Легенда Рейлана

Объявление

Фэнтези, авторский мир, эпизоды, NC-17

Марш мертвецов

В игре июль — август 1082 год


«Тайна забытого города»

Ритуал очищения и освобождения прошли успешно. В Зенвуле больше нет ни призраков, ни нежити, ни тёмной энергии. Экосистема города возрождается. В него вновь возвращаются звери и птицы. Проклятое Древо Костей в центре города полностью уничтожено, на его месте теперь стоит Страж-дерево. Болезнь Роза немёртвых полностью не исчезла, но теперь новых заражений не будет. Пока дух всё ещё в теле смертной девушки и мир полностью не очистился от тёмной энергии, которая растянулась далеко за пределы Остебена, болезнь останется.



«Не по-божески!»

В Остебене по-прежнему остаётся проблема голода. Беженцы из заражённых городов и деревень с неохотой возвращаются на земли своих сюзеренов. Триумвират, пользуясь послаблением короны, влияет на умы людей, настраивая их против короны, некромантов и союза с вампирами. Поставки продовольствия между Альянсом и Остебеном прекращены. Люди ищут новый источник пищи, обращаясь за помощью к эльфам.



«Жатва»

Войска столицы направляются к городам-близнецам, чтобы дать бой Культу Безымянного и освободить Атропос и Акропос из-под гнёта культистов. Культ сдаёт Атропос без боя и стягивает силы к Акропосу, где разгорается полномасштабная битва. Первые Ключи из Силентеса активированы, что провоцирует Мёртвое древо поднять новое войско нежити и уничтожить всё живое, что есть на материке.



«Венец или Кровь»

В Северных землях ухудшается ситуация, голодные бунты выходят из-под контроля. Вампиры требуют крови и свержения императора. Между кланами натягиваются отношения. Лэно повернулись спиной к короне и выжидают момента нанести удар. Принцесса сбежала из столицы вместе с братом-бастардом и по слухам укрывается в Хериане, а сам император сидит на троне, который ему не принадлежит.



«Тени былого величия»

Силву столетиями отравляли воды старого Источника. В Гилларе изгнанники поклоняются Змею, на болотах живёт народ болотников, созданный магией Алиллель. Демиурги находят кладки яиц левиафанов на корнях Комавита, которые истощают его и неотвратимо ведут к уничтожению древа. Королеву эльфов пытается сместить с трона старый род, проигравший им в войне много лет назад. Принцессу эльфов пытаются использовать в личных целях младшие Дома Деворела, а на поле боя в Фалмариле сходятся войска князя-узурпатора и Ордена крови.


✥ Нужны в игру ✥

Джошуа Элиор Лангре Сивила Лиерго Айрэн ди’Кель
Игра сезона

По всем вопросам обращаться к:

Шериан | Марек

Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Легенда Рейлана » Летописи Рейлана » [20.06.1082] Расколотые


[20.06.1082] Расколотые

Сообщений 1 страница 15 из 15

1

http://s3.uploads.ru/FER6h.png

Время и место:
Где-то в пути, после поспешного отплытия близнецов из города.

Действующие лица:
Братья Беннатор

События:
Гипнос, а вместе с ним и воскрешенный брат, отправляются в изгнание, пока к Акропосу подступают войска Альянса.

Отредактировано Гипнос (2018-12-17 15:05:33)

+1

2

Акропос они покидали в спешке, брали с собой только самое необходимое - и Гипносу пришлось оставить большую часть своих образцов и наработок, незаконченных записей и исследований, не несущих первостепенной важности.
Осознание того, что он оставляет все недоделанным, причиняло некроманту боль почти осязаемую, но еще болезненнее было то, что он сам уходит из города. Уходит, почти изгнанный, как вор или преступник - пусть даже отец отсылал их с Вилраном ради их же собственного блага, а Кайлеб - чтобы не разрушить окончательно пошатнувшийся союз каким-либо иным наказанием.
Но, хотя уходили поспешно, продвигались медленно, то и дело останавливаясь и высылая вперед дозоры, со скоростью самой нагруженной повозки.
- Как достигнем реки - пойдет быстрее, - сухо отозвался на вопрос Гипноса один из некромантов Культа, сопровождавший наследников Акропоса.
Полумертвому оставалось лишь молча кивнуть. Из города он выезжал верхом, но уже через час пути вынужден был сдаться и пересесть в одну из повозок, словно мешок со скарбом или пленник. Дорога выматывала, в спину словно вонзали одну за другой двухдюймовые иглы, и ему было так худо, что он даже не мог завидовать Вилрану, восседавшему в седле с изяществом прирожденного всадника.
Воскрешенного, казалось, все происходящее нисколько не беспокоило: их рискованный путь до кораблей он воспринимал как интересную и необычную игру, с любопытством ребенка вертел головой по сторонам и то и дело подстегивал коня, уходя к голове отряда.
Гипнос не останавливал его и не окликал. В какой-то момент он, казалось, отупел, полностью потерянный. В Акропосе у него было дело. Была власть второго, после отца, человека в городе, способного принимать решения. Были свои изученные ходы и помещения, в которых он чувствовал себя комфортно. Сейчас у него не было ничего - и сам он стал, по сути, никем. Калекой, волей случая представляющим важность для Культа. И взгляды, которые он ловил на себе, были - или так только ему казалось? - теми же самыми взглядами, что обычные здоровые люди бросают на что-то омерзительное, на разлагающееся незахороненное тело или на безногого.
Он позволил всему идти так, как оно шло. Других идей у него сейчас все равно не было.

***
К концу третьего дня пути они вышли за пределы территории Акропоса. Нежить их - лично его, Гипноса, - не беспокоила. Обеспечивать безопасность отряда было не его задачей, а путешествующих с караваном колдунов, и хотя он при необходимости, разумеется, вмешался бы, бродячие мертвецы, терроризирующие соседние поселения, не представляли для них реальной угрозы. Большая их часть беспроблемно подчинялась чарам некромантов, и либо уходила подобру-поздорову сама, либо обретала вечное упокоение.
Но когда к закату подошел третий день, и они достигли деревни - одного из первых поселений, расположенных на самых границах Альянса - что-то пошло не так.
Гипнос не мог бы сказать определенно, что именно, но чувствовал. Слишком тихой была деревня. Окруженная, как большинство приграничных поселений, высоким деревянным частоколом, щеголяющая даже собственной смотровой башенкой, пусть и кривенькой, она напоминала небольшой форт, и уж наверняка способна была отбиться от жителей разоренных кладбищ. Полумертвый не знал - да и никто в отряде, должно быть, не знал, - на чьей сейчас она была стороне. Слишком ненадежно. Слишком смутно.
Но еще прежде, чем обозные взялись за оружие, он ощутил...
Смерть.
Да, смерть.
Внутри поселения не было никого живого. Но было слишком много магии. Мертвой магии. Чужой магии.

+2

3

Вилран остался равнодушен к тому, что пришлось покинуть дом: он не испытал ни радости, ни огорчения – ровным счетом ничего, что могло бы взволновать или выбить из привычного отстраненного состояния. Со стороны могло показаться как-то иначе, но именно так он сам себя ощущал – рядом был Гипнос, и Вилран чувствовал лишь потребность быть рядом с братом, не более.
Разве что еще потребность познавать - каждый день приносил новое, о чем он не думал и не подозревал ранее. Например, как оказалось, он неплохо держался верхом: едва подвели жеребца, Воскрешенный лихо вскочил в седло, не испытав ни капли страха или неуверенности. Он знал, что немало поездил за свою жизнь, но вовсе не тогда, когда был единым целым с Гипносом. В какое-то другое время, которое он видел перед своим внутренним взором отрывочными картинками, всплывающими время от времени в памяти, но которое вспомнить до конца так и не смог. Он всегда умел ездить верхом, - факт! - но о том, когда и где это было, память молчала. И Вилрану оставалось принимать то, что есть.
Он молча ехал за повозкой брата, иногда нарушая строй маленького отряда и забегая вперед, иногда, наоборот, немного отстав и задержавшись, чтобы рассмотреть то, что привлекло внимание. Никто не говорил ему ни слова: прислуга боялась - рассказ о безвременной кончине одного из дворцовых котов уже нашел своих слушателей и начинал обрастать все новыми деталями, как это всегда бывает с историями и слухами. Но Вилран без лишних напоминаний всегда возвращался на свое место и снова следовал за повозкой Гипноса – что-то внутри его знало, что надо быть рядом, и он неукоснительно выполнял этот негласный приказ.

До деревни добрались уже на исходе третьего дня. Почти стемнело, когда из глубин мрака выступил высокий частокол, а после и массивные распахнутые настежь ворота.
- Не нравится мне это, - проворчал Эггерт, уже немолодой, суховатый и длинный, как жердь, некромант из свиты Беннаторов. – Зачистить придется прежде, чем на ночлег вставать.
Ворчал он всегда, но в этом случае ворчал по делу, и спорить с ним не стали: чужую магию, заполнившую всю обнесенную частоколом деревню, чувствовали не только обученные маги, но даже и Воскрешенный. Вилран повел носом, словно вдыхая странный запах, и нахмурился – со всех сторон тянуло смертью. И Тьмой, а Тьмы он боялся, хоть и хранил часть ее в своей душе – боялся, что та просочится внутрь и захватит его полностью, уничтожит и заберет обратно, туда, откуда Гипнос уже вытащил один раз – в Темное отражение Акропоса с безликими тенями-жителями.
- Том, Франц – вы с той стороны гляньте, людей возьмите, а мы тут пройдем, - распоряжался тем временем Эггерт. – Остальным от господ не отходить. Милорд, - обратился он уже к Гипносу, -  оставайтесь рядом с повозкой: может, в этой деревне и безопасно, может, просто след от чужого колдовства, но осторожность не помешает. Мы проверим все сами, вам не стоит волноваться.
Вилран тоже внимательно выслушал его, как и остальные члены отряда, но молча спрыгнул с лошади и достал меч из ножен. Даже не смотря на затаившийся в душе страх, ему не хотелось сидеть на месте и ждать, да и клинок надо было опробовать – он взял его еще дома, в Акропосе, и как только почувствовал на своей ладони, так понял, что меч он любит - любит момент, когда лезвие рассекает плоть, уничтожая врага, любит, как поет сталь, унося на своем острие чужую жизнь. Получается, взял три дня назад, а испытать пока что так и не пришлось.   
Вилран вопросительно взглянул на брата, что тот скажет, и надеясь, что вообще поймет. Он мог бы написать, чтобы спросить яснее, но бумаги и чернил рядом, конечно же, не было – все вещи надежно упаковали. Ящики и тюки занимали целую повозку – отыскать чернила среди них для Вилрана казалось загадкой непосильной.

Темная дорога, посреди которой остановился обоз, убегала во мрак, откуда виднелись лишь нечеткие силуэты ближайших домов. И там, в глубине тьмы, что-то шевельнулось. Быстрое движение - нечто метнулось за угол деревянного сруба. Но люди из сопровождения Беннаторов заволновались:
- Там что-то есть…
- Точно. Быстрое.
- Лучше мимо проехать.
- Милорд, может, развернемся обратно?
- Цыц,
- гаркнул Эггерт, всматриваясь в темноту.
Но возле домов уже снова было спокойно – промелькнувшая тень исчезла.
Или затаилась.

+2

4

Гипнос не возражал своему сопровождающему - в реальном бою пользы от калеки мало. А дело пахло реальным боем. И не просто пахло - смердело тленом распахнутой могилы, тонким душком ядовитого пара, спекшейся кровью и предсмертной агонией. Каждая мельчайшая частица в его голове, каждая натянутая до предела магическая нить в его теле кричали об опасности.
И, тем не менее, на вопросительный взгляд Вилрана некромант кивнул. Он видел, что Воскрешенный и сам прекрасно осознает опасность, и готов к ней. И чувствовал, что ему действительно нужно это: опасность, чужая кровь и упоение битвой могут стать для Вилрана необходимой разрядкой, катализатором, ключом к его скрытым, дремавшим пока еще способностям.
Эггерт в сопровождении семерых человек и Вилрана медленно двинулся вперед, и Гипнос ощутил, как ловко, привычно более опытный чародей прощупывает окружающее пространство. Много агонии, много тел... и то, что вырезало эту деревню, было в равной степени опасным и для некромантов.
- Паа...
Тихий, хриплый голос, полный страданий, заставил людей схватиться за оружие. Стрела сорвалась с тетивы одного из воинов Эггерта и оперение задрожало в груди человека, вышедшего - с трудом прошатавшегося! - навстречу отряду.
Тот замер на месте, с тупым недоумением глядя на стрелу, вонзившуюся ему в сердце. Медленно рухнул на колени, поднял взгляд на некромантов.
- Пама...гите...
- Не стрелять без команды!
- взъярился Эггерт. Но подстреленный человек не спешил умирать.
Упавшее тело выгнулось в мучительном спазме. Затрещали, ломаясь, кости, лопалась кожа. Из распахнутого рта в мутное вечернее небо рвался хриплый, надсадный крик, скрюченные пальцы скребли по земле, трансформируясь, превращаясь, изменяя внешний вид вроде бы смертельно раненого мужчины. Тело росло, становясь все более похожим на огромного, жирного, мохнатого паука...
- Фойррова мать! - ругнулся кто-то из солдат.
- Пожиратель... - охнул Эггерт, вскидывая руки в торопливом колдовском плетении.
В незакончившего еще трансформацию пожирателя вонзилось сразу несколько стрел, но Гипнос уже видел, что вряд ли это сильно повредит твари, рвавшейся наружу из несчастного жителя деревни. Если местных растерзал Пожиратель душ, то сложно сказать, кому не повезло сильнее. Те, кто пал, разорванный чудовищем на части, навсегда лишился души, те же, кто сумел выжить - становились теперь подобиями монстра. И если таких выживших хотя бы несколько на деревню, отряду придется несладко.
А уж если Пожиратель-матка затаился где-то поблизости...
- Все к огню! К огню! - вопил Эггерт, и огненные стрелы срывались с его пальцев, врезались в короткую поросль на мучительно выгнувшейся спине твари. Шерсть вспыхивала, рот, превратившийся в распахнутую пасть, исторг еще один чудовищный вой - на который почти сразу откликнулось еще несколько голосов.
Теперь выругался и Гипнос.
Двое колдунов из отряда Эггерта, оставшихся возле него, творили свои чары, и Беннатор присоединился к ним, отыскивая разумом оборванные, изломанные нити чужих жизней. В домах и на улицах осталось немало трупов... но далеко не все из них годились для воскрешения, растерзанные Пожирателем.
И тем не менее, они начали подниматься неуверенными рывками - марионетки, пушечное мясо, призванные отвлечь внимание чудовищ от основного отряда.

+2

5

Напавшее существо несло опасность – люди шарахнулись в стороны, отступили назад, творя заклинания, чтобы защитить весь отряд. Пожиратель последовал за ними, неуверенно держась на лапах, пошатываясь, но уже ощущая жажду убийства. Он пока еще не успел набрать силы после превращения, и это могло хоть как-то сыграть на руку некромантам.
Огненные стрелы Эггерта подпалили шкуру, тварь завертелась, не понимая, что происходит. И Вилран рванулся вперед, крепко сжимая рукоять меча. Это был его шанс, – не отступление, а нападение, - он желал ощутить чужую смерть не меньше, чем Пожиратель.
- Куда? – успел крикнуть Эггерт, но Воскрешенного его слова уже не остановили.
Существо заметило его, ощерилось, распахнув пасть с острыми иглами зубов, но ему не хватало проворности, чтобы ухватить жертву – Вилран уклонился от огромных челюстей и нанес удар по одной из лап, подрубая ее. Клинок рассек кость, Пожиратель взвыл, завертелся, пытаясь сбить нападавшего с ног здоровыми лапами или ухватить зубами. Вилран упал на землю и откатился в сторону,  - острые когти прошли над его головой, - а поднявшись на ноги, снова атаковал, целясь уже в следующую лапу. Тварь металась на месте, не в силах сосредоточиться на чем-то одном: она не могла добраться до людей и повозок, постоянно защищаясь, чтобы не остаться без конечностей, и не могла ухватить мельтешащего вокруг с жалящим мечом в руках юркого человечка, отвлекаясь на горящие стрелы Эггерта, поджигавшие ей шкуру. Мало того, теперь еще и мертвецы, поднятые Гипносом, начали стягиваться к месту битвы: Пожиратель откидывал их лапой, как мелких насекомых, – душа давно покинула трупы, и поживиться было нечем, - они лишь мешали, заставляя делать ошибки раз за разом. 
За первой лапой Пожиратель лишился второй, затем третьей, а вскоре и вовсе завалился на бок, подрыгивая двумя уцелевшими. Вилран каждый раз после удара уходил в сторону, затем атаковал снова и снова - он не чувствовал усталости, опьяненный боем, он был на своем месте и делал то, что умел лучше всего – убивал. Отступил только тогда, когда тварь уже полыхала ярким костром, воя, катаясь по земле, пытаясь сбить пламя, но уже не в силах с ним справиться, а затем еще долго смотрел на ее замершее тело, вдыхая запах паленой плоти – он его не раздражал, в то время как другие люди давно уже затыкали носы.
- Господин, - голос Эггерта вывел Вилрана из транса.
Воскрешенный обернулся в сторону магов и пошел к ним, успокаивая собственное тяжелое дыхание, но вполне довольный победой.
- Все в порядке? – Эггерт положил ему руку на плечо, напряженно вглядываясь в лицо. Он, как и все остальные, сопровождавшие брата люди, не понимал, что  Вилран такое – человек, тварь, нечто иное и опасное. Но бой его впечатлил, и теперь некромант не считал Воскрешенного обузой, умственно неполноценной и бесполезной.
Вилран кивнул ему и отошел к Гипносу, все еще держа окровавленный меч в руке.
- Думаю, нам следует найти укрытие, раз уж мы тут остались, - Эггерт развернулся ко всем остальным и указал на ближайший дом. – Проверим его и останемся там до утра. Заколотим двери и окна. По крайней мере, хоть какое-то укрытие и крыша над головой у нас будут. Как думаете, господин Гипнос? – он взглянул на Беннатора и добавил. – Вам надо отдохнуть. Этот вариант – лучшее, что у нас сейчас есть. 

Отредактировано Вилран (2019-02-16 14:11:16)

+1

6

Гипнос впервые видел, как сражается его брат. Неважно, какой именно: ни Стефанна, ни тем более Вилрана он до сих пор в бою не знал, и даже отдаленно не представлял, насколько виртуозно можно владеть собственным телом.
И когда годами оттачиваемые боевые навыки Стефанна сошлись с хладнокровным бесстрашием Воскрешенного, не боявшегося боли, не имевшего того животного страха, который побуждает любого человека держаться в стороне от опасности...
Некромант наблюдал, как завороженный, не произнося ни слова, и не мог сказать наверняка, восхищен ли он собственным творением из души и плоти... или же только сейчас понял, насколько тот опасен на самом деле.
Только когда тварь, пылая, замерла на земле, и ее скулящий вой окончательно стих, он снова увидел в Вилране своего брата. Это было неуловимое мгновение - короткий, как вздох, переход от смертоносной боевой машины к новорожденному Существу, все еще не до конца осознающему себя.
Возможно, именно в бою Вилран и начинал понимать себя лучше, чем тогда, когда чертил для Гипноса странные рисунки в башне Акропоса, пробовал писать или ловил кошек.
Вопрос Эггерта вырвал Гипноса из мыслей, в которые тот погрузился, и некромант, моргнув, с усилием отвел загоревшийся взгляд от воскрешенного брата.
- Укрытие нужно, и надежное, - подтвердил Гипнос. - Эта тварь, что напала на нас... Пожирателю всего несколько дней от роду, он обратился на наших глазах. И вряд ли он здесь один такой.
Полумертвый обвел взглядом темнеющее небо, отдаленный лес на горизонте, покосившиеся дома, черневшие провалами окон и дверей.
- Если выдвинемся сейчас - уйти не успеем, - развил его мысль колдун. - А если эти твари нагонят нас в поле или в лесу, то сожрут, навалившись кучей. Вон тот дом, - Эггерт указал на самое большое из строений, - Годится.
- Остановимся там. Если остались еще обратившиеся Пожиратели, нам будет проще. А остальные дома нужно сжечь, - бесцветным голосом произнес Гипнос. - Неважно, кто там остался. Риск слишком велик. Если внутри коконы тварей, лучше спалить их до того, как они обратятся. Если люди... - что ж, это малая кровь.
Эггерт поглядел на молодого господина и, подумав, кивнул.
Костры запылали по деревне быстро - походники едва успели завести лошадей вглубь просторного двора и перекрыть вход телегами. Над подожженными домами поднимались клубы удушливого черного дыма, сливавшиеся с серыми сумерками.
Гипнос наблюдал за этим дымом, укрывшись внутри дома. Несмотря на усталость, об отдыхе он не помышлял. Не верилось, что удастся уничтожить все коконы до того, как они проклюнутся - а значит, к ночи, вполне вероятно, к ним придут снова.
Впрочем, бой не был его заботой. Его заботой был Вилран.
Он повернулся, отыскивая взглядом брата - тот не выпускал из рук меча, держа его так непринужденно, словно родился с ним.
- Когда ты сражался с чудовищем, - заговорил Гипнос, протянув к Воскрешенному руку, чтобы тот подошел к нему поближе, - что ты почувствовал? Кем ты был внутри себя? Ты ощущал себя... собой? Или, быть может, кем-то еще?
Кристалл несгруда на его груди завораживал, словно внутри завивались спиралью клубы дыма.
- Как бы я хотел, чтобы ты мог рассказать мне... - Гипнос взял Вилрана за запястье живой ладонью, приложил к своей щеке и слегка улыбнулся, почувствовав слабое тепло. - Ты был Вилраном? Стефанном?

+1

7

Пока некроманты занимались своей работой, – жгли соседние дома, - Вилран под ногами не путался, не мешал, оставался с братом. Нашел старое тряпье, хорошенько протер лезвие меча и убрал его в ножны. Рад был бы и не убирать, - ему нравилось ощущение смертоносной стали в руке, - но воевать пока что было не с кем.
Он обернулся, когда Гипнос заговорил, посмотрел на протянутую руку и молча подал руку в ответ. Кем он был? Собой. Вилран не знал, как быть кем-то другим, как поделить себя на части, и не понимал вопроса. Он лишь делал то, считал нужным, остальное для его сознания казалось слишком сложным и совсем не усваивалось. А потому Вилран отрицательно мотнул головой на упоминание имени Стефанна, и кивнул на свое собственное. Правда, Гипнос говорил, что он может отзываться и на имя кузена, значит, и второе имя было уже тоже его, и это немного путало. Что если брат ждал подтверждения и на второе? Вилран внимательно всмотрелся в его лицо, ища ответ, но Гипнос, вроде бы был доволен и тем, что получилось, так что через мгновение Воскрешенный уже перестал волноваться и переключил внимание на окно – за ним в темноте полыхали яркими кострами некогда стоящие рядом строения – дома, амбары, сараи. Ярко и красочно. Когда-то давно в доме Беннаторов устраивали праздники и тоже жгли костры во дворе, и выступали заезжие артисты...
- Господин, Гипнос, вы бы перекусили, - голос Доры отвлек от размышлений.
Женщина выкладывала из дорожных сумок на стол еду – хлеб, сыр, яйца, фрукты. В клетке возле дверей похрюкивали поросята, но жарить их пока никто не спешил – прислуга, что не палила деревню, занималась обустройством и защитой дома – окна верхнего этажа срочно заколачивались, кто-то отправился проверять подвал и чердак. В комнате, где находился Гипнос, наспех обтерли стол, скамью и найденные стулья.
Дора покосилась на Вилрана, но так ничего и не сказала. Она откровенно побаивалась его, и считала для себя лучшим не замечать, хоть сам Воскрешенный после первого знакомства никаких угроз в ее адрес не высказывал. Раз брат не разрешил служанку съесть, то и не настаивал, да и того голода, что он испытал вернувшись в мир живых, больше ни разу не ощущал.
Раз Дора его по обыкновению проигнорировала, то за стол Вилран сел сам. Взял кусок хлеба с вяленым мясом и с интересом стал следить, как двое мужчин из охраны брата пытались разжечь очаг. Разжечь его, правда, так и не успели. С коридора донесся шум, крики, какая-то возня и вскоре в дверь заглянул запыхавшийся охранник:
- Господин Гипнос, там нашли… это… Люди какие-то. В подвале сидели. Что с ними делать-то? Вы бы глянули.

Вилран тоже решил глянуть. Вышел за братом во двор, куда уже вытащили всех найденных – двух мужиков, зачуханную тощую бабенку, молодую девку и трех мелких ребятишек. Мелкие выли, остальные испуганно помалкивали. Люди Гипноса окружили их кольцом, в любой момент готовые насадить на мечи.
- Сжечь их поскорее бы, пока не превратились, - пронеслось в толпе.
- Да может не заразные?
- Проверить бы…
- Да как проверить? Никак. Сжечь – и проблем нет.
- Совсем окосел, хер старый? И детей жечь что ли?
- Когда из них щупальца и жвала полезут – посмотрю, как про детей запоешь!
- Да не заразные мы, - проблеял один из пленных мужиков, чуть осмелев, как только услышал про свою участь. – Мы сразу спрятались. И сидели. Вылезти боялись, запасов в погребе много. Думали, что уйдут, так и выберемся, а они все не уходили, все бродили и бродили. А тут вы! Спасители наши, не погубите! – мужик плюхнулся на колени и пополз к ногам Гипноса, точно определив, от кого сейчас зависит его судьба.

+1

8

Полумертвый долго и молча смотрел на них, и голос разума боролся в нем с осторожностью.
Первый твердил, что если бы люди были укушены Пожирателем, то давно бы валялись сейчас осклизлыми коконами в подвалах домов, или корчились в агонии первого перевоплощения. Осторожность, свойственная некроманту, выросшему среди интриг и предательств, вопила, что ему неизвестны досконально все хитрости, которые могла применить тварь, и он никогда не видел, как именно происходит начало трансформации.
Конечно, сжечь их было бы проще всего - из той самой осторожности, если не паранойи. Но правильным - с точки зрения наследника Акропоса и хозяина этих земель - правильным это не было бы.
Они - все семеро, - не сводили глаз с уродливого бледного юнца, взявшегося вершить их судьбы, и на исхудавших, перепачканных потом и грязью лицах застыла мольба.
- Нужно проверить, - наконец разомкнул губы Гипнос. - Я не хочу крови невинных, но и рисковать мы не можем. Пусть разденутся. Все. Осмотрим их тела на предмет укусов или трансформации.
Несмотря на ситуацию, ближайший к деревенским охранник сально ухмыльнулся:
- Вы слышали господина Гипноса. Шмотки на пол, живо! Ну?! Че встали?! Кто воспротивится - пойдет в костер!
Девка взвизгнула, когда он рванул с ее плеч и без того драное платье. Женщина с плачем прижала к себе одного из детей, но безропотно опустилась на колени и принялась распутывать завязки на его ветхой рубашонке. Мужики роптать не осмелились, первыми принялись раздеваться.
Пару минут спустя все они уже стояли голыми, в чем мать родила, зябко переступая с ноги на ногу на холодной, сырой земле. Дети, тихо скуля, жались к матери, девица стыдливо прикрывала срам рукой. Воин, не сводивший с нее глаз все время, что она раздевалась, шагнул вперед, с силой раздернул ее руки, за волосы приподнял голову:
- А ну, покажись, стер-рвь...
Гипнос пристально разглядывал их тела - нагота его нисколько не смущала, в конце концов, голых трупов за свою жизнь он повидал столько, что хватило бы на несколько деревень. К тому же его интересовали вовсе не грязные девичьи прелести, и уж тем более не скукоженные хозяйства топчущихся мужиков.
- Ищите следы, - велел некромант, кутаясь в собственный отороченный мехом плащ. Смотреть на голых людей было зябко. - Укусы. Царапины. Что-то, похожее на след Пожирателя.
Их вертели в разные стороны, бесцеремонно наклоняли, раздвигали руки и ноги, словно куклам. Тела были в мозолях, местами - язвах, сбитые пальцы, синяки, ссадины - но ничего, что могло бы натолкнуть на след чудовища. Девку Эггертовы молодцы осматривали дольше всех - не из подозрений, а из желания полапать, залезали пальцами промеж ягодиц, тискали грудь. Она молчала, стиснув зубы и зажмурившись, пока один из охраны не вскрикнул:
- Укус! У нее здесь!
На задней стороне бедра у девчонки действительно обнаружились полузажившие, затянувшиеся корочкой следы зубов.
- Это собака! - взвизгнула та и разрыдалась. - Умоляю... господин! Это всего лишь собака! Кобель дворовый... прошу! - она перевела взгляд с непроницаемого лица Гипноса на Вилрана, и глаза ее расширились. - Милорд...
- Заткнулась, сука! - рявкнул на нее воин, отвешивая ей затрещину, но на этот раз Гипнос его остановил:
- Достаточно.
Девка, заливаясь слезами, валялась у ног Вилрана, не делая попыток встать или прикрыться, и Гипнос сам видел, что следы зубов действительно не похожи на укус Пожирателя душ. Слишком мелкие, да и зажившие почти.
- Пусть одеваются, - некромант устало прикрыл глаза. После долгой утомительной дороги его мутило. - Эту ночь проведут здесь, под присмотром.
Крестьяне, дрожа и бормоча благодарности, принялись одеваться. Девчонка по-прежнему рыдала рядом с Вилраном, слишком оглушенная страхом, и Полумертвый, поймав взгляд брата, коротко кивнул ему, чтобы тот помог ей подняться. Похоже, в беловолосом мужчине, молодом и красивом, бедной девке померещился защитник. К тому же и в серых глазах Воскрешенного Гипносу показался интерес, так что если Вилран вправду захочет - пусть развлекается, пока время есть.
Все равно может быть им всем и вовсе не придется в эту ночь спать.

Отредактировано Гипнос (2019-03-05 20:35:07)

+1

9

Вилран участия в детальном осмотре крестьян не принимал, стоял рядом с братом за компанию, как и полагалось, но ему было интересно, и вряд ли взгляд мог это скрыть. Он ожидал, что найдут хотя бы личинок монстров или какие-то неведомые знаки, но чародеи Гипноса лишь хмыкали, крутили обнаженных людей туда-сюда, но так ничего интересного и не обнаружили.
Интересное было только с девкой: как не старался Вилран оставаться сторонним наблюдателем, взгляд она притягивала больше всех остальных. Притягивала своей наготой, и ему от этого даже неловко стало. Вспомнилось, как в детстве тетка долго возмущалась, что он рассматривал старинные гравюры определенной тематики в библиотеке, которые они с Гипносом нашли совершенно случайно. Гипнос при этом скромно воротил нос, делая вид, что и не смотрит, хоть Вилран прекрасно знал, что подглядывает. В итоге книгу отобрали, отчитали Вилрана одного, а брат, как всегда, остался хорошим и послушным мальчиком.
С тех прошло много времени для Гипноса, и совсем мало для Вилрана – получалось, что он получил нагоняй за картинки с голыми девками чуть ли не вчера. С другой стороны, сейчас он выглядел старше брата, девка была рядом и не на картинке, да и морали читать некому. Так что кто помешает ему пялиться, сколько душе угодно? Никто.
И он бессовестно пялился, находя это зрелище довольно приятным, особенно когда девчонка подползла к его ногам. Близко. Очень. Только руку протяни…
Но протянул он ее, лишь когда брат кивнул, разрешая.
Девушка вцепилась мертвой хваткой, поднялась на ноги:
- Спасибо, господин…
Вилран кивнул, выдернул свою ладонь из ее пальцев, развернулся и пошел к дому. Кто-то из прислуги поднял брошенную на землю одежду - девчонка быстро натянула рубашку, сграбастала все остальное в охапку и припустила за Вилраном, чтобы не отстать. Охранники Беннаторов ее, судя по всему, пугали намного больше.
- Меня Зарина зовут, - сообщила она на ходу, вытирая грязной ладонью слезы. – Я готовить умею, и шить, и постирать, если что надо. Может, я чем-нибудь вам пригожусь?
- Да не говорит он, - шикнул на нее идущий рядом стражник.
- Совсем?
- Совсем…
Вилран обернулся, и мужчина поспешил замолчать под его взглядом. И Зарина дальше тоже семенила молча, но не отставала, быстро смекнув, что в разрушенной деревне ее ничего хорошего не ждет, и упрямо решив набиться к заезжим господам в прислугу. Так и дошла до господской комнаты, проскользнула следом и остановилась у порога. Вилран был не против, не прогнал. Задумчиво дошел до стола, где оставалась выложенная Дорой еда, и, обернувшись, кивнул девчонке, приглашая подойти. По правде, он не знал, что с ней делать дальше: она не представляла опасности, чтобы убить, не являлась прислугой Беннаторов, не являлась никем для Воскрешенного вообще.
Зато девчонка не растерялась, принимая кивок за приглашение к столу. Сначала осторожно присела на краешек скамьи, сложив свою одежду рядом, глянула на Вилрана, не заругает ли. Но он не проявил никаких эмоций, и Зарина приняла это за разрешение – ухватила лепешку и с жадностью принялась жевать: сидела в подвале, видимо, давно, и припасы то ли закончились вовсе, то ли было их маловато на семерых человек.
Вилран все также молча присел на край стола, рассматривая, как она ест, и постепенно соскальзывая взглядом на худенькие острые плечи, и маленькие груди, проступающие под тонкой тканью рубашки. Зарина заметила его взгляд, на мгновение замерла, перестав жевать, а затем, не отводя глаз, положила остаток лепешки на стол и поднялась на ноги.
- А еще я могу не только готовить и все по дому делать… а и другое, - ее рука скользнула по бедру Вилрана, и Зарина придвинулась ближе. – Если господин захочет, я всегда буду рядом… если вы меня отсюда заберете.
Вилран протянул руку к ее груди, сжал вместе с рубашкой, ощущая приятную мягкость и острый сосок, уткнувшийся в ладонь. А еще странное волнение в груди, которого раньше он никогда не чувствовал. Зарина приняла все это как одобрение собственных действий, и подалась вперед еще больше, прижимаясь вплотную, обвивая руками за шею и целуя в губы.
Вилран не очень-то понял, что делает, но попытался ей ответить, не особо умело – его тело словно жило отдельной от разума жизнью. Так уже было, когда он делал первые шаги, воскреснув в Акропосе, или когда совсем недавно бил Потрошителя. И ему не оставалось ничего более, как довериться самому себе.

Отредактировано Вилран (2019-03-10 15:40:10)

+2

10

Почему-то это зрелище – тонкой девичьей руки, протянувшейся к Вилрану, расширенных молящих глаз, спутанных волос, падающих на голую шею, – задело Гипноса. И он сам не знал, какое чувство это в нем вызвало. Вернее, не знал до тех пор, пока не пришла обжигающе-яркая мысль: какой бы ни была опасность, какой бы страшной ни казалась ситуация, ни одна девушка никогда не просила такой защиты у него, Полумертвого. Ни одна никогда не видела в нем спасителя, никогда не тянулась доверчиво, никогда не готова была отдать все, что угодно в обмен на его благосклонное покровительство.
Только Вивьен. Но это было другое – холодный, прагматичный расчет некромантки, сыгравшей на давней детской сентиментальности. Ничего более.
Он набрал в ноющую грудь побольше воздуха, собираясь что-то сказать… и выдохнул, промолчав. Реальность никуда не делась. Он по-прежнему умирающий некромант в гниющем, изуродованном теле, и именно его любая девушка здесь боялась куда сильнее похотливых кобелин-стражников. Они, по крайней мере, были просто люди. Он – чудовище. Вилран – прекрасный молчаливый рыцарь. Такова реальность.
Гипнос отвернулся, не провожая брата взглядом. Сосредоточился на освобожденных людях, боязливо озиравшихся во дворе, на мысли об опасности, рыщущей за хлипкими стенами, на своем, в конце концов, собственном безнадежном походе на север. Было ему, о чем подумать и кроме Вилрана… и кроме своей неловкой, полузабытой зависти. Того чувства, что всегда стояло между ними с братом, и, в конце концов, раскололо их надвое.
- Господин, - Гипнос разлепил глаза, неохотно кивнул одному из своих людей, веля продолжать, - нашли в деревне четыре гнезда. Все сожгли. Людей больше не находили, но от околицы следы, ведут в лес… - воин перевел дыхание, утер пот с красного, покрытого гарью лица. – Видимо, раньше кто вылупился, те уползли прочь… мы не стали по следам идти.
- Хорошо, - согласился некромант, блуждая мыслями сейчас вовсе не возле покинутых гнезд Пожирателей. – Оставайтесь начеку. Я в дом.
Он тяжело оперся на трость, протаскивая собственное неповоротливое тело через двор к дому. Вошел – половицы сухо скрипнули под неуверенными шагами. Постоял в некоторой нерешительности в дверях, глядя наверх, на несколько темных ступеней, уводящих в господские комнаты. Вилран был там – это некромант знал точно, как любой человек мог бы безошибочно определить расположение солнца с закрытыми глазами в ясный день. Стоило ли идти?
В конце концов, Воскрешенный мог банально и сожрать девчонку – Гипнос только сейчас сообразил, что не давал ему никаких указаний на ее счет, а значит, уже сейчас брат мог пожирать внутренности из ее живота. Что точно не пойдет на пользу состоянию людей снаружи, если узнают. Он усмехнулся собственному самообману и медленно двинулся наверх, останавливаясь на каждой ступени.
Тонкие вскрики и постанывания девицы, похожие на скулеж маленького зверька, он услышал, еще не доходя до дверей. Тяжелое, неровное дыхание двоих. Скрип рассохшейся деревянной столешницы, равномерное постукивание ножек об пол.
Он все же приоткрыл дверь – тихо, не произнося ни слова, не желая спугнуть. Увидел обнаженную спину Вилрана – сброшенная рубашка валялась на полу, – тонкие пальцы, вцепившиеся в его лопатки, запрокинутое лицо девчонки над плечом брата, ее раздвинутые ноги, обхватывающие его бедра. Воскрешенный снова походил на Стефанна – на то жутковатое существо, что без страха и колебаний уничтожало чудовище: двигался уверенно, властно, почти что жестко. Колеблющийся свет единственной свечки дрожал на его бледной коже, на белых, упавших на лицо волосах.
Гипнос понял, что забыл вдохнуть, лишь когда в груди закололо. Он не мог отвести глаз от этой картины, не до конца осознавая свою здесь неуместность, но полностью находясь во власти сильнейшей зависти, поглотившей его. И… сильнейшего, почти животного возбуждения.
Такого не было даже при соитии с Верминой. Тогда он пожелал демоницу телом, магией, искусственным наваждением, но душой при этом оставался абсолютно холоден. Сейчас он словно сунул голову в огонь, начисто теряя разум, и мог только смотреть, чувствуя собственное прерывистое дыхание, боль в пальцах, накрепко сжавших трость, жар в низу живота и бешеное сердцебиение. Завидовал ли он Вилрану? Хотел бы быть им? Или это совершенно странное, ненормальное желание он испытывал к самому брату?
«Если ты будешь трахать одну женщину одним телом, скажем, и будешь чувствовать и вторым — знай, ты — ошибся. И теперь твоя воля будет жить на два тела. И умирать будет дважды».
Проклятый Кайлеб! Чертов Ворлак! Он, Гипнос, сейчас чувствовал? Жил сейчас на два тела? Или же их с Вилраном связь была таковой, что он только принимал чужие ощущения за свои собственные?
Гипнос почти застонал вслед за девчонкой, когда та, зажмурившись, крепко вжалась в Вилрана, когда брат, по-прежнему немой, не издававший ни звука, запрокинул голову, коротко содрогаясь в оргазме. Почти – вовремя прикусил влажную губу и отпрянул от дверей так, что едва не потерял равновесие. Прислонился к холодной стене, тяжело дыша, весь покрытый испариной. Кровь стучала в висках.
За все еще приоткрытой дверью неуверенно подала голос завозившаяся девчонка.
- Господин… доволен мной? – даже не заглядывая внутрь, Гипнос ясно представлял, как она робко улыбается, ловя взгляд Воскрешенного, водит пальцем по его груди, неловко прижимается губами к влажному от пота плечу.
Он больше не мог этого выносить – повернулся и, дрожа, как можно скорее принялся спускаться обратно вниз.
Как раз тогда, когда навстречу ему взлетел первый перепуганный крик.

+3

11

Вилран еще ни разу не испытывал подобного. Он точно знал, что нет, но почему-то подсознание твердило обратное – он непостижимым образом знал, что нужно делать, как и когда. Зарина притягивала как магнитом и его взгляд, и его тело, и Вилран продолжил столь приятное занятие, пока его самого не сотрясло мелкой дрожью и на мгновение не перехватило дыхание от нахлынувшего странного, но сладостного чувства. Он зажмурился и тяжело выдохнул. Зарина приподнялась со стола, обвила его руками и прижалась к груди, что-то тихо говоря. Вилран ее не слышал, замерший и потерянный, ловя последние всплески отступающей эйфории.
Из этого состояния его вывел крик – далекий и приглушенный стенами и закрытой дверью, но слух Воскрешенного различил его четко. Крик нес страх, и Вилран тут же подобрался, обернувшись к двери. Где-то в доме раздались еще голоса, топот ног, скрип половых досок. Что-то происходило, и это что-то несло опасность, раз народ побросал свои занятия, второпях куда-то собираясь.
- Идут! Идут! – донеслось уже со двора сквозь заколоченное досками окно.
Вилран оттолкнул Зарину, тоже испуганно уставившуюся в сторону окна, поднял с пола сброшенные рубаху и штаны, натянул их на себя.
- Что там такое? – девчонка тоже слезла со столешницы и принялась одеваться, нервно оборачиваясь то на Вилрана, то на окно. Он казался ей спасителем и защитником, и оставаться снова одной в комнате Зарина боялась.
Вилран, конечно же, ей не ответил. Поднял со скамьи ножны, достал меч, отбросил пустые ножны обратно и торопливо вышел из комнаты как был – в одних штанах и рубахе навыпуск.
Народ толпился во дворе возле перевернутых боком, наподобие щитов, телег. Свет факелов обильно освещал дорогу и площадку перед домом – из глубины улицы меж пылающих останков построек к ней неторопливо приближались крупные темные твари, повторявшие почти в точности недавнюю убитую. Иногда они останавливались, вертели головами и издавали звуки, напоминавшие то ли полу-вой, то ли полу-рычание.
- Трое, - подсчитал кто-то в толпе. – Вот же мрази!
- Много, - сплюнул с досады Эггерт. Они и с одним с трудом справились, а тут целых три!
- А вон там – матка! Здоровая туша! – подлил масла в огонь один из эггертовых магов, указывая куда-то во тьму.
- В дом все лишние, быстро! И не путаться под ногами! – скомандовал некромант. – Здесь только стража остается! – он обернулся к Гипносу. – Господин, вам бы тоже лучше в доме укрыться. Тварей много, опасно здесь, вдруг мы не уследим...
Он не договорил, перевел взгляд на вышедшего на крыльцо полураздетого Вилрана и малость опешил, не ожидая лицезреть одного из своих господ в подобном виде. Воскрешенный же на него внимания не обратил – уверенно прошел мимо к баррикаде из телег и замер, высматривая противников. Трое. Опасные и быстрые в бою – оценил он то, что увидел, мгновенно совместив увиденное со своими воспоминаниями, но страха не испытал - лишь радостный трепет в душе от предстоящего боя. И сильнее сжал рукоять меча, предвкушая скорое наслаждение – почти такое же как с Зариной по чувствам, хоть и другое по воплощению и действию. Как завораживающая игра, где можно упиваться властью, силой, кровью и смертью. Притягательная и возбуждающая. Отвлекали разве что разливающаяся по телу после любовных утех расслабленность да Эггерт, ухвативший за плечо:
- Господин! Нельзя туда одному! – некромант напряженно обернулся в сторону Гипноса, ища поддержки и зная, что со своим больным на голову кузеном тот может справиться только сам.

+1

12

Но Гипнос ничего не ответил. Не покачал головой, не велел Вилрану повернуть назад, не согласился с доводами Эггерта. Он смотрел на Воскрешенного внимательно и пристально, будто хотел разгадать загадку, возникшую под самым его носом.
То, как моментально перевоплощался Вилран, перетекая из состояния своей собственной личности в воспоминания Стефанна, завораживало. И, судя по всему, именно эта раздвоенность и наделяла движения Воскрешенного такой неуловимой быстротой, а его разум – абсолютным бесстрашием к опасности. Он знал, что справится – Гипнос читал это по его позе, по расслабленно опущенной руке, по тому, как чуть шевельнулись его плечи под взмокшей свободной рубашкой. Он знал, и все, что оставалось самому Гипносу – сделать невозможное.
Довериться брату полностью.
Он с усилием перевел взгляд с Вилрана на командира отряда:
- Пусть идет, - с трудом шевельнул губами некромант, разворачиваясь обратно к крыльцу.
Эггерт сверкнул глазами, но времени спорить не было. Твари, сперва неуверенные, осмелели, подбираясь ближе. Две из них – поменьше и посветлее, двигались рывками, неловко выбрасывая перед собой конечности. А вот третья, темная, раздувшаяся туша с громадной пастью, явно нисколько не боялась людей, готовящихся дать ей отпор. С длинного языка капала тягучая, вязкая слюна, нос возбужденно дергался, обоняя запахи добычи.
- Поджигай! – рявкнул Эггерт, и его люди выстрелили в темноту загодя приготовленными огненными стрелами. Сам маг коротко выдохнул заклятье – с пальцев его сорвались пылающие искры, подожгли траву под ногами чудовищ, заставляя их отскакивать, поджимать лапы.
Гипнос вцепился обеими руками в трость, удерживая себя на ногах. В этом поднявшемся хаосе, в мельтешении тел, в воплях стрелков и магов он выискивал глазами только одну белую фигуру – белая кожа, волосы, рубашка. Вилран стремительно мелькал возле быстрых чудовищ – еще более быстрый, чем они.
Но отнюдь не бессмертный.
Для хрупкого человеческого тела достаточно единственного удара когтистой лапой, единственного удачного укуса – чтобы отворилась тонкая кожа, истекла кровью, хрустнули кости. На краткое мгновение Гипнос почти увидел это наяву – белое тело, насаженное на сцепленные крюком когти.
И окружил брата магическим щитом за мгновение до того, как тяжелая лапа Пожирателя-матки рухнула на то место, где стоял Вилран. Плеснуло кровью,  но не Вилрановой – из носа самого Гипноса.
Истошно взвизгнула подобравшаяся откуда-то сзади Зарина, тоже видевшая, как ее возлюбленный подсекает смертоносные лапы тварей. Не оборачиваясь и почти не осознавая, что он делает, Гипнос схватил ее за руку. Она взвизгнула снова, чувствуя, как холодные и цепкие, словно крючья, пальцы некроманта оплетают ее запястье, и что-то важное, неуловимое истекает из ее живого, здорового тела в ослабевшего Беннатора.
Он тянул из нее жизнь и силы – и ради того, чтобы удерживать щит над Вилраном, и из-за того, что видел между ними сегодня ночью.

+1

13

Вилран хмуро глянул на Эггерта, обернулся на брата и кивнул тому в знак благодарности за разрешение. В его глазах зажегся слабый отблеск радости – Воскрешенный учился воспринимать эмоции, хоть они и не всегда были ему доступны. Он пробрался между телегами и метнулся навстречу приближающимся монстрам: план был прост - как и в прошлый раз подрубить Пожирателям лапы, обездвижив, и тогда маги Эггерта уже завершат дело, подпалив тварей, чтобы уничтожить окончательно.
Горящие дома отбрасывали по округе желто-красные пятна света, рассеивали искры, сыпали пеплом. От дыма слезились глаза, но это не смутило ни приближающихся Пожирателей, ни Вилрана. Твари старались держаться подальше от огня, но свой марш-бросок до импровизированных баррикад не прекращали. Воскрешенный тоже не останавливался, переходя на бег и готовясь сходу атаковать. Сразу за его спиной по приказу Эггерта взметнулись в воздух стрелы, смертоносным дождем обрушившиеся на монстров.
Целью себе Вилран выбрал самую толстую и жирную зверюгу, подбирающуюся к людям пусть не так резво, как две особи поменьше, но зато уверенно. Матка – назвал ее кто-то из подручных Эггерта, и Виллран это запомнил – так значит, именно эта тварь пришла в деревню первой и наплодила себе подобных, по пути питаясь душами жертв и разрастаясь в размерах.
Первую атаку Матка проворонила – не приняла человека, бросившегося ей под ноги, за нечто опасное и смертоносное, и в итоге поплатилась лапой. Взвыла, заметалась на месте, стараясь когтями достать до Вилрана, но тот увернулся, ловко отскочив в сторону, и атаковал снова. Огненные стрелы, обрушившиеся на Пожирателя сверху, подпалили седую гриву, отвлекли внимание, и Воскрешенный добрался до второй лапы.
А дальше все пошло не по плану – мелкие твари, не добежав до телег, развернулись на вой Матки и бросились ей на помощь. Вилрану поневоле пришлось отступить – теперь на его нападал не один зверь, а целых три – смертоносных и ядовитых. Один укус или удар когтями – и Воскрешенный сам мог стать подобием многолапого монстра или умереть, навсегда потеряв душу.
Некроманты Эггерта держали защитный барьер, окружив им живых, и пытались замедлить Пожирателей, давая Вилрану необходимое для маневров время. И все же этого было мало – твари теснили своего врага, едва успевавшего обороняться, к пылающему огнем дому, а когти Матки чуть было не обрушились на него, грозя раздробить кости, если бы не вовремя брошенный Гипносом магический щит, принявший удар на себя.
Вилрана, отскочившего в сторону, обдало жаром, от стелившегося по земле дыма перехватило дыхание. Он лишь мельком глянул в сторону телег, где должен был находиться брат, но не рассмотрел его из-за туш Потрошителей, совсем перегородивших обзор.
- Не справится, - качал тем временем головой Эггерт, плетя очередное заклинание и внимательно следя за происходящим. – Или они его в огонь столкнут или разорвут на хрен. Помочь надо...
По его приказу несколько гвардейцев, сопровождавших обоз, перебрались через телеги и поспешили к месту боя. На крупную тварь они не претендовали – напали на мелких, но это уже спасло все положение – Вилрану было намного удобнее биться с одним зверем, чем с тремя. С одним он мог справиться, – он уже это знал, - и теперь из защиты вновь перешел в нападение.

+1

14

Еще больше огня. Еще больше силы.
Зарина уже не кричала и не всхлипывала, оседая к ногам некроманта безвольной куклой, и только рука ее слабо подергивалась, зажатая в пальцах Гипноса, как в тисках.
Он не смотрел на нее, торопливо сплетая защитные чары вокруг брата — пляшущего там, перед самыми смертоносными мордами, наносящего удары, которые едва ли сумел бы нанести кто-то из людей Эггерта.
Он чувствовал упоение Воскрешенного так, словно переполнявший Вилрана азарт передавался ему, как вибрация по туго натянутой нити. Все пространство импровизированного поля боя отдалилось и смазалось, приказы командира отряда доносились издалека и приглушенно. Эггерт боялся рисковать — но ни Вилран, ни Гипнос, который чувствовал сейчас брата так отчетливо и ясно, не испытывали ни капли страха.
Гипнос ощущал их общность — первую столь полную после пробуждения Вилрана — сродни восторгу. Гвардейцы Эггерта окружили выродков, поливая их огнем и стрелами, но никто не осмеливался подойти так близко, как Воскрешенный.
Он почти ничего не видел из-за разгоравшегося пламени — но этот же огонь пугал Пожирателей, сбивал их с толку. И все же раздались первые крики: одного из солдат, подобравшегося слишком близко, мощные челюсти перекусили почти пополам, и воющее тело, выроненное из пасти, в агонии корчилось под лапами тварей, пока одна из них не растоптала его. Другой оступился в пламя, с проклятьем отскочил в сторону — и налетел прямиком на когти Пожирателя-матки.
Но когда мечи и копья пронзили первое из чудовищ, сталкивая визжащую тушу в огонь, Гипнос уже знал, что они переживут эту ночь.

***
Они потеряли пятерых убитыми и троих ранеными. Вернее, поправлял себя Гипнос, восьмерых — троих, получивших ранения Пожирателя, можно было считать мертвецами. Никто не станет рисковать и оставлять рядом с собой человека, вполне способного переродиться чудовищем. И может быть, до опьяненных победой людей это еще не дошло, но он уже мысленно вычеркнул их из списков членов отряда.
Эггерт, судя по его хмурому лицу, по тому, как играли желваки на сжатых челюстях — тоже.
И только Вилран ощущался единым, цельным сгустком радости — в бою он был счастлив так, как не был в замке Беннатор, и счастье это было странным. Так мог бы радоваться ребенок — интересному развлечению, новой игрушке или яркому солнечному дню — с той разницей, что Воскрешенного радовала пролитая им кровь и одержанная победа.
Гипнос, вымотанный заклятьем, не стал подходить к нему —  остался ждать, пока брат подойдет сам. Протянул ему руки навстречу, ощутил холодные пальцы в своих ладонях, стер с лица Вилрана кровавые брызги.
Что-то в лице его воскресшего брата, в глубине серых глаз, было такое, отчего по спине пробежали мурашки. Так могла бы смотреть голодная тень из-за Грани, вкусившая плоти и временно насытившаяся. Но лишь временно.
- Вил... - Гипнос заметил взгляд Вилрана, брошенный на тело Зарины, и нахмурился. Он и не успел заметить, в какой момент девчонка умерла, выпитая им досуха. Но оправдываться не стал. - Так вышло. Прости...
Смрадным жирным пламенем догорали разрубленные на куски трупы Пожирателей.

Отредактировано Гипнос (2019-07-14 16:31:41)

+1

15

Матка, объятая пламенем, завалилась набок, судорожно подергивая единственной уцелевшей ногой. Ее судьба уже была предрешена, - огонь сделает свое дело, - и Вилран не стал соваться ближе, чтобы добить монстра собственноручно. От мелких Пожирателей тоже успели избавиться, хоть без потерь и не обошлось. Воскрешенный прошел мимо, глянув искоса, как стражники переносили раненых и погибших ближе к дому, но не остановился – подошел к брату. Собой он был горд – один одолел такую тварь, не то что охрана брата – еле справились целой кучей!
Возле Гипноса Вилран остановился, но взглянул не на него – на лежащую на земле без чувств Зарину. Странно, что она не шевелилась, ведь в бою не участвовала, и ранений на ней Воскрешенный не заметил. Он присел рядом, прикоснувшись к ее руке, – все еще теплой, - но уже не сомневался, что девушка мертва.
Он обернулся к Гипносу, никак не понимая, что произошло. В душе шевельнулось до этого неизведанное чувство жалости.
- Она оказалась слишком близко, когда я колдовал, и ее зацепило, - туманно объяснил Гипнос. Душой при этом не покривил ни на миг: Зарина действительно подобралась к нему сама, пока он творил чары.
Смотреть на брата ему было странно: лицо его оставалось непроницаемым, но псионик чувствовал волнение в его душе. Что испытывал Воскрешенный? Жалость к умершей? Только к ней одной, а не к погибшим воинам? Значит, он все же разделяет людей на тех, кого может жалеть, и кого нет?
Вилран кивнул. Он на личном примере знал, как опасно колдовство, и если Зарина была не очень осторожна, то неминуемо и поплатилась. Он так думал. Брату он поверил – не было причин сомневаться в его словах. Но все это не отменяло того, что в душе зародилось слабое чувство огорчения. Вкупе с разочарованием.
- Господин Гипнос, - к ним бесшумно подошел Эггерт, бросил мимолетный взгляд на Зарину и тут же перешел к делу. – Что делать с ранеными? – говорил он тихо – так, чтобы не слышали посторонние. – Вы же понимаете... У нас есть с собой сильное снотворное –если превысить дозу...
Гипнос перевел взгляд на троих раненых, возле которых суетились слуги. Один из них забористо ругался и выглядел почти совсем здоровым - его лишь слегка зацепило, но некромант не обольщался. Ранения, полученные от Пожирателей, бесследно не проходят.
И от Эггерта он чувствовал почти такую же волну жалости, как и от Вилрана - только замешанную на бессильной злости.
- Добавь в питье вот это, - Гипнос запустил в кошель, висящий на поясе, длинные белые пальцы и вытащил маленький темный пузырек. - Мучиться они не будут, уйдут быстро.
Эггерт, помедлив, взял у него флакончик и быстро отошел в сторону раненых.
- Тебе их жаль? - тихо спросил Гипнос брата. Ему было интересно, испытывает ли Воскрешенный к ним такое же чувство, как и к умершей Зарине.
Вилран взглянул в указанную сторону и отрицательно мотнул головой. Он не задумывался о них до сих пор – пока Гипнос не задал свой вопрос. А задумавшись, все равно не испытал ровным счетом ничего. Разве воины из охраны не должны были защищать хозяина даже ценой своей жизни? Должны. Тогда все случившееся неизбежно – то, что раненые Пожирателем люди должны умереть и вскоре умрут.
- Тогда почему ты пожалел ее? - спросил Гипнос, даже не пытаясь сдержать любопытство.
Вилран снова взглянул на Зарину и поднялся на ноги, выпрямляясь. Он понятия не имел, почему. Так произошло  - и все. И он не знал, как это объяснить брату.
Гипнос подождал еще немного, понял, что никаких объяснений Воскрешенный давать не собирается, да и сам, похоже, не слишком-то хорошо понимает, что с ним происходит, и вздохнул.
- Похороните тела, - велел он негромко, указав и на Зарину, и на раненых воинов, тихо умиравших в колдовском сне, навеянном ядом. - Скоро рассвет уже.
Он знал, что никто не спорил бы с ним, если бы он тотчас воскресил тела, чтобы полезный материал не пропадал зря. Лорд-некромант был в своем праве использовать их и после смерти, на территории Девяти городов в целом, и Акропоса в частности это было так. И все же он решил подарить им роскошь погребения.
Ради короткого чувства жалости, которое ощутил в воскрешенном брате. И только ради него.

+1


Вы здесь » Легенда Рейлана » Летописи Рейлана » [20.06.1082] Расколотые