Легенда Рейлана

Объявление

Фэнтези, авторский мир, эпизоды, NC-17

Марш мертвецов

В игре июль — август 1082 год


«Тайна забытого города»

Ритуал очищения и освобождения прошли успешно. В Зенвуле больше нет ни призраков, ни нежити, ни тёмной энергии. Экосистема города возрождается. В него вновь возвращаются звери и птицы. Проклятое Древо Костей в центре города полностью уничтожено, на его месте теперь стоит Страж-дерево. Болезнь Роза немёртвых полностью не исчезла, но теперь новых заражений не будет. Пока дух всё ещё в теле смертной девушки и мир полностью не очистился от тёмной энергии, которая растянулась далеко за пределы Остебена, болезнь останется.



«Не по-божески!»

В Остебене по-прежнему остаётся проблема голода. Беженцы из заражённых городов и деревень с неохотой возвращаются на земли своих сюзеренов. Триумвират, пользуясь послаблением короны, влияет на умы людей, настраивая их против короны, некромантов и союза с вампирами. Поставки продовольствия между Альянсом и Остебеном прекращены. Люди ищут новый источник пищи, обращаясь за помощью к эльфам.



«Жатва»

Войска столицы направляются к городам-близнецам, чтобы дать бой Культу Безымянного и освободить Атропос и Акропос из-под гнёта культистов. Культ сдаёт Атропос без боя и стягивает силы к Акропосу, где разгорается полномасштабная битва. Первые Ключи из Силентеса активированы, что провоцирует Мёртвое древо поднять новое войско нежити и уничтожить всё живое, что есть на материке.



«Венец или Кровь»

В Северных землях ухудшается ситуация, голодные бунты выходят из-под контроля. Вампиры требуют крови и свержения императора. Между кланами натягиваются отношения. Лэно повернулись спиной к короне и выжидают момента нанести удар. Принцесса сбежала из столицы вместе с братом-бастардом и по слухам укрывается в Хериане, а сам император сидит на троне, который ему не принадлежит.



«Тени былого величия»

Силву столетиями отравляли воды старого Источника. В Гилларе изгнанники поклоняются Змею, на болотах живёт народ болотников, созданный магией Алиллель. Демиурги находят кладки яиц левиафанов на корнях Комавита, которые истощают его и неотвратимо ведут к уничтожению древа. Королеву эльфов пытается сместить с трона старый род, проигравший им в войне много лет назад. Принцессу эльфов пытаются использовать в личных целях младшие Дома Деворела, а на поле боя в Фалмариле сходятся войска князя-узурпатора и Ордена крови.


✥ Нужны в игру ✥

Джошуа Элиор Лангре Сивила Лиерго Айрэн ди’Кель
Игра сезона

По всем вопросам обращаться к:

Шериан | Марек

Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Легенда Рейлана » Летописи Рейлана » [24.08.1082] Пока я скрываю вашу тайну


[24.08.1082] Пока я скрываю вашу тайну

Сообщений 1 страница 16 из 16

1

- Локация
остров Силва, Фалмарил, берег Альвийских вод
- Действующие лица
Даниэль, Морган, Малленгил и другие члены Ордена крови
- Описание
предыдущий эпизод: Встречать рассветы, провожать закаты
Потрёпанный Орден занялся поисками дважды беглой княжны и её хранителя. Следы беглецов теряются на гилларских топях и сеют смуту в Ордене. От Валастэ из гильдии магов приходит тайное послание лично Малленгилу в руки. Эльф отправляется в путь, чтобы узнать о передвижении сына и княжны, которые по словам давней знакомой живы и находятся где-то на острове - в старом тайном убежище. Первым делом эльф направляется туда, чтобы лично проверить догадку. Малленгила терзают смутные сомнения и не зря, ведь пропажа действительно там.

0

2

Утром Даниэль казалось, что она слышала морской прибой, чувствовала запах морского воздуха, который наполняет её лёгкие. От этого фалмари делала глубокий вдох с наслаждением и сонливостью поутру. Она ленилась подниматься с постели и приступать к обычным домашним делам, которые за месяцы жизни в старой хижине стали привычной нормой и частью повседневности. Ланкре помнила, что на столе остался наполовину полный кувшин с водой, который нужно наполнить заново. В корзинке лежат фрукты, которые остались с ужина нетронутыми, но для обеда придётся поискать что-то существенное. Подстрелить птицу или поймать рыбу. Можно сходить в деревню за свежими хрустящими булками или выменять дичь на монеты и купить что-то к ужину. Даниэль лениво перебирала варианты, не вылезая из постели. Она проснулась от крика чаек, которые иногда пролетали над крышей и тревожили криком округу, но ранним утром, когда солнце золотым светом пролилось в комнату через окно, а фалмари слышала рядом с собой размеренное дыхание спящего Энгвиша, меньше всего хотелось выбираться из постели и что-то делать. Даниэль прижалась к боку полукровки, устроила на нём щеку и висок и закрыла глаза, добирая сон вместе с теплом и чувством абсолютного умиротворения. Она не догадывалась, что в следующую минуту услышит шаги за дверью и в комнату войдёт Малленгил.
Фалмари забыла об Ордене и не вспоминала о нём в последний месяц. Голову девушки занимали другие мысли, и она чувствовала себя счастливой в жизни, насколько это возможно, вдали от городской суеты, возможности работать и как-то развиваться. Она свыклась с обществом диких ламаров, которые не принимали ни её за взгляды на мир, ни Моргана, потому что он для них по обеим расам чужак, а её с этим чужаком не единожды видели на берегу. Деревенские жители тоже смотрели косо на пару друзей – не-друзей и не стеснялись озвучивать мысли и неодобрения, которые иногда злили Даниэль или расстраивали её новостями. Одну из новостей она ещё не сказала и ждала удачного момента, но чем больше ждала, тем больше понимала, что удачный момент никогда не настанет, а она не подберёт слова лучше тех, что услышала.
- Что вы здесь устроили?
Даниэль испуганно встрепенулась. Кто-то вторгся в их размеренный спокойный мирок, и она чувствовала в голосе недовольство, злость и разочарование. Инстинктивно фалмари натянула на себя стёганое одеяло, которое шила для Моргана, а в итоге под ним же ютилась вместе с ним, чувствуя себя незащищённой и открытой для постороннего. Она узнала в эльфе, который смотрел на них и стоял на пороге комнаты, Малленгила. С осуждением он посмотрел на княжну, а потом на сына. Эльф не говорил, но в его взгляде читалась фраза «Ты меня разочаровал». Даниэль понимала причину. Он застал своего сына в постели с княжной, которая для Ордена помолвлена с их предводителем. Не двух обнимающихся подростков, которые заснули в одежде и легли рядом, чтобы было теплее дождливыми ночами, а голую девку, которая перекинула ногу через его сына. Всё выглядит как не первая случайная ночь и это правда.
- Одевайтесь оба.
Даниэль не знала, что сказать. Она чувствовала, как её нутро выедает стыдом. Что она не так сделала? Предала Элиора? Они не были вместе. У неё нет к нему чувств, у него к ней тоже ничего нет, кроме долга.
Эльф отвернулся, перед выходом посмотрел на сына через плечо, но ничего не сказал. Малленгил вышел из комнаты, но оставил дверь приоткрытой. По шагам Даниэль поняла, что мужчина вышел из хижины. В голове творился полный кавардак. Отец Моргана их видел. Он пришёл, чтобы вернуть их в Орден. Остальные тоже здесь? Что если Элиор и другие ждут возле хижины и ламар может тоже зайти и посмотреть, как один из повстанцев, который должен был охранять княжну, предал его? Как они с ними поступят? Даниэль нужна им для трона, но Морган? Малленгил расскажет? Даниэль надеялась, что он так не поступит с сыном.
Она неуверенно посмотрела на Моргана, как спрашивая, что им делать, и потянулась за вещами. Одеться – это всё, что она пока могла сделать и считала правильным. Она не хотела, чтобы кто-то смотрел на неё так. В панике одежда искалась тяжелее. Все движения казались Даниэль замедленными. Она оделась, встала у окна, оставаясь в тени от стены, и посмотрела на улицу. Ни Малленгила, ни Ордена не видно.
- Они же не причинят тебе вред, да..? – Даниэль озвучила опасения, обняла себя руками и с беспокойством посмотрела на полукровку. Она чувствовала себя виноватой и не хотела, чтобы их разлучали из-за какой-то глупой справедливости и жажды мести Мэтерленсам. Даниэль о них не вспоминала около месяца и жила спокойно вдали от столицы и всего, что там происходит. Она не хотела ничего знать и в этом участвовать, а сейчас боялась, что всё изменится.

+1

3

Здесь, в Фалмариле, летняя жара даже в северных областях не спадала до середины девятого месяца, но ночи стали свежее, и ветер с гор – легче, чем с юга: тяжёлый, влажный, но при этом напоённый дымом сгоревшей Земли тысячи рек и кровавой гнилью уже убитых в конфликте. На север бежали из неплодорожных болотистых пойм и с гористых террас центрального Фалмарила сначала дети и женщины и старики, а потом и раненные противники. Сопротивление не способному взять под контроль и природу, и панику народа, Узурпатору Метерленсу.
Морган наведывался в деревню чаще, в первую очередь потому, что это было единственное поселение, в которое он мог добраться поблизости, во вторую – потому что вместе они с Дан всегда собирали самые неприятные взгляды, даже если вели себя целомудреннее малых детей и не держались за руки. Слухи несутся быстро. Люди-не люди, а всегда вокруг полно хлёстких злых языков. Просто Морган сознательно откладывал беспокойство обо всём этом, зарывал голову в песок, как и то, что почувствовал в Дан недавно – и испугался.
Потому что полукровка был трус по части самых важных вещей в своей жизни: долге, семье, и женщине, когда они конфликтовали между собой.
Отца почти никогда невозможно было почувствовать. Это был мужчина в себе, личность-зеркальная гладь, туман, дымка. К тому же, Морган давно забыл надеяться, что он, после месяцев бесполезного глядения в воду в попытках найти родное лицо, хоть тень его, забыл надеяться на его появление и сконцентрировался на том, что у него было, на Дан. Поэтому он был удивлён и подскочил с кровати первым. Его отчитывали как ребёнка. И даже сквозь всю обычную сдержанность и невыразительность отца Мор чувствал его искреннее разочарование и раздражение. И не мог стоять на том, что последние полтора-два месяца были самыми счастливыми в его жизни.
Не знаю, – шепнул полукровка, когда отец, не ожидая ответа, кинул в него штаны с гримасой, не столько напоминающей отвращение, сколько боль, и вышел подышать. – Это мой отец, меня вряд ли казнят, тем более что венец ещё не взят, но…
Но если ему предстояло взять на себя всю вину, хоть и публично, чего по своей воле никогда не допустит храбрая Дан, но что из-за её притязаний на корону могут продавить силой – это грозило изгнанием. Опять. В третий раз. Куда теперь, в раздираемые голодом Северные земли? В пираты? К демонам на плантации на склонах их вулканического засушливого тропического острова? Снова в Альянс?
Собирался Морган по привычке быстро, как солдат, как следопыт, которому мало что в жизни можно назвать своим. Под конец он перехватил Даниэль, возящуюся с её куда более сложной по крою одеждой, и крепко обнял, целуя в висок:
Я знаю, и я люблю тебя, – только и успел он прошептать. Но ему было страшно говорить. А теперь судьба постучала к ним сама в виде мечущегося, как шторм, Малленгила, который уже нашёл за домом бочку. В последнее время с водой были проблемы и даже спад жары мало изменил в том, что дождей не было и вода цвела и испарялась.
Скандала было не миновать, пусть даже они послушно собирались.
Что, ЧТО творилось в твоей голове, чудовище лесное?! – Малленгил восклицал довольно тихо, но сам факт того, как его голос резонировал о чистые эмоции, когда он всегда был такой зыбкий и неоднозначный, был оглушителен. Если бы листовидные уши полукровки двигались, он бы их прижал к голове раковинами к скальпу, чтобы это было не так пронзительно и страшно.
Я думал, ты умер! Тебя невозможно было найти ни зеркалом, ни чем!
Во-первых, ты мог узнать запросто по слухам, во-вторых – ты воспользовался вольницей, обманув не только моё доверие, но и всего Ордена. Я отослал вас в тихое место, чтобы ты берёг княжну и не попадался под чистку, потому что вы оба приметные! Не пировать с гилларскими изгоями! Не топиться в Источнике с ней, рискуя жизнями обоих! – значит, эльфийка действительно передала всё. – В крайнем случае могли остаться под боком Валастэ, видит Мать Лесов, она на старости полюбила брать под крыло весь бродяжий сброд, затерялись бы среди побитых блохами щенят из-за моря!
Всё движение в обжитой и пахнущей едой хижине замерло. Отец схватился за висок и начал массировать его пальцами одной руки, в то же время потирая глаза и брови другой – такой знакомый, но впервые в жизни настолько понятный Моргану жест. Он был таким же. И этот смерч негодования выматывал редко держащих больше глотка собственных чувств за щитами воли и выработанного самоконтроля псиоников перцептивного аспекта, они ограждали своё нутро дамбами и не давали наполняться намеренно ни изнутри, ни снаружи, как стараются, наоборот, сбрасывать копящееся легко по одной цепочке мыслей внутри них для взрывов напряжение психокинетики.
Что ж, в удаче тебе точно не откажешь. Не сошёл с ума со своим даром ни окунувшись в мёртвую и живую воду, не умер, теперь и ребёнка трёх кровей умудрился зачать.
А вот это было ниже пояса. Он знал. Он знал и ничего не делал, а Малленгилу хватило присутствия меньше четверти часа, чтобы всё уловить и понять, после чего никаких сомнений не осталось окончательно. Благо, он не стал их отчитывать сразу. Дело сделано. Хотя он мог бы и не только отчитать. Морган чувствовал покалывание в руке, которое принадлежало не ему. Вероятно, ему принадлежала оплеуха. Но Малленгил никогда не бил своего сына. Он никого не бил, если мог избежать насилия.
И от этого только более тошно делалось смотреть в пол как нашкодившее неразумное чадо. Его отец был слишком разумен и честен для него. А он как всегда.
Берите всё съестное и самую удобную одежду, что есть, со сменой и плащами, если есть, – сам целитель уже ссыпал фрукты в торбу и взял сушёные на нитках под крышей в сумку. Его глаза упали на недостоявшуюся на окне новую лимончеллу и смягчились. Гнев, сколь немного было его в обычно очень взвешенном даже под маской балагурного веселья, эльфе, испарился, заменившись на что-то ещё, тусклое, тягучее. Сожаление. Печаль. – Сюда мы вернёмся нескоро, если вернёмся когда ещё.
Он перевёл взгляд на сына и фалмари, и впервые на никогда не стареющем эльфийском лице Мор заметил какие-то признаки старости. Он сильно изменился с весны. Глаза и щёки запали, светлые волосы были похожи не на жидкое золото, а на солому. Магический запас в теле, сколько можно было прощупать по ауре, оставался низким почти постоянно, отчего казался неравномерным и сконцентрированным исключительно в руках и в голове.
Я не могу ничего обещать вам, леди, и я точно знаю, что в этом вы тоже были хороши, – сказал эльф Даниэль и приблизился к ней, положив ладонь на низ живота. – Сколько это? Месяц? Да даже если меньше, ты не мог не почувствовать, – взгляд снова был на Моргане. – Не с тем, как магический дар такого толка взывает к подобному и пробуждается раньше и раньше, сильнее и сильнее с каждым поколением.

Отредактировано Морган (2018-06-04 21:56:25)

+1

4

«Но» пугало. Пугала неопределённость. Незнание. Страх перед наказанием за то, что Даниэль не считала грехом. В голове смешались все осуждающие взгляды и злословные реплики, которыми их сопровождали время от времени самые одинокие и злобные, чтобы на кого-то слить свою боль на жизнь и на быт, которые их не устраивал. Полукровка, разные расы, шлейф из лжи, которую они сами соткали ради свой безопасности и не удержали, внебрачные отношения. Много всего. Люди бы плевались ещё больше, если бы знали, что фалмари уже помолвлена в глазах Ордена, а Энгвиш должен был защищать её от себя в том числе. Даниэль не чувствовала стыда за свои чувства и поступки, но от взгляда Малленгила по коже растекалась липкая и неприятная грязь. Словно кто-то вылил ведро помоев на яркое счастливое солнце и оно утонуло в них, потухло, как свеча под водой, и не оставило даже лёгкой исчезающей дымки. Нутро выедал страх. Они отнимут Моргана у неё. Не позволят им жить спокойно, потому что Орден не отступит. Даниэль казалось, что она знает о своей судьбе, но ничего не знала о Моргане. Как с ним поступят? Убьют? Изгонят? Покалечат?
Отец не вынесет приговор и не казнит сына на месте, но это может сделать Элиор или кто-то из его собратьев, если получит приказ. Малленгил расскажет об этом? Или заставит их забыть обо всём и сделать вид, что ничего не было, чтобы спасти жизнь сыну? На что он пойдёт ради него? А она?
Родителям свойственно входить в комнату детей в самый неподходящий момент. Малленгил мог застать их в более неприглядной ситуации, пока его сын пыхтел сверху или Даниэль в руках его сына забывалась от удовольствия, а мог застать их просто лежащими рядом, в одежде, в одной постели и придумать десять оправданий тому, что увидел. Вечера заканчивались по-разному, не всегда они спали без одежды, не всегда обнявшись, не всегда вместе. Угораздило же их накануне переспать! Щепетильность ситуации усиливал факт, что в постели сына не обычная девка из деревни, с которой у него случилась интрижка за месяцы свободной жизни от бремени Ордена, а с княжной, на которую ни смотреть, ни дышать нельзя.
Руки дрожали. Даниэль продумывала варианты, что будет с ней и с Морганом, когда он перехватил её в объятия, и она вцепилась в него, как утопающий щенок. Не отпускай. Утону. Страшно. «Не страшно. Я в ужасе» Поцелуй и слова не успокаивали. Они напоминали, что предшествовало грозе. Сезон дождей не начался, но прямо на пороге их хижины вот-вот разразится настоящая буря, от которой нигде не спастись. «Знает что?» Даниэль зацепилась за слова, но не поняла их смысла. Знает, что она боится за него, наверное.
Фалмари боялась выходить. Она собиралась дольше Моргана, путалась в сложной одежде, когда он легко и быстро собрался, вышел первым, словно собирался подставить стрелы под грудь и покончить с этим как можно быстрее. Она боялась и замерла на пороге, ухватившись рукой за дверной косяк, когда услышала слова Малленгила.
Даниэль пыталась найти след Ордена при помощи магии воды, но ничего не нашла. Честно, она не хотела, чтобы след нашёлся, поэтому могла подсознательно испортить эффект от заклинания, но если бы они знали, что орден жив, чтобы от этого изменилось? Она бы не любила Моргана после всего, что они пережили? Он бы не ответил на её чувства и они дальше варились в этом месяцами? Даниэль не нравилась эльфийка из гильдии мистиков. Она рассказала всё Малленгилу в подробностях и ничего не утаила. Они много раз рисковали своей жизнью, пока спасались от Мэтерленсов и Ордена, но эти ошибки меркли на фоне другого.
Она хотела сказать об этом сама, Даниэль не хваталась в страхе за живот, чтобы защитить что-то, что необъяснимым образом появилось там. То есть она понимала, как и почему появляются дети, но несмотря на совместимость всех трёх рас, они не могли бы зачать его. Это сделала магия Источника? Она помогла? За каждый подарок проклятого источника придётся заплатить. Даниэль этого боялась. Она вышла к мужчинам, привлекла внимание Малленгила, собираясь разделить нотации на двоих, но не ожидала такого.
Хороша в том, что не остановила Моргана? Что спровоцировала его? Что позволила себе влюбиться в него? А что нужно делать? Бегать по лесу и плакаться о любви к ламару, которого она не знает? Думать о долге, с которым она не жила и не родилась? Она ничего не знала об этом и спокойно жила вдали от дворца, трона и венца. Это они решили поиграть в справедливых и благородных рыцарей, а она хотела жить. Спокойно и в меру правильно.
Даниэль напряглась, когда эльф пошёл к ней. Она не ожидала, что он положит руку ей на живот в таком жесте. Фалмари замерла. У неё перехватило дыхание. Она не знала, что сказать, за ней всё сказал Малленгил. Девушка перевела взгляд на полукровку. «Ты знал?» Знал. Тогда почему он ничего не сказал? Боялся? Или хотел, чтобы она сама об этом сказала? Даниэль вспомнила его слова перед тем, как они вышли к Малленгила: «я знаю» - так он говорил об этом? Это он знал?
- Это нечестно, – Даниэль говорила тихо, опустив голову. У неё не возникло чувство вины за проступок. Она считала, что это Малленгил и Орден поступали неправильно. – Вы выдернули меня из моей жизни, нацепили венец на голову, не спросив моего мнения, и сейчас осуждаете за то, что сами же придумали. И что теперь? Изгоните родного сына?
Лучшая защита – это нападение, но Даниэль об этом не думала. Она устала от Ордена, который постоянно говорил о каком-то долге и обязательствах. Она не хотела отдавать Ордену то, что считала своим. Это её жизнь. Морган не должен расплачиваться за чужие идеи. «Я не отдам». Фалмари трясло от злости и волнения. За ними она прятала страх. Даниэль понимала, что ей не хватит сил защитить ни себя, ни Моргана, ни… ни то, что породила их связь. Это её и только её.
- И куда теперь? Снова к Ордену?
Даниэль упрямо не хотела собирать вещи и уходить. На какое-то время это место стало для них домом, но, кажется, Орден знал об этом месте или кто-то мог рассказать о нём Мэтерленсам, поэтому Малленгил пришёл за ними. Валастэ должна была связаться с ним в тот же день, значит, эльф давно знал, где они живут, но Орден не приходил за ними. Почему? Всё настолько плохо или Малленгил думал, что делать с двумя нашкодившими котятами, которые по осени собрались наплодить других котят?
Ланкре одновременно считывали два псионика, а она не могла защититься от этого. Что они сделают? заставят её всё забыть и силой потащат к Ордену? Избавят её от бремени и сделают вид, что ничего не было? Так они с ней поступят? Даниэль смотрела на обоих и не знала, что ей делать. Забрать всё важное и ценное из хижины и снова уходить – вот что. Она развернулась, чтобы забрать в первую очередь снаряжение и лук, который училась использовать. Ей жалко оставлять что-то, что напоминало о беззаботных и счастливых днях вдали от столицы и орденской суеты. Слухи деревенских и их косые взгляды превратились во что-то несущественное и то, по чему она в скором времени заскучает, потому что столкнётся с вещами хуже, чем осуждение за межвидовую и внебрачную связь.
Даниэль вышла под знойное солнце. Нервно завязала волосы в хвост на затылке, чтобы волосы не мешали и не лезли в лицо, несколько раз свистнула в пальцы. Соколица неохотно прилетела к хозяйке и села к ней на плечо, крепко хватаясь за одежду острыми когтями. Сокол продолжал держаться на расстоянии, но показался рядом вслед за Морой и сел на толстую ветку дерева возле хижины, откуда видел соколицу и её хозяйку.

+1

5

Он не мог успокоить Дан словами, конечно, она хорошо понимала всё сама. И не мог применить на ней магию, даже затуманив подозрения ради сохранности её сердца. Явление дражайшего родителя, по которому, несмотря на все их “не” в прошлом, он скучал, оказалось не праздником, но приглашением на казнь.
Жизнь в принципе несправедлива, княжна, – сказал Малленгил. – Ползущий хочет летать, летающему крылья тянут спину, венценосному корона давит чело, а рыбак, быть может, под ней бы посидел, чтобы не гнуть над сетями спину. Я бы хотел жить спокойно в мире, но вся жизнь моя прошла на той или другой войне и в тревожные времена между ними, которые миром язык с трудом поворачивается назвать.
Под сухими обветренными и обожжёнными летним солнцем щеками отца прокатились желваки, так же, как, Морган не знал, двигались у него, когда он сжимал челюсти до скрипа в зубах и губы в тонкую твёрдую линию.
Я сожалею, – Малленгил положил руки на плечи Даниэль, а Морган перехватил одну из его за локоть – до одного короткого взгляда. В отце не было зла. От его всплеска остались лишь дотлевающие искры. В остальном же… это было как зеркало смотрело на зеркало другого цвета. Морган чувствовал, что у этого гремевшего только недавно и возбуждавшего в нём одновременно страх и желание рычать в ответ разочарования были причины. Не знал, какие. Но и отец мог его понять. Мог же?! – что мы не нашли вас раньше, чтобы вырастить с пониманием долга. И я понимаю, когда хочется жить тихо и просто вдали от всего. Но и вы нас поймите.
Малленгил искал контакта глаза в глаза. Его были чуть светлее, чем у сына, с золотыми прожилками вокруг зрачков. Полукровка перемялся на ногах, но не чувствовал никакой магии и убрал руки окончательно, глядя вниз, закрепляя на поясе ремни, ножны, пристёгивал в налуч полный битком колчан, закидывая его на спину. Даниэль не собиралась, но им надо было уходить. Это он тоже чувствовал, сдаваясь успокаивающему рассудок до ясности водной глади присутствию отца. Он был не в силах конфликтовать с тем, кто не желал конфликта, со своей кровью. Он знал, что ни один аргумент не будет силён, у его отца было не меньше сотни лет форы для оттачивания языка до остроты стилета.
Я был занят и дал вам достаточно времени отдохнуть после болот, но никогда я не думал, что мой сын, являясь тем, кем он является, притронется к вам. Я помню точно, что когда он восстанавливался, никаких даже намерений в голове у него на ваш счёт не было, кроме простого человеческого беспокойства за сохранность и судьбу. И я рассчитывал на то, что вы удержитесь от глупостей, – Даниэль не оставалось никаким сумок, пустые торба и наплечная целительская, с которыми пришёл Маллен, дополнились вынесенным решившим найти себе применение Морганом в дополнение к плащам тонким одеялом в рулоне для девушки. Выражение лица на лице молчащего полукровки было скрыто несчастное. Они только переглядывались: он с Дан, он с эльфом, случайное касание пальцами запястья. О судьбе попортившего ценную девицу, с которой просто по тону рассказа списали ответственность не за развлекалочки как таковые, а за последствия этой связи (помимо посаженного на эмоциональную иглу и в фактическое рабство ещё до Вервона полукровки с неудобным даром) – ни слова. Всё ещё. – Сейчас я вижу, как просчитался. Но, в конце концов, это мой сын, а я никогда не планировал стать отцом. Тем более полукровки, тем более из проклятой некромантской земли.
Ауч. Вот это уже жгло. Отец редко играл резко, настоящие грани его насмешливого острого языка, хлыста колючего и холодного интеллекта, раскрывались в кругу доверенных, когда целителю можно было не скрывать, что он знает и понимает немного больше, чем людям обычно уютно о себе выдавать, и был этаким исповедником всех грехов и ментальной гимнастики, срывая с укутанных в шелка и бархат мелких мыслей от мелких душ, если они были мелкие, все тряпки, и сам не прятался. Но его отсутствие нежности, которое было интимнее любого кокетливого заигрывания и мягких речей, никогда не было настолько неласково. И теперь Морган понимал причины. Он танцевал на всё тех же родовых граблях. Зачинал потенциально в лучшем случае не совсем стабильных и здоровых детей с женщинами, которым был сомнительной парой, в неудачное время, не будучи готовым и, скорее всего, соблазняясь перспективой сбежать.
И это было совсем больно. Потому что в нём отец видел вовсе не разочаровавшего его кого-то, а кругом свои недоработки, ещё более несостоятельную версию самого себя. Как будто и не было Моргана вовсе.
А он был. И о нём вспомнили только после его взгляда, который говорил больше слов.
Об изгнании нет речи, если мы умудримся уладить всё между собой тихо, – выдохнул Малленгил. – Как я могу отправить своего сына на смерть, если всё, что до сих пор я делал – уводил окольными путями, мимо пылающей в засухе страны? Только вот вам горькая правда, княжна: доносить вам война не даст. Мэтерленс гоняет наши силы кругом и всюду, именно поэтому я пришёл за вами, пока не пришли его ищейки, потому что вы не были слишком скрытны. Стоит ли мне говорить, какие вещи бывают с детьми, попавшими под воздействие сильной магической аномалии? А с детьми конфликтующих кровей, за чьи души не ручаются ни живые боги, ни мёртвые?
Он покачал головой. О ком, говоря о мёртвых богах, говорил отец, Мор не знал. Подумал на Создателя и всеотца.
Выдвигаемся в сторону лагеря, но я не уверен, что его ещё не заметили соглядатаи. Нам следует быть осторожнее. Кто-то из вас может использовать этих птиц?
Он поглядел с надеждой на одного неразумного отрока, на другого. Как будто скандальный и неуютный вопрос беременности найденной княжны и узла отношений, в которые они себя вовлекли, был забыт или, по крайней мере, пока оставлен, как слишком неясный и сложный.
Заклинателей зверей и птиц среди них не было, и хотя маленькая соколица охотно признавала хозяев, она признавала их только как друзей, а не повелителей и ведущих её охотников. Они взяли её весной ещё слишком невышколенной и, даже вернувшись (несколько раз из загулов), оставалась скорее ненадёжным союзником, чем полезным подспорьем.
Так и будешь молчать и жевать язык, не попытаешься защитить то, что тебе дорого? – в кои-то веки обратился к нему отец, когда они пошли охотничьей тропой в пригорок: полукровка замыкая, девушка между, целитель – впереди. Этот тихий диалог нарушил тяжёлое молчание под хруст и стрекот жаркого дня. Он был тяжёлым. Воссоединение. Мысли. Образ грядущего.
А я могу?
Не знаю, Мор, не знаю, – сухая ирония в тоне не предвещала ничего приятного. – Я, конечно, жалею, что и в твоей судьбе участвовал меньше, чем следовало бы, но все остальные твои поступки, сколь много глупых в них ни было бы, говорят, что ты взрослый мальчик и уже решаешь сам за себя. Должен научиться решать. Или как ты себе представляешь, быть отцом бастарда под боком своего начальства и оставаться рядом, чтобы не бросать свою женщину с этим наедине? Когда кругом война?
Никак. Теперь – вообще никак, – сглатывая горький ком, опустил глаза Морган. Он сделал это специально, отец. Выводил его на чистую воду, как делал это со всеми, на чьи судьбы не плевал, преподавая жестокий урок. Так, чтобы Дан знала. Потому что Малленгил, при всех своих навыках не только целителя, но и полноценного полевого врача, который не сдавался до последней проверенной койки и прицепленной на хоть какие-то стежки жизни, или пока не падал от усталости, не прекращал работать, был кошмарно холодным циником и ворчуном при молодом лице.
Однажды вы поймёте, что “я же говорил” – это не наш способ потешить свои неявные седины, а попытка уберечь от ошибок, от которых сами сбежать не смогли. Окончательное решение, конечно, будет ваше, княжна. Но здесь мы вас не оставим, потому что здесь больше не безопасно.

+1

6

По мнению Даниэль, несправедливость в жизни пропорциональна стремлениям человека эту несправедливость вокруг себя создавать. Она к ней не стремилась, но это не мешало другим накручивать ситуацию, выворачивать её под неприглядными углами, ставить всех в неудобную позу, а потом говорить о несправедливости жизни и препятствовать любым попыткам жить иначе.
- Вы сами ввязались в войну. Это ваш выбор. Не мой, - фалмари хотела сбросить руки мужчины, но заметила слабый жест Моргана. Он пытался защитить её от отца, но сдался и отступил. Ланкре осталась один на один со словами, которые не хотела слушать и слышать. Эльф навязывал ей своё мнение, как это делал Орден, когда выбрал её своей жертвой для ратных подвигов, а ей приказывали жевать и проглатывать всё, что дадут. Им было бы проще управлять девушкой в платьишке, которую интересует статус, драгоценности и венец, без намёка на сознательность и разум, который понимает, во что его втягивают. – А я сожалею, что вы нашли меня вообще!
Даниэль запнулась. Она посмотрела на Моргана и опустила взгляд. Она не это имела в виду. Всё хорошее и плохое, что случилось с ней за последние полгода, связано с Орденом и Мэтерленсами. Судьба издевалась, подкинув ей сторонников Элиора, но если бы не Морган она бы уплыла с Каэлем против воли, а теперь её сажали на трон в уплату за спасение и освобождение от одного тирана, чтобы оказаться под другим. Она не хотела их понимать, потому что не чувствовала, что Малленгил и другие пытаются понять, что она чувствует и в каком она положении.
- Никто никогда не видел вашей княжны. Вы могли найти любую другую девушку, запудрить ей мозги и посадить на трон, - но зачем? У них уже есть одна рыжая кукла.
- когда он восстанавливался, никаких даже намерений в голове у него на ваш счёт не было.
Малленгил погладил её против шерсти. Может быть, он сделал это специально или сказал правду, от которой у Даниэль внутри всё вывернулось наизнанку.
- То есть я ему навязала чувства? И всё это время он мне просто потакал и перенимал их, чтобы мне было комфортно, потому что я этого хотела?
Эльф не останавливался. Он провёл ежовыми рукавицами по девушке, следом по сыну. «Так нельзя». Внутри всё протестовало против каждого сказанного слова. Малленгил мог говорить откровенно без прикрас, но Даниэль считала, что некоторые вещи не стоит озвучивать, потому что они ранят и не делают ситуацию лучше. Он не подумал о том, что почувствует его сын, когда всё это услышит? Это плохая попытка донести до двух молодых, почему их отношения это плохо и бесперспективно.
- Скажете и сделаете всё что угодно, чтобы добиться своего. Чем вы отличаетесь от Мэтерленсов.
Решить всё между собой и тихо. Пойти в деревню, попросить повитуху под косыми взглядам помочь избавиться от последствий? Даниэль знала о несовместимости рас и понимала, что это невозможно. Влюблённая девочка хотела бы семью с мужчиной, к которому тянулась, но понимала, что это невозможно, но это случилось и она не намерена отдавать кому-то то, что принадлежит ей.
- Это не вам решать, - Даниэль с вызовом посмотрела на эльфа и отошла от него. «Я не знаю, как поведет себя Элиор, и не хочу это знать»
Соколица слушалась её, насколько возможно, но фалмари не хотела чем-то помогать эльфу. Она погладила птицу у себя на плече и пошла вперёд. Малленгил назвался умным и всё знающим, пусть разбирается с проблемами самостоятельно. Диковатый сокол полетел следом, сохраняя дистанцию. Он редко приближался к людям и охотнее шёл к соколице, когда рядом не находилась Даниэль. Ершистый, потрёпанный в птичьих драках или с хищниками, с прогалинами в оперении и отсутствующим когтем на правой лапе.
В дороге они молчали, и Даниэль хотела бы, чтобы молчание не прекращалось. Она думала о своём, о разговоре, о том, что будет или может случиться, но этот эльф снова заговорил на неудобные и ненужные темы. Он издевался. Полукровка и бастард... Даниэль не надеялась, что Морган с радостью примет эту новость, поэтому тянула с тем, чтобы о ней сообщить, и что он не кинется при первой возможности сделать её своей женой, но она не хотела слышать, как он отступает под словами отца. Это самый простой вариант, для трусливых. Она сама не представляла, как всё будет, но они могли попытаться, а не сразу сдаться!
Даниэль остановилась.
- Замолчи… - она сжала руки в кулаки до дрожи. Слова кололи и ранили. Он сделал это специально. – Замолчи! – фалмари не хотела терпеть и не хотела оставаться рядом с источником боли, когда почувствовала, что горло сдавливает от хрипа, а глаза режет от непрошенных слёз. Она пошла вперед, толкнула эльфа, не вернув ему и части причиненной боль как хотела, и вырвалась вперёд. Она дышла глубоко и тяжело, хотя не бежала, но чувствовала, что бежит от себя. – Пока вы не пришли, всё было хорошо!
В итоге она осталась один на один с собой, своими страхами и переживаниями. Она злилась и обвиняла Малленгила, потому что проще ненавидеть мужчину, к которому ничего не чувствуешь, которого не любишь,  от которого ничего не ждёшь и чьего ребёнка не носишь. Всем будет хорошо, если никто не узнает об их связи. Моргана никто не изгонит. Орден получит свою княжну. Малленгил удовлетворит своё самолюбие. «А мне? Мне будет хорошо?» Даниэль хотела спрятаться от всех и совершенно не знала, что ей делать, но видеть Малленгила она не хотела, потому что этот эльф сделает ещё хуже, а она сильнее захочет ударить его каким-то заклинанием в ответ. Это ничего не даст. Сильный маг легко отобьёт атаку, а она не сможет сконцентрироваться и это ничего не даст. Она не выпустит пар и не успокоится. Это ничего не изменит.
Даниэль отдалялась, зная, что Малленгилу не понравится её своевольность и пренебрежение безопасностью, но она не хотела находиться рядом с ними. Она бы лучше ушла к осуждающим её диким собратьям, чем находилась рядом с эльфом, который умел считывать эмоции и поступал так подло и низко, считая, что он прав и имеет право так говорить. Фалмари остановилась, потому что соколица хлопнула крыльями, пытаясь удержаться на плече хозяйки. Фалмари бежала слишком быстро, чтобы передвижение на её плече осталось комфортным для птицы. Мора разражено крикнула, вспорхнула над головой девушки и привлекла внимание Даниэль к воинам, которые прочёсывали лес. Они двигались тихо и слаженно, далеко, но фалмари рассмотрела форуму гвардейцев Мэтерленсов. Они кого-то искали. Может, Орден. Может, её. Они узнали об этом месте и шли к нему, руша всё, что у неё было. «Если после Малленгила хоть что-то осталось».
Девушка сделала шаг вперёд, чувствуя, что хочет, чтобы солдаты обернулись и заметили её, чтобы всё закончилось, потому что так она сможет досадить Ордену, Малленгилу, которые испортили ей жизнь. Она поможет Мэтерленсам, которых не любила в равной мере, но сейчас от поступков Каэля болело меньше, чем от чужих слов или чужого бездействия. Никто не позволит ей этого сделать.

+2

7

Неаккуратные или, наоборот, слишком направленно жёсткие слова, невесёлые вещи. Наконец, Даниэль взорвалась, и её сложно было за это винить. Разговор был закончен недосказанностью и тяжёлым грузом взаимного жгучего недовольства. Точнее, пылала Даниэль. Они… для псиоников ярость пылает на поверхности, собирается в их мышлении, потому что та, что идёт изнутри, слишком разрушительна и неконтролируема.
Морган чувствовал себя мямлей. И трусом.
Он был, по сути-то, и мямлей, и трусом, и отец вдоволь отрывался на факте сейчас. Где он был всю его жизнь, чтобы показать, как быть мужчиной с хребтом, интересно? Он у самого него-то был, или это была лишь фора жизненного опыта? Теперь становилось только хуже. Им всем. Особенно Даниэль. И бежать следом было бесполезно, пока она не отгорит – все испытывают то же, только внутри.
Как так случилось?
Во что они влезли так невовремя?
Почему всё самое ценное и прекрасное в его жизни неизбежно превращалось из золота в гнилую труху под гнётом обстоятельств их неприятного времени?
Зачем ты это всё говорил, если все и так понимали?” – подумал Мор, в последний раз взглянув на отца, прежде чем по указанному направлению обогнать его на тропе, догнать Дан, но потом затормозил. Они оба её чувствовали, а ей нужно было пространство продышаться. Им – поговорить по душам, потому что в группе всё было слишком взрывоопасно.
Чувствуешь?
Что?
Солдаты, не знаю, чьи. Близко и много.
Не могут быть наши, Элиор разбил лагерь дальше, и у него раненные, – голос отца был ровный, но звенел на своих низких, почти как шёпот, нотах как струна. Струна их обоих натянутых нервов. – Проклятье, птица! – цыкнул языком целитель, а вот у полукровки сорвало тонкую иллюзию спокойствия с напряжения.
Дан!
Он рванул, не слушая никаких возможных рекомендаций, прямо за ней, к солдатам.
Найти девушку было несложно, его аура даже на краю восприятия сияла ему ярче маяка, но вот что делать, когда солдаты уже озирались?
О, Морган точно знал, что!
Пригнувшись так, чтобы не светить макушкой и телом сильно меж густого тропического подлеска, он подокрался к Даниэль и притянул в тень одного из деревьев, растворяя обоих в ней до полной невидимости. Изнутри же заклинание было похоже на полупрозрачный плащ из серой дымки. Заклинание после столь долгого перерыва удалось… идеально, даже не разнесясь всей маной повсюду, достигая сколь угодно низкоранговых, но чувствительных к мане колдунов во вражеском отряде. Как и надо было в столь критический момент.
Что там?
Показалось. Птица.
Между тем, чтобы успокоить и удержать фалмари, Морган не придумал ничего лучше, кроме как зацеловать. Да, именно так, пока их никто не видит, пока они надёжно укрыты в тенях: уеловать все её ещё горящие от злости щёки, глаза, которые в такой ситуации легко могли быть полны удержанных, но не спавших слёз, обнять, да крепко – на что не решался под красноречивым взглядом и плетью речей драгоценного родителя по малодушной трусости. Даже если хотел сам.

Использовано заклинание Тенеплащ, -140 маны, выбросил 92 (+10)

Отредактировано Морган (2018-06-06 15:53:14)

+1

8

Время остановилось. Даниэль делала шаг, под ногой прогибалась сухая ветка, но вместо хруста фалмари услышала, как ветер зовёт её по имени. Перед ней разворачивались воины Мэтерленсов, проверяя источник шума, а она не двигалась. Не успела сделать шаг и выйти к воинам. Морган оттащил её в сторону. Мир снова закрутился. Быстро. Беспощадно. Отрывками. Даниэль оказалась в объятиях. Всё вокруг потускнело и виделось через заклинание, как через серо-зелёную дымку. Солнце померкло, играя бликами на золотой листве, пожухлой от жары. Морган не позволял ей отстраниться и выдать их, а Даниэль вовремя замерла и не отреагировала на его вмешательство. Мэтерленсы уходили.
Обманчивое спокойствие Даниэль разбилось, когда она поняла, что её целуют и крепко держат. Фалмари сжала сдерживающую её руку, пихнула полукровку в грудь, пытаясь высвободиться. Слёзы полились по щекам, но она не хотела плакать. Это её предательское тело давало выход накопленным эмоциям, но не приносило облегчения в беззвучном плаче и попытках отстраниться от источника боли. Группа воинов обходила поляну, не замечая двух беглецов, скрытых заклинанием у них под самым носом. Даниэль могла выдать их обоих, что закончилось бы верной смертью, учитывая количество противников и отсутствие других защитников кроме Малленгила, которого Даниэль считала ещё одним врагом, а не другом. Фалмари этого не осознавала. Её одолевали эмоции, которые она не контролировала. Она считала, что имеет право на выплеск боли, но на самом деле не желала никому смерти и сама хотела жить дальше.
В заклинании Даниэль увидела больше, чем защиту от воинов. Морган иначе вёл себя, когда их никто не видел. Никто не порицал, не тыкал их носом в лужу, как котят за провинность. Он действовал так из тени, но на глазах остальных избегал прикосновений и слов, которые могли бы что-то значить. Он согласился с отцом в молчании, поддакнул ему словами и действиями, но Даниэль считала это неправильным и внутри всё бунтовало. Хотелось мир перевернуть, но в руках нет силы. Злоба, ненависть, отчаяние, но не сила. Злости хватило на слабые тычки в грудь и плечи, куда попадёт, пока он пытался успокоить её поцелуями, а она отвечала на прикосновения губ сжатыми ладонями. Обманщик.
Морган ничего не обещал. Он предупреждал её, но она не послушала и вопреки всему чувствовала себя обманутой, растоптанной, разбитой. Она побывала в короткой счастливой сказке после ужасов Гиллара и Вита, а её возвращали в другую реальность, где змеи с болот – это не страшные и ужасные чудовища. У них наружность соответствует сущности. Они голодны и рыщут в поисках пищи или защищают кладку. Они не способны ранить словами, плести заговоры или стремиться к абсолютной власти. Им не знакомо чувство долга, но они пожирают слабых, чтобы выжить.
Ламары ушли в сторону хижины, обогнув беглецов. Они были у них под самым носом, но Даниэль не чувствовала угрозы и смертельной опасности. Она варилась в себе.
- Так всё будет? Постоянно прятаться, чтобы никто не узнал? – Даниэль перестала бить Энгвиша по груди, оставила на ней ладони, сжав их, и избегала взгляда в глаза. Это плохое место для разговора и не лучшее время. Им нужно уходить как можно быстрее и дальше, пока воины не заметили, что беглецы снова сбежали, и не начали прочёсывать лес.
Мора беспокойно закружила между деревьями, пытаясь найти хозяйку.
- Уходим. Быстрее, - знакомый эльф поторапливал их.
От псионика нигде не спрячешься. Даниэль предполагала, что не получит ответ, и не сильно нуждалась в нём, потому что знала, что может услышать.
- Не время для разговоров!
Раздражение Малленгила подтверждало мысль, что он сам знал о нападении Мэтерленсов не больше беглецов. Иначе зачем он повёл их в эту сторону, прямо на Мэтерленсов? Даниэль могла неосознанно сама к ним выбежать, пока пыталась уйти от Моргана и его отца, но если бы он знал, скорей всего не позволил бы ей уйти.

+1

9

Она пыталась освободиться, но тело вместе с силой воли предавали её. Хотя Морган тоже подрагивал всем телом. Не так они должны были жить, если жить вовсе. Вместе.
Перед ответом псионик сглотнул. Она ему не верила, в её голове, отравляя ауру тревогой, роились мысли, а вот он был честным. Он и тогда был бы рад оставаться при ней тенью, никогда не прося ничего взамен тихого обожания и верности. Его собственные чувства, сколь бледными и постоянно подавляемыми они были, значили не так много. Он был бы счастлив и так. Поэтому он целовал её руку, сухими губами чуть владные пальцы, не смущаясь и не отступая от упрямства. В кои-то веки.
Но чувства Даниэль, княжны, особенно после всего, что было, были куда критичнее.
Всё было куда сложнее распутать.
Я не знаю, Дан. Не знаю.
Но мы можем попробовать? Действительно ли он так думал? Надеялся ли?
Осталось только уговорить отца. Кстати об отце. На несколько мгновений Морган перестал чувствовать его присутствие полностью, но потом он возник как из неоткуда, точно ему не нужно было бы оббегать в спешке идущих в сторону их дома солдат Узурпатора. Маскировка? Притворился мёртвым в папоротниках? Кто знает…
Ты знал, что они здесь? – чуть не шипел на нервах Морган, глядя на отца. Он не торопился снимать полог заклинания, но убрал с Дан руки, хотя знал, понимал логически, что отец смотрит в густую тень, не видя их, и можно продолжать целоваться. Можно было бы, если бы было время.
Они шли за нами много дней, – сухо ответил отец, глядя на беспокойную птицу, но не оглядываясь на ушедший прочёсывать местность дальше отряд. – Но я рассчитывал, что они не знают про княжну, и на несколько часов форы.
Ну, видимо, никто из них не получал то, на что рассчитывал.
Поторопимся, лагерь Ордена в часе пути. И скинь уже заклинание, мне не нужно видеть, чтобы знать. Я ничего вам не скажу больше, вы и так всё знаете.
Морган расплёл окончательно замершие на одном из опущенных вниз запястий Даниэль пальцы и сделал жест, не давая тени потянуть из него ещё больше маны, чтобы загустеть верно, не дать отцу их разглядеть, привыкнув.
А если до лагеря люди Мэтерленса добрались тоже?
Есть ещё места, о которых со мной условился Элиор.
Элиор. Если бы полукровка не выпустил руки девушки, давая ей полную свободу, он бы снова вцепился в тонкие косточки и суставы, рискуя сломать. Главная проблема возвращения к Ордену – его лидер и счета, по которым он с них спросит.
Малодушно Морган хотел, чтобы именно сегодня Элиора не стало. Орден посадит дан на трон и без него, она наследница.
Не далее чем через четверть часа, попрятавшись снова по взаимной тревоге за деревья, они наблюдали ещё один поисковый отряд, в этот раз – с красными лентами, шарфами и нашивками.
Наши, – показал жестами отец и вышел с ними говорить, не торопясь презентовать княжну и сына союзникам.
Орденские догнали, идя наперекос, тоже в стороне от дороги к деревне, которая убежала на юг не так давно, там, где они нарвались на врагов. Молодцы шли за воинами Мэтерленсов, чтобы хотя бы часть вырезать, раз ни княжны ни Маллена не было с лагерем в момент налёта на лагерь. А лагерь… да, в лагере была бойня, как Мор и желал и теперь жалел, морщась и почти испытывая физическую боль. Он не желал зла никому, строго говоря, особенно друзьям отца, приютившим его, беглого преступника с материка, не спрашивая ни о чём и не требуя многого, по крайней мере сначала.
Пока отец разговаривал со своими, а Морган опять урвал момент, чтобы пообещать не словами – нет, слова не обнадёживали – так прикосновениями, что останется рядом и попытается удержать их сомнительное счастливое будущее от полного исчезновения, даже если сам почти в него не верил, что-то изменилось. Он чувствовал не только рассредоточенных, но собравшихся к целителю полтора десятка солдат. Кто-то ещё был совсем рядом. Кто-то, кто тоже был не чужд искусства маскировки, но весьма напряжённо следил и грел уши. И Морган тоже напрягся, скидывая приземлившуюся на плечо птицу. И отец, видимо, ощутил его беспокойство. Их глаза – чуть высунувшегося из-за кустарника Мора и стоявшего на виду Маллена – прилипли к орешнику на удалении.
Вы уверены, что вас не вели? – прозвучал едва слышный вопрос. За себя, даже не будучи очень восприимчивым на расстоянии, но псиоником, эльф мог ручаться, поэтому шёл один. Солдаты но немало перепугались от одних слов, взявшись за рукоятки мечей в ножнах.
Да, мы шли за
Морган вытащил лук из-за спины и планировал пристрелить лазутчика, пользуясь тем, что сам был скрыт, но тот почувствовал, что его засекли, раньше: он затрубил рог из того самого кустарника и рванул в сторону берега.
Проклятье! Мы задержим их, бегите!
Малленгил цокнул языком, и, подозвав рукой стрелявшего по двигавшейся за деревьями и быстро убегающей цели без особого шанса, подхватил Даниэль за локоть и ответил солдатам:
Не надо геройств, не давайте захватить себя в плен! Рассеивайтесь, отступайте, прячьтесь! Я пошлю за вами сразу, как мы доберёмся до основного отряда!
У Моргана сохло во рту, он тревожно глядел на Даниэль. А что было бы, если бы солдаты Мэтерленса пришли первые, а эти – не прикрыли им отход? Нет, они не могли сбежать от этой войны.
Поэтому они бежали в надёжные норы, надеясь на наименьшие потери.

+1

10

«Не нужно видеть, чтобы знать?» Даниэль непонимающе посмотрела на Малленгила. «Поняла» Он псионик. Он почувствовал желания Моргана или их чувства, поэтому понимал, каким образом его сын пытался её успокоить и отвлечь от происходящего. Фалмари почувствовала себя неуютно. Кто-то копался в её вещах, трогал самое интимное, выворачивал душу наизнанку и открыто говорил об этом. Никто не спрашивал мнения и совета Малленгила. Даниэль не хотела слышать, что он что-то почувствовал или что-то понял. Это их личное дело. Её и Моргана и никто другой не должен в это влезать. Он может считывать их чувства и желания сколько угодно, но Даниэль ничего об этом знать не хотела. Малленгил сказал достаточно много, чтобы у фалмари исчезло любое желание пытаться его слушать и слышать.
В присутствие Маллена желание близости исчезало, но появлялось стремление спрятать голову в песок или убежать. Даниэль не пыталась убежать ещё раз и выйти к воинам Мэтерленсов. Это глупый поступок, который она почти сделала на эмоциях, но не стремилась повторять. Она попыталась отвлечься на что-то, чтобы не думать о будущем, которое рушилось у неё под носом, и не хотела думать и чувствовать, что то малое, что у неё осталось от прошлого, где-то там в нутре растёт и чувствует все её эмоции как свои.
Даниэль послушно шла с мужчинами. Она выплеснула все эмоции, но не почувствовала облегчения. Отрешённость фалмари ушла, когда они столкнулись с новым отрядом. Знакомые цвет и нашивки на форме сразу показали, кто перед ними, но в неспокойное время глупо доверять одежде. Малленгил знал этих воинов лично, поэтому опасения насчёт волков в овечьих шкурах развеялись. Ланкре почувствовала, как у неё внутри всё вымерзает от холода. Орден их нашёл. У неё нет времени, чтобы подумать о том, что делать дальше. Она не хотела видеться с Элиором и с облегчением приняла его отсутствие среди воинов. Она услышала о нападении на лагерь и понимала, что никто не знает, что произошло с остальными. Вдруг Элиор погиб? Что тогда? Даниэль никому не желала смерти, но она не хотела, чтобы что-то портило ей жизнь, а Мэтерленсы и Орден отнимут у неё всё, что она имеет. Они не позволят ей остаться с Морганом. Они заставят её выйти за Элиора, а это значит, что всё остальное погибнет. Всё.
Фалмари в первый раз положила руку на живот. Она почувствовала, как Морган пытается прикосновением успокоить её, но фалмари не чувствовала безопасности. Девушка запомнила неуверенность и сомнения мужчины, который должен был стать для неё крепкой опорой и успокоить её. Внушить ей, что они найдёт выход. Он должен был заставить отца замолчать, не позволить ему отсчитывать их, но он не сделал ничего.
Проблемы сами нашли их. Мэтерленсы возвращались. Они шли по следам Ордена. Наверное, они выследили их или заметили, что в хижине никого нет, и предположили, что те уже забрали княжну. Опять погоня. Опять спасать свою жизнь. Опять бежать! Даниэль устала бегать. Ноги приросли к земле. Она очнулась, когда Малленгил прикоснулся к ней, чтобы потянуть её за собой и с пренебрежением дёрнула руку, желая освободиться. Она не хотела, чтобы этот эльф прикасался к ней. Пусть катит к Фойрру со своим долгом!
Даниэль привёл в чувства воин, который подоспел к ним, чтобы пойти следом и защищать, но он стал живым щитом для девушки и защитил её телом от смерти. Окровавленный наконечник стрелы вышел из его горла. Ламар как рыба на берегу глупо открывал и закрывал рот. В его глазах появились слёзы. Зрачки закатывались под веко, а парень упал к ногам девушки на спину. Стрела хрустнула под весом его тела и переломилась. Даниэль с ужасом смотрела на воина, который умирал, захлёбываясь собственной кровью, и бесполезно тянулся рукой к наконечнику стрелы. Он умирал у неё на глазах, отдав жизнь за неё, но не знал, что погибнет вот так.
Ланкре закричала. На её крик обернулся воин, но успел отразить атаку и не умереть. Даниэль не могла отвести взгляда от умирающего парня, пока её толкали и пытались утащить за руку как ребёнка, чтобы не погибла и не попала под стрелы. Они бежали с поляны, где разгоралась новая битва. Эти воины погибнут, но их жизни меркли на фоне смерти ламара, которую Даниэль увидела во всей ужасающей красе. Его лицо, залитое кровью, и шея с наконечником стрелы стояли у неё перед глазами. Она хотела забыть и не реветь в голос, но не могла остановиться. Даниэль во второй раз трясло всем телом. Шум сражения стихал у них за спинами. Они отдалялись от места столкновения и уходили дальше в лес, теряясь на местности и надеясь, что Мэтерленсы за ними не последуют.
Под первым деревом нежный желудок впечатлительной фалмари оставил скудное содержимое прошлого ужина, но девушке не полегчало. Она помнила лицо убитого слишком отчётливо, а Малленгил не позволял ей придаться эмоциям и постоянно подгонял.
Даниэль бежала, сколько у неё хватало сил, и заставляла себя переставлять ноги, чтобы не останавливаться. Мэтерленсы могут догнать их в любую минуту, а что они смогут противопоставить им? Попробовать ударить по ним магией воды? У Даниэль не хватит концентрации. Выстрелить по ним из учебного лука? На смех поднимут! Фалмари почувствовала, как закололо нутро. Она скривилась. Болевое ощущение отпустило на вдохе, но после десяти шагов появилось тянущее чувство, а потом закружилась голова. У Даниэль пересохло во рту. Она не понимала, что происходит, и остановилась, забыв о Мэтерленсах, когда вцепилась скрюченными пальцами в ствол дерева, чтобы передохнуть и земля перестала кружиться у неё перед глазами. Прикосновения к дереву возвращало мир в нужную плоскость, и он перестал крутиться у неё перед глазами, как стекляшки в детской подзорной трубе.
- Долго ещё? – Даниэль выдохнула и посмотрела на Малленгила через плечо.

+2

11

Морган забыл, каково быть собранным и всегда готовым: он отстреливался, но паника Даниэль трясла его руки. Она, конечно, даже не вспоминала про то, ради чего её учили стрелять, использовать магию или даже бегать. Спасать жизнь потерянная от кровавого зрелища — недостаточно масштабного, чтобы смазать ощущения от каждой смерти, недостаточно мелкого, как он, получивший ледяным шипом в живот, чтобы она могла собраться и бороться. Полукровка клацнул челюстями и прикусил щёку изнутри. Надо было бежать, что же она стояла? Ему достало воли выкопать свои ноги из земли только когда отец вырвал его криком из перестрелки и этого рассеянного состояния. Сам Морган наплёл, минуя убитого, заклинание, покрывая его видимой оболочкой Даниэль с неаккуратными ранениями в те же части тела с поправкой на грудь. Сколько бы продержалась его ленивая иллюзия, прежде чем солдаты разглядели обман — его не волновало. Хоть несколько выигранных мгновений будут благословением.
Втроём они бежали на удалении от ближайших разведчиков, таком, чтобы ещё изредка чувствовать мерцание ауры позади, но не видеть и не слышать их в густом подлеске влажного фалмарильского леса. Когда Дан согнуло, полуэльф заботливо перехватил её волосы, но не стал нарушать её право на целостность сознания, внушая, что то, что она видела — это просто ещё одна жертва войны. Но девушка уставала, и вместе с ней замедлялся и он, в конце концов окликнув отца и остановившись рядом.
Часа два с нынешним темпом, — сказал не менее сухим голосом Малленгил, снимая с пояса небольшой мех и протягивая им двоим. — Не отказывайтесь от помощи, когда её вам предлагают.
Питьё взял первым Морган, вертя головой, пока отец попытался снять чарами усталость, боль и заодно тихо мягко успокоить нервы фалмари.
Я не чувствую никого вокруг… — произнёс он, и это было не самое радостное осознание. Либо они оторвались слишком сильно, либо скосили путь так, что теперь все солдаты Элиора остались вне досягаемости. — Совсем никого.
Они увели погоню в старый лагерь, но я так понял, что там побоище, — ответил Малленгил. Его лицо оставалось нейтральным, но под ним эмпат уловил такой страшный болезненный укол, что скривился за него. Больно. Эти сильвийцы приходились отцу друзьями и почти сыновьями, не как он, вечно где-то ещё, а боевыми товарищами, каждый день делившими с ним хлеб. — Не будем сбавлять темп. Дай мне тоже.
Мор перекинул почти пустой бурдюк в руки эльфу, закладывая наконец-то лук и готовые к серии стрелы в налуч и колчан за спину, поправляя сумки с давящими на шею и даже вены ремнями.
Да. Не будем.

+1

12

Смерть имеет несколько масок. Даниэль видела немногие из них. Смерть матери, которую она не запомнила. Смерть старика, растившего её как родную внучку, от старости и болезней, которые поедали его, как краб на пляже грызёт очередную падаль. Это было больно, но ожидаемо. Даниэль помнила, как Каэль едва не забрал жизнь Моргана, ужасную рану полукровки и свою беспомощность перед ситуацией. Она боялась его потерять и бесконечно грызла себя за вмешательство. Смерть воина, который стал для неё щитом, - это не первая смерть, которую она видела своими глазами, но она отличалась от предыдущих. Эта смерть предназначалась ей. Ламар умер за неё. Они все гибли за неё. Смерть никогда не была так близка по ощущениям к фалмари. Даниэль увидела, насколько она отвратительна в своём обличии. Девушка не хотела, чтобы другие смерти воспринимались ей как ещё одна и ещё, а потом ещё и ещё, как бесконечный круг из павших безымянных, чью смерть можно оправдать, как жертву на алтарь освобождения от гнёта узурпатора.
***
- Девчонка мертва! Хватайте труп и уходим! – звенело в разбитом отряде и хлыстами били слова воинов с тритонами на груди.
Воины с дельфинами бросались в бой, защищая хрупкую иллюзию, как настоящую девушку. В отчаянии и принятии смерти как неизбежной, они пытались отбиться от настырных воинов и не отдать им последнее, что осталось у них от видимости свободы.
***
Даниэль выдохнула. Она отказалась от воды. Желудок болезненно сжимался и отказывался от питья. «Ещё два часа пути». Она устала, её трясло, она не хотела больше бегать, но боялась остановиться и встретиться со смертью. Воины в Ордене примут на себя основной удар, но они погибнут как их собратья, отдадут жизнь ради нескольких выигранных минут для беглецов, а потом Мэтерленсы отправятся за ними, чтобы привести трёх пленников к князю или его сыну.
От магического вмешательства становилось легче. Даниэль приняла помощь настороженно, как кошка, которую пытаются погладить чужие руки. Она поддалась помощи, потому что понимала, что им необходимо бежать, а её слабость их останавливает. Даниэль неприятно общество Малленгила, но он – отец Моргана, и Энгвиш не должен лишиться его, когда несколькими часами раньше узнал, что эльф жив.
Даниэль сделала несколько глотков воды, чтобы смыть неприятный кислый привкус, и отпустила дерево.
- Уходим.
***
Смерть имеет несколько масок. Она смотрит пустеющими глазами в синее небо над Фалмарилом, на редкую тень от деревьев, и чувствует в последние вдохи жизни весь окружающий мир, сквозь отступающую боль ранений.
- Заканчивай с ним.
Клинок глубоко погружается в тело, и дельфин тонет в красном море.
- Все?
- Некоторые убежали. Поняли, что проиграли и решили спастись.
Воины Мэтерленсов обошли поляну, закончили с раненными противниками и подобрались к телу, ради которого сражались. От прикосновения к девичьему телу, которое на ощупь отличалось от внешней картины, мужчина с гневом отошёл.
- Проклятье. Иллюзия.
- А сражались, как за настоящую.
- Олухи. Найдите её!
***
- Быстрее.
Малленгил поторапливал их. Темп изменился. Даниэль старалась успевать, но эльф каждый раз брал новую планку, которую она силилась достать, пока тело не страдало от боли и волнения. Даниэль чувствовала, как что-то теряет, но не понимала, что это.
- В лодку, живее.
Даниэль с сомнением посмотрела на лодку, спрятанную в зарослях. Путешествие по воде напоминало ей дни в Гилларе и борьбу со змеями, которая загнала их глубоко в подводные пещеры. Фалмари подсознательно боялась оказаться в этом месте снова, но она села в лодку, потому что так велели и так они быстрее доберутся до убежища Ордена. «Сколько же их всего?» За тридцать лет постоянного бегства и пряток от закона, чтобы выжить и набрать сил к её возвращению.
Лодку оттолкнули от берега, направили по широкому рукаву глубже в остров, но Даниэль чувствовала себя уязвлённой и беззащитной. Она со страхом смотрела на берега по обе стороны реки. А если лучники? Мечи их не достанут, но можно навредить магией и стрелами. Бежать им некуда. Даниэль может уплыть и долго находиться под водой, но Малленгил и Морган не умеют дышать в воде.
- Что будет, если Элиор умрёт? – Даниэль не склонна думать о хорошем, но она помнила, что в глазах Ордена она уже помолвлена, а обстоятельства не скроешь. Фалмари не будет способствовать смерти ламара, но это война. Он может погибнуть вместе с остальными воинами. Случайность, которая может освободить их от наказания и необходимости следовать за Орденом. – Орден распадётся?

+1

13

- На, греби, - отец кинул ему в руки большое, достающее до дна у берегов широкой разливистой реки весло. Они быстро разложили со своих спин сумки и оружие, освобождая руки для работы, и начали грести в ритме, который быстро стал синхронным.
- Нет, не распадётся, - ответил эльф. - И я бы просил вас не надеяться на это, княжна, несмотря на нашу общую щекотливую… ситуацию.
Они сделали ещё несколько гребков в молчании, Морган, сидевший лицом к корме лодки на носу, настороженно смотрел но на тылы, будучи более чувствительным и опытным охотником, то на отца. Он подумал о том же, о чём подумал он. Да, мысли о том, что Элиору хорошо было бы исчезнуть сейчас, когда всё так складывались, прокрадывались, щёлкая мерзкими мохнатыми паучьими лапками предательства. Это было подло. Это было низко. Но никто из них здесь, даже Даниэль, не претендовал на лавры высшей моральности и святости, верно?
- Вы не поймёте, конечно, княжна. Тридцать лет назад и вы, и ваш наречённый, были младенцами, но вместе с вашей семьёй потеряли всё очень и очень многие их близкие, друзья и подданные. Элиор - сын своего отца и как сын многим из нас, но Орден держит вместе далеко не его яркая персона. Даже не ваша, хотя надежда на то, что наши поиски увенчаются успехом и на трон вернётся истинная наследница придавала нам сил годами. Нас держат наши старые клятвы и связи, образ спокойного прошлого и несчастное настоящее. Он показывал вам книгу кровных клятв, Элиор? Показывал, что писал там я, он сам? Морандир? - полукровка посмотрел на отца и прикусил губу. Если это была подначка, что в его клятве не содержалось ни слова о княжне и верности чужому трону и чужеродным монархам, то она попала в цель. Мор вступал в рыцари за всё плохое и против всего хорошего, не имея никакого иного занятия или цели в жизни, только цепляясь за единственное родное существо в этом мире, которое оказалось не просто так вечно отсутствующим отцом, а отцом с большими идеями и целью. Когда у тебя нет никаких личных желаний, вписаться за чужие, чтобы не теряться, кажется такой же отличной идеей. Что же касательно настоящего… Они бы никогда не встретились, не вступи Морган в Орден, верно?
- За пределами внутреннего круга погибшего князя и его верных подданных и слуг, мотивы у рыцарей самые разные, - закончил мысль за своего родителя псионик. - Объединяет большинство лишь то, что при Узурпаторе они своих целей не добиться. Очень многие пришли просто мстить за погибших в кровавом перевороте близких, не имеют ничего особо, что делать в жизни, и отступят только если либо сами победят, либо погибнут, пытаясь. Теперь, когда я думаю об этом…
- Лучше не думай. У младшего Мэтерленса ты - персональный враг номер один, а мы все заработали себе виселицу просто своим существованием.

+1

14

Орден не распадётся из-за смерти предводителя. На его место встанет кто-то другой. Княжну посадят на трон, как хотели, но вместе с кем? Даниэль не верила, что ей и Моргану позволят жить вместе. Полукровку не сделают князем-консортом, как Элиора. Даниэль не позволят выбрать себе спутника. Вокруг неё соберутся советники из Ордена и их сторонников, которые устроят торги рыжей кобылы, чтобы династия продолжалась.
Даниэль думала, как будет лучше для неё и для Моргана. Элиору не понравится, что произошло. Он не благородный и милый мальчик, который поступится всем ради чего-то. Ей не позволят убежать и жить спокойно. Через месяц или меньше цунами Мэтерленсов захватит их и потопит. Даниэль уже не понимала, кто она. Её называли княжной, усаживали на трон, но она не имела власти. Её слово ничего не значит. Она прикажет оставить Моргана в покое, но послушаются Элиора, если он решит наказать Энгвиша за провинность. А как достанется ей? Оставят в живых, но сделают пленницей трона и обстоятельств? Играть на публику, как послушная кукла, и покорно ложиться под нелюбимого мужчину, чтобы наследники наводнили лазурный дворец? Такого будущего хочет Малленгил?
- Мы мало общались, - девушка пожала плечами и посмотрела на берег. Тихо и спокойно. Птицы пьют воду из реки, в камышах притаилась дикая утка с выводком. Ничего не напоминает о бойнице и десятке смертей за идею и месть.
Даниэль ничего не слышала о клятвах Ордена. Она никогда этим не интересовалась. Морган больше рассказывал о чём-то отвлечённом, а разговоры с Элиором были непродолжительными и редкими. Несколько встреч по каким-то косвенным причинам. Невеста не жаловалась на отсутствие внимания. Будучи гостьей в убежище повстанцев, она думала о судьбе Моргана и редко отвлекалась на попытки Элиора узнать лично, как у неё дела. Даниэль помнила одну встречу и первый разговор наедине. Она вспомнила портрет матери, отца и брата в кабинете Элиора, который он показал ей. Ламар пытался красивыми и эмоциональными словами разбудить в ней желание добровольно присоединиться к движению, и она согласилась, потому что ничего не знала и не понимала. Она присоединялась из мести, потому что Каэль ранил Моргана и был моральным уродом, который доставал её. Она не хотела такого правителя Фалмарилу, но мясорубка событий, постоянный страх смерти и желание жить по-своему, как хочется, убрали из списка желаний помогать Ордену и принимать участие в революции.
- Принять участие в революции, чтобы Мэтерленсы нас не убили, как это чудесно придумано, - Даниэль саркастично вздохнула. – А кто защитит нас от Ордена? – фалмари имела в виду себя, Моргана и… то, что их объединяло. Ланкре не хотела ругаться и поднимать тему её отношений с Морганом, но Малленгил ведёт их к Ордену. – Какую легенду рассказывать?
Собирала фрукты, споткнулась об Энгвиша три раза. Клубок недоверия распускал шипы и царапал душу. Малленгил постарается спасти сына от наказания. Он не расскажет о том, что знает, но некоторые признаки не скроешь, если эльф не додумается подсыпать ей в еду особую приправу, чтобы быстро избавиться от последствий и сделать вид, что ничего не было. Так можно спасти Моргана. Он же не станет убеждать Элиора, что третий в семье не лишний, а план по наследникам выполнил заблаговременно до свадьбы и свержения Мэтерленсов.
Даниэль наложила заклинание на воду, чтобы облегчить мужчинам (Моргану) управление лодкой.

+1

15

При удаче, княжна, — сказал, прерываясь на вдох, выдох и движение веслом, эльф, — защищать вас и рассказывать легенд не придётся. Я пойду на риск и попробую скрыть всё, пока нам не удастся найти новое надёжное укрытие. С Элиором придётся потрудиться. Но вы и сами знаете, верно, что может произойти?
Отец смотрел на него. Морган был неговорлив и знал это, и всё примерно представлял.
Не подпускать к себе других целителей, особенно женщин, будет хорошей идеей. Но, даже если вам дадут несколько месяцев тишины, даже если этот ребёнок родится — вы — цель охоты Мэтерленсов, пока эта война не разрешится. И спокойно растить ребёнка смешанной крови вам никто не даст.
И ты, зная. что шансов мало, готов заниматься этими махинациями прямо под носом у Элиора?
У того, в чьём детстве наверняка участвовал активнее, чем в детстве родного сына? Кадык на горле полукровки прокатился очень медленно, так ему было тяжело сглотнуть густую слюну и этот вопрос.
Или мне стоит рассчитывать на быстрое решение всех проблем? — Мор вынул весло из воды и положил себе на колени, откинув голову. Он должен был интересоваться, в конце концов. Его женщина боролась за это их нелепое обречённое счастье. А он с трудом заставлял себя даже об этом думать.
Ты будешь держать дистанцию, а я сделаю, что смогу, — отрезал Малленгил. — Время для простых решений прошло, когда ребёнка стало возможно почувствовать. Теперь, что бы не случилось, всё ударит по здоровью матери. И нет, дело не в племенной кобыле. Я не чудовище, и верные вашей семье рыцари руки не поднимут. Но иногда взглядов и слов достаточно, чтобы уничтожить всё. Поэтому, ради всех богов, хотя бы постарайтесь сделать вид, что ничего не было. Пока я скрываю вашу тайну. С деталями разберёмся по ходу пляски.

+1

16

Даниэль не представляла, как можно скрыть отношения, которые зашли так далеко. Слона в стоге сена не спрячешь. Под самым носом у всего Ордена играть роль непонятно кого и отстраняться от каждого псионика, который может что-то почувствовать. Она не перепишет образ мышления, не заставит себя думать о чём-то другом и не возвращаться мыслями к Моргану. Это невозможно. Он может справиться, а она сомневалась в себе. Бунтарка внутри протестовала. У неё осталось всё, что она хотела, но Даниэль чувствовала себя обкраденной.
Спокойная река текла между деревьями, омывала поросшие берега и уводила лодку под тень зарослей. Природные арки раскинулись над водой, пряча под зелёными листьями от знойного солнца. Сражение с Мэтерленсами осталось позади. Даниэль надеялась, что их не выследят. Она не хотела провести всю жизнь в бегстве, потому что Орден когда-то ворвался в её жизнь и перевернул всё с ног на голову, но прошлое уже не изменить. Она не может оставаться собой и делать вид, что всё хорошо и нормально. Фалмари загнали в эти рамки, которые напоминали силки. Не выпутаться.
Отказ от помощи целителей вызовет подозрения.
- Псиоников тоже не подпускать? Или вы один такой на весь Орден? – Даниэль сцеживала сарказм и иронию. Малленгил и Морган всё поняли благодаря своим способностям. Что мешает другим телепатам и эмпатам покопаться в фалмари и получить всю информацию? Они что-то заподозрят по её поведению и перепроверят. Даниэль не верила, что из этого что-то выйдет.
Фалмари напряглась, услышав о быстром решении всех проблем. Она ожидала такого подвоха от Малленгила, который поставит жизнь сына выше желаний фалмари и её слёз. Она не верила ни единому слову эльфа, потому что они не по одну сторону стены, а по разные. Он наглядно показал свою позицию, когда отсчитывал их и лез, куда не просили. Взгляды и слова Даниэль не пугали. Она насмотрелась и наслушалась в деревне от жителем и от своих диких соплеменников, когда её видели с Морганом. Неприятно и раздражает, как насекомые в душный день, но пока они не начинают активно действовать – это только слова и взгляды.
Даниэль не хотела говорить, вникать в разговор и слушать. Она перевела взгляд на воду, видя в ней слабое отражение себя, которое шло волнами от движения лодки и действия заклинания. Родная стихия и близость с ней должны успокаивать и придавать сил, но Даниэль видела в движении реки приближение к неизбежной катастрофе.

эпизод завершен

+1


Вы здесь » Легенда Рейлана » Летописи Рейлана » [24.08.1082] Пока я скрываю вашу тайну