Легенда Рейлана

Объявление

Фэнтези, авторский мир, эпизоды, NC-17

Марш мертвецов

В игре июль — август 1082 год


«Тайна забытого города»

Ритуал очищения и освобождения прошли успешно. В Зенвуле больше нет ни призраков, ни нежити, ни тёмной энергии. Экосистема города возрождается. В него вновь возвращаются звери и птицы. Проклятое Древо Костей в центре города полностью уничтожено, на его месте теперь стоит Страж-дерево. Болезнь Роза немёртвых полностью не исчезла, но теперь новых заражений не будет. Пока дух всё ещё в теле смертной девушки и мир полностью не очистился от тёмной энергии, которая растянулась далеко за пределы Остебена, болезнь останется.



«Не по-божески!»

В Остебене по-прежнему остаётся проблема голода. Беженцы из заражённых городов и деревень с неохотой возвращаются на земли своих сюзеренов. Триумвират, пользуясь послаблением короны, влияет на умы людей, настраивая их против короны, некромантов и союза с вампирами. Поставки продовольствия между Альянсом и Остебеном прекращены. Люди ищут новый источник пищи, обращаясь за помощью к эльфам.



«Жатва»

Войска столицы направляются к городам-близнецам, чтобы дать бой Культу Безымянного и освободить Атропос и Акропос из-под гнёта культистов. Культ сдаёт Атропос без боя и стягивает силы к Акропосу, где разгорается полномасштабная битва. Первые Ключи из Силентеса активированы, что провоцирует Мёртвое древо поднять новое войско нежити и уничтожить всё живое, что есть на материке.



«Венец или Кровь»

В Северных землях ухудшается ситуация, голодные бунты выходят из-под контроля. Вампиры требуют крови и свержения императора. Между кланами натягиваются отношения. Лэно повернулись спиной к короне и выжидают момента нанести удар. Принцесса сбежала из столицы вместе с братом-бастардом и по слухам укрывается в Хериане, а сам император сидит на троне, который ему не принадлежит.



«Тени былого величия»

Силву столетиями отравляли воды старого Источника. В Гилларе изгнанники поклоняются Змею, на болотах живёт народ болотников, созданный магией Алиллель. Демиурги находят кладки яиц левиафанов на корнях Комавита, которые истощают его и неотвратимо ведут к уничтожению древа. Королеву эльфов пытается сместить с трона старый род, проигравший им в войне много лет назад. Принцессу эльфов пытаются использовать в личных целях младшие Дома Деворела, а на поле боя в Фалмариле сходятся войска князя-узурпатора и Ордена крови.


✥ Нужны в игру ✥

Джошуа Элиор Лангре Сивила Лиерго Айрэн ди’Кель
Игра сезона

По всем вопросам обращаться к:

Шериан | Марек

Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Легенда Рейлана » Летописи Рейлана » [30.03.1082] Час презрения


[30.03.1082] Час презрения

Сообщений 1 страница 21 из 21

1

- Локация
Северные земли, г. Мирдан, дворец Императора
- Действующие лица
Шейн Виззарион, Мередит, Элениэль
- Описание
предыдущий эпизод - [29.03.1082] Горький цветок
Хождение по мукам начинается. Совет желает в кратчайшие сроки подготовить всё к грядущей свадьбе Его Величества. Элениэль, как главный организатор и вынужденный энтузиаст, сталкивается с проблемой - брат не желает принимать участие в подготовке, но по традициям он обязан потанцевать с будущей супругой, чтобы не ударить лицом в грязь на свадьбе. Принцесса посылает за ним слугу, но на положительный ответ не рассчитывает. Кажется, заменять Императора ей придётся даже в этом.

0

2

Исполнять обязанности матери слишком сложно. Воспитанием Элениэль занимались, пожалуй, лучше, чем Шейна. Это отразилось на её поведении, опыте, дисциплине и многом другом, в чём брат ей заметно уступал. Первенца холили и лелеяли, девушку же, словно воина из низшего сословья, вынуждали до посинения учиться и практиковаться, пока всё не доводили до отметки «идеально». Удивительно, что она не должна была любить всё то, что и будущий Император. Это было бы слишком жестоко, особенно после того, как её спихнули с трона, не дав даже поглазеть на него издалека. Мирра не успела передать ей весь свой опыт, но благодаря тому, что с каждым годом чуть больше посвящала дочь в дела дворца, ей было немного проще влиться в работу и следить за порядком. Заменить мать полностью у неё не получалось чисто физически, умалчивая уже о многих качествах, которых у Элен просто не было. Что-то так и вообще приходит с годами. Ей же пришлось в кратчайшие сроки пожинать плоды теории на практике, внимать и слушать Советников, которые теперь не были заинтересованы в своей абсолютной власти, но были вынуждены чуть больше принимать участие во всем, чем хотели. Не свергни Шейнир прошлую верхушку, они бы и радовались, припеваючи выдавая одно распоряжение за другим, вертя короной то так, то эдак, но не сложилось.
Виззарион встала рано, как только солнце скрылось за горизонтом и над Северными землями нависла приятная и взгляду, и вампирскому нутру тень. Пора браться за работу и заниматься подготовкой к свадьбе её дорогого брата. Девушка не сунулась к наложнице в комнату, лишь уединившись в кабинете матери, перепроверяла все отчёты с расходами и списки со всем необходимым, что им потребуется для торжества, чтобы, не дай Бэлатор, что-то упустить. Всё должно пройти гладко, как никогда, чтобы страна видела, что хотя бы жениться Император в состоянии нормально, раз с прошлой девицей и прочим у него, мягко говоря, не сложилось. Она уточнила у служки, всё ли идёт по плану, добралась ли их дорогая швея до наложницы, чтобы взять с неё мерки. Положительный ответ устроил принцессу, и некоторое время она и вовсе не интересовалась судьбой Мередит, пока не перепроверила всё ещё несколько раз. Ушло несколько часов на то, чтобы по три раза пересмотреть каждый список, каждую бумажку, каждого вампира, который отвечал за то или иное и лично убедиться, что планы не нарушены. Она неосознанно отсрочивала момент, когда придётся встретиться с девушкой, но дальше тянуть было некуда.
В ровно назначенный час помощница Элениэль зашла в кабинет.
- Госпожа, - дождавшись, пока принцесса поднимет на неё взгляд, она продолжила, - наложница Его Величества готова к репетиции.
Камэль бросила быстрый взгляд на часы, а затем кивнула.
- Проведи её в зал. Я вскоре подойду.
- Да, госпожа.
- За Шейном уже послали?
- Да, - замявшись, ответила девушка.
- Хорошо. Ступай, - вампиресса сделала вид, что не заметила колебания в её голосе. Послать за Императором – дело нехитрое, а вот проследить за тем, чтобы он явился – уже проблема. Причём всеобщая. Служанка поклонилась и удалилась выполнять поручение.
Эл ещё раз окинула взглядом кабинет, задержала взгляд на портрете матери. Всё же ей её не хватало. Особенно сейчас. Поддержка исчезла вместе с ней, вынудив девушку рано повзрослеть и стать стержнем, на котором будут держаться все Северные земли. Стоит сюда сунуться Глациалис, как стержень, настолько ненадёжный, как спичка, сломается. И где Авель, когда она в нём нуждается?
Камэль подобралась и вышла из кабинета, отправившись в зал, где её уже должна была ждать прислуга вместе с наложницей. В идеале, там же должен был быть и Император, но, смотря на то, как перед ней открываются двери, она не надеялась его увидеть. И ничуть не удивилась, когда в полупустом зале заметила Мередит в окружении слуг.
- За Императором уже послали?
- Да, миледи, - откликнулся юноша, поклонившись.
- Тогда почему его ещё нет?
Парень вздрогнул и замялся, не зная, что ответить.
- Скажи Императору, что его ждут. Живо.
Молодой вампир не стал спорить и быстро покинул зал, оставив принцессу наедине с наложницей и служанкой. Виззарион молчала, не пытаясь завязать разговор с наложницей и даже спросить о том, как ей спалось на новом месте или прошёл ли гладко визит швеи. Она ждала Шейна. Надеялась, что он придёт. Парень вернулся, но лишь покачал головой, когда на него испытующе посмотрела главная служка принцессы. Эл заметила, но ничего не ответила, понимая, что надеяться на брата бесполезно.
- Что ж. Не будем его ждать. У Императора и без того слишком много дел.

+1

3

офф: Andreas Waldetoft - Royal marriage
Просто красивая музыка для светлых залов

Мередит занималась тем, что от неё полагалось: была красивой, задумчиво смотрела куда-то и позволяла слугам делать себя ещё более красивой.
Никого не интересовало, о чём именно думает миледи, а миледи и радовалась. Её одинокие часы, когда весеннее солнце забиралось заревом под многослойные занавеси на окне и разбивалось о балдахин, она обновляла в памяти историю Северных земель и Виззарионов. От неестественной приторности образа, который верные лакеи выстроили семье при Эльдаре дель Виззарионе, скрипело на зубах, но Мереди лишь продолжала мирно качать ножкой, лёжа поперёк ложа в совсем неизящной и неподобающей, особенно для такого нарядного ночного платья, которое набиралось складочками на бедре. Пока её никто не трогал, Мередит имела и возможность, и решительное намерение быть абсолютно счастливой.
Заснула она поздно, и проснулась тоже не скоро, как и полагается легкомысленной, простой душой девице. Книга, вслед за прочими, оказалась загнана под кровать, ради прикрытия прикрытая кокетливо выглядывающим оттуда пано с дикими кошками с острова Нерин. Служанка помогла ей завернуться в платье, значительно более богатое, сложное и тяжёлое, чем те, что обычно носили жрицы, и присобрала заколками волосы с глаз и тонкой диадемой. К чему стягивать в узлы красивые волны, пусть даже слегка пшеничный оттенок напоминает о дневных обитателях и Солнце, целующем всех их, но не бледный и благородный вампирский высший класс.

Она была Солнцем, как описывают ревнивую богиню дневного неба люди в стихах и песнях: красивая, молчаливо стоящая в окружении слуг со сдержанной тёплой улыбкой. За этим лицом в ту минуту не было вообще ни капли тепла: Мередит опять думала, что она скажет на тот или этот вопрос, как лучше всё это подать, какие жесты использовать - смазывала механизм шарманки. Её ноги привыкали к новой обуви, которая была далека от простых тапочек и их мягкого удобства. Она уже прикидывала, сколько мазей и ванночек для стоп ей понадобится в следующий месяц, если она будет ходить так, возвышаясь не только внушительным ростом благородного клана, но и каблучками, тонкими, не под стать тем устойчивым и грубым, что бывают у мужчин на кавалерийских сапогах. О, да, она умела танцевать и в деревянных башмачках, и на ходулях - их всему этому учили. Но неприятных ощущений в будущем учёность ничуть не отменяла.
- Пожалуй, Ваше Высочество, мы выберем пока другой танец, - тихим, но разборчивым голосом произнесла Мери и улыбнулась, - не пристало вне маскарада брать девушкам мужскую роль.
Она сделала лёгкий жест рукой, намекая, что низкородной служанке и прочим следует отступить, и, присев перед Элениэль на цыпочках, протянула затянутую по костяшки шёлковой паутинкой правую руку, чуть сгибая в замок.
Первая фраза - обход друг против друга, а не дамы вокруг кавалера или кавалера вокруг дамы.
Жрицы часто так тренировались: брали бальный танец и делали его равноценным для двоих, но напоминающим в фигурах. Движения из тех, что на три счёта, слились в зеркальный танец воды.
- Восемь с левой ноги назад и обратно, - подсказала Мери, выскальзывая рукой с подточенными ногтями из руки принцессы, специально медленно, чтобы было время той скопировать и подстроиться. Хотя и Её Высочество была выдумывать новое вольна. Пока Императора нет, пока не вступил на место живого движения церемониальный регламент - отчего им не поиграть? У Мери складывалось впечатление, что только так ей и придётся коротать свободные часы отныне и впредь, если не одной.

+1

4

Видят боги, Элен не хотела брать на себя ещё и это. Проще было подозвать к себе мальчишку служку и приказать ему составить компанию Мередит, заменяя Императора, но ему откуда знать, как нужно двигаться? И слишком большая честь для того, кто привык к другому сословию. Они потратят больше времени на то, чтобы научить его. Задача стояла другая. Придётся брать всё в свои руки, пока её брат не вспомнит о том, что он, в некотором роде, всё же мужчина.
Слуги нерешительно переглянулись, не зная, как им реагировать на просьбу новоиспечённой невесты. Зыркнули на принцессу, ища ответа и получили кивок в знак одобрения. Склонив головы и на полусогнутых они отошли, давая девушкам больше места.
Вот теперь Виззарион потребовалось куда больше решительности и мужества, чтобы поравняться с новой избранницей, если её можно было так назвать, её брата. Танцевать с девушкой принцессе не пристало. Даже матушка не пыталась научить её всем тайнам движения, когда была такая возможность. Ей занимались исключительно мужчины, как ни странно. И каждый играл свою роль, не пытаясь казаться кем-то другим, заполняя отсутствие кавалера. Камэль, несмотря на то, что знала и свою партию и брата, не решилась брать на себя его обязанности в полной мере. Предложение Мередит было неожиданном, но в свете последних событий, пусть и неприемлемым для её общества, но выходом из сложившейся ситуации. Это она должна была следить за тем, чтобы наложница исполняла танец с точностью до взгляда и малейшего поворота руки или головы, но никак не учиться у неё, как обходиться без мужчины и не чувствовать себя ущемленной. Элениэль никогда не вникала в особенности жизни наложниц, хотя и сама теперь слабо от них отличалась. Как только Шейнир окрепнет, если такое свершится, он возьмет на себя все полномочия и принцесса останется практически ни с чём, как и жрицы, ожидая, когда на неё падёт милый взгляд, чтобы снова стать нужной.
Она выполняла все движения, копируя Мер, если девушке так угодно. Их учили выражать свои эмоции через танец, завлекать мужчин и делать всё, что в их силах, только бы взгляд задержался именно на них, но… Как ей казалось, перестарались. Все они становились куклами, дико похожими друг на друга. Её брат остановился на ней, значит, не такая уж она и серая мышь, как казалось. Что-то привлекло его. Возможно, усталость и желание побыстрее закончить с отбором. Тогда всё просто и ничего выдающегося из этой наложницы не выйдет. И замену найти ей будет так же просто. Возиться не хотелось, и Виззарион поймала себя на мысли, что ей даже жаль её. Она будет прозябать в тени Императора, не иметь никаких прав и ждать, когда же он посетит её покои и уделит ей внимание, если, конечно, она не решится на это первой.
Мягкий поворот из него круговорот, мягко переступая с мыска на мысок, не задевая пола каблуками. Юбка платья зашуршала вместе с рукавами, поднятых к верху рук. Пожалуй, она немного увлеклась, вспоминая, как когда-то давно кружилась в новом наряде, сшитом по случаю грядущего дня рождения брата, перед матерью и слугами под тихий смех ещё тогда живой Мирры. Было радостно и воспоминания настолько тёплые, что не хотелось останавливаться и думать, что всё это прошло и больше не повторится. Увлеклась и оттого, остановившись, чуть громче, чем следовало, наступила на мысок. Беглый взгляд на Мередит, шаг к ней, рука медленно, по-журавлиньи, поднимается вверх. Рукав сползает, оголяя тонкую кисть и больше – повиснув тяжелым грузом на сгибе локтя.
Заботы уходят мягкой поступью, давая забыться в танце, который никогда ей не был родным.

+2

5

А Мери в своей стихии наслаждалась и пела. Неслышно. Душой.
Ты у вершины, но у тебя нет угла.
Ты близ короны, но не нужна.
Твой номер восемь, судьба не ясна...
Но радуйся, радуйся! Это весна!

Сегодня бутоны, цветы, после - прах,
Красота со свободой пугливее птах,
Безнадёжно, отчаянно хочется жить,
Но всё лучше, сохнуть...
средь прочих...
служить...
Мередит прокрутилась на мысках, разворачиваясь целой перламутровой розой толстой и тонкой ткани сложной пышной юбки, а у неё за глазами мелькнуло видение. Нет, конечно нет, она не собирается попировать и быть выброшенной опять на последний ряд, где угрюмо тыкают в пяльцы свой век ненужные девы из клана Камэль. Без рода, без дома, просто родовые клячи для правящих семей и всех их подчинённых. Если бы не её ленты, быть бы Мери за платиновый блонд и угольные бровки выданой, быть может, какому-нибудь пажу. К годам двухста, когда всех, кроме забрюхатевших вне брака (такое и при других Императорах бывало, не только слепом юноше с уличной обращенкой, но считалось выбором жрицы), списывают лишь бы кому. А потом снова приносят ненужных девочек со всех служащих рангов клана, кроме тех же родовитых леди.
Но она их не бросит.
Тихий ужас и изоляция никогда не давили на чёрствое сердце Мери, но оставили свой призрачный след в её снах и полной идей голове.

Принцессе не нужно было подсказывать, и Мередит просто расслабилась и наслаждалась. Пролетая в па мимо, внезапно развернувшись, чтобы повторить уже за Элен, она видела, что и слуги смягчились в лицах. Мальчик-служка крутил мыском на плитке, и, хоть схлопотал вскоре за это оплеуху, ёрзать не перестал. А вы что хотели? Танец - не скульптура, не парадный портрет, не гербарий - искусство не мёртвое. В танце на щеках даже самых белых лебедей вампирских кровей распускается розовым живой румянец, выбиваются локоны из заколок - благо сложные причёски никогда не были популярнее шелковистых и душистых волн и вуалей волос. В танце радостно начинает жечь дыхание и, при усердии, крутить мышцы и лить пот. Но не при них: девушки просто разминались, то как дервиши двигаясь вокруг себя напротив, то закручиваясь спиралью, то волнами приближаясь и отдалясь, используя и юбки, и рукава, но не те - сложные, на самом деле - культбиты, которые выкладывала Мередит накануне. Несложное и приятное, как все бальные танцы для разного уровня одарённости к движению господ: ручеёк пар, перемены, фигуры. Только без деления ролей.
Отсчитав последний круг, Мередит заскользила змейкой на плоских кожаных мысках туфелек от принцессы и присела в поклоне, попутно смахивая с румяного лица прядь.
- Спасибо, Ваше Высочество, - с улыбкой, как милая куколка, произнесла перламутрово-серебристая змея с цветочной клумбы.

+2

6

Прошли сутки с тех пор, как он в последний раз видел свою будущую супругу. Это даже звучит до нелепости смешно. Камэль тихо хмыкнул, наблюдая за городом из окна своего кабинета. Работы скопилось немало. Его траур не успел затянуться, как от кипы бумаг начал ломиться стол в нескольких местах. И это при том, что Элениэль взяла на себя большую часть обязанностей в его отсутствие. Часть из них он просмотрел и обсудил с одним из старейшин. Сам не рискнул, полагая, что за время своего сомнительного правления из поместья, многое изменилось и он стал некомпетентен во многих вопрос. Мало знаний, мало практики, мало опыта. Поставить подпись и печать – дело плёвое, но не вчитаться, понять, взвесить и принять решение. Одно уже приняли без него.
Вампир посмотрел на часы. Судьбой своей суженной он не интересовался. Слуга по просьбе его сестры периодически приходил к нему, чтобы поделиться последними новостями, от которых его Величество, закрывая глаза, небрежно отмахивался, как от надоедливой мухи. Остыл, подумал, взвесил, посоветовался со старейшиной и по этому вопросу, когда тот поднял вопрос должного внимания.
Петь серенады под окном, бегать за цветами и караулить наложницу – не тот решительный шаг, на который был готов пойти Виззарион. Он со скрипом согласился на одно чаепитие, не желая видеть замену Арники или Элен. Придерживался мнения, что слишком много девушек выпало на его долю. И выбыло из его жизни тоже. Избавляться от Мередит он не планировал. Девушка не виновата, что оказалась в числе избранниц. На её месте могла быть другая наложница, которых на территории дворца пруд пруди. Её выбрала Элениэль, её выбрал он. Не уважаешь свой выбор – не уважаешь себя; немой укор и удар по мужскому самолюбию.
Парень отошёл от окна, вернулся за стол, подвигая к себе очередную стопку договоров на поставку крови. Проблем после вычленения предателей из верхушки прибавилось. Недовольных стало больше, в частности, вампиров малого достатка, для которых кровь была слишком дорогим удовольствием, но необходимым для выживания. Сбавить цену не выйдет. Объём поставляемой крови не так велик, чтобы удовлетворить потребности абсолютно каждого вампира. Животная кровь значительно дешевле, но толку от неё практически нет, а низшая прослойка общества – основная часть жителей Северных земель. Бунт на корабле приведёт к пробоине, а с ней судно пойдёт на дно вместе с капитаном, который проворонил время, плачась. Оправдания есть – смерть матери и сестры; в честном варианте – отсутствие мозгов и юношеские неуместные амбиции.
- Продолжу в том же духе и потеряю сестру.
В голове что-то щёлкнуло, и чистокровный почувствовал прилив вины, толкающей на самобичевание. На пороге кабинета нерешительно мялся слуга, которого в прошлый раз, рявкнув: «Я занят», выставили за дверь.
- Ваше Величество…
Шейн поднял голову, из-за бумаг, удерживаемых перед лицом, чтобы было проще читать; показались глаза вампира.
- Принцесса Элениэль желает вас видеть в тронном зале.
- Это срочно? – спросил, возвращаясь к работе и опустив глаза. Поднимать задницу с мягкого стула и идти на встречу, когда у него полно работы, ради пустяков, неблагодарное дело.
- Она меня за вами уже во второй раз посылает, а ещё и получаса не прошло…
Слуга не уточнил, зачем его зовут и что за срочность, но если его сестра посылает за ним с такой частотой, дело не терпит отлагательств. Камэль поступил неосмотрительно, не спросив причины, по которой принцесса желала его видеть в срочном порядке. Кивнул и, закончив с последним договором, отложил всё в сторону.
К дверям тронного зала он добрался в сомнительном настроении. Веселья и радости не было, но общее состояние не хуже обычного пассивно-траурного. Без злобы и раздражения, с которыми он в последнее время выполнял чужие просьбы, неугодные ему. Он не думал, чего хотела от него сестра. Звуки музыки, которые он слышал, заворачивая в нужный коридор, навивали смутные сомнения о важности встречи. Вид девушек, не дождавшихся явления Христа Императора, удивил. Виззарион остановился на пороге, переводя взгляд с Мередит на сестру, увлечённо кружившуюся в зале. Обе танцевали, прекрасно обходясь без него. Редкая улыбка Элен, которую он не видел с тех пор, как сбежал от неё к Арнике, надавила на совесть. Он собирался уйти, убедившись в том, что они в нём не нуждаются, и передумал.
Подготовка к свадьбе. Он обещал себе быть терпеливее к девушке, которую учили обольщать и угождать ему. Выдержал взгляд, задержав его на Мередит.
- Вы сегодня без лент?
Конечно без лент, он же не слепой и видит их отсутствие вместе с новым нарядом, который заменил старый и не такой роскошный. Он сделал несколько шагов по направлению к девушкам. Музыка стихла, и эхо тронного зала разнесло стук каблуков. Остановился в равно отдалённом месте от девушек, на расстоянии вытянутой руки от них.
- Мне казалось, что с талисманами не принято расставаться. Вы так ревностно защищали их в нашу прошлую встречу… Мередит, - выдержал короткую паузу и произнёс её имя на полтона тише. Перевёл взгляд на сестру. – Я рад снова видеть твою улыбку. Надеюсь, ты хорошо провела время, - искренне улыбнулся вампир. – У тебя слишком много хлопот, и я не хочу нагружать тебя больше. Я закончу здесь сам, - говорил осторожно, подбирая слова, чтобы не показалось, что он выставляет её за дверь.

+2

7

Повороты, движения рук и головы, наклоны, повторы – забылась. Небольшая отдушина. Элениэль не заметила, как в тронном зале на одного вампира стало больше. Она не ответила ничего на благодарность Мередит – не успела, отвлеклась на брата, почтившего их своим вниманием. Принцесса не рассчитывала на него и после того, как слуга вернулся с плохими вестями, за дело взялась сама. Его визит был неожиданным. Девушка удивлённо смотрела на Императора, не говоря ничего. Достаточно его взгляда, по которому уже понятно, что его здесь не ждали. Такой важный гость не должен был явиться в стенах тронного зала. Почему он вдруг передумал?
Камэль пыталась ответить себе на этот вопрос. Он носом воротил, когда ему предлагали принять участие в банальнийшем отборе, неохотно согласился выпить с наложницей чай, уделив ей от силы минут пятнадцать, а теперь явился к ним с намерением помочь и выполнить свой долг? Это удивительно настолько, что Виззарион запоздало поняла, что эмоции слишком явно читаются на её лице. С этим нужно аккуратнее, когда вокруг слишком много лишних глаз, включая новоиспечённую невесту и слуг. Вести, особенного отрицательные, расходятся слишком быстро. Достаточно с них и того, что потянула за собой история с Арникой.
Шейн подошёл ближе, не стал ругать её за то, что оторвала от важных дел в виде всепоглощающего горя глупостей ради, что странно, и обратился напрямую к Мередит. Она стала первой, кто удосужился его внимания. Где-то здесь должна быть ревность и дух соперничества, но что-то немо звякнуло в пустоте и больше не тревожило. Принцесса не заметила, что первый взгляд достался ей, и именно её улыбка стала причиной, по которой вампир задумался остаться, а не развернуться и уйти, как предпочитал делать всё время, когда приходилось сталкиваться с подобного рода работой. Другие бы мужчины и рады были провести время с привлекательной девушкой, которая готова абсолютно на всё, только бы получить должное внимание. Советники и Старейшины так с радостью бы заняли его место, развлекаясь и отдыхая тут, а не истекая потом в душных кабинетах, пытаясь разобраться в делах государственной важности. Император думал иначе, скорбя и сожалея с поводом и без. Но он здесь… вопреки всем ожиданиям.
Слова брата не сквозили холодом, когда он обращался к совершенно чужой ему девушке, навязанной ей и Советом. Он улыбался легко и непринуждённо, но глаза смотрели грустно – они выдавали его внутреннее настроение, которое не покидало вампира. Что говорить… она и сама часто улыбалась, но не замечала, как глаза выдают другие чувства, несмотря на искренность. Если он сам уделит внимание наложнице – ей даже лучше. Почувствовать, что он боится обидеть её, тщательно выбирая слова, льстило и стало приятно. Она никогда не думала, что так уж безразлична Шейну. Да, в делах сердечных фортуна её подвела, но она помнила, как брат собственноручно похищал её из ледяного дворца Глациалис. Он снова стал непредсказуем. Наверное, это к лучшему.
- Ничуть, - улыбнулась девушка. – Я с пользой провела это время и буду рада оставить вас наедине.
Вспомнила о забытом поклоне и жесте вежливости и благодарности, который выказала Мередит перед тем, как уйти, оставив жрицу на попечительство Виззариона.

+2

8

И сегодня, и не сегодня, и так и эдак в любой год или день, - чуть не мурлыкнула себе под нос Мери, удивившись, что первые слова Императора вышли именно такими... нет, не глупыми - за лёгкую и даже удачную иронию тоже сойдёт, но если он всерьёз - это как же здорово простая фраза увела мысли юного владыки куда-то не туда?
- Ваше Величество, - присела в бальном поклоне невеста. Слуги, вон, гнулись в пояс. И она вчера тоже, с теми же лентами в стороны, задней мыслью беспокоясь, как бы из подвязанного поясом и ослабшего от кувырков и движений запаха платья не выскользнула грудь. Мвахаха! Интересно, а признайся она в таких милых мелочах - как бы вытянулись августейшие лица? Но думать о ней точно бы стали меньше. А так сегодня у Мередит и статус выше, повод тоже иной. И лиф плотный.
Забавную вещь читала у кого-то сестра Мери: разумные существа часто испытывают только им присущий недуг под названием "горе от ума", начиная выводить и упорядочивать случайность и прихоть судьбы. И правда: гадания, приметы и заговорённые фенечки были очень популярны у жриц. Она относилась к этому с долей скепсиса, всегда. Но пусть будет таки пусть Император верит, что она тоже подвластна этой чуме.
- Они прекрасны, но увы - сегодня не в тон и не в тему.
А ещё верный меч в помпезные ножны не клади, чтобы не крали.
А ещё символы оставляй для чисто символически мыслящих людей.

Сколько маленьких мудростей Мери не скажет потому, что ей положено быть наивнее и нежнее?
- Когда со мной ленты - я танцую одна.
И читайте фразы девушки в любую сторону: все варианты верны. Ей нравится танцевать и одной, и с кем-то, ей в общем нравится танцевать.
- Ваше Высочество, - повернулась ещё раз замена к принцессе. - Ваше внимание было бесценно для меня.
Кисти жрицы сцепились в замок с жестом, какой употребляют гости и хозяева на прощание там, где неуместно жать друг другу руки.
Тоже во всех смыслах.

Но нет, серьёзно, талисманы? Инструменты! Оружие! Вот чем были эти ленты, упрямо вытруженные и вышитые, отмеренные, включенные в сложное выступление и имеющие ценность помимо красивой ткани с грузами только в её руках. Да, некоторые из других жриц - та же Талиса - могли бы и понять, к чему такие узоры и длина, и научиться, но, так или иначе, редко кто знает вещь лучше творца. Пожалуй, еще их можно было бы пустить на занавеси высокого стрельчатого окна - вот это да, талисман, почётная грамота выгоревшим трудам и успеху во всё окно! Или символ начала конца - ведь неугодных благородных девиц чаще не выкидывают, опасаясь возвращения через много лет с неизвестного происхождения бастардами и законными претендентами, а сажают в башни. С высокими стрельчатыми окнами и прочными решётками. Ещё одно применение её шёлковых лент: на прочную петлю, чтобы удавиться. И это вовсе не её, Мередит-почти-Виззарион суицидальные настроения, это прикидки на фоне печальных историй. Насмешливые даже немного. Ведь она не привязывалась ни к людям, ни к талисманным лентам и даже своему рукокрылому питомцу: она прятала, но не сильно, то, что не хотела потерять, без фанатизма. У Мери, выросшей среди моря суеверий, сантиментов и пустых мечтаниях о личном принце был в контраст живой ум и холодное, даже не думавшее проснуться для весны сердце. Легче, чем влюбиться, ей было "отвязаться" от малейших порывов себя изнутри ещё до того, как они зажгутся пламенем.

Чтобы улыбка была не прилепленной и натянутой, ей нужно двигать. И улыбка не только в губах и ямочках щёк. Тёмно-серые глаза Мери чуть скрылись под веками, провожая леди Элениэль, а после снова широко и радостно-радостно, наивно-наивно распахнулись. Имея голову на плечах и не имея капризов за сердцем, можно легко жить две жизни: чувственной в меру и в меру уступчивой девочки снаружи и насмешливой, вдумчивой наблюдательницы, знающей, что в реальности, в отличие от сказки, леди очень даже заботит выпадающая грудь или зуд от костяшек корсажа. Чаще, чем сам прекрасный принц, от которого не отвести глаз - и в его взгляде он тоже на всё-на всё согласен!
Мнение важнее хозяев.
Во всех смыслах.

- Ваше Величество, - мягким, просящим, но не заискивающим тоном обратилась вампирша к Императору. - Я не хотела отвлекать вас так рано и почти понапрасну, однако нам придётся не только танцевать со всеми, но и для гостей.
Вывод, который милая девушка не будет разжёвывать и в рот класть - не положено, не по роли! - первый: нужно не ударить в грязь лицом.
Вывод, который немного сложнее, отвечающий на вопрос "а что так рано": нужно посмотреть, могут ли они вообще двигаться вместе и что-то сделать, если не могут.
Вывод три, в принципе полезный: чтобы хорошо танцевать, нужно репетировать часто. Мередит-то танцует и умеет и подстраиваться, и вести.
Но ведь она леди! Нужно ненавязчиво, ни в коем случае не перегибая, как изображают это в карикатурах на лубках, сделать бровки домиком, ресницами хлоп-хлоп и позволить кавалеру и вспоминать, что там вообще за партия, и руку предлагать, и ноги топтать. Ну, пожалуй, кроме ног. Мери даже на каблучках будет ловчее, чтобы не лишиться здоровья пальцев на ногах.
А ведь какие-то двести или триста лет назад церемониал был настолько, настолько проще! И не было сервизов с несчастными чашками как на подбор.

+1

9

- А так же отдохнуть от моих капризов? – усмехнулся про себя вампир и улыбнулся. Перенимать эстафету из рук сестры он не привык. Дела государственной важности его привлекали больше, а потанцульки с Мередит он причислял к бесполезной трате времени. Смыть грязь с себя и трона, которую он разбрасывал в последний год и щедро намазывал, как оливковым маслом кожу, женитьбой не выйдет. Чхать хотели главы соседних государств на его семейное благополучие и правильно поставленную в туфле ногу на свадебной церемонии.
Упоминание лент в разговоре – ирония. Эмоциональной нагрузки в словах не оказалось, давая девушке возможность самой решить, как их воспринимать. Шейн в приметы не верил. Мирра, пытаясь убедить сына в том, что находиться в заброшенном родовом поместье, руководствуясь её плохим предчувствием, не стоит, убедилась в этом, когда  её отрок уличил её в безумстве из-за голода.
С лентами танцует в одиночестве, значит. Он это запомнит. Повод придти с ними у неё был, когда он не изъявил желание явиться на репетицию вовремя и оставил девушку на попечительство своей сестры. Пару она нашла, специфическую, как на взгляд вампира. Элениэль, в отличие от жриц, не учили танцевать без пары и развлекать будущего супруга и по совместительству брата вычурными па в одиночестве. Для этого воспитывалась Мередит и её сёстры по несчастью.
Немного склонив голову, Камэль проводил взглядом сестру в окружении её двух сподручниц. Двое слуг, включая мальчишку, который вытянул его в тронный зал, остались на всякий случай по распоряжению принцессы, бдеть за порядком.
- Чувствую себя шестидесятилетним ребёнком, за которым отец послал следить добрую половину слуг, шатающихся по дворцу без дела, только бы я не оттоптал своей партнёрше ноги, - усмехнулся вампир, посматривая на слуг. Он был уверен в том, что они всё слышали, и в голове, как он предположил, мелькнула мысль, кого из господ ослушаться: принцессу или Императора. В обоих случаях прилетит. Виззарион не стал их выгонять, переключившись на девушку.
Осмотрел её, уделяя внимание фигуре, которую подчёркивало новое платье; волосам, во второй раз пытаясь понять, как совет пропустил девушку с незаурядной внешностью в отбор. Ему всё равно, как она выглядит. Все жрицы его дворца были красивы. Сам он недавно позарился на безклыкастую и темноволосую девушку, которая под идеалы, прописанные древними вампирами, не подходила. Мередит тоже не вписывалась, но стояла перед ним, как подтверждение того, что не один он одобряет «экзотику». Принятие народом девушки, как его невесты и будущей Императрицы, остаётся на совести совета, решившего, что такая птица сможет взлететь с его руки.
- Моя невеста опасается за сохранность своих ног и обуви? – слабо усмехнулся на её слова. Он понимал, чем может обернуться его отказ от репетиции перед свадьбой. Труды Элен, в первую очередь, окажутся напрасными, а дальше полетят головы советников и его семьи, включая и его собственную. Виктор потешился бы, сложись так, и обрадовался, что не зря загремел в темницу раньше времени. Жалел бы об одном, что своими глазами не видел, как Виззарион сам обрывает свой род и обрекает его на грязное существование в памяти других, когда всё закончится.
Повернул голову, профилем к слуге.
- Принесите ленты.
Слуга поколебался, переводя взгляд с девушки на императора, и поспешил выполнить приказ. На одного вампира в тронном зале стало меньше.
- А ты.. За чаем, - повод выдворить ещё одну слугу из зала. Посмотрел на Мер, дополнив, - думаю, после танцев нас замучает жажда.
Порыв сквозняка от открытой двери и лишних лиц не стало. Шейн подошёл к наложнице на необходимое расстояние, учтиво поклонился, и поднял руку на уровень лица, согнув её в локте, приглашая в менуэт.

+1

10

Я - и того младше, с каждым годом всё меньше и маломудрее. Только тс-с, мы же не хотим нарушить торжественные серьёзные лица интересными ремарками и вызывать панику?
Чем умнее себя мнишь, тем проще даёшь себя обманывать. Эту мудрость Мери старалась, по возможности, не забывать, но мать-гордыню и бабку-зависть так просто себе в глотку не затолкать, уж не их призраки в светлой голове - точно.
- Скорее о том, как это будет выглядеть, Ваше Величество, - улыбаться уже надоело, и девушка дала себе волю дернуть губами. - Уворачиваться я могу, но мероприятие всё-таки важное, бывает раз в сто лет и при большой удаче.
При большой удаче умереть предыдущему монарху или его супруге, конечно, - с горчинкой добавила Мередит про себя. Нет, она ни в коем случае не глумилась: наблюдения и выводы, только наблюдения и выводы. Императрице Мирре дель Виззарион жрица скорее сочувствовала, хоть и знала историю фрагментами и с присочинёнными деталями из третьих уст. Зато она видела лично: при дворе обитал бастард, так что один раз леди точно не повезло. Мать будущего супруга казалась слишком мягкой и нежной женщиной, чтобы быть нелюбимой и выносить это легко, хотя, возможно, внутри неё была сталь.
На приказы Шейнира невеста дёрнула тёмными тонкими бровками, но ничего ни сказала, ни спросила. Её неприятно кольнуло, что сейчас некто будет рыться в её единственном сундуке, который она унесла от сестёр, но лицо не потемнело. Хочешь носить корону - нужно привыкать, что тебе и под юбку будут лезть чужие, которым не веришь. Нужно быть бледной, лучезарной и гордой, держать спину так, точно вместо хребта воткнут меч, двигаться, словно тебя обплывает, как косяк рыб встречное течение, время и силы притяжения, и, конечно, улыбаться и кланяться.
Мередит легко отзеркалила начало танца положенными ей поклонами, вытянула руку, показав из-под рукава оплетённую по пальцы серебристой сеточкой кисть, и, не коснувшись, продолжила серию па. Она давно не исполняла именно его. Жриц, конечно, учили всем видам придворного досуга, чтобы развлекать одиноких гостей, но чаще они выступали со своими представлениями, с сюжетом и акробатикой - в случае Мери.
Девушка кокетливо, но холодно улыбалась партнёру, и не рвала контакт глаз. В душу, впрочем, не лезла, глядя не столько на, сколь свкозь. Зачем раздражать лишний раз? Как она уже сказала принцессе вчера - подумала, точнее - спасибо за заботу, увы, не дура.
Менуэт - танец-знакомство, танец-приветствие, не ближе локтей и не дальше лёгких касаний рук, танец-не-прими-меня-всерьёз. Пока на высоких туфлях танцовщица непривычно, но проворно семенила и заставляла плавными движениями пышную юбку с небольшим шлейфом извиваться, как ламия хвост, в мыслях её промелькнуло, что такое начало - отличная идея для всей их затеи.
Брака-не-подумай-что-я...
Хм.

+1

11

- Раз в сто? – вампир вопросительно приподнял бровь. – Раз в сто девятнадцать, если быть точным.
За-ну-да-а.
Элениэль могли выдать за него и раньше, но он же отказался, отодвигая «столетнее» событие от сестры на годы. Голову новым кандидатом на его остывшее место он не забивал. Совет девушку замужеством не беспокоил. Некому. Все, кто пытался его подвинуть, отсиживались за коваными решётками, в которых свет был частым мучительным гостем. Сама решит, сама выйдет. Император на одно рассчитывал, что сестра не пожелает в отместку его заставить заниматься предсвадебными делами и спихнёт всё на кого-то из советников или их жён, если не возжелает забивать этим себе голову. На крайний случай, он мог спихнуть всё на Мередит. Она без кольца на пальце хозяйка во дворце. Пусть и возьмёт на себя часть положенных обязанностей.
Вампир поймал себя на мысли, что перестал ревновать сестру к другим мужчинам и спокойно рассуждает на тему её возможного замужества. Вырос или не осознал, что теряет? Неважно. У него в руках другая девушка, которой необходимо внимание. Ради сохранности семьи, в которой их осталось двое.
- Трое. Забыл Авеля. Или это два с половиной? – усмехнулся про себя.
Менуэт – отличная возможность рассмотреть партнёршу и сделать вывод: стоит ли продолжать общение дальше. Наложница большую часть танца была у него на виду, под не пристальным, но заискивающе-пытливым взглядом. Этот танец ему приходилось исполнять чаще всего. С дочерьми достопочтенных гостей в более юном возрасте, а теперь с Мередит. Шутовские поклоны; Виззариону всегда казалось, что у него на голове не корона, а шапка балагура с бубенцами, которые звенят от напыщенно-слащавого движения. Со жрицей он держался не холодно, клонился ниже, не отрывал взгляда и, не опуская глаз, коротко усмехался в ответ на холодное кокетство. Больше поклонов он ненавидел прогибы, когда жест девушек смотрелся естественно и не безобразно, подчёркивая её гибкость и изящность фигуры, Шейн чувствовал себя негнущимся бревном. За неудачные прогибы он часто получал указкой в бок и после уроков оставались унизительные точечные синяки. Не понимал, как можно быть стержнем, который гнётся, не ломаясь.
Последний поклон и Камэль выпрямился. Положение без принуждённых изгибов нравилось ему больше. Он привык держать спину ровно и гордо, а не, как павиан, выворачиваться.
- Безупречные движения не скроют с глаз холод.
Совершенной партии в танце недостаточно, чтобы убедить других в идеальности счастливого семейства. От Мередит он истинных чувств не требовал, так как и сам их дать не мог. Он коснулся своего рта и нарисовал широкую улыбку, умолчав об отсутствии должного блеска в глазах.
- Тебе нужно место под солнцем, мне – брак без неприятностей и ненужного шума.
Мать говорила, что крепкий брак строится на честности. Хороший совет, который можно соблюсти, если знаешь, что терять нечего. Наложница его не любила и могла отказаться от затеи остаться пригретой не на его груди, а около, но из личной выгоды терпела неподобающее отношение пророченного ей в женихи вампира.
В тронный зал вошла прислуга. Парень принёс порученные ему ленты, девушка – чай. Следом принесли пуф для наложницы и столик, на который составили всё необходимое. Шейн показал рукой на ленты, не прикасаясь к ним.
- Не будем нарушать традиции.
Сам занял удобное место, на ступеньку выше в своём ложе. У него – перерыв, у девушки – обязанности – развлекать и обожать.

+1

12

Неинтересные и ненужные уточнения. Игнорировать. Скованность и неловкость партнёра - игнорировать. В любой неловкой и непонятной ситуации бывает гораздо выгоднее не отключать голову, но не заморачиваться, быть от всего далёкой звездой, самодостаточной в своём одиночестве, среди тёмного пространства.
- А вы не оканчивайте аперитивом трапезу, и разочарований не будет, - взмахнув, как птица, рукавами, взмыла из глубокого реверанса Мередит. - Танцев много, и вести нам придётся все.
Стандартная программа приёма с бальными танцами: две-три части, от получаса до двух, а, может, и больше. Немного напитков, немного времени на прогулки или отдых сидя, много светского общества и утомительных бесед с неинтересными личностями из которых три четверти ты едва увидишь больше пары раз в следующие лет двадцать. Пожалуй, самым необременяющим из всего были танцы. За прошедший час она не приземлилась ни разу, несмотря на выматывающее воздействие на ногу тяжёлого каблука. Привычка, сноровка.
Простите меня за прямоту, Ваше Величество, но консуммировать брак прямо на глазах благородных господ вас никто не заставляет, а любить - тем более. Нет, я этого не сказала.
- Конечно, Ваше Величество.
Место под солнцем. Я это запомню.
Мери улыбалась. Она не верила, что распространённый среди людей оборот жених использовал случайно, но пугаться возможной угрозы не спешила. Она видела, что делало с сёстрами это место под солнцем. Они сначала румянились, как перезрелые персики, потом сохли, как курага, источая незабываемый запах палёной вампирятины, и наконец прогорали до плоти, если были довольно упрямы и нацелены победить. Что-то в жестоких играх предоставленных себе женщин было от обычаев Виан, не так ли? И главное - молчание. Никто не знал, зачем девушки выбегали под ненавидящее их дневное светило в полдень. Так что Его Величество вря-яд ли имел представление о том, как выглядело то, что он предлагал. Если только он не разбирался со своими врагами лично подобным способом. Лично? Тогда Мередит повезло - она нашла себе насильника, чтобы весело и больно провести остаток недолгих своих дней.
О, но она будет послушной и самоотверженной, как кукла, пока ей не предоставится лучший шанс.
Мери поклонилась ещё раз и приняла ленты. Две.
- Эти не понадобятся, - сказала девушка, вернув свёрнутые солнечные ленты. Она оценивала свои силы и инвентарь, выбирая, что исполнять или на чем импровизировать, и как продержаться без отдыха ещё какое-то время в обуви на каблуках. Возможно, так ей изящно мстили за разминку с принцессой Элениэль.
Ничего, солнышко, я и в кандалах поплясать потяну. Назло тебе.
Она собрала тёмно-синие с серебристыми звёздами ленты под рукава. Никакая композиция, слишком много шёлка. Мери выбросила ленты первый раз и сделала аккуратный круг семенящими шагами вокруг себя. У неё слишком тяжёлый наряд, а для каблука ленты дают слишком много инерции. И опять жрица подумала: а, может, всё-таки молодой император не садист, а просто капризный идиот? Или как иначе при нём созрел заговор? Но невозможно же настолько жить в собственном мирке, чтобы не понимать, как работает земное тяготение!
Мередит сделала два крутых разворота и поняла, что ни одного зрелищного колеса не рискнёт крутануть сегодня. Что делать? Руками-ногами не помашешь. Разве что ману в снег превратить...
Ману в снег.
Хочешь зрелище, котик?

И из перламутровых рукавов и серебряного шитья по юбке и лентам высыпал призванный ослабленным, "домашним" боевым заклинанием снег. Постепенно из изящного потока, разогнанный шлейфом юбки и лентами и напорошённый в метелицу, он образовывал узорные дорожки там, где проскальзывала на кожаной подошве, выгибая стопу, чтобы не царапать о пол каблуком, призывательница. Её с её сноровкой хватило на считанные минуты таких танцев на мысках. Влажные следы за ногами и юбкой стали опасно скользкими, напряжённые мышцы скрутило. Мери закусила щёки клыками, не переставая улыбаться. Нужно было заканчивать эту нелепую импровизацию. Как-то красиво, конечно.
И она побежала вверх, расставаясь с маной. Раз-два-три, раз-два-три, по рушащимся прямо после шага пластинам льда, как по винтовой лестнице, роняя слугам и музыкантам на приближающемся балкончике челюсти. Прицелившись перехваченными на половине длины лентами, она выкинула их вверх к балясинам утяжелёнными концами, чтобы зацепиться, точно кнутами.
Есть!
На секунду Мередит зависла над залом, как серебристая падающая звезда с тёмно-синей дорожкой, но её лёгкость внешняя давалась ей титаническим трудом. Плечи болезненно выворачивало, пока она пыталась медленно, не обдирая рук, спуститься по лентам вниз. Сведённые ноги, сложенные хвостом фалмари, совершенно точно были не готовы снова на себя вес тела принимать. Ворох юбок, абсолютно пристойный, если учитывать медленный спуск, был хорошим вариантом, чтобы красиво сесть на пол, если колени разъедутся, но подняться из них будет сложно. Наконец, тело, столкнувшись с непривычной нагрузкой, просилось в боевую форму, приходилось сжимать пальцы ног и отгибать пальцы рук, чтобы не портить парчу и атлас, а ещё страшно было оторвать от пола отливающие красным глаза, смотреть, довольно ли Величество. Недостаток восхищения за такие оставляющие с носом профессиональных арлекин и канатоходцев полёты для гордой благородной артистки был поводом для лютой ненависти. Хотя их Шейнир уже достаточно дал. Например, детским непониманием, что зачинать наследников можно вообще не приходя в сознание, не говоря о том, чтобы любя иль не любя. Или "местом под солнцем".
Ох, милое Солнышко, да Мери себе легко наступит на горло даже из-за этого, дай отдышаться.
До земли оставалось "раз".

+1

13

Виззарион не требовал невозможного, но зрелища не ждал. О мастерстве жриц не только наслышан, но и сам видел недавно, на что они способны. Мередит выплясывала до его появления, а менуэт не отбирал много сил, но, сколько она продержалась до его появления, вампир понятия не имел. Не интересовался, но по отсутствию выпадов и общему напряжению понимал, что сил у неё ушло много.
- Насколько тебя хватит?
Шейн совершенно ничего не знал об особенностях жизни жриц и их подготовке. Вместо того чтобы поинтересоваться тем, как до помолвки жила его суженная, он предпочёл увидеть её умения на деле. Вампир не сомневался в таланте и сноровке девушки. Знал, что она справится, приложит максимум усилий, чтобы, если так же упряма, как и он, досадить обидчику. На обряде объединения танцевать им придётся много, но тренировка больше нужна ему, а не ей. Мередит только и занимается тем, что танцует и развлекает, а он больше разрабатывал руку, оставляя подписи на бумаге и печати. Он знал обо всех положенных ему танцах и мог в них составить вампирше пару, но остался в тени, наблюдать со стороны, как тайный воздыхатель и поклонник, которому запрещено приближаться к чудотворным садам.
Девушка, стоявшая в стороне, ранее посланная за чаем, подошла к нему. Встала боком, не загораживая вид на танцующую жрицу, осторожно взяла чайник и придержала крышку, чтобы та не звякнула, отвлекая Императора. Налить ей не дали. Жестом руки вампир отказался пить в одиночестве. Он не в борделе, чтобы по-хозяйски развалиться на лежанке, пить дешевое вино и смотреть, как наполовину раздетая девушка отрабатывает его деньги. Удовольствие он получал иначе.
Воздух стал холоднее. Прилив чужой магии неприятно обдал лицо, покалывая его, как если бы он умылся снегом. Оригинально. Смотрелось красиво и эффектно, но аристократ уделял внимание другие деталям. Не метели и снегу, а льду, которым покрылся пол тронного зала, добавляя девушке больше неудобств во время танца. Напряжение в теле спрятать невозможно, но и с ним Мередит казалась воздушно-лёгкой. Улыбка, как он просил, была, но линия от одного угла приподнятых губ до другого искажена, вампир мог предположить, отчего, но оставил неуместные рассуждения на потом.
Должна быть грань между мучением и удовольствием. Виззарион её видел и чувствовал. Отсутствие кровной связи между ним и девушкой этому не препятствовало. Парень дёрнул плечом, сбрасывая прикосновение чужой маны. Новая проявленная магия. Он относился к ней настороженно, но видел, что заклинание безвредно. Для него конечно. Девушка поднялась высоко под потолок. Слуги с открытыми ртами наблюдали за её восхождением, он – задрал голову, не обронив ни слов, ни челюсти. Восхищения не было, но появилось беспокойство. Она должна знать, что делает, если не так же безрассудна, как он год назад и сейчас.
Мередит не смотрела на него, спускаясь, – повод оскорбиться и обидеться, но он нашёл этому другое объяснение. Она не успела коснуться ногами пола – он не дал. Оказался рядом и придержал на уровне талии и поясницы, давая найти опору на его груди.
- Достаточно на сегодня.
Спокойный и ровный взгляд в глаза. Отпускать девушку и ставить её на тонкий, но скользкий лёд, не торопился, давая ей зависнуть в воздухе. Два порыва ветра – выплеск его магии; ленты, шурша и извиваясь, упали вниз по обе стороны от них. Он мог спутать их, когда она была наверху, и ускорить её спуск. Чтобы превратить её жизнь в пытку, не обязательно ждать жаркого полудня, но он этого не хотел, иначе бы не стоял рядом.

+1

14

Злобливость сердца, ровно как и пассивно-агрессивная манера поведения - это, конечно, кошмарные изъяны души, но новых невест Императору подбирали, глубоко не копаясь, по возрасту и способности держаться. Как долго могла продержаться Мери, не сплёвывая яд скопленных обид и презрения мужу в кубок или бокал, не знал и не думал никто, но, в идеале, вечность. Или до подрастания наследника, буде остальные Виззарионы волшебным образом вымрут. Они уже почти, своими и общими стараниями.
Руки - крепкие, сильные - ожидаемые - оплели её талию, а она не впешила поднять головы и отпустить лент из рук. Чуждый и волчий взгляд отражался во влажных россыпях на полу. Мереди глубоко вздохнула. Втянула когти. Сморгнула не состоявшееся превращение. Встала на ноги, решив, что после передышки в полёте всё должно быть вполне терпимо. И вправду.
Дыхание невесты стало глубже, мысли - длиннее, она подняла глаза. Круглые, тёмные, но совсем не похожие на глаза пугливой лани. Пугливые лани не ставят окружающих, манипулируя ими, перед задачами и вопросами вроде "сволочь ты бессовестная или поступаешь по-моему".
- Спасибо, - произнесла девушка, хватаясь сквозь сжатые в костяшках пальцев края лент за плечи Шейнира. Она переступила на ногах, убрала зажатый под мыском край исподней юбки и отстранилась от своего рыцарственного героя. Натоптанные костяшки и стёртые до болезненной красноты пятки, конечно, неприятно отдавали, но Мери, мгновения назад чуть не севшая в лужу буквально, исполнила изысканный реверанс и посмотрела на слугу, протягивая ленты:
- Отнесите обратно и уберите, - взмах рукой на растаявший снег, - тут всё.
Она бы многое отдала, чтобы сейчас иметь возможность снять туфли и прошлёпать босяком, хоть по лужам, хоть по грязи, но не положено и не дозволено чистой крови, пусть и без родословной, то, что было простительно умершей обращённой девице. "Из окна выкинься, а чести не пятнай" - так, кажется, было в какой-то пьесе, которую Мери читала на общем. Ничего, немного сбитых ног и свобода, свобода, свобода за закрытыми дверьми собственных покоев. Если Его Величество не наведается ни в один из последующих дней к ней - а Мередит, конечно, не рассчитывала на это, поскольку даже не старалась заигрывать с всё ещё погруженным в дела и утрату женихом по совету принцессы - она будет иметь изрядно времени на расслабление и отдых. А пока она позволила себя провести, усадить и обслужить в послушном и робком молчании, точно вовсе не намекала, что сама умеет приказывать, и не разыграла для всех, как ансамбль марионеток, свой красивый уход на антракт.

+1

15

Ощущение хищника на груди, в опасной близости к шее, которую легко разорвать острыми клыками или когтями, удовольствие ему не доставляло. Принято у вампиров голубых кровей греть ядовитых и жирных змей у себя на груди, чтобы, если не задушили или отравили, давили на рёбра, мешая дышать. Он, не осознавая, сжимал в крепких объятиях существо, которое хуже всех известных Рейлану пресмыкающихся, и с ней он должен был вместе с властью делить постель – в будущем, что вполне реально, могла стать его могилой. Под шорох лент и ауру вампирши Камэль представил будущее, где оба, наспех путаясь в ткани и вещах, пытаются перехитрить друг друга, и как можно эффективнее и быстрее придушить солнечными талисманами дорогого супруга, надеясь, что следов от удушения на шее не останется.
Он и видел, и чувствовал девушку, которая с трудом справлялась с боевой трансформацией. Настолько разозлилась на него, что пошла кардинальная смена облика или он так истощил её, измучив танцами, что это – единственный вариант продержаться дольше? Форма, даже незавершённая, отнимает много сил и требует крови. Он это знал не понаслышке, но всё понять пытался, с чего она почти перевоплотилась. С любознательностью и пытливо-заискивающим взглядом он хотел осмотреть её, но приковал внимание к макушке, подставлено ему вместо глаз.
Перевёл взгляд на её ладонь, почувствовав женские руки у себя на плечах. Без когтей, что удивительно. Она могла его ранить нарочно, выдав за случайность. Звери показывают когти и клыки, при удобном случае демонстрируют их силу в несерьёзном, но предупреждающем жесте. Девушка этого не сделала, но и в её глазах он не увидел того, что много раз получал с особой щедростью от Арники – смущенного испуга, неловкости и притяжения, от которого она пытается скрыться, быстрее отстраняясь. Виззарион с задумчивой молчаливостью и слишком серьёзным лицом смотрел на невесту, пока она не поблагодарила его и не отстранилась. Он отпустил её, не настаивая, и кивнул, принимая простое «спасибо», от которого не почувствовал ускользающей искренности и тепла.
Приказ, отданный слуге Мередит, он не ожидал услышать. Кажется, его невеста быстро входила во вкус власти, довольствуясь малым, пока не стала Императрицей, но получила значительно больше привилегий, чем имела раньше. Он усмехнулся. Заискивающий взгляд слуги, обращённый к нему, он не оставил без ответа.
- Ты слышал, чего желает твоя госпожа.
Его слово пока ещё весомее. К наложнице, примерившей благородную роль невесты, во дворце привыкнуть за пару дней не успели и, полагая, что хрупкая особа долго на этом месте не задержится, как и её предшественница, уточняли о её важности, если не словом, то взглядом, ставя каждый её приказ под сомнение в присутствии благородных. Всё правильно. Он здесь хозяин.
Он прошёл с ней к приготовленным местам, не предложив девушки помощь в виде своего локтя и, тем более, рук. Отчётливо слышал стук каблуков её туфель, которые досаждали немногим больше, чем его приказы и желания, но не намекнул на возможность их снять и спрятать босые ноги, измученные танцем, под длинной юбкой платья. Сел напротив, подождал, пока слуги разольют чай, не утруждая этим наложницу, а затем попросил их уйти. За спиной Мередит мельтешили слуги, наспех пытаясь протереть полы и покинуть тронный зал, как того пожелал Император. Дотереть не успели, больше размазав, чем убрав, поспешили за остальными, скрипя вёдрами и расплёскивая воду, когда им напомнили, что просили уйти абсолютно всех.
Поднял пиалу, сделал несколько глотков, не испытывая надобности в утолении жажды. Это нужно его невесте, а не ему, как и кое-что другое. Повторять трюк с наполненной кровью чашей вампир не стал. Протягивать ей руку или подставлять шею – подумает трижды.
- Ты слишком далеко от меня, - и понимай его, как хочешь. Сказал спокойно, не поднимая головы и глаз. Часть лица скрыла пиала, когда он поднёс её к губам для нового глотка.

+1

16

Хорошее платье. Тяжёлое, но красивое и очень хорошее...
И хороший совет: не хочешь думать слишком много – попробуй физические нагрузки. Хорошая тренировка – и на следующие несколько часов можно оставаться довольным и расслабленным болванчиком, разогнанная по венам кровь и усталость позволят заглушить даже самый беспокойный ум. Но Мери было это не нужно. Зачем нужна пуховая подушка на голову той, что и так не позволяет себе вмешиваться ни во что не мыслью, так духом?
Она пришла в себя так же незаметно и быстро, как соскользнула за черту своих сил. Мери не совсем хорошо могла контролировать превращение. Часто когти и клыки начинали удлиняться произвольно, грозя повредить обувь или одежду, и это, конечно, было неприятно. Возможно, где-то в родословной Мередит, которая, как и родословная всех сестёр, равных под Луной, была запечатана в далёких архивах, была кровь Лэно или Арис. Может, даже Виан – желтоглазый бастард сам явил собой блестящий пример, что пути крови не так же легки, как два и два. А, может, этого и не было, либо было задолго до империи, во времена жестоких войн кланов. Даже самые изящные и белоснежные лебедицы умели превращаться далеко не все, даже не как платиновая блондинка Мери, сложными танцами утруждавшая своё тело в сытое мирное время.
Мирное…
- Благодарю, – произнесла танцовщица, ещё раз. У неё было совсем мало вариантов, как сообщить, что она заметила  красивый жест. Мери принимала их как должное, хоть и без особого упоения, но и от отсутствия не вяла. Малые услуги жрицы с детства учились оказывать себе и сёстрам сами и делали зачастую всё быстрее и порядочнее, чем, например, эти поломойки. Девушка пила, но украдкой зыркала в сторону слуг поверх позолоченного ободка пиалы. Пока те не исчезли. Все, даже музыканты – невидимые тени из ложи в нескольких прыжках над гладким полом. Остался тронный зал, размазанная по плитам вода, она, пуф, столик с сервизом, её предполагаемый супруг… и всё. Пустота этого места отскакивала от кожи, разлеталась к далёким стенам, отскакивала и звенела эхом. Кто бы подумал, что когда-нибудь Мередит такое чувство скорее смутит, чем обрадует?
Зачем он отозвал слуг?
Их первая беседа в схожей обстановке вчера и беседой-то могла назваться с натяжкой, об интересе – нечего говорить. Её учили молчать, и как хорошо, что в чайничке оставалась добавка: с питьём и тихим позвякиванием посуды пустота втекала в уши постепенно. Возможно, другая бы смущалась, прятала глаза вниз, пыталась бы о чём-то лепетать. Мередит смотрела на вещи, на фигуру, возвышавшуюся на троне, на лицо… Пока он не сказал что-то сам.
Кисть со спиленными в круглые лопаточки ногтями отставила пустой фарфор; девушка со спиной, болезненно прямой в крепком корсаже, поднялась. На пару мгновений она оставалась стоять, глядя прямо, а не снизу-вверх на сидящего на троне Императора, и улыбалась дружелюбно. Нога где-то под куполом юбок вставала в туфле как надо, а пальцами оттягивала впившиеся петельки внутренних, обтягивающих предплечья и кисти по костяшки, узорчатые кружевные рукава.
После этой паузы Мери красиво, минуя столик даже юбками, поднялась на ступеньку, как и подразумевалось, если трактовать слова буквально, притворяясь послушницей и немного дурочкой. Она остановилась на расстоянии двух локтей. Хочешь – выкинь руку, хочешь – срывайся с сидения и перебивай сосуды на шее точным ударом, хочешь – толкай. Опускаться на колени, как полагалось, когда просящего подпускали прямо в ноги государя, впрочем, жрица не спешила.
- Так лучше, Ваше Величество? – напоследок проведя рукой по волнистым волосам и сложив их накрест поверх юбки, спросила она. Не произнесла "желаете что-нибудь" как слуга или какая-нибудь вульгарная хозяйка борделя (по крайней мере, некоторые старшие сёстры именно так описывали их, и множество вещей за пределами дворца. Не то чтобы Мери им верила на слово…). Не скользнула глазами ни в сторону закрытых дверей, ни пустого чайника, ни ложи музыкантов. Вообще не сделала ничего, как красивая, но следующая строго по указаниям кукла на ниточках. Только у кукол не бывает таких блестящих живых глаз, спокойной гордости и послушного признания всего, что выдаст судьба. Хочешь – на колени ставь, ломай, и бей, и порти. У Виззарионов всегда скелеты спали в шкафах.
Я же не гадалка какая-то, чтобы всё знать. Нас здесь собрали со вполне понятной целью.

+1

17

Виззарион внимательно наблюдал за наложницей. Верх кощунства вынуждать её подниматься на измученные танцами ноги, но он вынуждал девушку поступать так, как хотел сам. У Мередит был выбор: подчиниться или проигнорировать его просьбу, сославшись на общую усталость, но она этого не сделала, продолжая играть роль послушной и недалёкой куклы. Шейн поначалу полагал, что в наложниц выбирали девиц с пустыми головами, которых выучили повиноваться и жить привитыми правилами, не имея собственной воли, и глупых от природы. Он жрицу относил к таким же изначально, но продолжал присматриваться к её натуре, стараясь понять, что за напасть ему досталась с лёгкой руки совета и сестры. Глупости он не видел, но соображения насчёт двойного дна появились в их прошлую встречу. Прощупать его вампир не успел и в свободное время, не обременённое присутствием слуг, пытался это исправить. После предательства Виктора и его приближённых молодой император предпочитал знать, с кем имеет дело и кто находится у власти; он заботился о последней интересующей его жизни во дворце – сестре.
Камэль сделал глоток и, не убирая чаши от лица, открыл глаза, услышав шорох юбки. Шаги он услышал с запозданием, но отреагировал на её действия, когда Мередит задала вопрос. Виззарион отставил пиалу на стол; на дне осталось чая ровно на один глоток и несколько лепестков трав, попавших из заварника в чайник. Он поднял взгляд на девушку, смотря на её лицо, не акцентируя внимания на чём-то конкретном. Она держалась на расстоянии, но не лишила его возможности дотянуться, если пожелает, и осталась стоять перед ним, как разукрашенный столб, которым принято любоваться от скуки. Он её позвал не за этим. Смотреть было на что, но он не уделял больше внимания всем тонкостям её фигуры, чтобы оценить её как предмет возможного обожания. Мередит преобразилась, сменив простую одежду на более подобающую её новому статусу, но по-прежнему оставалась девчонкой, которой было место среди наложниц, а не на троне рядом с ним.
Шейнир подался вперёд, положил руки на талию наложницы и, придвинув её ближе к себе, усадил на колени, лицом к себе. Длинная юбка мешала, но он посчитал, что его вторжение в пространство девушки, с намерением хозяйничать абсолютно везде, будет верхом наглости с его стороны. Императору дозволено всё, как и некоторым особо умным советникам, заглядывающим на огонёк в его сады беспризорных наложниц, без его ведома.
Тяжесть её тела, которую он ощутил на себе, оказалась приятна. Он не пытался представить на её месте Арнику, но вспоминал, как это было, и что забыл. Виззарион смотрел в её лицо, минуя холодные глаза и линию губ. Со скулы он спустился ниже, до открытой шеи со светлой кожей, не скрытой волосами. Переместив руку с талии на середину спины, вампир удрал мешающие пряди волос на спину чистокровной, не отводя взгляда от шеи. После смерти Арники он не чувствовал такого наслаждения и насыщения от крови, что ему вынужденно наливали в бокал. Брать с Элениэль ещё и это Камэль не смог, но и с Мередит его не тянуло на резкие и необдуманные эксперименты. Он провёл пальцами по её шее, чувствуя пульсирующую вену, соблазнительно выпирающую для вампира, и убрал руку, посмотрев её в глаза.
- Не люблю смотреть издалека.

+1

18

Незаметно дёрнулась контрастно-чёрная бровь под платиновым локоном.
Какой... осторожный и вежливый, этот юный государь. Или ему просто не интересно, искорки никакой нет. Мери слышала о таком, что здоровые мужчины от серьёзных переживаний теряют даже естественный интерес к женщинам, помимо осознанного. И, если так, они так и будут водить друг с другом менуэты по кругу. Если им вообще удастся достигнуть компромисса, хотя Мередит - это вообще существо целиком из слабого интереса, лёгкого себялюбия и тщеславия и снисходительной уступчивости.
Лишь раз, выпростав руку из рукава, она нащупала подлокотник и, чтобы не ёрзать некуртуазно и вульгарно, подняла зад слегка и пересела удобнее, выпустив юбку стекать всеми жестковатыми прослойками-сетками и парчовым великолепием наружу, оставив по бёдрам лишь мягкую исподнюю часть, а колени накрыв складками атласа.
- Так наслаждайтесь, - тихо ответила она, выгнув тонкую шею так, чтобы тронуть дыханием волосы на государевом виске. Голос её прозвучал как-то... интересно для самой Мери, как. Очень и очень редко и с неохотой она позволяла другим, даже слугам или сёстрам, касаться своего тела. Очень настороженно девушка их переносила. Очень долго думала. И насчёт того, как придётся подпускать к себе, несмотря на знания о способах ублажить мужчину не раздеваясь, будущего мужа - в том числе. Сказать, что сестра Мередит была брезгливая недотрога - упростить и не отразить сути её восприятия мира. Впрочем, и сама молодая вампирша не могла описать его. Она жила чувствами, интуитивно, как и многие женщины, сколько ни старалась регистрировать всё умом и подвергать детальному разбору.
Вот где-то на чувственном уровне она шмыгнула второй, не занятой удерживанием собственного тела в удобном положении, рукой поверх объятий осторожного жениха и скользнула по плечу к затылку. Как будто её рука была змеёй. Но она не жалила. Она обвивала, массировала прохладными кончиками и царапала притупленными лопатками ногтей, притягивала ближе. Пальцы скользили, как сухой порхающий кончик языка. И хозяйка этой змеи, конечно, ненавязчиво, как глуповатые уличные торговки, но и ощутимо предлагала. Что угодно, в разумных пределах. Защищаться, как и все, она могла по мере сил, и не пренебрегнет возможностью точно.
Кому важнее было это осознание - ему или ей самой? Для кисейной барышни она уже позволила себе лишнего, для хорошей куртизанки - даже не думала начать. Что было великолепного в ней и платье? Ладность и изящество фигуры и холодный благородный шёлк и парча, со свежими влажными дорожками испарины, пахнущими разве что мылом, маслом и женским мускусом. Нравится - бери, не нравится...
Есть хорошая поговорка на этот счёт. Императоров, даже под давлением всяких чиновников, она тоже касается.
..."не нравится - не ешь".

Отредактировано Мередит (2015-03-28 01:44:08)

+1

19

Он усмехнулся методам Мередит поправить смятую ткань таким образом, чтобы не вышло неловких ситуаций. Чрезмерная скромность или осторожность? Гадать, что за мысли прячутся в светлой голове, вампир мог долго, но её кровь, которая должна была будить желание банального утоления голода, давала ему намного больше возможностей и поводов к пониманию причины её поступков и целей. Быстрый, но скучный метод.
Приподнятая юбка скрывала не всё, но тяжелым каскадом укрывала ноги до колен или прятала грудь, выставляя на обозрение выглядывающие формы груди, оставляя самое интересное за материей. Шейн не любил такие платья. Под тяжелой тканью скрывалось привлекательное тело. Материя повторяла женские изгибы на талии и груди, но большее оставляла на полёт скудной фантазии. Много юбок, толку мало, а снимать неудобно. На спине нет шнуровки, за которую дёрни и получишь всё и сразу. Стягивать через голову эту красоту действие не грациозное и не привлекательное, если всё происходит не в спешке.
Я не собираюсь её брать, но думаю о том, что раздевать её неудобно. Дилемма.
Женщина, которая не пытается навязать себя и не лезет тебе на колени сама, пытаясь вызвать влечение игрой, выглядит привлекательнее. Отсутствие заинтересованности, как водится, притягивает и стимулирует делать всё, чтобы добиться обратного. Интересна та девушка, который ты безынтересен, - закон этого жанра прост. Виззарион для себя не определил, какие конкретно эмоции и стремления, если есть, у него вызывала эта особа, которую он собственноручно пересадил к себе на колени, как вещь, которая ему принадлежала.   
Чистокровный подался вперёд, чувствуя прикосновения к затылку. Расстояние между лицами сократилось до ощущения дыхания на губах. Он смотрел ей в глаза, которые раньше миновал, оставляя как холодную закуску на потом. Целовать девушку, к которой у него нет любовного интереса, он считал автоматическим вписыванием её в число обслуживающего персонала борделя, но платить за услуги нет необходимости. Этим вынуждали заниматься многих наложниц без его ведома – отдавать себя, а не торговать собой. На практике выглядит не лучше. Использованному «товару» не светит оказаться в числе претенденток на место фаворитки, но для этого их собирали, чтобы отбить желание у правителя разгуливать по неизвестным благочестивым леди при живой супруге, когда под рукой есть множество других доступных вариантов. Удобно, если дела дойдут до бастардов. Об этом его отец в своё время не подумал.
Или наложницы появились после инцидента с Глациалис?
Шейн наклонился ещё, почти касаясь её губ. Свободной рукой, не занятой поддерживанием девушки, он прикоснулся к её руке ниже локтя, где ткань рукава собиралась складками, оголяя кожу, из-за приподнятой руки; провёл вниз к кисти и перехватил её руку за запястье без грубости и резкости, отрывая её пальцы от своего затылка. Увеличив расстояние между лицами, он приподнял её руку на уровень своего лица, поворачивая внутренней стороной ладони к себе; клыки на половину вошли в плоть, медленно прорывая кожу, без хищного рыка и голодного взгляда. Чужая кровь не смогла попасть на язык, испачкав клыки вампира, и оставило его без глотков, утоляющих жажду, но яд малыми дозами проникал внутрь, пока он не отстранился.
- У нас с тобой разные понятия о наслаждениях, но ты можешь попытаться меня удивить.
Камэль отстранился, отпустив пораненную клыками руку, и откинулся назад, на локти, занимая наиболее удобное для него положение. Поддерживать наложницу он перестал; с этой задачей она справлялась без него замечательно, уделяя внимание ручке. Устраиваясь, он не озаботился о том, чтобы приподнять девушку и придержать её, пока не займёт удобное положение. О её наслаждении не говорилось.

Отредактировано Шейн Виззарион (2015-04-02 17:49:16)

+1

20

Признаться честно, Мери понятия не имела, что такое наслаждение. Она была тихой личностью, и в жизни довольствовалась небольшими радостями и разочарованиями, слишком небольшими, чтобы использовать такие громкие слова. Её амбиции подразумевали ещё больше комфорта, ещё больше возможностей, ещё больше личного пространства, чтобы сделать её ещё более довольной бытием, но нечто, что ханжи впишут в безудержный гедонизм? Нет. Она, как и сёстры, были взрощёны и научены удовольствие доставлять, а не получать, а сама Мери, будучи девочкой внимательной и умной, на последнее, в отличие от прочих, искреннее и желанное, не надеялась даже.
Она наблюдала за всеми действиями всё тем же своим спокойным взглядом, в котором мешались в малых долях интерес, недоумение и намерение держать лицо до победного конца. Дуги отражённого света блестели из-под пары волнистых прядей, упавших на лицо. Зрачок сливался с радужкой и с веером чёрных ресниц. Рука разгибалась и поворачивалась легко, плетёная петелька, державшая на пуговице внутренний край беспалой перчатки, тихо лопнула. Мери молча наблюдала, как опускается лицо Императора, как проблескивает в белых волосах венец. Потом закрыла глаза.
Как… скучно.
Она выдохнула, преодолевая щекочущее чувства, пробежавшее вдоль спины, и замерла. Нет, конечно, ей было приятно. Их бог не просто так наделил своих детей дурманящим ядом. Но Мередит что-то не очень хотелось. Она помнила как сёстры днём, зажимаясь в тёмной алькове и думая, что все спят, забавлялись друг с другом и предлагали ей. Одну из них так и не выдали, и теперь она стегала прутьями по ногам нескольких девочек на занятиях танцами. Среди девочек — её кровная дочь. Каково было их отчаяние, подумать только. А Мери и трезвой было неплохо, ведь Мери не искала тепла и чудес, рискуя шансом на лучшую долю.
Спасибо, нет, герой-любовник, я — не твоя уличная девка, чтоб от одной крохи внимания таять маслом и заводиться.
Точно кошка, заранее приготовившаяся к прыжку, она выскользнула из рук императора, вбок, легко перенося ноги, точно под юбкой их не было. В теле пробудилась, сгоняя ленное тепло, прохладная мана.
Каблуки простучали пару шагов, Мереди поправила юбки и шлейф.
- Ваше Величество, — повернулась она, пробегая рукой по волосам. Кожу под пышным рукавом щекотала влажная дорожка. — Пока что мне кажется, что вы хотите удивить меня или нежданную публику, сидя на троне в непотребном виде.
Нет, играть в невидимую рубаху и голого короля она была совсем не против, но своей репутацией рисковать не спешила.
- Если пожелаете поговорить о наслаждениях и с чем-то определитесь — выберите более подходящую обстановку. А с танцами прошу меня простить. Мне нужно сменить наряд.
Она сделала быстрый реверанс и повернулась, махнув волной юбки и локонов, чтобы уйти.
Платье вымарал почём зря, — подумала девушка, заклинанием вытягивая пятно крови из ткани и с кожи. Тонкую красную линию обняла ледяная рукоять и зазубрилась на хищном острие. Мери знала боевые заклинания, но ей не на ком было их практиковать, поэтому она играла с Жалом, как скипетром, спешно уходя. Что подумают слуги, видя невесту Императора с почти опасным оружием в тонких руках, чуть растрёпанную и разгорячённую, почти вприпрыжку выбегающую из зала — можно догадаться. Но это было чертовски весело, а весело Мередит было так редко… К слову о наслаждениях, развлечениях и прочем.

Офф: Жало, 45 маны
Ну вот просто так

Отредактировано Мередит (2015-05-08 02:10:20)

+1

21

Шейн наблюдал за горделивой наложницей – во всём дворце других забав у него практически не было. Дела государственной важности удовольствия ему не приносили и напоминали о власти, которую он выбил для себя непонятно зачем. Хотел быть головой всему, но так и не научился править. У него и делать вид получалось откровенно плохо. Сестра со своими обязанностями справлялась лучше, а он нехотя перенимал бразды правления, чтобы сделать вид, что не существует исключительно ради печати и подписи на весомых бумагах.
Совет подкинул ему новое развлечение в виде девушки. На что он рассчитывал – одним старикам известно: развеселить горемычного недоимператора, чтобы совсем не зачах в своём кабинете, воссоздать подобие соблюдения традиций, чтобы восстановить иллюзию благородства и состоятельности Дома, или отвлечь от дел окончательно, чтобы ему ещё меньше хотелось лезть в государственные дела. Женщина – предпоследний способ отстранить его от дел, последний, как показала недавняя практика, - смерть.
Виззарион присматривался к невесте. Мередит не казалась ему глупой, но, как и многие девушки, могла допустить ошибку, поддавшись на провокации парня, который и не пытался их скрыть, ведя свою непонятную партию. Он подбрасывал ей разные ситуации и смотрел, какой из вариантов её решения выберет чистокровная. Самого очевидного он привык от этой особы не ждать, но планировал в дальнейшем научиться понимать причины её поступков и что конкретно интересует избранницу сестры и Совета в делах венценосных. Несостоявшийся переворот научил его интересоваться причинами, чтобы знать, к чему быть готовым.
Гордая птица, почти оскорблённая его наглостью, соскользнула с его колен и отдалилась, нарушив одно из желаний Императора – лицезреть невесту и наслаждаться её присутствием. Не побоялась, что он будет против и разозлится, опустившись до глупостей и грубостей – не в его духе. Камэль не поменял положения и ничего не сказал, задумчиво смотрел на невесту.
- Ты думаешь, меня интересует их мнение? – скептически поинтересовался вампир. Он за последний год наделал столько глупостей, что простая шалость в тронном зале, дойди дело до этого, значительно не исказила бы его репутацию в худшую сторону. Он уже сделал всё возможное, чтобы прослыть тем ещё идиотом, который не то, что страной править не в состоянии, а даже с девушкой своей разобраться не смог, которая, спасибо некоторым, отправилась к праотцам раньше родителей. Его волновало мнение Элениэль. Что взбредёт в голову сестры на этот раз, закрути он с новой девушкой до официального события, после её побегов и дружбы с ювелиром и бастардом, - это его тревожило, но он не планировал брать наложницу ни здесь, ни сейчас, ни когда-либо вообще. Недоступность вызывает желание, но не холод и отстранённость, которыми его щедро одаривала невеста.
Он почувствовал лёгкий привкус её крови на языке – оставленная на клыках с запозданием вернулась к нему слабой отдачей. Попытка оттереть клыки от её крови смотрелась бы больше нелепо и смешно, чем унизительно. Удовольствия или желания сделать нормальный глоток он не ощутил, как и желания последовать за ней и составить компанию в ближайшее время.
Выплеск чужой маны, такой же холодный, как и девушки, создавшая его, Шейн ощутил прохладой, задевающей скулу. Невеста, играющая с жалом, показалась ему немного чудной. Он ухмыльнулся, наблюдая за ней, весело удаляющейся из зала. Взгляды прислуги, оставленной за дверями зала, пытливо-пугливо и с недоумением провожающие то развесёлую наложницу, то заглядывающие в тронный зал, чтобы проверить, а жив ли император, вызвали смех. Шейну осталось подмигнуть особо любознательной девушке и улыбнуться. Никто ничего не понял, но подумали всё об одном.
- Молодец. Удивила.


эпизод завершён

+1


Вы здесь » Легенда Рейлана » Летописи Рейлана » [30.03.1082] Час презрения