Легенда Рейлана

Объявление

Фэнтези, авторский мир, эпизоды, NC-17

Марш мертвецов

В игре июль — август 1082 год


«Тайна забытого города»

Ритуал очищения и освобождения прошли успешно. В Зенвуле больше нет ни призраков, ни нежити, ни тёмной энергии. Экосистема города возрождается. В него вновь возвращаются звери и птицы. Проклятое Древо Костей в центре города полностью уничтожено, на его месте теперь стоит Страж-дерево. Болезнь Роза немёртвых полностью не исчезла, но теперь новых заражений не будет. Пока дух всё ещё в теле смертной девушки и мир полностью не очистился от тёмной энергии, которая растянулась далеко за пределы Остебена, болезнь останется.



«Не по-божески!»

В Остебене по-прежнему остаётся проблема голода. Беженцы из заражённых городов и деревень с неохотой возвращаются на земли своих сюзеренов. Триумвират, пользуясь послаблением короны, влияет на умы людей, настраивая их против короны, некромантов и союза с вампирами. Поставки продовольствия между Альянсом и Остебеном прекращены. Люди ищут новый источник пищи, обращаясь за помощью к эльфам.



«Жатва»

Войска столицы направляются к городам-близнецам, чтобы дать бой Культу Безымянного и освободить Атропос и Акропос из-под гнёта культистов. Культ сдаёт Атропос без боя и стягивает силы к Акропосу, где разгорается полномасштабная битва. Первые Ключи из Силентеса активированы, что провоцирует Мёртвое древо поднять новое войско нежити и уничтожить всё живое, что есть на материке.



«Венец или Кровь»

В Северных землях ухудшается ситуация, голодные бунты выходят из-под контроля. Вампиры требуют крови и свержения императора. Между кланами натягиваются отношения. Лэно повернулись спиной к короне и выжидают момента нанести удар. Принцесса сбежала из столицы вместе с братом-бастардом и по слухам укрывается в Хериане, а сам император сидит на троне, который ему не принадлежит.



«Тени былого величия»

Силву столетиями отравляли воды старого Источника. В Гилларе изгнанники поклоняются Змею, на болотах живёт народ болотников, созданный магией Алиллель. Демиурги находят кладки яиц левиафанов на корнях Комавита, которые истощают его и неотвратимо ведут к уничтожению древа. Королеву эльфов пытается сместить с трона старый род, проигравший им в войне много лет назад. Принцессу эльфов пытаются использовать в личных целях младшие Дома Деворела, а на поле боя в Фалмариле сходятся войска князя-узурпатора и Ордена крови.


✥ Нужны в игру ✥

Джошуа Элиор Лангре Сивила Лиерго Айрэн ди’Кель
Игра сезона

По всем вопросам обращаться к:

Шериан | Марек

Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Легенда Рейлана » Летописи Рейлана » [29.04.1082] Я первая его увидела!


[29.04.1082] Я первая его увидела!

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

- Локация
Гвиндерил, г. Деворел, Усадьба Раумо, Усадьба Коренаэ
- Действующие лица
Каэрос, Аяна, Руфио, Сулмелдир (нпс)
- Описание
предыдущий эпизод - [29.04.1082] Либо ноги в руки, либо меч
Гонцы Бурерождённого приносят плохую весть - лейтенант схвачен людьми Сулмелдира. Лучшего друга принято спасать. Совесть не позволяет Каэросу уйти молча, не предупредив Аяну, но дочь Серокрылого, кажется, настроена не менее воинственно.

0

2

Каэрос смотрел на кольцо, зажатое в пальцах. Хранить вещи проще, чем тайны. Он ожидал от Руфио спонтанных, необдуманных поступков – ими лейтенант славился и до появления в его жизни Аяны, но ему, как и всякому влюблённому, сильное чувство, кажется, окончательно отбило инстинкт самосохранения. Бурерождённый надеялся на то, что у его друга хватит ума не лезть в передряги с Серокрылыми, но, когда ищейка принесла ему на хвосте последние новости, парень осознал, в какой ситуации оказался. С одной стороны его припирали обязанности перед домом и необходимость поставить отца в известность, но тогда бы ему пришлось подставить Аяну, ведь рано или поздно глава дома прознает о пожарах и их причинах. Дочь врага он вычислит быстро и тогда ещё неизвестно, кому повезёт больше: ей или Руфио. С другой стороны – он поклялся не навредить девушке и должен был помочь ей не стать живой приманкой.
- Если бы это было так просто. Эта девчонка никуда со мной не поедет.
Парень нервно постукивал ногой. Куда её везти, если её уже ищут и предвидят бегство. Сулмердир не подозревает о том, что его дочь не захочет добровольно покинуть город, как только узнает, что её лже-похититель угодил в плен к её отцу.
Бурерождённый испытывал чувство дэжавю. С месяц назад Руфио порывался отправиться к Солнцеликим, чтобы вытянуть друга из темницы, настала его очередь делать опрометчивые поступки.  Он мог оставить девушку в усадьбе, надеясь на то, что успеет решить проблему, пока она не добралась до его отца, а мог забрать аристократку и увезти как можно дальше или спрятать в окрестностях города, пока всё не уладится. Но как он объяснит стражникам, почему они прячут арфистку и зачем она нужна Серокрылому – Кай не знал, как и не хотел рассказывать девушке, что произошло. Кай чувствовал, что друг не поставил её в известность, и это бремя легло на него.
- Заварил ты кашу, друг.
Эльф шумно выдохнул и спрятал кольцо в карман, чтобы не светить им на глазах у девушки. Он знал, где искать Аяну. Слуги, что его удивило, указали на кухню. Парень простоял под дверями более пяти минут, напоминая себе неуверенного в себе подростка, который долго мнётся перед тем, как собраться с силами и вручить даме сердца цветок, успевший за время его попыток собраться с духом немного подзавянуть. Каэрос думал, что сказать ей, но в голове не было ни одного подходящего слова.
На кухне крутилась повариха вместе с двумя помощницами. Аяна была там же и, если Кай не ошибся, помогала им.
- В первый раз вижу, чтобы аристократка готовила.. Или она нас травит?
Откинув эту мысль, он попросил слуг удалиться и, когда остался наедине с девушкой, подошёл к ней ближе. Парень подозревал, что самые любопытные будут стоять под дверью и подсматривать/подслушивать, зачем сыну хозяина понадобился приватный разговор с арфисткой.
Бурерождённый глянул в сторону двери и намеренно сместил крышку с кипящей кастрюли таким образом, чтобы она подпрыгивала и шумела.
- Нам нужно уехать, - он понимал, что Аяна захочет узнать, что случилось, но не знал, как ей сказать, что произошло. Он предполагал, что эльфийка  отреагирует не наилучшим образом и, если не раскроет себя, пока будет выплёскивать эмоции, то наделает не меньше глупостей, чем их общий знакомый, который теперь просиживает лейтенантскую задницу в темнице Серокрылых. – Твой отец знает, что мы скрываем тебя. Он решил, что… - эльф запнулся, говорить правду всегда сложно, но лгать он не умел. – Он думает, что Руфио похитил тебя по приказу моего отца и прислал моему отцу письмо с угрозой. Отец ничего об этом пока не знает, но.. Нам нужно вывезти тебя из города. Скорей всего нас уже будут ждать на границе, но они думают, что ты пленница, так что я думаю, смогу вывезти тебя к черте незаметно. Вы с Руфио встретитесь у старой мельницы и поедите куда захотите, а пока… нам лучше поторапливаться.

+2

3

пост оговорен с Каэросом
Аяна никогда не отличалась особенным певучим голосом, несмотря на постоянные уроки музыки, которые преследовали её, как несчастливого чёрный кот, но неосознанно намурлыкивала себе под нос незатейливую мелодию. С даром к пению рождаются, но девушке посчастливилось иметь от природы приятный голос, который не искажался при попытках спеть. Стекло от её голоса не дребезжало и не трескалось, но его Серокрылая считала самым обычным, ничем не выдающимся. Поётся и поётся, что с того? Есть эльфийки, которых заслушиваешься, а есть, которых просто слушать приятно и можно. Музыкальный слух у начинающей арфистки присутствовал, без него бы, будь она хоть трижды сосватана лейтенанту, никто не стал бы терпеть её ужасную игру на арфе.
Улыбка играла на её лице с самого утра. Скрывать своё хорошее настроение, подкреплённое искренними и тёплыми чувствами, аристократке давалось всё сложнее, а сегодня она, будто забыла, где находится, не пыталась их скрыть вовсе. Со вчерашнего дня Руфио она не видела, но по привычке встала рано и отправилась в соседнюю комнату, к няне Каэроса. За последнее время она успела подружиться с женщиной, которая составляла ей компанию в свободное время, когда лейтенант был занят работой. Дружба с сыном главы его от обязанностей не освобождала, как и особое любовное настроение, витавшее в усадьбе Бурерождённых. Глисингель, прожившая не одну сотню лет, оказалась приятной собеседницей и напоминала эльфийке мать, которой ей сейчас не хватало. Аяна скучала по женской, материнской ласке, но быстро, как водится у влюблённых, забывала о ней, когда её мысли снова пускались в пляс и уносили не то в казармы, не то на дозорную башню. Взрослая эльфийка рассказывала о семье, которая когда-то была у неё, и Аяна, найдя в ней не только источник знаний, задумывалась о своём будущем, которое себе, учитывая её возраст и малый опыт, представляла крайне слабо. Глингель была единственной, от кого Аяна не пыталась скрыть свои чувства. Да и скроешь тут разве, когда тебя читают, как открытую книгу? От разговоров с ней девушке и захотелось научиться готовить. С её руками только тряпку кончиками пальцев держать, но попытаться стоило. Всё равно от завтрака и обеда делать было нечего. Вышивать Серокрылая не любила, а играть постоянно – пальцы жалко. Пострелять ей так и вовсе не давали, если не считать её эпичную прогулку с Руфио.
Кухарка не обрадовалась ещё одной помощнице, у которой всё валилось из рук. Учить неопытную девицу, которой вдруг взбрендилось приобрести новый навык, времени у неё не было – самой нужно было накрывать на хозяйский стол, а там попробуй не успей – три шкуры снимут и ушками эльфийскими закусят. Учебой занялась Глисингель, изрядно намучавшись с неумёхой, которая могла не просто хозяев отравить, что-то спутав в кастрюлях, но и себя, пока пыталась бы попробовать сомнительное творение кулинарии. Упорства ей было не занимать, и вот когда уже что-то начало получаться, после изрядно исколотых и изрезанных пальцев, нянечка решила сделать перерыв, оставив ученицу одну.
Кухарка недовольно ворчала, но выгнать настырную девушку из своих владений не смогла. Аяна тяжело выдохнула. Она сделала самое простое, но потратила на это столько времени и сил, что стало немного обидно, а ведь ещё неизвестно, съедобная вышла стряпня или нет.
Увидев Каэроса на кухне, девушка, не думая о плохом, махнула ему рукой, надеясь, что успеет испытать свои труды на парне. Уже и ложку приготовила, чтобы ему тут же впихнуть в рот, пока он не успел одуматься, но так и замерла с глиняным горшочком в руках да деревянной ложкой. Когда Бурерождённый попросил остальных выйти и намеренно создал шум, который может перекрыть разговор, она почувствовала, что-то неладное.
- Что-то случилось? – эльфийка забеспокоилась, но и подумать не могла, что речь пойдёт об её отце. Счастье оказалось недолгим. Оно угасло, словно его и не было. Аяна перестала радостно улыбаться и сиять от переполняющих чувств. Она пыталась быть сосредоточенной и внимательно слушать Каэроса, но постоянно словно выпадала из разговора, чувствуя, как руки упрямо тянутся вниз от бессилия. – Куда бежать?
Ей не удалось скрыть от отца даже в доме врага и под чужой личиной, что говорить об окрестностях города или вратах, которые она не сможет пересечь.
- А Руфио? – спохватилась она, когда после цепочек «я и ты», поняла, что о лейтенанте упоминалось лишь раз, но в побеге его присутствие словно и не подразумевалось вовсе. – Он разве не пойдёт с нами?
Она слушала Кая, даже слишком внимательно – этого хватило, чтобы почувствовать ложь. Только теперь, после его перехода, тревога стучала внутри.
- Ты ведь врёшь мне, правда? – спросила, но не получила ответа. – Скажи мне правду, Кай, - Аяна уже знала ответ; боялась его услышать. Нервно покусывала губу с внутренней стороны, но ждала, когда он скажет. – Скажи мне правду, - в голосе появилась настойчивость.
Каэрос отвёл глаза – этого было достаточно.
- Люди твоего отца поймали его. Я не знаю, что с ним, - честно ответил наследник. После этого он не смог посмотреть ей в глаза, он чувствовал себя виноватым в том, что случилось.
Говяжья похлёбка с овощами опасно всколыхнулась в горшочке. Треск и рядом с осколками в медленно растекающуюся лужу упала ложка. Бурерождённый вздрогнул от неожиданности. Аяна так быстро направилась к двери, что он, отвлечённый на разбитую посуду, за малым успел её перехватить.
- Аяна, стой, - вопреки всей предосторожности, он использовал её настоящее имя; поймал её за руку, не давая уйти. – Ты не сделаешь ему лучше, если сейчас, не думая, понесёшься к отцу. Мы прятали тебя от твоего отца и сейчас не лучшее время показываться ему. Тебе нужно уехать из города.
- Да как ты можешь? Он же твой друг, - эльфийка с разочарованием посмотрела на Бурерождённого. Она считала, что правильнее будет помочь парню, а не спасаться бегством, зная, что за судьба его ждёт, если отец не получит своего. Его ждала смерть – так это видела Серокрылая. Она вырвала руку, но Кай больше не пытался её остановить.
Аяна не помнила, как оказалась в конюшне, как влезла в седло чужой лошади, забывая о роли арфистки, которая уж точно не умела ездить верхом, как мальчишка. Платье мешалось, но у неё не было времени искать что-то более подходящее для этой встречи.
Серокрылая остановилась у ворот своего дома. Немного растрёпанная из-за быстрой езды. Волосы выбились из причёски и тёмным каскадом спускались до середины спины. Рыжие пряди проступали в тёмной волне. Цвет одного из зрачков изменился, но действие зелья не успело полностью пройти. Она пропустила один приём, но до полного перевоплощения ещё было время. Всадница привлекла слишком много внимания к себе, устроив настоящее представление у ворот. Пришлось изрядно постараться, чтобы стражники поняли, кто перед ними, и пропустили её на территорию усадьбы. Шумиха, которую она устроила, не смогла остаться незамеченной для её отца, но Аяна и прибыла в Коренаэ отчасти из-за него.
Когда она оказалась в доме, истинный облик полностью вернулся. Лишним казалось платье и туфли, ехать в которых было практически невозможно, и редкие цветы, которые, сильно сместившись, всё же смогли удержаться в волосах эльфийки, путаясь в рыжих локонах.
- Отец! – Серокрыла злилась, но вместе с тем внутри боялась почти что до дрожи. Она надеялась, что успела.

+1

4

[AVA]http://i19.servimg.com/u/f19/15/33/04/81/untitl10.jpg[/AVA]
Вечер Сулмердир коротал в открытой галерее, выходившей из его кабинета во внутренний двор. Прячась от яркого света в тени колон, глава Серокрылых излучал уверенность и безмятежность. Это  спокойствие для эльфа, по воли которого весь город пропитал запах гари, могло бы показаться странным. Буря отгремела в усадьбе еще вчера, когда незнакомый маг принес ему плохие новости и дар в клетке. Сейчас глава Коренаэ – статный эльф, не выглядевший и на одну десятую своего возраста, но во взгляде которого горел огонь, какой редко встретишь и в молодых  – сохранял ледяное спокойствие. Все шло по плану, и даже лучше, чем он планировал. Тот человек, Лазерес, оказался полезен не только в доносах, но и в устранении проблем.
Когда от ворот послышался шум, он не спешил прервать отдых и выяснить причину. Напротив,  он устроился в своем кресле удобнее. Гарпия (та самая, с деворельского рынка) – новое приобретение в его зверинце – уцепившись когтями за плотную рукавицу, сидела на его руке, и глава поглаживал ее по рябым перьям на спине. Под взглядом каменных гарпий, смотревших на них с изразцов на стенах, живой символ Коренаэ, похоже, чувствовал себя как дома. Существо вытягивало шею и щурило от удовольствия черные, как оникс, глаза; слушала ласковый голос хозяина. Когда в комнату вошли,  зверь резко распахнул глаза. Вытянутая на полу кабинета тень испугано захлопала крыльями. Хоть животное и не могло видеть Аяну через призрачную вуаль завес, оно безошибочно улавливало ее эмоции. Улететь молодая гарпия не могла – ее крылья еще не были достаточно крепки для полета, к тому же хозяин, удерживал ее за когтистые лапы, в которых через несколько месяцев уже будет достаточно силы, чтобы проломить череп лисицы.         
Эльф неохотно покинул нагретое место, чтобы вернуть свою разволновавшуюся пленницу в просторный вольер. Закрыв дверцу клетки, мужчина одарил свою дочь лишь мимолетным взглядом.
- Ах это ты, – сказал он бесцветно, будто нарушительница вечернего спокойствия, уже успела ему за день надоесть своими визитами.
Накрыв прутья сатиновым чехлом, он направился к Аяне. Стягивая перчатку для соколиной охоты, он смотрел в глаза девушки, и взгляд его не выражал ни злости, ни насмешки.
-Нагулялась?

Отредактировано Руфио (2015-05-26 09:11:02)

+1

5

Аяна не узнала в новой любимице отца птенца, которого заметила во время прогулки с Руфио. Девушка не обратила на неё внимания. Она пришла сюда не за гарпией, а бескрылым хозяином усадьбы.
Спокойствие её отца настораживало. Эльфийка удивилась тому, что он, кажется, не счёл нужным уделить внимание шумихи, устроенной у ворот его крепости, словно знал, кто пожаловал к нему. Если верить Каэросу, то отец ничего не знал об уговоре и полагал, что она была в плену, а не гостях у врага. Значит ли это, что Руфио ему всё рассказал и Сулмелдир поверил его словам?
Серокрылая растерялась. Она забыла, что на первых парах злости хотела высказать мужчине и, кажется, снова превращалась в послушную девочку, которая не смела возразить отцу, побаиваясь его неодобрения. Аяна почти забыла, какого это - держать своё мнение при себе и безоговорочно слушаться. Она понимала, что любое её неосторожное слово может потянуть за собой серьёзные последствия, которые скажутся в первую очередь не на ней.
Она оставила без ответа вопрос отца, не посчитав нужным на него отвечать. В сложившейся ситуации, если Сулмелдир был в курсе того, как всё произошло на деле, то он прекрасно знал ответ. Он вынудил её явиться. Не сложись так обстоятельства, она бы и дальше спокойно жила, играя роль арфистки в доме, где пусть и не знали о её настоящем происхождении, с ней обращались хорошо.
- Отпусти его, - Аяна старалась добавить своему голосу уверенности и скрыть страх, который не покидал её с того момента, как Кай принёс не лучшие новости. Внутри клокотали чувства, и смириться с ними, стараясь не замечать, было слишком сложно. – Я сама этого хотела. Он не виноват в том, что я не захотела возвращаться.
Если разбираться детальнее, то его вина всё же была. Не окажись в тот день он на реке, а проедь мимо, этого могло бы и не произойти, но выбор Аяна сделала сама, пусть и сомневалась в нём изначально. Сейчас же понимала, что другого и не хотела. Забыть об обязанностях и жить в своё удовольствие, когда тебя ничем не обременяют, так просто. Она не интересовалась тем, как обстоят дела у Солнцеликих с планами на воссоединение домов, но, зная об их утрате, предполагала, что им сейчас не до помолвок и её исчезновение могло остаться незамеченным. Аристократка отняла у отца прекрасную возможность уничтожить оба Дома, а теперь он мог отобрать самое дорогое у неё, а она даже не знает, жив ли он или глава Серокрылых выполнил своё обещание семилетней давности.

+1

6

[AVA]http://i19.servimg.com/u/f19/15/33/04/81/untitl10.jpg[/AVA]
Он не говорил с пленником и даже побрезговал посмотреть в лицо тому,  кто осмелился помешать его планам. Попадись он вчера, Серокрылый воплотил бы свои давние  угрозы в жизнь не мешкая. Сегодня, сумев схватить источник своих проблем за хвост, он посчитал, что плаха может подождать, а юнец еще пригодится.
Сулмердир выслушал дочь с ледяным спокойствием.  Ее мнение эльфа не интересовала, а слова вызывали лишь усмешку и раздражение. Он не мог понять, как это у дочери появилось мнение, отличавшееся от его собственного.  В усадьбе Коренаэ, будь то прислуга или члены семьи, все ходили по струнке, и должны были радоваться тому, что им выпала честь исполнять волю этой сверкающей ледяной статуи. Видеть марионетку, выбившуюся из идеально слаженного марша было для главы рода неприятно, но одновременно и интересно.
Он не стал повышать голос в ответ на наивные слова девушки. Были отцы, которые усмиряли своих детей жестким тоном и крепкой рукой. У главы Серокрылых были другие методы, не требовавшие от него напрягать драгоценный голос.
-Масиаф, - позвал он воина, стерегшего вход в кабинет. Рослый плечистый человек, один вид которого внушал противникам ужас, тут же явился на зов своего хозяина. – Госпожа велит отпустить пленника. Иди, распорядись, чтобы его больше не удерживали.
Страж был, видно, удивлен таким распоряжением, но лишь кивнул в ответ, и отправился выполнять приказ. Вновь оставшись наедине с Аяной, Сулмердир прошел к письменному столу. Устроившись в кресле, он указал девушке на место напротив, не приглашая, но скорее приказывая присесть. Разговор он продолжал спокойным тоном, в котором чувствовались веселые, колючие ноты. 
-И так, справедливость восторжествовала – невиновного пустили на свободу. Теперь, раз ты такая взрослая и смелая, скажи мне, как я должен поступить со своей дочерью, которая по собственному желанию не захотела возвращаться из Дома Бурерожденных.

+1

7

Всё слишком просто. Она попросила и отец отпустил. Аяна пыталась понять поступки отца, но не находила причины, по который бы он так легко отпустил пленника, которому ещё в прошлый раз пригрозил мыльной верёвкой в дополнение к шее. Руфио дважды своим появлением в жизни его дочери сорвал выгодный для Дома брак. Что-то здесь было странным.
Серокрылая молчала. Удивился даже воин, которому приказали отпустить пленника. Какой в этом смысл? Аристократка видела только одно объяснение: никакого пленного не было. Возможно, что её отец знал намного больше, чем предполагал Каэрос, когда делился с ней последними новостями. Что если он знал, как именно она проводила время в усадьбе Бурерождённых. Аяна начинала сомневаться. Она, как и водится у влюблённых особ слабого пола, и не подумала изначально перепроверить полученную информацию. На деле могло оказаться, что человека Каэроса одурачили, и никто не поймал лейтенанта. Возможно, он был где-то в пределах города, в безопасности, а не здесь, а её отец пустил выгодный слушок и ждал, когда она клюнет на него и явится.
- Я хочу его увидеть.
Лучше убедиться в том, что её догадки не имеют основания. Хотя при таком раскладе Шепард не знала, что лучше: окажись он на самом деле пленником её отца или попадись она на нелепую уловку. Отец был слишком спокоен. Сын Солнцеликого – это не наследник торговца шёлком. На кону стояла власть в городе, а не несколько добротных лавок и увесистый сундук.
Аяна прошла  столу и села напротив отца. Она слушала Сулмердира, но ничего кроме «понять и простить» в голову ей не пришло. Говорить этого девушка не стала. Серокрылая присматривалась к мужчине, пытаясь предугадать ход его мыслей. Она ли его главная цель или было что-то ещё, чего она не замечала?
- Чего ты хочешь? – напрямую спросила девушка, предпочитая не ходить кругами. Эльфийка не стала пытаться оправдать свой поступок или объяснить его. Она понимала, что поступила не совсем честно по отношению к своей семье, но и вечно идти на поводу у отца, когда того не хотелось, больше не могла.
- Будь это так, меня бы здесь сейчас не было, - мысленно усмехнулась.

+1

8

[AVA]http://i19.servimg.com/u/f19/15/33/04/81/untitl10.jpg[/AVA]
Помолвка Аяны с Накилоном, пропажа Серокрылой, трагедия в Доме Солнцеликих, исчезновение Накилона…  К нему уже успели донести кое-какие слухи из города: поговаривают, что оба последние события обошлись не без помощи наследника Бурерожденных. Узнает ли кто-то, что Аяна находилась в усадьбе Раумо по собственному желанию, следующим звеном в этой цепочке фантазия деворельцев домыслит причастие его дочерик бедам Солнцеликих. Ему это было не на руку – Солнцеликие всегда обладали взрывным нравом, а Сулмердир гораздо уверенней чувствовал себя в искусстве плетения интриг, чем в организации обороны от двух соседей сразу. Гарпии уютнее было на верхушке дерева– сидишь высоко – не достать; и видно далеко.
-Хочу, чтобы ты вела себя, как положено преемнице Дома, - отец терпеливо улыбнулся дочери.  - Этого было бы достаточно, но так как ты тугодумна и не понимаешь, что это значит, я объясню подробнее.
Сейчас не было лучшее время разъяснять девчонке, что все, что было ничто большее нежели ложь главы Бурерожденных и исполнительность их вышколенных слуг. Она бы все равно не поверила. Но если приложить немного терпения, время само предоставит доказательство его правоты.
-Первое, ты останешься дома и больше ни с кем из Бурерожденных не увидишься. – он подчеркнул конец фразы, давая этим ответ на требование девушки, - Если о чем-то подобном узнаю, я найду его, и все кончится плохо. Второе:  я больше не хочу слышать, что ты ушла к Бурерожденным по собственной воле. Тебя выкрали, чтобы помешать нашему воссоединению с Солнцеликими. Если услышу нечто иное, скажи ты это хоть горничной, хоть няньке… как ты уже догадалась, пострадает твой друг…
В этот момент двери вновь распахнулись. На пороге предстал тот самый воин, отправленный в темницу с поручением.
-Ну?! -  раздраженно прикрикнул на него эльф. Что за манера врываться, мяться в дверях и хихикать себе под нос!
- Он сказал, что не уйдет. Хочет говорить с Вами.
Сул задержал на слуге взгляд, ожидая, что мужчина рассмеется и провозгласит свои слова шуткой. Но этого не случилось.
-Ты полжизни вышвыривал моряков из пивной, а сейчас не можешь избавиться от одного единственного эльфа?...
Масиаф лишь плечами пожал, продолжая усмехаться. Комически приподняв брови Сулмердир перевел взгляд на Аяну. В усадьбе Коренаэ еще не было случая, когда пленника отпускали вот так просто. И тем более еще не нашлось пленника, который бы отказался от такой удачи.
- Не могла найти себе кого-нибудь сообразительней? – он поднялся из кресло и, обойдя стол, остановился у дочери. Погладил ее по волосам и положил руку на плечо. – И вот, в твоих руках жизнь и смерть. Иди, и объясни ему, что ваша встреча была ошибка. Не уйдет, или вернется…

+1

9

Смерть Накилона стала гарантией того, что отец не вернётся к своей идее объединить два враждующих дома. Иначе бы, как подсказывало Аяне чутьё, он не преминул поставить ей подобное условие. Серокрылая ждала подвоха от главы Дома. Она перестала пытаться предугадать его желания – всё и так было понятно. Он желает безоговорочной власти в городе, но не получит её, пока ему мешают остальные Дома. Объединиться с Солнцеликими уже не выйдет, а пытаться сменить одного жениха другим – не лучшая затея в принципе. Вот уж было бы весело, сосватай он её Каэросу.
Серокрылая напряглась. Вести себя, как прописано главой Дома, означает – безоговорочно слушаться его и делать то, что велят, снова лишившись свободы и права решать за себя. По этой причине она сбежала из дома и не плакалась в подушку по поводу мягкой перины, которую она сменила на более жёсткую.
Обменять одного пленника на другого – можно, но теперь каждый её неправильный шаг ставил его жизнь под угрозу. Чем больше отец говорил, тем сильнее Серокрылая погружалась в свои мысли, пытаясь решить, что ей делать. Она хотела спасти эльфа, но это значит, что ей не только придётся всё время находиться подле отца и следить за тем, чтобы её действия не пробудили в Сулмелдире желание исполнить обещанное, но и оттолкнуть от себя Руфио, чтобы у него больше не было желания оказаться в садах Серокрылых. Она не представляла, как после этого смотреть в глаза лейтенанту, как вообще будет говорить нечто подобное, пытаясь казаться убедительной, когда и сама не верила в ложь, которую вынуждена ему сказать.
Размышление прервало появление стражника. Аяна не обернулась.
- Не уйдёт…
Этого и следовало ожидать. Одного её желания спасти его и её свободы недостаточно для того, чтобы всё закончилось. Как много книг она перечитала с похожей ситуацией и каждый раз, доходя до подобной развязки, злилась на непутёвых героинь, не понимая, как можно идти у кого-то на поводу, а теперь сама оказалась перед таким выбором, и что делать не знала.
- Дурак.. – тихо шепнула себе под нос и встала из-за стола, направившись к выходу из комнаты. Ему дали шанс уйти, а он остался. Понимал ли он, чем заплатили за его свободу?
Дорога до темницы её дома оказалась слишком короткой. Она не успела принять решение. Остановилась на последней ступеньке, смотря на поворот. Отсюда она уже видела прутья кованой решётки, но ей не хватало смелости подойти ближе, чтобы её увидели, не хватало сил набраться мужества, чтобы сделать то, зачем она пришла.
Сердце беспокойно билось в груди, когда она пыталась казаться равнодушной. С новым вдохом Шепард в несколько шагов преодолела расстояние до решётки. Она видела эльфа в плохо освещённом помещении, чувствовала прохладу, от которой становилось не по себе. Слова застряли в горле, не смея сорваться с языка.
- Открой, - она чуть повернула голову в сторону стражника. Отдать ему приказ было проще, чем смотреть на лейтенанта. Она знала, что одно из правил убеждения – смотреть собеседнику в глаза, только тогда, говоря уверенно, ты сможешь убедить его в своих словах, но.. Аяне уже от этой мысли появилось отвращение к себе. – Ты должен уйти. Живому Бурерождённому здесь не место.
Серокрылая старалась говорить холодно и отстранённо. Она так и не смогла смотреть лейтенанту в лицо, поэтому выбрала точку над его головой.

+1

10

Стены из нетесаного камня, окружившие его со всех сторон, дышали холодом и сыростью. Странно было знать, что всюду в Гвиндериле властвует полнокровная весна, всюду духота и пение птиц, обилие движения и жизни. Темница была словно отрезана от внешнего мира. Здесь не было окна, из которого заключенный мог бы видеть небо или  происходящее снаружи. Единственным источником света было крохотное окошко в двери. В камерах и коридорах царило безмолвие, будто и на звуки здесь наложили оковы. Для эльфа, тесно связанного с природой провести в подобном месте несколько дней, означало бы неминуемое помутнение рассудка. К своему счастью, лейтенант не был в том состоянии, чтобы воспринимать окружающее. Прислонившись горячим лбом к камню, эльф внимал, как силы медленно возвращаются к нему, наполняя, словно крупицы песочные часы. Сознание то и дело проваливалось в тяжелый сон,  и эльф, вздрогнув, то и дело пробуждался от тревожной мысли, потеряв понятие о времени, не узнавая места и не понимая, как он оказался здесь. Руфус не чувствовал ни страха, ни отчаяния - вечные спутники узников, для которых приговор еще не прозвучал. Парень был смиренен, может, из-за того, что теперь исход истории от него не зависел. Смиренен, но побежденным он себя не чувствовал - внутри еще теплилась надежда, что все закончится хорошо для всех для них… Каким-то невероятным чудом..
За дверью раздался шум: послышались голоса и скрежет замка. Дверь открылась, сразу выпустив в камеру всплеск и отчаянья, и страха. Окажись на пороге уже знакомый ему солдат, Сулмелдир или даже палач, лейтенант остался бы невозмутим. Но появилась та, которую он ожидал увидеть здесь меньше всего. Происходящее было подобно путаному сну, где все и все являлись там, где в реальности оказаться не могли.
"Что ты здесь делаешь?!"
Оторопев, Руф поднялся на ноги - даже для этого  незначительного движение ему прошлось затратить слишком много сил. Усталость, навалившуюся на него, как тяжелый груз на плечи, он почувствовал не сразу. Все его внимание было обращено на Аяну: может, это очередной трюк прихвостней Сулмелдира? Видеть девушку в ее настоящем облике было непривычно. Запутавшиеся в волосах цветы – детали, воспроизвести которые не мог бы даже самый искусный чародея - были доказательством тому, что ее приход не сон и не мираж. Клубок противоречивых чувств, испытываемых несчастным заключенным в этот миг не смог бы распутать и  объяснить никто. 
Цепь на кандалах тяжело загремел по полу - эльф не почувствовал этого и даже не услышал. Он бы подошел ближе, если бы не прозвучавшие слова Серокрылой. Казалось, и встреча на берегу Берендиль была теплее.
Ответил эльф не сразу. Фразу ему пришлось из себя выдавить:
- Что это значит? - голос лейтенанта прозвучал неуверенно и с осторожностью, с какой жертва делает шаг назад, неосознанно пытаясь уйти от удала ножом.

+1

11

Она видела удивление в его глазах, но не могла ему всего объяснить, не могла ответить на вопросы или выдавить из себя лишнее слово, зная, как тяжело даётся попытка сдержать эмоции. Ей было больно уже от того, в каком состоянии он оказался из-за их игр не по правилам Деворела. Сегодня всё закончится предупреждением и кандалами, а в следующий раз его, действительно, с распростёртыми объятиями встретит виселица. От смерти трижды не убегают. Последнее, что она может сделать – это оттолкнуть его так далеко от себя, как только может, чтобы больше не было соблазна путаться под ногами у её фанатичного отца. Свою судьбу дальше Аяна не представляла. Она надеялась пережить это мгновение, во что сама слабо верила.
Ей хотелось кинуться к нему на шею, крепко обнять, чтобы прочувствовать, что он живой, рядом и что ему больше ничего не угрожает. Повторять, какой он дурак, что решил в одиночку справиться с проблемами, когда они могли вместе попытаться найти выход, и долго-долго от него не отходить, пока сердце не успокоится.
От гремящих цепей она ёжилась изнутри, но не могла ни приобнять себя, ни закусить по привычке губу. Она должна быть холодной и отстранённой, должна делать вид, что ей всё равно, что её раздражает сама мысль о том, что он здесь. Быстрым Шепард взглядом окинула эльфа, замечая рассечённый герб Бурерождённых, измождённый и потрёпанный вид Руфио, его болезненное лицо и покрасневшие следы от кандалов на запястьях.
- Пожалуйста… Я не хочу делать тебе больно..
- Ты действительно такой глупый или притворяешься? – устало вздохнула аристократка и почувствовала, как в груди тяжелый ком больно надавил на сердце; стало труднее дышать. – Ты умрёшь, если тебя ещё раз увидят в Коренаэ.
Серокрылая не надеялась, что Руфио поймёт её сейчас или со временем, когда сможет здраво посмотреть на происходящее. В её интересах сделать всё, чтобы он не заподозрил подвоха, но лгать ему слишком тяжело. Ложь матери Каэроса, как и его отцу, давалась легко, но никого из них она по-настоящему не знала и не любила.
- Снимите с него кандалы, - обратилась к стражнику, повернув к нему голову. – Пусть катится на все четыре стороны. Не захочет пойти сам – пусть лучники подкинут ему стимул пошевеливаться.
Девушка развернулась и неторопливо направилась к выходу из темницы, прислушиваясь к шагам стражника. Замок клацнул и кандалы с грохотом упали на пол – это звук его свободы, но от него почему-то стало ещё тяжелее. Она хотела убедиться в том, что ему позволят уйти живым из усадьбы, и потому нарочито медлила, как бы её не разрывали противоречивые чувства – ей так же хотелось спрятаться с его глаз из-за чувства вины. Никакие оправдания не могли утолить внутреннего зверя, а она старалась не думать о том, что будет дальше, когда его больше не окажется рядом.

+1

12

Пол начал ускользать из-под  ног, комната несколько раз перевернулась - Руфус, как застегнуть в расплох лавиной, не отрывал от Серокрылой растеренного взгляда. Все вокруг смазалось,  будто уносимое смерчем. На мгновение он забыл, где находится, время остановилось.  Только Аяна стояла перед ним во всей своей непривычно жестокой красе, с неожиданно холодным взглядом и бросала ему едкие слова.  Парень ей не верил.  Дело было не в умении лгать, он не хотел ей верить. Пусть потом принять лицемерие Серокрылой за чистую монету будет спасением, но не сейчас. Сейчас тысяча вопросов спутались в голове лейтенанта, смешались и позабылись слова.  Во рту пересохло. Оцепенев, как приговоренный, которому дали сказать последнее слово из-под топора палача, он не мог выдавить ни слова.  Жалко усмехнуться в ответ - все что он смог. Все слова бессмыслены -  Аяна не собиралась из дожидаться. Эльф чувствовал, что ей нетерпится уйти.
"Ты сам недавно жалел о том, что встретил ее," - лейтенант вспомнил ночной пожар, чувство вины перед Каэросом, за то, что думал о себе, но не о последствиях. Оставить бы все как есть, последовать воле Аяны, исчезнуть самому и безропотно позволить уйти ей, но внутри от этой мысли все сжалось.
"Я не должен снова звать тебя с собой; я уже не могу без тебя, а ты не хочешь быть со мной. Интересно, и что мне делать?"
Он не  слышал, как щелкнул замок в кандалах. Его подруга под звук упавшего железа, будто с издевкой, направилась к двери. Страх. Он метнулся к девушке...
- Аяна!
...но солдат, освободивший его от цепей, оттолкнул Руфио назад к стене. Попытки сопротивляться были жалки и увенчались лишь тем, что страж прижал его к камням.
- Стой! Ищь ты, проснулся. - усмехнулся уволень-стражник Сулмелдила. (Кажется,  человек улыбался себе под нос, по крайней мере, в его голосе прозвучали веселые нотки. Вряд-ли он понимал хоть слово из их краткого разговора, но происходящее его, явно, позабавило...) Руфус только и мог наблюдать, как силуэт девушки  скрылся в коридорах застенок. Боль в заломаной руке он почувствовал не сразу, но она отрезала его.  Отчаяние сменилось бессильны гневом. Он заставит пожалеть Сула, что он позволил ему так легко уйти. Пожалеет и его гвардеец.
"Не думай, что это конец", - не произнес ли он это вслух? Лейтенант уже ни в чем не был уверен.
Он перестал сопротивляться, и стражник отпустил его, легко приподнял его за шкирку и подтолкнул к двери. Намек ясен: лучники ждут. Интересно, окажись стрелки Коненаэ не такими меткими,  как солнцеликие,  куда ему идти теперь?

Эпизод завершен

Отредактировано Руфио (2015-09-14 15:54:42)

+1


Вы здесь » Легенда Рейлана » Летописи Рейлана » [29.04.1082] Я первая его увидела!