздуха. Но по кротовьи уходя в землю она выкинула уродливый, мстительный  обрубок, с силой врубившийся в площадку над воротами.
Вальдштайн только успел высмотреть что дракон взлетает, как свистящий удар корня впечатался рядом с ним под брызги гранитного крошева.  Покатившись кубырем  со вспучившихся горбом плит он сшиб Энара и Хъён, азартно стрелявших в нежить.
    Полукровка цепанулся жилистыми руками за зубчатый выступ – удержался чудом, повиснув в воздухе над быстриной реки и громогласно помяная Фойрра. Сбитую с ног Девельфорд Чес, сползая животом по наклонившейся основе успел поймать, сграбастав рукой по кальчуге, сминая, захватывая складками вместе с воротником  у горла,-  Ззалазь! , - процедил он, стискивая ненадёжный материал, норовившей  рыбкой выскользнуть из пальцев .
Белокурая в разрешениях не нуждалась – она  шуганутой кошкой, хватаясь за что попало, взлетела  на остатки площадки – инквизитор только диву дался. Геррам уже помог полукровке обрести опору.
Инквизиторы огляделись – кроме мелких синяков да ссадин они были целёхоньки, не считая потрёпанных нервов, а вот ворота пострадали. Основа их стояла так же прочно, и мост выдержал, но от створок остались одни исковерканные деревянные лохмотья, словно огромная пасть левиафана пожевала их и выплюнула.
   Одна из угловых башен полностью рухнула, пространство над аркой, обвалившись под ударами склеры, уменьшилось в разы – инквизиторам приходилось стоять практически плечом к плечу. Плотный сизый дым, поднимающийся от горящей мёртвой плоти, вонючим облаком окутал Дозор-У-Моста, мешая видимости.
     -Руки - ноги у всех на месте? Слава крыльям Фойрра,- шутливо бросил  Вальдштайн резвеевая напряжённость ситуации. Присел на корточки, потёр слезящиеся дымом глаза, вглядываясь в низ, в остатки нападавших.

Отредактировано Чеслав (2018-11-22 02:21:51)

+3

8

Лорд Страдфорд, угрожавший инквизиторам расправой за проявленную грубость и дерзость, испугался за собственную жизнь и трусливо не высовывал носа из зала, где принимал таких невежливых и непочтительных гостей. Служанка, спешившая к нему с графином вина и чистым кубком, слышала, как по другую сторону двери скрипит по полу мебель – лорд Страдфорд запирался в комнате, чтобы нежить не добралась до него, когда откроются восточные ворота. Мужчина был уверен, что сыновья Фойрра не справятся с заразой и всем им пророчил смерть, а умирать он, как водится, не хотел. Стражники утратили его доверие, когда не бросились защищать господина от строптивого инквизитора. Лорд справлялся собственными силами и, несмотря на уговоры служанки открыть дверь, послал её к бесу, на что был послан сам, в мыслях и плевком в запертую дверь. Служанка понесла кувшин на кухню, рассказать другим о причудах разжиревшего хозяина.
В запертом зале, сидя на кресле и вслушиваясь в шум за дверью, лорд Страдфорд чувствовал себя в безопасности. Начиная засыпать и просыпаясь каждый раз, когда склонял голову к плечу и тревожил свежие раны на шее, он забывал о проблеме и считал, что она решена. Инквизиторов пожрёт нежить. Всех слуг она тоже пожрёт, а он выберет из замка тайным лазом, когда начнётся жара и хаос.
***
Хъён вскинула с плеча арбалет, прицеливаясь. Выстрелила по корню склеры, овивающей мост крепким кольцом. Болт не оставил ни вмятины на древке, ни разбил её на двое, как хотелось. Инквизитор ругнулась себе под нос, думая заряжать арбалет огненными магическими стрелами - от огня такая зараза точно не спасётся, как склера в ответ на их действия решила избавиться от надоедливых инквизиторских мух – прихлопнуть их корнем, разрушить мешающие ворота и стены. Девольфорд чудом не выронила арбалет из рук, когда получила болезненный тычок и перекинулась на другую сторону через ограждение, свободной рукой вцепившись в ухватившего её мужчину. Чуть придушенная сжатым воротником кольчуги и после удара животом и рёбрами о камень, девушка прикусила щеку. До крови.
Она почувствовала, как соскальзывает вниз из ненадёжного хвата. Висеть над пропастью – то ещё удовольствие. Судьба пророчила ей падение на мост в кольцо нежити и склеры, а не в воду, где у неё было больше шансов выжить.
- Левее не мог? – прошипела Девольфорд, забрасывая сначала арбалет наверх, чтобы освободить руку и не потерять оружие, а потом себя.
В запале и бесконечном желании спасти задницу и не подставляться под смерть, Хъён вцепилась в спасителя одной пятернёй, следом второй, хватаясь, за что могла – за пояс, за вещи, которые не скользили в руках. Не жалела побаловать инквизитора мёртвой хваткой пальцев и крепких ногтей, щедро наставляя ему синяков. Вскарабкалась она быстро и на одном адреналине и злобе, пару раз, кажется, лягнув парня куда попало мыском сапога, даром что карабкалась по его спине, а не пузу. Есть некоторые плюсы в оборотничестве – скалолаз из неё стал лучше.
Почувствовав устойчивый камень под ногами, Девольфорд быстро подобрала арбалет, который чудом не улетел вниз, и встала на тесной площадке с остальными братьями в ожидании нового подвоха от склеры.
- Все, кто умер, скажите «я», - почти беззлобно бросила Хъён, всматриваясь в сизый дым.
***
Встав на крыло, Шарзир подлетел с другой стороны ворот и ударил пламенем по корням церберы и мертвецам, которые ещё оставались на мосту. Пламя занялось как надо, прожгло мертвецом, обращая их в пепел. Корни церберы, словно живые змеи, зашипели, взвились, пытаясь спастись от пламени дракона, но даже разгневанная цербера, желая отомстить всем обидчикам, не смогла дотянуть до дракона корней. Она уползала под землю, где находила спасение и пережидала время, чтобы нанести новый удар, когда появятся силы.
Мертвецов на мосту становилось всё меньше. Последние стекались из леса и проникали в развороченные ворота, не встречая преграды, но попадали под пламя и сгорали в нём вместе с другими.
В какой-то момент над полем боя с мертвецами и склерой воцарилась тишина, пугающая спокойствием. Вдруг это ещё не конец?
***
Лорд Страдфорд мирно дремал в кресле, устроив подбородок на засаленной груди. Во сне он упивался грязной местью и усмехался, глядя с высоты дозорной башни, как нежить разрывает на части неугодных, а инквизиторы вместе с главой дозора молят его о прощении. Внутрь он их не пустит, помня о предательстве и унизительном ударе.
Он слышал хрипение умирающих, тянувших к нему костлявые руки, с которых заживо снимали пласты кожи, продлевая агонию муками тела и разума, осознающего всю неизбежность. Он слышал хрипы нежити, как жужжание пчёл в улье. Они становились громче по мере затихания криков и стонов живых, которые медленно присоединялись к мертвецам и восставали заново. Они тянули руки к лорду на стене и смотрели на него с холодной местью в омертвевших глазах.
Лорд Страдфорд встрепенулся, открыл глаза. Сон оборвался. Он сидел один в кресле. Испуганно посмотрел на дверь, проверяя сохранность баррикады, выстроенной его руками. Всё на месте. Никто сюда не проникнет.
- Глупцы, - смеялся он тихо себе под нос и как будто сквозь сон, вновь складывая руки на животе, опуская подбородок на грудь и закрывая глаза, пока на толстой обожжённой шее не сошлись крепкие руки.
Мужчина испугался, затрепыхался, выискивая взглядом предателя. Много слухов ходило о сыновьях Фойрра, что они одним взглядом умеют похищать души и наводить морок на праведных людей, но чтобы так, пройти сквозь стену? Как?! Если инквизиторы умели будить самые ужасные страхи в душах людей, то лорд Страдфорд медленно умирал в руках покойного деда, восставшего из родового склепа, чтобы собственными руками не удушить, а пожрать непутёвого внука, опорочившего его род. Пока жирдяй спал в своём кресле и видел сны, по тайным ходам в поисках живых, бродили восставшие мертвецы, поднятые обожжённой склерой.
Лорда Страдфорда, дравшего горло, услышали в коридоре, но было уже поздно.
Мертвецы на всей территории замка, похороненные без срока давности, восставали из могил и костями копали себе выход наружу, чтобы нанести удар жителям Дозора-у-Моста удар в спину и в самое сердце.
[nick]Хъён[/nick][status]волк в инквизиторской шкуре[/status][icon]http://s7.uploads.ru/u82Nq.png[/icon][sign]Милосердие нечестивых жестоко[/sign]

+3

9

Что может помнить тело, лишённое души и жизни? Мешок смрадной плоти, распяленный костями спицами, пугало, уродливая карикатура на человека разумного. В глазницах мертвеца колыхается застойная гниль, потроха раздуты газами, в срамных местах пируют опарыши. Тряпки с вышивкой золотом и бедняцкая холщёвая блуза свисают одинаковой рваниной, и совсем не там, где положено светскими приличиями. Но покойники не стыдливы. Разве чувства могут владеть всем этим? Рядить? Жить, тенями, на пепелище? Никто не ведает потаённого, не для живых это знание, не для мира.

Но вот что было: когда мертвецы проникли в спальню Страдфорда, тем тайным ходом, коим он хотел сам избавиться от смерти и смеяться над телами поверженных инквизиторов и слуг своих, бросились они к устроенному им завалу – что б выбраться в коридоры замка, все, кроме одного. Высокий скелет, полностью лишённый плоти, в почерневшем рыцарском доспехе протянул к лорду руки и сомкнул костяные пальцы на жирном горле своего трусливого потомка. Оттащив грузное, дрыгающееся от ужаса тело в угол спальни, лорд Бэйлиш не спешно снял шлем, который когда то украшал роскошный   алый плюмаж, знакомый всем бандитам ошивающимся вокруг Дозора-У-Моста, и ощерив остатки зубов выдрал кусок дряблого мяса над сердцем Страдфорда, после чего отправил его себе в рот. Заходящийся до этого пронзительными криками толстяк,  дёрнулся, и затих с выпученными глазами – от запредельного страха виденного у него остановилось сердце. Мертвец в латах плюнул ему в лицо жёванной человечиной, осел у стены и больше не поднимался. Словно выложил все свои силы на одного единственного, недостойного быть хозяином Дозора- У- Моста, и теперь даже Цербера не могла властвовать над старым воином.
Так их и нашли потом. Обгадившийся, с раздувшимся лицом лорд Страдфорд, развалившийся, оттопырив зад, на спине, с рваной до рёбер раной, и сидящий рядом у стены мертвец в почерневшем от времени доспехе. Его окровавленные руки были набожно сложены, спина прямая,  между зубов, в вечной улыбке смерти, застряли свежие мясные жилки.
________________________________
Инквизиторам пришлось задержаться в замке на пол дня дольше, чем планировал Марбас. Флюиды, испускаемые отступающей Церберой, недовольной и подраненной, взбаламутили мертвецов ближайшего кладбища, и тех, что когда то пали в сражениях по берегам реки. Кротами пробившись в подземный ход, петлявший под замком, они полезли, как нищие на звон золота, из спальни лорда, в жажде насытить не утоляемый голод плоти. Трусливый хозяин невольно оказал своим приблежённым немалую услугу своим предсмертным визгом – даже кухарка догадалась, что Страдфорд не себе на яйца сел, и ленится встать, а натурально дохнет, как свинья под ножом мясника. К тому времени как мертвецы, неслаженно тыкаясь, как первокурсники в блудницу, разобрали таки навороченную лордом баррикаду, к дверям спальных покоев подоспели и стражники с Юргеном, и инквизиторы, спустившиеся со срединной башни.

Общими усилиями замок, и двор были вычищены от мертвецов, а проклятый ход живчиков с кладбища обвалили – Янош, алхимик инквизитор подсобил, плеснув каким то особенно вонючим зельем, аж земля просела. Створки ворот были восстановлены. Снаружи, на подходе к ним, огненные оставили печати ловушки, готовые подпалить не званных гостей.

Чеславу и его компании на это время оставили лёгкое – добивать подкопчённых мертвецов на мосту, да зачищать к нему подходы. Как они спустятся с верхотуры моста никто не озаботился, и не окажись у Энара длинной пеньковой верёвки припасено – Фойрр знает, пришлось бы, видимо, уподобляться ласточкам, и надеяться влететь головой в воду, а не в основание моста.
Обдирая руки и матерясь не стесняясь девушки, благо Хъённ в этом случае не краснела ( она вообще покраснеть способна?) а выражалась не скромнее других, инквизиторы спустились на маслянистую, заваленную догорающими останками брусчатку. Отдельно шляющихся упокойников выжгли без жалости. Благодарностей, правда, от квестора не заработали – лишнее видать. Зато братья остальные порадовались, как все объединились, пообнимали, похлопали по плечам, что живы, позубоскалили, что слишком горячи для Церберы – сунулась, зараза трупная, припекла свой хвост да сразу дёру.

Отдыха ни какого не было. После вычистки все по коням, быстро распрощались и поехали. Временным начальником, до особого решения короля об этом месте, в Дозоре-У-Моста был оставлен Юрген Адальстейн, и все люди вверены в его подчинение.
_________________________________________
   Инквизиторы ехали спешно, по заранее намеченному пути. Головной  и замыкающий менялись каждые четыре часа, остальные тоже  были на стороже, ворон не считали. Обозы, благодаря мощным коням, способным удержать хороший темп, двигались в середине процессии. Там же – Двит, как ценная личность, и подраненный Шарзир. Целитель самым тщательным образом осмотрел его после сражения, вперёд всех подраненных инквизиторов. Ничего особо серьёзного не оказалось – касательноерассечение, болезненное, но не опасное. Обработав и намазав лечебными бальзамами Линкарт посоветовал дракону ближайшие сутки провести в человеческом обличье, это облегчало уход за раной. Ему устроили войлочную подстилку на одном из возов, и ехал он, развалясь по барски, по удобнее усталых за день инквизиторов.
   Пользуясь затишьем и хорошей погодой отряд продвинулся далеко, наверстав потерю времени у моста, но вечер вступил в свои права, начинало заметно темнеть.
Всю дорогу Двит раздумывал, стоит ли выставлять палатки, или обойтись походным сном у костра. Всё таки решил обосноваться до утра капитально – Фойрр знает, удастся ли дальше   кому нибудь из них ещё хорошенько выспаться. Надо пользоваться возможностью.

Выбрав небольшой пригорок в стороне от дороги инквизиторы принялись утраивать лагерь. Лес вокруг стоял хвойный, душистый. Отправленные за дровами быстро нарубили мелкую поросоль, принесли тонкие, сочащиеся янтарной смолой стволы и множество разлапистых, тёмно зелёных веток. Все обязанности были строго распределены – кто водружал палатки, кто занимался кострами, кто – немудрёным походным ужином.
Возле общего костра были поставлены несколько треног с котелками, кипятить воду, варить кашу. Втыкались палочки с мясом, поджаривать. Четыре палатки были поставлены две напротив двух, сбоку размещены лошади, с другого – возы.
   По ночному времени в караульщики назначалось трое, на каждые два часа новые. Палатки были шатровые, пропитанные алхимическими настоями для защиты от проливных дождей, бывалые и выгоревшие до костяной желтизны, инквизиторы привычно споро вбивали для них колышки в землю. Все не крашенные кроме квесторской, она была буро красной, словно в засохшей крови.
Кроме обязательных, общих дел, каждый инквизитор должен был позаботиться о своём коне и оружии. Марбас, хозяйским шагом обходя разворачивающийся лагерь, приостановился возле Хъённ, вязавшей узлы на крепления палатки.
   - Ночь скоро, - негромко произнёс квестор, - Будешь укладываться, приходи к моему ночлегу, тебе там будет удобней, - и не дожидаясь ответа ушёл прочь.

Это был первый момент когда Двит как то выделил её из общей толпы, хотя в походах для инквизиторов было привычно облегчать работу сестёр. Он мог бы прямо приказать ей. Огненные обычно делили палатки  как было удобней, правил  на этот счёт не было писано, обычно человека по 3- 4. Вмещались и до шести, если была нужда. Но в походе повышенной опасности квестор вполне мог распределить места по своему усмотрению.

Ужин прошёл спокойно. Инквизиторы торопливо похлебали варево, зажевав мясом и отправились кто куда. Первая смена назначенных караульщиков – на места, вторая – спать. Остальные занялись чисткой оружия, лошадьми. Возницы, завернувшись в плащи, улеглись прямо возле ног своих мошных тяжеловозов. Алхимик и целитель ещё перебирали склянки у огня, тихо споря о более важном. Темнота наливалась гущей, лес притих.

   Чеславу довелось быть во вторых сторожах. Он успел подремать, и выбрался из палатки, после того как его толкнул, вернувшийся с дежурства  Геррам. Прошёлся по сонному лагерю. Плотные еловые  поленья в костре горели, задорно потрескивая, ровным пламенем.
Вальдштайн ушёл на окраину, всматриваясь в ночное переплетение веток, и время от времени отправляя магический импульс, в поисках жизни.
Ничего.
Начало холодать. В лагере кто то впопыхах прошёлся из палатки в палатку – Чесу показалось что это был Двит. Пошарив в сумке инквизитор вытащил фляжку с крепкой настойкой, и отпил глоток – приятное тепло лизнуло горло, мягким шариком укатилось по пищеводу. Стало иллюзорно теплей.

Отредактировано Чеслав (2018-11-27 01:30:15)

+3

10

Повезло. Им удивительным образом повезло. Несмотря на разрушенные ворота, побитый мост, мертвецов, которые живьём сожрали лорда Страдфорда, они выжили. Инквизиторский отряд, слегка побитый на мосту в первое столкновение со склерой, оставил мост далеко позади и остановился на заслуженный отдых. Большой вклад в спасение от нежити сделал дракон, который благодаря пламени сжёг большую часть мертвецов на мосту и возле ворот, сохраняя драгоценные зелья для инквизиторов. У них больше не будет возможности пополнить запасы, а в очередное столкновение, скорей всего на открытой территории, они столкнутся со смертоносной опасностью. Возможно, страшнее и опаснее той, что была на мосту. Хъённ показалось, что склера, бушевавшая на берегу и убившая столько людей, ещё напомнит о себе, как только наберётся сил и восстановится после магического отпора, а потом вернётся к ним с местью, чтобы задушить во сне и обратить.
Возможность отдохнуть воспринималась не как манна небесная, но с охотой. Инквизиторы нуждались в пище и сне, чтобы восстановить магические запасы, сильно исчерпанные после удержания позиций и добивания нежити на территории Дозора-у-Моста. О спокойствии и безопасности не шло никакой речи, несмотря на все предпринятые меры по сохранению и без того куцего отряда инквизиторов. Нежить могла набрести на лагерь, выбравшись из ульвийского леса, или очередные корни показаться из земли, а то и вообще личи, которые некоторое время, по рассказам очевидцев, управляли ордой нежити и вполне себе были умны и предусмотрительны.
Хъённ чувствовала, что это последняя возможность инквизиторов отоспаться после боя и утомительной дороги после. В будущем такой шанс вряд ли представится. Она вбивала колья в землю, помогая установить палатки, особо не думая о сне. Всё тело ныло после полёта над площадкой и удара о грубую стену, но в целом она была вполне жива, а проклятие оборотня имело свои плюсы. Кроме необходимости употреблять сваренное для неё зелье. У неё не было возможности опровобовать его раньше, но время подходило. Девольфорд старалась не думать об эффекте, который вызывало зелье, сваренное Азурегосом, и понятия не имела, насколько их эффект схож. Навряд ли её кто-то станет травить или рисковать головами братьев. Жизнь инквизиторов важнее одного оборотня. Кроме того зелье нужно было хлебнуть так, чтобы никто не увидел и не начал задавать лишних вопросов, чем таким интересным запивает жизнь Хъённ.
К тому времени как Двит расщедрился на предложение, Хъённ уже опрокинула первый пузырь зелья, когда ходила в условно обозначенное отхожее место, избавилась от сосуда за ненадобностью, чтобы никто его не нашёл и не сделал гениальных умозаключений. Эффект от зелья проявился не сразу, а, может, и не было никаких побочных действий, которых она опасалась.
Предложение квестора девушка рассматривала со скептицизмом. С чего бы такая милость? Да, наличие сисек иногда облегчало жизнь и давало некоторые поблажки, но Двит явно не стремился сделать её жизнь лучше и как-то выделить среди остальных, когда они шли на скотобойню. Наоборот. Он бросил её в гущу событий, в самое пекло, потому что не жалко. Безопаснее было торчать на срединной башне вместе с остальными, а не бегать наперегонки со смертью, а тут ей предлагали отоспаться в просторной палатке без кучи мужиков под боком, которые за день настолько вымотались, что им уже не до бабы под боком. А ей в принципе было всё равно, где спать.
***
Дракон оказался с характером. Не захотел отлёживаться по наказу лекаря. Необходимость лёжа катить в телеге, когда остальные шагали маршем или ехали верхом, он после ранения воспринимал как личное унижение. К костру Шарзир вышел молча, в молчании сел, с такой же молчащей миной ел вместе с остальными, никак не выказывая своего отношения к остальным, но и в дозор не просился.
Никто не видел, как Шарзир использует оружие, но, когда другие разбрелись – кто в дозор, кто спать, дракон остался у костра, с педантичностью и любовью приводя в порядок клинок. Мужчине не спалось – он думал о доме и пренебрегал возможностью отоспаться.
***
- Ну? Чего встала? Заходи, раз пришла, - Двит не отличался вежливостью.
Командир готовился ко сну, когда пожаловала гостья.
- Я с остальными лягу. Пусть лучше дракон тут отсыпается.
- А он что в моей палатке забыл? – удивился мужчина. – Я его не приглашал. И тебе среди мужиков делать нечего… Да, проходи уже. Не обижу.
Может, действительно никакого скрытого смысла в предложении не было. Не кинется же он её ночью душить, чтобы избавиться от тёмной сущности и где-то в лесу прикопать, пока остальные спят? Чего ей бояться, в самом-то деле.
Он и в палатке не остался – вышел, оставил её одну, дал время подготовиться ко сну и в одиночестве снять часть вещей – тяжёлых доспехов и вплоть до нижней рубахи, открывая вид на волчий укус на теле. Двит об этом знал, поэтому Хъённ не опасалась, что будет болтать лишнего или задавать вопросы. Мужчина вернулся, когда она уже устроилась, носом к стенке, спиной к мужчине, и пыталась воспользоваться возможностью поспать, пока никто её не поднял в дозорные или солнце не поднялось над горизонтом, пинками выгоняющее её из палатки в сборы и путь.
Поначалу Девольфорд вслушивалась в звуки за пределами палатки, но чаще отвлекалась на мужчину, словно пыталась усмотреть в его действиях что-то не то. Опасное для себя. Может, так действовало зелье, играя на её воображении и чувствах, добавляя тревожности на пустом месте, а, может, действительно что-то странное происходило в палатке и уме квестора.
В палатке погас свет, мужчина перестал возиться и тоже лёг на ночлег. Хъённ успокоилась, перестала прислушиваться, закрыла глаза и, кажется, начала дремать, когда почувствовала прикосновение к бедру. Проснулась она сразу и резко, распахнула звериные жёлтые глаза, чувствуя, что тело лихорадит и бьёт озноб – сказывался эффект от принятого зелья. Может, и не было никакого прикосновения и намёка на самом деле, может, и Двит к ней не прислонялся во сне и находился на расстоянии вытянутой руки, да только Хъённ разбираться не стала. Вспомнила, как грязные лапы протягивал одноглазый в столичной таверне, так и подступила к горлу жажда разорвать на части. Боясь саму себя, Девольфорд рывком поднялась на ноги, выскочила из палатки, пока не натворила бед, бешеным затравленным взглядом глянула на мужчин, сидевших у костра, не разбирая, кто это был, и быстрым шагом пошла в лес, жалея, что рядом нет ни ручья, ни реки, чтобы ополоснуть лицо холодной водой и привести мысли в порядок. Она бы и в реку кинулась, несмотря на неподходящее время года, только бы паршивые мысли выгнать из головы. Не подумала, что кто-то видел её глаза или укус, выглядывающий в распущенных завязках рубахи.
***
- У вас особое отношение ко всем не людям? – без особого интереса спросил Шарзир, на несколько секунд подняв взгляд над оружием, когда из палатки квестора показалась затравленная девушка. В пламени костра он заметил её изменённые глаза и в целом чувствовал в ней что-то чужое и странное ещё до того, как их увидел, но полагал, что она скорее ульв, чем проклятый человек – эта мысль не укладывалась в его голове и не вязалась с нравом инквизиторов. – Или она женщина вашего… Граах-Л’лот?
Шарзир родился и вырос в Остебене, но иногда забывал слова на общем наречии и использовал, не замечая, родной язык, перескакивая на него посреди разговора.
[nick]Хъён[/nick][status]волк в инквизиторской шкуре[/status][icon]http://s7.uploads.ru/u82Nq.png[/icon][sign]Милосердие нечестивых жестоко[/sign]

+3

11

-Хьёни то? – переспросил Янош, оторванный от увлечённого разговора с целителем, ведь про какую ещё женщину могла идти речь в нынешнем лагере инквизиторов? Первый вопрос дракона алхимик вообще не расслышал, - Все сёстры Братства – свободные, - несколько напыщенно проговорил он, - Сами выбирают, и решают, как мужчины, кхм… почти как, - поправился, - А вы почему, собственно, спросили это сейчас?
Целитель, сидевший рядом, обернулся на змеиный шорох откинутого полога, за спиной, но недостаточно резво, - Девельфорд уже успела скрыться за обозами.

   Двит только устроился удобно на толстой, плотно сбитой войлочной подстилке, чувствуя как  напряжённые за день мышцы расслабляются, превращаясь в подобие мягкого масла, как девчонка, которая вроде как видела уже десятый сон, подскочила, словно её ткнули снизу шилом и удрала из его шатра, чуть не повалив опорный шест.
Квестор уселся, глядя ей в след, и недоумённо поскрёб затылок.
Он не собирался склонять Хъённ к постельным утехам своей властью, или шантажом её болезни – всё таки уважение к женщинам инквизиторам было крепко вбито у огненных. За доказанные домогательства полагалось разжалование, а за учинённое насилие можно было и головой снятой с плеч поплатиться – Консул в подобных некуртуазных случаях был строг до чрезмерности.

Но просто так ошиваться в походе смазливой мордашке, да ещё с потаённой гнильцой, было Фойрру грешить. Марбас видел  два, оба любезных ему варианта. Первый – Девельфорд уже тот  тёртый калачик, и быстро сообразит насколько полезно потакать симпатии квестора – и спальное место в шатре теплее, просторней, и лишний сладкий кусок в рот, и по колено в крови можно будет не брести, стиснув зубы, в общих рядах, а в отдалении, под начальственным прикрывающим боком. Это был самый немудрёный, второй - заковырестей. Вдруг Хъён - гордячка, или мало ещё дыму нюхала? Значит надо постараться втолковать пользу в её белокурую бошку, но не жря при этом ежей живьём ложкой. Чай квестор не юноша, что б перед женщиной в боевом походе минуэты на задних лапах вытанцовывать. Не угодно, - тропа героев там, через орду мертвецов в вонючей коросте, разгребай, Остебен тебя не забудет, цыпочка.

Ночь эту, возможно последне мирную, Двит представлял себе так: пользуясь темнотой да интимностью отдельной палатки инквизиторша ласковой кошечкой подлазиет к нему, даря приятности. Ну а если дрыхнет, как теллинский валенок, всю ночь на пролёт, то квестор сам поутру к ней приляжет, да обнимет по братски. Может и не будет чего, - всё ж тогда с девкой ладной полежит, а если и проснётся она, то может подумать что всё что надо уже случилось без остатка, значит нечего недотрогу строить, первый раз мужчину без брони увидев.
Думал Марбас не только об этом – о маршруте завтрашнем, о расходе припасов, и о том что один из легковых прихрамывает, и что лекарь ему о ране дракона рассказывал – обо всех делах вверенного ему отряда. Но последней его мыслью было как Хъён с улыбкой развращённой девочки стягивает через голову рубашку, - чего ж не помечтать усталому предводителю после забот? А она возьми и будто подслушай, что за невезенье! Квестор специально от неё на подстилке дальше прилёг, что б спала без боязно, да Люциан, видать, против его замыслов был. Подхватилась Хъён, унеслась неведомо куда – то ли бежать за ней, в нижних портах, всему лагерю на потеху, то ли спать, авось проветрится и сама вернётся. Выбрал Двит второе, и повернувшись на другой бок сомкнул глаза.
_____________________________________________

Дозорное время Вальдшатйна подходило к окончанию. Лес спал, но сон его не был мирным. Он лежал словно больное животное, в забытьи от усталости, что бы утром, набравшись сил, снова, роняя клоки тлетворной пены, исступлённо кидаться на чужаков пахнущих дымом. Чес обходил лагерь кругом, время от времени отправляя магический импульс, должный показать тихорящихся по буеракам мертвечин, но всё было чисто. Кто то выскочил из лагеря, в светлой рубахе, и рванул в заросли. Причём не в направлении отхожего места, что было бы житейски понятно, мало ли у кого короед в миску с кашей упал, а совсем в другую сторону, и так прытко! Чес уже признал Девельфорд, в безоблачной черноте ночного шёлка торжественно светилась сырная половинку луны, распознать светлые вихры, рост и узкие плечи было плёвым делом, но бежала девушка без оглядки, как скорпионом  в задницу ужаленная. Уже и за деревьями скрылась.
   Если не знаешь как поступить – сначала делай что нибудь, потом объяснишь или извинившись, – так учит Фойрр. Не зная что и думать, Чес рывком бросился в догонку за инквизиторшей. Вон и светлая рубаха замелькала виднее, но всё равно – далеко. И ведь хода не сбавляет, прёт как ополоумевшая. Инквизитор досадливо цокнул языком, и примерившись одним неуловимым моментом  сместился на двадцать шагов к цели, потом ещё раз – снова глянув. Не смотреть было нельзя, иначе в ходе использования крайне удобного перемещения, подвластного мистикам, можно было втемяшится в какой нибудь осиновый ствол – магия отнюдь не убирала с траектории движения постороннюю флору и фауну, и вышибить себе зубы, а то и отбить чего нибудь семейно ценное.  Оказался в результате Вальдштайн не позади беглянки, а почти с боку – тут уже хватило одного прыжка через заросли малины, что бы сшибить беглянку с ног, и самому же поймать за плечи, что бы не упала. Перед этим, на бегу Чес её ещё пару раз окликнул, но на ответ даже поворот головы не получил.  Под ногами гаденько хлюпала болотистая земля, торчали заросли осоки пучками и выпирали неудобные кочки.
Поймав тряхнул, с силой, за плечи, поворачивая к себе:
   - Хъён да куда ты прёшь как тур?, -  увидел бешеные округлившиеся глаза на бледном лице, и распахнувшуюся бесстыдно рубаху, чёрный амулет треугольник на обнажённой груди, скрюченные судорогой пальцы, - Что… - хотел сказать "Что с тобой? ", но не успел , - бугры горбушки под ногами инквизиторов вспучились, из под тонкого слоя дёрна вздёрнулись костлявые конечности с остатками плоти, - Беги!, - пихнул с силой от себя, что аж отлетела, вместе с пятернёй мертвеца, настырно впившегося в щиколотку.
   Стремительным мазком с ладони инквизитора взвился и расцвёл в беспроглядном частоколе леса огненный цветок – сигнал тревоги. Рук восемь вцепились в Чеса, валя на топкую землю. Аура пламени окутавшая его прижгла и сокрушила самые хлипкие из конечностей, призванный феникс заметался, калёными когтями раздирая ретивых, но не поспевал на всех. Ещё одно свечение – травянисто зелёное, слетевшее с рук мага, высветило десяток копошащихся, как крабы на сытном мелководье, покойников вокруг, и несколько рядов поодаль, уходящие ровными грядками в болото, куда склизлые пальцы тащили инквизитора.

Отредактировано Чеслав (2018-12-13 03:55:17)

+3

12

Шарзир не выспрашивал имена инквизиторов, но он помнил одну единственную девушку на весь отряд, что его порядком удивило. Настолько хороша или просто не жалко? Спрашивать об этом он не стал, как и налегать с вопросом о положении девушки. Взмыленный вид той, что называли Хъёни, вернее говорил о неудачной ночи и месте, выбранном для ночлега, чем о свободной женщине, которая знает, что делает. В чужие дела дракон вмешиваться не стал, да и вопросы тоже не задавал – занялся оружием, пока мужчины болтали о своём, кто по теме, кто давно ушёл от неё и пытался хоть как-то не клюнуть носом в колени, потому что спать хотелось жутко, а время не позволяло.
Дракон имел свой взгляд на отношения с женщиной во время военного похода, но оставил личное мнение при себе. Он здесь чужак, который помогает, как может. Это не его дело. Пока никто не орёт на весь лагерь и жалобно не зовёт на помощь, ему туда морду совать нечего. Мало ли, может, сунет из добрых побуждений, а ему рукой в латной перчатке да прямо в глаз?
***
Девушка на «особом положении» бежала в лес, не оглядываясь. Хъён чувствовала, как внутренний зверь недовольно ворочается, как злоба питает его и будто бы приглашает выйти в мир, сместить человеческое естество, дать выход внезапным эмоциям и разгуляться на славу. А, может, то нечисть так играет с её существом? Вдруг это корни нашептывают ей в ухо, чтобы она обернулась волком и напала на братьев, пока те спят и ничего не подозревают? Вон как ловко склера подняла мертвецов и направила во внутренний двор замка! Может, и с ней так сможет? Больные розой вставали и перерождались, а она же тоже нечисть, чем не возможность насолить инквизиторам, которые жгли её драгоценные корни?
Алхимики братства предупреждали, что зелье, специально сваренное для неё, может первое время доставлять определённые неудобства, но Девольфорд и подумать не могла, что станет не просто раздражительной и мнительной до панических атак, но и всем нутром пожелает кого-то разорвать добрыми лапами. Она неслась в лес со всех ног, словно верила, что где-то там найдёт своё спасение или погибель. Будто бы убравшись подальше от лагеря, если вдруг действительно зелье вызовет трансформацию, она никому не навредит и на след своих не выйдет в ночи. За повышенной тревожностью и мыслями о трансформации Хъён не заметила, как кто-то из братьев пустился следом за ней по лесу, рискуя на благом пути набить себе пару рогов шишками на лбу. Она только почувствовала, как земля уходит из-под ног и чьи-то руки крепко перехватывают её. Девольфорд впилась в руки мужчины повыше локтя – надавила с такой силой, что будь они голые, а не скрытые под слоем одежды, точно бы разорвала до мяса и кровавых борозд.
Замутнённый взгляд не сразу сконцентрировался на лице инквизитора и, тем более, признал в нём одного конкретного. Про душу нараспашку и шрамы Девольфорд вообще не думала и не замечала, как и многое вокруг, пока прямо из рук мужчины не полетела на спину через кусты. Он не докончил, а она и не заметила. Споткнувшись через корягу и не удержав равновесия, девушка упала в пожухлую листву, оставленную перегнивать ещё с прошлого года, поморщилась, стискивая зубы. Падение её отрезвило.
Открыв глазах, Хъён увидела собственные ноги неестественно задранные вверх. На щиколотке босой ноги, расцарапанной за время бегства по лесу, она заметила непривлекательный браслет из мертвечины. Костлявые пальцы плотно сошлись на ноге, но, отделившись от тела мертвеца, уже не представляли угрозы, если никакую заразу не занесут через открытые раны. Девольфорд быстро избавилась от «браслета», расцепив гнилые пальцы, и поднялась на ноги, осматриваясь.
Чеслав лежал на спине и, затягиваемый в болото мертвецами, отбивался от них пламенем. Для человека, который любыми способами желает выжить, самый удачный момент – побежать со всех ног в лагерь, предупредить остальных, пока нежить занята поеданием неудачливого товарища, но Хъён хоть жить и хотела, ценила себя не настолько сильно. Этот парень спас её уже дважды.
На магию не было времени – она слушалась неохотно и в нынешнем состоянии ничем не помогала. Девольфорд вскинула руку к мечу, но осознала, что при ней нет даже фойррова мизерикорда! Вообще ничего! Голой грудью внимание мертвецов не привлечёшь и попадать в счастливом забвении не заставишь. В общей суматохе и зашкаливающем адреналине девушка быстро оказалась у инквизитора, заметив выглядывающий кинжал из одежды, подсунулась, огибая всполохи жгучего пламени, которое даже на расстоянии лизало щёки и лоб. Она вонзила кинжал в черепа мертвецов, которые ближе всего подобрались к Чеславу, выглядывая из трясины, и тянули его на дно.
- Поднимай задницу, давай, – рыкнула женщина с натугой, пытаясь помочь мужчине выбраться на берег и оставить на память мертвецам лишь сапоги и несчастливые воспоминания о горячем, во всех смыслах, ужине. Несколько щедрых проклятий посыпалось на инквизитора, которого арухи зачем-то потащили в этот лес из лагеря, что ему в дозоре не сиделось и в шатре не спалось, какого хрен он вообще командует, и она сама решит, что ей делать и куда бежать.
На секунду показалось, что брань девушки настолько впечатлила мертвецов, что они передумали гнаться за грудью инквизиторши и вываленным в грязи и болотной жиже инквизитором, а тихо присели на илистое дно. Руки-ветви выглядывали над водой, с сомнительной ретивостью пытаясь ухватиться за живого, но не вышло.
Вытащив парня на берег, Хъён заметила, что мертвецов оказалось немного и они скорее жертвы обстоятельств, чем зараза, посланная на них склерой, чтобы добить ночью гнусным ударом в сонную спину. Эти мертвеца просто застряли в болоте, пока ходили по лесу, и остались здесь, поросшей и загнивающей ловушкой, в которую два идиота попались, не замечая ничего вокруг. Мертвецы так плотно засели в болото, что не могли выбраться из него, а от движения ещё больше увязли, едва спасительная соломинка в виде мужчины покинула их, а несколько окончательно мёртвых собратьев повалились сверху и утянули их на дно.
- Зря сигнал послал, - впрочем, его можно в этом не винить. Она тоже подумала, что это спланированное нападение, а не нелепая случайность.
Девольфорд спокойно посидела на берегу болота, восстанавливая дыхание, хотя дыша зловонными испарениями, она сомневалась в целесообразности этого действа, но ноги упрямо не подчинялись. Зато девушка заметила рубашку и её состояние. Мало того, что обмазалась вся, пока тащила инквизитора и пыталась дотянуться до мертвецов, так ещё и завязки развязались. С лёгким раздражением Хъён завязала тесёмки и поднялась, надеялась, что ничего лишнего инквизитор не заметил. Или он затем и побежал за ней ночью по лесу, что она титьками светила? Мол, благородно предложить помощь, а самому глазками косить в самую душу?..
Возвращать кинжал владельцу она не торопилась. Вдруг ещё кого-то встретят по пути обратно?
- Пошли в лагерь.
Девольфорд заметила, что больше не чувствует жгучей ненависти и лихорадки. Нет никакой трансформации. Не могла же она отступить, смутившись чужого присутствия? Хъён также вспомнила, что Чеслав пытался спросить, что произошло и по какой причине она куда-то бежала. Отвечать на этот вопрос она не хотела, как и вспоминать. Возможно, ей всё привиделось, но возвращаться в шатёр Двита и проверять Хъён точно не хотела, как и объясняться перед ним.
Братья встречали их на обратной дороге, взъерошенное, заспанные, но готовые к бою. Вот только бой уже закончился и они все потеряли часть драгоценного времени, отведённого на отдых и сон.
- Всё в порядке, - от Хъён, всклоченной и перемазанной в болотной жиже, это звучало странно и сомнительно. Под пытливыми взглядами собратьев она решила пояснить, пока никто не пустился в пляс с фантастическими версиями. - Болото с мертвецами, - это объясняло часть приключений, но не присутствие Чеслава и её самой хрен знает где от лагеря.
- Что вас на болото попёрло?
- Хотела его убить, а он оказался прытким – вон, сразу на помощь позвал.
Не говорить же правду.
[nick]Хъён[/nick][status]волк в инквизиторской шкуре[/status][icon]http://s7.uploads.ru/u82Nq.png[/icon][sign]Милосердие нечестивых жестоко.[/sign]

Отредактировано Изувер (2018-12-17 13:24:31)

+3

13

Без зубоскальства на тему нарушенного мертвецами воркования между Хъён и Чеславом конечно не обошлось, но Двит одним окриком завершил все ухищрения братьев  в остроумии.  Девельфорд было велено отправляться на доскональный осмотр к лекарю, а остальным прикрыть варежки и спать, кроме караульных.

   Сам квестор с Вальдштайном вернулся к топкому месту. Они, по колено в грязи, облазили все подступы к болоту, пока Марбас не убедился что по близости покойнике нигде больше не пытаются покинуть своё гнилостное лежбище и лагерю не угрожает ночное пожирание. Чес до капли растратил магические силы и основательно ухайдокался, просвечивая местность так да эдак по приказу старшего брата. Он молча выслушал выговор за то, что самовольно покинул вверенный пост.
   - Должен был поднять тревогу и ждать моих распоряжений, а не кидаться сломя голову за девкой в чащобу, - на последок сказал Двит, когда они возвращались к лагерю, - И мой тебе совет, на будущее: приспичит спасать кого нибудь- Девельфорд из мыслей сразу отметай, о ней кому надо без тебя позаботятся.
________________________________________
Линкарт, целитель, тем временем осмотрел у костра открытые участки тела Хъённель, расспросил, промыл ей пару ссадин и не обнаружив ничего серьёзного отпустил отдыхать.
Перед отъездом отряда Консул посчитал нужным посвятить целителя в состояние девушки, но просил скрывать его от остальных, если только дело не примет какой нибудь зубодробильный оборот.  Инквизитор врачеватель, молодой, но уже навидавшийся лиха, полуседой, сдержанный, с пониманием отнёсся к особенной сестре. Он с самого начала похода присматривал за ней внимательней, чем за остальными братьями, но умудрился не возбудить её подозрений или неприязни.
Остаток ночи прошёл спокойно.

  Спозаранку дежурные  принялись готовить завтрак, греметь оружием, дровами, конюхи – запрягать лошадей, грузить походный скарб. Кто умудрялся не проснуться от поднятого шума тех бесцеремонно трясли, тормошили, заставляя покидать палатки. Инквизиторы умывались, торопливо ели и сворачивали  походные шатры. За короткое время лагерь был полностью убран, и огненные двинулись в дальнейшую дорогу.
   Последующие шесть дней дорога постоянно ухудшалась, пока не превратилась в нехоженное заросшее полотно, порченное кротовинами. Всё чаще встречались глубокие дыры в земле, некогда оставленные корнями-щупальцами церберы. Возницы были вынуждены осторожно объезжать их. Одна такая дыра, под тяжёлыми колёсами уже обрушилась, обнажив глубокую полость, в которую чуть не завалилась, опасно наклонившись, гружёная повозка. Подскочившие инквизиторы, и оказавшийся  рядом дракон, смогли отвести от неё лошадей.
Несколько маленьких посёлков, встреченных по пути были совершенно безлюдны. Инквизиторы миновали  их не задерживаясь, но из предыдущих донесений они знали что в брошенных домах нет не только живых, но и мёртвых – тёмная сила, к источнику которой они приближались,  загребала себе любых покойников, без разбору. Кого в услужение, а кого на прокорм.
   Ночи становились тревожней. При свете дня инквизиторы хорошо видели, что зверей и птиц в округе уже и духа нет. Но с наступлением темноты им мерещились крадущиеся шорохи, дыхание за спиной, взмахи невидимых крыльев. Шатёр ставили уже только один – для отдыха квестора, остальные спали вокруг костра, закутавшись в плащи, инстинктивно располагаясь близко друг другу - так казалось безопаснее. Некоторых, более чувствительных к тёмной магии, посещали кошмары.
Двит больше не пытался зазвать Хъённель на ночёвки к себе, считая что он дал девчонке шанс приятно устроиться, а она его самолично профукала. Вот и пусть в  общей куче валяется.
__________________________________
   На утро седьмого дня перед отрядом инквизиторов раскинулось мутным зеркалом озёрная гладь. Люди столпились на берегу, всматриваясь. Видимость ухудшал то ли застоявшийся туман, то ли непонятные испарения от воды- бес поймёшь. Но даже в них был хорошо виден корень, возвышающийся над озером как исковерканный позвоночник доисторического животного. Неприятного телесно белёсого цвета, узловатый и перекрученный он казался полностью неподвижен. Ещё один, словно мёртвое отражение, тянулся в том же направлении в толще воды, среди хилых водорослей, похожих на колыхание волос утопленника.

   Двит огляделся, и приметив своего заместителя направился к нему. Вальдштайн торчал в отдалении и возился со своим ненаглядным прибором и записями, разложив их на плоский камень. Это ежедневное занятие уже подспудно давно раздражало Марбаса. Он считал спектум бестолковым артефактом, дурящим голову, а немалое время, которое мистик тратил на его настройку, уж точно можно было провести с большей пользой – хотя бы завалившись спать.
   - Мы приближаемся к проклятущему Зенвулу, - обратился он к Чеславу, подойдя, - Изгиб озера в этом месте не велик, мы должны одолеть его к середине дня. Возьмёшь нескольких людей, поедите впереди отряда, не удаляясь сильно – шагах в двадцати- тридцати. Ваша задача – смотреть во все глаза, не моргая, и при любом подозрительном движении подать сигнал тревоги. Дракона попрошу тем же заняться с воздуха.
  - Могу выбрать людей?
   - Нет. Возьмёшь тех, что были с тобой на воротах Дозора. Сейчас небольшой привал, перекусить, и выдвигаемся, - Марбас отвернулся, показывая что обсуждения не будет и вернулся к остальным.

Чес, закончив с координатами и убрав спектум, пошёл радовать избранных передового отряда.

+3

14

Визуализация
Древо

http://cs7009.vk.me/v7009255/930c/-01uQBAIpIg.jpg
http://s7.uploads.ru/SgfoE.jpg

Город

http://img11.deviantart.net/cf00/i/2013/097/4/c/caitlinworth_ent403_ghosttownfinal1_copy_by_theartdepartment-d60trpc.jpg

Слухи, дружеское беззлобное подначивание Хъённель и Чеслава как кость в горле встала у Двита. Квестор будто забыл, что для смертников даже небольшой шанс позабавиться по-дружески как глоток свежего воздуха перед погибелью. Никто же не обижался на шутки. Ни Хъён, ни Чеслав, которых они касались. Девольфорд при всей своей взвинченности не реагировала так ярко и категорично, как Двит, но вряд ли кто-то придал этому значение. После столкновения с корнями и при приближении к центру заразы нервы могли сдать у любого, включая квестора. Хъён лишь с облегчением принимала, что никто о ней с Двитом не шутит и не знает. Те двое, что заметили её у костра, дракон и лекарь, молчали и не болтали лишнего. Перспективу спать у костра девушка приняла с удовольствие в отличие от некоторых костерящих собратьев, которым под бок попадал то корень, то камень, то ветка. Она же успокоилась и быстро засыпала, без страха, и неосознанно прижимаясь под бок кого-то из собратьев, когда озноб, вызванный зельем, вновь давал о себе знать.
***
Они приближались к Зенвулу. Инквизиторы становились всё тревожнее. Ночи казались короткими, беспокойными и бессонными. Хъён не видела кошмаров, но просыпалась измотанной, в поту и голодной. С каждой пройденной милей, приближавшей их к центру заразы, место всё больше отталкивало. Шуточки в строю стали редким явлением, а на привалах иногда кусок в горло не лез, словно вся еда на вкус была порченной и несъедобной.
Деревни, встреченные на пути инквизиции, отталкивали. Каждый из них знал, что в годы войны здесь кипела жизнь, и здесь же оборвалась, когда тёмная магия уничтожила их. Старые заброшенные могилы были вывернуты – покойники выбирались из-под земли, оставив следы от пальцев и ног. Где-то воскресшие мертвецы шли, ставя сломанные ноги, где-то ползли, и каждый раз направление менялось, словно мертвецы то теряли связь с корнем и стремились к нему, то по его приказу отправлялись на поиски живой плоти за пределы Лунного края.
Озеро, окутанное туманом, манило. Хъённ подошла к самому краю, пытаясь всмотреться в воду. Она видела не глубже полуметра – там белой толстой змеёй извивался корень, устремляясь к центру озера, словно вымощенная тропа мёртвых для гостей, которые пожалует в Зенвул на праздник костей и смерти. Она не видела ни огней, ни призраков, ни тел под водой, которые появляются в местах скопления тёмной энергии, где число неупокоенных душ, жаждущих мщения, порождает чудовищ. Корни склеры, которые у Дозора вступали с ними в бой и казались разумными, бездействовали, не пытались затащить инквизиторов на дно озера и разорвать на куски, и всё же никто из них не решился прикоснуться к корням – вдруг почует?
Хъён покачнулась, едва не упав в воду, когда Энар, полуэльф, с которым они держали оборону на стене, в шутку толкнул её.
- Испугалась?
Он выглядел бледным и уставшим, но пытался улыбаться. Хъён не ответила - Энар заговорил, посмотрев в сторону города-призрака:
- Мне тоже.
Девольфорд промолчала. Им всем страшно.
***
Хъён не удивилась, когда Чеслав пришёл к ней изложить волю квестора – снова их побитая компания крайних отправляется вперёд, чтобы разведать обстановку и проверить безопасность выбранного пути. Приказ она приняла спокойно, даже с лёгким весельем, которого в последнее время явно не хватало их несчастной компании. Энар, в отличие от остальных, чувствовал себя паршиво, но не жаловался, забираясь в седло. Девольфорд взобралась на спину лошади, чувствуя, что животное встревожено. Лошади чувствовали смерть,  но пока что подчинялись уверенной руке седока и не пытались сбежать в страхе от дыхания смерти.
Инквизиторы потратили много времени, пока объезжали озеро, но никого не встретили на пути. Ни мертвецов, ни корней, которые пытались бы убить чужаков. Древо смерти будто спало или готовило для них ужас наяву, когда врата призрачного города закроются за спинами инквизиторов и те окажутся в ловушке.
- Странно всё это, - высказал мнение Энар, удерживая поводья и осматриваясь то на дорогу, то на озеро. – Нас через мост на другой берег не пускало, а тут ничего. Мы уже почти в город вышли – опять ничего!
Бездействие склеры действительно казалось странным. Хъён сомневалась, что древо или тот, кто им управлял, покинул Зенвул и отправился со всеми войсками в другое место. Такое возможно, если их теория о значимости древа в Зенвуле ошибочна, иначе зачем оставлять самое слабое место незащищённым и открытым для удара? На глупость противника женщина не надеялась, а потому всё думала, что ждёт их в стенах города и есть ли у Двита хороший запасной ход, если всё пойдёт не по плану.
На подступе к городу, в двадцати метрах от ворот, лошади обезумели. Жеребец под Хъён забил копытом, попятился, зафырчал, отказываясь идти дальше. Женщина попыталась его успокоить словом, жестом, крепкой волей, и поначалу конь поддался, присмирел, сделал шаг к вратам, а после окончательно обезумел, заржал, встал на дыбы. Девольфорд не удержалась в седле и упала, чудом не переломав себе кости и не попав под копыта обезумевшему от страха жеребцу. Конь развернулся и пустился в бегство. Все лошади сходили с ума, отказывались ехать дальше и пытались сбросить седоков.
Ругаясь, Хъён поднялась, посмотрела вслед лошади, на проём между распахнутых врат. Никого и ничего. Город казался пустынным, пустым. Никаких мертвецов кругом. Озеро тоже оставалось спокойным, корни не сместились.
- Что их так напугало?
Ситуация в городе не поменялась. Миновав ворота, инквизиторы оказались в пустом городе. Старые дома, разрушенные временем и волной заклинания, обветшали, осыпались, смотря пустыми глазницами щелей и дыр в крышах и стенах. Дома поросли толстой лозой древесных корней, не белых, как встречали у склеры, а похожих на обычные древесные корни. Они же змеями тянулись по земле, нигде не уходя под неё или уцелевшую плитку на мостовой. Каждое живое существо, которое оказывалось в стенах Зенвула, чувствовало обречённость, которой пропитаны земля и воздух этого места, ощущало холод, идущий от пустых домов, ставших пристанищем для призраков. Хотелось бежать из города, поддаваясь животному инстинкту. Маги природы и потомки эльфов ощущали, как воздух сгущается, а их сила, данная светом, в этом месте угасала, как последняя надежда на спасение.
Мертвецов, защитников склеры и её корней нигде не было видно. Инквизиторы шли пустыми улицами, продвигаясь к площади, вслед за корнями – те будто устремлялись в центр города, где скопилась сила древа.
На площади они столкнулись с древом. Разрывая землю, кубло корней свилось вокруг ствола древа, защищая его от вторженцев. Дерево было молодым и невысоким, но в нём уже зрела сила, проклятого близнеца ламарского Древа Жизни. Шапка кровавых листьев густо украсила белоснежные ветки мертвого древа. Из ствола древа, словно десятки пленённых душ, выпирали лица-маски смертных, кричащих в агонии. От дерева разило магией. Тёмной магией. Настолько мерзкой этому миру, что даже некроманты не рискнули бы подойти ближе, чем на десять шагов.
От корней, опутавших древо и защищавших его как щит, исходил странный неприятный гул – будто тысячи голосов разом кричали, молили о спасении и помощи, кричали от боли и отчаяния. Шум проникал в тела, отдавал вибрацией и подавлял волю каждого, кто его слышал. Кто-то позади Хъён выронил из дрожащей и неслушающейся руки меч. Хъён стиснула рукоять в руке, пытаясь не поддаться влиянию древа, но ноги приросли к земле, а всё нутро отзывалось на зов – что-то внутри неё хотело слышать, хотело подчиняться его воле.
Инквизиторы подступили ближе, и дерево защитилось.
Белый корень вырвался из-под земли, взвился вверх и ударил. Кровь брызнула на правую половину лица. Хъён вытерла её, ощущая дрожь в руке, и, обернувшись, заметила искажённое лицо Энара. Глазами, полными ужаса, он смотрел перед собой. Полоска яркой крови шла по его лицу до подбородка – мгновение перед тем, как его тело двумя половинами рассечённого мяса рухнуло на землю.
Стол дерева пришёл в движение. Затрещала кора, пошла трещина, а потом трещина распахнулась, как огромная пасть голодного зверя, усеянная пятью рядами острых зубов. Древо издало крик. Дыхание гнили и смерти дыхнуло на инквизиторов. Корни готовились нанести новый удар, другие корни загребали тело убитого Энара, подтягивала его к распахнутой пасти, сожрать.
Дерево было голодно.
На зов древа к нему приближались псы и волки. Мертвецы вставали на защиту древа, стекаясь к осквернённой площади с улиц города-призрака.
Шарзир, стараясь не приближаться к склере, ударил пламенем по первой толпе подступающей нежити.
[nick]Хъён[/nick][status]волк в инквизиторской шкуре[/status][icon]http://s7.uploads.ru/u82Nq.png[/icon][sign]Милосердие нечестивых жестоко.[/sign]

Отредактировано Изувер (2018-12-27 14:26:01)

+3

15

Предвидя что зенвульским тварям законы гостеприимства не ведомы и встречают они всех пришельцев на один манер – убийственным оскалом, квестор свой отряд привёл в боевую готовность заранее.
Элементы горючего зелья, которые инквизиторы везли в раздельных ёмкостях, соединили воедино со всей осторожностью. Часть его, из гладко боких кувшинов, которые можно было и катить по земле и тащить волоком, разлили в малые флаконы, умещавшиеся в поясных сумках. Возницы, второй день подкармливавшие тяжеловозов успокоительной смесью, пристегнули им к оголовьям шоры, ограничивающие видимость, уши обернули мешковиной, а широкие спины и мощные шеи укрыли длинными тяжёлыми попонами – от искр и кровожадных бестий. Были заготовлены и сложены десятки смоляных факелов, придвинуты ближе к краям возов бочонки с огненной солью, раскурены и закреплены маленькие походные жаровни.
Кроме накопителей, которые были нацеплены у каждого мага, Двит, на своё не предвзятое усмотрение, раздал избранным склянки с палхеном и благословенным зенитом из припасов отряда. Пару тройку боевых зелий Чес заполучил, себе в рукав, просто сказав алхимику: Брат, нам нужно … - и Янош опрометчиво поделился. Что квестор, отправляя своего заместителя с людьми в первые ряды добровольных смертников тратится драгоценными настойками на них не планировал, ему, простодушному, в умную голову не взошло.

Верховые кони вели себя более нервно с каждым шагом  приближения к Зенвулу. Возле ворот паника захлестнула их- ошалело выкатив белки глаз они спутали строй, заметались, визжа и брыкаясь, сбрасывали всадников, и уносились без оглядки. Удерживать их особо не пытались.  Лобастые темногривые мерины вели себя флегматичней. Возницы, крепко держа под уздцы, успокаивая голосами, и похлопываниями, пока справлялись, заводя подводы всё глубже в одичалый город. Остальные следовали спешившись, сгруппировавшись, в напряжении нервов шаря глазами по слепым окнам ветхих домов.
Высоко в небе чистой смарагдовой зеленью отливал в   солнечных бликах парящий дракон.

Чеслав несколько раз уже оглядывался, ожидая что квестор подзовёт их соединиться с отрядом. Но Двит делал невозмутимый жест рукой, означавший продолжения движения, на который Вальдштайну уже очень не терпелось сделать  ответный, с подобным смыслом, только вульгарнее. Корни, цвета мёртвой желтоватой кости, переплетались всё гуще, похожие на клубок сытых ленивых змей, и словно нарочно указывали куда идти инквизиторам.
Миновав покосившиеся остовы домов перед площадью, Чеслав с братьями и Хъён оказались на ровном месте, где когда то бил городской фонтан, и прогуливались беззаботными вечерами под руку семейные пары, а сейчас единовластно гнездилась порождение тёмной магии, Цербера Альба – Скелетное дерево мертвецов. Обманчиво хрупкий ствол, пышная шапка пальчатых, похожих на кленовые, листьев... Таких неестественно красных, словно выкупанных в крови. Лягушачье бугристое, пузырчатое основание, свитые округ замысловатой преградой корни, между разбитым мрамором фонтанной чаши, издающие еле различимую ухом, назойливую какофонию – всё это удивительное и безобразное зрелище заставило инквизиторов остановиться.
   -Отходим, немедленно, - хмуро скомандовал  Чес, уже и не подумав оглядываться не желает ли Двит что бы они и дальше пёрли послушными болванчиками, как ни в чём не бывало. С его руки сам собой взвился в небо тревожный сигнал, для остальных, ещё скрытых домами.
Оживший корень, с проворством хлыста и лёгкостью наточенного лезвия, рассёк пополам остроухого инквизитора с макушки до копчика, до того как успели вспыхнуть магические щиты, окружившие первопроходцев. Цербера, щелью обнажив клыкастый зев, подала голос, от которого заныли зубы, как от скрежета ножа по стеклу, и обдала смрадом гниющего мяса, так что у инквизиторов ещё и дыхание перехватило.

Основной отряд как раз выступил на площадь. Конюхам удалось удержать волнующихся тяжеловозов, повиснув на поводъях. Остальные инквизиторы, уже готовые к атаке, распределились по намеченным местам. Двое подхватили бочонки с красной солью, сноровисто рассыпали её по земле и корням и сразу поджигали факелами. За медленно продвигающимся отрядом неспешно, но ровно набираясь жаром, разгорался огненный след. Первые зверюги, возникшие из потаённых гробов, были прибиты меткими выстрелами арбалетов. От следующих, всё набиравших количество, что бы защитить ценный груз, пришлось закрываться всполохами магии. А с краёв города надвигалась настоящая волна, кишащая облезыми шкурами и оголёнными костями.

   В досаде и горечи от бессмысленной смерти товарища Чес выхватил хрупкую алхимическую склянку и запустил в изуродованное тело Энара, кишащее, словно червями, мелкими отростками склеры. Зелёное пламя охватило волочащиеся по траве мокрые кишки, объяло раскинутые руки, налипло, прижигая, на щупальца Церберы, уже смачно раззявившей пасть в  предвкушении куска плоти. Мертвяцкое отродье гневно взвыло, теряя сегменты отбросило от себя полыхающий труп, поджало, словно опасливый зверь, вокруг него корни, избегая драконьего зелья.
   Отряды инквизиторов воссоединились, и продолжили уже совместный путь к основанию древа. Его корни не лежали больше сонными змеями – они били как канаты в бурю, всё более густые и мощные. Нежить напрыгивала со всех сторон, сгорая в огненной ауре, теряя конечности от мечей, валясь изрешеченная арбалетными болтами в рыхлой плоти. Дракон пролетал низко, выжигая огненную аллею, и стремительно взмывал, избегая задерживаться в досягаемости хлёстких корней.
Идущая со всех сторон атака своеобразным образом успокоила и сплотила инквизиторов. Наконец то, после гнетущих пустошей и невнятных сновидений перед ними был осязаемый враг. Страшный, мощный, отвратительный, но с которым можно было биться, погибнуть, но и победить – делать то, чему всех их учили, что сотни раз они уже проходили разными дорогами – предавая огню, закалывая, убивая. Битва нарастал как снежный ком.
- Должны были стоять, и отвлекать костяную суку пока мы идём! , - заорал Двит, подвернувшемуся рядом Чеславу, перерубая хребет тощему покойнику, ползшему по змеиному к колёсам.
   - Как? Пиная ей в рыло одного за другим своих людей?, - таким же тоном гаркнул Вальдштайн, отстреливая голову сиганувшему с крыши в гущу инквизиторов умертвию, - Такого приказа не было!

Квестор помянул Фйорра, и хотел объяснить внятно кто тут старший, на случай обострения непонятливости, но оглянулся в конец отряда, и сменился лицом. Там налетела целая свора мёртвых псов. Они смяли, опрокинули одного из инквизиторов, разорвали, и неудержимые, устремились на воз и лошадей.

   - Глаза закрыыть! – звучно пронёсся голос алхимика, бывшего рядом, - благословенный зенит в его руках засиял, раскидывая острые лучи, - Яношу оставалось только надеяться, что дракон  не уставился, не вовремя, на этот поток. Люди отворотились, прикрываясь руками и краями плащей.
Даже Цербера задрожала, ощетинивая угловатые красные листья, словно её ствол был не только прожорливым ртом но и глазами. Корни пьяно, нелепо зашатались, импульсивно скручиваясь, опалённая нежить шарахнулась на несколько шагов во все стороны, образуя зыбкий коридор.
Инквизиторы воспользовались отведёнными секундами что бы успокоить лошадей и торопливо продвинуться, закидав солью и факелами  приличное пространство вокруг себя. Двит бросил один из них в растерзанного брата, что б телом его не завладела некромантская пагань.

   Краткая передышка оборвалась ударом склеры, - вырвавшийся из толщи земли корень поддел и перевернул срединную повозку. Захлестал по лошадями и людям, ломая ноги, вырывая куски мяса, кровь, щедрым потоком, брызнула во все стороны.  Четыре спущенных феникса разодрали огненными когтями отросток душегуба, возницам удалось удержать оставшиеся пары лошадей – их быстро перевели рядом. Инквизиторы, прикрытые аурами, оттащили уцелевшие ящики и кувшины, продолжая движение к центру, но это уже были заметные потери. Двое инквизиторов  и возничий были убиты на месте, лошади, поводя налитыми кровью тоскливыми глазами, хрипя сломанными рёбрами- кончались. Яноша шарахнуло о землю, он разводил дёргающимися руками и не мог вымолвить не слова, - целитель уложил его на воз, между ящиками. Часть алхимических запасов рассыпалось – но инквизиторы этим воспользовались, накидав факелов – и на месте гибели их товарищей взвился зелёный костёр, расползаясь беглыми язычками по рассыпанной соли.
Дракон налетел как по заказу, выкашивая жарким дыханием мертвяцких подранков. Толпа нетопырей заметно поредела, некоторые из них бестолково слонялись по краю площади, словно потеряв ориентиры наступления.
   - Двигаемся, разгружаем на ходу один воз полностью, засыпаем всё вокруг, быстро, быстро! – покрикивал Марбас. Инквизиторы бросились за дело, площадь медленно но верно всё обширней затягивалась тлеющим ковром.
   - Девельфорд, сейчас возьмёшь бочонок, пойдёшь за мной, - на ходу деловито бросил квестор, не глядя на Хъённ.
Цербера, уже пришедшая в себя и не на шутку встревоженная, издала угрожающий вой, снова широко раскинув ненасытную пасть.  Под ногами огненных заворочались корни, заходила ходуном земля.

Отредактировано Чеслав (2018-12-30 18:05:38)

+3

16

Шарзир задержался в воздухе над инквизиторами. Он старался наносить удары пламенем в большое скопление нежити и отрезать её от инквизиторов, не приближаясь к дереву и его корням. Белые змеи опутывали город-призрак на мили вокруг. Дракон знал, что в любое время эта тварь с сознанием могла снова отправить его на землю и дотянуться, когда он уничтожит её защитников и лишит возможности обороняться, подкидывая тела мучеников. Дракон не ожидал, что в этот раз всё сложится совершенно иначе. Он не услышал предупреждения, которое прокричал инквизитор. В то время дракон высматривал, где находится отряд, и где скапливается новая быстроногая нежить – псы оказались на первом месте. От них сложнее убежать, с ними тяжелее защищаться. Мертвецы более неповоротливые и медлительные, чем псы. По псам сложнее попасть с воздуха, но они собирались в стаи, словно сохранили последний инстинкт из прожитой жизни.
Яркий луч света вспыхнул, ослепил дракона. Шарзир зарычал от боли, неуклюже махнул крылом и не удержался в воздухе. Он повалился на старый дом, пробил прожженную крышу и скрылся с глаз инквизиторов и церберы. Нежить проходила мимо дома, не останавливалась, не тянулась к дракону, будто не замечала его или не желала входить в свои прежние дома.
Нежить наступала, заживо сгорала в пламени или падала мешками гниющего мяса на мостовую и корни церберы, получив болт в голову. Черви вываливались из пробитых черепов, копошились в остатках мозга. Один из мертвецов получил тычок – болт попал ему в колено, а не в голову, как хотел стрелок. Мертвец упал на землю рядом с Девольфорд, не удержавшись на сломанной ноге. Хъён со смаком наступила ему на череп, проломила, чувствуя, как нога вязнет в чужой плоти, а зловоние поднимается к носу. Мертвец перестал тянуться к ней, догнивал вместе с другими, когда она отстреливала псов, не позволяя им подобраться к собратьям. Девольфорд заметила, как магический свет ослепил дракона – почувствовала, как он рухнул на землю. Обломки разрушенной крыши долетели до них, но, слава Фойрру, никого не задели.
Их силы уменьшались.
Никто не рассчитывал на быструю и лёгкую победу. Цербера собирала все силы, чтобы защититься и уничтожить врага, но ей не позволяли поднимать убитых инквизиторов и превращать в своих мёртвых рабов. Их тела занимались пламенем, сгорали в очищающем огне, но даже так их души оставались пленниками Зенвула, как сотни погибших других. Это место проклято, и проклятый каждый из живых, кто ступил на эти земли.
Хъён ругнулась, когда Двиту загорелось отвлечь её и присоединить к разгрузке повозки. Она считала, что была намного полезнее, пока вместе с другими стрелками убивала псов и не позволяла им подбираться ближе. После падения дракона, который так и не поднялся в воздух, отбиваться от нежити стало сложнее. Кольцо мертвецов вновь собиралось вокруг них – они толпились и желали их плоти больше, чем защитить проклятое дерево, но всё-таки их пребывало всё меньше. Цербера неотвратимо теряла своих защитников.
Инквизиторша не стала спорить, на ходу убрала арбалет за спину, схватила бочонок и поспешила за Двитом. Она не сразу поняла, куда тот её ведёт, и полагала, что будет вместе с другими рассыпать соль по корням, жарить древесную тварь, чтобы они быстрее справились в пять пар рук, но истинную цель Двита она поняла, когда тот перехватил её, развернул, а под ногами Хъён оказалось что-то странное, что-то… Энар. Она наступила на его пальцы – всё, что осталось и узнавалось среди кусков растерзанного тела.
Этот фойрров ублюдок тащил её к дереву, чтобы покормить его бочонков вместе с ней!
При всём своём энтузиазме Хъён не хотела жертвовать собой зазря и погибать подобным образом в пасти чудовища. Она никому не желала такой смерти, как Энару, и себе в том числе, несмотря на проклятие и ненависть к себе самой за животную сущность.
- Ты пойдёшь и сделаешь то, что велено!
И она бы пошла, подгоняемая Двитом, без права выбора, со связавшей её по рукам магией, которая не позволяла ей пойти наперекор чужой воле, если бы не собрат. Рэй, смекнувший о намерениях начальника раньше девушки, оттолкнул её, сбивая концентрацию Двита. Хъён, развернувшись, вручила бочонок мужчине, жалея, что не заехала ему по морде – не до того было.
- Да хер тебе! - Рэй, разозлившийся пуще Девольфорд, с такой злобой пнул начальника ногой в зад, что толкнул его прямо в корни церберы вместе с бочонком. Цербера приняла подношение, сплелась крепкими корнями вокруг мужского тела, пришила ему бочонок с порошком к груди, затянула лицо ветвями, расцарапывая кожу, вырывая куски плоти и одежды. Двит орал от боли, забыв попросить товарищей о помощи. Затея отдать товарища живьём вместе с бочкой соли теперь казалась ему не такой удачной, как раньше, ведь это он стал подношением дереву и от этой роли отвертеться уже не смог.
- Стреляй! – скомандовал Рэй, обращаясь к товарищу, и удерживая девушку за плечи.
Феб с трясущимися руками наблюдал за тем, как цербера тащит их всё ещё живого командующего в разинутую пасть, как в ней медленно скрывается его голова, как цербера смыкает пасть, и кровь льётся по стволу. Голова отделилась от тела. Двит больше не орал, не пытался освободиться. Его тело обмякло в корнях церберы, но плотно привязанная бочка, не замеченная церберой, всё ещё оставалась с ним на этом погребальном алтаре.
- Давай, мать твою!
Феб вздрогнул, зажмурился, выстрелил. Горящая стрела угодила в бочку, занялась пламенем в распахнутой пасти церберы. Дерево закричало, замахало корнями без разбора от боли, но не могло самостоятельно потушить пожар. Пламя разъедало её пасть, танцевало пламенем на зубах, подсвечивало дальнюю стенку глотки, откуда ещё смотрел широко распахнутый глаз Двита. Девольфорд как завороженная смотрела на голову квестора – вид зачаровывал её и пугал одновременно.
- Ложись!
Рэй прыгнул, придавил Хъён телом к земле. Белый корень пронёсся над их головами, чудом не задев. Мальчишку с арбалетом отбросило к стене, но не располовинило. Ему повезло больше, чем Энару, но Феб не смог подняться. Корень переломил ему рёбра, кость повредила лёгкое. Он всё ещё хватался за арбалет и пытался удержать оружие в руке, защитить себя и товарищей, даже если придётся здесь погибнуть.
Хъён и Рэй уже поднимались с земли, хватались за оружие, когда земля под ногами вздрогнула, заставив инквизиторов припасть на колено, не удерживая равновесие. Гул шёл не от земли и не от корней разъярённого дерева, а от чудовища, выросшего на злобе осквернённой природы Зенвула. То, что раньше было защитником леса – энтом, теперь использовало куски живой плоти, переплетясь с ними ветвями и костями. Он ревел, раскрывал клювоподобную пасть, бил руками по домам, срывая с них крыши. Обломки летели в сторону инквизиторов. Энт шёл к ним, безжалостно наступая на тело инквизитора, который не успел убежать от него. Тело под его ногой хрустнуло, превратилось в бесформенную кровавую кашу. Инквизиторы заканчивали с последними мертвецами и псами, которых становилось всё меньше и больше не пребывало, но проклятый энт был всё ещё жив и защищал повреждённую церберу – дерево их больше не атаковало.

Дайсы

1 – дракону за защиту от магического светоча.
2 – на финт Двита.
81 - на финт «дама-в-беде»

[nick]Хъён[/nick][status]волк в инквизиторской шкуре[/status][icon]http://s7.uploads.ru/u82Nq.png[/icon][sign]Милосердие нечестивых жестоко.[/sign]

+3

17

Тёмная магия переполняла Зенвул. Её невидимые миазмы давили на восприятие людей, вторгались чужеродными отголосками в голову, тревожили пещерные инстинкты, скрытые шелухой цивилизации, и всех – кого более явно, кого потаённо, вытягивали на эмоциональную неустойчивость, тонкую, как лезвие бритвы цирюльника.

   У Марбаса не было резона посылать Хъённ так откровенно на смерть. Отказала в ночных ласках? Так не в приказном порядке о них говорилось, а легковесными намёками. По мужски немного досадно обернулось, но не более, подло мстительным квестор никогда не бывал, не в его характере. Замысел с бочонком красной соли, вброшенным в алчную глотку церберы, нарисовался у него в голове давно. И помогающие этому плану руки  обоснованны – один тащит, второй прикрывает от внезапных напастей. Но словно пятно чёрной плесени осело на мозг мужчины с вступлением в клятый городишко. Аукнулось как дала девка дёру из его палатки, всплыли, обрывком, указания Консула –  Надо будет отдать жизнь – отдашь!, издевательски зазвучали в подкорке шутки братьев, что валялась Девельфорд с Чеславом на краю болота, мелькнул лекарь, выговаривающий квестору что уж 43, ...Бережливее пора..., - на старческую немощь, коновал сопливый, намекал не иначе, -  забурлили кровожадные мечты, ослабел глас рассудка. Были у квестора псионические способности, но он их сдерживал, не развивал, потому что не почитал серьёзными – а вот те на те- пригодились, девку неугодную в расход пустить.  Что бы Хъён шла куда нацелена, и не вздумала орать гневно, или горючий груз бросить, - навязал он ей свои намеренья, да Рэй, так некстати по близости оказавшийся, весь коварный прожект поломал.
   Прояснилось в голове у Двита лишь когда корни прошили его тело, сплетая с окаянным бочонком, и кладбищенским смрадом пахнула на него распахнутая пасть церберы. Невыносимая боль, рвущая тело, тут же спутала мысли, и квестор, с криками, забился, пока его откушенная голова не укатилась в алеющий кровью зев магической твари.

________________________________

     Вальдштайн не видел куда свалился дракон, - прикрывал глаза от зенита, а когда открыл, и бросился со всеми засыпать солью площадь – чуть не угодил под раздачу хлестнувшего корня, повезло - только рожу ободрало, как наждачкой. Помогая опорожнять разбитую повозку Чес обратил внимание на колдобину, пробитую отростком склеры при нападении. Заглянул. Там, в подземных толщах, виднелись залежи корней – обширная сформированная система, позволяющая цербере дотягиваться на множество удалённых километров – до самой столицы Остебена. Изящно уродливый выродок в багровых листьях  поднимался среди разбитых гранитных глыб на могучем переплетении, и одному Фойрру было известно где же истинно – над заражённой землёй, или в её толще, находился жизненный центр скелетного древа.
  - Гори, гадючье логово, - буркнул Чес, полностью вытряхивая содержимое бочонка в трещину. Туда же забросил факел. В тесноте соль занялась неохотно. Но постепенно, прокаливаясь, скурпулёзно выжигала себе дорогу, проваливаясь всё глубже сквозь пошедшие мелкой дрожью белёсые плети.
   -Ребят, хэй!, - окликнул рядом двух инквизиторов, те приблизились, - Увидите где прорехи в земле, с корянми, сыпьте с горкой, что бы пагань зенвульскую и с низу припекало.
Истошные вопли, раздавшиеся от ствола церберы, заставили обернуться всех, но голова Двита уже отделилась от плеч, земля вспучилась новым корнем, окрестности огласились рёвом чудовишного энта, и времени раздумывать о нежданной смерти квестора не осталось.
   Исковерканный тёмной магией лесной дух, несмотря на ширину и мощь, двигался проворно, как разъярённый тягловый бык, сорвавшийся с привязи. Одним шагом его ноги столбы, оставили от Феба мокрое кровавое место – поджигать нечего было. Вторым он с размаху опустил разлапистую ступню на одну из оставшихся повозок, пробив её дно. Контуженный Янош, лежащий там, еле успел перевалиться и рухнуть за борт, - подскочившие братья оттащили его. Возница, замешкавшийся у оглобли, отхватил ручищей бревном по макушке – и повалился, теряя осколки черепа в жирно блестящей каше из мозгов и крови.  Шишковатая нога энта застряла в обломках крепких дубовых досок. Напуганный конь, всхрапывая, рванулся в упряжи, дёргая повозку, заставляя древовидное чудище терять равновесие – заклёкотав по орлиному оно зашаталось, размахивая длинными, до земли, узловатыми руками.

   - Сети на него! – закричал Чес, растягивая между ладонями вьющееся ужами искры. Огненное плетение, выгнувшееся словно парус в лихую погоду, порхнуло с рук инквизитора и распласталось по плечам и морде энта. Ещё несколько таких же жгущих тенёт налетело с разных сторон, сливаясь, затягиваясь, впиваясь в неподатливую кору. Пытаясь ободрать с себя налипшие путы лесной выродок заорал ещё громче, затопал ногами, - ещё два огненных невода захлестнули его пятерни. Тяжеловоз, отпущенный возницей, осыпаемый искрами, дико заржал, и ринулся, сам не зная куда, выворачивая лохматыми ногами булыжники из мостовой – энт наконец высвободил лапищу, доломав повозку, но повалился, спелёнутый магическими сетями.

   - Не приблежайтесь, жгите издали! – Вальдштайн пнул в чудище подкатившийся к ногам бочонок с солью – тот отправился в горящую кучу, добавляя жара. Склянки драконьего огня, рассыпавшиеся с поломанной повозки, полопались, окутав энта изумрудной аурой, погасить которую он уже не смог. Кряжистое исполинское тело из тухлого мяса, древесных жил, множества костей, и разросшегося камбия крутилось и колотилось о брусчатку, напоминая оживший костёр марьянника. Из агонизирующего чудища со свистом вылетели тонкие гибкие стебли, захлестали в слепую, пытаясь хоть как то достать держащихся на разумном расстоянии инквизиторов, быстро скручиваясь и опадая в племени.
   Чеслав пробежал окрестности лихорадочным взглядом. Дракона, рухнувшего между домами, всё ещё не было видно. Разбился в мясину?... Дробить поредевший отряд сейчас, ради его поисков, Вальдштайн не стал, понадеяшись на живучесть Шарзира, и на то, что главные цели упырей красуются, как хохлатые петухи на ярмарке, вокруг склеры, на площади.
Геррам, бледный как сыр, сидел в луже крови, зажимая рану на бедре, - задело обломком черепицы, при подходе энта, возле него уже хлопотал целитель. Ещё один инквизитор лежал навзничь, его шея была разодрана когтями, и дыхательное горло порвано. Контуженный Янош, еле держащийся на слабых ногах, опирался на плечо последнего живого возницы. Целой осталась одна повозка с припасами. Чеслав забрался на неё, пересчитывая людей. Сквозь застилающий дым, отыскал глазами Хъённель. Девять человек, из которых двое были сильно ранены – таков был остаток инквизиторского отряда.
Вспоров ножом тюки с алхимическими припасами Вальдштайн принялся щедро раздавать людям зелья, стоявшие, по рыночным меркам, хороших денег.
   - Чес, - целитель облокотился на край повозки, - Приберечь может чуть, на потом?
   - Потом может быть не для кого, – хмуро ответил заменивший Двита квестор, - На,брат, прибереги лично для себя, - протянул Линкарту бодрящую тинктуру.
  - Запиваем свои напасти, веселящими зельями, и сыпем круг, метрах в пяти от колоды некромантской. Ближе не суёмся! Кто умеет – оставляет огненные руны. Девельфорд смотрит туда, - махнул  рукой в сторону склеры, - Ориос – туда, - отмашка  к пустым улицам, - Если видим хоть какие то шевеленья, орём, не стесняемся. Остальные – весело взяли по бочонку, и понесли!

Корни, неровным ковром, покрывали здесь уже всю брусчатку. Последняя повозка, медленно переваливаясь, начала своё круговое движение в опасной близости от церберы. Та словно затаилась, укрывшись, как занавесью, пологом багровых пальчатых листьев. Соль проглоченная ею с телом Марбаса не успела толком разгореться – влажная глотка склеры задушила слабое пламя, но зато её крупицы, по склизлому пищеводу, скрытому в стволе, провалились глубоко в подземную утробу.

Безмолвие казалось Чесу всё подозрительней. Казалось цербера что то задумала, и собирается с силами до последнего убийственного шквала. Несколько раз инквизиторы, торопливо делавшие своё дело, отчётливо ощущали как под ногами вибрирует и сдвигается земля, но всё тут же снова затихало.
   - Мне чудится, что этот сморчок, зародившийся не иначе как от коллективного рукоблудия некромантов каннибалов, на гнилую колоду, нас подслушивает, - пробормотал Рэй, опорожняя очередной бочонок.
   -  Мне тоже…
   - Почти закончили, - Чес знаком поманил всех к себе, и заговорил негромко, скороговоркой - Досыпаем, поджигаем сразу и дерево и соль с разных сторон и отходим вдоль огня к краю площади. Отправляем фениксов, элементалей, забрасываем факелами – и уносим ноги, не стоим и не разглядываем феерическое зрелище. Понятно? – все закивали. Почва под ногами инквизиторов словно вздохнула глубоко внутри, - Кейр, (вознице) Хъён, вам вот, - вручил по два флакона с красиво переливающейся зеленью, - Швыряете, и дёру со всеми. Ан гард!

Факелы запалили кольцо вокруг склеры, тут же из под земли, выстрелили первые тонкие корни, - фениксы, взмыв на шафрановых крыльях камнем пали на церберу, - брусчатка сыпалась, открывая провалы,  шевелящиеся клубки  подполённых сегментов вываливались на божий свет, - Отходим! – взорвались руны, добавляя огня. Чес видел отступающие силуэты сквозь клубы дыма и земляной дождь. Сам сделал несколько шагов наоборот, вперёд, по разъезжающимся под сапогами булыжниками и развернув ладони вплёл магию всесожжения в пожарище, направив его на обманчиво хрупкий ствол и багровую крону. Сомкнутая волна огненных языков обрушилась на церберу, - земля качнулась, как крышка на чайнике, просела, - потерявшего опору инквизитора мотнуло, и осыпая галькой потащило оползнем куда то вниз.

+3

18

Девольфорд не осознавала, что виновна в смерти Двита и своими руками толкнула одного из братьев в пасть склере. В то время, когда каждый инквизитор на счету. Она бы замыслилась об этом, если бы не появление энта, и необходимость спасать свою шкуру, пока не погибла так скоро после одного спасения. Братья погибали, с каждый разом их становилось всё меньше, а запасы, привезённые в Зенвул такой ценой, заканчивались. Проклятое дерево не желало умирать и сдаваться, оно бросило все силы, чтобы устранить угрозу, а что могли они?..
Продать свою шкуру дороже.
Выхватив склянку из щедрой раздачи, Хъённель махнула её содержимое, надеясь, что это придаст ей сил, и закашлялась, когда горячительная жидкость раздразнила горло.
- Самогон?! Какой идиот налил сюда самогон вместо тоника?!
- А чем тебе не тоник? Вон как взбодрил! – смешливо заметил Рэй и выпил свою порцию.
Как пить дать, ему попался тоник!
***
Других мертвецов не появилось. Разрушенную площадь, охваченную огнём и разрушением, застилали тела мертвецов: поднятых склерой или товарищей, которые погибли, пытаясь исполнить свой долг. Склера берегла силы после гибели энта, - она ломала землю, пытаясь зарыться корнями в холодную почву и спастись от пламени. Древо, разинув пасть, кричало и желало смерти чужакам, посмевшим вторгнуться в её обитель. Оно будто бы пыталось затащить всех инквизиторов под землю и там похоронить их живьём.
- Держись! – процедила сквозь зубы Хъён, всеми силами вцепившись в руку инквизитора. – Махнулись местами, а? – отшутилась, пытаясь выдержать вес взрослого мужчины да ещё с щедрым грузом на теле, который тянул его вниз по земле в разинутую пасть почвы, в темноту, где алело пламя и копошились, будто опарыши в гниющем теле, белые корни. Чеслав был для неё слишком тяжёлым даже при взявшем верх оборотничестве, которое подавляло алхимическое зелье, но в близком контакте со склерой – вновь брало верх, грело кровь, будило звериные инстинкты и в самый неподходящий момент глаза, смотревшие на инквизитора, блеснули желтым. В этот раз не вышло посветить душой и отвести все подозрения от проклятой сущности.
Земля под рукой осыпалась Девольфорд, покатилась комьями и мелкими камнями. Хъён потянуло вниз вслед за инквизитором.
- Куда?! – крикнул позади Рэй, который успел ухватить ноги инквизиторши до того, как они скроются в дыре вслед за головой. На мгновение показалось, что у них всё выйдет, что мужчина справится и вытянет двух товарищей, когда к нему на помощь подоспеют братья, но земля пошла новыми трещинами, рухнула под ногами инквизитора и всех троих бросив в чёрную бездну.
***
Шарзир открыл глаза, сморгнул пелену. Он отдалённо слышал крики инквизиторов, которые пытались скоординировать движения и не погибнуть в последнюю схватку. Дракон пошевелил крылом, затем лапами – ничего не сломано. Крыша дома осыпалась, пока дракон хватался на обломанный край и расширял пространство, выбираясь наружу. Старая рана уже затянулась, а он вновь поднимался в воздух. Шарзир увидел, как инквизиторы пытаются сбежать с опадающей земли и спастись, не угодив под ярость умирающего дерева.
Склера поднимала тела мёртвых инквизиторов, до кого смогла дотянуться, и слала их убивать своих братьев.
Дракон поднялся высоко над деревом, дыхнул пламенем в расщелины, поджигая корни, которые пытались добраться до людей. Корни зашипели, распалились докрасна и осыпались пеплом, заливая разбитую мостовую запекшейся кровью убитых. Он ударил пламенем снова, целя в само дерево, и оно занялось, как надо - загорелась красная крона, закричала зубастая пасть, в которой ещё остались крохи соли.
Шарзир готовился дыхнуть пламенем ещё раз и на этот раз в разинутую пасть склеры.
***
- Фойрр бы вас побрал…
Первым пришёл в себя Рэй. Инквизитор попытался подняться и осмотреться. Над головой скопилась корневая система дерева, которая медленно осыпалась пеплом, выгорев изнутри. Она уже не представляла опасности для инквизиторов или для города, но корни были всюду – под ногами инквизиторов, на стенах узкого ущелья, которое образовалось здесь. Голова Мёртвого дерева находилась на поверхности, над землёй, и всё его горело и тлело. Кровавые листья, догорая, падали в щель и устремлялись к земле пепельным снегом. Рэй поднялся, очарованный тем, что он видит, и прошёл ближе. Скопление белых корней, которое скрывалось под землёй, напоминало гнездовище. Оно скукоживалось и сжималось, будто змеи, которые пытались защититься и сохранить кладку, но вместо яиц или подобия почек, которыми бы размножалось дверь, здесь скапливалась кровь. Рэй видел, как она струится по прозрачно-белым тонким корням, и отшатнулся, ругнувшись от души, когда из толстого створа на него посмотрела голова Двита, а потом продвинулась дальше по белому широкому тоннели, который, как показалось инквизитору, выполнял функцию кишечника, и исчез. Дерево, казалось, не видело и не слышало инквизиторов, которые провалились под землю, а устраивало пламя Кабалы Фойрра наверху.
- Что это за херовина…
Хъён подобралась ближе к корню. Она зажимала повреждённую руку. Из плеча лилась кровь, но девушка не обращала на неё внимания – она неотрывно смотрела на корневище дерева, любовно оплетавшего черепа и кости, а потом увидела рисунок, мелькнувший между корней, когда они сдвинулись. Рисунок на коже. Старой и высохшей за многие годы. Ульвийский рисунок, нанесённый краской, всё ещё держался на ней, и будто специально выделял чёрную краску, нанесённую другой рукой и с другой целью. Мёртвые письмена. Рисунок жизни и рисунок смерти.
Девольфорд полезла в корни, не помня себя, начала их раздвигать, пытаясь добраться до того, что увидела, словно обезумела.
- Ты какого хрена творишь?!
Она не слышала товарищей. Хъён не отступала, пока из корней не выпала женская рука с потемневшими ногтями, вся исписанная символами. Кожа на ней ссохлась, побледнела. Из корней на Хъённель посмотрели глаза мертвеца и загорелись жёлтым огнём.
Девольфорд вскрикнула, упала на колени, схватившись за голову. Она видела Зенвул в годы его расцвета, видела, как на город обрушивается тьма, как женщина заживо горит на костре и в её крике будто бы умирает целый город вместе с его жителями. Одна разрушительная волна оборачивается пламенем смерти, в котором сгорают все живые, а их души, принадлежащие ей по праву, становятся пленниками проклятой земли без права обрести покой. Она видела, как женщина обращается в оборотня, и сама желала подчиниться порыву. Хъён схватилась рукой за брата, что-то бормотала, но так, что её слова было невозможно разобрать. Дерево не слышало их, но из руки тела, запертого в корневище, выпала вещь. Амулет, вырезанный из дуба, - волчица в окружении волчат.

Помогите.
Эхо чужого голоса прозвучало в мыслях, и земля над головой инквизиторов задрожала.
- Выбираемся отсюда! – заорал Рэй, заметив, как корни склеры вновь зашевелились, как начали осыпаться пеплом и гореть. Он увидел дракона, который поднимался над деревом и готовился к новой атаке. – Живо-живо! Пусть это хреново дерево само подыхает!
[nick]Хъён[/nick][status]волк в инквизиторской шкуре[/status][icon]http://s7.uploads.ru/u82Nq.png[/icon][sign]Милосердие нечестивых жестоко.[/sign]

+3

19

- Хъён, твою ж фойррову в душу мать, чокнулась что ле?! – шикнул Чес, когда инквизиторша ухватила его за запястье. Держаться ему было совершенно не за что, хоть он и пытался, земля и камни под телом  стремительно расползались студнем,  - Отцепись!
   Строптивая девица как не слышала, пытаясь удержать квестора, с отнюдь не девичьей силой впиваясь ему в руку, так что даже через плотный рукав Вальдштайну казалось будто его хватанули кузнечными клещами.

   - Отцепись, кому говорю! –  в голос рявкнул Чес, уставившись прямо в налившиеся серебристо лунной зеленью глаза Девельфорд и пытаясь вывернуть запястье из цепких пальцев, но пласты земли каскадом, один за другим, поехали в расщелину, унося с собой инквизиторов.

Мгновенья неестественный тишины и мрака вслед за падением сменились звуками со всех сторон и красным озарением горящих и тлеющих корней церберы. Рэй оказался неожиданным дополнением в их злополучном дуэте, но все были относительно целы, и Вальдштайн не стал интересоваться какой удачливой случайностью Фойрр занёс брата в ту же дыру что и их с Хъённель.
Смазав с разодранной щеки кровь Чес поднялся, озираясь. Правый бок на вдохе отзывался колющей болью, нога не желала слушаться как полагается, видать зашиб. Прихрамывая он подошёл к любующемуся кишками скелетного дерева Рэю.
   - Ты куда, лобызаться с этой мерзостью полезла? – окликнул он инквизиторшу, устремившуюся, с усердием копающего крота, в переплетение отвратительных органов, - Брат, хватай её!
Инквизиторы сунулись за Девельфорд, и когда она упала на колени схватили за плечи, за ремни одежды, за обрывки плаща – выволокли, зажимающую голову и что то бормочащую, из внутренних завитков склеры. Заметив маленькую резную поделку Чес, подобрал её, решив, что это сестры, и уставился на подрагивающую руку мумии, зажатую среди белёсых потрохов… Крик Рэя  и корни, начавшие конвульсивно сжиматься, как затягивающийся мешок, не дали ему толком ничего разглядеть.

   Полоска неба спешно уменьшалась, грозя навсегда по прощаться с людьми забравшимися в самое логово Церберы. Надо было спешно убираться – вот только как?  Высокие обрывистые стенки, пронизанные  уже непрестанно шевелящимися корнями отказывались служить лестницей, пепел и тлеющие хрупкие фрагменты  всё гуще сыпались на головы инквизиторов, заставляя кашлять и тереть слезящиеся глаза. Времени не оставалось- Чес зажмурился перебирая хорошо отразившееся в памяти место – хоть какое нибудь, в близости  Зенвула. Мысль о столице мелькнула и не задержалась в его голове. Они не могли спасать свои шкуры, не попытавшись разыскать остальных, или не убедившись, что ничего поделать уже нельзя.
Сгустившаяся из воздуха линза портала выглядела тёмной, как омут, дрожа, натягиваясь, в ней причудливо  отражались сыпавшиеся углями корни.
   - Ходу!, - земля в перемешку с гранитной брусчаткой осыпалась потоком, в узком голубом просвете мелькнуло натянутое изумрудное драконье крыло, - инквизиторы, подхватив оцепеневшую Хъённель, махнули  в портал, и земляная могила рухнула окончательно, на место где они только что были.

   Они оказались у озера, на заросшей разбитой дороге, в том самом месте, где ранним погожим утром их отряд, ещё в полном составе, устраивал привал последний раз. Все трое тупо уселись на землю, привалившись плечами друг к другу, очухиваясь, и с наслаждением свободно дыша. Чес вытирал текущую с носа кровь и  промаргивался- на магию ему  пришлось черпануть из собственного тела, раны закровили сильнее, перед глазами маячили землистые бельма.
Рэй хотел высказаться, какого Фойррова хвоста квестор приволок их сюда, а не под безопасную крышу Игнис, но вспомнил об оставшихся  в Зенвуле товарищах и сказал другое:
   - Смотрите! Тумана нет… И корня в озере не видать!
Воду, действительно, стало видно гораздо лучше. Была она с мертвенно зелёным отливом, и по ней неспешно перекатывались, одна за другой, неясно откуда берущиеся волны. Возвышавшийся над нею корень, который инквизиторы разглядывали утром – исчез. Огромным, чёрно сизым полотнищем поднимался  с зенвульского пожарища дым, отражаясь исполинским грибом в тусклой воде.
  - Подай сигнал, - приказал Чес, зрение постепенно возвращалось к нему, - Может быть кто нибудь из наших увидит? И пойдём раскопаем схрон, там должно быть чуток воды и перекусить.
В небо взлетела огненная клякса, привычным жестом запущенная Рэем.

   Покидая последнее место стоянки Марбас приказал оставить всё то, что вряд ли бы пригодилось им в Зенвуле – палатки, котелки, часть провизии. С рыхлой землёй, укрывавшей уложенные поверх схрона ветки, инквизиторы справились руками в перчатках. Устроили костёр, постелили один сложенный шатёр на землю (ставить его всё равно сил не было), осмотрели скудные припасы – сухари да пара фляжек с водой. Рядом нашёлся топор – видать кому то показался лишней тяжестью. Чес пожалел они не догадались утром прикопать сюда немного зелий, сейчас бы они здорово пригодились, но кто ж знал. Возвращаться этой дорогой они не планировали, вроде бы… Вальдштайн вообще не был в курсе как Двит рассчитывал выводить людей. Сил одного мистика никак не могло хватить на портал даже половины отряда. Или он был уверен, что они все костьми  полягут возле склеры, и ничего их бренным телам уже не понадобится? Фойрр теперь знает.

   Братья, возясь с немудрёным лагерем, всё время поглядывали на Девельфорд. Она сидела на камне, обнимая себя за плечи, и упёршись взглядом в дымное марево на другой стороне озера. Солнце незаметным образом уже скатывалось к горизонту.
   - Спим  по очереди. Сначала я караулю, потом ты, потом Хъённель, - Чес оторвал от рубашки лоскут и перевязывал им изодранное запястье, больше нечем было, - Подаём время от времени сигналы. Утром пытаемся найти выживших.
   - Если там раненные, то они могут не дожить до утра, - хмуро ответил Рэй, устало вытянувшись на скользкой ткани шатра.
   - А если отправимся сейчас, и нам встретится хоть один зубастый задохлик, то можем не дожить мы, - отрезал квестор, - Пойду позову Девельфорд, хватит ей камень просиживать.

С инквизиторшей возле  корней церберы что то произошло. Что то непонятное. Она до сих пор выглядела, как пыльным мешком ударенная, и не будь Чес рядом всё это время, подумал бы что ей действительно врезал по голове какой нибудь лихо прилетевший булыжник.
  - Хъён, Хъённи, - он заглянул ей в отрешённое лицо, скользнув взглядом приметил раненную руку, которую она поджимала как птица лапу, - Пойдём, харе таращиться, на эту лужу мутную, ничего там интересного не показывают. Поешь немного и надо отдохнуть, - квестор обнял девушку за плечи и легонько потянул, она неохотно встала.
   - Сильно поранилась? Напугалась? – допытывался Чес, - Хватит молчать то, язык прикусила?- выражение лица инквизиторши, будто он лез к ней с какими то глупостями, вызвало внезапную вспышку раздражения, и не найдясь что ещё сказать, что бы вывести её из ступора, Вальдштайн сердито шлёпнул её по заднице.
От это подействовало.

Отредактировано Чеслав (2019-01-27 23:53:45)

+3

20

Zack Hemsey - See what I've become

О Зенвуле, городе-призраке, ходили разные легенды. Правду погребли вместе с жителями города, которые стали жертвами чужой алчности и жажды большей власти. В годы Северной войны в город вошёл отряд некромантов, который использовал древнюю и сильную тёмную магию, чтобы заполучить перевес в войне, но этой магии не оказалось места в мире живых. Она бесконтрольно вылилась в мир, отравила его, породив первую червоточину. С годами червоточина питалась тёмной энергией и росла. Так в Зенвуле пророс первый росток Мёртвого дерева. Жизнь из смерти и смерть из жизни. Что-то, чему не нашлось места ни за одной из граней. Зенвул позором лёг на некромантов и зародил ненависть между ульвами и жителями Альянса, но вместе с тем появился страх перед силой, некогда использованной против всего мира живых.
В год, когда некроманты ступили на землю Лунного края, они решили судьбу мира. Магия, использованная ради собственной выгоды, обернулась для них дорогой платой. Распространение тёмной энергии не остановилось на Зенвуле, а продвинулось дальше. Болезнь вспыхнула, заражая людей, которые оказались более подверженными Розе, чем другие расы, будто в наказание жителям Альянса за их поступок.

Жар драконьего пламени обрушился на дерево. Языки жгучего пламени вторглись в разинутую пасть, раскрытую в крике, который уже никто не услышит. Кора дерева засветилась изнутри золотыми прожилками жидкого пламени, и Мёртвое древо занялось до самых корней, спрятанных в землю. В агонии древо молотило корнями, пыталось сбросить смертоносный огонь, но продолжало гореть в море пламени от корней и до кончиков листьев.
Никто не видел, как три инквизитора, упавшие под землю, перенеслись порталом на другую сторону озера. Все видели вспышку пламени и молочно-белую волну с прозрачными лицами, которая понеслась на них, как упряжка Смерти.

Видение, терзавшее Девольфорд, прервалось, когда братья силой затащили её в портал. Перед глазами девушки стояло лицо пленницы дерева, обезображенное смертью. Ей казалось, что она всё ещё слышит её голос у себя в голове, как она просит освободить её, как просит помощь, и оттого окружающий мир и реальность не существовали для неё. Хъённель не могла выбросить из головы то, что увидела. Она так глубоко погрузилась в обрывок воспоминания, который стал для неё всем, что не чувствовала, как болит рана на руке, как ладонь стала скользкой от крови, а кожу неприятно схватило от первой кровавой корочки и подсыхающих разводов. Она не осознавала, что они оказались по другую сторону озера, в обманчивой безопасности, втроём, не зная о судьбе своих братьев – выжил ли кто-то? Был ли смысл в том, что они пришли в Зенвул? Мертво ли дерево, сотканное из смерти?..
Девушка шла вслед за братом до подобия лагеря, где уже расположился Рэй, но по-прежнему не реагировала на слова и действия, пока Чеславу не пришло в голову немного взбодрить её. Девольфорд вздрогнула, схватила Вальдштайна за ворот куртки и подняла на него глаза. Напуганные, безумные, залитые золотом зверя.
- Я видела её, - впервые девушка заговорила. Обращаясь к брату, она не думала, что её слова звучат безумно и несвязанно – непонятно. Она видела картину перед глазами, но выдавала совсем немного из того, что понимала сама. – Женщину. Она горела на костре. В том самом месте, где выросло дерево. Она горела, и люди вместе с ней горели, и город. Весь город горел. Она просила помочь, просила её освободить. Она пленница. Они все пленники.
- Ты о трупе? – Рэй удивлённо посмотрел на сестру. – Она же мертва. Давно уже.
Он ничего не слышал и не видел. Мужчина заметил руку, которую откопала сестра в корневище склеры, но в этой руке не успел что-либо рассмотреть. Ситуация не располагала к изучению. Он поразился объёмами дерева и его корневой системой, которая напоминала живой организм, а наличие тел и кусков плоти, которым обвесилась склера, как кэтельское дерево, он не посчитал чем-то особенным, скорее естественным для исполина, который питается мертвой плотью, как и нежить.
Рэй хмуро посмотрел на руку сестры, залитую кровью. Хъён выглядела бледной. Кровь всё ещё вытекала из раны, куда явно забилась грязь.
- Крови много ушло? Тебе показалось, Хъён. Корня нет. Земля здесь не взрыта. Нежить нигде в округе не шатается.
Все помнили, как дерево, реагируя на огонь, поднимало корни из земли, ломало мостовую и крошило дома.
- Кончил его наш дракон или дерево схоронилось и набирает силы – один хрен до завтра ничего не узнаем.
Они не получили ответных сигналов из города. Маги, которые остались в Зенвуле, либо не имели сил, чтобы использовать магию, либо погибли – другого не дано. Никто не показался из города, даже дракон, который мог бы перевезти раненных на своей спине, не было видно над Зенвулом. Сколько бы инквизиторы не смотрели в сторону города, ничего не менялось.
- Пока силы не восстановятся на портал, нечего нам в город лезть. Шанс, что кто-то выжил, кроме нас… - Рэй не докончил. Они все понимали, что выжившая нежить могла убить раненных, а если даже дракон не показался из Бездны города, то какой шанс, что другим братьям удалось покинуть Зенвул? – Посмотрим, что там, и дадим дёру в столицу? Втроём мы это дерево не добьём, если оно живое. Так появится шанс, что другая группа инквизиторов будет подготовленной и не с пустыми руками.
- Надо их освободить.
- Кого ты освобождать собралась? Мертвецов? Мы не некроманты, а чем светлая магия обернулась для Энара, ты сама видела.
[nick]Хъён[/nick][status]волк в инквизиторской шкуре[/status][icon]http://s7.uploads.ru/u82Nq.png[/icon][sign]Милосердие нечестивых жестоко.[/sign]

Отредактировано Изувер (2019-01-29 14:03:10)

+4

21

После понукания братьям всё таки удалось заставить Хъённ немного подкрепиться и прилечь. Она завернулась в край шатровой ткани и забылась тяжёлой, свинцовой дремотой. Рэй беззастенчиво устроился подле. На двое тел приходилось больше тепла и мнимого ощущения безопасности.

    Чес остался сидеть возле костра. Огонь, в ночном безветрии, тянулся коралловыми пальцами куртизанки, пытаясь гладить сгустившийся небесный плюш. Деликатно пощёлкивали угли, и ронял кипучие смоляные капли факел, воткнутый в землю рядом с мистиком. Действительно Хъённ видела былое, или склера одурманила ей голову? Откуда звериная зелень в её глазах?, - Вальдштайн пытался припомнить, водилось ли чего нездорового за инквизиторшей раньше, и не мог. Тем более она женского сословия, а у них понятие нормальность висит на шее табличкой вверх ногами  с тремя ошибками в суффиксе, писанное ламаром на ульвийском, причём в ухо ему теллинский демоняка подсказывал. Воображение услужливо нарисовало ему Девельфорд с тем, на чём бы висела табличка, без таблички, и в приветливо распахнувшейся рубахе – как она по лесу драпала. Еле искоренил. Правдиво ли видение о жертвенном зеленвульском костре, или инквизиторшу настигла магическая порча в городе кладбище - разобраться сейчас было невозможно. Чес вменял всё на фойррово провидение, и стал думать о приземлённом – еде, силах, оставшихся братьях.

   Утро показалось лёгким. Несмотря на то, что каждый из инквизиторов спал только треть ночи, но спали, вымотавшись, глубоко, крепко - достаточно отдохнули. Догрызли остатки сухарей под воду, и не мешкая, отправились вдоль озера к городу.
Идти старались шибко. Понимали, что если верховыми добирались пол дня, то своим ходом, дай Фойрр, к вечеру поспеть, до темноты. Провести ещё одну ночь, на пепелище, никому не хотелось.

    Над Зенвулом до сих пор поднимался дым. Не мудрено – инквизиторы засыпали всю площадь ковром из огненной соли, которая выгорала до нескольких полных суток.
Останавливались только несколько раз воды испить, и почти не разговаривали на ходу.

    Улицы города призрака встретили огненных безнадёжной тишью и запустением. Они настороженно вглядывались, готовые вскинуть взведённые арбалеты на любого неприятеля, но тянулись минута за минутой – никого не являлось. Только дым перекатывался легковесными клубами. Перед входом на площадь Чес остановился, и взялся за сектум и свои записи.
    - Покараульте по близости.
По этому же поводу квестор заставил сотоварищей задержаться у ворот –  сделать заметки координат. Он надеялся доставить их в Игнис. Тогда любой мистик инквизитор, умеющий пользоваться этой системой, смог бы переместить отряд к самым воротам, минуя недельный путь от Дозора-У-Моста.

    - Ох, Фойрров хвост, как же тут всё перепахано, - громко присвистнул Рэй, пройдя пару шагов до площади.
Вся её поверхность была черным черна. Рухнувшие стены домов, обломки возов, вздыбленная брусчатка и зияющей в ней провалы, словно вырезанные гигантским ножом, всё было покрыто копотью. Трупы нежити угадывались в головёшках. В самой середине площади, где когда то бил фонтан в гранитном обрамлении и прогуливались семейные пары, а потом белел костяной ствол, в алом убранстве, зиял провал, заполненный курящимся дымом. Его подвижная пелена скрывала от глаз истинные размеры обрушения, и тянущиеся по той стороне площади улицы.

    - Чес, Хъённ, тут наши, - дрогнув голосом позвал инквизитор, - Вот и нашли, Чистое Пламя с ними…
Два тела лежали близко, почти в переулке - братья маги. Их исхлестали бьющиеся в агонии корни церберы. Лица у обоих были целыми, перекошенными болью, тела изломаны, руки ноги скручены как у тряпичных кукол.
Конечности следующего трупа вытягивались из под завала, это оказался Кейр, возница,- его придавило вывернутым земляным горбом.
Ещё дальше виднелся павший от последних мертвяцких отродий – парочка из них, как коты, свернулось у его ног. Сам инквизитор, покрытый рваными ранами, погиб позже, истекя кровью. Она покрывала его и землю вокруг густым, запёкшимся ковром, вливая привкус железа в дым и воздух.

Собрав братьев в кучу инквизиторы не пожалели магии на погребальный костёр. Что бы никто не беспокоил их вечный покой.
   - Четверо, - в раздумьях проговорил Чес, перебирая в памяти как огненные гибли один за одним, - Должно быть ещё двое. Рэй, покидай ка сигналов, на удачу, хотя этот клятый дым застилает пол неба, но вдруг..
Вспышки взлетели с рук мага, и снова безответно – как и ночью.
    - Остаётся последнее средство, - хмуро прокомментировал Чес, - Орём не жалея глоток, кличем.
   - Хээй! Живые, братья! Есть кто ?!! Линкарт! Янош! Драконья жо… кхм.. Шарзир!! – инквизиторы принялись  обходить площадь, держась подальше от провала, и пытаясь дозваться товарищей.
   - Кто то ворочается, - заявил Рэй, - Скрипит деревом, слышите? Дракон наверное! – и первым метнулся в узкий переулок.
К разочарованию огненных это оказался последний из тяжеловозов. Успев удрать с площади, вместо с поломанной повозкой, он сунулся в первый попавшийся двор и застрял, зацепившись торчащими осями. Услышав голоса людей конь забил копытами и радостно зафыркал.
    - Эх дружище,  видимо возьмём отсюда тебя, - Чес погладил широкий лоб, убирая с добродушных лошадиных глаз обгорелую чолку.
    - Братья! – послышался сиплый еле слышный голос.
Инквизиторы бросились на звук. Они нашли целителя и алхимика, обоих живыми. Контуженного Яноша на своих плечах Линкарт вынес с площади, сам не помнил как. Ночью видел сигналы в небе – но не мог ответить, и сейчас, вслушиваясь в знакомые голоса, еле дозвался их обожжённым горлом.
   - Уже неплохо, - потёр руки Вальдштайн, повеселев, - Пройдёмся ещё, может и дракона разыщем. Раз  ломовой рысак с пол телегой спасся, то уж  у чашуйчатого потомка самого первородного пламени должно быть шансов в заварухе немного по более.

Отредактировано Чеслав (2019-02-03 00:46:34)

+3

22

Zack Hemsey - The Way (Instrumental)
Хъён всё твердила о пленниках склеры, о женщине и проклятом месте, которое удерживает их, как в темнице. Освобождение казалось ей чем-то понятным и необходимым, но как это сделать – она не знала. Дерево не подсказало. Женщина из видения не подсказала. Девольфорд возвращалась к теме всё реже и тише, пока усталость не сморила её, и она не заснула. Во снах, напоминающий бессвязный кошмар, девушка жалась к боку брата, мешала ему спокойно спать и постоянно пугала, пока хваталась за его одежду и что-то шептала. Чтобы немного выспаться перед подъёмом, Рэю пришлось пришпорить её к себе, а на то, чтобы вслушиваться в её бормотания – у него уже не было сил.
Проснувшись, Хъённель ничего не помнила о кошмаре. История, которая казалась ей полной и завершённой, осталась в её памяти обрывками, но девушка верила, что в них крылась подсказка.
Зенвул изменился. Корни, которые торчали из земли и покрывали тонкой сетью улицу, выгорели. Там, где они имели утолщение, корни выпирали из грунта чёрной обугленной плотью и медленно ссыпались, поднимая над землёй клубок чёрной золы. В воздухе пахло горелой плотью, до тошнотворности сладкой, отчего к горлу подступал ком и живот скручивало тугим узлом, словно её саму заставили пожирать своих братьев. Корни дерева, которое сражалось за своё подобие жизни, разбили дорогу, повредили стены домов и даже крышу. Они отняли жизни инквизиторов, которые не успели спастись. Смотря на их изувеченные тела, Хъён казалось, что им троим – ей, Рэйю и Чеславу, повезло, когда они провалились под землю, а иначе бы погибли ужасной и мучительной смертью вместе с остальными.
«Никто не спасся?»
Хъён остановилась у тела убитого собрата. Феб, который ударил пламенем по Двиту и пострадал от корня склеры. Поначалу девушке показалось, что он умер от кровопотери, потому что не смог перевязать рану и не дождался, когда за ним вернутся выжившие, но потом, присмотревшись, она заметила, что на его лице, перекошенном от ужаса, что-то изменилось. У смерти несколько лиц, и лицо Феба напоминало ей смерть от страха. Инквизитор оторвал клок одежды и успел подтянуть его под тело, собираясь перевязать рану, но так и застыл, крепко сжимая в коченеющих руках кусок ткани. Что-то стало для него погибелью раньше, чем он истёк кровью. Только что?
- Девольфорд.
Девушка отвела взгляд от Феба и помогла братьям собрать тела для одного погребального костра. Снося к костру руки, ноги, кисти рук и головы по отдельности, не разбирая, кому они принадлежат и все ли части сложены в один костёр, Хъён иногда вспоминала вопросы, которые задавала старшим собратьям в первые миссии. Важно ли собрать тело целиком, чтобы освободить душу? Не будет ли какой-то брат вечно бродить тенью по земле, потому что они не нашли его палец? Со временем эти вопросы перестали посещать Девольфорд. Они выбрали путь, в конце которого всё, что останется от них, - это имя, но и его со временем забудут. Если ты инквизитор, то должен быть готов к смерти и погребению ничего. Ужасающая правда, которую она принимала как данность, как часть чего-то естественного и понятного. Без слёз. Без сожалений. Пустота внутри не станет ни больше, ни меньше.
Проходя по городу, Хъён не надеялась, что они найдут выживших, и пыталась принять, что они вернутся домой втроём. Даже пресловутое чувство дежавю, потому что так уже было в прошлом, не посетило её. Она проходила дальше от дыры в земле, где раньше возвышалось грозное дерево, и хотела заглянуть в неё. Что там, внизу? Остались ли корни под землёй? Есть ли тело той женщины или оно сгорело в пламени и очистилось?
Девушка чувствовала холод, который шёл от расщелины, и рядом с ней ей становилось не по себе. Откуда взяться холоду, если всё здесь горело? Рэй окликнул её снова, как неразумного ребёнка, который решил поиграть возле пропасти и вот-вот упадёт по неосторожности.
- Иду.

Пятеро выживших из всей группы. Это даже лучше, чем они могли представить.
- Это все? Больше никого?
- Нет, - Линкарт покачал головой. – Мы тут ночь провели, но никого не видели. И погань вся ушла.
- А с деревом что?
- Не знаю. Я не подходил к площади после того, как всё случилось.
- Из расщелины веет холодом.
Мужчина удивлённо посмотрел на сестру.
- Мы кое-что нашли там, внизу, - объяснил Рэй. – Хъён откопала в корнях мёртвую бабу. Целую. Не сожранную. Хотя как знать… - мужчина задумался, но не захотел копаться в этом. – Думаю, что дерево подохло. Мы тут столько магичили и звали своих, но никто не вышел. Ни братья, ни мертвецы. Корни, которые на земле, тлеют и осыпаются.
- Как думаете, что произошло в столице?
- А хрен его, - Рэй пожал плечами. – Не вернёмся – не узнаем.
- И то верно, - согласился целитель. – У вас раненные? Правда, я всё своё добро потерял там… на площади.
- Твоя магия работает?
Целитель с непониманием посмотрел на девушку, когда она к нему обратилась.
- Ты тоже светлый маг, - объяснила Хъён. – Не настолько чистый, как был Энар, но ты тоже это почувствовал?
- Что?
- Давление тёмной магии. Ты его чувствуешь сейчас?
- Я чувствую, что хочу убраться из этого места.
Как и все они.
- Думаете это всё? Мы справились?
Хъён так не думала, но оставила своё мнение при себе. У неё нет никаких доказательств, кроме видения, посетившего её в расщелине, кошмаров и личного ощущения, что Зенвул изменился с сожжением дерева, но ощущение смерти всё ещё слишком близко.
Они провели в городе ещё какое-то время, пока не нашли тело дракона. Шарзир лежал между завалом, недалеко от главной площади города. Он смотрел в небо тем же пустым взглядом, какой Хъён видела у Феба. Они не нашли открытых ран на его теле, только тонкую нить крови, которая стекала по его щеке. Хъён ударила по нему пламенем, надеясь, что драконий демиург примет своего сына из пламени Фойрра и не откажется от него.

[nick]Хъён[/nick][status]волк в инквизиторской шкуре[/status][icon]http://s7.uploads.ru/u82Nq.png[/icon][sign]Милосердие нечестивых жестоко.[/sign]

+3

23

Солнце, увязая медными боками в тонкой белёсой дымке перистых облаков, сползало к зубастому лесными верхушками горизонту. В улицы Зенвула, застланные дымом инквизиторских костров, законным хозяином оседал бесчувственный вечер. Пора было уходить.

   Замотав лицо по плотнее шемахом Чес  в одиночку облазил окраины искарёженной площади. И везде натыкался на одно и то же – спёкшиеся отростки церберы, ошмётки гнилой плоти атаковавших их мертвецов, обрушенные стены и вывернутую землю с крошевом камней и пепла. Кое где корни,  в панике смерти перед неумолимым огнём, хватавшиеся друг за друга, сплетались в фантастические композиции. Пугающие, хрупкие. Словно выточенные  рукой искусного резчика из драгоценного чёрного дерева. Их переплетения то возвышались до высоты человеческого роста, похожие на пожирающих друг друга гадов из потаённых морских глубин, то распластывались смоляными косами по земле, как взбухшие на теле великана артерии.  Любое касание превращало их в чёрную, скрипучую труху, легко уносимую ветром. Вальдштайн, как не пытался шагать осторожно, вернулся к своим спутникам чёрный по самые глаза, да и они были немногим чище – в прахе церберы и рыхлых пепельных хлопьях, перелетающих постоянной позёмкой по Зенвулу.
    - На поверхности всё выжжено, - поделился он, - В глубину провала толком не заглянуть, - там ещё хозяйничает огонь, дымно и по кромке ползёт всё под ногами, вниз только кубырем добраться можно. Всё что было нам по силам – мы сделали, возвращаемся.

    Квестор обвёл взглядом остаток отряда инквизиторов. Пятеро живых, и в здравом уме, в сложившихся обстоятельствах – не плохой расклад. Крупицей своего тела Шарзир тоже уходил с ними – Чес зачерпнул его праха на кострище, в котором было сожжено тело дракона. Он не знал ничего о погребальных традициях драконов, и понятия не имел захочет ли семья крылатого получить такую вещественную память о погибшем.
Для самих инквизиторов кладбищ, как таковых, не существовало. В их традициях было Огненное Погребение – иногда помпезное, многолюдное, с всполохами огненной магии в небе, с поминальными речами и кубками. Имя и деяния инквизитора заносили в общие летописи. Чем больше славных дел успевал завершить – тем больше ему доставалось лаконичных строчек в общей веренице ведущейся из года в год хронологии Братства. Прах развеевали сразу, с какой нибудь заоблочной точки – башни, скалы, поднимающейся иглой в небеса. После этого о теле уже никто не печалился.
Изредка бывали случаи, среди семейных инквизиторов, когда их родственники желали оплакать  и сохранить хоть что нибудь в родовом склепе – лоскут плоти, окровавленную перчатку, обломок клинка, невесомую горстку пепла. Тогда, чтя память ушедшего собрата, им пересылали оставшееся. Может быть и родные Шарзира пожелают вернуть  бренные остатки отважного сородича к своим пенатам?

    Что бы открыть портал в двор Игнис Чеславу не было нужды возиться с нанесением координат, он и так помнил его в мельчайших подробностях. Подрагивающая тёмно огненными переливами магическая поверхность явилась сразу в полный размер. Чес, борясь с дурнотой, молча сделал рукой знак инквизиторам пошевеливаться.
Первыми отправились Линкарт и алхимик, навалившийся ему на плечо. За ними – Девельфорд, бросившая тревожный взгляд на покидаемые остатки Зенвула. Потом – Рэй, уводя за густую волнистую прядь выжившего коня. Квестор выложил до капли накопленные за короткий ночной отдых силы, что бы забрать его. После стольких смертей, мысль о том что добродушное, привыкшее к людям животное будет в одиночестве потерянно скитаться по мёртвому городу, и в конце концов переломает себе ноги, сверзшись в коварный ополозень, давила на его воображение. Завершающим войдя в портал Чес миновал секунды бешеных разноцветных сполохов и оказался рядом с товарищами, под затянутым дождливыми облаками небом. Жёсткие гранитные линии башни Игнис возвышались прямо перед ними.

+3


Вы здесь » Легенда Рейлана » Летописи Рейлана » [17-24.05.1082] Чтобы зомби жил, чтобы зомби не тужил!