Легенда Рейлана

Объявление

Фэнтези, авторский мир, эпизоды, NC-17

Марш мертвецов

В игре август — сентябрь 1082 год


«Цветок алого лотоса»

Изменились времена, когда драконы довольствовались малым — ныне некоторые из них отделились от мирных жителей Драак-Тала и под предводительством храброго лидера, считающего, что весь мир должен принадлежать драконам, они направились на свою родину — остров драконов, ныне называемый Краем света, чтобы там возродить свой мир и освободить его от захватчиков-алиферов, решивших, что остров Драконов принадлежит Поднебесной.



«Последнее королевство»

Спустя триста лет в Зенвул возвращаются птицы и животные. Сквозь ковёр из пепла пробиваются цветы и трава. Ульвийский народ, изгнанный с родных земель проклятием некромантов, держит путь домой, чтобы вернуть себе то, что принадлежит им по праву — возродить свой народ и возвеличить Зенвул.



«Не по-божески!»

В Остебене по-прежнему остаётся проблема голода. Беженцы из заражённых городов и деревень с неохотой возвращаются на земли своих сюзеренов. Триумвират, пользуясь послаблением короны, влияет на умы людей, настраивая их против короны, некромантов и союза с вампирами. Поставки продовольствия между Альянсом и Остебеном прекращены. Люди ищут новый источник пищи, обращаясь за помощью к эльфам.



«Тьма прежних времён»

Четыре города из девяти пали, четыре Ключа использованы. Культ почти собрал все Ключи, которые откроют им Врата, ведущие к Безымянному. За жаждой большей силы и власти скрываются мотивы куда чернее и опаснее, чем желание захватить Альянс и изменить его.



«Венец или Кровь»

В Северных землях ухудшается ситуация, голодные бунты выходят из-под контроля. Вампиры требуют крови и свержения императора. Между кланами натягиваются отношения. Лэно повернулись спиной к короне и выжидают момента нанести удар. Принцесса сбежала из столицы вместе с братом-бастардом и по слухам укрывается в Хериане, а сам император сидит на троне, который ему не принадлежит.



«Тени былого величия»

Силву столетиями отравляли воды старого Источника. В Гилларе изгнанники поклоняются Змею, на болотах живёт народ болотников, созданный магией Алиллель. Демиурги находят кладки яиц левиафанов на корнях Комавита, которые истощают его и неотвратимо ведут к уничтожению древа. Королеву эльфов пытается сместить с трона старый род, проигравший им в войне много лет назад. Принцессу эльфов пытаются использовать в личных целях младшие Дома Деворела, а на поле боя в Фалмариле сходятся войска князя-узурпатора и Ордена крови.


✥ Нужны в игру ✥

Солмнир Алисия Эарлан Сивила Лиерго Айрэн ди’Кель
Игра сезона

По всем вопросам обращаться к:

Шериан | Марек

Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Легенда Рейлана » Летописи Рейлана » [18.04.1086] Лунный зенит


[18.04.1086] Лунный зенит

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

- примерная локация
г. Эрдан. Княжеский дворец. Кабинет Элиора.
- действующие лица
Даниэль, Морган, Элиор
- описание
Пора брать власть в свои руки и это понимает не только Даниэль, но и тот, кто отважился помочь ей в этом деле. Не подозревая о том, насколько сильно ее желание помочь народу и защитить самое родное, что есть у нее, княжна призвала магическую сущность, но поможет ли она или наделает больше дел, не знает никто. А единственный, кто видел все о и до - Морган. Сущность предпринимает попытку прибрать власть к своим рукам и повлиять на ход войны.
- события являются продолжением эпизода:
[17.04.1086] Чернильные пятна

0

2

Иногда желания одного не совпадают с желаниями другого, но бывает и иначе. Что лучше? Сказать сложно, но Дель хотела бы выбрать первое. Всего одно желание, одна эмоция, совпавшие с магическим нечто изменили ее сущность. Оттеснили сознание, оставив оболочку, которую заполнила магическая липкая субстанция – чужое присутствие, чужое сознание, которое теперь правит ее действиями, словами и мыслями, не давая сделать собственный шаг.
Фалмари слышала один и тот же голос, который не давал ей услышать полукровку. Слабо чувствовала его прикосновения и какие-то странные отголоски чего-то знакомого и родного, но больше ничего.
Глаза открыла уже не она, а то, что находилось в ее теле. Морган был первым, кто не только заметил влияние Комавита, но и его последствия – изменения в княжне.
Незнакомка открыла глаза – яркий лазурный цвет с живым блеском отдаленно напоминал манну ламаров. Такая же светлая и чистая, как воды Комавита, но ледяная.
- Я – Фильер и хочу помочь народу волн, - уверенным голосом сказала женщина, посмотрев на полукровку. – Я освобожу ее, когда одно из желаний будет осуществлено и в Фалмариле снова возобновится мир и вода не будет приносить ко мне слезы детей Аллора. Ее чувства к тебе – это последнее звено, замкнувшее круг, Морган, - прикосновение к его щеке, не убирая руки, но что-то изменилось даже в этом. Привычное тепло отдает прохладой, но глаза смотрят добро, по-своему, по-матерински.
Она не сказала, что именно будет делать на земле и почему так сильно жаждет что-то изменить, почему вмешивается она, а не сам бог ламаров, который должен не меньше страдать от боли мира, чем его дети. Не стала просить полукровку не говорить о том, кто она и с какой целью здесь находится. Все должно идти своим чередом.
Сменив одежду на подобающую, фалмари направилась в личный кабинет Элиора, не размениваясь на остальных советников, которые имеют прямое отношение к военной политике. Память фалмари говорила о том, что сначала нужно сломить вожака, а уже потом обращаться к остальным.
Холодная вуаль сопровождала светлую везде. Каждый шаг оставлял на полу ледяное образование, как несколько небольших холодных кристаллов. Колкая дорожка из острых осколков. Фильер не контролировала выплески магии в чужом теле. Сила возросла, но не была под силу полученной оболочке.
Единственным спутником, не побоявшимся подойти к фалмари, оставался Морган. Единственный, кто видел все своими глазами и, пожалуй, решил убедиться в том, что все пройдет гладко. Решил ли он помочь исправить положение в мире или же поскорее освободить тело девушки – Фильер не задумывалась. Впереди стояла главная задача, и пришло время для принятия серьезных решений.
- Элиор, - девушка окликнула ламара и остановилась в его кабинете, недалеко от мужчины. – Силы Фалмарила на исходе. Нас губит не только болезнь и темная магия некроманта, но и вода, которой становится все меньше и меньше. С огнем нужно бороться противоположной стихией. Нам нужны маги воды. Больше. Столько, сколько учителя смогут набрать учеников. Пусть берут каждого, в ком уже проснулась магия воды. Я знаю, что часть из них находится в Гвиндериле и в дороге, но этого недостаточно. Маги воды – это наше все. Не будет воды – не будет нас.
Речи фалмари могли звучать, как слова сумасшедшей и Фильер это понимала, но объяснить большего пока не могла.
- Пусть все соберутся на площади, сегодня, перед восходом луны и я покажу то, что каждый раз проходило мимо вас.

+1

3

Война – это шахматная партия, которая растянулась на долгие годы. Последней войны мирового масштаба не было долгих триста лет и не было бы еще столько же, если бы не один темный маг, решивший прибрать мир к своим рукам.
Элиор сжал ферзя и передвинул его вперед по намеченной карте. Снова не то.
Союз с эльфами помогал, но не настолько, чтобы и дальше отсиживаться в подводных туннелях и ждать, когда все разрешится без их участия. Все действия были направлены на оборону Фалмарила и Гвиндерила. Войска едва успевают подчищать смежные территории от нежити, которой становится все больше и больше. Болезнь распространяется. Сражения забирают воинов одного за другим, как и болезнь. Шансов на победу остается все меньше и не известно, когда снова наступит просвет.
Нет ни Бога, ни надежды на то, что все изменится в один прекрасный день. Несколько лет ждать, когда с небес хлынет дождь и наполнит источники – бессмысленно. Надежда угасла с приходом болезни и истощением водных массивов. Элиор это понимал где-то в глубине своего сознания, но желание выиграть эту войну пересиливало. Он готов был пожертвовать часть народа для того, чтобы спасти остальных. Для того, чтобы вознести к ее ногам то княжество, которое он хотел. О котором думал еще до свержения Мэтерленсов.
Кайлеб испортил ему все планы на будущее и не дал насладиться восхождением на престол новой власти. Снова вынужден лезть в бой и продумывать новую стратегию, чтобы болезнь и кровопролитие не добралось до стен дворца.
Война не только за стенами, но и в них. Он вынужден ущемлять Даниэль ради ее блага. Руководствуясь тем, что так будет лучше для нее, он не замечает, что делает только хуже. Защищает ее от риска заразиться и не желает лишить народ их надежды на лучшее. Она пришла, как символ новой власти, нового мира, где все будет по закону, который удовлетворяет желания большинства. Она заботится больше о простом народе, чем о себе. Ее нежелание отправлять всех на смерть, мешает принимать решения. Ламар не мог объяснить княжне, что для того, чтобы что-то получить, нужно чем-то жертвовать, поэтому предпочел отстранить ее от дел и не давать внедряться в новости с фронта. Желал доносить только благие вести, но их пока не было и приходилось оставлять девушку в неведении.
Помимо войны и Даниэль был и личностный фактор. Полукровка… Как бы Элиор не хотел этого признавать, но Морган был единственным, кому он может доверить фалмари в случае своего полного провала. Это он нашел ее, ему принадлежит пальма первенства, он ее доставил сюда и прошел путь от начала и до конца. Остается рядом даже тогда, когда Элиор был готов отсыпать ему горы золота и отправить как можно дальше, только бы не мешался под ногами и дал ощутить то, что она действительно его. Ждать столько лет, чтобы с годы делить одну женщину с другим, забирать чужие лавры, когда не он нашел ее – удар по самолюбию.
- Элиор.
Ламар поднял голову, оторвав пустой взгляд от карты.
- Здравствуй, Даниэль, - он мягко улыбнулся фалмари, несмотря на усталость. Ночь выдалась бессонной в попытках найти выход из ситуации и принять правильное решение. – Прости. Я должен был уделить тебе внимание раньше, - война войной, а попыток ухаживания никто еще не отменял.
Парень сильно удивился, услышав слова девушки о положении Фалмарила, но не стал перебивать ее. Опешил, но решил выслушать до самого конца, чтобы как-то переварить сказанное. Он не заметил, что что-то изменилось в княжне, не почувствовал этого подтекста в ее словах, интонациях и глазах, только силу народа волн, которая наполняла пространство кабинета.
- Это он тебя надоумил? – аристократ словно не слышал всего того, что пыталась до него донести фалмари. Не стал уточнять имени, зная, что Даниэль поймет его. Нахмурился и голос из теплого и ласкового стал строгим. Отец пытался отсчитать ребенка за то, что он внимает словам других детей, а не родителя, но злиться на родную кровь, априори, не мог. – Отозвать магов бессмысленно. Мы потеряем нашу главную защиту. Заставить магов воды разрываться между обороной и преподаванием – невозможно. Никто не потянет такую нагрузку, Даниэль.
Так и подмывало сказать: «Этого он не учел?», но Элиор сдержался. Не хотел выплескивать накипевшие эмоции на дорогое ему существо, понимая, что его злость и предвзятость беспочвенна. Мнения всегда шли в разрез, и ламар не пытался раскинуть мозгами и подумать, что дело было не в полукровке, а самой Даниэль. Для него она была тихой и мирной овечкой, которая делала то, что от нее требовали или просили.
- Мимо нас? – переспросил аристократ. – Твоих Советчиков? Народа Фалмарила? Кого, Даниэль? Мы стараемся делать все, что от нас зависит, учитывая все возможные факторы, - ламар отошел от стола и встал напротив девушки. Опустил руки на ее плечи и заглянул в глаза. – Я тоже хочу помочь им, и мы выиграем эту войну. Я тебе обещаю. Подожди немного, - голос снова ласковый и теплый. Родитель, который пытается объяснить ребенку, что ярмарка не закончилась, и если сегодня не вышло на нее попасть, то завтра еще будет шанс все исправить.

+1

4

Весь остаток ночи, последовавший за событиями в библиотеке, Морган не сказал фразы длиннее трёх слов и не сомкнул глаз. Положив девушку в комнате, он оббежал весь дворец, чтобы среди ночного мрака, берегущего сон обитателей, найти хоть сколько-нибудь подобающую княжне одежду и заодно забрать свои вещи. Когда мелкие заботы вышли, полукровка опустился в огромное кресло и замер, наблюдая за спящей без снов девушкой.
Вот в одну минуту на кровати лежит Даниэлла, а вот в следующую она просыпается как Фильер. Великая миссия водного божества специально дождалась, когда эмпат наберёт в себе такой тяжёлый осадок, что не выдержит и нелепо объяснится? Хорошо-ясно-понятно. Иная не лгала, причём её помыслы и чувства ощущались чище, чем у самого невинного смертного существа. Но где-то под голосом ледяного духа Комавита оставалась в вынужденном молчании Дель. И полуэльф знал, что должен верить и понимать желающую общего блага захватчицу – разумом. Его собственные чувства, всегда бегавшие где-то на втором плане, под барьером, твердили обратное. Эгоизм – страшная тварь, и она поднимает голову в каждом, даже самом чистом и открытом миру сердце однажды.
- Я вернусь, подожди, - тихо попросил Мор, отпирая на рассвете дверь и выскакивая прочь.
Он хотел бы проследить за неземной, которая была настроена даже слишком решительно, чтобы не навредить Даниэль словами из её уст. Одержимая княжна – это уже повод для легитимной передачи власти регенту или консорту. Элиору то есть. Но он не мог пойти вместе с Фильер просто так. Даже сказав, что встретил Дель не в себе, или почувствовал чужачку из-за дара. Орден Крови, несмотря на то, что их миссия была выполнена, не распался, а взял на себя обязанности гвардии и полиции; и теперь, когда на плечи рыцарей легли алые плащи, порядок в организации стал ужесточаться. Малленгил был единственным и последним, кто воспользовался пока не запрещённой свободой с тех пор, а Морандир по стопам отца пойти не решался, и сам попросил обязанностей, которые теперь следовало выполнять.

Сегодня утром его как всегда ждали в доках, заниматься унылой, но необходимой растаможкой прибывающих судов. Мор быстро пришёл, но, вместо того, чтобы найти напарника и напроситься на доставку отчётов, так и замер, глядя в тающий туман. Продолжительные ночные бдения сказывались. Видимо – потому что сам эмпат этого не замечал, пока не почувствовал проскользнувшее мимо внимания присутствие за секунду до руки на плече. Он слабо вздрогнул.
- Опоздал, так ещё спишь на работе, а, Птиц?
У Мора никогда не было прозвищ, а откликаться на клички он не привык. Но Фалмарил заставлял его чувствовать инакость гораздо острее. Особенно радовали полуэльфа братья из Ордена, с одной стороны уже принимавшие его за своего, а с другой - не забывавшие подчеркнуть его чудное с их точки зрения поведение.
Лучник стряхнул с себя оцепенение и покосился на побеспокоившего его товарища.
- М-м? – вяло отозвался он. В мыслях зияла большая-большая дырка, затянутая паутиной сонности.
- Я уже боюсь на тебя всё оставлять, Морган, у тебя голова опять где-то в облаках. А мне ещё Элиору отчёты нести.
Ах, точно.
- Давай я. Как раз хотел пройтись.
- У-у-у… - протянул ламар, присвистнув. – Да, конечно бери. Только освежи в памяти по дороге, ладно?
Ты – мямля, - прозвучало за концом фразы. Молча и в мыслях полукровка ответил: – Знаю, ничего с этим поделать не могу.
Или могу.

- Ступай, - вернувшись, сказал он духу. В длинных воздушных покровах, в которые облачилась гостья, скапливался холод, и, кажется, остужал кипящие и испаряющиеся мысли эмпата до адекватного состояния, - я следом. Нельзя говорить о ночи и магии, творившейся внизу. Это навредит Даниэлле.
В голове сложился план. Он проследует за Фильер, но не поспешит к Элиору и подождёт снаружи. Причувствуется, послушает. Если что пойдёт не так, вмешается немедля, но как именно – пока не понятно.
Какая-то детская конспирация выходит, - подумал полукровка, оценивая качество задумки. Но ни на что лучше его уже не хватало, а вышедшая из источника сущность рвалась в бой.

Ледяная поступь – это очень оригинально. Если нездорово, нечеловечески яркий магический фон и так говорил, что что-то не в порядке, то льдинки об этом кричали, вопили и бились в истерике. Хорошо, что в утреннем дворце за шествием одержимой добром княжны наблюдало гораздо меньше народу, чем могло. Морган пытался смотреть в листы, но не видел букв.
У последнего поворота псионик притормозил. Его путь из доков, который он без всех этих затей должен был пройти ещё полчаса назад, лежал с другой лестницы, и надо было сделать лишний крюк.
Настала пора поднимать самые крепкие щиты и делать самые постные мины.

- Я с отчётом.
Дежурящий у входа страж окинул чужака в алой накидке взглядом.
- Придётся подождать.
Да, я знаю.
Мор кивнул и простецки подпёр спиной стену, за которой Фильер уже начала свою работу.
Чтобы подслушать разговор, не нужно даже быть магом. Достаточно отключить все остальные чувства и ловить вибрации. А эмпат под щитом ловил реакции.
- Это он тебя надоумил? – прозвучало особенно чётко. Полуэльф всегда острее чуял то, что относилось к нему непосредственно, и почти поморщился. Спасла подмороженная заклинаниями мимика. Хотелось пойти и популярно всё объяснить.
Рано.
Листы болтались в повисшей руке.
Увещевания продолжались.

Ну хватит.
- Я всё-таки зайду, - сообщил рыцарь стражу и, прежде чем тот открыл рот, чтобы разубедить Мора в правильности его решения, толкнул тяжёлую створку двойной двери.
Сомнениями ничего не решается в этом мире, - говорила сыну Нимуэ. Удивительно, и в кого он мог пойти таким тихим, если оба его родителя были не робкого десятка?
Убрать шум, - сказал Морандир своим мыслям.
- Я принёс отчёты, Элиор, - сказал спокойно полуэльф, протягивая бумаги. Одно из преимуществ старых правил Ордена: ламар среди остальных был первым из равных. И, пока этого не отменили, лучник собирался пользоваться не жалуемой, но существующей возможностью говорить. Духу в теле княжны он поклонился, как положено. – Пять кораблей за два для, два с беженцами, три с продовольствием из Гвиндерила. Все чистые, однако один задержался на полдня из-за трудностей у берегов материка.
Морган смотрел прямо и ни на что не намекал. Намёки – штука тонкая, а из эмпата так и не вышел хороший болтун и лжец. Он ворвался в кабинет, чтобы предотвратить переход Фильер к откровениям, а теперь не знал, как предупредить их вообще.
Ответ нашёлся простой: случайные глупые вопросы. Что-то настолько привычное и подходящее обычно молчащему лучнику, что никто не прочитает в них "извини, я случайно разорвал твою помолвку".
- Весь дворец пропитался магией, неужели вы не чувствуете?
Конечно, чувствуют, и гораздо острее, чем он – одержимость обычно мягкой Даниэллы. Фильер следовало бы сдерживать хоть часть своей силы.

+1

5

Фильер желала донести до народа Аллора простую истину, но она так давно не общалась с кем-то из ламаров, что уже давно забыла. Какого это быть одной из них, говорить на их языке, понятно и доступно, как не вызвать подозрений у других и отыграть свою роль, не посвящая в предысторию тех, кто не имеет к ней никакого отношения.
Она старалась сдерживать свою силу, но тело обычного ламара не может выдержать того потока, который свойственен ей или Аллору. Именно поэтому, оказавшись на земле, боги отказываются от части своих сил, чтобы не убить смертную оболочку. Фильер не смогла этого сделать и не по праву заняла чужое тело. Поток манны разорвет ее изнутри, если она не сможет частично выбрасывать его в мир. Она не хочет навредить молодой княжне, но часто забывает о том, какая сила находится в ее руках.
- Мы потеряем еще больше, если не сделаем это. Иногда нужно отказывать от запланированного и отходить от намеченного пути. Враги не ждут перемен от тех, кто привык жить по правилам и это сыграет на руку, если знать, как правильно этим воспользоваться, - от прежней Даниэль осталась только оболочка. Казалось, что изменился даже голос фалмари, и та уже не походила на некогда теплый огонек, об который можно было погреть руки. Холод и строгость, попытка стать из ребенка родителем и не просто доказать, что она тоже имеет право на слово, а напомнить, кто есть кто.
- Я больше не хочу ждать, Элиор, - голос лишен эмоций. Глаза не смотря на ламара. Взгляд отведен немного в сторону – нежелание верить в его слова. Фильер опустила ладонь на руку парня и повела ее вниз, сбрасывая с плеча. – Не обещай того, чего не можешь мне дать.
Впервые поставила его действия под сомнения. Раньше она верила каждому его слову и готова была подождать столько, сколько потребуется. Замкнуться в своем коконе, закрыть уши и глаза только чтобы не видеть убийств и не слышать чужих криков. Такой была Даниэль, но не Фильер. Женщина достаточно наслушалась криков, боли, отчаяния мира, который больше не может ждать, когда ламары найдут ту золотую середину, где смогут в здравии и мире жить все, забыв о войне, как о страшном сне. Для того, чтобы приблизить этот день, нужно что-то делать, а для этого народ волн должен стать сильнее.
- Теперь твоя очередь доверять мне.
Полукровка появился в кабинете, и что-то всколыхнулось в Фильер. Обладатель тела не желал находиться взаперти так долго. Женщина смутно различала эмоции фалмари через ледяной купол, в котором очутилось постороннее сознание. Она не должна отвлекаться на чужие эмоции, они мешают мыслить, думать, принимать холодные решения, которые пойдут во благо народа, но чувства чаще сильнее магии.
Она позволила полукровке сказать то, что он хотел. Молодой предводитель должен был почувствовать изменения в избраннице и догадаться о том, что что-то пошло не так. Она – неумела копия оригинала и не стремится скрывать этого. Характер обладательницы тела неуместен в княжеских делах. Он мешает, слишком слабый. Ее не воспринимают всерьез и все из-за этого тела, из-за его хозяина, который привык дарить тепло и свято верить в то, что впереди все будет только лучше и лучше, стоит довериться кому-то другому. Фильер в это не верила и хотела взять дело в свои руки, как и положено тому, чью голову венчает княжеская корона.

+1

6

Наклонился к ее губам, но остановился, услышав голос полукровки. Чему-то усмехнулся и поднял голову.
«Как всегда вовремя…» Он мог вытолкать парня за дверь и попросить его зайти позже, когда разговор с фалмари будет окончен, но решил дать ему возможность остаться, веря в то, что он имеет прямо отношение к поведению девушки и изменениям в ней.
Внимательно слушал ее слова, переваривая то, что услышал. Игра затянулась, а настроение фалмари, как и ее поведение отличались о того, к чему привык молодой предводитель – беспрекословное послушание и доверие. Ласка и нежность разбились об холодный лед, решающим стало прикосновение ее ладони и попытка отмахнуться от того, что раньше воспринималось как должное. Он убрал от нее руки, но успел заметить отсутствие своего подарка на девичьей руке и дал понять об этом взглядом.
- Ты уже отказалась от того, что я мог тебе дать, разве нет? – спокойно спросил ламар. Вопрос был риторическим и не требовал ответа. Не было подколок в адрес полукровки и попыток связать одно с другим, Элиор понимал, и этого было достаточно для того, чтобы молчанием признать поражение. Когда-то он позволил себе думать о том, что выиграл это небольшое сражение, но все больше сомневался в своей победе, когда год за годом не получал ни согласия, ни ответа от Даниэль. Последней каплей стало ее нежелание отсылать полукровку дамой с золотыми дарами, где он мог бы начать новую жизнь и травить байки о былых подвигах.
Ламар отошел от фалмари и встал возле стола. Немного помолчал, рассматривая стратегическую карту. Осмысливая слова.
- Я упустил тот момент, когда мог оказать на нее какое-то влияние, теперь это твоя забота, Морган.
Он чувствовал магию, которая ворвалась в помещение вместе с девушкой, но упрямо не хотел замечать перемен, как и всегда отодвигал ее на задний план, считая, что она еще немного сможет подождать, пока он решит все, что мешает жить так, как заблагорассудится. Он хотел создать идеальный мир для нее, руша устои Мэтерленсов, и стал одержим недосягаемым идеалом.
- Я призову магов и снова стану твоей тенью, - он не случайно выбрал эти слова. Наблюдал за ее реакцией, не отрывая взгляда от глаз. Холодный океан переполнял их, и вода задевала сильнее, чем воды неприступного Нивалиса чуждого землям Фалмарила. Холод не сбивал с ног, а приковывал к земле безразличием, не давая пошевельнуться. Магия заполняла помещение и давила ледяными тенями. Элиор не видел этого, но чувствовал, как холод сковывает помещение, и льдом покрываются стены. Убрал руку со стола, чувствуя, как чужая незнакомая манна лижет пальцы.
Огонек утонул во льду.
- Ламары умирают в холоде. Вода замерзает, замерзают и они, помни об этом, - он обращался не к оболочке, а тому, что находилось за ней. То неизвестное и сильное не ответит на его магию. Его зов слишком слаб для того, чтобы что-то разбудить к ней, а толика тепла появилась вместе с приходом полукровки.
Он не знал, что происходит с фалмари, но был уверен в том, что ныне перед ним другая женщина. Женщина, которую он не знал, но не мог не замечать, даже оставляя ее на заднем ряду театра одного актера. Поток магической энергии не подделаешь и не изменишь, как и глаза ламара, в которых отражается его стихия и сила. Что-то чужое смотрело на него через родные глаза. Холодное и не чуждое его расе.

0

7

То, что доклад остался в руках почти проигнорированным – Элиор выслушал его лишь формально, пока мысли были заняты другим, Морандира не беспокоило. Просто он видел то, чего видеть ему было не нужно. Лишне. Неправильно. Неприятно. Фалмарил никогда не уставал ему напоминать о себе как чужбине.
Эгоист, схлестнувшийся с совестью в нём, как поднялся, так и умолк, вконец сбитый с толку: а кто он, собственно, такой, чтобы спрашивать с духа вод? Даже за тело? Так оно по праву высшего блага захвачено, и он, полукровка, в этом вроде как и виноват сам. Отточенная псионика давала достаточный запас прочности магической раковине, сквозь которую он слушал обычно мир. Можно было обходиться без выходок. За одну из ряда "малыш, но я же лучше собаки!" он платил тем, в чём барахтался сейчас.
Холод – это не так уж плохо. В отличие от живой и переменчивой воды, лёд прекрасен тем, что у него есть чёткая структура. Внутри Фильер была цель, было средство и были планы достижения. Её не интересовали их самостоятельно нажитые проблемы и хождения кругами из-за мнительного ожидания, разум существа был кристально чист. Спокойное равнодушие к Элиору заставило эмпата серьёзно подумать, а  что ждёт его, подними он теперь бунт. А зачем поднимать бунт? Это не в его стиле. Морандир вообще любил чувство душевного онемения, так здорово избавлявшее его от проблем.
Но он никогда не верил мягким рукам, твёрдо держащим за плечи. Хочешь – получишь, не хочешь – заставят.

Под пришлой, заполнявшей собой не только тело, но и всё пространство вокруг, почти неуловимо проблескивало истинное "я" Даниэллы. И это ранило полукровку. Ему было бы легче знать, что фалмари безмятежно и глубоко спит, пока Фильер выполняет свою миссию. Он мог бы подцепить её холодный деловой тон полностью и даже не испытывать это паршивое ощущение предательства. Он уже был чуть ли не вором рядом с Элиором.
Морган слегка поморщился от вопроса и на всякий случай укрепил щиты.
Только не надо во всём винить меня, хорошо? – попросило в нём чувство, которому не было имени, но которое могло загнать вселенских размеров совесть в разумные рамки.
- Если оказать влияние – значит заставить плясать под свой мотив, то тут я бессилен, – честно сказал полукровка. – Да даже если бы мог – не стал.
Некоторые люди называют такое ненасильное насилие над личностью любовью и заботой. Эмпат, знавший, каково прогибаться под чуждую мелодию, предпочитал сам этого избегать.
Другое дело – подстраиваться. Удивительно, насколько легче становится, когда перестаёшь лупить палкой по воде, а, наоборот, начинаешь под потоки нырять. А по льду можно ходить, например.
Это о магии Фильер, если что.

Из-за своей небольшой, давней, хорошо скрытой обиды, Мор предводителю повстанцев сопереживать не хотел, пусть и прекрасно понимал, что это несправедливо. Теперь было легче: он физически куда охотнее разделял желание Фильер делать, а не говорить.
Рейнджер отошёл к затенённой стене у дверей и склонил голову, отдавая остатки момента на откуп ламарам и любой оставшейся неясности. Для него все вопросы для этого разговора вышли, а воды на речи, которым всё равно не выразить то, что чувствует душа, никогда не набиралось.
Когда время, казалось, зависло, Мор подтолкнул его замечанием:
- Время разговоров прошло. Указания к действиям?

Эмпат только понял, что его опять тянет бежать. Теперь – вдоль проложенной дороги. У него снова было несколько вопросов к Фильер, но он решил, что они подождут. Сейчас нужно было помочь духу чистейшего источника с тем, что она задумала.

0

8

Чувство вины разбилось об холодный купол Фильер. Она не видит смысла развивать драму там, где ей не место. Показывать чужие чувства – нельзя, как и слабость. Эмоции фалмари утонут в пучине беспамятства или разобьются об ледяной купол сознания божества. Ей приходилось ущемлять возможности фалмари, чтобы не платить за ее слабость и не впитывать чужие эмоции, которые могут повлиять на принятие решения, но и погрузить фалмари в сон, лишив тело ее сознания, Фильер не могла, боясь, что так она еще больше навредит телу той, кто призвал ее в этот мир.
Переживания Элиора и Моргана ее не касались. Фильер не обращала бы на это никакого внимания, если бы не упрямые попытки фалмари как-то повлиять на купол. Коснуться его теплыми ладонями и заставить лед немного подтаять под ее прикосновением. Это раздражало. Женщина отвлекалась и сильнее наращивала стену, чтобы не осталось ни единого просвета, и сила влияния сошла к нулю, пока ее задумка не была нарушена.
- Собрать всех, в ком уже проснулась его стихия. Всех без исключения, - Фильер не стала объяснять, что имела в виду не только мужчин и опытных магов, а так же их учеников, а полностью все классы. Женщины, дети, старики, не важно. Все они – дети Аллора и в каждом из них есть та искра, тот водный поток, который она хочет в них пробудить. Его дети должны знать, как противостоять огню и боли мира. Как обезопасить себя и дать отпор нежити, окружающей их города. Темная магия не пройдет, а упрется в холодные льды Фалмарила, которые пронзят его насквозь. Хочешь достать сладкий плод – заплати свою цену.
Разговор был закончен на этом. Фильер сказала свое слово, заявила о себе, почувствовала нужную власть, вернув ее законной обладательнице против ее воли. И против ее воли творила свой мир на земле народа волн. Пока нет Аллора, она должна поддержать его народ, должна не дать его детям погибнуть и доставить возлюбленному боли больше, чем когда-то доставила ее своей смертью. Ее эмоции растворились, едва дав на куполе прорости снежному цветку.
У нее еще много работы этой ночью, а для этого нужно очистить свой разум от лишнего и собрать все силы, которые могут понадобиться ей для того, чтобы пробудить в них то, чего им не дал Аллор. Настало время перемен.

+1

9

тык

http://fc04.deviantart.net/fs70/i/2012/053/2/d/lake_of_the_evening_star___elven_commonwealth_by_lionel23-d4qo7g4.png
Немного атмосферы. Разберитесь, кто что будет писать, ы?

Вечером того же дня одна их площадей Эрдана была наводнена. Нет, формально она, как и большая часть города, и так стояла в воде, на пересечении двух рукавов текущей в океан реки. Удивительность и необычность городов фалмари заключалась именно в этом: главные улицы шли и вглубь, и вверх и вширь по склонам скалистых берегов, сливаясь, в конце концов, в самой дельте и уходя в Альвийские воды.
Так было раньше. Теперь вода в полноводных некогда жилах города опустилась почти на один этаж, красивые резные фасады подводных построек, лишённые постоянной ласки полной образовавших их солей воды, стали чернеть от непривычных им поцелуев знойного солнца, а до скопившихся, как на плотине, лодок с товарами и припасами приходилось сбрасывать тросы и лестницы. Под ними, у поверхности воды, некогда зеленовато-лазурной и прозрачной, зависли покровы золотистой мути.
Всё должно измениться. С приходом Фильер город, а, затем, и вся страна должны оздоровиться хоть отчасти.

Морандир задумчиво посмотрел в воду, над которой возвышалась мостовая площади. Вот ещё одна удивительная особенность: соединённые каменными дорожками, лишь на палец обычно выступающими из воды, каменные столбы держали идеальные для народа волн трибуны: с водными и наземными ложами. Водные – к оратору ближе, каменные – дальше. Только спереди теперь были, в основном, пустующие сектора.
Рядом, у края мостов-дорожек, стояли рыцари в тёмно-алых плащах. По-весеннему мягкое солнце почти село в набежавшие на запад облака над скалистым горизонтом, окрашивая их в пурпур и синий. Время для выхода Фильер приближалось.
Полуэльф поискал глазами Элиора. Ламар должен был собрать стражей и жителей из подводной части города, но лишь немногие из перевёртышей появлялись из-под воды.
А ещё Мор думал. Опустошение и чужая печаль по ушедшему благополучию заполняли воздух под его эмпатическим куполом, но впервые полукровка был слишком далёк и занят своими мыслями, чтобы проникаться этим фоном. Он думал о Даниэлле.
Я просто не выдержу, смотреть в её лицо и не видеть. Всё время, на которое эти мытарства затянутся… – честно признавался он себе. – Она сама будет рваться наружу, мешая Фильер. А дух в любом случае не отступит.
Он ещё утром решился прощаться, чтобы легче было всем.
Ламары решат дела со своей стихией без него. Моргану нужен свежий воздух и свобода вольной птицы. Он попросит Элиора о миссии вне столицы, а потом объяснит всё Дель через уши Фильер.

И где же они?

+1

10

Город уже не был таким красивым, как раньше и дыхание его не полнилось свежестью и молодостью жизни в нем. Даниэль слишком долго не покидала своей скорлупы, когда того возжелал Элиор, а она подчинилась. Сейчас он больше не давил на нее, но сущность, глубоко засевшая внутри нее, подавляла ее еще сильнее, чем это желал молодой предводитель. Одна клетка изменилась на другую и уже непонятно, что лучше: тепло объятий, которые не дают тебе пошевелиться, или холодные прутья. А рядом он, скрывается за щитом вины. Дель не винила его в том, что случилось, она сама выбрала свою дорогу, но не ожидала, что все получится именно так и впервые не хотела держать его рядом с собой насильно. Хотела окунуться в беспамятство, толкьо бы не видеть, что делают знакомые руки.
«Это неправильно!» кричало сознание, но было не услышано ей. «Они же дети… Пожалуйста… Не забирай у них детство! Пожалей их матерей…»  слезы наворачивались на глаза и капали на холодный купол, но не доставали до сердца Фильер. У них была одна цель, но разные средства и взгляды на ее достижение.
Даниэлла не познала вкуса материнства, как и ласки матери, которых всегда хотела, но не могла смотреть на то, с какой болью разрывается их сердце, предчувствуя беду. Война отняла у них мир и спокойствие и надежду на будущее, а она своими руками отбирает у них самое последнее, то, ради чего они еще живут и борются.
«Пожалуйста… Разве для тебя больше нет ничего святого в нашем мире?»
- Я устала чувствовать его боль, - холодный ответ. Единственное, что она услышала на свои мольбы, и купол снова стал толще. Еще немного и она вытеснит ее из своего сознания, как что-то ненужное. Оставит ее в холодных стенах библиотеки, там, где все началось, все и закончится для нее.
Фильер показалась народу. Холодная и неприступная. Ее магия распространялась, но затрагивала тех, кто находился слишком далеко от нее. Элиор старался выдержать ее взгляд и присутствие, не сдвинуться с места, когда большинство его воинов предпочитали вжать голову в плечи и отступить перед ее силой. Выдержать ее давление было сложно, но он старался, понимая, что другого выбора у них нет.
- Народ Фалмарила, - начала Фильер громко и уверенно, чтобы каждый мог услышать ее. – Наш мир умирает и то, что реки и моря пересыхают, а Аллор не ниспошлет нам плодородный дождь, новое испытание. Мы должны доказать ему, что дети достойны своего отца и мы сможет противостоять засухе и темным силам некроманта. Мы дети Бога Грозы и Грома. Мы дети волн и наша стихия никогда не покидала нас. Она спит в каждом из вас. Рождена вместе с вами и я помогу ей проснуться.
Она не спрашивала разрешения и не ждала, что кто-то из народа поддержит ее и ответит ей желанием. Женщина прошла в толпу, минуя воинов и крепких мужчин, прошла мимо женщин, остановившись рядом с девочкой семи лет. Протянула к ней руку, не обращая внимания на то, как ребенок от страха прижимается к матери.
Солнце скрылось за горизонтом, и луна показалась на небе, заливая площадь лунным светом.
- Пробудись…
Глаза ребенка стали такими же синими и холодными, как и у нее. Еще одна ледяная статуя, как ее маленько отражение.
- Народ волн сильный и сила наша в стихие. Ночью она набирает полную силу и в это время мы сильны как никогда, - она протянула руку ребенку и девочка поддалась ей. Мать еще пыталась как-то вмешаться и н едать малышке уйти, но ничего не вышло. Ребенок вместе с Фильер вошел в воду. - Запомните это и боритесь.
Взмах руки. Брызги. Как отражение друг друга. Поток поды поднимается с одной стороны, затем с другой, замыкая круг позади них. Обращается в лед. Становится холоднее, как тогда, в библиотеке. Холодные щупальца тянуться к ламаром, одного за другим втягивая в воду. Улицы наполняются новым лазурным потоком, что-то светлое не дает холоду сковать каждого из них и не дает магии Фильер не нарочно навредить им и обратить в город в нелепые и холодные статуи. Чары богини спадают, и ребенок снова обретает силу и волю. Детский смех. Но это еще не конец.
Где-то там… глубоко… Даниэль улыбается, наблюдая за всем со стороны. Магия без чувств мертва, а они не некроманты, чтобы уподобляться им в холоде и безразличии.
Ребенок начинает играть и не замечает, что происходит вокруг нее. Остался только взгляд синих глаз, но ныне теплый и живой больше свойственный Дель, чем Фильер.
Тихая мелодия, но такая знакомая, кто-то напевает ее, и песня разливается по городу сотнями красок моря. Тепло окутывает город и тех, кто в нем находится. Меняется настроение горожан и вода, которая течет по улицам, касаясь их ног не тревожит ни зовом, ни странным теплом. Она словно обходит их стороной, но согревает и дарит легкость вместе с непонятной силой. Вода искрится в лунном свету.
Кто-то пытается коснуться нитей и сам не замечает, как становится частью этого круга, а уровень воды растет, постепенно возвращаясь к норме. Растет, пока не добирается своего предела, а здесь она уже не нужна.
Песня обрывается, но звучит в сердцах ламаров, попавших под ее теплые чары. Их свет глаз изменился и теперь напоминает их бога. Малышка напевает мелодию, пока к ней один за другим присоединяются ламары, которых успел коснуться лазурный поток.
Сознание покинуло смертное тело и Фильер погрузилась в воду, пока поток не разошелся и не оставил ее форму лежать на влажной плите. Оболочка истощила себя и ей тоже нужен передых. Она хотела пробудить к них желание бороться, а пробудила утраченную надежду.

+1

11

Магические метаморфозы, происходившие с Эрданом, выглядели бы удивительно и в глазах обычного человека. Что говорить об обострённом мировосприятии эмпата?
Ничего.
Морандир не мог описать это словами, потому что ни на одном языке мира не нашлось бы точных фраз для происходящего на его глазах. Чужая стихия, и она везде, везде, везде. Как ведро ледяной воды на голову или снег за пазухой: необычно, резко, холодно. Над площадью поднимались сотни эманаций, и все сначала возмущались. А потом откликались на исходящую от Даниэллы волну. Немногие чужаки в городе были лишь слабыми сероватыми пятнами в лазурном море, и их не смывало потоком, потому что они не были эмпатами. Для Моргана же это оказалось одним из сложнейших испытаний за годы использования щита. Волшебство, завязанное на душах, на крови и чистой энергии из одного источника, первородное, мощное, неприрученное наполняло каждого ламара под вибрацию голоса сошедшей в мир смертных богини.
Он сосредоточился на чувствах Дель, не зная, на что бросить якорь в этом замерзающем волнами море. Она была всё ещё там… Всегда там.
О, небо, ну почему всё должно быть именно так – точно назло?
Они спорили: дух и фалмари, но и работали вместе. В какой-то момент полукровка потерял, где противостояние холодной сущности Фильер и тёплой – Даниэль – переросло в совместное… что-то. Точно воду и масло взболтали как следует. Получилась непрозрачная, но однородная жидкость.
Очень странно.
Непривычно.
Тревожно.

Когда Даниэль, точно пёрышко, мягко упала на воду, Мор был из первых, чтобы броситься к ней. Ламары находились в трансе, их песня, заглохнув, поднялась над площадью и теперь отражалась эхом от каменных стен, заливая перекрёстной волной всё пространство вместе с их небывалым подъёмом духа. Эрдан дышал свежестью – и магией, но протянувшиеся там, где ещё днём не было воды, нити мерцали непостоянно. Тревожное предчувствие наполняло эмпата с каждой секундой. Что сделала Фильер? Сила не берётся из ниоткуда, она хранится, запасённая на долгие годы. Откуда будут черпать водную энергию ламары, чтобы выжить сейчас? Из резервов Комавита, из и без того истощающегося океана, или прямо из собственных долгих лет? Несомненно, если не взять её сейчас, многие погибнут прежде, чем до них доживут, но какую цену в действительности придётся заплатить народу волн?
Она была такой хрупкой, точно сплетённая из листьев и тростника куколка, брошенная непоседливой девочкой. Ткань, что частью намокла и струилась под тонким слоем воды, а другой – сбивалась и пенилась на влажной поверхности каменной дорожки, напоминала именно ворох шёлковых лент, которыми пеленают игрушки, а не платье. Присутствие богини ушло из тела, но было всюду, а Даниэль опять спала.
Всё только началось.
Тонкие, резкие, неприятные нотки звенели глубоко в груди полукровки, когда он, обменявшись взглядом со склонившимся над княжной Элиором, взял на себя дерзость девушку поднять. Целое море живых существ вокруг становилось свидетелями, даже если наблюдали из сотен ламаров за свитой и венценосной только несколько десятков. Другие были слишком заняты собой и близкими. Иные прыгали, бросая прямо на камень лёгкие одеяния, в воду, точно у них сначала отняли, а потом снова подарили плавники.
- Я справлюсь, - тихо сказал рыцарям Морандир. На секунду он закрыл глаза, призывая на помощь иллюзию, и двинулся прочь, унося бессознательную девушку во дворец уже во второй раз за неполные день и ночь.

Толпа не спешила покидать площадь, но покорно расступалась перед псиоником. Ворожба отбивала у оживших ламаров желание тянуться и бросаться под ноги к принесшей им надежду Даниэлле-Фильер, держала расстояние между полукровкой и всеми. Он был сосредоточен на своей нетяжёлой ноше. Под ритм шагов складывались мысли.
  Прости меня и постарайся понять, - думал он, глядя на спокойное лицо фалмари. – Ты справишься: я видел, я верю. А вот в себе – сомневаюсь. Твоя холодная попутчица права: мы не можем класть всех на жертвенник чего-то личного. Не то время.
Если бы за Морандиром не следовало ещё несколько братьев по оружию, он мог бы сказать это. Даже в самый глубокий сон уши не перестают слышать, и на утро пробуждающееся сознание Дель подсказало бы ей что-нибудь. Ведь она всё ещё ощущала мир через своё тело, только не управляла.
А вообще… он мог и так. Иллюзии и плеск воды скроют шёпот. Нельзя же уходить, не попрощавшись.
Полуэльф поднял голову девушки и положил себе на ключицу, а сам повернул в сад, чтобы по небольшой посыпанной галькой дорожке дойти до запасного входа.
- Я тоже буду участвовать, Дель, - выдохнул он в рыжие пряди. Глаза смотрели на слабые в лунном свете тени. – Только толку от меня в Эрдане мало. Охотиться на чудовищ – вот это я умею. И я обязательно вернусь.
На самом деле, никогда не знаешь точно. Всё, что видел Морандир за двадцать восемь лет жизни – это бесчисленное число случайностей. Жизнь хрупка, и её может оборвать что угодно: от случайной стрелы до рыбной кости. Но каков вес веры в этом механизме? Судя по тому, что творилось на площади – большой.
Оставив девушку в покоях, восстанавливать силы, рейнджер, даже ощущая уже который за пару бессонных дней раз наплыв усталости, не поспешил в свой угол. Прежде, пока в нём всё ещё горели остатки решимости, он добрался до Элиора, чтобы кое-что объяснить и просить назначения.
Всё выходило в каком-то не том порядке в их истории. Даниэлле не следовало бросать кольцо в колодец, а Моргану – вообще появляться в библиотеке. Быть может, несмотря на утверждения Фильер об исключительности именно того момента в водном зале, она всё равно бы пришла и напорошила всем за шиворот освежающего холода. И не было бы этих неловкостей, недомолвок, непонимания. Полуэльф бы гораздо легче решил, наконец, действовать, Элиор – имел бы ещё свой шанс. Ведь теперь, если подумать, от выживания Мора зависит чьё-то счастье.
А это – большая ответственность.

Конец эпизода.

+2


Вы здесь » Легенда Рейлана » Летописи Рейлана » [18.04.1086] Лунный зенит