Легенда Рейлана

Объявление

Фэнтези, авторский мир, эпизоды, NC-17 (18+)

Марш мертвецов

В игре сентябрь — ноябрь 1082 год


«Великая Стужа»

Поставки крови увеличились, но ситуация на Севере по-прежнему непредсказуемая из-за подступающих холодов с Великой Стужей, укоренившегося в Хериане законного наследника империи и противников императора внутри государства. Пока Лэно пытаются за счёт вхождения в семью императора получить больше власти и привилегий, Старейшины ищут способы избавиться от Шейнира или вновь превратить его в послушную марионетку, а Иль Хресс — посадить на трон Севера единственного сына, единокровного брата императора и законного Владыку империи.



«Зовущие бурю»

Правление князя-узурпатора подошло к концу. Династия Мэтерленсов свергнута; регалии возвращены роду Ланкре. Орден крови одержал победу в тридцатилетней войне за справедливость и освободил народ Фалмарила от гнёта жесткого монарха. Древо Комавита оправляется от влияния скверны, поддерживая в ламарах их магию, но его силы всё ещё по-прежнему недостаточно, чтобы земля вновь приносила сытный и большой урожай. Княжество раздроблено изнутри. Из Гиллара, подобно чуме, лезут твари, отравленные старым Источником Вита, а вместе с ними – неизвестная лекарям болезнь.



«Цветок алого лотоса»

Изменились времена, когда драконы довольствовались малым — ныне некоторые из них отделились от мирных жителей Драак-Тала и под предводительством храброго лидера, считающего, что весь мир должен принадлежать драконам, они направились на свою родину — остров драконов, ныне называемый Краем света, чтобы там возродить свой мир и освободить его от захватчиков-алиферов, решивших, что остров Драконов принадлежит Поднебесной.



«Последнее королевство»

Спустя триста лет в Зенвул возвращаются птицы и животные. Сквозь ковёр из пепла пробиваются цветы и трава. Ульвийский народ, изгнанный с родных земель проклятием некромантов, держит путь домой, чтобы вернуть себе то, что принадлежит им по праву — возродить свой народ и возвеличить Зенвул.



«Эра королей»

Более четырёхсот лет назад, когда эльфийские рода были разрозненными и ради их объединении шли войны за власть, на поле сражения схлестнулись два рода — ди'Кёлей и Аерлингов. Проигравший второй род годами терял представителей. Предпоследнего мужчину Аерлингов повесили несколько лет назад, окрестив клятвопреступником. Его сын ныне служит эльфийской принцессе, словно верный пёс, а глава рода — последняя эльфийка из рода Аерлингов, возглавляя Гильдию Мистиков, — плетёт козни, чтобы спасти пра-правнука от виселицы и посадить его на трон Гвиндерила.



«Тьма прежних времён»

Четыре города из девяти пали, четыре Ключа использованы. Культ почти собрал все Ключи, которые откроют им Врата, ведущие к Безымянному. За жаждой большей силы и власти скрываются мотивы куда чернее и опаснее, чем желание захватить Альянс и изменить его.



«Тени былого величия»

Силву столетиями отравляли воды старого Источника. В Гилларе изгнанники поклоняются Змею, на болотах живёт народ болотников, созданный магией Алиллель. Демиурги находят кладки яиц левиафанов на корнях Комавита, которые истощают его и неотвратимо ведут к уничтожению древа. Королеву эльфов пытается сместить с трона старый род, проигравший им в войне много лет назад. Принцессу эльфов пытаются использовать в личных целях младшие Дома Деворела, а на поле боя в Фалмариле сходятся войска князя-узурпатора и Ордена крови.


✥ Нужны в игру ✥

Тсян Си Алау Джошуа Белгос
Игра сезона

По всем вопросам обращаться к:

Шериан | Чеслав

Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Легенда Рейлана » Личные отыгрыши » [19.03.1082] Блудная дочь


[19.03.1082] Блудная дочь

Сообщений 1 страница 19 из 19

1

https://i.imgur.com/wE8rFkw.jpg
- игровая дата
19.03.1082
- локация
Остебен, окрестности г. Берсель, поместье "Вармервинд"
- действующие лица
Алькор Эштред, Мирра Ларсен (Эштред)

Отец – не якорь, чтобы удерживать; не парус, который отвезет, куда нужно.
Это путеводный свет, чья любовь указывает направление.

     Любое путешествие рано или поздно заканчивается. И любой путешественник в конечном итоге приходит к чьему-либо порогу. И счастье, когда это порог родного дома.

Отредактировано Индиль (17-08-2022 17:39:00)

+1

2

Алькор Эштред абсолютно потерял счет времени сидя в рабочем кабинете родового поместья. Погода за окном стояла тусклая, можно сказать даже серая; ветер грозно завывал за единственным в комнате окном с видом на пробуждающийся после зимних месяцев Бресель. Впрочем, нынешняя зима оказалась не такой уж суровой, однако перемены в городе все-равно были видны: количество кораблей постепенно увеличивалось, как возрастало и количество приезжих, подобно прибою наводнявших узкие улочки и набережную Бреселя. Еще месяц, может полтора, и город воспрянет окончательно, позабыв о холодных ветрах и снегах до следующей зимы. А пока даже само название графского поместья казалось издевательским, словно сами предки решили подшутить над своим потомком.
Уже привычно в подобные депрессивные периоды хандра накатывает и на лорда Эштреда, который теперь бессмысленно перекладывал бумаги с одного края стола на другой, невидящим взглядом наблюдая за своими действиями. А мысли его витали где-то далеко от Вармервинда. Удивительно, но мужчина и сам не смог бы наверняка ответить, где именно в сию минуту находились его думы. В Остебене ли, в северных землях или землях альянса, а может быть на самом краю света. С тех пор как его единственная дочь покинула дом, ее передвижения и местоположение всегда оставались тайной для Алькора. Впрочем даже самих известий о добром здравии Мирры ему хватало с лихвой, а лишние переживания ему ни к чему.
Столь тягостные мысли посещали графа-отца все чаще и для этого даже не нужны были столь редкие послания от дочери. То ли возраст брал свое,  то ли мягкий характер Эштреда стал еще мягче после разлуки с Миррой, но для мыслей этих ему хватало малейшего повода. Вот и сейчас он сидит и рассматривает казначейскую отчётность по части дел покойного зятя, а думает о дочери, путешествующей в неизвестных графу краях.
Уже почти четыре года, с самого момента смерти Николаса Ларсена, Алькор ведет дела дочери сугубо отдельно от дел графства. Была бы его воля, он бы давным давно "сгреб" все будущее наследство Мирры воедино, однако твердо придерживался позиции, что это должно быть ее и только ее решение, безо всяких наставлений или руководств от отца. Поэтому казначею, состоящему на службе у графа, приходилось смиренно разделять доходы и расходы двух членов одного семейства. Вероятно, работа глупая и бессмысленная, но таков был Алькор Эштред. Особенно странно это было, когда винодельня графа сотрудничала с лавками Ларсена, и по сути дела это выглядело так, будто выживший из ума старик перекладывает деньги с одного кармана в другой. И даже на этот шаг, столь выгодный для обеих сторон, решиться было непросто.
Алькор Эштред не знал, сколько времени он так просидел, но вот из-за двери раздался нерешительный стук, после которого в кабинет вошел собственной персоной казначей, вместе с доверенным управляющим делами Ларсена. Переминаясь с ноги на ногу, заговорил первый:
— Вы уже закончили с отчетами, милорд?
Да... да, только что закончил. — Тут же ответил Алькор. Затем спешно собрал стопкой в углу стола все бумаги, давая таким образом понять пришедшим мужам, что никаких замечаний у него нет и, следовательно, продолжение этого разговора попросту не имеет смысла.
Однако гости не спешили покидать графа. Вместо этого они нерешительно и даже как-то заговорчески переглянулись, словно каждый надеялся, что разговор продолжит его спутник. Это не ускользнуло и от внимания Алькора, который решил все же ознакомиться с отчетами более детально, но только когда снова останется наедине с собой.
— И что вы думаете по этому поводу, милорд? — Не унимался казначей.
"Что ж, с бумагами действительно нужно ознакомиться очень внимательно, уж больно подозрительно ведут себя эти двое." — Утвердился в своей предыдущей мысли Алькор, но вслух произнёс другое:
Когда я приму решение, вас двоих уведомят в тот же момент.
Продолжать этот разговор дальше не имело смысла и, поняв это, нарушители спокойствия графа, учтиво простившись, поспешно покинули кабинет. Алькор же теперь уже не мог снова окунуться в собственные мысли, уж больно заинтриговало его поведение этой пары.
Святой Люциан! — Прошептал Алькор, после чего поспешно коснулся ладонью небольшого серебряного треугольника на своей груди. — "Не гоже поминать Бога с дурным помыслами," — укорил себя мужчина, после чего без особого желания, но снедаемый любопытством, взял в руки и принялся за чтение первой страницы злосчастного отчета.

Отредактировано Алькор Эштред (19-08-2022 15:45:48)

+3

3

Можно долго бегать от себя, пытаться убежать от собственных мыслей и, что важнее, чувств. Но в какой-то момент ты устаешь от этой гонки, сердце начинает колотиться так бешено, что слышно только его, а каждый вздох отдается болью в груди.
Два с половиной года – приличный срок, за который произошло множество всего. И даже больше, за последнюю пару неделю здесь, в родном Берселе, жизнь Мирры  тоже сделала ощутимый кульбит. Она приехала разобраться со старыми проблемами, а в итоге обрела новые. И всё же… Она была дома. Она вернулась и пока не собиралась больше повторять своё путешествие. Хотелось тишины и спокойствия.
Ранее утром этого же дня вещи переехали с постоялого двора в особняк. Было выслушано множество охов и причитаний Марисы. В какой-то момент Ларсен поняла, что даже соскучилась по этому. А сейчас нанятый экипаж мягко отъехал от крыльца большого и красивого поместья, пока молодая хозяйка медленно поднималась по каменным ступеням, ведущим к главным дверям.
Вармервинд – дом её семьи уже несколько поколений. Место, столь любимое ею в детстве. Сейчас эта любовь никуда не ушла. Она всё так же любила этот старый сад, весь усыпанный нежными бело-розовыми лепестками весной, когда цветут яблони. Любила полутемные залы главного дома и небольшой флигель, который казался её когда-то замком принцессы. Все эти нежные чувства никуда не ушли, просто поверх них легла стойкая неприязнь к новой хозяйке поместья.
Терпеливо дождавшись, когда ей отворят, Мирра уверенно шагнула в холл, мягко улыбнувшись старому дворецкому, что был морщинистым, сколько она его помнила.
Она дома.
- Отец у себя?
Получив положительный ответ от мужчины, что господин работает у себя в кабинете и просил не беспокоить до ужина, Мирра довольно улыбнулась и быстро пошла в левое крыло особняка, где располагался и кабинет хозяина дома, и библиотека, и малая гостиная, что чаще всего использовалась Алькором для неспешных разговоров с друзьями и партнерами за стаканом чего-нибудь крепкого во время приемов. Она даже не стала снимать плащ с темным меховым воротником.
Она не сомневалась, что служанка, открывшая ей дверь, помчится тут же докладывать Элоизе, что блудная дочь вернулась, стоило только Мирре отпустить её восвояси. Дерзкая и местами наглая девица, не многим старше самой Ларсен, всегда раздражала виконтессу. Но она, что совсем не удивляло девушку, была любимицей мачехи, поэтому чаще девушка просто делала вид, что рядом никого нет. Пускай бежит и докладывает, всё равно у нее есть некоторое время, пока графиня решит почтить её своим присутствием.
Этого вполне хватит для того, чтобы поздороваться с отцом. В его присутствии скандалу точно не быть, а уж высокомерное покачивание головой и вздохи о том, как бедный отец не спал из-за неё, ужасной дочери, Мирра как-нибудь переживет. Не в первый раз.
Дубовая дверь отворилась очень мягко и бесшумно, даже намека на скрип петель не было. Она не стала сразу резко распахивать, а лишь немного приоткрыла, прислоняясь к косяку и смотря на профиль отца. Тот, погруженный в бумаги и не заметил столько наглую гостью. Из кабинета пахло как всегда: пергаментом, воском, теплым деревом и ещё чем-то неуловимым, но таким родным и знакомым. Она знала этот запах ещё с детства, когда позволяла себе ворваться в кабинет отца с визгом и криками, требуя немедленного внимания и прогулки в сад, где вот именно сейчас нужно было найти самую красивую бабочку, что несколько минут назад сидела на подоконнике кухни. И сколько раз Алькор откладывал свои бумаги, чтобы посвятить своей Мир эти драгоценные минуты счастливого детства.
От Мирры не укрылось, что волосы отца полностью потеряли свой цвет, а на лбу, похоже, появилась пара новых складок. Почти три года - это не малый срок. И они оба изменились. Если не внешне, то внутренне точно.
- Я видела бабочку на окне, правда она была совсем белая. Пойдем её искать?
Негромкий и мягкий голос нарушил тишину кабинета, а дверь полностью открылась.

+2

4

Несмотря на то, что Алькор всецело посвятил себя отчетам казначея, перебирая страницу за страницей, складывая и вычитая на настольных дубовых счетах сумму за суммой, делая пометки в своих многочисленных блокнотах и счетных книгах, мысли о дочери так и не покинули его сознание. Как минимум то, что вся информация в этих бумагах касалась исключительно наследства Мирры и ее имущества, граф все же понимал, что является лишь временным распорядителем и управляющим дел. И мужчина не забывал раз за разом напоминать себе об этом вслух:
Меньше самодеятельности! Меньше инициатив! Не тебе это решать, старик! — То и дело раздавался голос Алькора, нарушающий царивную в кабинете тишину. После чего делал очередную запись-пометку  в особенный маленький блокнот, где собирал все те вопросы, которые должны разрешиться лично виконтессой. И сколько бы казначей и управляющий не противились такому подходу своего господина, он упорно стоял на своём даже тогда, когда это шло в ущерб общему делу.
Посему, когда в кабинете раздался голос, не принадлежавший его владельцу, Алькор не сразу осознал происшедшее. Разумеется, голос этот он узнал сразу. Он узнал бы его даже спустя десять, двадцать, пятьдесят лет разлуки, однако попервой принял его за отголоски прошлого, фокусы его собственной памяти. Ведь далеко не в первый раз слышал он голос Мирры словно наяву, всегда при этом сталкиваюсь с суровой реальностью многолетней разлуки. Да и сами слова словно уносили его в далекие времена юности дочери, так давно слышимые графам наяву и никак не вписывавшиеся в настоящее.
Алькор медленно поднял голову, чтобы осмотреть кабинет и убедиться в своей разыгравшейся фантазии, однако сразу же встретился взглядом с Миррой, стоявшей перед ней во плоти и улыбавшейся, словно и не было всех этих трех лет. Разум отца не сразу поверил его собственным глазам и еще какое-то время он просто смотрел на нее невидящим взглядом стеклянных глаз, позабыв о злосчастных отчетах и бумагах, усеивающих стол.
Мирра? — Тихо проговорить граф, еще крепче сжав в руке перо. Мысли в голове его путались. — Как ты...? Почему не...? Я думал...?
И только спустя несколько этих комичных мгновений, происшедшее наконец добралось до сознания мужчины.
"Это она! Она действительно дом, в Вармервинде, стоит прямо пред тобой, а ты блеешь что-то невнятное, словно баран, отбившийся от стада! Старый дурак!".
Закончив мысленно себя отчитывать, Алькор бросил наконец-то перо прямо на россыпь бумаг на столе. Он подскочил со своего кресла словно двадцатилетний, увлекая за собой несколько все еще не прочитанных, да и вряд ли уже когда либо прочитаемых страниц отчета, которые с тихим шелестом опустились на пол. Раскрыв свои широкие отеческие объятия, он бросился к дочери, будто намерен был заключив ее в них, никогда больше не отпускать от себя. А на глазах его тут же навернулись предательские слезы.
"Да уж, с возрастом ты действительно стал слишком мягок и впечатлителен!" — Только и успел подумать Алькор, а затем прижал к себе дочь и все мысли тк  же улетучились.
Трогательная пауза продлилась не долго. И вот уже мужчина, снова обретя дар говорить связно, торопливо начал лепетать дочери на ухо, все также не разжимая крепких объятий.
Почему же ты не написала, не дала знать о своём приезде? Я бы подготовился... да я бы такой Пир закатил! И закачу, что помешает-то? Мартин!? — Позвал граф дворецкого боже не заметив, что кричит через плечо Мирры прямо ей на ухо. И пока старик-дворецкий, наверняка, спешил к своему господину, Алькор все не унимался. — Мы так скучали, нам так не хватало тебя здесь, в Вармервинде! Вот ведь Элоиза обрадуется, она...
Только теперь отец выпустил дочь из объятий, оборвавшись на полуслова. Он уже не выдерживал ожидания дворецкого, поэтому обратился к нему с приказами прямо через запертую дверь. При этом он не отнимал руки от плеча дочери, словно боялся, что стоит ему разорвать с ней физический контакт, как она тут же исчезнет так же внезапно, как и появилась.
О, Люциан, Мартин, где ты запропостился? Вели немедля накрывать стол! Достань то вино, что я выдерживал как раз для этого случая! И сообщи Элоизе, пусть сейчас же спускается вниз! Да, и отмени все встречи, что были назначены на сегодня... и на завтра тоже!
Тут воздух в легких старого графа предательски закончился и он умолк столь же неожиданно, как и разразился своими речами.

+2

5

Она ожидала отеческого порицания, возмущений и нахмуренных бровей. Так было бы, если бы Мирра, например, задержалась где-то до поздней ночи, не предупредив никого. И так будет позже, когда первый всплеск эмоций радости пройдет. В этом Мирра была уверенна. Но всё это после, сейчас отец почти задыхался от нахлынувших чувств. В какой-то момент девушка даже испугалась, не стало бы ему дурно с сердцем на фоне всего этого. Возможно, он был прав, и стоило предупредить о своём приезде, хотя бы послать мальчишку посыльного за пару часов до, но она сама была не до конца уверена, когда именно приедет в поместье. О каком предупреждении заранее может идти речь?
- Пап, не надо… - Мягко сжав его пальцы на своем плече, девушка попыталась что-то возразить, но Алькора было уже не остановить. Она вернулась домой и что это, если не праздник для родительского сердца? Хорошо, если ограничится ужином в тесном семейном кругу, а не решит закатить к концу недели прием в честь такого события. Мирра даже представила, как возрадуются кумушки и сплетники. Еще бы такая новость – виконтесса Эштред вернулась домой после почти трехлетнего путешествия в одиночестве. Вы представляете? Дама её возраста и статуса несколько лет путешествовала одна?! Позор на седины графа. Конечно же, она была не одна, как вы могли бы такое подумать. Наверняка у неё есть богатый покровитель, что составлял ей компанию. Да, наверняка он еще и женат, оставил бедную жену и детей дома, укатив с этой девицей. Вот ведь ни стыда, ни совести. Мужа до гроба довела, так теперь еще и женатого любовника бесстыдница завела, а может и не одного…
Мирра бы даже не удивилась, дойди до неё хоть малая толика слухом такого характера. Она прекрасно понимала, что своим поведением и образом жизни совершенно не соответствует представлениям других и…ей было всё равно. Как именно сейчас, в это мгновение, было всё равно на то, что отец уверен в радости Элоизы от возвращения Мир.
Мужчина не оставлял надежду, что две самые дорогие ему сердцу дамы смогут найти общий язык. И если о материнско-дочерних отношения не могло идти и речи, то хотя бы подружатся. Женщины же старались сохранять при Алькоре улыбчивый, но холодный нейтралитет, хотя получалось это далеко не всегда. Мирра считала Элоизу охотницей за богатым и знатным графом, что ей в отцы годился. Мачеха же отвечала такими же «теплыми» чувствами вдове Ларсен, не упуская любого удобного случая напомнить о том, что виконтесса своим поведением, пренебрежением обязанностей и слишком большой свободой позорит славные имена своего отца и покойного мужа. А долгое путешествие молодой Эштред по Остебену явно не добавило ей добропорядочности и скромности в глазах жены отца. Было у Мирры подозрение, что добрая «матушка» жаждет поскорее опять сплавить «дочь» в новый брак, от глаз да наследства подальше, сама не оставляя надежды подарить супругу наконец долгожданного сына. Но вопросы брака саму девушку совершенно не интересовали. Они любила Николаса, любила тепло и нежно.
Это был идеальный брак. Они уважали друг друга. Они любили друг друга.
   Она любила его. Нет, не как любят пылкого любовника или восторженного юношу. И не так, как того, кому отдано всё сердце и душа. Она любила его как человека. Умного, воспитанного, начитанного, интересного, умеющего рассмешить и поддержать беседу, заботливого и нежного. Это была любовь уважения и благодарности, а не страсти. Она любила его разумом, не сердцем.
Он был нежен, добр и благороден. Он ни словом, ни делом, ни разу за всю их совместную жизнь не раскрыл никому и даже не намекнул о их «маленьком секрете о первой брачной ночи».  Он это принял и больше не вспоминал. Он был рыцарем, хоть и не имел титулов.
Ей никогда больше не найти такого как Николас Ларсен, да она и не хотела.
У неё был человек, с которым она была готова, наконец, связать свою жизнь. Действительно желала этого, надо лишь немного подождать, совсем чуть-чуть, буквально пару лет, за которые она сможет сделать то, что задумала. А что значат какие-то два года, когда за их спинами уже семь?
Мысли о том, кого она ещё не навестила и не видела, сжались в груди тяжелым комком, но девушка медленно и глубоко вздохнула, возвращая улыбку и своё внимание отцу. Сейчас главное он.
Скинув плащ на руки подошедшего дворецкого, Мирра потянула отца в сторону гостиной. Лучше дожидаться ужина там, чем в коридоре.

+2

6

Представители остебенской аристократии никогда не отличались уважением к чужой личной жизни. Любая сплетня или слух пройдя через несколько знатных поместий или домов тут же обретали глубинные и даже интимные подробности, которые зачастую не имели ничего общего с истиной. Едва ли хоть один представитель высшего общества вслух признал тот факт, что в умении выискивать и распускать слухи ни один простолюдин или крестьянин даже рядом не мог бы стоять с женой какого-нибудь графа или барона. Быть может тому причина излишек свободного времени у персон знатных, но нездоровый интерес к чужой жизни всегда был и будет едва ли не главным пороком остебенской аристократии.
Разумеется, проблема эта не обходила стороной и поместье Вармервинд, о коем слухи ширились куда дальше, чем подозревал сам граф Эштред. И причиной тому был отнюдь не глава дома.
Возвращение Мирры в отчий дом определенно уже в ближайшие дни станет главным мотивом пересуд во многих берсельских домах. И если на мнение рядовых горожан граф мог не обращать никакого внимания, то на мнение аристократического общества и даже собственной челяди закрыть глаза он не мог. Быть может обязанностью и даже долгом графа Эштреда было устроить виконтессе выговор за ее поведение и тот ущерб, который она могла нанести и без сомнения нанесла их дому своими бездумными действиями. О чем при каждом удобном и не очень удобном случае напоминала ему Элоиза последний год. Напоминала так часто, что мысли эти накрепко засели в голове старого графа и он был даже готов уступить здравому смыслу. Не подавая виду и ведя дела Мирры с той же принципиальностью, что и раньше, Алькор однако все чаще задумывался о возможных последствиях от выходок дочери не только для него, но и для всего графства. Сколь бы не были аккуратны в своих сплетнях соседи, многие из них все же доходило и до Вармервинда, в первую очередь усилиями самой хозяйки поместья.
И будь граф Эштред менее подвержен эмоциям, быть может он даже поднял бы эту тему перед дочерью теперь, когда она оказалась перед ним. Уж в письмах он бы и подавно не отважился написать ничего, что могло бы огорчить дочь. Однако при первом же взгляде на нее, граф тут уже удалился на задний план, а телом всецело овладел любящий отец, скучавший все эти три долгих года за своим единственным ребенком.
Они уже были в гостиной, когда весь дом заходил ходуном от снующих во все стороны слуг. Мартин, всегда будучи ответственным за все происходящее в поместье, о каждом шаге подопечных отчитывался графу и виконтессе. Элоиза сошла со второго этажа на удивление быстро и при полном параде, будучи уведомлена о прибытии Мирры явно не по велению графа. Поприветствовавшись с падчерицей и обменявшись короткими вопросами о здравии друг друга, графиня спешно удалилась в столовую, желая лично проконтролировать работу слуг. Однако Алькор счел это желанием оставить дочь наедине с отцом, дабы они могли хоть в малой мере восполнить тот трехлетний пробел в их жизни.
Ну же, Мирра, я хочу услышать все. — Не выдержал Алькор, оставшись с глазу на глаз с дочерью. — Где ты пропадала все эти три года? В своих письмах ты едва ли упоминала о тех краях, где находилась. За что я готов был разорвать невинного посыльного или Мартина, от которых принимал письма. Словно решила вогнать старика-отца в могилу своими короткими отписками "я жива-здорова, скоро вернусь".
В последние слова граф попытался вложить все свое недовольство в отношении дочери, но едва ли это ему хоть немного удалось. Уж больно счастлив он был в тот момент, а улыбка, все никак не сходившая с его лица, никак не соответствовала мнимому настрою. Мартин снова вошел в гостиную со своим короткими отчетом, сообщив, что через четверть часа стол будет готов, но быстро удалился, уловив на себе взгляд господина. А Алькор продолжал засыпать дочь вопросами и причитаниями, даже не давая ей возможности ответить хотя бы на один из них.
Я уж временами думал, что ты забрела за остебенские границы... — Он с недоверием воззрился на Мирру и теперь во взгляде его мелькнул страх. — Ты ведь путешествовала по королевству, я надеюсь? Даже у нас в северных землях или том же Теллине бывает опасно, не говоря уже о чужих землях. Ты ведь сдержала свое обещание, данное мне перед отъездом? Нанимала стражников для своей охраны?..

+2

7

Присев на диван в гостиной рядом с отцом, Мирра взяла его руку в свою. Мягко улыбаясь мужчине, она чуть кивала на нескончаемый поток вопросов. Ему надо выговориться, выспросить всё, что только можно спросить у отсутствовавшей несколько лет дочери. Девушка это прекрасно понимала, поэтому и не торопилась сразу отвечать, прервав отца. Лишь только когда тот выдохнул, задав самые главные, по его мнению, вопросы, Ларсен смогла начать свой рассказ. Хотя рассказом это назвать было сложно. Пока она лишь намечала основные вехи своего путешествия, о котором Эштреду можно знать. Большая часть её приключений никогда не дойдет до ушей графа, а их место займет полуправда, которая в сотню раз лучше лжи. Он слишком хорошо знает свою дочь, чтобы поверить, что та сидела на одном месте всё это время.
- Я путешествовала по Остебену, - чуть сжав теплую ладонь, виконтесса покачала головой. - Нет, за пределы королевства я не выезжала. В основном, была в Вильсбурге. Пила чай с королевой.
Этот визит не был тайной. Приглашение было прислано официально, как и ответ на него. Поэтому умолчать о встрече с Сивилой Лиерго девушка просто не могла.
- Она очень приятная и умная женщина.
Истинную цель визита на чашку чая в королевский сад она, конечно же, озвучивать не стала. Да и вряд ли старый граф стал бы расспрашивать, о чем говорили две женщины. Светские и официальные разговоры всегда скучны и неинтересны, а «не светское и не официальное» быть просто не могло.
- Не стоило ругать посыльного и Мартина, - Мирра вновь улыбнулась, - я же писала! Остебен прекрасен.  А Андерил…
Девушка замолчала, будто подбирая слова. Андерил ей очень запомнился, правда причину таких ярких воспоминаний лучше было скрыть.
- Андерил – величествен, тих и…светел. А Плиты, они такие…впечатляющие.
Стараясь не выглядеть уж слишком воодушевленной, Ларсен делала паузы, будто вспоминая всё то, что ей довелось увидеть.
- И охрану я нанимала. Ночевала всегда на постоялых дворах и в гостиницах, не жалела денег на свой уют и безопасность.
Смотря на мужчину, девушка улыбнулась одними уголками губ. Только причиной улыбки на этот раз стал не отец, а воспоминания, которые не к месту подсунул ей разум. Ночевала она и на постоялых дворах, и в гостиницах… А также в кельи Триумвирата и катакомбах Децемвирата.
Мысли о Джейсоне де Шандаре вспыхнули теплым огоньком в памяти. А ведь она не соврала - она нанимала охранника. Охранника, которому доверял сам Николас. Охранника, который был бывшим учеником Триумвирата. А ночи с ним были куда теплее и приятнее, чем в холодной одинокой, пусть и мягкой постели с удобствами.

+1

8

Вильсбург, Андерил, Плиты... Одному Люциану известно, где еще успела побывать виконтесса Эштред за эти три года странствий. И от каждого города, упомянутого ею в рассказе, графа-отца передергивало всем телом. Он все еще до конца не мог осознать, а уж тем более свыкнуться с мыслью, что Мирра проделала весь этот путь в одиночестве. Быть может и не совсем в одиночестве, но едва ли это могло служить успокоением для Алькора.
Но нет, он не будет сейчас поднимать тему безрассудного поведения дочери. Только не сейчас, когда она снова находилась в Вармервинде и оттого была не менее счастлива, чем сам Алькор.
Надо же, ты посещала королевский дворец? — С некоторой долей недоверия переспросил мужчина. — Полагаю, это был всего-навсего визит приличия? В конце прошлого года я имел аудиенцию у Его Величества, но он ни словом не упомянул вашей встречи с королевой.
От обсуждения столицы и королевской семьи, граф Эштред заметно приободрился. Разумеется, насколько это было возможно, учитывая, что с момента появления Мирры в поместье он едва держал себя в руках. И все-таки, даже на фоне сего события, он не мог обойти эту тему стороной.
Он тщательно подбирал слова, надеясь, что интерес его будет воспринят как простое любопытство, а не допрос. Не то, чтобы он не доверял своей дочери в подобных вопросах. Мирра, несмотря на своенравность, всегда умела сдерживать свой характер в ситуациях, которые того требовали. И Алькор без сомнений предстал бы с дочерью даже перед Его Величеством, будучи в полной уверенности за ее поведение. И все-таки, известие о том, что виконтесса Эштред посещала королевский дворец без своего графа-отца, может вызвать пересуды куда более резкие, чем ее путешествия в целом. И граф желал убедиться, а в случае необходимости и подготовиться к их последствиям.
Не пойми меня неправильно, Мирра. — Осторожно начал Алькор. — В ближайшее время дела королевства, быть может, снова приведут меня в столицу и я не хотел бы попасть в неловкое положение перед Ее Величеством. Есть ли что-то, о чем я должен знать после вашей встречи?
Произнеся эти слова вслух, граф и сам перед собой признал, что аккуратно подойти к этому вопросу у него не получилось. Он мельком заглянул в карие глаза дочери, однако не обнаружил в них ни упрека, ни насмешки. Уже давно он убедился, что девушка куда лучше его самого способна была контролировать свои эмоции. Слегка смутившись, он быстро отвел взгляд. Теперь он смотрел в сторону запертой двери столовой, словно ждал оттуда помощи. Быть может Мартин или Элоиза покажутся с известием о готовом обеде раньше, чем Мирра найдется ответом...
Однако дверь оставалась неподвижной, а приглашенные звуки и голоса, доносившиеся оттуда лишали графа всякой надежды.
Его рука по-прежнему покоилась в теплых ладонях дочери и хотя бы в том, что она не отстранилась от него после этих слов, он нашел хороший знак. Видит Люциан, он никак не хотел оскорбить Мирру или намекнуть на что-либо неприличное в ее поведении, но чем дольше тянулись эта пауза, тем глупее он казался в собственных глазах. Алькор лишь глубоко вздохнул и крепче сжал руку дочери.

+2

9

Попытка отделаться общими фразами и отсутствием подробностей провалилась. Отец жаждал узнать о её путешествии как можно больше, а это не особо входило в планы Мирры. Учитывая, что предстоял еще и семейный ужин, за которым в её дела явно сунет нос и глубоко любимая мачеха. Поэтому и не хотелось особо что-то рассказывать сейчас, дабы не повторять за столом историю вновь. Но папенька считал иначе, внимательно глядя на неё. Чуть покачнув головой, Мирра еле слышно вздохнула.
- Не во дворце, - мягко поправила она отца, - в загородном доме. В самом дворце мне побывать не пришлось. Да и королева была одна. У Его Величества слишком много дел, чтобы посещать чаепитие двух дам.
Ларсен надеялась, что её слова не прозвучать слишком грубо или как-то неуважительно в адрес Лиерго. С другой стороны, это была совершенная правда. Если упустить истинную причину, по которой Сивила хотела её видеть, поездка виконтессы в королевский загородный дом была не более чем протокольным визитом вежливости.
Однако, дальнейшие вопросы мужчины заставляли её чуть напрячься. И не потому, что она сделала что-то плохое или недостойное девушки её статуса. А именно потому, что отец не просто позволял себе это предположить, а озвучивал свои опасения и сомнения вслух.
Видит Люциан, дочь пыталась себя сдержать. Более того, первые минуты ей это даже удавалось. Она всё так же держала руку отца, мягко улыбалась ему. Но, чем больше девушка думала о «неловком положение перед Ее Величеством», которое допускал Алькор, тем сложнее было не вспылить.
Мирра знала, что слухи и россказни о молодых вдовах витают в любом случае, даже если те никуда дальше храма не выходят. Таковы люди. Распускать сплетни о свободных и не очень – это любимое занятие не малого количества и женщин, и мужчин. И она могла бы спокойно мириться с этим. Более того, ей было просто наплевать на весь тот ореол «свободомыслия и неприличия», который мог её окружать. Мирра была готова слышать шепот за своей спиной; была готова выслушивать причитания Элоизы, но недоверие отца оказалось выше её сил.
Убрав свою ладонь из руки мужчины, Ларсен ехидно усмехнулась.
- Не волнуйтесь, папенька, в постели принца не замечена. И даже там не бывала!

+2

10

Эштред в последней отчаянной попытке прочесть в глазах дочери правду, лишь пристальное вгляделся в их янтарную глубину. Он не сомневался, что Мирра что-то ему не договаривает, но также вполне отчетливо понимал настроение девушки, которая явно была не в восторге от предроложений и расспросов старика-отца. Посему, сделав решительный вывод, что будь история с чаепитием с королевой чем-то большим, граф уже давно узнал бы о ней в аристократических кругах. Тем более, что совсем недавно он даже побывал в столице, где также никоим образом тема встречи виконтессы Эштред и королевы Лиерго не стала причиной слухов и сплетен.
В любом случае, разговор нужно было как-то спасать. Необходимо убедить Мирру, что все вопросы и расспросы Алькора есть на самом деле не более чем простым отцовским любопытством. Тем более, что по большом счету так оно и было. Любопытство и тревога за единственного ребенка.
От последних слов дочери мужчина аж запыхтел от возмущения, будто комната разом лишилась воздуха.
Да как ты... Да я даже и не думал... — Возмущенно произнес Эштред, заламывая пальцы на руках, которые в один момент лишились теплоты ее ладоней.
О подобном граф действительно даже и не думал, не говоря уже о том, чтобы произнести подобное предположение вслух. Его возмущало как само предположение, так и то, с какой простотой и безразличием озвучила его дочь. Будто говорила не о делах интимных, а обсуждала кухню на недавнем приеме в чьем-то доме.
Вероятно, именно в этот момент Алькор Эштред обнаружил, как изменилась его дочь. И дело было отнюдь не во взрослении, как и не в пережитом путешествии. А быть может она всегда была такой, но граф упорно не желал этого замечать, предпочитая видеть в Мирре ту маленькую девочку, с которой они так часто бегали по саду, гоняясь за бабочками.
Прости, Мирра. — Внезапно даже для самого себя заговорил Алькор самым мягким и нежным голосом. — Просто я иногда забываю, какой взрослой ты стала. Для отцов всегда так, он может смотреть на дочь в окружении внуков или даже правнуков, а видеть перед собой маленькую девочку.
Граф улыбнулся со всей искренностью. Он хотел было добавить, что в свои пятьдесят с лишним лет никогда не удостаивался чести быть принятым королем или королевой в частной обстановке. Разумеется, он бывал в их загородном доме, но лишь в обстановке официальной или же в большой компании других аристократов. А тут его дочь заявляет, что распивала чаи с самой Сивиллой Лиерго, да еще и по приглашению Ее Величества. Уж конечно подобная новость вызвала у отца естественную бурную реакцию.
Однако всего этого Эштред не произнес, боясь снова вызвать недовольство дочери возвращением к этой теме. Уж лучше сделать это в другой обстановке, чуть менее напряженной.
Святой Люциан, ну что там можно делать столько времени?! — Не выдержал мужчина, хотя на самом деле просто желал сменить тему их разговора. Он бросил взгляд в сторону запертой двери столовой, а в следующий момент подскочил со своего места и подал руку Мирру. Ему снова хотелось прикоснуться к ней, будто требовалось физическое подтверждение ее присутствия здесь. — Довольно ждать. Ты наверное голодна после дороги, а они там суетятся без толку уже битых пол часа.
Не успели они пройти и половину пути до столовой, как створки высокой дубовой двери внезапно отворились. Справа стоял Мартин, придерживая двери для графа и виконтессы, а перед длинным столом темного дерева, уставленным разнообразием яств и напитков, стояла Элоиза в окружении нескольких слуг.
— Добро пожаловать домой, Мирра. — Церемонно проговорила графиня Эштред, изобразив на своем лице некое подобие улыбки.

Отредактировано Алькор Эштред (01-10-2022 16:20:20)

+2

11

Она была вспыльчива, но так же быстро отходила. Особенно в кругу близких и родных. Поэтому резко брошенная отцу фраза про постель принца уже в следующую минуту вызвала сожаление у самой Мирры. Она бы, наверное, даже покраснела, вот только настолько стыдно от обсуждения интимных подробностей жизни ей не было. Разве что жалела, что высказала это отцу. Но и этого сожаления не хватило для того, чтобы краска залила лицо девушки, та лишь чуть отвела взгляд в сторону окна.
Пора привыкать, что она снова дома и снова «вдова Ларсен», а значит нужно вовремя прикусывать язык и быть более скромной в своих словах и рассуждениях. Это там, за границами Берселя Алексия Ивон могла позволить себе…многое. Здесь же маска благочестия требовала жертв. Главная из которых – скрывать свой характер, нрав и то, что делало её счастливой.
Как там она услышала в одной из таверн от поющей для развлечения гостей?
Урок благонравия: введение.
Женщина неприемлемого поведения –
Это та, что с путешественником, капитаном и пьяным матросом
Целуется, не задавая вопросов
Смеется громко, оголяет плечи
Делает это все в один вечер
Делает это регулярно и часто
И, черт возьми, счастлива…

В Берселе же это «благонравие» назовут «распутством», и так со своим отцом Мир точно поступить не могла. Поэтому, нужно быть осторожнее в своих словах, нужно играть по правилам высшего света. Никого не волнует, что у тебя в душе, но всем интересно – кто у тебя под юбкой.
Приняв протянутую руку, она всё же легко кивнула отцу. А когда распахнулась дверь, даже изобразила что-то наподобие вежливой улыбки, адресованной Элоизе.
- А вот и маменька, - вряд ли её еле слышный шепот под нос мог различить даже Алькор, не говоря уже о графине и слуге.
Не дожидаясь приглашения, Мирра прошла и села на своё привычное место – слева от отца, напротив Элоизы.
- Всё так чудесно выглядит, - быстрый взгляд на мачеху и неизменная короткая улыбка. – Ты очень постаралась. Спасибо.
Игра началась.

оффтоп про благонравие

Отредактировано Индиль (18-10-2022 16:06:08)

+1

12

Первый семейный обед в полном составе за последние три года проходил в некотором напряжении, что, в общем-то, едва ли достигало внимания графа. И не удивительно, ибо в большей степени говорил именно мужчина, прерываясь лишь на редкие вопросы к дочери, для ответов на которые, впрочем, он не давал ей слишком много времени. Складывалось ощущение, что Мирра вернулась домой лишь на один единственный обед, за который Алькору необходимо было изложить все, чем жил Вармервинд и графство Эштред в ее отсутствии. И хотя сам мужчина находился в приподнятом настроении, напряжении все же не покидало обеденный зал. Оно, если так можно было выразиться, восседало по обе руки от графа, и все же, как это часто бывало в семье Эштред, оставалось не замеченным его главой.
А ведь граф и не заметил, что первый укол в этом незримом противостоянии сделал именно он сам. Едва оказавшись за столом, граф не примянул сообщить Элоизе о визите дочери в столицу, где она была приглашения в дворец на чаепитие с самой королевой. Алькор знал, сколь сильным было желание его жены сдружиться с Ее Величеством, а оттого решил, что она только порадуется за Мирру.
Реакцией, как и стоило ожидать, были плотно сжатые губы женщины, сквозь которые едва просочились холодно-восторженное восхищение. Звучало это так, будто кто-то под столом приставил нож к ее животу и заставил произнести эти слова.
Но даже столь очевидный недружелюбный тон Элоизы не был замечен мужчиной, которому к тому моменту не терпелось перейти к делам семьи Ларсенов, которыми он временно заведовал. Он заявил, что позже даст полный отчет об их состоянии, но пока можно сообщить главное в двух словах.
Разумеется, в двух словах не получилось и битую треть часа Эштред освещал дамам событий последних месяцев. Рассказ его был сбивчивым, часто перескакивающим с темы на тему, отчего Мирра едва ли могла понять хотя бы какую-то часть. Впрочем, отец был настолько поглощен своим рассказом, даже не допуская мысли о том, что кому-либо из присутствующих, будто то сама Мирра, Элоиза или даже Мартин, стоящий у двери, может быть не интересно.
К концу деловых речей Эштреда прислуга уже успела подать вторые блюда. Тогда как перед самим графом все еще оставалась чуть не полная тарелка кремового супа из кролика и бобов. Только вино в бокале время от времени заканчивалось, а еда мужчину мало интересовала. Женщины, до сего момента делающие вид внимательного слушателя, тут же принялись наполнять тарелки, уличая момент сделать небольшую паузу. А сам Алькор, не имея особого выбора, вернулся к своему уже остывшему супу.
Однако тишина продлилась недолго. Едва Мартин закончил наполнять бокалы вином, как Элоиза отложила приборы и пронзительно взглянула на Мирру, что не могло укрыться даже от внимания графа. В ее взгляде играла какая-то искорка, происхождение которой Алькор не мог определить, но от которой у него мурашки пошли по коже.
Последним был наполнен бокал Мирры и, казалось, намерения графини не оказались тайной даже для дворецкого, который слишком уж спешно вернулся на свой рост около высокой двухстворчатой двери.
Элоиза тем временем подняла свой бокал, но пить не спешила.
Алькор же всего одним глотком осушил больше половины своего сосуда.
— Знаете, моя дорогая, я рада, что вы наконец вернулись в Берсель. — Начала Элоиза ровным голосом. Она отпила маленький глоток вина, а граф тем временем шумно выдохнул.
Разумеется, мы все этому несказанно рады... — Вмешался Алькор, надеясь снова перехватить воображаемое лидерство в этой беседе.
Однако Элоиза теперь уже была настроена серьезно. До сего момента она лишь изредка вставляла едва заметные колкости в сторону виконтессы, которая, то ли в силу воспитанности, то ли из-за уважения к отцу, пропускала их мимо ушей.
— Конечно-конечно, Ваша милость. — Елейным голосом женщина прервала своего мужа, после чего сразу же переключилась на Мирру. — За последние полтора года в кругах уважаемых берсельских дам все больше и больше говорили о вашем так называемом путешестуии. Порой слухи были столь вопиющи, что я едва ли не сгорала со стыда.
Само собой, слухи эти часто достигали и уха графа, но он всегда пытался не придавать им серьезного значения. Да и источники их почти всегда были весьма и весьма сомнительными. Но чтобы и Элоиза принимала в этом какое-то участие... Алькор даже не допускал подобной мысли.
Элоиза, довольно. — Вмешался Эштред.
— Разумеется, Ваша милость. — Голос женщины внезапно стал чуть ли не страдальческим. — Я лишь хотела сказать, что буду рада больше не слышать всех этих ужасных слухов о нашей Мирре.

Отредактировано Алькор Эштред (20-10-2022 15:18:26)

+1

13

То, что семейный ужин не пройдет в тихом и благостном покое, можно было даже не сомневаться. Напротив, Мирра бы даже очень удивилась, если бы глубоко любимая мачеха лишь улыбалась вернувшейся "дочери" и радовалась воссоединению семьи. Нет, она ждала от графини как минимум недовольства по поводу резкого отъезда и долгого отсутствия. Но Ларсен не думала, что Элоиза решится так скоро и так споро выложить на стол все карты, прикрывая это, конечно же, заботой о статусе семьи.
Пока супруга отца высказывалась, Мир даже смотрела на неё, чуть склонив голову набок, но стоило женщине замолчать, как виконтесса вернула всё своё внимание куску мяса у себя на тарелке, будто потеряв всякий интерес к родственнице.
- Странно... - Чуть удивлённо и в тоже время со скучающими  нотами в голосе протянула она. - За всё время путешествия, я не заметила ни одной, из так беспокоящих о моей чести уважаемых берсельских дам,  возле моей постели со свечой. Просто невероятно, что они знали, что происходит в моей жизни и моей спальне за много дней пути от них.
Глоток вина прервал неспешную речь девушки, но отставив бокал она продолжила всё тем же скучающим голосом.
- У уважаемых берсельских дам невероятные способности в магии... Даже интересно послушать, что ещё они знают про меня такого, чего не знаю даже я. К следующему приёму надо не забыть будет попросить Марису подготовить корзину моего грязного белья. Им в подарок.
Мирра всё-таки подняла взгляд от тарелки на Элоизу и очень нежно и мягко ей улыбнулась. Да, она могла бы высказать мачехе всё, что думала по этому поводу, но устраивать разборки при отце не хотелось. Да и вестись на провокацию тоже. Пока Ларсен оставалась спокойной и не раздувала скандал - виноватой в глазах отца оставалась графиня.
- Но право слово, Элоиза, не стоит верить всему, что говорят. И, возможно, просто стоит не быть там, где разговорам о погоде и книгах предпочитают обсуждение того, что под юбкой дамы? Оставьте это мужланам в тавернах.
Она вновь улыбнулась и приподняла свой бокал.
- Папенька, у вас есть тост?
Стоило задушить эти обсуждения ещё в зародыше, но всё же она высказалась. А вот дальше развивать эту тему действительно не стоило.
То, что всё обсуждаемое дамами было не больше, чем наговор, Мирра не сомневалась. Да, пару раз она была не осторожна, а кое-кому и вовсе назвала своё настоящее имя. Но де Шандар не был похож на человека, который треплет о том, кто был в его постели. А всё остальное... Кому интересна обычная девушка Алексия? О том, что у нее появилась большая проблема уже тут, в Берселе, Мирра старалась пока не думать. Возникшая ситуация касалась именно личности Мирры Ларсен, виконтессы Эштред, но никак не её спальни.

Отредактировано Индиль (23-10-2022 15:23:54)

+1

14

Небольшая пауза, воцарившаяся за обеденным столом, на какое-то мгновение дала старому графу надежду, что столь неприятный разговор не зайдет дальше тех пределов, что уже были нарушены Элоизой. Мирра отвела взгляд от своей мачехи, принявшись рассматривать едва тронутый кус мяса на тарелке. И отец уже готов был предпринять попытку перенести их беседу в другое, более спокойное русло, когда девушка все же нашлась ответом.
Впрочем, Алькор не сомневался, что ответом Мирра Ларсен нашлась сразу же, просто пауза эта была необходима, чтобы продемонстрировать отсутствие интереса к спору и безразличное отношение к сказанному Элоизой. Граф слишком хорошо знал свою дочь (настолько, разумеется, насколько возможно отцу знать двадцатитрехлетнюю дочь), чтобы не понимать этого, но все же надежда на мирное подавление конфликта в его зародыше тут же вспыхнула в сердце мужчины. И тут же разбилась в дребезги, как только он услышал холодный голос Мирры, так разительно отличавшийся от голоса его дочери, которым она говорила с ним всего несколько мгновений назад.
Даже в такие напряженные моменты, которые однако были не такими уж редкими в их семье, граф не решался "осадить" женщин своим твердым словом. Нельзя сказать, что он боялся каких-либо последствий, просто он привык всегда оставаться в стороне их конфликтов, которые в большинстве случаев затухали также быстро, как и разгорались.
Как бы печально это не звучало, но Алькор привык к таким отношениям жены и дочери, пусть и внушал себе мысль, что это лишь обычные семейные ссоры. А посему он лишь слушал жестокие речи дочери в отношении своей жены, время от времени попеременно награждая обеих то умоляющими, то угрожающими взглядами. Однако женщины были слишком увлечены друг другом, чтобы обращать внимание на унывающего старика во главе стола.
Сейчас он не мог сердиться на Мирру. Уж слишком долгим было их расставание, и слишком долго он ждал ее возвращения в Вармервинд. Да и не она первой отпустила укол в сторону мачехи. Граф не сомневался, что Мирра могла бы сдержать свой нрав. Она всегда умела контролировать себя и свой гнев, отбрасывать эмоции в сторону, если того требовала ситуация. Алькор считал это едва ли не главным достоинством виконтессы, которое в будущем ей очень пригодится. А потому единственное в чем он мог винить дочь, это в том, что она поддержала и приняла предложенную Элоизой словесную дуэль.
— Папенька, у вас есть тост? — Внезапно даже для Алькора закончила свою речь Мирра.
Граф хотел было подняться со своего кресла, чтобы произнести придуманный на ходу тост, однако с ужасом обнаружил пустой бокал у себя в руках. Сам того не замечая, он выпил все вино, пока виконтесса говорила.
Мартин? — Воскликнул граф в сторону дворецкого, все также призраком стоящего у дверей.
Он лишь показал старику пустой бокал и тот тут же схватился за бутылку, стоящую на столике около стены в небольшом металичнском ведерке. Однако, как только бутылка оказалась в его руках, оба - граф и дворецкий - поняли, что она пуста.
— Одно мгновение, Ваше Сиятельство. — Мартин едва ли не бегом бросился в сторону служебных помещений, понимая всю напряженность ситуации. А Алькор лишь проводил его взглядом, который испепелил бы каждого, если бы был способен.
Еще мгновение за столом царила тишина. Но только одно мгновение.
"Пусть весь гнев Люциана свалится на голову этому идиоту Мартину!" — яростно подумал граф.
— Будьте уверены, дорогая, я нисколько не верю всем эти грязным сплетням о вас. — Это снова была Элоиза и ее дружелюбный голос приобрел миротворческие нотки. И хотя Алькор не слишком-то обманывался на этот счет, все же в надежде промолчал. То, что графиня пропустила мимо своего внимание последние слова Мирры, столь близкие к оскорблению, давало мужчине эту самую надежду. А Элоиза, смерив мужа ревностным взглядом, словно упрекая за то, что он не поддерживает ее в этом разговоре, продолжила. — Ни я не верю, ни ваш отец. И все же, не все знают вас так хорошо как мы, чтобы отбросить в сторону все эти перессуды. Другие люди могут если и не принять это на веру, то сохранить в памяти, что бросит пятно не только на нынешнего графа Эштреда, но и на его будущих наследников. Вы должны понимать, моя дорогая, что от вашего поведения зависит не только ваша собственная репутация, но и репутация вашей семьи. — Подытожила Элоиза, явно довольная собой. Она ведь прекрасно понимала, что против такой речи и таких аргументов Алькору не позволит возразить его собственный характер и положение в обществе.

+1

15

- Ну… Брата у меня нет и пока не ожидается, - чуть пожав плечами, Мирра посмотрела прямо на мачеху. – Да и вряд ли виконту Эштред, если он будет, помешает репутация сестры. Наше великосветское общество более лояльно к мужчинам.
Она подцепила вилкой кусочек мяса и не спеша обмакнула в соус, всё также смотря на Элоизу.
- Что же касается моих детей и репутации их матери, как и моего статуса в глазах возможного будущего мужа. – Осторожно стянув мясо с прибора зубами, девушка на несколько секунд замолчала, прожевывая. – Графство, деньги Эштредов, как и наследство Ларсенов. Мне кажется, это неплохой кусок, ради которого можно закрыть глаза и уши и на сплетни, и на репутацию будущей жены. Охотников за титулом и деньгами всегда хватало со всех сторон. Вам ли не знать, милая маменька…
Да, не впервой ей было упрекать женщину, что сидела напротив, в том, что та пошла замуж за Алькора Эштреда скорее по звону монет и за высоким титулом, чем по велению сердца. Но Элоиза всячески пыталась уколоть «дочь», чуть ли не в открытую говоря, что считает ту «девушкой легкого поведения», ибо все эти рассуждения о том, что «ходят слухи и разговоры», не более чем маска. Маска заботы и волнения, что прикрывает свои собственные мысли. Мирра была уверена, что не о ней волновалась графиня, совсем не о ней. Жена отца перешла грань, будто забыв, что, во-первых, девушка всегда могла ей ответить, а во-вторых, виконтесса прекрасно знала, что сплетни ходят всегда и не только о ней. И реальный вес имеют не пустые слова кумушек, а как раз-таки её, Мирры Ларсен, виконтессы Эштред, титул, статус и тяжелый кошелёк. И пока молодая жена не родит графу сына, всё останется именно так. Без наследника Элоиза – лишь жена Алькора. Да, графиня, но после смерти хозяина Вармервинда это не даст ей ничего кроме статуса вдовы и пожизненного содержания. Она не сможет ни управлять графством, ни иметь доступа к деньгам, кроме тех, что будут ей выделяться.
Всё так же не сводя ехидного взгляда с женщины, Мирра залпом допила вино, пряча усмешку в бокале.
«Надеюсь, ты не так глупа, чтобы продолжать этот спор.»
Их словесная перепалка подошла к слишком острой грани, произнесенные слова могли задеть не только мачеху, но и отца, что явно переживал. Поэтому Элоизе стоило замолчать. И Мирра надеялась, что последнее слово останется в этот раз за ней.

Отредактировано Индиль (11-11-2022 11:24:16)

+1

16

С каждым следующим словом женщин обстановка накалялась все сильнее, а граф Эштред все плотнее поджимал нижнюю губу. Мартин все не возвращался с вином, спасения ему не предвиделось. И дабы избавить себя от удовольствия слушать все эти колкости от двух самых дорогих ему людей, чтобы не встречаться взглядом ни с одной из них, Алькор принялся бесцельно ковырять приборами в своей тарелки. Он не ел, только измельчал все, что попадалось ему под нож, будь то горошина, или оставшиеся куски мяса.
Как же тяжко было графу Эштреду все это слушать. За эти три года он и позабыл, чего ему стоило находиться в компании Мирры и Элоизы, но теперь, казалось, обе они решили сполна напомнить ему о своих характерах во всей красе. Он давно привык делать вид, что не понимает, что не улавливает всех тонкостей их издевок друг над другом, но за прошедшие три года этот его талант словно притупился. И сейчас каждое ядовитое слово Мирры и Элоизы, призванное побольнее «ужалить» своего визави, на поверку же большее всего жалило как раз таки главу семейства.
И вот Мирра снова перебросила через стол невидимую эстафетную палочку своей мачехи и прежде чем та успела заговорить, граф даже не осмеливался рассчитывать на ее молчание. Он все также сидел, низко опустив голову, ибо прекрасно знал, что ни одна из женщин не оставит последнее слово за своей противницей.
– Да как можешь ты так говорить, моя дорогая… – Но договорить женщина не успела, ибо на сей раз нервы Алькора уже не выдержали.
Впрочем, он не стал ничего говорить, не совершил попытки осадить ни одну не другую. Он только резко поднялся со своего места, со звоном опустив приборы прямо в тарелку. Да так их бросив, что нож, отскочив от края посудины, тут же полетел на пол.
– Прошу меня простить, милые дамы, но я, пожалуй, пойду прогуляться по саду. – Пробормотал граф Эштред голосом, напрочь лишенным эмоций. – Что-то тут стало слишком душно, мне необходим свежий воздух.
И только успел Алькор сделать несколько шагов в направлении двери, как перед ним внезапно возник Мартин с откупоренной бутылкой вина в руках. Дворецкий невольно преградил графу дорогу и не уловив в его словах истинных мотивов, тут же предложил отворить ставни и впустить свежий воздух прямо в обеденный зал.
– Если Ваше Сиятельство изволит, я распоряжусь об этом прямо сейчас. – Закончил Мартин, уже оборачиваясь выполнять еще не отданный приказ.
Однако Алькор тут же остановил мужчину. Да сделал это с таким лицом, что Мартин едва ли не лишился чувств прямо посреди зала.
– Его Сиятельство изволит, чтобы служащие поместья выполняли его приказы сиюминутно и без промедления, Мартин! – Процедил сквозь зубы Эштред, пытаясь произнести это так, чтобы не услышали ни Мирра, ни Элоиза. После чего рывком выхватил из рук дворецкого бутылку вина, да так резко, что несколько капель разлетелись во все стороны, испачкав одежду обоих мужчин. Мартин, повинуясь привычке, тут же выхватил салфетку из нагрудного кармана, но не успел он и притронуться к графу, как тот снова направился в сторону двери, которая тут же за ним закрылась с привычным скрипом петель.

+2

17

Элоиза оказалась глупее, чем думала Ларсен. Вместо того, чтобы промолчать и прекратить этот разговор, мачеха будто собиралась вновь перемыть косточки Мирре, ничуть не стесняясь её присутствия. Впрочем, девушка задела весьма болезненную тему, да и сама графиня никогда не отличалась кротким нравом, чтобы молча сносить нападки падчерицы. Еще лет семь назад, сразу после свадьбы женщина пыталась наладить отношения и если не заменить мать, то стать старшей сестрой, но раз за разом натыкалась на иголки. А уж когда виконтесса стала в открытую показывать острые зубы… Тут нужно иметь неимоверное терпение и смирение, чтобы всё это терпеть. Да и не считала себя Элоиза в этих вопросах неправой, чтобы так просто уступить Мирре.
Женщины настолько увлеклись ссорой, что звон ножа заставил Мир вздрогнуть и посмотреть на отца. Ничего нового… Мужчина вновь не хотел вставать на сторону ни одной из них и предпочитал сбежать с «поля боя», прячась будто улитка в свой дом. Рассчитывала ли она на что-то иное, стоило лишь жене отца начать разговор о слухах? Нет. Очередной раз посещение отчего дома закончилось скандалом и почти испорченным настроением. От первоначальной радости не осталось следа. Глупо было думать, что так заботящаяся о её чести мачеха промолчит при столь удобных обстоятельствах. Иногда Мирре казалось, что женщина просто завидует тому, с какой свободой девушка распоряжается своей жизнью, имеет острый язык, не ищет нового супруга и не горит желанием погрязнуть в пеленках. Во всем является худшим кошмаром свах и будущих родственников, пусть и не обделена Всеотцом красотой и деньгами.
- Что ж… - Проводив спину Алькора взглядом, девушка залпом допила вино и встала. – Спасибо за прекрасный ужин, думаю, мне пора. – Салфетка полетела на стол, прямо на тарелку с недоеденным мясом. Ей больше не хотелось ничего ни говорить, ни слушать. – Мартин!
Мужчина, что так и не успел уйти, перевел взгляд на молодую хозяйку.
- Пусть мне принесут мой плащ. -  Тьма их побери, рассчитывая остаться здесь на ночь, Ларсен лишила себя возможности сбежать слишком быстро. – И подайте отцовский экипаж. Я подожду на крыльце.
Переведя взгляд вновь на Элоизу, девушка отвесила медленный книксен и пошла прочь из столовой, лишь кинув через плечо:
- Можете не провожать, матушка. Где дверь, я помню.

Служанка отказалась куда расторопнее дворецкого и к тому моменту, когда виконтесса подошла ко входу, уже стояла там с подсушенным у огня плащом и перчатками. Молча приняв у девушки свои вещи, Мирра накинула плащ на плечи и вышла на крыльцо, разве что дверью не хлопнув.

Отредактировано Индиль (06-12-2022 19:46:07)

+2

18

Тем временем зимний день уже клонился к вечеру, и едва граф Эштред успел захлопнуть за собой входную дверь, как все тело тут же прошибло морозным воздухом. Он и не подумал о том, что выбежал на улице как был за обедом в одном только камзоле поверх рубахи и исподнего белья. На ногах были длинные бриджи и домашние туфли, из-за чего вид Алькор имел совершенно глупый.
Оглядевшись по сторонам, мужчина с некоторым облегчением обнаружил, что во внутреннем дворике Вармервинда он оказался в полном одиночестве. Откуда-то со стороны конюшни слышались оживленные мужские голоса, в одном из которых граф узнал конюшего, но второй был ему незнаком. В саду, разумеется, никто не работал в такое время и во время своей прогулки Алькор вполне мог рассчитывать на полное одиночество.
Холодный воздух словно тисками сжимал графа со всех сторон, так что мужчина невольно обхватил тело руками, еще плотнее запахнув и без того затянутый на нем камзол. Толку, однако, от этого оказалось немного. А потому Алькор, время от времени пробираемый дрожью и низко опустив голову, побрел в сторону сада, надеясь найти хотя бы какое-то укрытие между многочисленными фруктовыми деревьями, все еще лишенными листвы.
Фруктовый сад позади Вармервинда за многие годы разросся на несколько гектаров и продолжал расширяться усилиями, как самого графа, так и многочисленных работников, нанимаемых Эштредом посезонно. Это место стало едва ли не священным для семейства Эштредов и других обитателей Вармервинда. Все они находили здесь утешение, находили место, где могли остаться наедине со своими мыслями и обдумать те или иные вызовы судьбы. Но если остальных обитателей поместья с садом связывали по большей степени тягостные воспоминания, для Алькора стройные ряды фруктовых деревьев все еще были наполнены детским смехом и радостными криками. Это было единственное место во всем мире, где время было властно над ними. Здесь его Мирра оставалась маленькой девочкой, с которой они вместе гонялись за бабочками; играли в детские игры; лазали по деревьям за первыми яблоками и сочными персиками; разгоняли воронов, которые посягали на их владения. Но больше всего сердце Алькора грело осознание того, что все эти момент были столь же важны для дочери, как и для него самого.
«Я видела бабочку на окне, правда она была совсем белая. Пойдем ее искать?» – Первые слова Мирры после трехлетней разлуки тут же всплыли в памяти и острым лезвием резанули по сердцу старого графа.
Как ждал он этой встречи, как ждал этого воссоединения, чтобы все вот так обернулось. Три года оказались достаточным периодом, чтобы стереть из памяти Алькора воспоминания о напряженных отношениях его дочери и жены. А для самих женщин трехлетняя разлука отнюдь не стала поводом для примирения. Более того, обе они словно копили все эти годы неприязнь друг к другу, и она, переполняя обеих, тут же выплеснулась при первой же встрече.
О чем я только думал?! – Алькор стоял перед высокой яблоней, которая, вероятно, была ровесницей Мирры и, казалось, будто вопрос был задан именно дереву, ветви которого уже начинали покрываться молодыми почками.
Граф постоял так еще несколько минул, словно надеясь получить ответ на свой глупый вопрос. Погруженный в свои собственные мысли и воспоминания, Эштред не услышал, как Мартин отдал команду конюшему подготовить экипаж для виконтессы. А теперь, убедившись, что ответа от яблони не последует, продрогший граф снова повернулся в сторону поместья. Это случилось как раз в тот момент, когда кучер и конюший заканчивали приготовления, все еще не успев скрыться за крылом поместья.
Алькор тут же понял, что лошади готовятся для Мирры, ибо Элоиза имела свой собственный экипаж и никогда не пользовалась графским транспортом. Он тут же направился в сторону главного входа в поместье, но в своих раздумьях совсем не заметил, сколь далеко он удалился вглубь сада.
Тем временем кучер уже занял места на козлах и скрылся за поворотом, а конюший вернулся восвояси.
И все же, по всей видимости, Люциан наконец-то сжалился над своим слугой, ибо едва Алькор обогнул поместье, как увидел все еще стоящий у крыльца экипаж, уже готовый, однако, к отправлению. Граф несколько сбавил скорость, хотя он и до этого двигался пусть и быстрым, но все же шагом. Так что дыхание его оставалось в относительном порядке, и едва ли можно было бы подумать, сколько сильно он спешил нагнать транспорт. Подобрался он к транспорту сзади, а потому остался незамеченным для кучера, который едва не свалился с козел, когда услышал недовольный голос графа.
Не двигать экипаж с места! – Голос Алькора, по всей видимости, оказался настолько грозным, что кучер решил сразу объясниться.
– Ваше Сиятельство, Мартин велел подать экипаж для Ее Милости Виконтессы…
Молчать! – Тут же прервал его граф, ибо в тот самый момент увидел на крыльце поместья и саму Мирру. Слуга лишь смиренно кивнул, вероятно, надеясь, что ситуация разрешиться в его пользу, а Алькор, буквально в одно мгновение смягчившись, обратился к дочери. – Дорогая моя, неужели ты хотела покинуть Вармервинд, даже не попрощавшись с отцом? Впрочем, ничего удивительного. – Он показательно махнул рукой в сторону поместья. – Я провожу тебя, куда бы ты ни собиралась. Только дай мне несколько минут, а то что-то здесь прохладно.
Он примирительно улыбнулся дочери, и тут же направился по ступеням к входной двери.

+2

19

Глупо было надеяться, что этот вечер пройдет тихо и спокойно. Да Мирра и не рассчитывала не это. Нет, всё прошло именно так, как она и думала, разве что побег отца был для нее неожиданностью. Не сказать, что он уж сильно удивил девушку, но всё же она думала, что глава семьи хоть что-то скажет. Но, видимо, слабое отцовское сердце стало ещё мягче за эти годы. Или же змея Элоиза ещё сильнее свила свои кольца вокруг графа. Об этом всем стоило подумать в тишине и покое. В своей спальне. И как бы не любила девушка родительское поместье, всё же ночевать здесь и сейчас не хотелось. Не сегодня точно, может быть через несколько дней, приняв предварительно настойку лекаря для спокойствия.
Голос отца её даже напугал, настолько резок и громок был приказ, хоть и не относился к ней. Смотря на мужчину, Ларсен осознала, что её сегодняшний побег наверняка неприятно потревожил старые раны.
Так и не надев вторую перчатку, виконтесса быстро преодолела разделяющие их ступени и поймала графа за локоть.
- Не надо, - чуть улыбнувшись мужчине, она легко поправила ворот его камзола. – Я спокойно доберусь до дома сама. Не волнуйся, я не сбегаю. Через пару дней я приеду, и мы спокойно с тобой обсудим всё. Я просто очень устала сегодня и уже хочу спать. Обещаю, пара дней в городе, и я приеду. Честно-честно.
Мирра чуть поежилась от налетевшего морозного ветерка и поплотнее запахнула плащ. Вечерний воздух ещё помнил дыхание зимы и не собирался теплеть. Окинув отца внимательным взглядом, девушка подтолкнула того в сторону двери.
- Иди в дом, а то простынешь. – Невесомый поцелуй в мужскую щеку и легкая, почти детская улыбка. – Я взрослая девочка, а у тебя отличная карета. Всё будет хорошо.
Ещё раз чмокнув отца в щеку, Ларсен развернулась и быстро сбежала по ступеням вниз, к экипажу.
Домой, спать.

Отредактировано Индиль (18-01-2023 23:35:43)

0


Вы здесь » Легенда Рейлана » Личные отыгрыши » [19.03.1082] Блудная дочь