Легенда Рейлана

Объявление

Фэнтези, авторский мир, эпизоды, NC-17

Марш мертвецов

В игре июль — август 1082 год


«Тайна забытого города»

Ритуал очищения и освобождения прошли успешно. В Зенвуле больше нет ни призраков, ни нежити, ни тёмной энергии. Экосистема города возрождается. В него вновь возвращаются звери и птицы. Проклятое Древо Костей в центре города полностью уничтожено, на его месте теперь стоит Страж-дерево. Болезнь Роза немёртвых полностью не исчезла, но теперь новых заражений не будет. Пока дух всё ещё в теле смертной девушки и мир полностью не очистился от тёмной энергии, которая растянулась далеко за пределы Остебена, болезнь останется.



«Не по-божески!»

В Остебене по-прежнему остаётся проблема голода. Беженцы из заражённых городов и деревень с неохотой возвращаются на земли своих сюзеренов. Триумвират, пользуясь послаблением короны, влияет на умы людей, настраивая их против короны, некромантов и союза с вампирами. Поставки продовольствия между Альянсом и Остебеном прекращены. Люди ищут новый источник пищи, обращаясь за помощью к эльфам.



«Жатва»

Войска столицы направляются к городам-близнецам, чтобы дать бой Культу Безымянного и освободить Атропос и Акропос из-под гнёта культистов. Культ сдаёт Атропос без боя и стягивает силы к Акропосу, где разгорается полномасштабная битва. Первые Ключи из Силентеса активированы, что провоцирует Мёртвое древо поднять новое войско нежити и уничтожить всё живое, что есть на материке.



«Венец или Кровь»

В Северных землях ухудшается ситуация, голодные бунты выходят из-под контроля. Вампиры требуют крови и свержения императора. Между кланами натягиваются отношения. Лэно повернулись спиной к короне и выжидают момента нанести удар. Принцесса сбежала из столицы вместе с братом-бастардом и по слухам укрывается в Хериане, а сам император сидит на троне, который ему не принадлежит.



«Тени былого величия»

Силву столетиями отравляли воды старого Источника. В Гилларе изгнанники поклоняются Змею, на болотах живёт народ болотников, созданный магией Алиллель. Демиурги находят кладки яиц левиафанов на корнях Комавита, которые истощают его и неотвратимо ведут к уничтожению древа. Королеву эльфов пытается сместить с трона старый род, проигравший им в войне много лет назад. Принцессу эльфов пытаются использовать в личных целях младшие Дома Деворела, а на поле боя в Фалмариле сходятся войска князя-узурпатора и Ордена крови.


✥ Нужны в игру ✥

Джошуа Элиор Лангре Сивила Лиерго Айрэн ди’Кель
Игра сезона

По всем вопросам обращаться к:

Шериан | Марек

Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Легенда Рейлана » Летописи Рейлана » [23.04.1082] Взгляни же в мои сны


[23.04.1082] Взгляни же в мои сны

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

- Локация
Усадьба ТайГрейн
- Действующие лица
Каэрос, Анариэль
по желанию присоединиться могут Аяна и Руфио
- Описание
После смерти Ривераэль Каэрос не решался на встречу с Анариэль, считая себя виновным, но после наставлений новой арфистки своего дома, а по совместительству ещё одной дочери врага, снова пользуется протарённой дорожкой к балкону Солнцеликой.

0

2

These wounds won't seem to heal
This pain is just too real

   Дни тянулись за днями. Похороны, чувство вины, пустая комната по соседству, кошмары по ночам. Бессознательный взгляд сухих до рези глаз в потолок, разрывающая душу тоска. Не выдержав, бежишь к брату. Слёзы. Свернувшись возле него калачиком, засыпаешь, чувствуя иллюзорную защиту. Сейчас всё прошло, но завтра будет то же.
   И всё же жизнь брала своё. Постепенно начинаешь улыбаться и пытаешься отринуть мысль, что это всё твоя вина. Прогулки вокруг поместья, но не за пределы оного. Танатий тычет тебя носом в плечо, и ты ласково гладишь его, благодаря за поддержку. Он как будто понимал, что терзает тебя, и не требовал больше внимания, чем ты могла дать. Хочешь вернуться в Академию, но побег – это не выход. И ты остаёшься.
   Дни тянулись за днями. К концу подходил четвёртый месяц тысяча восемьсот второго года.
   С того рокового дня Лихнис больше не видела Бурерождённого и… и это было правильно. Постепенно, день за днём, медленно, болезненно, но она забывала его. Пусть живёт своей жизнью. У него новая семья, новые заботы. У неё призраки и попытки простить себя.
   Всё в прошлом.
   Солнцеликая отшвырнула перо, резко отодвинула стул, покачнув стол и чуть не расплескав чернила, и встала.  С листа бумаги на неё смотрела огненная птица, выведенная, казалось, беспорядочными изначально штрихами. Это не был феникс в обычном понимании, но… Анариэль дёрнула плечом и обняла себя, точно ей вдруг стало холодно. «Опять…» Девчонка мерила шагами комнату, кружа, точно загнанный в клетку зверь. Не выдержав, она решительно подошла к балкону и распахнула его, впуская в комнату тёплый цветеньский воздух. Судорожно выдохнув, эльфийка закрыла глаза и сделала глубокий вдох. Спокойно. Всё хорошо. Всё хорошо.
   - Ничего не хорошо, - тихо ответила сама себе и вновь вернулась вглубь комнаты.
   Ри чувствовала, как загоняет сама себя, но не знала, что делать. Накилон отлучился по делам, ей не к кому идти. Можно, конечно, найти утешение у матушки, но… Анариэль не могла. Ей было слишком тяжело смотреть ей в глаза. Даже сейчас, спустя почти три недели, младшая из Солнцеликих не могла перебороть себя. Не могла простить. «Лишь бы Нак скорее вернулся…»
   Хотелось бежать. Снять это дурацкое платье, нацепить штаны и убежать. Прочь из этой комнаты, этого дома, этого чувства вины. Взять Танатия и ускакать… в закат. Благо он как раз догорал.
   Нари оглянулась через плечо на небо, на лице отразилась душевная мука. Так больше не могло продолжаться. Распахнув шкаф, она бросила на кровать сменную одежду: в платье особо не побегаешь.
   Лёгкая ткань слетает с плеч, спадая к ногам. Быстро, очень торопливо, точно боясь, что  её заметят и остановят, Анариэль облачается в мужскую одежду. Полусапожки из мягкой кожи. Вроде бы всё. А, нет, стой. Взгляд в зеркало, нетерпеливое движение, и вот высокая причёска, в кою были убраны её волосы, распадается. Девчонка тряхнула головой, точно гребнем провела пятернёй по волосам и оглянулась в поисках ленты – она могла пригодиться. Не сейчас. Позже.

Отредактировано Анариэль (2015-10-28 13:09:55)

+1

3

- Такое чувство, что мне снова шестьдесят… - тихо выдохнул себе под нос наследник Бурерождённых и поднял взгляд. Перед ним, как несколько месяцев назад, возвышался знакомый забор вражеского дома. В первый раз, оказавшись на территории Солнцеликих, Каэрос думал, как бы побыстрее добежать до границы, перемахнуть через неё и, не утратив остатки чести и гордости, остаться живым. Во второй раз напросился на приключения, когда своим ходом лез в усадьбу ради разговора. Прошлый опыт должен был научить его не пользоваться вытоптанной дорогой, которую давно могли просечь, но грустные последствия ничему не учат, когда влюблённость отбивает последние мозги.
А были ли они вообще?
С последней встречи с Анариэль прошло много времени. Бурерождённый винил себя в случившемся. Аяна потратила уйму времени на то, чтобы вложить в его голову мысль, что это не он своими руками бросил змею под копыта к лошади Ривераэль и не он был тем перепуганным гнедым, сбросившим её со своей спины. Кай находил уйму причин, почему виноват был именно он – сам пригласил, сам не удержал, сам поспособствовал быстрому уходу девушки с нейтральной территории.
Мозги качественно промыли. На то Аяна и девушка, как бы ни размахивала луком со стрелами и не мелькала перед глазами серой гарпией. Её старания возымели эффект. Бурерождённый собрался с относительно адекватными мыслями и решился на отчаянную вылазку в стан врага.
- Если я здесь умру со стрелой в… чём-то неприличном, то это будет на совести твоей невесты, Руфио, - вздохнул эльф, ловко поднимаясь на спине лошади. Эрнил покорно стоял и ждал, пока его наездник уверенно встанет ногами на седло, а с него, крепко перехватившись руками за выступ, поднимется по забору вверх.
Парень осмотрелся. Стражники Солнцеликих всё же не идиоты. После смерти наследницы и частых визитов врагов охрана усилилась. Каэрос сомневался в том, что вообще сможет подобраться близко к усадьбе, не говоря о том, чтобы покинуть её живым и не в бесполезной прогулке туда и обратно. Зелья, любезно проданного ему в три цены на чёрном рынке, надолго не хватит. За отведённое время Бурерождённый надеялся успеть добраться до балкона девушки незамеченным, а как обратно – ещё не решил. Он сомневался в том, что эффект продержится и третью долю того, что ему наобещал торгаш, поэтому действовал как можно быстрее.
Убедившись в том, что стражники, делающие обход, находятся на приличном расстоянии, остроухий перемахнул через забор и мягко приземлился с другой стороны, сминая молодую траву чужой усадьбы. Каэрос передвигался как можно тише. Зелье зельем, но отсутствие видимого врага не делает эльфов-стражников глухими идиотами.
Аристократу сказочно повезло, что он помнил расположение строений на территории усадьбы ТайГрей и добрался до нужного окна, как когда-то. Комнату Ривераэль он запомнил надолго и искренне надеялся, что в этот раз не попадёт в окно Накилона – к этой принцессе он предпочёл бы никогда не соваться ни по доброй воле, ни по случайности. Выдохнув, искалывая руки редкими шипами или острыми выступающими камнями, Кай поднялся наверх, периодически замирая. Стражники на обходе тратили его время своей болтовнёй. И не нашли другого места лясы почесать, как под окнами детей главы. До заветного окна оставалось рукой два раза подать, а он вынужден висеть и не шуметь, прижимаясь к листьям. Руки становились скользкими от проступающей крови. Угораздило его вцепиться именно в этот выступ и не иметь возможность пошелохнуться, чтобы занять более удобное и не такое болезненное положение. От напрягшейся руки, проступившая кровь, несколькими каплями упала вниз на листья.
Стражники перестали разговаривать и подняли головы. Свет фонаря поднялся вверх по стене, опутанной лозой, но не увидел ничего.
- Дождь? – предположил один из мужчин.
- При ясном небе-то? – усмехнулся второй и махнул рукой.
Каэрос мысленно выдохнул и закрыл глаза – зелье всё ещё работало и скрывало его с глаз недоброжелателей. Стражники обменялись ещё парой реплик и возобновили обход, когда у эльфа начали затекать руки. Бурерождённый сделал сдержанный выдох и полез наверх.
Парень мягко опустился на балкон. От ладони на перилах остался влажный смазанный след, но остроухий забыл о нём, когда заметил силуэт знакомой девушки, стоявшей у зеркала. Он забыл всё, что хотел ей сказать. Под ложечкой защипало чувство вины, но в голове крутились слова Аяны, решительно настроенной помирить двух идиотов, которые искали свою вину там, где её не было.
И что сказать ей, чтобы я стремительно не полетел из её комнаты головой вниз с балкона..
Перспектива та ещё. Анариэль могла испугаться нежданного гостя и заорать на всю усадьбу, созывая всех и вся, включая своего бойкого брата – спальня наследника Солнцеликих где-то недалеко должна быть, как предположил Каэрос. Зелье теряло силу. Бурерождённый вытянул перед собой ладонь, наблюдая за исчезающим эффектом. У него больше нет времени думать, как лучше.
Будь, что будет.
Он шагнул в комнату, не спрашивая её дозволения, и знал, что за это она имела полное право выгнать его, но рассчитывал на благосклонность Алиллель, которая своими деяниями и заварила эту кашу со смертями.
- Только не кричи… - негромко попросил и примирительно вскинул руки, показывая, что он безоружен и не планирует причинять ей вред. – Я пришёл поговорить.
Отлично. Ничего умнее ты не придумал?

Отредактировано Каэрос (2015-12-07 02:52:59)

+1

4

Лента, лента, лента… Анариэль потёрла лоб, лихорадочно соображая, куда она дела полоску ткани. Надо было найти её прямо сейчас или же идти без неё вовсе. Девушка чувствовала, что чем дольше находится она в комнате, тем хуже ей становится, точно загнанный в клетку зверь – задохнуться, сгинуть. Она понимала, что накручивает сама себя, но ничего не могла сделать. Хотелось бежать. Куда угодно, лишь бы подальше  от этих стен. На свежий воздух. К мосту или просто в лес, туда, где однажды ей вздумалось спасти жизнь наследнику чужого дома.
   Тяжело вздохнув, Лихнис сосредоточилась на ленте, и вдруг ей померещилось… Не померещилось.
   Резкий взгляд в сторону балкона, короткий вскрик и шаг назад, рука, метнувшаяся к сердцу; миллион образов и мыслей, проскочивших в голове эльфийки, заставивших заледенеть разум и душу, и округлившиеся от страха глаза. Ривераэль. Это она пришла к младшей сестре, не иначе. Сердце расшиблось о рёбра и затихло, точно умерло. Всё произошло очень быстро, но Солнцеликой показалось, что прошла вечность, прежде чем она услышала голос Каэроса и увидела его воочию. Девчонке бы в обморок грохнуться, как она это сделала в поместье Бурерождённого, или закричать что есть мочи, но она задохнулась от ужаса и неожиданности, и только это спасло незадачливого Ромео от того, чтобы в мгновение ока в комнате не появился добрый десяток стражей.
   Но вот сердце отмерло и вновь забилось, быстро-быстро, и с девчонки спало оцепенение. На смену оцепенению пришла целая гамма чувств и эмоций, и впереди всех шествовал гнев. Он поднялся снизу, раскаляя кровь, и сжатой пружиной устроился в груди, ожидая момента, когда можно будет бомбануть. Со вкусом, с чувством и с размахом.
   Анариэль закрыла лицо ладонями, судорожно вдыхая и выдыхая воздух, но тут же постаралась взять себя в руки. Она отняла руки от лица, расправила плечи, но на Каэроса посмотрела волком, злым и крайне недоброжелательным. Руки дрожали, и остроухая сжала их в кулаки. Поговорить он пришёл! Конечно! Поговорить! Очень остроумно!
   - Ты… - прошипела Лихнис и двинулась к Каю. – Ты! Какого Фойрра!? – она чуть ли не подлетела к нему, разгневанная огненная фурия, и с силой толкнула в грудь. – Я…
   Она не договорила. Не смогла договорить. Звонкая пощёчина  разрезала пространство, выражая всё то, что не было сказано. Пружина рванула, но вместо ожидаемой бури пришла лишь молния. Анариэль сжала отбитую ладонь в кулак и крепко стиснула зубы, чувствуя, как дрожит подбородок. В глазах появилась боль. Урод. Лжец. Предатель. Как ты посмел появиться в этом доме? Иди к своей невесте. Я не хочу тебя видеть. Ни видеть, ни слышать.
   - Убирайся, - сдавленным голосом произнесла Солнцеликая после секундной паузы и жестом указала парню на путь, коим он и пришёл.

+1

5

Испугал, оттолкнул, обидел… Каэрос наблюдал за тем, как меняется лицо его возлюбленной и, поддаваясь порыву чувств, вечно сдержанный юнец поспешно сделал шаг к девушке, не думая, что за свои неосторожные действия может отхватить и меч в открытую грудь, и заклинание в пустую голову. Не признала сразу? Лучше бы первая эмоция, испытанная ею, сохранилась, а не сменилась накатывающим гневом оскорблённой девушки.
Он опоздал – это правда. Ему стоило придти сразу, как только Урсула позволила себе влезть в их личные дела, чтобы очистить честь своей племянницы, замарав чужую, но Анариэль не дала ему шанса объясниться. После смерти Ривераэль эльф лишился права на разговоры и не мог явиться на порог её дома, требуя выслушать его. В доме Солнцеликих пировал траур. Как он мог пренебречь её чувствами и влезть со своими разговорами?
Бросив быстрый взгляд на дверь, прислушиваясь к звукам, Бурерождённый надеялся, что на сдавленный испуганный крик девушки не сбежится вся стража ТайГрея во главе с Накилоном. Тишина. За дверями не толпились стражники, на улице отдалённые отгласы непринуждённой беседы мужчин и тихого смеха, чтобы глава не услышал, как они расслабляются под конец дня, забывая об обязанностях.
- Анариэль… - тихо позвал её и сделал полушаг к ней, собираясь подойти и отнять ладони от её лица, притянуть к себе и успокоить, наивно полагая, что всё решится так просто, но феникс дома Солнцеликих перечеркнул его надежды, когда за отнятыми ладонями появились глаза, источающие гнев.
Каэрос не шелохнулся; смотрел на то, как эльфийка приближается к нему, и где-то на подсознательном уровне чувствовал, что сейчас ему прилетит за всё хорошее, но не попытался предотвратить столкновение и не сказал ровным счётом ничего, когда мог бы сразу отступить и выпалить целую тираду о том, как он не виноват. Толчок в грудь – не сдвинулся. Хотел перехватить её руки, что так легко помещались в его ладонях – и не скажешь, что эта девушка умеет управляться с мечом и луком, но не успел. Подавлённое внутри желание вспыхнуло краснеющим следом на щеке. Он пусто смотрел перед собой, повернув голову немного в бок, поддавшись движению прилетевшей пощёчины, и словно намеренно показывал ей творение её трудов, зияющее на его лице. Вдох. Выдох. Пощёчина всколыхнула внутри него эмоции; рука сжалась в кулак. Вот это было незаслуженно.
Ещё выдох; кулак продолжает нервно сжиматься. Он повернул голову, посмотрел на девушку, которая продолжала сверлить его ненавистным взглядом и указывала ему на (смешно) балкон. Бурерождённый не говорил – как в рот воды набрал или от её пощёчины он себе откусил язык. Он перехватил руку Солнцеликой, которой она так вежливо указывала ему на дверь, и потянул её к себе, вынуждая девушку саму против воли сокращать между ними расстояние. Анариэль сопротивлялась, билась, отбивалась, кажется, несколько раз удачно поцарапала ему руку, но и он не собирался отступать – притянул к себе силком, заключил в объятия птицу, которая билась, как в сетях птицелова, и вынудил принять его поцелуй.
За этот жест он заслуженно мог получить от Анариэль ещё одну пощёчину, но всячески старался не позволить ей поднять ни руки, ни колено (что не менее важно!). Понимая, что обнимать дерущуюся девушку, попутно целовать её и пытаться перехватить руки, как минимум, неудобно, Кай прошёл в глубь комнаты, вынуждая Анариэль идти спиной вперёд. И предпочёл бы прижать её к стене, ограничив её в возможностях двигаться, но всё, что смог, оторвать от пола на несколько секунд и грузно опуститься вместе с ней на постель. Сминая простыни и покрывала, он поднял её руки на уровень её лица и прижал, нависая над ней. Это не мешало Анариэль всеми правдами и неправдами извиваться под ним, как ужу на сковороде голодного солдата, но значительно облегчило труды аристократа.
Разорвав столь неприятный для Солнцеликой поцелуй, Каэрос шумно и жадно глотал ртом воздух, смотря в лицо разозлённой возлюбленной. Она имела прекрасную возможность закричать во весь голос прямо сейчас, чего ему бы не хотелось, как и снова затыкать ей рот таким способом.
- Позволь мне сказать, - попросил, но вот одним местом чувствовал, что не позволит. – Я не знал о ней до того вечера. И всё, что хотел и хочу - тебя. А ты… не дала мне сказать в прошлый раз, не даёшь в этот. И всё, что я получаю в ответ на просьбу - это пощёчину! Ты.. несносная.. взбалмошная.. невыносимая девка, которую я ещё почему-то люблю, несмотря на кучу синяков и царапин, которые ты мне успела наставить меньше чем за десять минут!

Отредактировано Каэрос (2015-12-07 02:52:08)

+1

6

Гнев иссушает душу, но в то же время даёт силы. Хотя, если смотреть правде в глаза, сильнее Бурерождённого Солнцеликая всё равно не стала. На что она надеялась, когда указывала на улицу? Наверное, на то, что он всё-таки уйдёт, хотя глупо, конечно. Каэрос, может, и не был первым гордецом Деворела, но её – гордости – явно хватало для того, чтобы не убегать, поджав хвост. Он хотел, чтобы Ариэль его выслушала, и она выслушает, даже если ей это не нравится.
   Её попытки вырваться не возымели никакого эффекта, лишь сама себе больно сделала. Собственная слабость бесила ещё больше его бесцеремонности. В другое время и при других обстоятельствах Анариэль уже стушевалась бы и успокоилась, смущённая близостью Каэроса, но сейчас… Нет. Солнцеликая наделала много глупостей, хватит.
   Губы обожгло прикосновением. На секунду девчонка и впрямь унялась, сердце гулко ударило внутри, но совсем не так, как било в гневе до этого. Нет. Анариэль помнила, какими нежными могли быть губы Бурерождённого. Губы лжеца. И с новой силой желание, чтобы её отпустили, чтобы оставили в одиночестве. Иначе, клянусь Алиллель, кто-то сегодня чего-то не досчитается.
   Но, увы, не Лихнис была хозяйкой сложившегося положения. Её выводили из равновесия, заставляли идти вперёд спиной. Она тормозила ногами, не желая поддаваться, но в конечном итоге всё равно оказалась… на кровати!? Солнцеликой совсем не нравилось то, в каком положении она оказалась, посему прежде чем Каэрос оторвался от её губ, она больно укусила его за нижнюю губу, мысленно мстительно ухмыльнувшись. На деле ей было не до ухмылок.
   Напряжённые руки рванули вниз, но её держали крепко. Анариэль тяжело и медленно выдохнула. И, разумеется, она не собиралась предоставлять Каэросу возможность объясниться. Нет, сэр. Не в этом доме и не… ЧТО?! Как ты меня назвал? Взбалмушная… невыносимая… ДЕВКА?! Ооо… Где наш внутренний бык? Сейчас мы разнесём здесь всё и всех. Потому что… Потому что женщины обладают удивительной способностью, замечать всё, кроме очевидного. И нет, она не поверила в то, что её любят. Потому что это было слишком хорошо, чтобы быть правдой.
   - И наставлю ещё, если ты меня не отпустишь, - пригрозила Анариэль, хмуро глядя на Бурерождённого снизу вверх, и дёрнула руки ещё раз. Ничего не вышло. – Не пытайтесь запудрить мне мозги, милорд, помолвки не бывают спонтанными. Только не в Девореле.
   Лихнис предприняла ещё одну попытку высвободиться, и на этот раз, надо отдать ей должное, она возымела некоторый успех. Приложив усилие, она смогла сдвинуть Каэроса и, резко повернувшись, поменяться с ним ролями. Теперь она была сверху, вжимая, насколько хватало силы, руки эльфа в кровать.
   - И я не девка, - зло отчеканила Лихнис, наклонившись к Каю, но тут же выпрямилась.
   Следовало позвать стражу, но Анариэль пока не торопилась. Вернее, эта мысль просто не пришла ей в голову, хотя казалась самой очевидной. Поэтому Солнцеликая с мгновенье задумчиво смотрела на Бурерождённого, а после почувствовала, как силы начали изменять ей. Надо было заканчивать.
   - Тебе лучше уйти, - эльфийка отпустила руки Каэроса, намереваясь слезть с парня.

Отредактировано Анариэль (2015-12-07 04:10:37)

+1

7

- Да наставляй! – вскипел Бурерождённый и неожиданно для себя повысил голос, позабыв о том, что на бас, доносящийся из комнаты дочери главы, могут слететься все ближайшие стражники, заподозрив что-то не то. Она определённо делала всё возможное, чтобы вывести его из себя. И знаете что? Ей это прекрасно удавалось! Сдержанный эльф не находил в себе сил взять эмоции под контроль и успокоиться. – Я не… - выдохнул и сбился на полуфразе, почувствовал, как Анариэль настойчиво пытается изменить положение дел. – Фойрр бы вас женщин побрал… - вымученно выдохнул Бурерождённый, позволяя девчонке оказаться сверху, раз ей так хочется поиграть в доминирование.
Я весь ваш.
Остроухий запрокинул голову, испытующе посмотрел на устроившуюся на нём эльфийку  с подтекстом во взгляде: «Довольна?». Дал ей прекрасную возможность выговориться и не попытался высвободить руки и устроить их где-то удобнее и приятнее, когда мог бы продолжить начатое, не останавливаясь на достигнутом.
Во второй раз ему не пришлось прилагать особых усилий. Вид девушки, которая сверху, по-особенному прекрасен, но Каэрос уверенно решил, что наслаждаться им будет после. Таким отчаянным кувырканиям в постели могли бы позавидовать все, будь они немного в другом положении, при другом… обмундировании и настроении, но склока высосала все силы не только у Анариэль, которая перестала сопротивляться, но и у неожиданно вспылившего Каэроса отжала весь запал, с которым он «танцевал» до постели. Нависнув над эльфийкой, парень не пытался ещё раз с тем же успехом прижать её к постели. Он вяло держал её запястья без былого запала и всматривался в её лицо. Несколько секунд и его руки соскальзывают, освобождая её, но он не отстраняется – продолжает нависать, упираясь ладонями в постель по обе стороны от неё.
- Я не уйду, - спокойный и привычный тон Бурерождённого нарушает молчание. Глаза, бегая по чертам её лица, пытаются что-то найти в нём в подтверждение того, что на самом деле она не желает, чтобы он покидал её комнату. И где-то в сознании или в сердце мелькает нежелание найти подтверждение другого. – Я правда ничего не знал о ней. Нас познакомили на балу, перед встречей с тобой. Отец всё это время в тайне пытался найти ту девушку, которая понравилась мне в Раумо и, как думал, нашёл её в лице этой эльфийки, но мне нужна была ты. Стал бы я лезть в дом твоего отца, зная, что, если меня схватят, то во второй раз я уже не уйду живым? – лжец он или нет, но это именно тот случай, когда уроки дипломатии ничем не помогают. Переговоры с женщиной заведомо проигранный бой. Каэроса этому никто не учил и, пожалуй, не смогла бы научить и женщина.
Он коснулся щеки эльфийки, легко, но ощутимо, срывая знакомое тепло с её кожи пальцами, загрубевшими от тетивы лука.
- Я не лгал тебе.
Спокойствие – это прекрасно. Это отлично, но что делать со всем остальным. Стараниями Анариэль ссора не прошла бесследно и.. Каэрос подался вперёд. В этот раз обошлось без вынужденных поцелуев, но он ткнулся лбом в постель и выдохнул с таким подтекстом, словно в нём заключили всех великих мучеников Рейлана, и при этом ничего не потрудился объяснить. Романтичность момента разбилась о… Об Анариэль, обо что же ещё!

+1

8

Анариэль пискнула от неожиданности и всплеснула руками, пытаясь удержать равновесие, но все попытки оказались напрасными – она вновь лежала на кровати и смотрела на Каэроса снизу вверх. Но не было теперь в ней воинствующей валькирии – Солнцеликая устала, выпустила пар и не хотела больше ничего. Даже бежать за стены дома, куда она так рвалась до тех пор, пока один наглый, беспардонный ушастый не нарушил все её планы. В очередной раз.
   Что-то так же изменилось в Бурерождённом. Он стал… спокойнее, увереннее в себе? Анариэль смотрела в его глаза и не могла выдержать этого взгляда. Отвернулась, с трудом проглотив подступивший к горлу комок. Слишком близко. Теперь, когда не было у неё оружия в виде гнева, девчонка оказалась совсем беззащитной, и то, что, казалось, давно похоронено, вновь поднялось со дна. До тех пор, пока Лихнис не увидела парня, она даже не осознавала, как скучала по нему. А теперь… С горечью понимаешь, что наступаешь на старые грабли. Ты помнишь, к чему это привело в прошлый раз? Помнишь. Отпрыскам двух враждующих родов нельзя быть вместе, так прогони. «Сам уйдёт».
   Но он не уходит, лишь отпускает её руки, и Анариэль вновь поднимает на него взгляд, не пытаясь оттолкнуть или хоть как-то высвободиться. Наверное, она и впрямь не хотела, чтобы всё так закончилось. Запретный плод сладок, не правда ли? Да и не лучше ли расстаться на доброй ноте?
   Ей нравится его голос, шёпот, которым он вынужден разговаривать. Это затрагивает какие-то струны в её душе, и Солнцеликая слушает внимательно, вновь отводит взгляд и… верит ему. Глупо, абсолютно глупо и наивно. Но ничего не может с этим поделать и, вероятно, не хочет, невольно отзываясь на короткое прикосновение.
   Хуже всего то, что Анариэль начинает чувствовать вину, слыша усталость в голосе и этот вздох. А после секундной заминки, когда Кай опустился ближе, она начинает чувствовать ещё  и смущение, если не стыд, и краска приливает к лицу. Девочка отворачивается, сжимает кулачки, пытаясь снять возникшее напряжение и придумать, как поступить. Решение приходит довольно быстро: сначала неуверенно, но всё-таки она приобнимает парня и замирает на секунду, слыша как гулко бьётся собственное сердце; а затем она пытается повернуться вместе с Каем, чтобы оказаться с ним лицом к лицу, и мягко касается губами его щеки, после чего тут же утыкается лбом в его плечо. Прячась.
   Анариэль чувствует острую потребность что-нибудь сказать, но не знает, что произнести. С языка рвётся банальное «прости», но… ей как будто и не за что просить прощения, а показаться дурочкой в его глазах Солнцеликой хотелось меньше всего. Поэтому она просто стискивает в пальчиках ткань его жакета и на секунду крепче обнимает эльфа.

Отредактировано Анариэль (2015-12-07 06:06:49)

+1

9

Размеренное дыхание. Каэрос закрыл глаза и замер, приводя эмоции в порядок. Он чувствовал себя загнанной лошадью, которую, грубо повалив на землю, не беспокоясь о сохранности животного, оставили примириться с отсутствием свободы. Эльф чувствовал себя настолько опустошённым, как если бы попал в новую передрягу с погонями и летящими стрелами – удирать от стражников Дома Солнцеликих значительно проще, чем пытаться уговорить Анариэль дать ему возможность объясниться.
Почему мне надо было накричать на тебя, чтобы ты меня выслушала?
Из всех девушек Деворела он выбрал самую опасную и ту, которой придётся постоянно доказывать, что не засматривался на других эльфиек, а если и засматривался, то Анариэль самая прекрасная из всех, которых он когда-либо встречал и что никогда бы в жизни не предпочёл ей нечто подобное невразумительное. Это была имена та девушка, которой по нескольку раз в день придётся говорить, что он её любит, и доказывать, изворачиваясь, пока не устанет. Почему его угораздило влюбиться именно в неё? Ему такую милую девушку в невесты отец нашёл. Загляденье. Иди и женись, радуйся. Нет, он пришёл именно к этой задаче с пятью звездами, чтобы самому шестую в глаз отхватить не от неё, так от её брата.
Ощутив руки девушки на спине, Каэрос открыл глаза и бесцельно посмотрел перед собой. Ему нужно было практически сдаться, чтобы она его заметила, перестала ёрничать и соизволила ответить на его объяснения? Женщины поистине нелогичные существа. Если верить Аяне, он только что танцевал шаманские танцы вокруг Солнцеликой, извиняясь за то, в чём виноват не был.
Завалившись на бок, Бурерождённый полуприкрытыми глазами наблюдал за девушкой. Анариэль обнимала его, дарила ему краткий поцелуй и, как провинившийся ребёнок, прятала глаза.
Глупая…
Мысли остались в голове и прозвучали с той же усталой интонацией парня, который вымотался, пока танцевал вокруг неугомонной эльфийки. Нежность разбилась об её попытки выпроводить его и неумело кольнуть в ответ. Кай шумно выдохнул, напрягшись. Он опустил ладонь на изгиб талии девушки, но не притянул её властно к себе, пользуясь случаем. Наоборот, оставил на том же месте, не нарушая мнимой дистанции, но наклонил голову таким образом, чтобы перехватить губы эльфийки и увлечь её в сдержанный пробный поцелуй. Он понятия не имел, о чём им говорить. Не знаешь, что сказать, - действуй. Руководствуясь простым принципом, он рисковал продолжить их игру под названием «кто сверху». Рука с талии ниже; поцелуй глубже. Ладонью по бедру к колену – резко движение и он закидывает её ногу к себе на пояс, вгоняя в до смущения неудобное положение, но сам и бровью не повёл, будто так и надо. И придержал, не позволяя отстранить, если захочет – а он не сомневался, что захочет. Он позволил себе больше, не спрашивая дозволения. Поцелуй в шею – что-то новое для обоих, рука смещается со сгиба колена к пояснице и крепко прижимает девушку к себе. Отличная картина для Накилона или Каруно, реши кто-то из них проведать наследницу дома. Каэрос усмехнулся сквозь поцелуй, но и не подумал отстраниться от эльфийку. К Фойрру правила.

+1

10

Стоило парню вновь проявить хоть какую-то инициативу, как Анариэль напряглась. Замерла, настороженно, готовая в любой момент… на что? Это был хороший вопрос, ответа на который у девчонки явно не было. Поддавшись течению и выставив здравый смысл за дверь, эльфийка осторожно ответила на поцелуй, но не расслабилась, а настороженно ждала, что будет дальше.
   На какое-то мгновение Лихнис забылась, сама подалась вперёд, почувствовав чуть ли не физическую потребность оказаться ближе к Каю. Ближе, как можно ближе. Поцелуй глубже, дыхание реже, но мышцы вновь превращаются в камни, как только рука эльфа опускается ниже.
   Анариэль боится. Боится неосознанно, но явственно. И в момент, когда Каэрос резко закидывает её ногу себе на пояс, рыжая разрывает поцелуй, резко упирается ладонями в грудь Бурерождённого, в попытке отстраниться, оказаться как можно дальше и, конечно же, вернуть ногу на место. Сердце бешено бьётся, в голове настоящая сумятица.
   - Отпусти, - шепчет она, но в голосе нет стали, лишь неуверенность и испуг.
   В руках Кая Анариэль слабеет, становится более податливой. Она понимает, что происходит что-то непозволительное, запретное, но… Поцелуй в шею - короткий электрический разряд по позвоночнику, мимолётная дрожь. Губы приоткрываются, вбирая воздух, голова непроизвольно откидывается, а тело прогибается в пояснице. Рука Бурерождённого ложится на прогиб и сокращает расстояние между двумя эльфами. В голове Солнцеликой тысяча солдат трубит тревогу. Девчонка задыхается от того, что чувствует. Она даже не представляла, что может ТАК реагировать на простые прикосновения. Ну как «простые»… В общем, то, что она чувствовала раньше, не шло ни в какое сравнение с тем, что происходило сейчас. Ей хотелось, чтобы Кай прикасался к ней, но в то же время хотелось сбежать. Прекратить это. Анариэль никто не предупреждал, какие чувства может вызвать подобная близость. Эльфийке страшно. На этот раз почти осознанно.
   Стук в дверь заставляет Солнцеликую резко оттолкнуть от себя парня. Девчонка садится, полными ужаса глазами оборачиваясь к двери, и замирает, забыв, кажется, что нужно дышать.
   - Анариэль? – раздаётся мелодичный голос её матери, а девчонка сглатывает, не в силах ответить. А та постояла с секунду, а после повернула ручку, открывая дверь.
   Яркое нецензурное выражение проскочило в голове Солнцеликой, и она резко вскочила с кровати, бросив короткий взгляд на Кая. Парню необходимо спрятаться. Хоть под кроватью, Фойрр всех вас дери! Хотя кровать, конечно, не вариант.
   - Матушка! – выдыхает Лихнис, внезапно оказавшись прям перед самым носом эльфийки. – Что-то случилось?
   - Нет, - удивлённо вскинутая бровь и внимательный взгляд серых глаз. – Ты чем-то занята?
   Анариэль натянуто улыбнулась, лихорадочно соображая, как спровадить матушку, ибо держать её в дверях было некультурно, а впускать в комнату опасно.
   - Я… Я упражнялась с мечом, - провинившимся голосом ответила Лихнис, потупив взгляд, а после подняла на матушку пристыженный, но всё же слегка лукавый взгляд.
   - Ох, Анариэль, - вздохнула женщина и погладила дочь по голове. – Когда ж ты у меня уже повзрослеешь? Я переживала, как ты. Тебя совсем не видно последнюю неделю. Я переживала.
   - Всё хорошо, мам, - очень нежно и проникновенно произнесла девушка и крепко обняла матушку, прижимаясь щекой к её плечу. – Не переживай. Со мной действительно всё хорошо. Но… Если ты не против… - она отстранилась и указала глазами на комнату, как бы давая понять, что хочет продолжить свои занятия.
   - Леди Их'Дрим, - раздался из коридора мужской голос. – Господин просил найти Вас.
   - Да, да, конечно. – Ответила женщина невидимому собеседнику и повернулась к дочери. – Не переусердствуй. Лучше уж магию практикуй, в самом-то деле. - и поцеловала дочь в макушку. - Отдыхай, милая.
   И быстро удалилась.
   А Анариэль ещё мгновенье стояла не шевелясь, точно не веря, что всё обошлось, а потом закрыла дверь. И расхохоталась, выпуская напряжение.
   - Алиллель… - прошептала остроухая, стирая слёзы, выступившие на глаза, а потом подняла взгляд, ища Каэроса.

Отредактировано Анариэль (2016-03-27 12:08:44)

+1

11

За нахлынувшим на него желанием, Каэрос не расслышал предупреждающего об опасности стука. Он впервые думал не совсем головой, а действовал исключительно в порыве эмоций и чувств, что для рассудительного эльфа было чем-то новым и непривычным. Анариэль выбивала весь его рационализм собой, а он, как для уравнивания их положения, делал то же самое с ней. Подарив ей немного от себя умения в любой ситуации вовремя притормозить, он заранее сделал свой вклад в их общее спасение.
Толчок в грудь разгоряченный эльф расценил бы как очередную слабую попытку Анариэль оттолкнуть его от себя чисто для видимости, как она это делала раньше. В сознании что-то неохотно заворочалось в ответ на её действия, настоятельно выпинывая его мозги из пелены расслабленности.
- М-мм..? – Бурерождённый приоткрыл глаза, с вопросом, плавающим в ещё затуманенном взгляде, немо спрашивая, что в этот раз пошло не так. В голове зазвенел колокольчик, когда он услышал женский голос с другой стороны двери.
Приехали.
Когда он шёл сюда, понимал, что рано или поздно его кто-то может заметить. В комнату Анариэль мог войти кто угодно и когда угодно. Стражника или слугу остановить одним властным приказом Солнцеликой – не проблема, но чем остановить того, кто в этом доме по «званию» старше?
Каэрос спешно скользнул на балкон. Он не собирался уходить, но спрятаться был обязан раньше, чем его заметят. Место сомнительное. Проходящие мимо стражники уже раз его чуть не заметили. Он прижался спиной к стене, оставаясь в тени, и прислушивался к разговору в комнате и шуму на улице. Между двух огней.
Не знаю, что в этом случае опаснее: столкнуться с её матерью или стражниками.
Бурерождённый прыснул. Ситуация выглядела нелепо. Он чувствовал себя любовником, которого жена быстро затолкала в шкаф, потому что муж изволил вернуться раньше положенного срока, а они, увлёкшись друг другом, почти проворонили это несчастье. Хорошо, что у обоих хватило ума не кидаться окончательно в страсть с головой. Стоять на продуваемом балконе полуголым – удовольствие то ещё, а если его бы в таком виде заметил кто-то из Дома? Отец Анариэль собственноручно выпустил бы в него с десяток стрел в причинное место, чтобы больше не хотелось зариться на дочь главы.
Он слушал нелепые оправдания Анариэль и старался сдержать рвущийся смех. Не беря во внимание общую опасную обстановку со стражниками и на корню недоброжелательную настроенность Дома Солнцеликих к представителям Бурерождённых, припрятанный на балконе парень – старая-старая тема, избитая веками. Итог у таких пряток всегда один, вне зависимости от происхождения горе-любовника, отец несчастной и невинной всегда спускал такого товарища с балкона или лестницы. Каэросу светил бы балкон.
Сразу после того, как меня бы четвертовали. Или Каруно был бы более изысканным в пытках и отпустил меня побегать по лесу от его стрел, весело припрыгивая и выкрикивая объяснения.
Госпожа дома Солнцеликих оставила их. Каэрос не торопился показывать в комнате раньше времени. Оставаться на балконе ему тоже не хотелось, но и напороться по случаю на мать девушки, которая неожиданно что-то забыла спросить, - вариант не лучше. Смех Анариэль прозвучал как сигнал к действию. Он вошёл в комнату и, широко улыбаясь, посмотрел на девушку. Мужской голос из спальни дочери главы не выдашь за попытку иронично в бою изобразить голос противника.
Что мы делаем вообще?
Два достаточно взрослых эльфа, один из которых совершеннолетний, прячутся от родителей в спальне, попутно вводя друг друга в состояние не соответствующее их рангу. Не в том виде, в каком положено по правилам.
В Девореле свои правила, но этого никто не отменял.
Он смог добиться того, чтобы Анариэль перестала на него злиться. Обида могла остаться в душе девушки, но внешних её проявлений Каэрос не замечал и её ответные поцелуи говорили о том, что она желает его видеть. И не только видеть. Смех эльфийки – лучший подарок. Он не надеялся его снова услышать после смерти Ривераэль.
- Прогуляемся..?
Предложение идиотское, согласен.
В доме Солнцеликих теперь небезопасно для них обоих. Лучше продолжить разговор где-то за стенами, чтобы не приходилось каждый раз прятаться от любого, кому взбредёт в голову явиться в комнату к Анариэль поздним вечером. Покинуть территорию усадьбы сложнее, чем пробраться на неё. Зелья невидимости на обратный путь у него уже не было, а выйти через парадный вход он мог исключительно ногами вперёд. Вторично воспользоваться услугами лозы для юных особ прекрасного пола покажется романтичным приключением, но не для Каэроса. Знал он цену эти лозам с шипами, которыми успел исколоть себе руки, когда лез на балкон к Солнцеликой. Кровь так и не стёр со своих рук, остались алые разводы, а он этими руками ещё её трогал.

+1

12

Смех был настоящим спасением, и Анариэль почувствовала, как падает с сердца груз. Почти физически. Почти осязаемо. При большом желании она даже могла увидеть эту свалившуюся глыбу и даже попробовать поднять, чтобы удивиться, как она с ней до сих пор ходила, но желания этого как раз таки и не имела. Впервые со дня смерти Ривераэль эльфийка могла вздохнуть спокойно. Вернее, почти могла.
   Солнцеликая не знала, почему стоило ей увидеть Кая, появившегося со стороны балкона, как ей стало ещё смешнее. Спишем на смешинку, ибо анализировать подобное бесполезно. Лихнис так долго держала всё в себе, что сейчас просто не могла остановиться – она хохотала и хохотала, до боли в лёгких, до слёз из глаз, до невозможности издать ни единого звука, кроме совершенно неэлегантного хрюка, после которого оставалось только согнуться пополам от боли в рёбрах и осесть на пол. Плечи её дрожали, а лбом девушка уткнулась в колени, краем сознания понимая, как нелепо и совершенно конфузно она сейчас выглядит. Совсем не женственно. Но ничего поделать не могла. Ей ещё хватило сил не застонать, когда в лёгких не осталось воздуха, но когда эта мини-истерика кончилась и остроухая наконец подняла глаза, по её щекам бежали слёзы. А те, что не бежали, блестели на мокрых ресницах.
   Анариэль была счастлива. Почти непозволительно. И ей очень хотелось обнять этого глупого эльфа, что стоял перед ней, но не было сил подняться. Пока. Сначала надо перевести дыхание, вспомнить о том, что надо бы как-то смутиться, придать своему лицу соответствующее выражение, но… Но хвалёный этикет давно улетел в Фойррову Каббалу, ибо смущаться (или хотя бы делать вид, что она смущена) после всего, что между этими двумя было и не было, мягко говоря странно. А Ри ещё не была достаточно искушена в делах подобного рода, чтобы начать приличествующее моменту кокетство.
   Вместо этого эльфийка смотрела на Бурерождённого искрящимися от смеха и счастья глазами, широко и открыто улыбалась, и, пожалуй, была в этот момент необычайно красива, потому что не задумывалась о своей красоте и была влюблена в этот безумный мир, что подарил ей эти мгновения. Совершенно и без остатка. То есть, по уши.
   Так как неотвратимо приближающийся момент познания запретного плода был безбожно испорчен, что ни мало не огорчало (по крайней мере сейчас, а потом… Фойрр знает, что там будет потом), а настроение было настолько вдохновенным, что простое предложение совместной прогулки было безоговорочно принято на ура. К тому же Анариэль явно засиделась в четырёх стенах, а после столь бурной радости эльфийке как никогда требовался свежий воздух. Желательно в движении. Желательно с кем-нибудь. А если конкретно, то вот этот остроухий брюнет был лучшей кандидатурой на этот вечер. Просто потому что. И не спрашивайте. Чувства – вещь неподвластная логике, а посему оставим попытки их обосновать.
   В общем, решено. Гулять. Осталось только придумать, как Каэросу покинуть покои нашей рыжей особы и не быть убитым в этот самый момент покидания. Но сначала надо встать. Да.
   Удивительное дело, но подняться девушка смогла без посторонней помощи, - вот уж чего не ожидала от своего разом ослабевшего тела, - а поднявшись, обнаружила в себе необычайную лёгкость.
   Всегда бы так.
   Утерев лицо и поправив одежду, Анариэль шутливо пихнула Кая бедром и выскочила на балкон. В отличии от Бурерождённого, девушка могла спуститься и по лестнице. Но это было неинтересно, а потому отметалось сразу. По лозе ей тоже спускаться как-то не горело, потому что девушка прекрасно понимала, что из себя представляет декоративное растение, обвивающее стены её дома. Тут до эльфийки дошло, что она не знает, как парень забрался к ней в комнату, но она тут же это исправила. И смотрела на объясняющегося Кая с искреннем восхищением, потому что, во-первых, её сердце было покорено столь героическим подвигом, а во-вторых, только ему могла прийти в голову столь идиотская мысль. Благо, вторая причина не успела сформироваться в мозгу нашей красавицы в полной мере, поэтому и во взгляде она не читалась. Но что было, то было, да.
   Как только последнее слово слетело с губ Бурерождённого, Солнцеликая тут же мягко, но требовательно взяла руки молодого эльфа и укоризненно, но в то же время весело посмотрела в его зелёные глаза. Все руки себе изранил и даже не подумал о том, чтобы залечить. Истинный мужчина! Впрочем, что-то подсказывало Ри, что окажись она на его месте, тоже об этом не позаботилась бы. А вот это уже тревожный звоночек, не так ли? Ну да ничего. Два сапога – пара.
   И пока они приводили в порядок руки наследника вражеского Дома, в голове Лихнис родился план. Совершенно безумный и совершенно прекрасный. Даже как-то обидно, что она сразу об этом не подумала – теряет хватку!
   А план был прост: использовать магию воздуха, дабы лишить их обоих части веса, что позволило бы совершенно спокойно совершить самоубийственный прыжок с балкона Анариэль прямо на матушку землю. Впрочем, можно было бы, конечно, ещё и лестницу ледяную воздвигнуть, как Кай уже однажды делал, но это не так интересно, да и… уменьшение веса. И точка.
   Одно только было очень не к стати: в отличие от Анариэль, которая забавлялась подобными шутками с завидной регулярностью, Каэрос явно не привык чувствовать себя, мягко говоря, сродни пушинки. И пусть вес его уменьшился всего на треть, но чувство  в первый раз весьма специфичное. И отношения с гравитацией, как правило, надо налаживать заново. Что поделать – у всего своя цена.
   Но, как бы то ни было, отношения эти были кое-как налажены, и Каэрос имел удовольствие получить незабываемый опыт. Жив остался. Даже относительно цел. Впрочем, все неполадки, если такие и возникли, были быстро улажены, а потом у этих двоих появился следующий квест: выбраться с территории Дома Солнцеликих и не схлопотать по стреле, как это было в прошлый раз. Да и вообще эта прогулка больше походила на череду этих самых несчастных квесто-приключений, ибо нельзя в городе, пронизанном интригами, остаться незамеченными, когда вы дети двух враждующих домов, решивших отчего-то побыть немного вместе.
   Но это было прекрасно, за что мы говорим Алиллель: спасибо.
   Но также стоит помнить, что всё на свете имеет свою цену.
   И наши герои заплатят её сполна.
   Но пока пусть наслаждаются обществом друг друга.
   Не будем им мешать.

эпизод завершён

+1


Вы здесь » Легенда Рейлана » Летописи Рейлана » [23.04.1082] Взгляни же в мои сны