Легенда Рейлана

Объявление

Фэнтези, авторский мир, эпизоды, NC-17

Марш мертвецов

В игре июль — август 1082 год


«Тайна забытого города»

Ритуал очищения и освобождения прошли успешно. В Зенвуле больше нет ни призраков, ни нежити, ни тёмной энергии. Экосистема города возрождается. В него вновь возвращаются звери и птицы. Проклятое Древо Костей в центре города полностью уничтожено, на его месте теперь стоит Страж-дерево. Болезнь Роза немёртвых полностью не исчезла, но теперь новых заражений не будет. Пока дух всё ещё в теле смертной девушки и мир полностью не очистился от тёмной энергии, которая растянулась далеко за пределы Остебена, болезнь останется.



«Не по-божески!»

В Остебене по-прежнему остаётся проблема голода. Беженцы из заражённых городов и деревень с неохотой возвращаются на земли своих сюзеренов. Триумвират, пользуясь послаблением короны, влияет на умы людей, настраивая их против короны, некромантов и союза с вампирами. Поставки продовольствия между Альянсом и Остебеном прекращены. Люди ищут новый источник пищи, обращаясь за помощью к эльфам.



«Жатва»

Войска столицы направляются к городам-близнецам, чтобы дать бой Культу Безымянного и освободить Атропос и Акропос из-под гнёта культистов. Культ сдаёт Атропос без боя и стягивает силы к Акропосу, где разгорается полномасштабная битва. Первые Ключи из Силентеса активированы, что провоцирует Мёртвое древо поднять новое войско нежити и уничтожить всё живое, что есть на материке.



«Венец или Кровь»

В Северных землях ухудшается ситуация, голодные бунты выходят из-под контроля. Вампиры требуют крови и свержения императора. Между кланами натягиваются отношения. Лэно повернулись спиной к короне и выжидают момента нанести удар. Принцесса сбежала из столицы вместе с братом-бастардом и по слухам укрывается в Хериане, а сам император сидит на троне, который ему не принадлежит.



«Тени былого величия»

Силву столетиями отравляли воды старого Источника. В Гилларе изгнанники поклоняются Змею, на болотах живёт народ болотников, созданный магией Алиллель. Демиурги находят кладки яиц левиафанов на корнях Комавита, которые истощают его и неотвратимо ведут к уничтожению древа. Королеву эльфов пытается сместить с трона старый род, проигравший им в войне много лет назад. Принцессу эльфов пытаются использовать в личных целях младшие Дома Деворела, а на поле боя в Фалмариле сходятся войска князя-узурпатора и Ордена крови.


✥ Нужны в игру ✥

Джошуа Элиор Лангре Сивила Лиерго Айрэн ди’Кель
Игра сезона

По всем вопросам обращаться к:

Шериан | Марек

Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Легенда Рейлана » Летописи Рейлана » [19.04.1082] Into the Light


[19.04.1082] Into the Light

Сообщений 1 страница 23 из 23

1

- Локация
Альянс Девяти, Акропос, улицы города и не только
- Действующие лица
Гипнос Беннатор, Кайлеб Ворлак, Вермина, жители города и Дедалус Беннатор (ГМ по запросу)
- Описание
предыдущие эпизоды
:
[16-17.04.1082] О главном – о еде
Утром того дня над Акропосом, обыкновенно застланном от живого золотого света многослойными облаками, несмотря на близость к совсем не затемнённым землям, промелькнуло солнце. Накануне в город пришла тревога, что город-близнец подвергается атакам полчищ тварей, поэтому из охотников на нежить почти никто не смог оценить это редкое зрелище, а давно истосковавшийся по каким-то добрым знакам, не одарённый тёмной магией и оттого особо не симпатизирующий вечной темноте люд, из самых стойких, повыходил на улицы полюбоваться на улыбку небес на востоке. Никто не ждал хороших вестей, все привыкли зависеть от Атропоса, и, хотя в ком-то теплилась надежда, что если твари нападают на жирного брата, окрестности худого уж как-то ненадолго оставят в покое и дадут запасти пиломатериалы и подвезти из Пантендора напрямую провизию, никто не ждал, что примерно в полдень придёт большой караван и врата отворят неожиданным благодетелям, пусть даже среди незнакомцев мелькают знакомые лица рекрутов и ветеранов гарнизона.
Жителям города предстоит наблюдать множество откровений в этот день. Да и не им одним. Много времени прошло с момента заключения этого порочного союза, лица в верхушках тоже отчасти сменили состав.

+1

2

Кайлеб ехал на тяжело ступающей немёртвой кобыле, подняв лицо навстречу проскальзывающим среди слоистых облаков мягким солнечным лучам. Весеннее утро щедро осыпало его почти прозрачную кожу поцелуями света и свежего ветра, подсвечивая подлинным светом дня все заметные поры вперемешку с забытыми временем крапинками веснушек на несвежей коже, мешки и опухшие красноты от извечной бессонницы и застойной крови вокруг глаз, складочки вокруг рта и торчащие из расстёгнутого высокого ворота роб и стёгача подним вместе с горлом и кадыком страшные следы волчьей любви. Запрокинув тяжёлую после очередной ночи короткого и дурного сна голову, Кайлеб досыпал необходимое в последние два часа пути до Акропоса.
Всё шло по плану. Из города извещали, что все мобильные борцы с тварями в последние дни снялись с места и заглотили наживку с атаками предместий Атропоса, который им, к слову, и платил основную долю их жалования и подводил припасы. Караван они, конечно, не нашли. От драконов его культисты, как и себя, на дороге предусмотрительно накрыли простейшими иллюзиями, воспользовавшись своей удалённостью от основных следов нежити и, следовательно, фокуса охотников, и потому встречу успешно миновали. Теперь дело оставалось за малым: провести рокировочку. Вермине, кажется, очень нравились их манёвры, хотя нынче ей было мало охоты. Но она была нужна в Акропосе, даже больше, чем в Атропосе, если всё удастся сегодня.
Если.
Он никогда не переставал задавать себе вопросы, насколько он уверен в успехе и целесообразности того, что он делает, даже если все его советчики были единогласно за. И разные голоса в его голове всё ещё шептали, и Кай всё ещё щипал себя. Критическое восприятие всего, в том числе того, что, как ему казалось, от видел, думал и слышал, выматывало, гасило огонь любого начинания, так важный любому родившемуся под знаком Огня и пиромагу, которым Ворлак всегда был в первую очередь, прежде всех прочих своих талантов – особенно.
Он уже пару дней изнывал от скуки, сомнений, управленческой волокиты и, сверх всего – желания убежать от всего этого телепортом на снежный и свежий крайний север, где во дворце, вырезанном в изломе волшебного нетающего ледника, за холодными стенами в непротапливаемых ничем, кроме магии, залах, его ждала тёплая постель и, в шелках, мехах и коже, такая же тёплая, несмотря на свирепый вид, страстная, живая женщина. Но Кайлеб без иллюзий относился к своей позиции “главного главнюка” после самовольного исчезновения на добрые три месяца и столь внезапного возвращения за пять минут до выхода на сцену. Его маленькие слабости магистры из высшего круга Культа, даже запуганные прошлогодней резнёй и слухами о Вермине, были готовы терпеть до определённого предела, и у него, как у полевого командира, до захвата обоих целевых городов не было никакого шанса покинуть караван и лояльных ему и, в значительной части, только ему, боевиков, этих едва дисциплинированных его сомнительной славой и авторитетом со времён похода в Лунные земли анархистов и головорезов. Если что-то пойдёт не так и в его отсутствие ублюдки замешаются, подумают не то, отступят не так и что-то будет потеряно – он будет виноват, ему отвечать своей головой, и от проклятий всех ставивших на него трусливых властолюбцев и, в первую очередь, его же поддерживающих союзников, ему не спастись ни на севере в глубинах ледника, ни в мире теней у самого Безымянного под спектрально-чёрным саваном-плащом – достанут и растерзают снова, много, много, много раз.
К слову о тоже внушавшей трепет и дисциплину примкнувшим помимо акропосских новобранцев рейдерам Вермине. В последнем письме от Мамочки внезапно выяснилось, что старая перечница очень лихо вывернула несколько раз уличённого на фальшивости Кайлеба Ворлака до возвращения настоящего в исполнении оной в то, что они испытывали силы призванного демона, когда к ней подходили сбитые с толку заседающие теперь в совете пугливые сибариты. Это было гениально, конечно, и они снова думали примерно в одном ключе, что только доказывало верность избранного Кайлебом негласного круга советчиков из самой демоницы, даже более идеалистичной и наивной во многом, чем он, и рациональной до упора, но не всегда изобретательной вне пределов разумного и логичного Мамочки. Но то, что с самого начала кампании им уже приходится проводить такие фантастические переобувания в воздухе и он при этом даже не знает деталей искусно сплетённой паутины вранья, пыли в глаза и ложных ожиданий и по наитию догадывается, как воткать свои, его, мягко говоря, в восторг не приводило. Культ имел очень сжатые ресурсы, даже если им удастся взять города и переманить на свою сторону в основном мирное население. Мобилизовать просто так из нелояльных и только поменявших флаги территорий новые силы просто небезопасно. Они изначально упирали все свои расчёты на стремительные точные удары против Альянса, полного раздоров и хаоса, неповоротливого и состоящего из лоскутов, как их прекрасные заразные чудища, которые должны нынче вечером атаковать Атропос. На деле же количество хаоса и несогласованности в сжатом и зачищенном почти от всего, что способно думать поперёк Кайлеба и при этом сметь вякать, Культе стремилось к примерно тем же пропорциональным показателем. А иметь некомпетентных идиотов в неудобный момент на своей стороне он ой как не хотел. И именно поэтому командование больше, чем несколькими десятками человек, которых он всех был способен запомнить по лицам и даже именам, всегда так вымораживало его, и теперь – особенно.
Но таковы были реалии войны. Сколько порядок и дисциплину ты не, кхм, дрочи – всё равно всё катится как горящая телега под горку, и твоя основная задача – это не гениальные многоходовые планы, а сплошь тактическая регулировка: и свою жопу от пламени с колёс за счёт скорости сберечь, и меж камней её вырулить, чтобы не расшибиться. Остаётся только расслабиться, получать удовольствие и самому зажечься фойрровским задорным огоньком. Только вот от чего бы… от солнца, что ли?
Гроссмейстер! – пригарцевал к нему из головы каравана (а сам Кайлеб осмотрительно ехал примерно у конца первой трети из двух дюжин телег и фургонов) безликий рейдер, накануне получивший с лёгкой руки уставшего пропускать всё через себя, пусть даже с десятниками и сотниками, Кая, должность ответственного. Ворлак лениво приоткрыл один глаз и скосил его на всадника, а потом на видные уже за петлями лесистых холмов стены залезающего задом на предгорье, где повыше и безопаснее и защищённей акведук, Акропоса. Выдержав паузу и в последний раз вобрав сквозь веки в свои усталые глаза этот нежный, но при этом такой яркий и живой алый цвет, Кайлеб опустил голову, поправил рукой, присобирая, расстёгнутый ворот, и спросил едва слышным вздохом:
Да?
Мы приближаемся к городу. Прикажете пустить вперёд боевые порядки на случай обстрела?
Будь они где-нибудь в Лунных землях и бери в осаду какой-нибудь Анвалор, эти слова, может быть, и звучали разумно. Но они подходили к стенам пусть и не вполне осведомлённых, но союзников, они несли подкуп. Прикусив язык, готовый выстрелить плетью с комментарием в духе “совсем идиот?” в сторону явно такого же ублюдочного по части цивилизованного диалога хлопотуна, Кай тихо сделал вывод, что с этим подручным он ошибся и этому только налёты доверять, выдохнул, и спокойно ответил:
Ни в коем случае.
Лицо парня – сколько ему? Лет двадцать пять? Или, может, как и Ворлаку, где-то тридцать? – слегка вытянулось, но начальство на то и начальство, чтобы свои решения и оценки не объяснять, и Кай продолжил:
Вышли вперёд кого-нибудь располагающего, женщину лучше, передай страже на воротах, что прибыл караван из Атропоса, – и это совсем не обман. Часть этого каравана должна была прибыть из Атропоса. Дней через пять от нынешнего, правда. – Если мастер конюшен, где и кто он у них там нынче, будет задавать вопросы – пусть пошлют к Беннатору, мы подождём под стенами.
Понял, – кивнул явно пытающийся понять суть махинаций такого грозного и готового испепелять и скармливать демонице несогласных Потрошителя. Тот же, задумчиво, с хмурым прищуром глянув давно отвыкшими от света глазами в небеса, сказал:
Всех акропосских к первым телегам, им сказать оружие спрятать. Остальные, тебя включая – ближе ко мне. Накидки на плечи, арбалеты наготове, магам готовить щиты.
Начальник сопровождения развернул лошадь – живую, этому парню, несмотря на ублюдочную мораль бандита и тоже зачатки тёмной магии, повезло не распугивать иноходцев одним своим присутствием, в отличие от Ворлака или его замаскированной твари, в которой одним лошадям известно, что они чуяли, голодную ли бездну или что-то ещё. Живые кони и живые люди были Культу как воздух пламени нужны. Как дрова тоже, но в умеренных количествах. Будет жаль избавляться от тех или других просто в воспитательных целях, даже если они глуповаты, некомпетентны и недостаточно послушны.

+3

3

Вермина была напряжена ничуть не меньше остальных. Она считала, она успела немало вложить в Культ, и ценила свой с Кайлебом труд. Предстоящий синтез заставлял её переживать, и эти переживания не были безосновательными: успех операции зависит от неё, и в какой мере - неясно. Может быть, ей всё-таки придётся поработать скрытной убийцей в покоях врага?
Накануне, желая проверить приспособленность Культа и собственную маскировку, Единая вывела демоницу с поля, а вместо этого крутилась в виде непонятно откуда взявшейся рыжей девушки, в чертах которой неуклонно угадывались какие-то заимствования от Алисии, мнимые в достаточной степени, чтобы отвлекать Кая и вызывать в нём какие-то эмоции при встрече взглядами, но всё же неспособные стать прямой причиной для обвинения в провокационном поведении.
Чуть раньше Вермина полагала, что смена амплуа вызовет к ней лишние вопросы. В конце концов, караван в глуши, опасная операция, всё серьёзно. И вдруг раз - среди культистов появляется какая-то незнакомая барышня, которую пару раз кто-то мельком видел - и всё. Сначала у Красавицы не было тела вовсе, потом она изображала Кайлеба, принимая своё рыжее-бесстыжее воплощение только для отдельных вылазок, и о ней не то, чтобы совсем никто не знал... но уж точно не знали все. А значит, её должны были схватить за глотку и допросить как шпиона.
Ничего подобного не случилось.
Мина ходила между обозами, пугала лошадей, поглощала свежеукраденную провизию, разумеется, без особого энтузиазма. Ворчание, косые взгляды, возмущенные возгласы и приставания - это всё было, но не более того. "А ты чего ожидала?" - поинтересовалась Вера в сознании Единой, как бы намекая, что целостность и слаженность действий каждого солдата требует полномасштабной боевой подготовки - а значит времени и денег.
Которых у Культа не было.
Однако, в этом действе были и свои положительные моменты. Ей удалось чуть плотнее познакомиться с некоторыми из молодых отщепенцев, особенно - своего пола. Такими как Риива. Чуть глубже узнать, о чём они думают, что их гложет, чем они движимы. Далеко не у всех были многокилометровые амбиции. Говорят, что плох тот солдат, который не мечтает стать генералом, но к сборищу головорезов из псевдорелигиозной организации это подходит постольку-поскольку. В конце концов, эти разговоры навеяли на Вермину смертельную тоску, настолько, что захотелось собрать самых вменяемых под своё крылышко и свалить к чёрту на рога лет на двести, прихватив с собой Мамочку. Внедрить наброски её технологий, вложиться в производство, в централизованное, "строевое" обучение и военную подготовку. Бережно-бережно относиться к своему, чтобы потом отожраться на чужом.
Но выбирать не приходилось. Важно даже не то, кто пойдёт за Миной. Вряд ли кто-то в своём уме отправится за демоном, пожирающим души, в глушь, что бы она им ни наобещала. Важно то, что здесь и сейчас есть Кайлеб Ворлак. Они начали эту игру, и они должны закончить её вместе. В конце концов, когда до Гримуара будет рукой подать, начнутся массовые приступы спиннокинжального расстройства, и стол из самых вкусных душ Альянса Девяти для Вермины будет накрыт.

Накануне прибытия Мина вела себя достаточно заметно, сверкая копной неприкрытых рыжих волос. В отличие от иных членов Культа, она могла пропустить лишний арбалетный болт промеж ушей, и восстановление для неё потребовало бы явно меньше усилий, чем попытка обмануть смерть для кого-либо ещё. Демоница дорожила сильными магами. Подобная сентиментальность и самоотверженность, по мнению самой Мины, не были следствием слабости или близости к людям. Здесь хватало с лихвой здравого смысла и доверия к Каю.
Именно заметность позволила управляющему подъехать к ней и приказать отправиться вперёд в виде посланника. Очень удобно было, что караван встал, а она сама, прекрасно обозреваемая с расстояния, слезла с козел и двинулась вперёд мимо тяглового скота. На таком расстоянии копытные замирали, словно вкопанные, вытянув вверх уши - тревожный знак для тех, кто рядом.
Рыжая барышня, одетая в длинное плотное платье, выглядела не только весьма привлекательно, чем, предположительно, могла вызвать доверие, но и достаточно элегантно, выдавая в себе не какую-то простолюдинку, а вполне себе знатную особу. Особу, которая могла следить за состоянием лица, сохранять пальцы тонкими и ненатруженными, идти величественно, с прямой спиной, и смотреть вперёд с дружелюбной улыбкой заботливой хозяйки.
Мина без промедлений вскочила на мёртвую клячу, приведённую ещё одним культистом, и двинулась вперёд. Существо под ней, по всей видимости, достаточно безразлично взирало на всё, и слушалось её лишь благодаря отсутствию альтернатив в возможном поведении. Тварь не дышала, но движение растягивало и стягивало её диафрагму, и из приоткрытой пасти изредка вырывался неприятный тухлый запах, смешанный с чем-то омерзительно знакомым. Лошадь, по-видимому, также была бы не против при случае отведать тёплой плоти.

Расстояние до городских стен сокращалось стремительно. Вермина сохраняла непрерывный контакт с Кайлебом, который всё ещё держал при себе её вместилище - весьма удобное, стоит заметить, средство для удалённых переговоров без каких-либо признаков сотворения заклинаний. То, что она должна была сказать, вертелось на языке, но демоница старалась сохранять невозмутимость и как можно естественнее вести себя в подобной ситуации. Стоило лошади оказаться на расстоянии сорока шагов от врат, как Мина с запалом истинного приверженца джигитовки сделала широкое движение вытянутыми ногами, успев на мгновение засветить отдельным стражникам бельё под платьем, и легко свалилась с кобылы, приземляясь на обе ноги в грязь рядом с ней.
Несколько верных жестов - и кляча безэмоционально поплелась обратно. Отсутствие даже имитаций движений ушам, составлявших едва ли не основу "мимики" лошадей, раздражало Вермину до невообразимого: даже круглый дурак, хотя бы раз видевший живую кобылу, ни за что не перепутает её с мёртвой. И это явно не работает в пользу незваной гостьи.
Однако, посланница уверенно приблизилась к городским воротам, явно довольствуясь тем, что платье короткое и придерживать его не придётся. Мина знала, что она могла бы просто прокричать послание - и стражникам всё станет понятно. Но её цель немножечко более комплексная: не только донести важные сведения, но и обеспечить достойный приём каравану.
Поэтому одинокая девушка просто замерла у ворот в терпеливом ожидании, пока её пустят внутрь, где она сможет объяснить не переходя на крик, кто она такая и с какими новостями пришла. Возможно, если верить Каю, рядовые заартачатся и нужно будет решать вопрос с Беннатором лично. Такая перспектива немного пугала её: возможно, процедуру устранения Дедалуса нужно будет проворачивать на ходу, координируясь с его сыном при помощи импровизированных посланий или запугиваний. Она не была уверена даже в том, что сможет справиться с магистром в поединке - это было бы весьма самонадеянно. Хотя, конечно, совершенно нечеловеческий запас прочности оболочки и отсутствие многих типичных для смертного уязвимостей могли сыграть с Дедалусом злую шутку, если он в какой-то момент потеряет бдительность и решит, будто бы простых средств будет достаточно. Стоит ему выложиться на полную - и он сотрёт аватару Вермины в порошок. Да и смысл в этом покушении, если на его место тут же не встанет по-настоящему лояльный член Культа?
Всё это заставляло демоницу нервничать, стоя у ворот, и понимая, что пока нет хотя бы какого-то понимания следующего шага, простраивать планы наперёд неэффективно. Куда важнее сосредоточиться на текущем мгновении, чтобы не упустить чего-то важного или не спороть ерунды.
[icon]http://s5.uploads.ru/t/HZleL.jpg[/icon]

Отредактировано Вермина (2018-04-22 09:29:24)

+3

4

Солнце.
Его холодные, бледные, красноватые отблески, проглянувшие в разрывы низких туч, окутавших город, стали первым, что увидели жители Акропоса, вышедшие на улицы. Его лучи походили на осторожные, неуверенные взгляды, рыщущие по полуразрушенным домам, по заброшенным лавкам, по укреплениям и башням, по щитам и шлемам вооруженных стражей, высыпавших на стены при виде каравана.
Долгожданного, спасительного каравана с провизией, прибывшего в город вскоре после этого удивительного знамения — два чуда враз на один полумертвый Акропос, подобного не помнили уже давно. И если солнца не ждал никто, кроме тех немногих, кому доводилось слышать речи и туманные пророчества покойной леди Герцеры, то каравана ожидали все. Голод давно уже не просто подступал к городу — он кружил вокруг него, как волк вокруг умирающего быка, и уже почти вцеплялся в мягкое горло.
Неудивительно, что на улицах творилось небывалое, редкое оживление — даже те, кто не рисковал покидать дома, отгораживаясь от мира заколоченными ставнями и крепкими засовами на дверях, выходили наружу, шептались, с нетерпением ожидая, когда же подмогу из Остебена и Атропоса наконец-то пропустят сквозь ворота.
И лишь те, кто стояли у самых ворот и стен — лишь они, да, пожалуй, еще ворон, легчайшее создание из магии и тьмы, незаметно опустившееся на крышу дозорной башни — видели, что караван не совсем тот, которого так ждали.
- Слишком их много, - сомневались те, кто не был посвящен в планы правителя города, кто не знал об ушедших воинах гарнизона, присоединившихся к грабительскому набегу Культа. И даже те, кто был посвящен, усомнились в том, что стоит впускать в Акропос такую ораву. - Не засада ли?
И повозок, и людей, сопровождавших их, было и вправду слишком много — крепких, хорошо вооруженных людей, с мрачным удовлетворением и нетерпением оглядывавших гибнущий город. Им явно хотелось войти. Им хотелось отдохнуть в чужих домах, оказаться за кольцами крепких стен, но город вряд ли готов был принять такое количество чужаков — едва ли не втрое больше, чем ожидалось. Почти все капитаны гарнизона знали о прибытии каравана и о том, что Магистр Беннатор намерен иметь дело с теми, кто его сопровождает, и все же...
- Там же Гаспар... Вон, среди них! Э-эй, Гаспар! - отчаянно замахал рукой кто-то со стены, и, словно это было сигналом, среди сопровождавших повозки тут и там стали замечать знакомые лица. Приятели, соратники, друзья — те, с кем плечом к плечу порой отбивали атаки нежити, терроризирующей город, стояли под стенами, и как можно было не впустить их? Взведенные было арбалеты неуверенно опустились.
Но окончательно решило дело появление среди караванщиков девчонки — лихой рыжей девки, уверенно выехавшей вперед на странной, апатичной лошади, ловко, по-мужски, слетевшей с седла и направившейся к самым воротам.
Ворон, взмахнув крыльями, слетел со стены, внимательно наблюдая за тем, как закрутились тяжелые колеса, как ворота медленно приоткрылись на ширину, достаточную проскользнуть одному человеку, как пропускают внутрь рыжую девчонку — и бесшумно перелетел следом, устроился пониже, на крыше сторожки привратника, где ему было бы отлично видно и слышно все, что происходит. Гипнос Беннатор не желал упускать ни единого слова.
***
Глазами птицы он смотрел на отряд, виденный накануне, и вновь поражался его величине и слаженности действий. Собственными глазами он, щурясь от непривычки, смотрел в распахнутое окно на тусклые солнечные проблески — такое странное, такое забытое солнце, что он, казалось, чувствует его кожей, ощущает его запах и вкус, как пробуют незнакомое блюдо, — смотрел и вспоминал слова, сказанные некогда, давным-давно, когда он еще не придавал им значения, женщиной, которую любил, как родную мать.
«Когда Тьма развеется, придет час увидеть силу Безымянного и пределы собственной силы и магии. Тогда ты и изменишь свою судьбу. Тогда все мы будем свободны...»
В прорехе тьмы один за другим уже появлялись проблески. Значило ли это, что в ворота Акропоса действительно стучалась сейчас сама судьба?

Отредактировано Гипнос (2018-04-16 16:45:59)

+3

5

На Вермину смотрели с подозрением, но лишь с таким, что было свойственно людям, привыкшим жить в тяжёлое время с оглашаемым ночью комендантским часом. От заката до рассвета город за пределами внутренних стен не вымирал лишь по контуру дозорных башен. Днём же город всегда ремонтировался, считал запасы, торговал с немногими приезжими и таскал из отдалённых от дорог и основных уцелевших элементов инфраструктуры, заброшенных кварталов всё, что ещё, спустя годы упадка и опустения, не успели смародёрить. Ушедшим и мёртвым не нужно, говорила универсальная мораль живущих по законам не лучше волчьих мрачных жителей Альянса, а в Акропосе за воровство из пустых домов уже давно никого не карали. Внешние стены города, в конце концов, тоже не на добром слове, искусной волшбе или завозными камнем и деревом из закрывшихся из-за нежити лесопилок и каменоломен держались. Немало домов внутри города разобрали, а на месте их на каменистой скале даже уже поросли вересками пустыри. И кто-то мог недоумевать, отчего магистр не наведёт в свой армию город наёмников, наделав займов, раз всё равно им было бы жильё. А вот…
По опущенному на каменный выступ короткому окованному мосту к лихой девице, не страшась немёртвой твари – кого ими в Альянсе удивишь, а уж здесь и подавно – вышло встречать пешими двое: оплывший, но сильный, с руками, похожими на поленья, мужчина в простой жилетке поверх некрашенной рубахи, и даже без плаща, невзирая на пронзительный сквозняк и ветер, скачущий по любому голяку в просветлевших предгорных холмах, и вооружённый потрескивающим искрами коротким мечом на бедре офицер, с выглядывающим из-под обнимающего плечи плаща нагрудником с сигилом Беннаторов.
Караван? – спросил первый, мужик рабочий, от которого магией не веяло, в отличие от офицера, зато пахло потом и луком. Своей огромной лапищей он по-простецки помахал, подзывая, посланницу, и немного отошёл снова к своему спутнику под массив стен, проходя в кованую калитку в обход опущенной решётки ворот.
Вместо свалившего ещё в начале нападений нежити прямо на подступах к городу и внутри внешних стен заправского торгаша, распоряжаться лошадьми для гарнизона и проезжих стал обычный конник, и ему, доставшему из запаха жилета доску с обтрёпанным куском записей углём, формальщина явно давила голову и он предпочитал вести дела попроще: кто таковы, сколько стоел и каких, сколько повозок, что по пошлинам, проезжайте. Только вот караваны, чтобы ходили, перестали облагаться, а других визитёров было мало. Голодного вида, впрочем, двое точно не имели. – Был у нас один такой, да, на днях. А шо так рано, шо так много?
Магистр предупреждал меня неделю назад, что снял отряд новобранцев и командира ночного дозора, чтобы защитить караван от возможного нападения после того, как узнал о его возможности, – вставил офицер бесцветным голосом, глядя бесцветными глазами на рыжую, но и как-то сквозь. Этот факт его осведомлённости никак не отвечал на вопросы простака, и на его собственные, но в Акропосе давно уже перевелись люди, более склонные спрашивать и подвергать сомнению действия вечно непонятного руководства, а не делать, пожав плечами. К тому же, когда распорядитель конюшен спросил, жуя губы:
Так, ну, понятно, наши… А отряд ваш как-то зовут? – и глянул на девицу, офицер шепнул ему:
Полумёртвый смотрит.
И как-то присутствие, пусть и ненавязчивое в виде фамильяра жуткого наследника Беннаторов, пусть он ничего и не доносил до простых смертных, ускорило процесс прохождения каравана в город. Офицер щёлкнул пальцами, подняв руку в воздух, чтобы его увидели стражи на воротах и у механизма, и зазвучали поднимающиеся решётки. Только тогда вежливо ждущие, несмотря на приветствия, люди в караване посмели двинуться. Где-то в середине их колонны выдохнул, перестав сжимать до белых костяшек в выжидании, Кайлеб Ворлак, сигнализируя, что оружие можно убрать и двигать дальше. Пока.

Уже расквартированные в Акропосе, уставшие с похода за караваном, которые они “защитили” – защитили от соседа, которому он большей частью предназначался, не иначе – бойцы рассеивались, только доведя повозки до рыночной площади (а не до внутренних стен, как обычно), спеша избавиться от живых и немёртвых скакунов в конюшне и отправиться к приветливо встречающим их и ставшим, несмотря на времена и происхождение, практически родными, горожанам. Но после восьмой повозки уже начали въезжать незнакомцы. И толпа вся ощутимо напряглась.
Дело в том, что некроманты редко организовывали наёмничьи отряды такой численности, и тому было множество причин, и такое число тёмных магов в сопровождении каравана, и беглые взгляды немногих выживших после нападения и теперь находящихся не то на правах новобранцев, не то пленников караванщиков, вызывали тревожные ощущения.
Подкрепление? – спросил кто-то.
Не знаю, на зелёных непохожие, что им делать у нас
Но, даже чувствуя это звенящее в воздухе напряжение, ехавший с поднятым капюшоном, но с накинутой на плечо без чехла косой Кайлеб просто подмигнул, улыбаясь, случанной сухой женщине в кожаном переднике, спросив:
Эй, мать, а цела ли ещё "Костяная кружка"? – и на уклончивый и неуверенный наклон головы, ни да, ни нет, ни "я тебе не мать!" (особенно учитывая, что на подбородке некроманта пока незаметно, но уже серела и серебрилась не счищенная ножом с морды щетина), ни "не знаю", пожал плечами. Не понятно – ну и ладно, но, сколько Кайлеб бегал со стаями пять лет назад вокруг Акропоса и лично натравливал тварей стаями на поселения и лесопилки и даже нападал на улицах на ренегатов в прошлогоднюю чистку, он в нём самом давно не был как гость, не останавливался, не ходил по оставшимся жральням. С городом у него было связано немного разных, не совсем счастливых, но определённо ярких воспоминаний.
Не переставая слабо ухмыляться, оглянулся в поисках демоницы.
Пока всё было гладко.

+3

6

Десять лет назад Гипнос проклинал свою утраченную со смертью брата способность видеть грядущее — пусть туманными урывками, пусть неясными осколками, но дающую хоть какие-то намеки на то, что может преподнести судьба, любившая внезапные и странные повороты. Сейчас он дорого был дал за то, чтобы вернуть себе это зрение, получить хоть небольшое и расплывчатое, но все же указание на то, чего стоит остерегаться и чему верить.
Увы, ему приходилось довольствоваться глазами призрачного помощника, пролетевшего над вошедшим в город караваном и стремительно возвращавшегося к хозяину. Свою роль ворон выполнил и, как полагал некромант, в скором времени ему самолично предстояло столкнуться с теми, кто возглавлял атаку — а значит, нужда в фамильярах отпадала.
Не без труда оторвавшись от подоконника, Гипнос вызвал Дору, велел ей передать на кухню, чтобы наготовили побольше снеди — пророчества там или нет, а в том, что предводители отряда сегодня заявятся к Беннаторам на ужин, он не сомневался. А раз так, надо обеспечить им достойный прием. Кем бы ни был Культ, и какие бы цели он ни преследовал на самом деле, сейчас он выступал союзником Акропоса — своевременно оказанной помощью, долгожданными ресурсами, людьми. И Гипнос подозревал, что даже если вся эта затея с восстанием против Альянса провалится, и планы отца раскроют, Дедалус сможет вывернуться и из этого: ну напали на караван, ну добрались уцелевшие до Акропоса как до ближайшего укрытия, а кто нападал и с какими целями — про то не знаю и не слыхал: мои люди все тут, а те, кто в черном — бандиты, мало ли их в этих землях... Отец всегда мыслил на несколько шагов вперед.
Он стоял неподвижно, чуть разведя руки в стороны, пока Дора суетилась вокруг него, застегивая на молодом господине плащ и оправляя ниспадающие складки, призванные скрыть уродливое детское тельце, облаченное в черное. Он чувствовал горячее нежелание Вилрана — брат не хотел скрываться. Ему хотелось видеть происходящее, и по непонятной Гипносу причине, сегодня он настаивал на этом особенно активно, хотя последние несколько лет перестал перечить.
- Зачем тебе это? - устало спросил Гипнос, нисколько не заботясь о том, что Дора, пристегивающая воротник плаща затейливой брошью, слышит каждое слово. Та настороженно вскинула на него глаза и, сообразив, что он обращается не к ней, вернулась к своему делу. За годы службы младшему Беннатору она привыкла и не к таким его причудам.
«Ты удивишься», - был сухой и странный ответ. - «Позволь...»
- Нет.
Служанка подала ему трость и, коротко поклонившись, поспешила удалиться. И лишь тогда, чувствуя сердцем прижатую к его груди голову Вилрана, Гипнос решился произнести вслух то, на что до этого момента лишь отчаянно надеялся:
- Потерпи, и это будет первым шагом к твоему... к нашему возвращению.
А от ворот поместья Беннаторов уже мчался караульный — с сообщением, что к Магистру прибыли посетители, желающие говорить с ним.

К тому времени, как Гипнос одолел последний лестничный пролет и спустился к главному входу, выходящему во двор, отец уже беседовал с караванщиками — с представителями Культа и, скорее всего, кем-то из его предводителей. Полумертвый остановился сбоку от входа, в тени колонны у крыльца — чтобы отдышаться после тяжело дающейся ему лестницы, осмотреться, оставаясь до поры незамеченным и, щурясь на неяркий свет, разглядеть посетителей.
Их было пятеро, если не считать офицера, проводившего их к Беннаторам. Один — высокий человек, стоявший сейчас вполоборота к нему, тот кого Гипнос видел еще несколько дней назад в гуще резни — он узнал этого командира по темно-багровому плащу и туманному, неясному ощущению скрытой силы. Еще трое — наверняка, охрана, судя по черным одеждам без гербов и знаков отличия. И совсем юная рыжая девушка, которая служила посланцем у ворот, и роль которой некромант затруднялся объяснить — скорее всего, тоже колдунья, связавшаяся с Культом ради каких-то своих соображений.
Он глубоко вздохнул и вышел на свет, стуча тростью по выщербленным плитам двора. Он видел, как повернулись на этот звук посланцы Культа — и замер, рассмотрев лицо предводителя каравана, говорившего с Дедалусом.
Ему было знакомо это лицо. Он не мог его вспомнить сразу, но оно было ему знакомо. На нем пролегли резкие морщины, и глаза глубоко запали, и в волосах появилась седина — все, как он некогда предсказывал, ведь прошло, в конце концов, десять лет...
У Гипноса перехватило дыхание — какой-то частью своего существа он узнал этого человека еще прежде, чем вообще вспомнил о теплом летнем дне, группе похабников-артистов из Фолента и собственном пророчестве. Он забыл его имя, забыл, что тогда говорил ему, девятилетнему мальчишке, этот человек, но помнил его глаза.
Глаза убийцы.
Он разомкнул губы лишь тогда, когда тишина стала давящей.
- Что ж... - медленно, с трудом произнес Гипнос Беннатор вместо приветствия, крепче вцепившись в трость и даже не рассчитывая полностью скрыть собственное замешательство. - Значит, все случилось так, как я говорил. За твоей спиной стоит армия, прорубающая тебе дорогу — а ты жив и на пути к своей цели... Кай.
Имя слетело с его языка против воли.

Отредактировано Гипнос (2018-04-25 08:01:43)

+3

7

Весенний день входил в свои владения столь же неспешно и уверенно, как и караван просачивался в город. Потрёпанные попоны на туловищах лошадей болтались столь же нелепо, вычурно и рвано, как и неровные просветы в тучах над Акропосом. Необычайно свежий ветер смешивался с запахами полумёртвого города, делая их тонкими, поднимая затхлость и трупные запашки из подвалов - привычные ароматы по всему Альянсу Девяти.
Вермина всматривалась в лица людей, но не видела в них ничего того, что заставило бы сущность внутри зашевелиться и что-то испытать. Она была холодна, но её холод питался не высокомерием, а той степенью отчуждённостью, которую никогда не воспевают в легендах. Наверное именно безразличие превращает людей в бездушных монстров - образно, конечно, Мина пробовала не один десяток, и у всех душа имелась. Это безразличие начиналось у всех по-разному, чаще всего - с родителей, сверстников или менторов. Вы знаете как готовить медальоны по-зенвульски, и почему этот рецепт очень сложно воспроизвести здесь, на юге?
В сущности, злонамеренность была следствием отчуждённости, отчуждённость была ребёнком безразличия, безразличие же, казалось, было неуклонным следствием энтропии мира... Но Единая абсолютно точно знала об обратном. Безразличие было малодушием, а малодушие было самим собой. Все души мира развивались. Единая чувствовала на интуитивном уровне космологические задачи, но пока сознательно занимала позицию безответственно ненасытного монстра: не имеет смысла браться решать проблемы надстоящего уровня, пока тебя не приняли в божественную диаспору. Пока. Потом как-нибудь разберёмся. Многие великие правители в прошлом были бандитами.

Выходка Кая заставила Вермину улыбнуться. В плену у тысячи теней из-за Грани, её ненаглядный Ворлак был столь же соблазнительно-вкусным, сколь и тем, кому ей хотелось сопереживать каждое мгновение. Его голос, необыкновенно реальный, оторвал демоницу от космических размышлений и позволил вернуться к реальности, вдыхая дуновения ветра и наслаждаясь всем многоцветием реальности. Каждым оттенком цвета на одеждах и каждой щербинкой на стене.
Это странное состояние, похожее на нахождение под веществами, не прошло вплоть до самого приёма у Дедалуса. Мина стояла поодаль, осматривая всех взглядом, далёким от оценки. Внимательным и слепым, медитативным взглядом, поглощающим каждую деталь без какой-либо оценки, без колыхания мимики, без внутреннего отклика. Ей лицо было непроницаемым, а в глазах блестела пустота сумасшествия - ровно до того момента, пока нечто не нарушило её. Появившийся откуда-то сбоку кособокий для своих лет молодой человек, стучащий тростью по полу, испускал эмоции, которые активировали в демонице инстинкты хищницы, заставили напрячься вдоль всего тела и снова начать переливаться волнами тепла и холода, сигнализируя о своей готовности сорваться в любой момент хозяину.
Единая сделала лёгкий пружинистый шаг от команды. С одной стороны, она обходила новоприбывшего некроманта чуть сбоку, с другой, выходила из удобного построения для выверенной атаки по площади. "Ты предвидел?" - спросила она Гипноса в своих мыслях, не предполагая, что он ответит. Руки чуть-чуть собрались, скрывая кончики пальцем, на глазах преобразующиеся в ногти, а неестественная зелень глаз начала дробиться, формируясь в десятки лиц пожранных косой душ. Выглядело это настолько сюрреалистично, что невольно возникало ощущение, что с веществами здесь перебрала совсем не Вермина, а те, кто предпочёл бы в этот момент заглянуть в её неестественно большие глаза.
Демоница сохраняла молчание, но спокойствие недавних мгновений было утрачено. В её образе сложно было прочесть агрессию, многоуровневая сущность испытывала разные эмоции, но что определённо в ней было - так это то же, что и в Гипносе. Она пребывала в замешательстве. Этот человек выглядел странно и вёл себя странно, значит, у него были причины так выглядеть и так действовать. И она не знала о них, а значит, в этот самый момент он на шаг впереди.
Вермина не осмелилась даже разомкнуть рта и облизать губы. Но когти уже были наготове.
[icon]http://s5.uploads.ru/t/HZleL.jpg[/icon]

Отредактировано Вермина (2018-04-25 06:38:20)

+2

8

Заметив Вермину среди прочих своих людей, Кайлеб сделал ей жест рукой, приглашая присоединиться к нему. С ней, двумя его младшими “офицерами” (выскочками, заводилами бандитской шайки, как был когда-то и оставался, просто с лучшей выправкой и умением лаем загонять сброд в строй, он сам), ещё одним молодчиком, подозванным просто щедро нагребающей людей командирской рукой до внушительного счёта и комендантом стражи, он минул сворачивающиеся в змеиные кольца на площади повозки, от которых часть солдат отгоняла возможных воров и попрошаек до учёта и распределения, и проехал сквозь ворота внутренних стен в Верхний город.
Хозяин ключей города ожидал на месте, перед давно не качающим воду (впрочем, не пересохшим – или то была дождевая вода и стаявший снег?) фонтаном, поигрывая небольшим предметом – песочными часами – то ли на чернёной цепи, то ли на украшенном шитыми письменами шнурке. Кайлеб заломил бровь, его вытянутый рот съехал вбок, собирая кривую ухмылку с ямочками на левой щеке. Он умел читать невербальные знаки. Беннатор не просто отпустил солдат на захват каравана, хотя мог опустить ворота и пригрозить перебить расквартированных боевиков Культа в случае неповиновения, забирая их себе. Он подготовился. Скрывал ли он за спиной предательский нож, а в высоких окнах арбалетчиков и магов, пуская пыль в глаза, или же совершал всё, избирая честный путь. Не доверять никому, проверять всех, вырезать каждого ненадёжного – ходить с большой мишенью на спине и сводить себя самого в Бездну. Теперь Кайлеб просто старался как можно меньше замечать знакомый шёпот паранойи и проще относиться к возможности умереть в любой момент.
Вот мы и встретились, Магистр Беннатор! – ясным и звенящим голосом сказал Ворлак, слетая с седла и делая знак своей свободной рукой – не от посоха, но от грозной косы с сияющими под белыми с просветами облаками хищными острыми гранями – спутникам ожидать. Ни пышных лестных приветствий по развёрнутым титулам, ни даже поклона в пояс – вот ещё. В Альянсе не кланяются ниже подбородка к ключицам, даже в доме у хозяина, даже у хозяина целого (полудохлого, но первого) города. Светлость некроманту тоже не кинешь, чтобы не смущать лица  В Альянсе есть один маг, имеющий имя, статус, влияние, ресурсы – и другой маг, имеющий то же самое, но в немного других количествах и качествах. Конечно, в прекрасном светлом будущем на руинах Альянса шанс будет у каждого (с такими словами, по крайней мере, Кай вёл детей улиц в налёты на дома, чтобы выкрадывать Ключи под шум вырезаемых господских деток и проституток), не только вырожденцев с погранично нездоровыми талантами и головами, бесплодными, или… хуже. Но пока они оба – продукты Альянса, играющие по правилам Альянса, пусть и играя против Альянса.
Вновь, – скупо кивнул магистр. В его словах не прозвучало замечание, что он встречи ждал не сказать чтоб с восторгом и предвкушением, но как неизбежное зло. С Кайлебом приблизился к принимающей стороне только заложивший руки в замок за спину комендант. Это был хороший момент, чтобы вонзить в спину почти беззащитному разорителю зачарованный клинок. И он прошёл.
Мельком некромант уже приметил хромающую к ним низкую фигуру с белыми, как у легко сходившего бы и за седого вне зависимости от наследия Беннаторов, отца. У уродца была одна голова, заметил Ворлак. Уродец держался сильно иначе и, если были у тёмных магов градации, от кого и как веяло могилой, то от в целом полного сил, охочего до женщин и из болезней страдающего разве что от навязчивых бредовых галлюцинаций и неконтролируемых голосов в голове Ворлака, предпочитавшего рубить и жечь, несло ей меньше; от его союзника, зачарователя в возрасте и с великим опытом создания химер – как полагалось среднему некроманту; а от его деформированного и одинокого наследника – нежитью. На миг Кайлебу показалось, что за бугрящимся под плащом Гипноса Беннатора плечом, где полагалось быть неразлучному с ним брату, мелькнуло две неясные фигуры. Наваждение мужчина прогнал, удерживаясь от соблазна пронзить ковыляющего юношу, скорее похожего на четырнадцателетнего ребёнка, истинным магическим зрением, и обратился к его отцу:
Я б в жизни не подумал, Магистр Беннатор, – перекидывая косу из правой руки в левую и на плечо, предлагая освобождённую кисть (не снимая, впрочем, толстой перчатки) на рукопожатие, с неизменной и немного кокетливой молодцеватой лёгкостью говорил и при этом двигался, танцующе, живо, всей своей длинной и лишь чуть исправленной плащом фигурой, Кайлеб, – что вновь отведаю гостеприимство ваших стен. Но вот он вы, и вот он я.
Рукопожатие вышло крепким, хоть, казалось, пышные, переходящие из такой же молочно-белой щётки бакенбард усы Делалуса щетинились в ответ на шакалий оскал пришельца, который сиял явно, как белёсая полоска в проборе неестественных, сероватых, а не русых, киноварно-красных волос, когда Ворлак скинул капюшон и прочесал их одним жестом, опасно позволяя косе на плече махнуть крыльями в сторону офицера за спиной.
“Салорез и его салорезка”, – невольно подумал тот, отступая на шаг.
Не имел возможности поздравить вас с восхождением, Гроссмейстер, – сказал Беннатор, и в воздухе повисла мириада ледяных игл про то, в каких обстоятельствах его изначального союзника, патрона Кайлеба, из умудрённого сединами и влиятельного старца, умело использовавшего и мягкую силу, и огненную кровь маргинальных боевиков, этот самый атаман разбойников превратил в лича и определил сторожить именно этот отрог Пределов, рядом с городом, чтобы тот нашёл свой конец руками присланных ликвидаторов год назад. В остротах они могли попрактиковаться позднее, за столом, когда Кайлеба, уже припасшего в рукаве рвотное и замедляющее кровотечение зелье, просто на всякий случай, можно будет травить. Ему в последние годы любая еда, кроме кольца колбасы и булки на повозке, на крыше или ещё где, смятая всухомятку в зябкую зарю, в горло и не лезла, отчего он сделался совсем худ и уже не так физически силён, как раньше – впритык помахать немного косой и побегать, но не чтобы лезть, очертя голову, в лоб в рукопашку.
Это было давно и, кажется уже, почти неправда
Улыбку и мимику Кайлеба можно было бы назвать такой же живой и обворожительной, как этот день над Акропосом – солнечным: проблескивающие нотки неподдельного чего-то, но, в основном, недвижимая белёсая марь, и уж точно ни улыбок, ни солнца настоящие некроманты ценителями не были. Они то и другое не ощущали, не понимали, воспринимали как угрозу, и он, уже не рыжий, но токсично тёмно-красный, и единственное яркое пятно в его чёрном сопровождении – девица с веснушками и смутным подобием черт – были для присутствующих тем же. Непонятными, чуждыми, маргинальными чужаками. Тем, чего так не хватало, чтобы уже поджечь этот погребальный костёр давно разложившегося трупа ублюдочной государственности Альянса. Они все замешкались: Дедалус и его твари – принимая в свои ряды подковылявшего Гипноса,
Ты нервничаешь?” – подумал, чувствуя лёгкое напряжение в носителе Вермины – косе. Вот уж да.
Признаться, у него было своё непонятное и пугающее средство – его же демоница, из вещи раскрывающаяся изо всех сил в не только копирующее его мысли, как ему казалось, существо, но самостоятельно мыслящую личность с какими-то странными сложными идеалами, которые, как оказалось, именно она закладывала в его голову сквозь какофонию безумия, которые он сам теперь вместе с паранойей, стараясь держаться в практичном ключе, уже едва понимал и не угонялся за растущим чудовищем. Демоницей.
Но глаза его в тот момент тоже прилипли к мальчишке с тростью. Сколько ему было? Прошло десять лет, тогда уродцам было вроде с десять. Могила, могила, видения о чём-то жутком и кладбище умерших половин. Как он забыл! Беннаторы всегда приходят в мир парами. Теперь осталось две половины: одна высохшая в сухарь, а другая…
Увлекающаяся пророчествами, вестимо, не меньше своей опекуньи.
Он не слышал это имя толком очень давно. Его так звали его мертвецы, его призраки – и Вермина, когда хотела привлечь внимание и как-то невольно тем самым влезала в личное пространство, под все красные и гладкие луковичные слои, где у Ворлака было ещё белое (не буквально, ожог на полторса оставался горячим и яростно тёмно-розовым многие годы) мягкое брюхо.
Пальцы левой руки Кая переползли на узорное древко косы и сжали её как в ответ. Он тоже нервничал. Немного. Незначительно.
Моя память, к сожалению, не столь ясна, юный господин
Как его звали-то? Тётка была Герцерой, одного из близнецов тоже как-то на Г – этого? Ах, Фойрр, надо было просить развёртку всех важных лиц в городе, а не своих болванов на привале по головам запоминать. Ну, Беннаторы сами могут представиться, а рыжий сунул руку мальчишке как мужчине.
Увы, обрубок имени и домашняя кличка так мало значат в мире великих персон и дел. Меня зовут Кайлеб Ворлак.
Широко известный в узких кругах на правах полумифического персонажа и куда меньше, чем лет семь назад прославленный генерал из Пантендора, чьё лидерство в пользу уставших быть заткнутыми и в меньшинстве магов светлых родов, светлых земель, кормивших половину Альянса вместе с южным Остебеном, находившихся в государстве как небольшое своё государство, разве что без самоопределения, прервалось смертью во время возвращения из Лунных земель. Но он был тоже не совсем безроден, пусть их фамилия звучала только поколение до него. Род матери тоже был старым и некогда важным в Альянсе, многого бы достиг, рожай побольше некромантов-сыновей и не отказывайся от единственного известного.
Что же до моей армии… – на язык просился эпитет “воров и шлюх” и уже надоевшая шутка про выступления с большим масштабом в ином жанре. Кайлеб повернулся, опять опасно очерчивая дугу крылом косы, и простёр руку к сопровождающим.
Мои сотники: Джо из Серой Сели, Виллем Милл, мой блестящий соратник, – в прошлом – насильник и грабитель, чуть не влезжий на виселицу, – Энвэй.
Энвэй вылезло из его коронной фразы "да па-любому", у этого прозвища было много жутковатых анекдотов вместо легенды.
Кайлеб сделал паузу, простукивая по древку косы пальцами, не то для драматизма, не то вправду думая, как бы так погромче сказать. Они же были оба немного актёры с Миной, верно?
И моя помощница, советница и тень, левая, можно сказать, рука, Вермина.
Заслышав полностью, безошибочно демоническое имя, все безмолвствующие наблюдатели, включая “По-любому”, который, конечно, трахал девок живыми и мёртвыми, но магией не владел, чуток напряглись. Девушка магами разной силы воспринималась и как простушка, и как “выжженка”, хоть и больно весела и бодра была для опустошённого от дара, потерявшего искру искусства мага, и как какой-то искусный не вполне живой предмет – Дедалусом, сведущим в этом. Но демоничность резко расставляла акценты иначе. Теперь то, что казалось кокетливым и невинным, будет немного подозрительным и жутким. Впрочем, не только теперь – как известно, некроманты в среднем подозревают всё, что выглядит бесхитростно и невинно, потому что плохо разбирают угрозу или её отсутствие интуицией и знают об этом.
Как думаешь, в сколько слов на сколько смыслов как скоро они прокопают, или придётся устроить им показательное выступление при случае?” – подумал, опуская косу с плеча, Кайлеб, и повернулся вновь к Беннаторам и стоящим за ними полукругом тварям и стражам.
Я полагаю, нам стоило бы начать с самой важной детали, господа: объявлено ли городу, и если нет, когда и как планируется, кто мы, что мы, и что мы здесь, скажем так, пришли навеки поселиться? – Кайлеб Ворлак смотрел на обоих, на отца и сына, с не такой уже агрессивной, но солнечной (и лисьей) улыбкой, правой рукой сделав Мине жест, что она может подойти ближе и уравнять количество фигур. В Кайлебе Ворлаке всё было приятно на взгляд издали и жутко на вблизи: человек в солнечный день, улыбаясь, сиял просвечивающими сквозь бледную кожу сосудами, особенно вокруг глаз, и улыбался чем угодно, но не ними, спокойно глядя то на Гипноса, оценивающе, то на Дедалуса, испытующе.
Не объявлено, – сухо ответил магистр, не чуждый таких вот гляделок, но ощущающий угрозу. – И как раз это нам следует обсудить.
Он коротко поглядел на сына, и сделал жест рукой с посохом, поворачиваясь в сторону своего внушительного, практически как прежде (не спи Кай лишь месяц назад в ледяном дворце, он бы оглядывал его с самодовольством), дома, предлагая пройти.

+2

9

Тишина длилась еще несколько мгновений — томительно долгих, тяжелых мгновений, и Гипнос физически ощутил на себе взгляды всех, кто стоял во дворе в составе обеих делегаций. К этому он привык и не обратил внимания, полностью сосредоточившись на человеке, которого знал как Кая, и которого — он был в этом уверен! — не мог перепутать ни с кем иным.
И, сосредоточившись на нем, оказался не готовым к другому вниманию — когда рыжая девушка, по которой он скользнул взглядом до этого, внезапно обернулась прямо к нему и вперилась в него огромными, невероятно, невозможно зелеными глазищами.
«Ты предвидел?» - грохнуло в его голове с такой силой, что Полумертвый невольно моргнул.
На миг его словно коснулось... нечто, больше всего похожее по ощущениям на прыжок с закрытыми глазами в зимний холод подземной реки: ледяное, непроглядное, невообразимо глубокое, древнее, наполненное опасными омутами, наводненное скрывавшимися в черных водах незримыми обитателями. Это длилось всего миг, но за это миг Гипнос успел ощутить, что его изучают, прощупывают и оценивают, и в нем гневной волной поднялся молчаливый протест против такого ощупывания.
Он не был телепатом, способным вышвырнуть из своей головы непрошенного гостя, но в противовес физическому увечью псионик мог поставить лишь силу воли и разума. Совместного разума — ведь Вилран все еще, до сих пор, и до и после смерти был с ним...
Он позволил себе соскользнуть в пустоту, в которую опустился брат — туда, где не было ничего, кроме обволакивающей, плотной, как бархат, темноты: ни проблеска мысли, ни огня личности. Он выставил Вилрана перед собой, как щит, зная, что в нем она, кем бы она ни была, не найдет ничего, что могло бы заинтересовать эту голодную пустоту.
А в следующий миг — Фойрр, ему показалось, что прошла вечность! — туманное помутнение перед глазами рассеялось, и он увидел себя стоящим, крепко вцепившись в трость, рыжую девушку — сбоку от себя, по-прежнему не сводящей с него глаз, а убийцу по имени Кай (или теперь, надо полагать, Гроссмейстер Кай) — прямо перед собой.
– Моя память, к сожалению, не столь ясна, юный господин… - он протягивал Полумертвому руку.
- Осторожнее, - шепнул в голове Вилран, встревоженный настолько, что Гипнос почти физически ощущал его дрожь.
- Он забыл?
- Он не забыл. Он помнит нас. Он притворяется. Тебе тоже нужно.
- Он опасен.
- Как и она. Особенно — она. Будь внимателен...

Гипнос взглянул в глаза Каю, и увидел в них ту же настороженность, что ощущал внутри себя самого. И все же Гроссмейстер Культа улыбался, холодной, вежливой улыбкой — и Беннатор ответил ему зеркальным отражением этой гримасы.
- Гипнос, - подсказал он, протягивая ему руку.
Левую, живую руку, пусть и затянутую в тонкую перчатку. Правая, маленькая, мертвая — для жертв и врагов, левая — для союзников. Скольким ему пришлось протягивать правую руку, выступая добровольным палачом своего отца для тех, кто утратил доверие Беннатора, либо для тех, от кого он по каким-то причинам желал избавиться? Сколькие из них сгинули в молчании в подземной лаборатории, сгорели в азартном энтузиазме молодого некроманта?
Поэтому левая — для Кая или Кайлеба Ворлака, кого-то нового, кого-то перерожденного из того повесы, которого он некогда знал. Пожатие у него было сильным — до короткой ломоты в длинных белых пальцах Гипноса.
- Мы вам рады, - не гасил холодной улыбки Гипнос, не уточнив, кого имеет в виду: себя и отца или себя — и брата, незримо присутствовавшего на встрече.
Обмен любезностями перешел на представление спутников Гроссмейстера. По троим головорезам Гипнос скользнул глазами без особого интереса, но когда дошло до рыжей, невольно стиснул трость вновь: девушка, столь бесцеремонно касавшаяся его разума, была демоном.
Это могло бы пройти мимо другого человека — того, кто не был заперт на долгие девятнадцать лет в доме, где не было особых дел, кроме чтения и жадного поглощения знаний. Все медленно обретало четкую форму: и ее невероятная сила, и нетерпеливое любопытство, и то, в конце концов, что произошло с Каем, чтобы он стал Кайлебом Ворлаком, предводителем Культа.
Какой же была связь между ними? Как ему удалось обуздать и подчинить такое существо?
Все это интересовало Гипноса сейчас куда больше, чем реальный союз между Акропосом и Культом, но игра шла по другим правилам, и он промолчал, лишь сделал маленький шаг в сторону, пропуская вперед отца и гостя. Если его собственное любопытство и будет утолено, то позже.
«Осторожнее», - эхом звенело в голове, но Гипнос и без того знал, что следует быть максимально осторожным.
***
Обед был уже подан — в том самом зале, в котором десять лет назад они смотрели представление «певцов Декаданса». Гипнос невольно покосился на Ворлака — узнал ли тот? — но его реакция оставалась все так же вежливо-безынтересна.
Почетного гостя на этот раз посадили по правую руку от хозяина дома, и наследник сел по левую, без особого аппетита ломая длинными пальцами кусок пресного черного хлеба и прислушиваясь к беседе. В кубке перед ним, в отличие от прочих, плескалась обычная вода.
Интересно, задумывались ли люди, приветствовавшие караван на улицах Акропоса, жадно набрасывавшиеся на долгожданные припасы, чего им будет это стоить? Догадывались ли, что именно сейчас, в данный момент, решается и их судьба тоже? Понимали ли, что хозяевами в городе теперь будут не они, и даже не знакомое зло в виде семейства Беннатор — а пришлые сторонники Культа?
Вряд ли.

Отредактировано Гипнос (2018-04-25 14:37:05)

+3

10

Вермина вела себя с той искренней скромностью, невоспроизводимой от раза к разу, что была присуща одновременно и Мине, у которой придворные приёмы вызывали кокетливое смущение, и Вере, обладающей разумной долей социопатии просто в силу своего характера, и Единой, чья изначальная ориентировка была нацелена на созерцательный поиск всего, что могло быть важным.
Она, однако, была ошеломлена реакцией Гипноса. Одно дело - когда её слышал Кайлеб, при помощи телепатии, источником которой была коса. Совсем другое - способность столь же легко передавать реплики остальным, включая тех, кого она не касается в настоящий момент. Конечно, всё могло быть иначе: возможно, это природная, неконтролируемая сверхчувствительность молодого Беннатора, в конце концов, он же обладает пророческими способностями.
Вслед за этими мыслями демоница заинтересовалась не на шутку. Хотя её внутренняя самокритика и работала почти безотказно, любопытство Мины на мгновение пересилило, и она попробовала отправить некроманту необыкновенно яркий образ метели и холодной зимней ночи. Играя с чужими и своими эмоциями, она вложила в эту картинку достаточно энергии собственной веры, настолько поверив в неё, что на мгновение ощутила - довольно-таки непривычный - холод, ледяной змеёй скользящий вдоль рёбер, и, озябнув от собственных мыслей, чуть-чуть повела плечами, ощущая слабую леденящую боль в ключице и шее. В то же время зоркий глаз Веры, вдохновлённый поставленным опытом, изучающе рассматривал Гипноса, пытаясь понять, отреагирует ли он, чувствует ли он её мысли.
Получив ответ на мучивший её вопрос, Вермина стремительно сблизилась с остальной группой, недовольная собой. Она хотела было вспыхнуть от ярости и задать "им" вопрос: "Что вы делаете?" - но понимала, что правильнее спросить себя: "Что я делаю?" Бегут от ответственности слабые. Всё это разделение на единую в трёх (или больше) лицах Вермину было всего лишь ментальным трюком, призванным скоротать томление в месте своего заточения, а также наполнить себя способностью критически оценивать собственные решения и быстро менять точки зрения. Сверхъестественная демоническая природа и остаточная ментальная энергия поглощённых душ позволила разогнать каждое из "сознаний" почти до уровня самостоятельно мыслящей сущности, но на самом деле - и демоница отдавала себе в этом отчёт - она была одна.
* * *

Единая кое-как собралась и сохранила странное зловещее безразличие к Гипносу вплоть до самого момента прибытия. В её голове неуклонно крутилось смутное непонимание того, как именно - технически - смертные существа могут предвидеть будущее. Эта сила захватывала воображение. Сейчас она действует осторожно, бьёт - наверняка, и, если не считать рисков того, что прогрессирующее безумие Кайлеба ударит по ней обухом, не рискует. Цена ошибки может быть слишком велика.
Но если некромант может видеть грядущее и подстраховывать от ошибки, то насколько смелее можно будет развернуть свой гамбит! Единая колебалась в смаковании идеи. С одной стороны, она хотела такого союзника, с другой, ничуть не меньше ей бы хотелось унаследовать эту способность, перенять её после поглощения - если такое вообще возможно на её текущем уровне.
С трудом сохраняя видимое спокойствие, рыжая деловито сопроводила Кайлеба вплоть до момента, пока он не сел, убеждаясь, что гроссмейстер не стал отставлять косу от себя. Не выражая никаких эмоций, рыжая направила в обход всего стола, отлично понимая, что пройти короткой дорогой за спиной Дедалуса будет крайне некультурно.
Дойдя до места, где уже расположился Гипнос, Мина впёрла в собирающегося сесть рядом человека один из тех взглядов, который не оставлял сомнений: эта девушка займёт выбранное ей место, чего бы это ни стоило. В случае с демоницей, это совсем не означало, что она прям-таки настаивает на его уходе: она вполне может как устроиться у него на коленках, так и разместить его внутри себя. В обоих случаях он сохранит своё место.
Некромант, сохраняя важность на лице и сделав снисходительную усмешку, уступил место Вермине. Та чуть-чуть натянула платье, акцентируя внимание Гипноса на ширине бёдер, после чего, уже занеся упругую выпирающую задницу над стулом, полуобернулась и вежливо поинтересовалась у Беннатора Младшего, можно ли ей присесть, попутно отведя ногу, чтобы замереть в не настолько вызывающей, но не менее сексуальной позе в ожидании разрешения.
Лицо демоницы наконец-то окрасила улыбка, лишённая какой-либо потайной угрозы. Сейчас мысли о возможном перевороте и убийстве Дедалуса отошли на второй план: мысль о сверхчувсвтительном человеке, способном легко улавливать её посылы и предвидеть будущее, занимал разум демоницы. И она была готова пустить в дело своё тело, если это поможет сгладить (а отчасти и усилить) первое впечатление и вызвать ответный интерес с его стороны, пускай и исполненный осторожности - но всё же подталкивающий его взаимодействовать, а не бежать прочь сломя голову.

В качестве напитка Мина планировала также выбрать воду, под любым благовидным предлогом вылив вино кому-либо из соседей. Для камердинера или других наблюдающих за ними людей это было бы сбивающим с толку указанием. С одной стороны, они бы заключить, что Вермина боится быть отравленной, в то время как в действительности всё было наоборот: органические яды демоница была готова пожирать с не меньшим аппетитом, нежели любую снедь. С другой стороны, наблюдательные слуги могли бы заключить, что у девушки есть личные причины, запрещающие употреблять алкоголь. Здесь число возможностей становится необъяснимо большим. Но наиболее простой - это способ найти общие грани с Гипносом. А значит, это вызовет интересные слухи в замке, которые очень быстро создадут сложный многоугольник дворцовых интриг, даже если сам сынишка попытается их избежать.
В своих мыслях манипуляторша сохраняла хищную улыбку, не имея, впрочем, чёткого плана дальнейших интриг.
[icon]http://s5.uploads.ru/t/HZleL.jpg[/icon]

+3

11

Гипнос все никак не мог понять — что же не так? Что именно настораживает его во всем происходящем больше всего?
Ну, помимо возвращения человека из его прошлого во главе армии головорезов, разместившихся в его городе, ненадежного союза и настоящей демоницы, сопровождавшей его поход.
Пожалуй, именно она — девчонка, которую Гроссмейстер Культа назвал Верминой, — и настораживала сильнее всего. Некромант вспомнил тот короткий, почти мгновенный обмен взглядами у ворот — и ощущение ледяной стужи, пронзившей его перед тем, как он прервал это мысленное соприкосновение. Короткое, но промораживающее до костей, заставившее плотнее закутаться в плащ с меховым воротником, словно посреди зимы. Холодно наследнику Беннатора было почти всегда — сложно согреться, имея полумертвое тело, — но то, что он испытал тогда, было чем-то совсем иным.
И самым паршивым было подозрение, что этот леденящий контакт прервался не потому, что ему хватило своего довольно нестабильного дара оборвать его — а потому что так пожелала она, эта странная голодная сущность, затаившаяся в прелестном девичьем теле.
Он заметил, как привстал со своего места рядом с ним лорд Нейлл, один из торговых советников отца, вежливо раскланялся, уступая кому-то свое кресло. Гипнос поднял глаза — и столкнулся взглядом с демоницей, о которой только что думал.
- Присесть? - переспросил он, подавив первое инстинктивное желание отказать ей. Она в равной степени будила его природное любопытство, остро реагирующее на все незнакомое и необычное, и почти животную осторожность, идущую откуда-то из глубины, и в конце концов, любопытство победило. - Да, конечно.
Кажде ее движение было наполнено удивительной, почти нечеловеческой грацией. Некроманту и прежде случалось видеть красивых, кокетливых девушек, но воспоминания об этих встречах были омрачены застарелыми, как подсохшая кровавая корка, злостью и разочарованием. Гипнос давно уже не питал иллюзий на собственный счет, и прекрасно осознавал, кто он есть, чтобы понимать: кокетничают с ним уж точно не ради него самого, а только ради некоей выгоды. Оставалось лишь понять, какие именно выгоды преследовала Вермина, помимо самой очевидной — близости к правящей верхушке города?
Она с изысканной непринужденностью утоляла жажду водой — как и он, из того же кувшина, что и он, доброжелательно улыбалась, а наследник Акропоса особенно жалел о том, что со смертью Вилрана и Герцеры, способной направить его и вовремя успокоить, ни разу больше не видел этих коротких, пугающих предупреждений. Гипнос хотел бы знать, насколько это существо может быть союзником, а насколько — врагом. Демоница настораживала его и притягивала одновременно, и для хладнокровного некроманта это было, пожалуй, в новинку — после короткой встречи с Вивьен де Трайх два года назад, в его бытность почти совсем мальчшкой, он не припоминал за собой подобных случаев.
«- Помни о том, кто она и что она...
- Я помню. И возможно, больше у меня не будет случая побеседовать с таким существом»

- Ты не пьешь вина? - наконец, заметил он. - Опасаешься яда? Или просто не нравится вкус? Прости, я не знаю, что может быть по вкусу кому-то вроде тебя...
Больше всего Гипносу хотелось узнать о ее связи с Каем — о демонах и их союзах с людьми он доселе только лишь читал, да и то в достаточно разрозненном виде, и в этой области его любопытство было сильнее всего. А еще — о том, как именно она сумела проникнуть в его голову, ведь он-то с нею никак не был связан.
- Откуда ты? - некромант вновь глотнул из кубка, не отводя взгляда от странных, слишком глубоких зеленых глаз.
Все испортил идиот Нейлл. Его не было на самой встрече Дедалуса и представителей Культа, и о том, кто такая Вермина, он не знал. И сейчас, с пренебрежительной усмешкой наблюдая за интересом, который проявлял к незнакомке сын Беннатора, наверняка думал, что калека просто решил приударить за хорошенькой девчонкой.
- Да, моя госпожа, откуда вы? - промурлыкал Нейлл, сидя с другой стороны от Вермины и чуть наклонясь, чтобы лучше ее разглядеть. - Из каких краев в наши мрачные места занесло такую очаровательную пташку?
Его украшенная перстнями рука чуть сдвинулась в попытке коснуться запястья Вермины интимным жестом.

Отредактировано Гипнос (2018-04-28 13:47:49)

+3

12

Он немного опешил. Ему было немного сложно найти какую-то подходящую для приземления на ноги и осознания момента стартовую точку во времени и пространстве сейчас. Что было не так с этим мальчишкой? Что не так звучало в этом "мы"? Миллионы вариантов.
А вы представляете, какого это – каждый миг своей жизни проводить в осознании её бесконечной хрупкости и быстротечности, видя по несколько вариантов развития событий на каждом шагу, с каждой репликой – и отчаянно подавлять голос распаляющей огонь безумия паранойи, гасить порождаемые потерявшим тормоза умом галлюцинации, преодолевать эти отчаянные вопли “волк, во-олк!”, принимая возможность того, что однажды он просто не успеет прыгнуть на несколько секунд назад, не увидит более изощрённую схему, не спасётся, хотя имеет, гипотетически, такую возможность?
Это так, к слову о том, что лежит за пронзительно светлыми, пусть и не голубыми, а грязными серо-зелёными, как приснопамятные весенние лужи с льдистым дном, глазами. Только, в отличие от сходящих с ума по рождению псиоников и сломав разум о слишком сложную задачу мистиков, Кайлеба великолепным магом, помимо стихийного, сделало именно его безумие, и никак не наоборот. Ну и любовь считать выбывшие карты и возможные комбинации за карточным столом. Кай не очень любил открытые шахматы и обожал имеющие изрядную роль случая и психологии азартные карточные игры. Стоило ли говорить, во что он лучше играл и каким везучим ублюдком был? Кайлеб Ворлак почти дожил до тридцати двух лет несмотря на все свои самоубийственные тенденции с подросткового возраста! И тотальное неумение плавать.
Накрыто было заранее, и потому у некроманта не было времени незаметно проглотить зелье, что напрочь отбило его и так не существующий аппетит окончательно. Кажется, его вытошнит запросто и без препаратов.
Прошлое пробивалось сквозь вычищенное в голове и теперь дымящееся пустотой гнездо голосов-советчиков, Кайлебов-не-Кайлебов, каждый из которых хоть что-то внятное собой представлял, в то время как теперь наблюдатель за этими глазами не представлял, чем именно является он сам, как сквозь пуховое одеяло, но кое-что он улавливал. Они уже сидели однажды за этими столами, они уже говорили. Ворлак оставил косу вместе с другими присутствующими их делам, сев прямо наискосок от края стола – в этот раз короткого и прямого – с хозяином дома и приготовившись говорить, положив косу прямо за своей спиной, поверх кинутого на спинку кресла бордового плаща. Магистр Беннатор не стал ждать, пока гости приступят к еде и показал пример небывало хорошего аппетита, взяв присыпанную молотыми орехами и пряностями куриную ножку голой рукой, как только протёр пальцы о салфетку.
Итак, – протянул Кайлеб, кося глаза на садящихся и заводящих разговор демоницу, уродца и прочих. – Объявление.
Дедалус точно специально сделал паузу такую, что у гостя появилось желание простучать пальцами по столу ритм какой-то давно забитой песенки, и только потом поднял тяжёлый бледно-синий взгляд.
Я пошлю глашатая сразу после обеда, – сказал магистр медленно и чинно, откладывая обглоданную кость на край тарелки и протёр пальцы, прежде чем поправить усы. Он смотрел на Ворлака непроницаемым взглядом, и, хотя играть в гляделки и вести переговоры ему было ой как не впервой, недостаток самоуверенного социопата, чей задачей было угнетение всех некромантов, пробовавших на прочность его нервы, у руля, заставляло его немного, совсем чуть, нервничать, робеть. В конце концов, он тоже магистру Беннатору годился в сыновья – озаботься магистр Беннатор их появлением на десяток-дюжину лет раньше, чем со своими… своим единственным и сидящим за столом сыном.
Кайлеб постарался, не расщепляясь на несколько голосов во внутреннем монологе, чтобы лучше запомнить всё как он любил, в ролях и лицах, пометить себе: полюбопытствовать о том, что именно случилось со второй головой двуглавого чудовища позже.
Знамёна, – продолжал хозяин, – уже готовы и будут поменяны во время объявления.
Кай фыркнул, кривя губами:
Последнее, что меня интересует, магистр, это символика.
Это было лукавством. Символика не интересовала Мамочку, ради интересов и работы которой Культ и договаривался о формальном переходе Акропоса в руки враждебной власти организации. Символика не интересовала многих некромантов помимо неё на их стороне, но Кайлеб, из всех немногих оставшихся, считал её таким же важным и очень значимым орудием борьбы, как многие прочие, особенно когда речь шла об умах, не слишком склонных к детальному анализу и отделению смутно узнаваемых мозгом позывов от истинных фактов и изменений. О плебсе, одним словом, который вся аристократия активно презирала и видела немногим выше скота, и который маргинал без существенных других средств достижения целей Ворлак почитал как самое страшное, пусть и трудно управляемое орудие. У него не было много денег или значительной армии, Культ за посление годы вырос до своего предела, предела любой бездомной организации: крупного отряда наёмников со структурой, но это был потолок. Теперь он хотел демотивировать и так взаимно ненавидящую и презирающую аристократию чернь подчиняться тем господам, кто будет на стороне врага, противопоставив себя им. “Смотрите, я такой же, как и вы!” – говорил Кайлеб чуть ли не каждым своим публичным жестом, пусть даже это было полуправдой и он тоже ненавидел тупость и скотскую инертность толпы. То, что сегодня их на въезде в город встречало проблескивающее сквозь облака солнце, было таким же символом, и он собирался его использовать то же. Но сейчас он, мелкий кочующий хищный степной волчок, обсуждал планы со зверем-хозяином логова, который мог запросто видеть сквозь его планы. Он должен был быть осторожен.
Вы как и я понимаете, что это необходимо для объявления намерений и начала отсчёта действий, – сказал Дедалус, глядя уже снова не на гостя, но в свой напиток. – Зря вы боитесь отравления, Гроссмейстер. Если бы я хотел уничтожить вас и всё, что вы со своим сбродом творите, я бы убил вас годы назад, когда вы были бесправны и не вооружены под этой же крышей и ели с этого стола.
А вот это уже было что-то новенькое. Показ добрых намерений через запоздало выданную угрозу – или такая же уловка? Кайлеб сжал губы в ниточку и промолчал, двигая задубевшей шеей и хрустя позвонками, глядя снова через стол, с секунду размышляя. Младший Беннатор и Вермина зацепились, кажется, языками, и ему не то чтобы это нравилось. Но ещё меньше ему нравилось то, что память нехотя подняла из осевшего ила времени. Этот мальчик со своей мёртвой тёткой действительно что-то предвидел, и Кай не помнил и не уверен, что мог вспомнить, что. Помимо армии за плечом и ещё чего-то.
Как адепт в школе мистицизма, он играл с тканью пространства и времени, но не имел дара предвидеть именно какой-то конкретный исход, он простраивал их сам, вслепую, не имея определённой подсказки. Псионики у него всегда вызывали одновременно зависть и страх, они могли предвидеть, чем обернутся действия, а он мог с большим трудом ходить во времени и пространстве лишь вслепую и на небольшие расстояния, хоть видел куда дальше. Что ещё такого нашептали другие Беннаторы этому, явно очень приземлённому и конкретному, что он решил оставаться лояльным Культу несмотря… несмотря на то, чего ему стоил этот театр.
И тогда Кайлеб улыбнулся и, выкинув из рукава маленький пузырёк и прокатив его по столу так, чтобы Дедалус видел и слышал (а, может, не только он), взялся за налитый кубок.
Вот значит как
– Спросить о пророчествах относительно себя, – на будущее, в задачи.
– Нет, прочь из моей головы. Ты… я… все прочь!

Моя протеже с нами с северо-западных областей Остебена, тех, куда нынче лезут твари Розы, – решил вмешаться Кайлеб в разговор другой группы за столом. Вино было неплохим. Сухим. Как он любил. Как он когда-то хотел, бросив всё, забраться вот в эти же горы с северо-восточных, чистых от нежити склонов, и растить вместе с Эйр. Эйр, которую упомянутому чудовищу без жалости скормил, сочтя, что ценнее иметь при себе призрак своей сестры. Как всё выходило иронично и скверно в его жизни. Мог ли кто предугадать? Оказалось, мог. – Я нашёл её во время Северной кампании восемь лет назад!
В тех словах не было ни зерна лжи. Отсутствовали лишь детали.
Я очень обижусь, если вы будете к ней приставать! – улыбнулся ещё шире Кайлеб. – И если позволите ей приставать к вам слишком сильно. Ваше здоровье.
Он выпил. И не умер, по крайней мере, пока. Ведь что, по сути, есть улыбка? Очень тонкий инструмент переговоров разумных тварей. Животные не улыбаются, они скалятся, кажут зубы, угрожают. А разумные существа показывают всё те же, пусть и не слишком опасные в большинстве случаев, зубастые пасти при более расслабленной мимике, как бы говоря: смотри, у меня есть клыки, но тебя я пока не хочу трогать, и потому их тебе показываю. Пока.
В отличие от многих других параноиков-некромантов, Кайлеб Ворлак улыбался чуть ли не больше всех.

+3

13

Стоило опуститься на стул, под согласный кивок некроманта и немного косой взгляд со стороны его отца, не лишённый - как показалось Мине - заинтересованности, как, игнорируя явно обозначенное намерение пообщаться тет-а-тет, к разговору подключился сидящий слева от демоницы мужчина. Единой потребовалось несколько мгновений, чтобы кое-как собраться с мыслями и принять решение. В этой ситуации нужно было установить три независимых ментальных контакта, чтобы как-то лавировать между двумя соседями и Кайлебом, не упуская ни одну из возможностей на этом приёме.
Взгляд Вермины скользил по столу, пока не остановился на курице. После того, как хозяин этого дома угостился, приличная леди не стала бы тянуть к ней свои лапки. Но про неё и так уже все знают, что она демон. Так что ей помешает спешно оторвать тонкими нежными пальчиками крылышко и закинуть в рот целиком? Ничего. Так хищница начала демонстративно пережёвывать пищу, с пугающей лёгкостью перемалывая мелкие косточки в труху, урывая выигранный тайм-аут на переоценку обстановки. Весьма кстати сидящий слева чересчур навязчивый мужчина её коснулся, обеспечивая доступ к телепатическому общению, пока оставался рядом с аватарой. И ещё более кстати Кай взял на себя инициативу и прыгнул с места в карьер.
Курица, кстати, оказалась удивительно хороша для поражённого голодом города, и здорово разожгла аппетит. Хотя, вне всяких сомнений, сидящий слева мужчина ощущался как куда более сладкая и полезная пища. Пряности, пропитавшие курицу, остались в достатке на костях, что невольно искушало демоницу чуть позже эпатировать публику, забрав косточки у высокородных соседей.
"Кай, жители Акропоса случайно не разводят собак?" - спросила Вермина у гроссмейстера. Эпатаж эпатажем, а действовать стоило в интересах той организации, частью которой она сейчас являлась. Это было своеобразным, полным иронии ответом на косой взгляд Кая, который можно было бы расценить как: "Не знаю, о чём думаешь ты, жалкий человечишка, глядя на меня, а я думаю обо всём и сразу!"
- Последнее, что меня интересует, магистр, это символика, - после этих слов демоница на мгновение перестала жевать, и в зале воцарилась пугающая тишина. Мина смекнула почти сразу, что смотреть на Кайлеба круглыми глазами - значит раскрывать лукавство. С другой стороны, к чему было так себя вести, она не вполне понимала: ведь сейчас явно должна совершаться попытка посадить гостя на место хозяина. Древней были чужды противоречивые психологические ходы, направленные на дискредитацию эффективных решений, она считала коллективных существ в основном псами. Ведь это сейчас была такая возможность показать всем присутствующим, что да, Кай, ты хозяин и ты доволен своим подчинённым. Полезный союзник не попытается переметнуться на сторону врага, хотя, конечно, может и метить на твоё место. Впрочем, сработает ли такая почти собачья дрессировка на старика Беннатора, Мина не знала.
Чтобы заполнить мгновенную тишину и отвести только что вызванные по неосторожности подозрения от Кая, Мина резко закатила глаза, после чего спешно схватила бокал с водой и опрокинула внутрь себя, буквально в одно движение проглатывая перемолотые куски курицы и воду. Для усиления эпатажа, она запрокинула голову и касалась пальцами свободной руки прокатывающегося вниз кома пищи, демонстрируя широту и глубину глотки и как бы намекая соседям на способность удовлетворить даже обладателя самых крупногабаритных рабочих инструментов.
- Зря вы боитесь отравления, Гроссмейстер, - в этот момент Мина бросила безумно довольный взгляд на Дедалуса. Он начинал ей нравится. Кай оставался мальчишкой перед ним, вредным и самодовольным. А этот мог оставаться хозяином положения, даже открыто признавая свою покорность. Краем глаза заметив, как ошеломился Кай, Вермина с трудом удержалась от того, чтобы потруднить над ним. Пока Беннатор заканчивал свою, понятную с самого начала мысль, а затем Гроссмейстер искал что ответить, не забыв в ходе этого бросить взгляд на сияющую Мину, у той была отличная возможность переговорить по нескольким направлениям разом.
- Он тебе не угрожает. Просто ты позволяешь ему быть хозяином положения - а он любезно пользуется этим, - бросила она Каю.
- Опасаешься яда? - этот вопрос сидящего по правую руку Беннатора Младшего заставил демоницу обернуться к нему и расплыться в ещё более широкой улыбке, обнажая ряд белоснежных заострённых зубов.
- Признаться, я люблю яды, ваше превосходительство. Кроме, пожалуй, мышьяка. Он не усваивается, и, если проглотить больше девяти фунтов за раз, становится дурно, - дружелюбно, но очень зловеще ответила демоница. Назвать Гипноса "превосходительством" было намеренной "ошибкой иностранки", - Но, если вы угощаете, как я могу отказаться...
По столу прокатилась бутылочка от Кайлеба. Мина скривилась. Они явно переигрывали с этим балаганом. Балаганом... Вермина поймала себя на мысли о том, что Кай - артист, и может просто дурачиться с твёрдым намерением водить магистра за нос. Сейчас Дедалус как почувствует себя хозяином, как почувствует свою власть над Гроссмейстером - и будет как дурачок пытаться манипулировать им, вместо того, чтобы физически устранить и занять его место, например. Да, это то, что надо. Продолжайте дурачиться, мой повелитель. Продолжайте. У вас хорошо выходит, даже я верю в вашу игру.

- Из каких краев в наши мрачные места занесло такую очаровательную пташку? - таков был вопрос явно неравнодушного к ней и открывающимся возможностям соседа слева.
Хотя Вермина не слышала рассуждений Кая насчёт демонстрации клыков, сама она разделяла его позицию в полной мере.
- И если позволите ей приставать к вам слишком сильно, - в этот момент демоница необыкновенно напряглась и чуть обиженно уставилась на гроссмейстера. Снаружи это выглядело так, словно он ревнует, но подспудно она ощущала кое-что другое. И это её обижало. Неужели он и вправду думает, что она достаточно недальновидна, чтобы вырезать союзных магов - явно не самых слабых - перед вероятным началом войны? Да, она вечноголодная тварь, имеющая мало общего с людьми, но даже учитывая это, всё равно этот жест был полон явного недоверия.
Насупившись, демоница ответила сидящим рядом мужчинам:
- Я из Трерьярха, - с наигранным жеманством ответила Единая, уже полностью отпуская поводья, тут же подхваченные Миной, - столичная демоница, между прочим, не какая-нибудь провинциальная простушка!
Та решила разыгрывать из себя клоуна вслед за Кайлебом, ни на мгновение не скрывая дурацкую улыбку на лице. Одно дело - сеять ужас и террор среди культистов, один из которых сейчас смотрел на неё как на привидение с другого края стола, совсем другое - изображать тупую чванливую бабу, точнее говоря, благородную нездешнюю леди. Да, с отдельными повадками барышни лёгкого поведения, что, впрочем, всегда можно было списать на культуру демонов. Если ты выглядишь как шлюха, здоровая как бык, но шлюха, ведёшь себя как шлюха и не пропускаешь мимо своих губ ни один возбуждённый член - вполне вероятно, ты - альфа-суккуба, то есть в каком-то масштабе практически королева. "У нас у чертей, знаете, всё не как у людей, всё шиворот-навыворот".
- "У нас всегда есть пространство, где мы можем уединиться", - мысленно передала Вермина Гипносу послание, не забыв для верности как бы случайно коснуться локтём. Извиняться не стала, чтобы не акцентировать внимание на этом жесте, и с ходу пустила в ход лесть и обаяние, - "Один вопрос: может ли статься так, что кто-то из челяди прослушивает наши разговоры? Я всё равно не смогу слукавить перед столь талантливым ясновидцем. Но ни мне, ни вам бы не хотелось, чтобы мои мысли и ваши догадки могли бы стать достоянием широкой публики".
Пока Кайлеб и Дедалус выглядят спевшимися, но это может быть ненадолго. В решающий момент нужно, чтобы наследник магистра был уже куплен. При этом, учитывая полезность Дедалуса и смертность Кая, стоит заодно рассмотреть Магистра как запасной вариант. Демоница знала не так много о людской политике, но прекрасно была осведомлена об общей логике политических браков. Хотя бракосочетания в традиционном виде не были приняты на территории Альянса, идущую из самых древних времён и самой глубины мужского естества дипломатию вагины никогда нельзя было сбрасывать со счетов или упускать как хороший инструмент влияния.
Сейчас столь любезно разыгрываемая Кайлебом ревность может быть хорошим поводом для того, чтобы попытаться якобы "продаться" Гипносу, но в сущности, не продать себя ему, а купить его собой. Ложная абсорбция, или, если рассматривать время и видимость лояльности как товар, - бросить кирпич, чтобы получить яшму. Как и ранее, в планах Вермины было поглотить всё, но отнюдь не сразу, раз за разом отказываясь от малого в пользу великого.
Пока Дедалус, как он наверное считал, преуспел в стремлении противодействовать мнимой попытке Ворлака усадить гостя на место хозяина - по крайней мере, теперь Вермина это видела так, - а она сама пыталась показать несуществующий конфликт с гроссмейстером с целью заполучить себе доверие наследника Беннаторов, число возможных неудачных исходов неуклонно убывало. "Вы все уже во мне", - с жадностью думала демоница, бросая мимолётные взгляды на сидящих вокруг людей.
[icon]http://s5.uploads.ru/t/HZleL.jpg[/icon]

Отредактировано Вермина (2018-04-30 13:00:53)

+3

14

Гипнос никогда не был дипломатом. Да и сложновато ему было бы им быть — вся дипломатия, весь такт и вся тщательно выверенная игра в слова разбивались бы об уродливую внешность подобного эмиссара. Но зато за чужим мастерством перебрасывания словами, взглядами и жестами, под каждым из которых скрывался добрый десяток смыслов, юный Беннатор мог наблюдать бесконечно.
Сейчас на его глазах разворачивалось сразу две таких игры. Одну вели Кай (Кайлеб Ворлак, он вечно забывал о его имени) и отец, и называлась она «Давай притворимся, что ты главный, и я тебе поверил». Гипнос слишком хорошо знал отца. Тот мог формально уступить культу власть над городом, но на деле не сделал бы этого никогда. Так что смена символики, показательное признание Гроссмейстера первым в Акропосе, торжественное объявление на площади — все это были красивые жесты, и, похоже, они вполне устраивали обоих игроков.
Вторую, и еще менее понятную игру, вела Вермина, и вот уж кто извлекал из ситуации максимум удовольствия, нарочито демонстрируя всем присутствующим свою устрашающую сущность, как будто бы специально неумело замаскированную под невинный облик. Словно весь ее вид кричал: «Да, я обманка, кто из вас первым попробует обмануться?»
Даже Нейлл это понял — окаменел лицом и убрал руку, вернувшись к своей еде. Не лишним было и предупреждение Кайлеба, заставившее Гипноса лишь усмехнуться. Вряд ли можно было всерьез подумать, что со стороны наследника Акропоса на собственную демоницу Гроссмейстера могут быть хоть какие-то посягательства: все, кто хоть сколько-то знал Гипноса (или хотя бы видел его), сразу поняли бы это. Так что улыбчивая угроза предназначалась, скорее, Нейллу или — что вероятнее — самой демонице.
Которая, кажется, не очень-то впечатлилась.
Гипнос ощутил ее короткое, будто случайное, прикосновение — а следом уже слышанный ранее голос в голове:
«У нас всегда есть пространство, где мы можем уединиться...»
Он не спешил, сперва отставив кубок и дожевав хлеб. На самом деле она не понимала одного: он не был способен ответить ей напрямую. Полумертвый со своей необычайной чувствительностью воспринимал практически все, что касалось псионических волн, но использовать их по полной, как положено настоящему телепату или ясновидцу, не мог.
Так что единственный способ, которым он мог ей ответить — самый плебейский и банальный: словами через рот. Памятуя о том, что случилось у ворот, некромант, впрочем, честно попробовал — и был поражен тем, что внезапно это ему удалось.
«Как тебе удается быть в моей голове и понимать меня?» - первый же заданный им вопрос был полон искреннего любопытства. - «Я могу "слышать", но не могу "отвечать" - как ты сняла этот блок?»
Гипнос нигде не читал о том, чтобы демоны, даже самые сильные, могли бы сделать это, но если она могла — это открывало перед ним такие пути, о которых прежде он и не думал. Долгие годы он чувствовал себя наполовину отрезанным не только в физическом плане, но и в ментальном. Калека-человек и калека-псионик — и лишь некромант в нем был полноценен, и даже, пожалуй, слишком полноценен. И вдруг появляется существо, которое ломает стену, что он сломать не мог...
Это в Вермине было для него даже более завораживающим, чем ее соблазнительное тело, которое она так ненавязчиво демонстрировала.
- Гроссмейстер, - голос Нейлла вывел его из этого завороженного состояния. - Вы же не можете не понимать, что все это означает войну с Альянсом. Прямую войну с городами, которые могут объединиться, чтобы сокрушить нас. Каким образом вы намерены выиграть эту войну? Даже с вашей помощью Акропос — это всего лишь один город, а не восемь...
«Никто в замке больше не способен подслушать нас», - быстро передал Гипнос демонице, пока за столом поднялся гомон, вызванный словами советника. - «Если ты хотела сообщить мне что-то — то сейчас самое время...»
«Не верь ей!» - голос Вилрана вклинился в его мыслеобраз отчаянным, внезапным криком, который Вермина не могла не услышать. Прежде, чем Гипнос сумел его остановить. - «Она не друг тебе, и не друг мне! Защити меня! Спрячь меня!»
Его паника была такой ощутимой, что Гипнос оборвался на незаконченной мысли и судорожно вцепился в вилку, лежащую на столе.

Отредактировано Гипнос (2018-05-01 11:52:13)

+4

15

Эти взгляды от Вермины почти не раздражали Кая, но, лежи коса у него на руках, на подлокотниках кресла над коленями, но не за спиной – он бы сжал древко нагревающимися от инстинктивного прилива маны – боевой маг должен быть готов колдовать не словами, но телом, в любой момент – ладонями так, что ей бы хладный жар Бездны показался приятным, как летний ветерок с реки. Они тут все, если не через одного, учитывая присутствие нелепого юноши и соседа с другой стороны, которых демоница непомерно вульгарно обхаживала (Альянсу пойдёт), параноики. Параноики, балансирующие между желанием получить своё общими усилиями и уничтожить друг друга, чувствуя скрытую угрозу. Если это было нужно, в иной момент, перед снятием голов с плеч, Кайлеб был готов и вприсядочку сплясать, лишь бы за ним не пришли первым. Он уже прославился, как склонный вырезать огромное количество народу своими собственными руками и недоверчивый полоумный в том году, ему не нужна была вторая волна интриганов, которые, может, и не злоумышляя против него тогда, увидели огромную мишень на его спине после чистки.
"Какую бы ты игру ни вела, осторожнее с мальчишкой, – зыркнул с намерением на Вермину, когда откинулся спиной на спинку кресла и столкнулся с древком косы, протирая пальцы от жира о стащенную со стола салфетку, Кай. – Беннаторы – очень своеобразное семейство. Они приходят в мир парами, и этот ходил с братом вместе довольно буквально. Что бы там ни произошло, а уродство, пророчества, судьба города и другие вещи могут быть очень чувствительными темами для обоих. Дедалус давно ведёт дела с Культом, но за действия младшего я не могу ручаться совсем. Его не предупреждали".
Он не комментировал её возможное поведение, не поддевал за "столичных демониц" предложением, чтобы она ещё хоть свой главный грех озвучила. Но всё равно он не мог не удержаться и, опустив ответ демоницы, не поддеть её стушевавшегося ухажёра. Не самый сильный тёмный маг, судя по ауре, если одарённый вообще – без магического зрения, не пялясь и не отвлекаясь от разговора, не разобрать, было на нём столько артефактов, или то была собственная мана. Тем более что Нейлла слышали сидящие за столом дальше. Он дал им повыть, а для окружения – магистра, его наследника, Вермины, Нейлла и ещё одного офицера, пусть и через сидение устроившегося от Кайлеба ближе к его бандитам – спросил:
А это, я полагаю, замена для Сародина и той его протеже? – заламывая бровь и склоняя голову чуть набок, спросил некромант. И если до того он не посылал никаких сигналов о том, что из себя представляет, то теперь не терпящий никаких авторитетов, кроме собственного, сумасшедший в своей жажде крови и желании вкатывать в грязь воссторженный поджигатель деревень и стоянок и живых ульвов был призван из убитых, чтобы показать клыки. Ах, да, у Кайлеба же ещё были не очень длинные, но заметные нарощенные со времён роли обращённого вампира клыки.
Надо было меньше закатывать длинную верхнюю губу, чтобы не пугать людей понапрасну.
Но Дедалус на это лишь флегматично пожал плечами:
Вроде того. К слову о Сародине и Энгвиш, Гроссмейстер, а вы не знаете, куда делись эти чудесные люди из моего города?
Понятия не имею, на что вы намекаете, магистр Беннатор, но если эти двое и были в моём списке ненадёжных… – он посмеялся в кубок, – ненадёжных, то кто-то оказал мне большую услугу, заставив их исчезнуть без моего вмешательства и даже делегирования этой обязанности. Мастер Нейлл! – повысил голос, хлопнув рукой по столу и тем, вкупе с тем самым зловещим и задорным криком, каким атаманствовал для своих боевиков, заставляя сесть "Па-любому", который что-то выкрикнул, что и хорошо, что война восемь на одного, каждому больше добычи достанется. – Вы же мастер, верно? – что-то Кайлеб в этом сомневался, зато теперь над столом звучал только его голос. Хотя он, скользнув взглядом по лицам Гипноса и Вермины, не был уверен, что все его слышат. – Не знаю, успокоит ли вас это, но довожу до вашего сведения, что я живу в состоянии войны против превосходящего силами противника ровно девять лет и неплохо себя чувствую. И все мы, Культ, – он обвёл рукой своих спутников, а взгляд всё так же вернее останавливался на Мине. Его рука опустилась на подлокотники, но вместо того, чтобы остаться недвижимой, медленно подняла в вертикальное положение косу, – ничего так, развиваемся, жиреем, пожинаем плоды риска и раздоров!
Пятка косы токнула об пол в пронзительной тишине. Боевики смотрели своему командиру в рот влюблённо и с трепетом – и не мудрено, ведь многие из них сами не умели говорить нормально-то на языке людей, а не чудовищ, прибегающих к насилию, что говорить об образах и зажигательных речах Ворлака, который умел хорошо говорить на двух языках, филигранно, с выдумкой.
Ну, кроме предателей дела, конечно, – пожал плечами Кайлеб, беспечным тоном недвусмысленно намекнув, что огромное число культистов выходило из дела вперёд ногами. Коса привычно легла на плечо, хотя он её и не отпустил, использовав другую свободную руку для того, чтобы оставить пустой кубок и взять соломку из морковки, рыжую, как некогда был на солнце Ворлак сам. И, блеснув опять клыками, ею закусить, – рано или поздно, так или иначе все находили заслуженное.
Смерть.
Дедалуса почти заметно перекосило, как от зубовной боли. Только что они говорили, что символы не нужны, и тут же в речи Потрошителя натекло столько образов и смыслов, что хватило бы целой гильдии бардов, чтобы все разгадать. Несомненно, гость его был с ним диаметрально противоположных взглядов на жизнь и позиционирование себя, получив повод, Кайлеб охотно распускал перья веером и рисовался. Правда, эти выплетенные угрозы и самомнение имели весомую мрачную репутацию под собой, чтобы не восприниматься трёпом.
Нейлл сказал что-то неразборчивое для сидящего в паре метров от него Гроссмейстера, который лишь загадочно улыбнулся, налегая на морковку, точно вольпертингер, клыкастая и хищная версия небезызвестной зайцелопы, ещё более усовершенствованной некромантами в виде химеры, не гнушающейся ни растительной, ни мясной пищи. Лютая маленькая тварь часто задирала самонадеянных детей, которые хотели себе милую, но грозную домашнюю зверушку.
Надо было дать магистру время преодолеть раздражение, а остальным – заесть сказанное. И себе тоже. Всё это время Ворлак предпочёл наблюдать за демоницей и уродцем, совсем тихо перебрасываясь короткими фразами с магистром о чём-то не показушном, но явно важным.
"Я хочу, чтобы, независимо от того, что я объявлю дальше, ты была моими глазами, ушами и, возможно, снова двойником", – сказал Вермине, ещё раз тронув косу, некромант. Он подозревал, что она нашла способ неслышно шушукаться со своим соседом с льняными белыми волосами, и не спешил туда лезть, но время текло, они насыщались, разговор исчерпывал себя. Заткнутый протеже магистра, который постреливал на своего покровителя глазами куда более выразительно, чем секретничали двое рядом с ним, осмелился задать вопрос, что же конкретного планирует Культ, и Кайлеб был обязан, с жеста "прошу" от Дедалуса, раскрыть свои планы.
Уже давно мы стягиваем все боевые силы Культа из убежищ в Альянсе, северных склонах Пределов и даже Лунных землях в этот регион. Большая часть тварей, которые здесь обитали, находились или уже находятся под контролем наших личей и боевиков, они продолжают нападать на Атропос, как трепали ваш город до прошлой весны, – буднично описал Кайлеб, немного оползая своей длинной фигурой в кресле. – Атаки этой "дикой" нежити должны были держать город в напряжении, но пропажа каравана не может пройти незамеченной в день его запланированного прибытия.
Особенно весной, когда запасы прошлогодней жатвы на исходе, а новый урожай ещё не поспел или только начинает завозиться. Ничто так не подпитывает панику среди населения, как угроза голода, пустота погребов и отсутствие лекарств. А если уж они найдут что-то грязное в воде, а ведь они найдут… Но Нейллу об этом знать не обязательно.
Сегодня же сопровождение каравана, переснарядившись и пополнив припасы, выступает на марш в сторону Атропоса и будет под стенами города через три-четыре дня. Но, не далее как грядущей ночью, другая наша группа, прибывшая из Лунных земель с боевыми големами, должна принести к стенам этого хорошо укреплённого города ещё один новый сюрприз, – Кайлеб описывал все махинации, делая двумя свободными руками жесты, точно тасует незримую колоду перед очередным фокусом. Среди всех его смелых ходов сегодня, этот был, пожалуй, совсем ненамеренным. – Итого? Мы берём их в осаду, заставляем густонаселённый город с впритык расписанными запасами в амбарах задыхаться в собственных испарениях, и, сколько бы боевых магов по воплю о помощи ни смогли прислать остальные семь городов, сколько бы ни попытались перебросить порталами в Акропос, в котором мы тоже оставим часть наших сил, против них у нас будет не меньше живой силы под стенами, плюс уже захваченное и многочисленное мясо, плюс подготовленные дезертирами из Лунных земель осадные орудия и сами дезертиры. Помните, что я говорил вам насчёт Культа и войны?
Они не прекращали воевать и хорошо готовились. Полмесяца, нет, неделя такого натиска – и народ сам захочет сдаться. А если заслать в город ещё и лазутчиков и попортить припасы?

+3

16

- Если ты хотела сообщить мне что-то — то сейчас самое время... - этот ответ был объемным, жаль, не исчерпывающим. Кай снова перехватывал инициативу, едва-едва дав Мине возможность распробовать ещё одно крыло.
- Не спеши. Мы никуда не торопимся. В этом зале нет ничего, что требовало бы немедленных решений с твоей стороны. Никто не разыгрывает свои главные козыри в первые же мгновения, - заметила демоница, снова исходя лестью. Именно это создавало цену её лести - напускное высокомерие за маской напускной же простоты. Раболепие слуг должно быть знакомо молодому Беннатору, равно как и их шепотки за спиной, отношение к маленькому уродцу как к маленькому уродцу, скрываемое хорошо ли, плохо ли. Но вряд ли он получал признание от существа, которого мог бы считать равным, если не стоящим выше - а демоница вела себя так, словно не боялась никого из присутствующих в отдельности и, возможно, даже всех вместе взятых... кроме, возможно, гроссмейстера. А лесть, полная властного высокомерия - это именно то, чем нужно кормить юнцов, - есть кое-что важное, что нам нужно будет обсудить, но совершенно спокойно, возможно, в другой остановке. Как хозяин этого дома, вы вправе пригласить меня и назначить рандеву, но я - не вправе навязывать вам своё общество. Даже маста Ворлак подчас путает лошадь и возничьего. Чтобы наши тайны остались при нас, мы - я знаю, это звучит смешно, - должны изображать нечто невинное. Советую смотреть максимально внимательно. Левую руку можешь положить на бедро. Кайлеб - горячий мальчик, и он легко поверит, что другой, пусть и не такой горячий мальчик может испытывать сугубо половой интерес.
С этими словами Вермина жеманно сложила руки, подперев ими массивную грудь и заставив её значительно подняться, а вслед за этим - подняться кое-что другое у других сидящих за столом кавалеров.
"Спасибо, что ты беспокоишься обо мне, Кай, - ласково ответила Вермина, впрочем, сомневаясь, что его забота подкреплена какими-то чувствами. Скорее он делал на неё немалую ставку в предстоящей войне, - разумеется, я всегда буду действовать в твоих интересах, оставаясь твоим агентом. Но... если ты решишь пропасть снова, предупреди заранее и выбери ответственных лиц, кому можно будет доверять. Зависеть только от Мамочки - смерти подобно".
На мгновение демоница задумалась о том, что было бы, если бы она погибла - окончательно, но не физически. Что было бы с Кайлебом, если бы он касался Красавицы, но ощущал бы извечный металлический холод. Если бы она никогда не становилась теплее, не звучала бы голосом в его голове, не пела бы и не стирала бы рубцы и царапины на своей поверхности, всё время возвращаясь к своему первозданному виду... что бы он чувствовал? Она решила приберечь этот яркий образ для ночного кошмара, чтобы в скором будущем выведать у Ворлака его подноготное к ней отношение. И уже на закуску, если бы реакция не оправдала ожиданий, аннигилировать какую-либо связь с Эйр и надежду её вернуть. Пока Эйр была внутри, Вермина отчётливо понимала, что не только позволила бы Кайлебу вернуть её при помощи Силентеса, но и предложила бы сделать это практически сразу. Отлично понимая, что такой "букет цветов в спину" может заставить Кайлеба заплатить за это пугающе большую цену. Но какая, к Фойрру, разница, если все они останутся счастливы? Зачем ковырять друг другу рёбра, если можно остаться друзьями без какого-либо ущерба для себя?
- Гроссмейстер, - Вермина неожиданно поднялась со стула и наклонилась над столом, уперев взгляд в Кая. Массивная грудь, чуть-чуть налившаяся объёмом несколько мгновений назад, зависла в воздухе, ещё раз подчёркивая упругость. Вытянув по струнке ноги и встав на мыски, демоница выпятила задницу, ловя ненужные взгляды, которые, впрочем, довольно быстро отвлекли мужской коллектив от самого того факта, что спутница Ворлака неожиданно влезла в разговор, - Я позволю себе не согласиться с вами. Вы упускаете кое-что очень важное.
Демоница выпрямилась и сложила ладони на животе. Под ними происходило нечто странное, сопровождающееся глухими утробными звуками.
- Пока знамёна не были сменены, Атропос вкладывал свои ресурсы в Акропос. Люди всегда рассчитывают на какую-то отдачу, значит, наши атропосские друзья не позволят своим вложениям пропасть. Если Магистр Дейдалус оповестит своих родственников о том, что город был захвачен Культом, и даст подробный план расположения и количества войск неприятеля - то есть нас, а вслед за этим и пропустит союзную армию внутрь, или хотя бы выразит такое намерение, что это даст? Правильно, наши западные друзья получат Акропос как своего вассала, может быть негласно, но по факту. И всю славу тех, кто разбил основные силы Культа. Я веду к тому, что они не станут запрашивать подкрепления из Анейрота и других городов Альянса, чтобы не делиться победой. А мы не будем как дураки сидеть под стенами и демонстрировать свою силу на грани наших возможностей - просто спустим тигра с горы. Это не очень похоже на блицкриг, но если блицкриг захлебнётся уже после взятия Атропоса, то глобально мы обречены на поражение.
С этими словами Вермина немного вульгарным жестом сбросила платье на пол, оттолкнула стул и ловким движением ноги забросила его на спинку. Вернее, хотела забросить, но платье свалилось на седушку и буквально чудом не оказалось снова на полу. Задрав блузку, сквозь тонкую ткань которой явно виднелись затвердевшие соски, демоница продемонстрировала присутствующим живот. Пупок был стёрт напрочь, вместо этого во всю не такую уж и большую ширину талии была импровизирована карта. При помощи плотных краплений веснушек и родинок, она кое-как воспроизводила реальные карты, но куда большего эффекта удавалось добиться при помощи искусственных неровностей, как бы выпирающих изнутри.
- Если посмотреть на это со стороны Магистра Призыва, ситуация меняется очень сильно. Пока что Магистр не мог произвести полномасштабную мобилизацию по Альянсу, потому что ловить Культ дороже, чем не ловить его. И возможно это лёгкий способ показать, что регулярная армия Альянса вкупе с ополчением не так уж и хороши, раз не могут справиться с горсткой каких-то головорезов. Немного иначе дела обстоят сейчас. Кай верно говорит, что мы ведёт войну уже давно, но, знаете...
Здесь демоницы разошлась и начала буквально излагать предполагаемую точку зрения Магистра Анейрота баснями, читая их нараспев. "По улицам слона водили..." и далее. Наконец, она подвела итог.
- В конечном счёте, всё именно так: Альянс не будет атаковать Акропос централизованно, потому что что с ним дальше делать - неясно. Вкладываться в его восстановление и контроль - дорого. Пустить всех в расход, да и Фойрр с ними - слабый политический ход, он покажет остальным городам, что если они окажутся в беде, им ударят в спину. Это было бы допустимо при сильной централизованной власти, но не в случае Альянса. Я хочу сказать, пока мы здесь, мы волнуем - так по-серьёзному - только Атропос, но как только мы раскроем пасть на него - война с Альянсом станет вполне реальной. А некроманты умеют довольно эффективно пускать в расход собственное население по мере того, как их военная машина набирает обороты. И если мы завязнем в полупартизанской гражданской войне, то станем уязвимы для интервенций. А это уничтожит какой-либо шанс положиться на поддержку населения.
Вермина, до того времени указывавшая на запад, перенесла палец на восток.
- Это Фолент. С одной стороны, это местечко - прекрасное гнездовье для всякого сброда, откуда его можно выгрести просто тоннами, поманив возможностью для мародёрств. С другой стороны, это великолепная крепость, захватить которую штурмом будет крайне тяжело, да и формальный захват Фолента совсем не будет означать реальную власть над ним. А вот чуть северо-западнее есть Лейдер, город таких милых интеллигентиков, основной тракт, ведущий на который из Фолента, проходит через Атропос. Что очень хорошо для нас, чуть позже вы поймёте почему.
Вермина улыбнулась всем присутствующим дьявольской угрожающей улыбкой. "Только попробуй меня перебить", - говорила она всем своим видом.
- Как вы все понимаете, более-менее крупная ярмарка первого урожая традиционно проходит под Креном. Но есть такие замечательные факторы, как Роза Немёртвых и потеря силы Кристаллом Безымянного. При относительно небольших вложениях, можно превратить ярмарку в "саммит" под Лейдером, мотивируя это очевидно концентрацией экспертов и литературы. Туда, помимо всяких крестьян, съедутся и маги. Саммит в основном будет проходить за пределами города - в смысле, по нашу сторону от крепостных стен, - а значит, участники-организаторы и внезапно подошедшие "из леса" подкрепления смогут взять гостей и хозяев тёпленькими и беззащитными. Интеллигентные маги очень плохо переваривают всякое быдло, особенно - если то размахивает ножом опасно близко к их горлу. Итого, набрав полк мародёров в Фоленте и проведя его в Лейдер на саммит, мы можем в ультимативном порядке и под угрозами массового разграбления Лейдера поставить его на колени и захватить. Если Культ окажется единственной силой, способной обуздать толпу ведомой звоном монет черни.
Демоница обнажила зубы, играя на злорадстве и ощущении собственной силы сидящих за столом.
- Здесь мы съедаем Магистра Лейдера и возможно ещё кого-то, кто прибудет на саммит. В это же самое время убийцы устраняют Магистра Фолента, если он не явится по приглашению. "Обузданные" мародёры не будут в восторге от того, что их лишили того, чем поживиться в Лейдере - поэтому мы бросаем их на Атропос. В это время, и с этого начинался мой план, основные военные силы Атропоса прибудут сюда, чтобы захватить здесь власть. В их отсутствие, мы захватываем Атропос, а затем съедаем его военные силы - присоединяя к себе или умерщвляя и реанимируя. И уже последним движением мы поднимем свои флаги над Фолентом - или спалим его дотла.
Ткнув пальцем в Фолент, Мина устремила свой взгляд в глаза Каю, улыбаясь ему и пытаясь вторить его мечтам. Не отрывая взгляда, демоница опустила блузку, под которой удивительно быстро исчезла карта, и лишь после нескольких секунд улыбчивого молчания позволила себе отвести взгляд.
- Контроль за Лейдером позволяет нам затянуть войну - время перестанет верно служить Магистру Призыва, и ещё вопрос, на чьей стороне оно будет. Если никто не будет пытаться сопротивляться в заведомо проигрышной ситуации - всё пройдёт практически бескровно. Ну, может, немного пограбят Атропос, но предложенная Гроссмейстером осада причинит ему едва ли меньший ущерб. Таким образом, если всё пройдёт гладко, к началу лета весь запад Альянса, кроме Пантендора, будет поглощён.
Вермина несколько секунд демонстративно гладила себя по животу, облизываясь и обводя томным взглядом слушателей. После этого потянулась за платьем и начала неспешно натягивать его на себя, не стесняясь демонстрировать сидящим мужчинам свои прелести. С её точки зрения, данный безумный план был куда сложнее для реализации, зато он выглядел значительно более дальновидным, чем план Ворлака, и давал Магистру Призыва карт-бланш только тогда, когда уже станет поздно и половина Альянса падёт к ногам Культа.
[icon]http://s5.uploads.ru/t/HZleL.jpg[/icon]

Отредактировано Вермина (2018-05-01 17:14:58)

+2

17

И если Кайлеб старался быть как можно менее детальным и многословным, то демоница, как ожидалось бы от женщины, одарённой интеллектом, не стеснялась рассыпаться деталями, несмотря на возможную ненадёжность участников импровизированного совета.
Он знал это. И про Мамочку, и про стратегию маленькой победоносной (не факт) войны. Он знал, по крайней мере, мог предполагать слепые пятна в его планах. Но решения принимал исходя из своих соображений возможностей, целесообразности и прихоти.
Требуется быть очень мудрым и терпеливым человеком, чтобы допускать в свой разум чужое мнение, осмыслять его, принимать, понимать – и при этом оставаться верным своему сердцу. Кайлеб заставлял себя смотреть на захватившую внимание публики за столом советчицу, подавлял желающий подняться на поверхность и не до конца необоснованный: он сейчас позволял ей себя критиковать и подрывать свой авторитет, пусть и набивая столь желанные ей, новой персоне на доске, очки влияния за его счёт в глазах прочих. И он позволял ей это делать, хотя поглядывал изредка на как будто скрыто улыбающегося в усы Беннатора, чувствуя себя именно настолько неуютно, насколько чувствует себя мальчишка, умный мальчишка, поставленный во главу огромной организации, где каждый первый был старше и опытнее и имел своё мнение на каждый вопрос.
Вот поэтому пиромагов среди некромантов так мало и они редко долго живут. Требуется огромная сила воли и разума, чтобы заставить сдержаться и не удушить себя изнутри полностью в такие моменты. Кайлеб это лечил воображением, в котором так легко кого-то убивал. Вот, скажем, сидящего с раскрытым зеваком Нейлла. Сколько ему? Двадцать пять? Тридцать? Больше, чем самому Ворлаку? Очевидно, такую юность духа и ума сохранить могло лишь мирное существование в тепле родных стен или мастерского гнезда.
А ещё говорят, что война – дело молодых, лекарство против морщин.
Так почему у "процветающего" в этом Кайлеба многие годы уже нет спокойного сна, нет аппетита, а теперь ещё и вся голова в пепле?
Потому что ложь это всё.
Но ложь полезная и нужная, чтобы в печь сами шли с горящими глазами, добровольно, всё новые и новые "дрова".
Он пропустил момент, когда первый комментарий решил вставить именно магистр, немало удовлетворённый замечаниями, несмотря на ненужный артистизм демоницы, разве что не стегавшей кожистым хвостом и не пустившей сиськи по ветру.
Хорошее замечание. Города-Близнецы и так годами находятся в осаде, но эта осада не стоит под стенами. Не нужно выводить на Атропос ничего кроме тварей – захлёбываясь, как вы предполагаете, во внутренних проблемах и разграбленных караванах, наши кузены действительно клюнут и выйдут сами. Раньше, чем откроют врата при прямом нападении.
Взгляды на Кайлеба, а Кайлеб только кивал: не то "ну, я согласен", не то "продолжайте, я слушаю". А рукой щёку он себе всё-таки позволил подпереть, второй медленно и без аппетита снимая с тарелки и отправляя в рот рагу.
Что же касается Фолента, Лейдера, Пантендора и других городов
Фолент, Пантендор и Лейдер оставьте – и простите, что я вас перебиваю, магистр – моим заботам, – вмешался, наконец, Кайлеб. В его голосе не было раздражения – небольшое утомление, совсем, но оно могло возникнуть и просто потому, что, в отличие от демоницы, он с трудом даже жевал, загоняя в себя необходимые для этой войны-не-войны силы. – С визитом на восток я собираюсь разобраться самом скором времени. Лейдер – да, удобный город, но я бы хотел устроить саммит, который так любезно предлагает Вермина, именно в Фоленте.
Даже у чувствующих куда более заслуженно чужими себя за политическим столом и не несущими своей дури под видом бесценного мнения его спутников просветлели лица, стоило упомянуть Фолент. Да, идея набрать оттуда всю должающую мразь, ворьё и некормленных обиженных жизнью идиотов, когда там их самое большое число, была хороша. Но Кайлеб не хотел ещё больше армии воров и шлюх, она бы выходила из-под контроля. Вторым фактором была глубокая личная ненависть Ворлака к городу, чьи вопиющая роскошь, беспросветная нищета и бездонная пропасть между двумя классами – правящим и поддерживающими его середняками и всеми остальными, сломали его уже надломанную психику в определяющие годы.
Чего ты не принимаешь во внимание, милая, – продолжил не насмешливым и принижающим, но негромким и почти нежным голосом, – так это того, кем являются эти магистры. Одного мы ограбили и убили его сына лично – он теперь стар и без наследников, ближайшие же в Культе.
Были. До чистки. Теперь же их наследие всё принадлежит бастардам бастардов, малолеткам, вверенным заботам верных людей. То есть, опять в Культе, но уже марионетки, а не акторы.
Магистр Лейдера стар и похож на своего прадеда, – которого мы убивали вместе в гробнице рядом с вазами, – магистр Фолента – уже даже при смерти, а в очереди за его наследием стоит с десяток младых балбесов, некоторые наши, и как только он умрёт – в гнезде змеёнышей пойдёт грызня. Оба, в отличие от Эарлана, который, по слухам, болен, но ещё носится бодрячком, – мужики за столом гоготнули, а вот Кай мрачно помянул другого из проклятого семейства, который был до недавних пор вне поля зрения, но жив, – не склонны воевать даже при условии того, что мы будем у них на пороге. Я не отказывась от твоего плана потому, что он плох. Он блестящ. Но ты не учитываешь поведение других игроков, которые будут принимать решения, и слишком вяжешь всё на определённые события, которые могут просто не случиться.
Магистр Беннатор удобно откинулся в своём кресле, почти всю речь смотря не на Ворлака, не на его демоницу, не на Нейлла и прочих, но на сына. Что он говорил там наследнику глазами – Кайлебу было неведомо, он только заметил этот долгий, просящий взаимности, контакт. Дискуссию надо было завершать, а решения – принимать.
"Пойми это, Вермина, ты просишь у меня конкретный сценарий на много ходов вперёд, как будто мы с тобой слагаем песню, но мы действуем на пространстве возможностей с таким количеством переменных, что я просто солгу, если буду давать тебе конкретные ответы, – подумал, погладив пальцами косу, некромант. – Лишь некоторые обстоятельства и возможные их разрешения. О саммите мы ещё поговорим, сейчас задача – выманить, разбить в чистом поле, а потом зайти в пустой город и запугать Беннаторов, а вместе с ними – и их соседей. Это – нам по силам спланировать и предугадать".
Значит, планируем на шаг вперёд, а три других желаемых – держим все в уме, – хлопнул ладонями, потирая их, Беннатор. – Спасибо вам, господа, за блестящие дебаты, давно я не слышал в своих стенах столь разумной дискуссии. Возвращаясь же к решениям… – лицо неулыбчивого зачарователя, в котором бакенбарды и усы скрывали старческие брыли, дёрнулось, натягиваясь в хитрый и почти заменяющий улыбку прищур. Он опять смотрел на сына. – Город перешёл под власть Культа потому, что его захватили, воспользовавшись его слабостью и предателями и шпионами в рядах защитников, которые дезертировали, будучи посланы защищать караван наших благородных кузенов. Как не самый удачливый, но честный правитель, я обязан оставаться со своими лояльными слугами и покоряться ультиматуму, но отошлю одно послание с просьбой о помощи под покровом ночи моему Атропосскому брату, а другое, спустя время – Магистру Призыва. А пока оккупированный город будут придумывать, как спасать, Культ обследует все его и не только окрестности, разобьёт лагеря, и продолжит свою войну в тени, показав на свету лишь свою густую и зловещую тень.
Беннатор посмотрел на Кайлеба холодно и строго.
Я действительно надеюсь, что Пантендор не придёт на помощь нелюбимым соседям, несмотря на расстояние и возможные интересы в этих землях.
Значит, решено, – сказал Кай, глядя то на Гипноса, то на Вермину. Теперь она точно ему понадобится как глаза в городе, пока он будет скрываться: отлавливать ненадёжных, выпытывать их намерения, жрать при надобности.
"Соглашайся, мы ещё сможем перепланировать между собой много раз, нас не связывают клятвы", – сказал он ей. Интересно, а этой кокетке нравился, как он гладит её носителя и поэтому она всё время в каждое своё движение вплетает свой топорный наглый эротизм? Потому что он ценит её как оружие, хотя идея спать с вещью, как истинный нелюдь – демон – его немало развлекала. И настораживала. Что это, признаки очередного размножения личностей?
Другие заседатели сделали умные лица и молча покивали. За столом значили что-то разве что кивки правящей семьи. Ну, с натяжкой – Нейлла и коменданта.
Господа, так вы принимаете ультиматум – город наш или смерть? – растянулся в улыбке Гроссмейстер самого злобного и кровожадного Культа Безымянного в истории Культа Безымянного. – Я пойду и заявлю на площади об этом населению, попугаю людей для правдоподобия, а?

+2

18

На замечание насчёт переноса саммита в Фолент Вермина отреагировала не слишком-то одобрительно. Между ними с Каем в будущем состоялся довольной развёрнутый диалог, проясняющий ситуацию, который остался незамеченным для других участников.
- Магистр Лейдера стар... - Вермина напряглась после этой фразы, и, когда Кайлеб закончил мысль, кратко вставила, что старость покровителя города с крупной школой магии совсем не является приговором: по-любому под ним есть крупный кабинет заместителей. Он важен скорее как символическая фигура, а ещё его знания могут быть полезны Мамочке, что в совокупности делает задачу его захвата живым и здоровым важной. И бессмысленной задачу его устранения.
В ответ на "которые могут просто не случится" Мина ввернул свои пять копеек, что в общем-то магистры - видные политические фигуры, и уже это ограничивает свободу их действий. И даёт большую свободу действиям Культа. Она просто старается построить план так, чтобы они не принимали решения, способные что-то изменить. Но да, Кайлеб прав - они могут сами того не ведая спутать какие-то планы.
В результате они оказались в ситуации, когда Кайлеб, к значительному удивлению демоницы, обратился к ней за одобрением. Сложно было как-то ещё понять фразу: "Соглашайся, мы ещё сможем перепланировать между собой много раз, нас не связывают клятвы". Мина в ответ вытянулась, явно что-то задумав, и постаралась как можно быстрее урегулировать одну волнующую её вещь. Конечно, в других обстоятельствах ей не хватило бы наглости вот так вот требовать у Кайлеба уступки в её пользу, но сейчас она управляла ситуацией куда лучше, чем мог предполагать до начала встречи её повелитель, он - к своему недовольству - также это понимал. И сейчас для его репутации было жизненно необходимо вовремя получить от неё ответный пасс.
- "Если мы планируем выслеживать шпионов и изменников в стенах якобы оккупированного Культом города, мне особенно важно будет иметь тот артефакт, о котором мы договаривались с Мамочкой. Если вам это под силу - двухслотовый, чтобы не прерывать процесс ментального допроса одного необходимостью транспортировки другого. Как скоро он будет создан?" - поинтересовалась демоница, рассчитывая на положительный ответ в той или иной форме. В целом ей достаточно было получить определённость от Кайлеба, возможно, сгоряча он согласится на всё. А учитывая, что они уже раньше обсуждали этот вопрос, если что она всегда сможет сказать, что нет, это вовсе не было подтверждением сделки с демоном, а так, просто пришедшейся к слову темой.
- Разумеется решено, гроссмейстер, - Вермина повернула голову к Дедалусу и несколько секунд просто молча смотрела на него тем самым зловещим выразительным взглядом, которым смотрит бессмертное существо на смертное. Наверное, Мина очень на это надеялась, сейчас он чувствует что-то вроде того, что испытывал Кайлеб, когда тот самый лич из ранее упомянутой им истории с вазами смотрел на него. Думать об этом было сладко, - магистр Дейдалус, как воплощению порока и греховных желаний бога тьмы, мне следует раскаяться перед вами в своих деяниях. Дело в том, что эта странная перемена ролей, которая была только что разыграна перед вами - не более чем постановка, один из множества многоходовых гениальных тактических решений, продуманных и успешно реализованных гроссмейстером. Учитывая вашу многолетнюю мудрость и отличное понимание того, как важно проверять союзников, вы и сами прекрасно понимаете, какие выводы мы сделали и как изменилось наше к вам отношение. Мы ещё обсудим с мастером, но уже сейчас я могу сказать...
Вермина улыбнулась слащавой улыбкой, вытянула вперёд руки, сцепленные в замок, словно потягиваясь, тем самым выдержала небольшую драматическую паузу.
- Я восхищена вами, магистр Дейдалус!
Откинувшись на спинку стула, демоница пригубила воду из бокала, когда услышала вопрос, повергший её в истерический смех.
- Господа, так вы принимаете ультиматум – город наш или смерть? - завершение обсуждения подобным вопросом казалось Мине настолько нелепым, что она случайно расколола челюстью хрусталь и облилась водой спереди. Платье тотчас же промокло и прилипло, снова подчёркивая огромный "естественный" размер бюста девушки, бросающий вызов всем устоям своей бесхитростностью. Сохраняя невозмутимость, демоница сначала тихо отсмеялась, несмотря на - вероятно - беспокойство окружающих насчёт того, не повредила ли она рот и не выплюнет ли сейчас кровавые осколки битого стекла. Но произошло нечто диаметрально противоположное. Мина отвела руку, внимательно осмотрела бокал и заключила, что в текущем состоянии он вряд ли пригодится Беннаторам. После чего с громким хрустящим звуком размалывающегося стекла зажевала его, словно это было абсолютно нормально с её стороны.
- Простите, это звучало действительно потешно. Прям как в анекдоте, значит, три мужика име... простите, немного не к столу, - Вермина энергично поднялась, как бы случайно коснувшись при этом рукой Гипноса и передав ему короткое послание, - Просто озвучь сейчас время и место для нашего рандеву.
Сделав прощальный книксен магистру, Мина неуклюже улыбнулась. Она опять-таки спутала порядок: сначала следовало спросить разрешение, и вообще несколько неправильным было первой вылетать из-за стола... Впрочем, если бы правило этикета "нельзя есть хозяйские бокалы, громко хрустя стеклом" существовало, остальными оплошностями на его фоне можно было бы пренебречь.
- Наверное, я тоже схожу и немного попугаю людей, - активно тряся рыжими кудрями, проговорила она, переводя взгляд с Кая на Дедалуса и обратно, словно дожидаясь от них дозволения. На самом деле, она ждала Гипноса с его репликой, но пусть эти двое чувствуют себя хозяевами положения. Так безопаснее.
[icon]http://s5.uploads.ru/t/HZleL.jpg[/icon]

кат

(Предыдущая версия поста - со всеми соплями и реакциями, а также врольными ответами по первой части поста - удалилась, и ничего по этому поводу сделать не удалось. Установлен Punto Switcher во избежание дальнейших инцидентов)

Отредактировано Вермина (2018-05-02 15:15:19)

+2

19

Что-то пошло не так — с того самого момента, как Вермина вновь пробилась в его сознание. Страх и боль Вилрана, его отчаянное неприятие этого вторжения Гипнос ощутил почти физически: внезапной болью в затылке, судорогой в пальцах здоровой руки.
Голос демоницы в сознании, активное обсуждение планов по захвату мира (точнее, Альянса), театральное представление, устроенное Гроссмейстером Культа и его рыжеволосой протеже — все это на какое-то время отошло на второй план. Гипнос закрыл глаза, справляясь с приступом дурноты, накатившим изнутри, и одновременно — с короткой вспышкой злости. На брата, эгоистично прервавшего его мысленный контакт с существом, впервые за долгие годы сумевшим разбить стену вокруг его разума.
«- Зачем?!
- Ты готов был продать нас? Открыть нас этому созданию?
- Заткнись! Это из-за тебя мы оказались в таком положении! Из-за тебя затеяли все это — так не мешай мне все исправить!»

Он накинулся на брата — на его слабое, почти угасшее воспоминание — с яростью, удивившей его самого. Со стороны это, должно быть, не выглядело никак: просто наследник Беннатора, и без того увечный, больной и странный, остекленел светлыми глазами и с такой силой стиснул зубы, что в висках болезненно заныло.
И Вилран затих — затих окончательно, без малейшего ропота или недовольства, совсем как тогда, два года назад, когда Гипнос заставил его умолкнуть силой и мотком крепких ниток.
Чувствуя, как одежда на спине противно промокла от пота, Полумертвый моргнул, возвращаясь в реальность, с силой провел живой ладонью по лбу, откидывая волосы, осмотрелся. Азартный спор за столом постепенно сходил на нет, оппоненты раскланивались, отдавая друг другу дань взаимной вежливости — лишь мастер Нейлл, периодически сглатывая, все еще не сводил глаз с Вермины, оправлявшей на себе одежду. Тонкая ткань и сейчас больше открывала, чем скрывала, так что частично советника вполне можно было понять.
Кратковременного транса, в который погрузился Гипнос, не заметил, кажется, никто — пожалуй, разве что Ворлак с его фойрровой проницательностью, да еще отец, настойчиво прожигавший сына взглядом. О чем он догадался и что додумал? Понял, что сын говорил с рыжей представительницей Культа, и призывал его быть осторожнее? Просил наследника подыграть ему? Или же — на фоне того, что говорили культисты о безвременно почивших сыновьях других магистров — давал понять, что Беннаторы полностью принимают игру?
Об этом Гипнос знал и сам. Культ — это болезнь, охватившая Альянс, жар для занемогшего, разлагающегося тела. Тот, кто опален этим жаром, либо умрет, не выдержав, — либо переболеет и восстанет вновь, обновленным, воскрешенным.
Гипнос Беннатор планировал пережить и воскреснуть. Пока жар будет распространяться по землям Девяти Городов, сжигая, отравляя, интригуя и поглощая, у него будет собственная игра, собственная песня — в лад с песней отца, но со своим мотивом. Он рассчитывал не на получение власти — в конце концов, политическая сила юного некроманта, половину жизни прикованного к постели, а вторую половину неустанно сражавшегося со смертью, волновала мало, — но на обретение знаний. Тех, что помогут ему — им, ему и Вилрану. У Культа были эти знания — его собственная соседка прямое тому подтверждение.
– Господа, так вы принимаете ультиматум – город наш или смерть?
Пока завершали диалог, пока брякали окончательно опустошаемые тарелки и скрипели отодвигаемые кресла, он уловил короткое мысленное сообщение Вермины:
- Просто озвучь сейчас время и место для нашего рандеву.
- Сегодня. Полночь. На восточной галерее, - так же коротко отозвался он. Восточная галерея дома Беннаторов, выходившая в запущенный и заросший сад, была тем укромным местом, которое Гипнос особенно ценил за тишину и спокойствие.
Она больше не смотрела на него, но услышала. Он это знал.

***
- Тоже хочешь пойти? - Магистр Беннатор, казалось, вовсе не был удивлен таким решением сына.
Гипнос кивнул:
- Хочу увидеть, что представляет собой Культ в действии, - молодого некроманта вовсе не волновала возможная смерть нескольких несогласных. В конце концов, он и сам, с молчаливого одобрения отца, отправлял в небытие во имя утоления своего любопытства нескольких таких. Возможно поэтому появление наследника в городе жители Акропоса связывали с предстоящими смертями. Так реагируют на ворона, садящегося на конек крыши как символ чьей-то скорой гибели — смотрят со страхом, но запустить камнем не решаются: мистическая все же тварь. В Акропосе к воронам вообще не без причины относились с опаской.
Дедалус кивнул, и больше ни о чем не спрашивал.
Снаружи, на площади, постепенно собирался народ, взбудораженный огромным, по меркам мертвого города, количеством новых, неожиданных событий. Здесь слишком долго ничего не происходило, люди слишком привыкли к медленному умиранию и слабым, невеселым попыткам выжить — но сегодня над обреченными взошло солнце, подули новые ветра, и предстоящие перемены ощущались нутром. Так дикие звери, должно быть, чуют приближение весны.
Эта весна, правда, принесет с собой чуму — но за ней настанет, наконец, долгожданное лето.
Гипнос шел рядом с отцом, мерно стуча тростью о выщербленные камни мостовой и жадно вдыхая воздух, холодный после душного зала.
Они уже приходили, люди Акропоса, его люди. Правители Акропоса так редко в последнее время обращались к жителям города с официальными объявлениями, что послушать их сейчас собрались практически все. У главного городского фонтана собиралась толпа, в которой тут и там мелькали пришлые — последователи Культа Безымянного, пришедшие с караваном, отличимые по странному, безбашенному взгляду — так смотрят люди, отлично знающие, что им практически нечего терять, и именно поэтому способные на любую подлость и любое преступление. Наверное, этот взгляд, как заразу, принес им Кайлеб Ворлак, и сейчас этот вирус проник в самое сердце Акропоса.
Беспорядков не будет. Сильных. Если они поднимутся — эти люди, эта хворь, смешавшаяся с толпой, начнет резню. Гипнос не мог не отметить замечательную простоту и легкость этого плана.
Вслед за отцом он взошел на постамент, с которого к небу вздымался фонтан, похожий на застывший в камне взрыв, и замер в ожидании, обратив к людям бледное, надменное лицо.

+3

20

"Скоро, – пообещал Кайлеб. – Как только Мамочка прибудет и перевезёт свою лабораторию и мы с ней пересечёмся".
Требование предоставить живому артефакту в пользование артефакт компрессии живых существ немало напрягал Кайлеба, потому что у него было много подозрений о целях использования такой редкой и ценной вещи помимо, собственно, похищения и удержания ценных пленников. Некромант мог только предполагать и догадываться, до каких масштабов может дойти отпущенная на свободу с возможностью бесследно похищать людей и в укромном месте медленно поедать их тварь как Вермина. Он подозревал в ней многие таланты помимо превращения в похищенных и, собственно, раскорма. Коса тяжелела с количеством жертв. Не начнёт ли она однажды, хотя, кажется, уже начала, и умнеть от количества жертв? Преобретать больше магических способностей и, наконец, саму магию?
От одной перспективы у него на загривке волосы дыбом вставали. Но Вермина была критически важным союзником. Союзник ценой в сотню пешек и только повышающейся ценой. Идеальный оборотень и ассасин, в перспективе переговорщик. Ей нужно было кидать её кости и чесать за ухом. Но Кай чувствовал, что чудовище уже готово сорваться с цепи, она и так была неуправляемой. А к чему приведёт её голод и потенциальное влияние в Культе? За его пределами?
Пока он просто душил паранойю, не забывая пометить важную тему для размышлений на будущее. Остальные присутствующие за столом, помимо Беннатора старшего и, отчасти, его наследника и его помощника, даже не понимали, что происходит, но оценили последние всплохи шоу демоницы.
Принимаем, – сдержанно склонил голову, немного протирая всё сквозь зубы, Беннатор, не прекращая наблюдать за демоницей и за её погонщиком. Или кто тут ещё кого погонял?
Ладно. Потёрли пальцами глаза немного от плохо скрываемого стыда и сдержанного желания крикнуть "да заткнись ж ты, прекрати рисоваться" – пошли дальше. Покидая стол и беря косу в руки после того, как набросил на плечи плащ, Кайлеб обменялся парой слов с Беннатором, убеждаясь, что, если у него и есть недовольство относительно омерзительно многословной и вызывающей демонической девицы, жрущей стекло, то он их не покажет.
У меня есть несколько вопросов о том, что происходило сегодня за столом, Гроссмейстер, – сказал только Дедалус. – Не относительно произношения моего имени, конечно.
Кайлеб с трудом подавил наползающий на его левую щёку и нижнее веко спазмический тик. Если он мог оценить по какой-либо шкале эти фойрровы переговоры, имея не очень большой, но опыт в таких делах со времён, когда коса говорила лишь в его голове, он дал бы им "катастрофу". Не катаклизм, не конец света, но близко к тому. Теперь его спину снова будут стоять в очередь чесать новые ножи.
Позже. Людей надо разогнать по их местам.
И, в кои-то веки, Вермина была очень к месту в этом предприятии.
А детки о чём-то сговаривались. Ну, как, детки: двадцатилетний, кажется, уродец, и валяющая дурочку допотопная демоница-вещь.
"Он спросит именно про вещь", – подумал Кайлеб. И он был очень прав.

Небо над городом, точно больше не желая оправдывать честь Альянса, никак не смурнело. Свежий весенний бриз носил по улицам запах выпечки и нажористого мясного бульона. Впрочем, без дела во внешний круг города люди не спускались, и все припасы, как были сочтены и распределены, оказались свезены к внутренней стене и припрятаны. Культисты должны были получить свою долю, куда меньшую, чем отъел бы от каравана изначально устроивший его Атропос, но это всё равно могло вызвать кривотолки. Каким отрядом наёмников пришло бы в голову назвать их Вермине в этот раз, Кайлеб думать просто не желал. Иногда ему казалось, что она над ним так изысканно издевается.
Магистр взошёл на помост сделать то объявление, о котором предупредил на площадях ниже и оглядел собравшуюся немногочисленную публику. Кай тоже оглядел их. До четверти из лиц из вторых и дальше рядов он мог смутно припомнить, до трети он полагал лояльными себе. Он стоял позади Беннаторов, ужасающая высокая фигура в тёмно-красном плаще с косой на плече, комично здоровавшаяся с элементами фонтанного декора. Это, наверное, вызывало такой диссонанс у собравшихся, не меньший, чем Вермина за столом. Этот диссонанс только увеличится далее, когда перешептывающиеся первые ряды узнают, что за человек узнавал про ныне закрытую Костяную кружку.
Жители Акропоса, – пронёсся над пространством голос Беннатора-старшего. Не очень низкий, но зычный, полный, резонирующий, имеющий под собой и сильное дыхание, которое никогда не будет водиться в груди Гипноса, и внутреннюю спокойную уверенность. – Сегодня я собрал вас, чтобы объявить, что наше гордое сопротивление нежити, несмотря на недостаточные ресурсы и нестабильную помощь других городов, спустя пять лет нашествий, подошло к концу.
Магистр поднял одну руку в воздухе, как будто он держал фигуру с косой позади себя и сына на ладони.
Под видом отряда наёмников, Культ Безымянного привез караван целым и раньше срока заявил свои права на город.
Ропот был громким – и испуганным.
Вы пустили в город убийц! – ахнула какая-то смутно знакомая – не её ли он спрашивал? – женщина.
Мерзавцы!
Предатели!
Альтернативой, – перебил Беннатор, кладя простёртую руку на свой посох, – была названа бойня.
Ропот перерос в панику, и тут горожане начали натыкаться среди вернувшихся стражей, своих друзей и спасителей, на обнажённые мечи и арбалеты. Кай сдержанно улыбнулся. Он позволил толпе покипеть, не срываясь в настоящую кровавую бойню благодаря былым связям и значительной части культистов в ней, а потом выступил вперёд.
Но, конечно, это не помогло.
Жители Акропоса, – звенел голос, прибивая полные ненависти колючие взгляды паникёров к Ворлаку, сорвавшему с себя плащ, и это только нарастило шум, но и подавило желание драться слабым оружием, которое брали цивилы с собой внутри города. Кто-то, наверное, узнал его лицо, а, может, это было совпадение. – Вы ненавидите любую власть и перемены, но вы радуетесь солнцу и подачкам! Я мог заполонить ваш город тварью в полдня, но я пришёл с миром и протянутой рукой помощи! Лучше жить с иным тираном и платить ему налог трудом, оставаясь собой, нежели присоединиться к нежити и жрать живое мясо, не так ли? Ваш магистр сделал верный выбор. Сделайте его и вы!
Кайлеб скрестил руки на древке косы, лежавшем на его груди и чуть опустил голову, не прекращая улыбаться, но понижая тон голоса так, что он бы потонул в шуме, не установись над запуганной толпой пронзительно ропчущая и рыскающая в поисках смелости или пути отступления тишина.
Подчиняйтесь. Или умрите.
И в секунду первого же громкого вопля, даже не предупреждая Вермину и не делая никаких лишних па, не надеясь ни на готовый, как он ощущал, щит на посохе Беннатора, ни на свои, Кайлеб переместился заклинанием, не жалея на то ману, в одном шаге сквозь пространство перехватив косу так, что рубящее крыло оказалось в самом правильном, жатвенном хвате, и рубанул по посмевшему открыть пасть с возражением мужчине, не снося головы, но пробивая грудную клетку так, что в ней под визг и крики пытающихся разбежаться горожан умер гневный вопль. Хрипя, мужчина не мог ни дотянуться до безжалостного убийцы, шлейф которого после короткой телепортации горел холодным алым, ни упасть, не насаживаясь на голодную сталь лишь больше. Коса была невыносимо тяжела, но куда ж Кайлебу спрятать её, и это всё, этот угарный жар своего фирменного лицедейства! Сцена была прорезана одним воплем над паническими криками:
НУ, ЧТО НЕ ЯСНОГО?! ЕЩЁ?!
Он мог вырвать косу из жертвы так же, как и загнал, развернуться, махнув своим плащом, и никого не задеть, потому что люди бежали от него скорее, чем от дикого пламени. Сопротивление бесполезно, – рычали на них давно завербованные их защитники. Ничего не изменится, – пытались увещевать чуть более дипломатичные.
Они действительно пустили в город убийцу и теперь отказывались что-либо делать с ним, – ничего не говорила простая, наблюдающая за всем с как никогда в другие дни ясных небес за всем правда. Потому что правда, гадина такая, даже если входит в тысячу уст обращается ничем, и потому предпочитает молчать.

+2

21

"В отсутствии псиоников, у нас нет особого выбора, Кай. Ты сможешь спать спокойно, если будешь знать, что смерть твоих врагов не означает потерю какой-либо надежды выведать их секреты. Ты сможешь наносить удар без колебаний"
Вермина покинула стол, бросив напряжённый взгляд на Дедалуса. Её лесть, как ей казалось, не достигла цели, вызвав скорее отвращение у старика. И Вермине такой расклад не нравился.
Несколько мелких осколков стекла ещё остались в её аватаре, вонзившись в дёсны, но не причиняя дальнейшие повреждения. Тягучая, словно свежая карамель слюна, способная с лёгкостью склеить и обездвижить жертву, перекатывалась по рту шариком, собирая остатки. Мина сглотнула, а затем и вовсе распространила область желудка на пасть, вытягивая оставшиеся острые кусочки стекла вместе с фрагментами собственного тела, поглощая и переваривая. Куда проще было восстановить свою плоть снова, повторно призвав - коса была достаточно близко, чтобы воссоздание частичек самой себя прошло без особенных издержек.
Просто так жрать стекло в будущем всё же не стоило. Оно не растворяется кислотной слюной, и оттого побочные эффекты его усвоения - если, конечно, речь идёт не о проглатывании гладких стеклянных шариков - требуют ощутимо больше энергии, чем компенсируется от его растворения. Кроме того, стекло плохо накапливает энергетику, а значит, не может дать подпитку магической силе косы, даже жалкие крохи.
Демоница немного утомлённо двинулась за Кайлебом, по пути затребовав плащ с капюшоном у одного из головорезов Культа. Вместе с тем, она торжественно стянула сапоги и вручила ему взамен, а после плотно укуталась в плащ, пока ещё не достававший до земли, и требовательно подошла к Каю:
- Дай подержать, - Вермина ткнула пальцем в косу, которая в общем-то и была Верминой. Довольно комичная выходила ситуация, если подумать, - мне нужна сила Безымянного.
Люди могли сколько угодно бояться нежити, но в землях Культа ходячие мертвецы была достаточно заурядным явлением. Искушённым знатокам были ведомы средства защиты от разнообразных упырей и других монстров, они догадывались, какие обереги могут защитить их дома от тех чудовищ, которых можно было бы назвать злыми духами. Проще говоря, по-настоящему страшным для них было не то, чего коснулась печать смерти: столь глубинный инстинктивный страх удавалось кое-как ослабить, а для некоторых, таких как Гипнос, даже искоренить. Куда страшнее были существа из плоти и крови - или, хуже того, не пойми из чего, - для которых не действовали обычные законы и правила восставших из мёртвых. И конечно, они боялись людей, таких же как они сами, потому что всевозможные ужасы были в основном творением рук людских. Отступая от темы, Вермина знала, что житель Альянса испытает куда больший испуг, оказавшись в лесу на границе владений ульвов, нежели посреди кладбища среди разрытых могил. А от её аватары, как знала демоница, не веет ни жизнью, ни нежизнью. И это придавало особый привкус предстоящему маскараду.
Пока она шла, цепляясь за косу, плащ становился всё просторнее. Объёмы и пропорции уходили, вытягивая привлекательность и вожделенность и оставляя хрупкую и тощую фигуру, похожую на подростковую и ростом, и телосложением. Ноги сжались, подкрепляя впечатление, и получившееся существо звонко шлёпало босыми и блестящими ногами, словно покрытыми какой-то слизью, следуя за Кайлебом. Вермина знала, что эта форма не слишком-то эффективна в бою. Но разве это имело значение, если её задача была стать живой бочкой с топливом ночных кошмаров для всего города и, может быть, даже за его пределами?
Лишняя масса была успешно возвращена в косу. Монстр вернулся к подельнику, взиравшему на метаморфозы с некоторой опаской.
- Теперь баночку.
Сообщник остановился как вкопанный, бледнея на глазах. Вермина насторожилась. Она специально поручила приготовить джем из вонючих красных ягод с болот, и странный блеск в глазах мужчины выдавал простой факт: сейчас с ним джема нет. Возможно, его нет вообще, но это были уже детали... Мине не нравился такой исход. Хотя офицер был готов к страшному, ничего действительно страшного не произошло.
- Давай тряпку какую-нибудь, - необыкновенно спокойно попросила она. Получив длинный моток ткани навроде обмоток, Мина уверенно запихнула его в аккуратный девичий ротик, который в момент открытия оказался пугающе широким, и принялась обильно смачивать слюной. Затем потребовала руку. Мужчина не стал спорить.
Быстрый удар когтями по руке вызвал немедленное кровотечение. Демоница весьма расторопно измазала морду в крови и довольно улыбнулась, не поднимая глаз и не встречаясь взглядом с подельником. Затем аккуратно выудила из пасти обильно смоченную странной вязкой субстанцией тряпку, выглядящую откровенно мерзко - зато совершенно стерильную от любой заразы - и заботливо обмотала вокруг порезов. Слюна, судя по всему, принесла некоторое физическое облегчение человеку.
- Не снимай раньше времени, так быстрее заживёт, - тонкими пальчиками Мина опустила рукав и похлопала культиста по плечу, вызвав некоторую степень ошеломления. Если у мужчины из-за всего этого вырастет самомнение - гроссмейстер живо его укоротит на одну голову, а так - человеческий ресурс был важен для Культа, и демон-из-косы отчётливо осознавал это.

Маленький монстр держался позади, стараясь не встречаться взглядами ни с кем. Те люди, с которыми им доводилось встречаться по пути к помосту, могли краем глаза заметить нечто кошмарное за складками плаща, такое, что заставляло их испуганно замереть, дёрнуться, отскочить, а то и вовсе застыть на месте, не привлекая к себе лишнего внимания. Пустые чёрные глазища, почти матовые, но способные казалось вращаться, и постоянно как будто дрожащие, столь же маниакально нервно подрагивающие веки, никак не смыкающиеся, чтобы моргнуть, а также усеянная длинными саблевидными острыми зубами пасть до ушей. Если бы Вермина была знакома с некоторыми глубоководными рыбами, то она нашла бы много общего с ними.
Демоница провожала взглядом каждого, словно питаясь тем леденящим душу чувством, которое она оставляла. На практике сверхъестественной способностью черпать силу в чужих страхах она не обладала, но внутренний восторг в ней это разжигало. С погодой не повезло: солнце сияло ярко, и возможности разжечь страхи были ограничены. С другой стороны, она стояла прямо под солнцем и, из-за искусственного затемнения и выцветания кожи, выглядела так, словно её саму покрывала защитная пелена тьмы. Уже прибыв на место, она внимательно всматриваясь в толпу, и всё же встречалась иногда взглядами с отдельными людьми. Кто-то перешёптывался, кто-то в испуге подносил ладонь ко рту, кто-то замирал на месте. Были, впрочем, и те, кто ухмылялись. Это всё было неважно: она здесь словно фонарный столб, словно та страшная картинка, которая обязательно вспомнится им, когда на город опустится ночь. И вот тогда им станет не до смеха.

Мордашка

http://s7.uploads.ru/2oiZP.jpg

Происходящее на трибуне вызвало у Мины некоторую степень непонимания. Она предполагала, что вообще разумнее было бы оставить Дедалуса в замке, чтобы вместо него факт захвата Культом города огласил его сыночек, дескать, "папеньке нездоровится". Никто бы не поверил - и в этом и была бы истинно демоническая хитрость. Зато письма, который отправил бы Беннатор Старший, воспринимались бы как письма от фигуры безусловно лояльной Альянсу и ещё живой - а значит, такой магистр оставался бы ценным союзником, потерпевшим неудачу, возможно, из-за того что некоторые просто бросили его в беде. О да! Демонице нравился такой план, жаль, уже ничего нельзя было исправить. Кроме того, этот расклад прикрывал тылы Беннатора Старшего, позволяя ему в любой момент переметнуться обратно - вроде бы так. Но, сменив сторону снова, он принёс бы в жертву своего единственного сына - двоих сразу, точнее говоря, - и это было, наверное, недопустимо для старика.
- Вы пустили в город убийц! - да, чего-то такого и следовало ждать, после всего сказанного. Рука дёрнулась вверх, привлекая ненужное внимание - демоница хотела закрыть лицо ладонью, но вовремя спохватилась. Или невовремя. Она не была похожа на обычного головореза - большинство взглядов, коснувшихся её, вызывали неумолимый вопрос "да что ты вообще такое?" Так что пока маленькая девочка с босыми ногами и длинными зубами опустила когтистую лапку и снова замерла, словно пугало на огороде, позволяя ветерку трепать её помятый плащ в заплатах, а глазам, лишённым зрачков, смотреть в никуда, иногда странно подрагивая на ветру.
То, что говорил Кай, выглядело как попытка палача воззвать к здравому смыслу. Она не осуждала это, поначалу, но потом её осенило. "Дурак, дурак, дурак!" - вопило её сознание, к счастью, удерживаясь от того, чтобы немедленно не накинуться на гроссмейстера в мыслях с воплями о том, что он делает. Возможно, он всё-таки знает, что он делает. В конце концов, через несколько секунд демоница снова переосмыслила ситуацию.
Если у Культа действительно есть силы, чтобы устроить тотальный геноцид населения целого города, то эти силы не стоит показывать. Допустим, их нет, тогда разумно запугивать людей так, словно они есть. То есть, глубокий анализ разведданных покажет неприятелю, что у Культа недостаёт силы, но зато у них есть инструмент прямого влияния на Дедалуса, что заставляет его подчиняться. Пока легенда неплоха... но всё же она оставляет возможность трактовать действия магистра как предательство - а это очень, очень плохо для их плана.
Впрочем, мгновение спустя случилось то, что случилось. Коса неожиданно даже для самой себя встретилась с кровью, Мина почувствовала запах смерти и свежую душу, падающую в её объятия - а вслед за этим её контроль над марионеткой чуть ослаб, и та, повинуясь импульсу желаний Единой, дёрнулась вперёд, быстрыми звонкими шагами сокращая расстояние до жертвы.
Маленькая фигурка с пугающей лёгкостью сорвала умирающее тело с лезвия, не дожидаясь отмашки хозяина, и принялась уминать его на глазах у толпы, отрывая и глотая здоровенные куски с пугающей скоростью, вместе с одеждой и вещами несчастного. Быстрее, чем колотящееся сердце Ворлака, чей пульс стучал у самого древка косы, отмерило четырнадцать ударов, мужчина был сожран без остатка. Ломающимся голосом подростка неопределённого пола в самом разгаре первой половины пубертатного периода, явно страдающего ангиной в запущенной стадии, чудовище произнесло:
- Спасибо за угощение, повелитель! - и, плотно соединив подушечки пальцев, спешно поклонилось, не давая толпе времени опомниться, осознать увиденное и как следует его рассмотреть. Вслед за этим монстр обернулся к повелителю, встав так, чтобы толпа вновь не могла толком разглядеть, что это за тварь. Маска-пугалка, сохранявшаяся полминуты назад, исчезла, вместо этого Кайлеб видел окровавленное девичье лицо, выглядящее отчасти даже мило, в котором угадывались подозрительно знакомые черты и до боли родные черты.
Ничего не могло посеять большую панику и стать более жутким катализатором ужаса населения, чем осознание того, что помимо воров и убийц они пустили в город некое неведомое зло, истинное зло, такое, каким пугают на ночь детей. Такое, которое никто из Культа не может в полной мере контролировать, даже при свете дня. Вермина знала, что гроссмейстер не сохранит замешательство дольше, чем на мгновение, но этого мгновения было достаточно, чтобы зрители отчётливо прочувствовали, на каком-то животном уровне, что именно они только что увидели и что это может значить. Демоница надеялась, что вместе с этим ей удастся передать ощущение тени тёмного бога, расправляющей крылья над толпой в своём потустороннем величии, недоступном смертным, окутывая город. Всё-таки о Культе Безымянного ходило множество кривых толков. Для того, кто услышит о рассказе со стороны, Вермина будет просто ряженым упырьком, не более того, хорошо играющим свою роль. Или очередным экспериментом Мамочки, который, возможно, окрестят гомункулом или кем-то вроде того. Однако, смакуя свежепожранную душу и с трудом удерживая себя от того, чтобы хотя обвести голодным взглядом толпу, сожрав их всех хотя бы в своих фантазиях, Вермина сосредоточилась на том, что в этот самый момент будут делать Беннаторы, какие важные ключи к поведению Кайлеба и всему разыгранному представлению они могут сейчас невольно выдать.
"Возможно, если бы мы встретились раньше, ты бы не впустил нас с Каем даже под страхом смерти", - демоница едва-едва шевелила губами, с наслаждением пропуская через себя эту мысль, адресованную по идее Дедалусу, снова и снова. Она не жадничала и поделилась своими ощущениями с Кайлебом, смакуя мысли о намечающемся терроре и с искренним, детским восторгом живя своей ролью в очередном необыкновенном спектакле.
Где-то на краю сознания Вера отметила, что реакция Гипноса - младшего Беннатора - может быть теперь весьма непредсказуемой. В конце концов, он договаривался о рандеву с аппетитной барышней с пышными формами, готовой, скорее всего, отдаться при первой же возможности в удобной интимной обстановке, а не с босоногим плотоядным чудовищем, вылезшим откуда-то со склонов зловещей долины.
[status]4 фута 11 дюймов ходячих кошмаров[/status][icon]http://sd.uploads.ru/T4njA.jpg[/icon]

+4

22

Гипнос привык учиться на ошибках — своих и чужих. Привык выносить полезные уроки из всего того, что с ним происходило. Для того, кто годы влачил жалкое существование, будучи прикованным к заживо разлагающемуся телу, по-другому выживать стало попросту невозможно.
И из того, что он увидел сегодня на площади Акропоса, юный Беннатор тоже вынес два ценных урока.
Урок первый: единственный действенный способ подавить недовольство и пресечь поток оскорблений и обвинений в свою сторону — сила. Банальная грубая сила. В какой-то степени, с этим уроком Гипнос был знаком и раньше, но то, как это сделал Кай, впечатляло.
Никто не успел даже понять, что произошло, когда первый мощный рывок оборвал жизнь первого же недовольного. Быстро. Безжалостно. В единый миг. Сверхъестественно.
Гипнос справедливо полагал, что в большей степени это заслуга демоницы — вернее, того чудовища, которым стала соблазнительная рыжая девушка. Маленького пугающего уродца, не менее жуткого, чем сам Беннатор, — но куда как более кровожадного. Только сейчас правители города, до сих пор видевшие в Вермине лишь ломающую комедию жеманницу, наконец, сумели разглядеть ее во всей красе.
И то, что они увидели, и то, что отразилось на их лицах, было далеким от восхищения.
Гипнос поневоле подался вперед, чувствуя яркое, почти слепящее ощущение чужой смерти. А следом — еще одной, когда вдохновленный запахом крови один из наемников Кая наотмашь рубанул клинком кого-то из бегущих. Свора цепных псов Культа готова была сорваться с поводка, как оголодавшие вурдалаки, и это начинало выходить из-под контроля. Люди разбегались в панике, давя друг друга, норовя укрыться в ближайших домах и лавочках, в отчаянной попытке спастись. Интересно, Кайлеб Ворлак хотел достичь именно этого эффекта?
Гипнос бросил быстрый взгляд на Магистра — на его непроницаемом лице ходили желваки, и сын чувствовал, как растет вокруг отца ощущение творимого колдовства. Он понял, что замыслил Магистр едва ли не прежде, чем тот спустил заклинание с поводка.
И тогда ударил сам.
Не по людям — не по перепуганным горожанам и не по самим наймитам Культа, хотя соблазн был. По оружию в их руках.
Рукоять меча в руках ближайшего к наследнику убийцы раскалилась, с металлическим звоном лезвие пошло трещинами — и разлетелось на куски. Следом еще одно. И еще. Гипнос с точностью ювелира выцеплял в толпе лишь тех из них, кто был бесконтролен. Кто мог сорвать спонтанное представление — и превратить показательный урок в резню.
Для нравоучения вполне хватало и тех жертв, что уложил наземь сам Ворлак. Если позволить его людям гнаться за жителями и врываться в их дома — Культ будут отчаянно ненавидеть. А вместе с ними — и правителей-Беннаторов, не способных их защитить, в то время, как у горожан должно оставаться ощущение лучшего выбора. Пусть и сделанного за них и насильно.
Все закончилось быстро. Очень быстро. Несколько окровавленных тел, в беспорядке разбросанных по площади — те необходимые жертвы, без которых не обойтись. Маленькое чудовище, с чавканьем пожирающее тело — та самая пугалка, которая понадобится, чтобы нагонять страх. Все в рамках допустимого. Все под контролем.
Под контролем?
Гипнос снова поймал взгляд отца, скользнул глазами по его крепко сжатым кулакам. Интересно, в самом ли деле у него был другой выход?
Молодой Беннатор поднял голову на хозяина Культа — и вздрогнул от того, насколько знакомым показался ему этот образ. Человек в алом плаще с разрушительной армией, стоящей за его плечами — теперь он вернулся в Акропос, и будет сложно удержать его от того, чтобы не допустить уничтожения всего города.
Глядя ему в глаза, Гипнос медленно, очень медленно, склонил голову, слегка развел руки в стороны, словно извиняясь за вмешательство в представление, полностью признавая главенство Гроссмейстера.
- Город принадлежит Культу, - ровным, напевным голосом произнес младший Беннатор. - Они смирятся. Рано или поздно, так или иначе.
А в голове крутилась лишь одна мысль — второй урок, который Гипнос вынес из этого театрального, вдохновенного выступления, вынес и накрепко запер в глубинах своего подсознания, чтобы даже способная проникать в его мысли Вермина не смогла бы до него докопаться: вряд ли он действительно сможет доверять Культу.

+3

23

Сверхъестественная нечеловеческая тварь и самовзрощенное чудовище рода людского. Смертоносная команда. Омерзительно непрочный, не понимающий друг друга союз. То, что делала, пробуя свои силы с новым телесным сосудом Вермина, казалось Кайлебу подчас настолько ирреально, что лишь чуть студило жилы, в моменты пауз и раздумий. Ну, он уже выпустил этого джинна из бутылки. Теперь он наблюдал последствия, катясь на хребте бури.
Кайлеб сделал мельницу, крутанув древко косы в немеющих от тяжести, тяжести живого, двигающегося, пульсирующего и жрущего веса, руках, но выглядело всё грозно и споро. Токнула о камень уже сухая и без следов крови тёмная сталь, подбирая и с него скользкие капли. Страшная девочка в ногах высокого и худого некроманта жрала, и паникёры, пусть даже их заботливый господин обезопасил их, взорвав чары на оружии, всё ещё в ужасе не знали, какой из двух ликов пришедшего в их город зла боялись больше: нелюди, поедающей несогласного, или мужчины, нанёсшего первый удар и сказавшего таким образом “фас”.
Ничего в этом представлении не было необходимого, и все это прекрасно понимали. Можно было взять город в разных вариациях и без крови вовсе, но имея более щекотливые последствия. Кайлеб давно уяснил, что, придерживаясь стратегии хорошего парня, в долгой перспективе неизменно встретишь не меньше ножей в спину, чем пытаясь выдавить всё масло протеста из окружающих страхом, и потому он искал компромиссы.
Раз за разом, не очень ловко, но всё ещё приземляясь на все две или четыре, переобуваясь в воздухе, когда его подкидывало в этой фойрровой горящей колеснице. И хватит образов, он отчего-то чувствовал, всегда чувствовал, что умрёт молодым, и потому как сумасшедший жал максимум из каждого мига своей жизни, пренебрегая сном и очень многими радостями человеческими.
Люди бежали, даже не услышав голос Гипноса, куда более слабый и незвучный, культисты поминали Фойрра, когда их лишили добычи. Был ли кто из бесстрашных и упрямых, кто услышал слова младшего, который только что произнёс он? Был. Его отец.
Как и желала Вермина, и как мог использовать, наряду со взрывом оружия во избежание резни, Беннатор-старший эти действия, хоть и знал, что уж Гипносу тяжелее будет отвадить от себя убийц. Но такие детали значат, очень значат, потому что это – не цвет занавесок, а люди и их поступки.
Только что, сын, – наклонился он к его уху со стороны мёртвой головы под одеждой, как по уступке, разрешая обоим братьям услышать разговор, – ты перевернул столы, взяв на себя моё предательство, одной фразой. Осторожнее с такими поступками со всеми нашими друзьями, они многого могут стоить.
Никогда слово "друзья" не звучало так угрожающе, но что поделать, когда с выбором, с кем враждовать и кто несёт больше вреда не всё так однозначно.
Кого-то немного подташнивало, портя прекрасное ощущение от только-только съеденной, почти по примеру остебенских праведников, морковки.
Кто-то стоял на опустевшей площади и чувствовал, как пронзительные порывы ветра сносят с него, как и с камней, жар тела, стирая следы тех, кто был свидетелем жертвоприношения.
Доедай, – сухо сказал в нескольких прыжках демонице Ворлак, жестом левой руки показав всем своим боевикам сложить оружие. – Здесь мы закончили, но у нас много дел.
Вермина разберётся, что делать, сама, ей Кайлеб с трудом мог приказывать, не встречая залп встречных вопросов, сомнений, предложений. У него для этого было слишком мало энергии и слишком много другого на уме. К тому же, предполагалось, что самостоятельность действий твари – это проявление высшего к ней доверия.
Он только потрепал кончиками пальцев её макушку, разворачиваясь и уходя, коса неизменно на плече.
Мы ещё поговорим о делах в более приватной обстановке, магистр, – он кивнул Дедалусу, – юный наследник, – взгляд сверху вниз – и тоже вежливый поклон головой с ядовитого тёмно-красного оттенка русого волосами и белой полосой в неровном проборе.
А пока мне следует вывести основную часть боевиков из города, чтобы избежать отклонений от плана. Светлого дня.
В Альянсе, на тёмной его стороне, почти как и у вампиров, с чьей культурой ознакомился, обзаведясь клыками, Кайлеб ближе, такое сомнительное пожелание имело куда более многослойный, насыщенный смысл.
Культисты, его сливки из сливок (если считать от слова “слив”, имея в виду ямы и потоки отбросов), ворчали, собираясь в порядки, самый вменяемый помог вывести из стойл гостеприимного дома магистра живых и немёртвых скакунов. Они досадовали и плевали на Беннатора из-за испорченного оружия, они косились на демоницу, они сетовали, что как, де, теперь будут в местных жральнях не боясь нарваться на возмездие бухать.
Это было необходимо, – вмешался, впервые за долгое молчание, полное собственных раздумий, не приказом, Кайлеб, когда взлетал одним рывком в седло, и, устроившись, добавил. – Кутить будете так же, как и в любом другом городе, не переодевшись, как безымянные гости, а не хозяева. За насилие, грабежи и дебош скормлю ей, – кивок на демоницу, – предварительно лично отрубив все не нужные для сохранения вашего сознания части тела. Собирайте десятки, все не местные боевики должны выйти из города до заката.
По мнению культистов, низовых рубак и вчерашних бандюгов, не было ничего вдохновляющее Потрошителя болтливого и задорного в своём убийственном раже, как он предстал минуты назад – и не было ничего страшнее непроницаемого, сухого, серьёзного, отсутствующего за жуткими бледными глазами человека, который возвышался в седле, давая не угрозы – обещания, что он с ними сделает в случае такого невинного для мерзавцев покорения порокам, а не ему.
Кайлеб протрусил на своём коне к Вермине, сдвигаясь в седле.
Садись.
Она влезла к нему в седло и прижалась, как приласканная кошка, теплея и чуть ли не мурча. Приласканная неживая тварь вела себя совсем как живая и так хотела его одобрения… Это было странно. Он пытался это принять и, при этом, не дать засесть под кожу слишком глубоко.
Им предстояло ещё скрепить панику в городе, как мороз на реке обращает даже текущую воду в лёд, своим присутствием, избежать большего насилия, проверить лично количество арбалетных болтов из окон в этот шоковый день.
Под чудовищем в красном плаще всё ещё билось человеческое сердце и просило играть “хорошим парнем”, когда возможно. Но чудовище прекрасно понимало, как необходимо иногда спускать с цепей собак и вселять страх в людей, куда приятных и душе, и взгляду.

эпизод завершён

+3


Вы здесь » Легенда Рейлана » Летописи Рейлана » [19.04.1082] Into the Light