Легенда Рейлана

Объявление

Фэнтези, авторский мир, эпизоды, NC-17 (18+)

Марш мертвецов

В игре сентябрь — ноябрь 1082 год


«Великая Стужа»

Поставки крови увеличились, но ситуация на Севере по-прежнему непредсказуемая из-за подступающих холодов с Великой Стужей, укоренившегося в Хериане законного наследника империи и противников императора внутри государства. Пока Лэно пытаются за счёт вхождения в семью императора получить больше власти и привилегий, Старейшины ищут способы избавиться от Шейнира или вновь превратить его в послушную марионетку, а Иль Хресс — посадить на трон Севера единственного сына, единокровного брата императора и законного Владыку империи.



«Зовущие бурю»

Правление князя-узурпатора подошло к концу. Династия Мэтерленсов свергнута; регалии возвращены роду Ланкре. Орден крови одержал победу в тридцатилетней войне за справедливость и освободил народ Фалмарила от гнёта жесткого монарха. Древо Комавита оправляется от влияния скверны, поддерживая в ламарах их магию, но его силы всё ещё по-прежнему недостаточно, чтобы земля вновь приносила сытный и большой урожай. Княжество раздроблено изнутри. Из Гиллара, подобно чуме, лезут твари, отравленные старым Источником Вита, а вместе с ними – неизвестная лекарям болезнь.



«Цветок алого лотоса»

Изменились времена, когда драконы довольствовались малым — ныне некоторые из них отделились от мирных жителей Драак-Тала и под предводительством храброго лидера, считающего, что весь мир должен принадлежать драконам, они направились на свою родину — остров драконов, ныне называемый Краем света, чтобы там возродить свой мир и освободить его от захватчиков-алиферов, решивших, что остров Драконов принадлежит Поднебесной.



«Последнее королевство»

Спустя триста лет в Зенвул возвращаются птицы и животные. Сквозь ковёр из пепла пробиваются цветы и трава. Ульвийский народ, изгнанный с родных земель проклятием некромантов, держит путь домой, чтобы вернуть себе то, что принадлежит им по праву — возродить свой народ и возвеличить Зенвул.



«Эра королей»

Более четырёхсот лет назад, когда эльфийские рода были разрозненными и ради их объединении шли войны за власть, на поле сражения схлестнулись два рода — ди'Кёлей и Аерлингов. Проигравший второй род годами терял представителей. Предпоследнего мужчину Аерлингов повесили несколько лет назад, окрестив клятвопреступником. Его сын ныне служит эльфийской принцессе, словно верный пёс, а глава рода — последняя эльфийка из рода Аерлингов, возглавляя Гильдию Мистиков, — плетёт козни, чтобы спасти пра-правнука от виселицы и посадить его на трон Гвиндерила.



«Тьма прежних времён»

Четыре города из девяти пали, четыре Ключа использованы. Культ почти собрал все Ключи, которые откроют им Врата, ведущие к Безымянному. За жаждой большей силы и власти скрываются мотивы куда чернее и опаснее, чем желание захватить Альянс и изменить его.



«Тени былого величия»

Силву столетиями отравляли воды старого Источника. В Гилларе изгнанники поклоняются Змею, на болотах живёт народ болотников, созданный магией Алиллель. Демиурги находят кладки яиц левиафанов на корнях Комавита, которые истощают его и неотвратимо ведут к уничтожению древа. Королеву эльфов пытается сместить с трона старый род, проигравший им в войне много лет назад. Принцессу эльфов пытаются использовать в личных целях младшие Дома Деворела, а на поле боя в Фалмариле сходятся войска князя-узурпатора и Ордена крови.


✥ Нужны в игру ✥

Тсян Си Алау Джошуа Белгос
Игра сезона

По всем вопросам обращаться к:

Шериан | Чеслав

Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Легенда Рейлана » Личные отыгрыши » [19.03.1082] Блудная дочь


[19.03.1082] Блудная дочь

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

https://i.imgur.com/wE8rFkw.jpg
- игровая дата
19.03.1082
- локация
Остебен, окрестности г. Берсель, поместье "Вармервинд"
- действующие лица
Алькор Эштред, Мирра Ларсен (Эштред)

Отец – не якорь, чтобы удерживать; не парус, который отвезет, куда нужно.
Это путеводный свет, чья любовь указывает направление.

     Любое путешествие рано или поздно заканчивается. И любой путешественник в конечном итоге приходит к чьему-либо порогу. И счастье, когда это порог родного дома.

Отредактировано Индиль (17-08-2022 17:39:00)

+1

2

Алькор Эштред абсолютно потерял счет времени сидя в рабочем кабинете родового поместья. Погода за окном стояла тусклая, можно сказать даже серая; ветер грозно завывал за единственным в комнате окном с видом на пробуждающийся после зимних месяцев Бресель. Впрочем, нынешняя зима оказалась не такой уж суровой, однако перемены в городе все-равно были видны: количество кораблей постепенно увеличивалось, как возрастало и количество приезжих, подобно прибою наводнявших узкие улочки и набережную Бреселя. Еще месяц, может полтора, и город воспрянет окончательно, позабыв о холодных ветрах и снегах до следующей зимы. А пока даже само название графского поместья казалось издевательским, словно сами предки решили подшутить над своим потомком.
Уже привычно в подобные депрессивные периоды хандра накатывает и на лорда Эштреда, который теперь бессмысленно перекладывал бумаги с одного края стола на другой, невидящим взглядом наблюдая за своими действиями. А мысли его витали где-то далеко от Вармервинда. Удивительно, но мужчина и сам не смог бы наверняка ответить, где именно в сию минуту находились его думы. В Остебене ли, в северных землях или землях альянса, а может быть на самом краю света. С тех пор как его единственная дочь покинула дом, ее передвижения и местоположение всегда оставались тайной для Алькора. Впрочем даже самих известий о добром здравии Мирры ему хватало с лихвой, а лишние переживания ему ни к чему.
Столь тягостные мысли посещали графа-отца все чаще и для этого даже не нужны были столь редкие послания от дочери. То ли возраст брал свое,  то ли мягкий характер Эштреда стал еще мягче после разлуки с Миррой, но для мыслей этих ему хватало малейшего повода. Вот и сейчас он сидит и рассматривает казначейскую отчётность по части дел покойного зятя, а думает о дочери, путешествующей в неизвестных графу краях.
Уже почти четыре года, с самого момента смерти Николаса Ларсена, Алькор ведет дела дочери сугубо отдельно от дел графства. Была бы его воля, он бы давным давно "сгреб" все будущее наследство Мирры воедино, однако твердо придерживался позиции, что это должно быть ее и только ее решение, безо всяких наставлений или руководств от отца. Поэтому казначею, состоящему на службе у графа, приходилось смиренно разделять доходы и расходы двух членов одного семейства. Вероятно, работа глупая и бессмысленная, но таков был Алькор Эштред. Особенно странно это было, когда винодельня графа сотрудничала с лавками Ларсена, и по сути дела это выглядело так, будто выживший из ума старик перекладывает деньги с одного кармана в другой. И даже на этот шаг, столь выгодный для обеих сторон, решиться было непросто.
Алькор Эштред не знал, сколько времени он так просидел, но вот из-за двери раздался нерешительный стук, после которого в кабинет вошел собственной персоной казначей, вместе с доверенным управляющим делами Ларсена. Переминаясь с ноги на ногу, заговорил первый:
— Вы уже закончили с отчетами, милорд?
Да... да, только что закончил. — Тут же ответил Алькор. Затем спешно собрал стопкой в углу стола все бумаги, давая таким образом понять пришедшим мужам, что никаких замечаний у него нет и, следовательно, продолжение этого разговора попросту не имеет смысла.
Однако гости не спешили покидать графа. Вместо этого они нерешительно и даже как-то заговорчески переглянулись, словно каждый надеялся, что разговор продолжит его спутник. Это не ускользнуло и от внимания Алькора, который решил все же ознакомиться с отчетами более детально, но только когда снова останется наедине с собой.
— И что вы думаете по этому поводу, милорд? — Не унимался казначей.
"Что ж, с бумагами действительно нужно ознакомиться очень внимательно, уж больно подозрительно ведут себя эти двое." — Утвердился в своей предыдущей мысли Алькор, но вслух произнёс другое:
Когда я приму решение, вас двоих уведомят в тот же момент.
Продолжать этот разговор дальше не имело смысла и, поняв это, нарушители спокойствия графа, учтиво простившись, поспешно покинули кабинет. Алькор же теперь уже не мог снова окунуться в собственные мысли, уж больно заинтриговало его поведение этой пары.
Святой Люциан! — Прошептал Алькор, после чего поспешно коснулся ладонью небольшого серебряного треугольника на своей груди. — "Не гоже поминать Бога с дурным помыслами," — укорил себя мужчина, после чего без особого желания, но снедаемый любопытством, взял в руки и принялся за чтение первой страницы злосчастного отчета.

Отредактировано Алькор Эштред (19-08-2022 15:45:48)

+3

3

Можно долго бегать от себя, пытаться убежать от собственных мыслей и, что важнее, чувств. Но в какой-то момент ты устаешь от этой гонки, сердце начинает колотиться так бешено, что слышно только его, а каждый вздох отдается болью в груди.
Два с половиной года – приличный срок, за который произошло множество всего. И даже больше, за последнюю пару неделю здесь, в родном Берселе, жизнь Мирры  тоже сделала ощутимый кульбит. Она приехала разобраться со старыми проблемами, а в итоге обрела новые. И всё же… Она была дома. Она вернулась и пока не собиралась больше повторять своё путешествие. Хотелось тишины и спокойствия.
Ранее утром этого же дня вещи переехали с постоялого двора в особняк. Было выслушано множество охов и причитаний Марисы. В какой-то момент Ларсен поняла, что даже соскучилась по этому. А сейчас нанятый экипаж мягко отъехал от крыльца большого и красивого поместья, пока молодая хозяйка медленно поднималась по каменным ступеням, ведущим к главным дверям.
Вармервинд – дом её семьи уже несколько поколений. Место, столь любимое ею в детстве. Сейчас эта любовь никуда не ушла. Она всё так же любила этот старый сад, весь усыпанный нежными бело-розовыми лепестками весной, когда цветут яблони. Любила полутемные залы главного дома и небольшой флигель, который казался её когда-то замком принцессы. Все эти нежные чувства никуда не ушли, просто поверх них легла стойкая неприязнь к новой хозяйке поместья.
Терпеливо дождавшись, когда ей отворят, Мирра уверенно шагнула в холл, мягко улыбнувшись старому дворецкому, что был морщинистым, сколько она его помнила.
Она дома.
- Отец у себя?
Получив положительный ответ от мужчины, что господин работает у себя в кабинете и просил не беспокоить до ужина, Мирра довольно улыбнулась и быстро пошла в левое крыло особняка, где располагался и кабинет хозяина дома, и библиотека, и малая гостиная, что чаще всего использовалась Алькором для неспешных разговоров с друзьями и партнерами за стаканом чего-нибудь крепкого во время приемов. Она даже не стала снимать плащ с темным меховым воротником.
Она не сомневалась, что служанка, открывшая ей дверь, помчится тут же докладывать Элоизе, что блудная дочь вернулась, стоило только Мирре отпустить её восвояси. Дерзкая и местами наглая девица, не многим старше самой Ларсен, всегда раздражала виконтессу. Но она, что совсем не удивляло девушку, была любимицей мачехи, поэтому чаще девушка просто делала вид, что рядом никого нет. Пускай бежит и докладывает, всё равно у нее есть некоторое время, пока графиня решит почтить её своим присутствием.
Этого вполне хватит для того, чтобы поздороваться с отцом. В его присутствии скандалу точно не быть, а уж высокомерное покачивание головой и вздохи о том, как бедный отец не спал из-за неё, ужасной дочери, Мирра как-нибудь переживет. Не в первый раз.
Дубовая дверь отворилась очень мягко и бесшумно, даже намека на скрип петель не было. Она не стала сразу резко распахивать, а лишь немного приоткрыла, прислоняясь к косяку и смотря на профиль отца. Тот, погруженный в бумаги и не заметил столько наглую гостью. Из кабинета пахло как всегда: пергаментом, воском, теплым деревом и ещё чем-то неуловимым, но таким родным и знакомым. Она знала этот запах ещё с детства, когда позволяла себе ворваться в кабинет отца с визгом и криками, требуя немедленного внимания и прогулки в сад, где вот именно сейчас нужно было найти самую красивую бабочку, что несколько минут назад сидела на подоконнике кухни. И сколько раз Алькор откладывал свои бумаги, чтобы посвятить своей Мир эти драгоценные минуты счастливого детства.
От Мирры не укрылось, что волосы отца полностью потеряли свой цвет, а на лбу, похоже, появилась пара новых складок. Почти три года - это не малый срок. И они оба изменились. Если не внешне, то внутренне точно.
- Я видела бабочку на окне, правда она была совсем белая. Пойдем её искать?
Негромкий и мягкий голос нарушил тишину кабинета, а дверь полностью открылась.

+2

4

Несмотря на то, что Алькор всецело посвятил себя отчетам казначея, перебирая страницу за страницей, складывая и вычитая на настольных дубовых счетах сумму за суммой, делая пометки в своих многочисленных блокнотах и счетных книгах, мысли о дочери так и не покинули его сознание. Как минимум то, что вся информация в этих бумагах касалась исключительно наследства Мирры и ее имущества, граф все же понимал, что является лишь временным распорядителем и управляющим дел. И мужчина не забывал раз за разом напоминать себе об этом вслух:
Меньше самодеятельности! Меньше инициатив! Не тебе это решать, старик! — То и дело раздавался голос Алькора, нарушающий царивную в кабинете тишину. После чего делал очередную запись-пометку  в особенный маленький блокнот, где собирал все те вопросы, которые должны разрешиться лично виконтессой. И сколько бы казначей и управляющий не противились такому подходу своего господина, он упорно стоял на своём даже тогда, когда это шло в ущерб общему делу.
Посему, когда в кабинете раздался голос, не принадлежавший его владельцу, Алькор не сразу осознал происшедшее. Разумеется, голос этот он узнал сразу. Он узнал бы его даже спустя десять, двадцать, пятьдесят лет разлуки, однако попервой принял его за отголоски прошлого, фокусы его собственной памяти. Ведь далеко не в первый раз слышал он голос Мирры словно наяву, всегда при этом сталкиваюсь с суровой реальностью многолетней разлуки. Да и сами слова словно уносили его в далекие времена юности дочери, так давно слышимые графам наяву и никак не вписывавшиеся в настоящее.
Алькор медленно поднял голову, чтобы осмотреть кабинет и убедиться в своей разыгравшейся фантазии, однако сразу же встретился взглядом с Миррой, стоявшей перед ней во плоти и улыбавшейся, словно и не было всех этих трех лет. Разум отца не сразу поверил его собственным глазам и еще какое-то время он просто смотрел на нее невидящим взглядом стеклянных глаз, позабыв о злосчастных отчетах и бумагах, усеивающих стол.
Мирра? — Тихо проговорить граф, еще крепче сжав в руке перо. Мысли в голове его путались. — Как ты...? Почему не...? Я думал...?
И только спустя несколько этих комичных мгновений, происшедшее наконец добралось до сознания мужчины.
"Это она! Она действительно дом, в Вармервинде, стоит прямо пред тобой, а ты блеешь что-то невнятное, словно баран, отбившийся от стада! Старый дурак!".
Закончив мысленно себя отчитывать, Алькор бросил наконец-то перо прямо на россыпь бумаг на столе. Он подскочил со своего кресла словно двадцатилетний, увлекая за собой несколько все еще не прочитанных, да и вряд ли уже когда либо прочитаемых страниц отчета, которые с тихим шелестом опустились на пол. Раскрыв свои широкие отеческие объятия, он бросился к дочери, будто намерен был заключив ее в них, никогда больше не отпускать от себя. А на глазах его тут же навернулись предательские слезы.
"Да уж, с возрастом ты действительно стал слишком мягок и впечатлителен!" — Только и успел подумать Алькор, а затем прижал к себе дочь и все мысли тк  же улетучились.
Трогательная пауза продлилась не долго. И вот уже мужчина, снова обретя дар говорить связно, торопливо начал лепетать дочери на ухо, все также не разжимая крепких объятий.
Почему же ты не написала, не дала знать о своём приезде? Я бы подготовился... да я бы такой Пир закатил! И закачу, что помешает-то? Мартин!? — Позвал граф дворецкого боже не заметив, что кричит через плечо Мирры прямо ей на ухо. И пока старик-дворецкий, наверняка, спешил к своему господину, Алькор все не унимался. — Мы так скучали, нам так не хватало тебя здесь, в Вармервинде! Вот ведь Элоиза обрадуется, она...
Только теперь отец выпустил дочь из объятий, оборвавшись на полуслова. Он уже не выдерживал ожидания дворецкого, поэтому обратился к нему с приказами прямо через запертую дверь. При этом он не отнимал руки от плеча дочери, словно боялся, что стоит ему разорвать с ней физический контакт, как она тут же исчезнет так же внезапно, как и появилась.
О, Люциан, Мартин, где ты запропостился? Вели немедля накрывать стол! Достань то вино, что я выдерживал как раз для этого случая! И сообщи Элоизе, пусть сейчас же спускается вниз! Да, и отмени все встречи, что были назначены на сегодня... и на завтра тоже!
Тут воздух в легких старого графа предательски закончился и он умолк столь же неожиданно, как и разразился своими речами.

+2

5

Она ожидала отеческого порицания, возмущений и нахмуренных бровей. Так было бы, если бы Мирра, например, задержалась где-то до поздней ночи, не предупредив никого. И так будет позже, когда первый всплеск эмоций радости пройдет. В этом Мирра была уверенна. Но всё это после, сейчас отец почти задыхался от нахлынувших чувств. В какой-то момент девушка даже испугалась, не стало бы ему дурно с сердцем на фоне всего этого. Возможно, он был прав, и стоило предупредить о своём приезде, хотя бы послать мальчишку посыльного за пару часов до, но она сама была не до конца уверена, когда именно приедет в поместье. О каком предупреждении заранее может идти речь?
- Пап, не надо… - Мягко сжав его пальцы на своем плече, девушка попыталась что-то возразить, но Алькора было уже не остановить. Она вернулась домой и что это, если не праздник для родительского сердца? Хорошо, если ограничится ужином в тесном семейном кругу, а не решит закатить к концу недели прием в честь такого события. Мирра даже представила, как возрадуются кумушки и сплетники. Еще бы такая новость – виконтесса Эштред вернулась домой после почти трехлетнего путешествия в одиночестве. Вы представляете? Дама её возраста и статуса несколько лет путешествовала одна?! Позор на седины графа. Конечно же, она была не одна, как вы могли бы такое подумать. Наверняка у неё есть богатый покровитель, что составлял ей компанию. Да, наверняка он еще и женат, оставил бедную жену и детей дома, укатив с этой девицей. Вот ведь ни стыда, ни совести. Мужа до гроба довела, так теперь еще и женатого любовника бесстыдница завела, а может и не одного…
Мирра бы даже не удивилась, дойди до неё хоть малая толика слухом такого характера. Она прекрасно понимала, что своим поведением и образом жизни совершенно не соответствует представлениям других и…ей было всё равно. Как именно сейчас, в это мгновение, было всё равно на то, что отец уверен в радости Элоизы от возвращения Мир.
Мужчина не оставлял надежду, что две самые дорогие ему сердцу дамы смогут найти общий язык. И если о материнско-дочерних отношения не могло идти и речи, то хотя бы подружатся. Женщины же старались сохранять при Алькоре улыбчивый, но холодный нейтралитет, хотя получалось это далеко не всегда. Мирра считала Элоизу охотницей за богатым и знатным графом, что ей в отцы годился. Мачеха же отвечала такими же «теплыми» чувствами вдове Ларсен, не упуская любого удобного случая напомнить о том, что виконтесса своим поведением, пренебрежением обязанностей и слишком большой свободой позорит славные имена своего отца и покойного мужа. А долгое путешествие молодой Эштред по Остебену явно не добавило ей добропорядочности и скромности в глазах жены отца. Было у Мирры подозрение, что добрая «матушка» жаждет поскорее опять сплавить «дочь» в новый брак, от глаз да наследства подальше, сама не оставляя надежды подарить супругу наконец долгожданного сына. Но вопросы брака саму девушку совершенно не интересовали. Они любила Николаса, любила тепло и нежно.
Это был идеальный брак. Они уважали друг друга. Они любили друг друга.
   Она любила его. Нет, не как любят пылкого любовника или восторженного юношу. И не так, как того, кому отдано всё сердце и душа. Она любила его как человека. Умного, воспитанного, начитанного, интересного, умеющего рассмешить и поддержать беседу, заботливого и нежного. Это была любовь уважения и благодарности, а не страсти. Она любила его разумом, не сердцем.
Он был нежен, добр и благороден. Он ни словом, ни делом, ни разу за всю их совместную жизнь не раскрыл никому и даже не намекнул о их «маленьком секрете о первой брачной ночи».  Он это принял и больше не вспоминал. Он был рыцарем, хоть и не имел титулов.
Ей никогда больше не найти такого как Николас Ларсен, да она и не хотела.
У неё был человек, с которым она была готова, наконец, связать свою жизнь. Действительно желала этого, надо лишь немного подождать, совсем чуть-чуть, буквально пару лет, за которые она сможет сделать то, что задумала. А что значат какие-то два года, когда за их спинами уже семь?
Мысли о том, кого она ещё не навестила и не видела, сжались в груди тяжелым комком, но девушка медленно и глубоко вздохнула, возвращая улыбку и своё внимание отцу. Сейчас главное он.
Скинув плащ на руки подошедшего дворецкого, Мирра потянула отца в сторону гостиной. Лучше дожидаться ужина там, чем в коридоре.

+2

6

Представители остебенской аристократии никогда не отличались уважением к чужой личной жизни. Любая сплетня или слух пройдя через несколько знатных поместий или домов тут же обретали глубинные и даже интимные подробности, которые зачастую не имели ничего общего с истиной. Едва ли хоть один представитель высшего общества вслух признал тот факт, что в умении выискивать и распускать слухи ни один простолюдин или крестьянин даже рядом не мог бы стоять с женой какого-нибудь графа или барона. Быть может тому причина излишек свободного времени у персон знатных, но нездоровый интерес к чужой жизни всегда был и будет едва ли не главным пороком остебенской аристократии.
Разумеется, проблема эта не обходила стороной и поместье Вармервинд, о коем слухи ширились куда дальше, чем подозревал сам граф Эштред. И причиной тому был отнюдь не глава дома.
Возвращение Мирры в отчий дом определенно уже в ближайшие дни станет главным мотивом пересуд во многих берсельских домах. И если на мнение рядовых горожан граф мог не обращать никакого внимания, то на мнение аристократического общества и даже собственной челяди закрыть глаза он не мог. Быть может обязанностью и даже долгом графа Эштреда было устроить виконтессе выговор за ее поведение и тот ущерб, который она могла нанести и без сомнения нанесла их дому своими бездумными действиями. О чем при каждом удобном и не очень удобном случае напоминала ему Элоиза последний год. Напоминала так часто, что мысли эти накрепко засели в голове старого графа и он был даже готов уступить здравому смыслу. Не подавая виду и ведя дела Мирры с той же принципиальностью, что и раньше, Алькор однако все чаще задумывался о возможных последствиях от выходок дочери не только для него, но и для всего графства. Сколь бы не были аккуратны в своих сплетнях соседи, многие из них все же доходило и до Вармервинда, в первую очередь усилиями самой хозяйки поместья.
И будь граф Эштред менее подвержен эмоциям, быть может он даже поднял бы эту тему перед дочерью теперь, когда она оказалась перед ним. Уж в письмах он бы и подавно не отважился написать ничего, что могло бы огорчить дочь. Однако при первом же взгляде на нее, граф тут уже удалился на задний план, а телом всецело овладел любящий отец, скучавший все эти три долгих года за своим единственным ребенком.
Они уже были в гостиной, когда весь дом заходил ходуном от снующих во все стороны слуг. Мартин, всегда будучи ответственным за все происходящее в поместье, о каждом шаге подопечных отчитывался графу и виконтессе. Элоиза сошла со второго этажа на удивление быстро и при полном параде, будучи уведомлена о прибытии Мирры явно не по велению графа. Поприветствовавшись с падчерицей и обменявшись короткими вопросами о здравии друг друга, графиня спешно удалилась в столовую, желая лично проконтролировать работу слуг. Однако Алькор счел это желанием оставить дочь наедине с отцом, дабы они могли хоть в малой мере восполнить тот трехлетний пробел в их жизни.
Ну же, Мирра, я хочу услышать все. — Не выдержал Алькор, оставшись с глазу на глаз с дочерью. — Где ты пропадала все эти три года? В своих письмах ты едва ли упоминала о тех краях, где находилась. За что я готов был разорвать невинного посыльного или Мартина, от которых принимал письма. Словно решила вогнать старика-отца в могилу своими короткими отписками "я жива-здорова, скоро вернусь".
В последние слова граф попытался вложить все свое недовольство в отношении дочери, но едва ли это ему хоть немного удалось. Уж больно счастлив он был в тот момент, а улыбка, все никак не сходившая с его лица, никак не соответствовала мнимому настрою. Мартин снова вошел в гостиную со своим короткими отчетом, сообщив, что через четверть часа стол будет готов, но быстро удалился, уловив на себе взгляд господина. А Алькор продолжал засыпать дочь вопросами и причитаниями, даже не давая ей возможности ответить хотя бы на один из них.
Я уж временами думал, что ты забрела за остебенские границы... — Он с недоверием воззрился на Мирру и теперь во взгляде его мелькнул страх. — Ты ведь путешествовала по королевству, я надеюсь? Даже у нас в северных землях или том же Теллине бывает опасно, не говоря уже о чужих землях. Ты ведь сдержала свое обещание, данное мне перед отъездом? Нанимала стражников для своей охраны?..

+2

7

Присев на диван в гостиной рядом с отцом, Мирра взяла его руку в свою. Мягко улыбаясь мужчине, она чуть кивала на нескончаемый поток вопросов. Ему надо выговориться, выспросить всё, что только можно спросить у отсутствовавшей несколько лет дочери. Девушка это прекрасно понимала, поэтому и не торопилась сразу отвечать, прервав отца. Лишь только когда тот выдохнул, задав самые главные, по его мнению, вопросы, Ларсен смогла начать свой рассказ. Хотя рассказом это назвать было сложно. Пока она лишь намечала основные вехи своего путешествия, о котором Эштреду можно знать. Большая часть её приключений никогда не дойдет до ушей графа, а их место займет полуправда, которая в сотню раз лучше лжи. Он слишком хорошо знает свою дочь, чтобы поверить, что та сидела на одном месте всё это время.
- Я путешествовала по Остебену, - чуть сжав теплую ладонь, виконтесса покачала головой. - Нет, за пределы королевства я не выезжала. В основном, была в Вильсбурге. Пила чай с королевой.
Этот визит не был тайной. Приглашение было прислано официально, как и ответ на него. Поэтому умолчать о встрече с Сивилой Лиерго девушка просто не могла.
- Она очень приятная и умная женщина.
Истинную цель визита на чашку чая в королевский сад она, конечно же, озвучивать не стала. Да и вряд ли старый граф стал бы расспрашивать, о чем говорили две женщины. Светские и официальные разговоры всегда скучны и неинтересны, а «не светское и не официальное» быть просто не могло.
- Не стоило ругать посыльного и Мартина, - Мирра вновь улыбнулась, - я же писала! Остебен прекрасен.  А Андерил…
Девушка замолчала, будто подбирая слова. Андерил ей очень запомнился, правда причину таких ярких воспоминаний лучше было скрыть.
- Андерил – величествен, тих и…светел. А Плиты, они такие…впечатляющие.
Стараясь не выглядеть уж слишком воодушевленной, Ларсен делала паузы, будто вспоминая всё то, что ей довелось увидеть.
- И охрану я нанимала. Ночевала всегда на постоялых дворах и в гостиницах, не жалела денег на свой уют и безопасность.
Смотря на мужчину, девушка улыбнулась одними уголками губ. Только причиной улыбки на этот раз стал не отец, а воспоминания, которые не к месту подсунул ей разум. Ночевала она и на постоялых дворах, и в гостиницах… А также в кельи Триумвирата и катакомбах Децемвирата.
Мысли о Джейсоне де Шандаре вспыхнули теплым огоньком в памяти. А ведь она не соврала - она нанимала охранника. Охранника, которому доверял сам Николас. Охранника, который был бывшим учеником Триумвирата. А ночи с ним были куда теплее и приятнее, чем в холодной одинокой, пусть и мягкой постели с удобствами.

+1

8

Вильсбург, Андерил, Плиты... Одному Люциану известно, где еще успела побывать виконтесса Эштред за эти три года странствий. И от каждого города, упомянутого ею в рассказе, графа-отца передергивало всем телом. Он все еще до конца не мог осознать, а уж тем более свыкнуться с мыслью, что Мирра проделала весь этот путь в одиночестве. Быть может и не совсем в одиночестве, но едва ли это могло служить успокоением для Алькора.
Но нет, он не будет сейчас поднимать тему безрассудного поведения дочери. Только не сейчас, когда она снова находилась в Вармервинде и оттого была не менее счастлива, чем сам Алькор.
Надо же, ты посещала королевский дворец? — С некоторой долей недоверия переспросил мужчина. — Полагаю, это был всего-навсего визит приличия? В конце прошлого года я имел аудиенцию у Его Величества, но он ни словом не упомянул вашей встречи с королевой.
От обсуждения столицы и королевской семьи, граф Эштред заметно приободрился. Разумеется, насколько это было возможно, учитывая, что с момента появления Мирры в поместье он едва держал себя в руках. И все-таки, даже на фоне сего события, он не мог обойти эту тему стороной.
Он тщательно подбирал слова, надеясь, что интерес его будет воспринят как простое любопытство, а не допрос. Не то, чтобы он не доверял своей дочери в подобных вопросах. Мирра, несмотря на своенравность, всегда умела сдерживать свой характер в ситуациях, которые того требовали. И Алькор без сомнений предстал бы с дочерью даже перед Его Величеством, будучи в полной уверенности за ее поведение. И все-таки, известие о том, что виконтесса Эштред посещала королевский дворец без своего графа-отца, может вызвать пересуды куда более резкие, чем ее путешествия в целом. И граф желал убедиться, а в случае необходимости и подготовиться к их последствиям.
Не пойми меня неправильно, Мирра. — Осторожно начал Алькор. — В ближайшее время дела королевства, быть может, снова приведут меня в столицу и я не хотел бы попасть в неловкое положение перед Ее Величеством. Есть ли что-то, о чем я должен знать после вашей встречи?
Произнеся эти слова вслух, граф и сам перед собой признал, что аккуратно подойти к этому вопросу у него не получилось. Он мельком заглянул в карие глаза дочери, однако не обнаружил в них ни упрека, ни насмешки. Уже давно он убедился, что девушка куда лучше его самого способна была контролировать свои эмоции. Слегка смутившись, он быстро отвел взгляд. Теперь он смотрел в сторону запертой двери столовой, словно ждал оттуда помощи. Быть может Мартин или Элоиза покажутся с известием о готовом обеде раньше, чем Мирра найдется ответом...
Однако дверь оставалась неподвижной, а приглашенные звуки и голоса, доносившиеся оттуда лишали графа всякой надежды.
Его рука по-прежнему покоилась в теплых ладонях дочери и хотя бы в том, что она не отстранилась от него после этих слов, он нашел хороший знак. Видит Люциан, он никак не хотел оскорбить Мирру или намекнуть на что-либо неприличное в ее поведении, но чем дольше тянулись эта пауза, тем глупее он казался в собственных глазах. Алькор лишь глубоко вздохнул и крепче сжал руку дочери.

+1

9

Попытка отделаться общими фразами и отсутствием подробностей провалилась. Отец жаждал узнать о её путешествии как можно больше, а это не особо входило в планы Мирры. Учитывая, что предстоял еще и семейный ужин, за которым в её дела явно сунет нос и глубоко любимая мачеха. Поэтому и не хотелось особо что-то рассказывать сейчас, дабы не повторять за столом историю вновь. Но папенька считал иначе, внимательно глядя на неё. Чуть покачнув головой, Мирра еле слышно вздохнула.
- Не во дворце, - мягко поправила она отца, - в загородном доме. В самом дворце мне побывать не пришлось. Да и королева была одна. У Его Величества слишком много дел, чтобы посещать чаепитие двух дам.
Ларсен надеялась, что её слова не прозвучать слишком грубо или как-то неуважительно в адрес Лиерго. С другой стороны, это была совершенная правда. Если упустить истинную причину, по которой Сивила хотела её видеть, поездка виконтессы в королевский загородный дом была не более чем протокольным визитом вежливости.
Однако, дальнейшие вопросы мужчины заставляли её чуть напрячься. И не потому, что она сделала что-то плохое или недостойное девушки её статуса. А именно потому, что отец не просто позволял себе это предположить, а озвучивал свои опасения и сомнения вслух.
Видит Люциан, дочь пыталась себя сдержать. Более того, первые минуты ей это даже удавалось. Она всё так же держала руку отца, мягко улыбалась ему. Но, чем больше девушка думала о «неловком положение перед Ее Величеством», которое допускал Алькор, тем сложнее было не вспылить.
Мирра знала, что слухи и россказни о молодых вдовах витают в любом случае, даже если те никуда дальше храма не выходят. Таковы люди. Распускать сплетни о свободных и не очень – это любимое занятие не малого количества и женщин, и мужчин. И она могла бы спокойно мириться с этим. Более того, ей было просто наплевать на весь тот ореол «свободомыслия и неприличия», который мог её окружать. Мирра была готова слышать шепот за своей спиной; была готова выслушивать причитания Элоизы, но недоверие отца оказалось выше её сил.
Убрав свою ладонь из руки мужчины, Ларсен ехидно усмехнулась.
- Не волнуйтесь, папенька, в постели принца не замечена. И даже там не бывала!

+1


Вы здесь » Легенда Рейлана » Личные отыгрыши » [19.03.1082] Блудная дочь