Легенда Рейлана

Объявление

Фэнтези, авторский мир, эпизоды, NC-17 (18+)

Марш мертвецов

В игре сентябрь — ноябрь 1082 год


«Великая Стужа»

Поставки крови увеличились, но ситуация на Севере по-прежнему непредсказуемая из-за подступающих холодов с Великой Стужей, укоренившегося в Хериане законного наследника империи и противников императора внутри государства. Пока Лэно пытаются за счёт вхождения в семью императора получить больше власти и привилегий, Старейшины ищут способы избавиться от Шейнира или вновь превратить его в послушную марионетку, а Иль Хресс — посадить на трон Севера единственного сына, единокровного брата императора и законного Владыку империи.



«Зовущие бурю»

Правление князя-узурпатора подошло к концу. Династия Мэтерленсов свергнута; регалии возвращены роду Ланкре. Орден крови одержал победу в тридцатилетней войне за справедливость и освободил народ Фалмарила от гнёта жесткого монарха. Древо Комавита оправляется от влияния скверны, поддерживая в ламарах их магию, но его силы всё ещё по-прежнему недостаточно, чтобы земля вновь приносила сытный и большой урожай. Княжество раздроблено изнутри. Из Гиллара, подобно чуме, лезут твари, отравленные старым Источником Вита, а вместе с ними – неизвестная лекарям болезнь.



«Цветок алого лотоса»

Изменились времена, когда драконы довольствовались малым — ныне некоторые из них отделились от мирных жителей Драак-Тала и под предводительством храброго лидера, считающего, что весь мир должен принадлежать драконам, они направились на свою родину — остров драконов, ныне называемый Краем света, чтобы там возродить свой мир и освободить его от захватчиков-алиферов, решивших, что остров Драконов принадлежит Поднебесной.



«Последнее королевство»

Спустя триста лет в Зенвул возвращаются птицы и животные. Сквозь ковёр из пепла пробиваются цветы и трава. Ульвийский народ, изгнанный с родных земель проклятием некромантов, держит путь домой, чтобы вернуть себе то, что принадлежит им по праву — возродить свой народ и возвеличить Зенвул.



«Эра королей»

Более четырёхсот лет назад, когда эльфийские рода были разрозненными и ради их объединении шли войны за власть, на поле сражения схлестнулись два рода — ди'Кёлей и Аерлингов. Проигравший второй род годами терял представителей. Предпоследнего мужчину Аерлингов повесили несколько лет назад, окрестив клятвопреступником. Его сын ныне служит эльфийской принцессе, словно верный пёс, а глава рода — последняя эльфийка из рода Аерлингов, возглавляя Гильдию Мистиков, — плетёт козни, чтобы спасти пра-правнука от виселицы и посадить его на трон Гвиндерила.



«Тьма прежних времён»

Четыре города из девяти пали, четыре Ключа использованы. Культ почти собрал все Ключи, которые откроют им Врата, ведущие к Безымянному. За жаждой большей силы и власти скрываются мотивы куда чернее и опаснее, чем желание захватить Альянс и изменить его.



«Тени былого величия»

Силву столетиями отравляли воды старого Источника. В Гилларе изгнанники поклоняются Змею, на болотах живёт народ болотников, созданный магией Алиллель. Демиурги находят кладки яиц левиафанов на корнях Комавита, которые истощают его и неотвратимо ведут к уничтожению древа. Королеву эльфов пытается сместить с трона старый род, проигравший им в войне много лет назад. Принцессу эльфов пытаются использовать в личных целях младшие Дома Деворела, а на поле боя в Фалмариле сходятся войска князя-узурпатора и Ордена крови.


✥ Нужны в игру ✥

Тсян Си Алау Сивила Лиерго Айрэн ди’Кель
Игра сезона

По всем вопросам обращаться к:

Шериан | Чеслав

Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Легенда Рейлана » Личные отыгрыши » [AU] [21.12.1072] Искры в ночной вышине


[AU] [21.12.1072] Искры в ночной вышине

Сообщений 1 страница 16 из 16

1

https://i.pinimg.com/originals/f0/ee/41/f0ee4163f02e130ed760fed9c0f4dd1c.jpg

Место действия
Гвиндерил, г. Деворел

Герои
Нувиэль ди'Кель
Лейв

Ветра судьбы удивительны и переменчивы, особенно для совсем юных созданий, только открывающих для себя жизнь и мир. Алифер - вот уж внезапный гость в гвиндерильском городе в один из самых шумных и ярких праздников эльфийского народа. И пусть от его рождения минуло не больше десятка лет, ему уже приготовлены удивительные встречи.

Анарвинир

Студень, день 21
Название: «Анарвинир»
День зимнего солнцестояния. Середина зимы. Самый короткий день года, ночь величайшей лунной неуравновешенности. После этой ночи солнце становится сильнее с каждым днём.
Обычаи: в этот день принято устраивать проводы зимы. Эльфы возводят в городах костры, в которые каждый желающий бросает праздничное полено. Оно символизирует прошедший год и холод зимы, с которым они прощаются. Полено принято повязывать лентой. Её цвет зависит от желаний эльфа: зелёная — урожай в текущем году, алый — встретить свою любовь, золотая — увеличение прибыли. Дерево, из которого делается полено, тоже имеет значение. Оно символизирует то, чем для эльфа ознаменовался прошедший год. Под звон колоколов и бубенчиков, песни и пляски у костра, эльфы прощаются с зимой. Существует поверье, что если брошенное в костёр полено треснуло, то постигнет этого эльфа несчастия и потери. Если полено не сгорело до конца, то его желание не сбудется. После того, как костёр потух, ранним утром принято горсть пепла из костра поместить в шёлковый мешочек и спрятать в доме, чтобы он приносил удачу.
Символы: праздничное полено, рога оленя (северный олень — Властелин зимы).
Священная пища: белое вино, белые лепёшки, горькие травы, мята, можжевеловый мёд (напиток).
Благовония: сосна, кедр и можжевельник, сандаловое дерево, горящие ветки сосны.
Время кульминации: на рассвете.

Отредактировано Нувиэль ди'Кель (22-07-2022 20:58:58)

+1

2

Это просто фантазия на тему "а что, если". AU, если еще не заметили в названии эпизода)

От воды поднимался холод, проходил сквозь просмоленные доски, и вытягивал своим влажным дыханием последние крохи тепла. Лейв прятался за связкой корабельных веревок, над головой болтались подвешенные мешки с сухарями, и мальчишка все время был в хлебных крошках, зато при качке его почти не больно било по голове: груз был легок. В целом, он устроился более чем прекрасно: в первые дни Лейв разведал, где что лежит, и навострился перемещаться по пространству, забитому грузом, промеж засаленных гамаков и лежанок.
Он питался тем же, чем прочие моряки: сначала размачивал сухари в пресной воде и хлебал их прямо из кружки, затем нашел бочку с маслом, откуда черпал хмурый корабельный кок, и начал вымачивать сухари уже в нем. Кстати, прекрасное масло: хозяин корабля явно знал толк, закупил хорошие продукты, понимая, что в долгом плавании морякам понадобятся силы. Сухая свинина оказалась на другом конце трюма: висела-качалась под потолком так же, как сухари, чтобы влага д нее не добралась, там же красовались и сушеные томаты.

Все началось, когда ударили морозы: Лейв, как обычно, побирался возле парка, где ходили богатеи. К середине дня у него была парочка медяков, когда подвалили старшие. К несчастью, Слепой Пью слег с лающим кашлем, из-за чего силы были неравны: Лейва и других малышей уложили парой подсечек и отобрали монеты. Увы, тех оказалось так мало, что старшие разъярились, и как следует надавали тумаков.
Лейв пытался увернуться, пищал и просил о снисхождении: он прижался брюхом к промерзлой земле, чтобы защитить Сосуд, свисающий с шеи, и в нужный момент не успел заслонить голову.

Пожалуй, в тот миг он ненавидел и свою бедность, и хилое тощее тело, не выдерживающее пока настоящую работу, и тех, кто обрушивал на них удары - "эй, я тоже голоден, хватит уже!". Где-то в глубине поднимались темные, злые мысли о том, как было бы здорово, если бы старших мальчишек сейчас перестреляли солдаты, или... Или если бы они оказались на месте слабых, разделили боль на двоих. Прочувствовали на себе.

Вдруг тяжелая, грубая рука разжалась, над ухом хрипло каркнули, и чумазый десятилетка покатился по земле после своей же оплеухе.
- Ворожей! Маг! - Сообразил совсем-совсем взрослый мальчик, почти подросток.
- Точно?
- Дерила аж на спину опрокинуло, конечно, точно! Я такое уже видел, ату его!
Над встрепанными макушками пронесся молодецкий свист, но беспризорники застыли, не решаясь занести руку первыми. На тонком снегу болезненно постанывал пострадавший, и ребята настороженно посматривали друг на друга. Кто решится? Кто первый?

Лейв не стал ждать, когда стая решится на что-то большее: он сорвался с места, перепрыгнул через испуганного товарища, лежащего ничком - прости, Пит, тут каждый сам за себя - и нырнул в ближайший переулок, откуда выскочил на оживленную улицу. Смешался с толпой.
Тут он прижался к стене продрогшим боком в потрепанной шубейке: спину ломило, с губ капала густая кровь, один зуб долой - впрочем, молочный, не страшно. Все равно шатался. На глаза навернулись слезы, и он медленно побрел вниз по улочке: что теперь делать? К вечеру Толстый Джей растрезвонит по всей улице о магии юного алифера, а если еще и сосуд найдут...
Мама говорила, насколько опасно быть крылатыми в этом городе. Но быть магом опасно вдвойне: всегда найдется кто-то, кто решит использовать тебя в плохих целях. Или просто убить. Что, если папа Дерила придет разобраться с Лейвом?

Мальчик вспомнил огромные, узловатые кулаки папаши своего соседа, могильщика: он постоянно сжимал лопату темными от грязи пальцами, с траурной каемкой, а когда что-то не нравилось, в выпученных глазах лопались капилляры, как у бешеного быка. Однажды Лейв показал ему язык и спрятался под телегой - сам не знает, как выжил после такого, как смелости хватило! Но одно дело - язык, а другое - наподдать самому Дерилу, да еще магией.

Маг? Он маг?

Будь Лейв настоящим волшебником, маме не пришлось бы больше работать за гроши. Ей не пришлось бы работать вообще! Он купил бы им целых две комнаты в доме, где постоянно топят внизу, чтобы труба от дымохода грела их комнаты, и завесил бы все колбасами. И сырами! Эслинн купила бы Лейву новую курточку, на лисьем меху, а он ей - настоящую шубу, из той белой крысы, как ее... норка, вот.

Если бы он родился где угодно, кроме этого нищего города, где за каждый неверный шаг будут причинять вред и ему, и его матери... Если бы встретил бродячего волшебника и напросился к нему в ученики...
Домой нельзя, надо бежать туда, где никто его не знает.

В толпе мелькнула подозрительно знакомая шевелюра, и Лейв торопливо бросился вперед, к порту. Он понятия не имел, что Толстый Джей давно направился к лоточнику, где спустил все отобранные у малышни монеты, а Дерил получил лишь насмешку от старшего брата и подзатыльник от отца после того, как рассказал свою историю. В порту крохотный алифер бродил, примериваясь, куда бы забраться. Получил подзатыльник и прицельный поджопник от матроса с богато груженой шхуны - "гуляй отсюда, шкет", покрутился вокруг причудливого корабля с драконьей башкой, но тот, увы, направлялся в сухие доки на ремонт. Наконец, потеряв всяческую веру в приключения с первого взгляда, забрался в сундук с ромом, когда матрос отошел на пару слов в переулок вместе с красивой, но потрепанной дамой. Предварительно пришлось скинуть часть звенящего груза с причала, чтобы поместиться в сундучок, но не беда: Лейв прекрасно влез!

И вот теперь он сычом смотрел из своего угла, благодаря небеса за то, что лучины матросы экономили. Жалел Лейв, пожалуй, только о том, что не успел забрать маму: наверняка ей уже рассказали о страшном злодеянии малолетнего сына. Ну ничего, он обязательно вернется домой, когда научится колдовать, или заработает много, много денег, и она никогда не пожалеет о том, что сыночек - настоящий волшебник.

Пока корабль был в пути, О'Шей успел много чего передумать. Делать было особо нечего: он ел и спал, спал и ел. Один раз убил крысу прицельным ударом ботинка: конкуренция, однако. Пару раз корабль заходил в порты, и мальчишке приходилось постоянно перемещаться по трюму, чтобы не попасться. Впрочем, он быстро смекнул, что запасные веревки в порту не склонны шебуршить, и просто зарывался в них.

Зайца нашли, когда тот зазевался, и перепутал день с ночью. Лейв услышал сквозь сон "Мать честная, это что за крысы у нас тут поселились?", обратная сторона век осветилась желтым от яркого огонька свечи, и перевернулся на другой бок.

Его вытащили в каюту капитана, где взволнованный кок уже мерил шагами, восклицая, что он ведь говорил: на борту кто-то жрет лишние пайки. Лейв, который прокатился на одной с ними посудине аж месяц, лишь горестно шмыгнул носом: по закону жанра, в тот момент старый морской волк должен был торжественно провозгласить найденыша своим преемников, сыном полка, и отправить в юнги учиться премудростям. Однако вместо этого капитан затянулся трубкой, бесцеремонно развернул непрошеного пассажира вокруг своей оси за костлявое плечико, и сморщился, словно ему что-то дурнопахнущее под нос подсунули. Конечно, так оно и было - ванну Лейв не принимал бог весть сколько - но осадочек остался.

- Мал да худ, - огласил вердикт капитан, - в первом же порту - выбросить. Среди своих авось не пропадет.

Сказано - сделано: на земле остроухих Лейва торжественно вывели с трапа, и отеческим подзатыльником отправили в толпу стройных ушастых якобы соотечественников. Он брел сквозь людской поток, то и дело ловя на себе любопытно-брезгливые взгляды: похож на эльфа страшно, если не приглядываться к форме ушей вплотную, но смердел он, конечно, просто невероятным образом. Перед заходом в порт капитан запер его на день в пустом сундуке из-под рома: за день уже не имело смысла его отмывать, только лишнюю суету наводить, а вот за выкинутый ром наказать не мешало. Мальчишка сдуру рассказал, как конкретно проник на борт.

Лейв наморщил тонкий белый - точнее, уже серый - нос и поскреб черноволосую голову, кишащую вшами и гнидами. Праздничная толпа вынесла его на открытое пространство, пахнущее свежей выпечкой, и Лейв просто доверился собственному носу. Авось не пропадет.
Мальчик дохромал до ближайшего лотка - один башмак прохудился, и теперь при каждом шаге он соприкасался с мерзлой землей - и устремил голодные поблескивающие глаза на людей. Ну же, добрые граждане, раскошеливайтесь и поделитесь. Малыш показательно соединил болезненные пальцы в замок, и громко подышал на них.

+3

3

Анарвинир разливает по эльфийским городам да поселениям огонь, который прощается с зимой и приветствует весну. Чтобы самая длинная ночь не казалась столь мрачной и долгой, эльфы разжигают костры и костерки, развешивают по улицам фонари с лентами и флажками да сами выходят праздновать, веселиться, петь да плясать. Анарвинир несёт в себе надежду на пробуждение, ибо даже за самой тёмной и долгой ночью обязательно наступит рассвет. Но не все эльфы смогут его встретить, выпив слишком много вина со специями и эля.

  Нувиэль любила праздники. А уж если ей улыбалась удача и отмечала принцесса его не во дворце Эденвела, а у кузена в Девореле, то веселья становилось только больше. Почти никто не следит за поведением, не заставляет раскланиваться со всяк да каждым. Для принцессы Деворел был глотком свежего воздуха. Ей казалось, что на родине своего отца она расправляет крылья и ей всё по плечу.

  Рыжим всполохом эльфийка мелькает по площади, её смех разноситься переливом серебристых колокольчиков среди прочего веселья. Она кружится в танце у костра и забывает, что ей по рождению и титулу не следует так просто плясать среди простолюдин, что здесь может оказаться опасность и что всё обязательно донесут королеве-матери. Но сейчас Нувиэль совершенно про это не думает.

  В ночное небо, тёмное и густое, будто бы разлитые на листе чернила, улетают искры от многочисленных костров. Они мешаются с серебристым сиянием звёзд, и те скромно приглушают собственный свет. Вместе с искрами, ветер хватает с улиц и крыш снег, колкий и мелкий. Иногда он, как шалящий ребятёнок, схватывает с конька или уголка пригоршню и швыряет в лицо или за шиворот незадачливому прохожему.

  Одним из таких прохожих оказалась эльфийская дева с волосами цвета огня. Ни дать, ни взять - ещё один огонёк в честь уходящей зимы и возрождающего солнца. Снег запутался в мелких локонах и пушистом меху воротника. Нувиэль со смехом стянула перчатки и отряхнулась от того снега, что ещё не успел превратиться в мелкие водяные капельки. Принцесса запыхалась, по щекам разлился яркий румянец, а в бархатной накидке стало жарковато. Немудрено - столько двигаться и веселиться, вокруг костров и прекрасных юношей (и не менее прекрасных дев, ну что вы), и пусть хоть настал глубокий и тёмный вечер.

  Дева вышла из общего круга веселья. Она улыбалась, её глаза блестели от счастья и радости. Гвиндерил процветал, её прекрасная, любимая родина. И снег не умалял красоты эльфийских земель - лишь украшал, пусть и на краткие месяцы года. На миг ей даже стало грустно, что всей этой красоты и благополучия не видит сейчас матушка и брат. Но потом она вспомнила, что сейчас дворец сияет, словно само солнце, и праздник там гремит ярче и шире. И сразу стало уютнее, ведь здесь не окажется напускных улыбок и лицедейских масок.

  За празднеством принцесса не заметила, как проголодалась. Живот призывно заурчал, заставляя свою хозяйку подойти к ближайшему лотку. Ароматные, румяные, ещё горячие и источающие аромат пирожки, сдобные булочки, улитки, усыпанные корицей, пудрой или политой шоколадной патокой, крендели с орехами или солью, плюшки в сахарной обсыпке... Глаза разбегались от выбора!

- Выбирайте, госпожа, всё свежайшее, только-только с печи! - расхваливала свой товар торговка, но она могла даже не стараться. Будь они недельной давности, их всё равно все разберут! Меж тем к ним подошёл мальчик, маленький, весь оборванный и столь резко отличающийся от всего веселья и благополучия вокруг, что явно привлекал внимание. - А ну иди отсюда, не порть мне товар, а эльфам настроение! - отгоняла его торговка.

  К нему стремились и парочка стражников, видя оборванца рядом с принцессой. Даже не смотря на то, что Нувиэль предпочитала оставаться здесь инкогнито. Они почти схватили малышка, как принцесса жестом запретила им это делать. её сердце сжалось от сострадания и несправедливости. Кому-то в этом мире досталось всё, кому-то совершенно ничего.

- Эй, не бойся! - она присела рядом, чтобы их лица оказались на одном уровне. - Ты, верно, совсем замёрз и проголодался. Выбирай любой пирог, который нравится, - она встала и строго глянула на торговку, - я оплачу, можете не переживать.

  Ох, и сколько негодования было в глазах разносчицы выпечки, представить сложно!

+2

4

Кашель, казалось, навечно сплел паутину в легких: дыхание тяжело продиралось наружу, и Лейв задрал тонкий воротник в попытках спрятать синюшнюю шею. Кажется, теперь идея сбежать из-под крылышка матери была совсем не хороша. Пусть не всегда ели досыта и не жили хорошо, но так нечего и начинать.

Она появилась из ниоткуда. Лейв зачарованно задрал голову на медное мерцание чужих волос, и сонно прищурил лихорадочно горящие глаза, не в силах оторваться. Не огонь, нет: нежная карамель. Запах сирени сплелся с ароматом костра: когда Лейв шел по улице мимо роскошных воздушно-объемных кустов, он никогда не мог отказать себе в удовольствии оборвать хотя бы одну веточку, чтобы принести в их халупу свежий глоток весны.

Конечно же, вид малолетнего попрошайки никому не понравится. Покупатели не особо желают мучиться выбором в такой праздник, и вскоре будут шарахаться от торговки, рядом с которой отирается грязный бедняк. Да и бесплатная раздача вшей никого не вдохновит. Хозяйка махнула рукой на Лейва, и тот огляделся по сторонам в поисках направления, где, возможно, подадут хоть что-то. Возможно, стоит переместиться к костру? Погреться, и попытать счастья у тех, кто вовсю пляшет с напитками наперевес. Где питье - там и булка припрятана за пазухой.

Лейв дернулся было, увидев одухотворенные физиономии законников - в какой стране не окажись, у них всегда одинаковые выражения и повадки. Уууу, злые!

Вдруг стражники остановились, как вкопанные. Чой-та они? Его испугались, что ли? Или... Лейв, конечно, боялся ошибиться, но единственное оружие, коим он обладал, копошилось на черноволосой башке. Вот что гниды животворящие делают!

Его окликнули, и прямо перед Лейвом оказались два больших синих глаза, чуть подернутые туманной дымкой. Не теряя времени, мальчишка ухватил первую же булочку, посыпанную маком, и голодно запустил в нее зубы.

- Спасибо, благодетельница, да пошлет тебе Люциан благоденствия, счастья, и хорошего жениха, - произнес О'Шей заученную фразу, которой его учил Слепой Пью, чтобы побираться на паперти. Он как-то даже не задумался, что в этой части света могут почитаться другие боги.

Забывшись, он отодвинулся: одарить прекрасную деву насекомыми - это слишком. Да и пахло от него прескверно: соленым морем и немытым телом, рубаха под курточкой местами слиплась и прекратилась в заскорузлую тряпку.

- А что это за город? Я где-то у эльфов? - Спросил он, намекая на всеобщую остроухость.

+2

5

Дева  взяла ещё парочку сдоб, одну из которых протянула бедному мальчику. Несколько монеток перекочевали в руки торговки, та благодарно улыбнулась, но ещё один косой взгляд на оборвыша всё таки бросила, да кинула тихонько, чтобы Нуви поостерёглась такого общения, а то мало ли.

  В глазах эльфийской принцессы мальчишка выглядел (да и пах, хотя эльфа старательно этого не показывала) откровенно не очень. Но жалость и любопытство о его истории перевешивали отвращение. А когда уж тот заговорил на всеобщем языке, стало сразу понятно - он совершенно не местный, хотя и был остроухим. Эльф, родившийся вне Гвендерила? Что, если он прибыл с далёких берегов в поисках своей семьи? В таком состоянии далеко, в зимнюю пору, уйти не сможет.

- Да, ты в городе Деворел, - обратилась к нему Нувиэль. Ей было удивительно слышать имена других богов, тем более Люциана, когда здесь почиталась его дочь, удивительной была и общая речь среди эльфийской. А на жениха она почти усмехнулась - о чём, о чём, а о замужестве принцесса могла совершенно не беспокоиться.

  Но что с ним делать? Нувиэль впервые столкнулась с подобной дилеммой. В мире, где она выросла, не существовало бедняков и нищих, сирот и калек. Бросить его здесь, одного, в самую тёмную ночь - означало обречь на смерть. Пусть в Гвиндериле зима и была мягкой, но чтобы её пережить, нужно было быть сильным телом, а мальчонка вот-вот превратится в призрака и испарится дымкой в тёмное небо. Но решить до конца ей не позволили - к ней подскочила компаньонка и шепнула на ухо, что Её Высочество желают видеть у главного костра. Эльфийка явно не заметила мальчишку, но когда увидела - очень удивилась и скривила ротик. За что получила неодобрительный взгляд Нувиэль.

  - Тогда тебе придётся о нём позаботиться! - У принцессы всё же были свои обязанности, и если уж пронюхали про её присутствие в городе, то придётся их исполнять. Впрочем, ничего удивительного - если королевскую дочь не видели на балу в королевском дворце, то оказаться она могла только в одном месте. - Его нельзя здесь просто бросить. - Ей не позволить совесть.

- Да, Ваше Величество, - согласилась эльфийка, ибо выбора у неё не было.

***

  Туилиндэ проводила госпожу взглядом. В отличие от принцессы, она не исполнялась жалости к попрошайкам и бродягам на столько, чтобы решать их проблемы. И опять же, в отличии от той же принцессы, в её мире были и те, и другие. Она выросла не в дворцовых стенах и видывала на своём веку разное.

  Эльфийка была невысокого роста, не сильно красивая, скорее миловидная. Длинные чёрные волосы по обыкновению она собрала в косу вокруг головы и украсила её лентами. Более простая одежда выдавала в ней скромное происхождение и обычную работу - тёплый шерстяной плащ тёмно-зелёного цвета скрывал под собой незатейливое платье, несколько украшений из природных камней не блистали роскошью. Она служила у Бурерождённых, и на время, когда Нувиэль гостила у кузена, становилась личной горничной эльфийки. По совместительству, именно на неё выпадали обязанности компаньонки.

  От мальчика неприятно пахло, а в волосах она заметила подозрительное шевеление. Туилиндэ вытащила из кармана душистый платок и без присущего принцессе такта прикрыли свой носик. Что же делать с голодранцем? Нувиэль точно захочет узнать про его судьбу, а наверняка и потребует личной встречи. Посадить бы на корабль и не думать про него.

  - Имя-то у тебя есть? - Обратилась она к нему на общем наречии. - Госпожа решила, что ты нуждаешься в помощи, но раз ты сюда пришёл самостоятельно, то и уйти было бы неплохо так же. Ладно, пойдём со мной, накормим тебя и обогреем. И отмоем с тебя всю грязь...

Туилинлэ кликнула пролётку. Единственное место, куда она могла привезти мальчонку - это дом её хозяев. Лорд Каэрос вряд ли будет в восторге, как и все остальные. Но спорить с Её высочеством было чревато последствиями. Авось, вернётся с празднования и уж почти забудет про него, а утром она уж позаботиться, чтобы посадить его на корабль или в повозку, куда бы не направлялся мальчишка.

+1

6

Лейв не верил своему счастью: его буквально закидывали едой, а он, не будь дурак, хватал и надкусывал все что протягивали. В последний раз его осыпали едой, когда мальчик по дурости опрокинул на себя корзину с репчатым луком, но тогда было скорее обидно.

Название города не сказало ровным счетом ничего. Разве что стало ясно: Лейв настолько далеко от дома, насколько возможно. Про эльфов он знал только, что они возвышенны, долго живут и страсть как похожи на алиферов внешне. Впрочем, у крылатых, помимо сосуда, есть еще одна примета: синюшние глаза цвета неба. У всех поголовно. И Лейва наверняка еще не ткнули обличающим пальцем, только потому что алиферы - редкость вне Поднебесной. И уж тем более тяжело представить крылатого, оборванного, полуголого, побирающегося вдали от родины зимой в очень интересном возрасте.

Красавица оказалась из знатных! Может, купеческая дочь или около того? Дочь целого купца! Еще немного - и в подсознании Лейва светлый лик незнакомки засветится божественным светом нимба. Купцов он видел только издалека, а их дочерей - даже одним глазком никогда не лицезрел. Вообще самая важная птица, с которой он имел честь поручкаться у себя на районе - дочь кузнеца. Крепкая, коренастая, с крупными чертами лица, квадратной челюстью и круглыми, чуть косящими глазами. Лейв, конечно, о такой партии и мечтать не мог. Как и о том, чтобы жениться на дочери самого (!) купца.

Служанка незнакомки посмотрела на Лейва, как на вошь, которая только что выпорхнула из прядей мальца. Мальчик смущенно затер темную точку воши носком прохудившегося ботинка, и отвел глаза: мол, это был не я. Вот служанка выглядела как Марта, дочь кузнеца, на фоне купеческой дочки: и одеждой попроще, и рожей, чего уж греха таить. Особенно когда кривилась и прижимала платок к носу.

- Я Лейв. Лейв О'Шей, - подумав, повторил мальчик, - потому что мою маму зовут Эслинн О'Шей. Она похожа на ту, добрую.

Сравнивать эльфийскую принцессу с проституткой - это, конечно, сильно, но Лейв помнил, что у мамы тоже прекрасные длинные рыжие волосы. И тоже чуть-чуть подвиваются.

- Я не самостоятельно, меня выбросили в первом же порту. Я мал да худ, - засопел мальчишка, но покорно потащился следом за женщиной. Магическое "накормить и обогреть" сделали свое дело, и даже горячая ванна не пугала более уличного босяка. Напротив, он уже прошел стадию, когда был просто согласен на омовение, и, обессилев от насекомых, буквально мечтал об избавлении.

Алифер споро забрался в карету без крыши, и приготовился зыркать по сторонам, пока мимо проносится город. Остроконечные башенки грозили небу, то и дело мелькали уютно светящиеся окна. Лейв как-то запоздало вспомнил, что никто не будет держать его в доме за просто так, и решил сразу позаботиться о том, чтобы не оказаться в холодную зимнюю пору в ближайшей канаве:

- А для меня найдется работа?

Впрочем, тут же задался мысленным вопросом: а что за работа? Лошадей чистить его бы не взяли к купцу, разве что на постоялый двор. Полотером - мал да слаб, то же самое про остальную работу. Обычно в такие дома не берут вшивого бездомного дурачка с местной ярмарки, разве что... нет, не может быть. Есть одна работа, от которой Эслинн мастерски отмазывала его дома, и от которой он бежал сломя голову, стоило магическому дару раскрыться.

Лейв вспомнил красивые глаза той девушки, медные локоны, улыбку на раскрасневшемся лице, запах сирени, и - принялся тихонько подвывать, а по щекам побежали колючие слезы обиды. Не может быть!

- У-у-у-у... - Тихонько рыдал Лейв, не отвечая на вопросы служанки той девушки. Вскоре он затих, и, не вытирая нос, просто лег на сиденье, уставился в одну точку. Судя по запаху и насекомым - начал разлагаться.

+2

7

- А на борт тебя тоже подбросили? - резонно заметила Тиулиндэ, покрепче запахнувшись в плащ. От неё не веяло даже намёком на дружелюбность или сострадание. Для служанки сострадание заканчивалось на подачке пары медяков в кружку попрошайке или сжимающемуся сердцу в рассказах о гибнущих садах и лесах или животных.

  Работа? Для него? Душа в теле еле держится, и эльфийка сильно сомневалась, что по первости ему вообще что-то предложат. Только доброта Нувиэль открыла ему двери в хозяйский дом. Так бы его не подпустили и на полёт стрелы - ещё неизвестно, а вдруг он мелкий воришка, пакостник или засланец врагов короны? Поведение принцессы порой оказывалось на редкость беспечным.

  - Уж не сомневайся, работу тебе найдут, если позволят остаться в доме больше, чем на одну ночь.

Но больше до дома она и слова не произнесла. И даже старалась не смотреть в сторону мальчугана, раздумывая, как рады будут остальные слуги. А добрались они действительно быстро - Деворел хоть и являлся крупным эльфийским городом, но по сравнению с людскими поселениями был меньше.

  Погода успела испортиться. Уже въезжая в высокие, ажурные ворота, пролётку застал снег, посыпавшийся с отяжелевших небес. Он припорашивал дорогу ровным слоем, украшал причудливым узором лошадиную спину и напоминал, что сегодня за ночь. К ним навстречу с чёрного хода выскочил эльф, на ходу кутаясь в телогрейку. Вид у того был заспанный - никто не ожидал возвращения господ столь рано. Но его глаза быстро стали как лунные блюдца от удивления, когда он не увидел ни своего лорды, ни королевскую особу. И ещё больше он удивился, когда Тиулиндэ, спустившись с пролётки, велела разбудить ему мальчугана, накормить того и отмыть.

- Прихоть её Высочества, лучше не спрашивай. Только ты поосторожнее, у него явно вши, да и пахнет он так, будто бы плыл сюда в бочках с сельдью. - Бросила да ушла сама переодеваться и смывать с себя запах.

Служка, в отличие от личной горничной, нос не задирал. Он вырос в большой семье и прекрасно представлял себе бедность. На кусок хлеба им с братьями и сёстрами хватало, но многое оказывалось непозволительной роскошью. Ему невероятно повезло, что взяли в дом богатого и знатного рода.

- Эй, вставай, коль заснул. Приехали. - И поманил через чёрный вход за собой в дом. - Меня звать Вэон. А тебя ж Лейв? Я правильно расслышал?

Он провёл мальчишку в небольшую каморку. На кухне то, конечно, и теплее, и сытнее, но кто ж его - голодранца без роду и племени, туда пустит? А здесь хоть и тесненько да темно, но зато тепло, а из глубины тянуло запахом еды к позднему ужину господ. Служка оставил мальчугана одного, хотя Тиулиндэ и предострегела так делать, но вскоре вернулся с горячей водой, в которые кинул немного трав да бадьёй с горячей водой.

+2

8

Под покровом ночи его везут в богатый дом, где планируют отмыть. Мама не раз и не два предупреждала не ходить с незнакомцами, если они кажутся особо добрыми: кончит как Тино. Лейв продолжал тихонько подвывать и пускать сопли, но бороться и бежать не пытался: некуда. Он еле передвигается, в такую погоду без укрытия не выжить, и вряд ли здешние оборванцы будут рады пустить Лейва в свое укрытие. Вряд ли он даже найдет, где это укрытие.

- Ды-а, - скривился мальчик, услышав собственное имя. Он робко засеменил следом за слугой: тоже эльфом, тоже симпатичным на рожу. По отдельности эти факты ничего не значили, учитывая, что Лейв приплыл в эльфийское государство, но вместе складывались в страшную картину. Он в борделе. Очень богатом борделе для обеспеченных людей. Возможно, кто-то из клиентов заказывал смазливого мальчика в деликатном возрасте, из-за чего Лейва цапнули прямо с улицы, поняв, что его никто не хватится. Поэтому быстро привезли сюда, и готовятся приводить в порядок. А утром его, в лучшем случае, запрут для следующих визитов клиента, а в худшем - красный воротник да в канаву.

Оставшись один, алифер мгновенно сбросил с шеи сосуд, ополоснул в холодной воде, которая тут уже стояла, намотал цепочку вокруг подвески, и сунул в рот. Сосуд был совсем крохотным, но, если сильно приглядеться: одна щека подозрительно оттопыривается. Спросят - ответит, что флюс. Вряд ли лекарь возьмется из ниоткуда - в лучшем случае, пригласят утром, когда сосуд уже будет перепрятан. Можно положить подвеску на язык, но внезапное молчание будет еще подозрительнее. Лохмотья осели на полу, и Лейв с сожалением проводил их взглядом: дадут ли ему теперь что-то помимо легкой рубахи, чтобы можно было выйти на улицу?

Вэон принес какие-то сильно пахнущие растения и дымящееся ведро. Лейв переминался на полу, но, говоря откровенно, ему было не холодно: даже жарко. Покрасневшие от холода конечности ощутимо покалывало, пока тело привыкало к относительно комфортной температуре помещения. Лейв подождал, пока горячая вода и холодная смешаются, после чего перебрался через бортик, и сжался: окоченевшие конечности словно кипятком обдало. Если сегодня с ним ничего плохого не случится - возможно, завтра он залезет в какую-нибудь телегу и будет очень далеко отсюда. И задница останется целой.

Воодушевленный собственным оптимизмом, мальчишка плюхнулся на пятую точку, и принялся обливаться водой из рук, сложенных горстью. Вши все еще задорно кишели в буйной головушке, но теперь, когда самый смрад оказался смыт, О'Шей чувствовал себя как настоящий алифер: парящим в небесах. Он давно уже не хотел есть - булки сточил, когда ехал, рыдал, и думал о будущем - разве что пить немножко, но приходилось терпеть, ведь во рту был сосуд.

- А когда меня представят клиенту? - Наконец, решился спросить он. Пытался обронить как бы невзначай, но голос дал петуха в самый важный момент.

Если сегодня, то надо прощаться с жизнью молодой. Если извращенец человек занятой, важный, и заедет хотя бы через пару дней, то еще есть шанс.

+3

9

- К-к-кому? - Вэон чуть не выронил плошку с золой. Нет, он даже не понял, даже не подумал, о чём может быть речь. Золу он всё-таки вручил Лейву, чтобы тот хорошо вымыл с нею голову, равно как и объяснил, зачем нужны травы - для того же. Минут через пять до эльфа дошли сказанные мальчишкой слова. Он покрасней до кончиков ушей, хотя в полумраке этого и не было видно. - И думать о таком забудь! Здесь приличный дом! Что-нибудь подобное ляпнешь - прям так вышвырну за ворота! - Он сжал кулаки в негодовании.

  Эльф помог вымыть волосы юному алиферу, но разговор больше не ладился. Вэон оказался оскорблен до глубины души его словам. В его мировоззрении не укладывались слова Лейва, он просто не понимал, как можно было так подумать. Тем более все в Девореле знали, кому принадлежит сей дом. Самим Бурерождённым!
   
  - Господа вернуться через пару часов, - бросил он через плечо, вытирая руки. Положил рядом с лавкой вещи - порты да рубаху, вместо тех, что были у Лейва. Не сильно по размеру, но какие можно было найти. - Можешь пока поспать, если хочешь. Но внутрь дома не ходи - поймают и худо будет. И тебе, и мне. - А сам пошёл выносить воду.

  ***

  Нувиэль действительно вернулась где-то через пару часов. Полночь почти наступила. В доме разжигали огни, на кухне стоял грохот, всюду суетились слуги. Чего уж пообещала принцесса Каэросу - останется только меж ними двоими, но слуги не услышали ничего про мальчишку. Значит, юный лорд позволил каприз своей венценосной кузины.

  Пока господа проводили время за праздничным ужином, во дворе подожгли заготовленные дрова. И костёр разгорелся ярким пламенем, топя снег вокруг и отбрасывая причудливые тени по сторонам. После ужина большую часть слуг распустили, чтобы те тоже отправились на празднование Анарвинира. Узнав, что её маленький знакомый не спит, Нуви решила спуститься вниз.

- Эй, тебя здесь не обижали? - Лучезарно улыбнулась она. Про неловкую ситуацию ей никто ничего не рассказал. - У эльфов есть традиция - сжигать праздничные поленья в костре. Пойдёшь со мной?

Отредактировано Нувиэль ди'Кель (17-07-2022 19:21:36)

+3

10

Лейв послушно вымазал голову в золе, попутно чихнул, стоило ей попасть в нос. С какой-то мелочной мстительностью окунул голову, убивая добрую часть своих невольных компаньонов. Однако полностью шевеление прекратилось, только когда он нанес золу вперемешку с резко пахнувшей субстанцией из трав. Примерно в этот момент раздался возмущенный вопль слуги, и алифер от неожиданности соскользнул в воду полностью, только чудом не вдохнул и не начал хлебать воду, из-за чего, вне сомнения, пришлось бы выплюнуть сосуд прямо под яростным взглядом остроухого товарища.

Алифер ошарашенно поднял взгляд: и вправду, благородные. Чистые душой и помыслами, как в наивных сказках, в которые Лейв и не надеялся попасть. Аж душа в пятки ушла, и малыш решил благоразумно не объяснять, что в его мире, если тебя посреди ночи везут в богатый дом и ничего не просят взамен, то дела твои плохи.

- Наконец-то и вправду приличный дом, - вздохнул он, подставляя зудящую кожу головы под чужие пальцы и гребень, вычесавший трагически павших героев-мореплавателей из волос. Мир праху их: они похоронены в воде, как и положено морякам. После неловкой минуты молчания Лейв принялся тереться мочалкой: до красной кожи, как и положено, когда тебе везет получить чистую (!) ванну для тебя одного. Мальчик неохотно выбрался из воды с плавающими в ней дохлыми вшами - несмотря на этот маленький факт, горячая вода божественно пахла и согревала до глубины души, а если закрыть глаза, то можно представить ласковые морские волны. Он обернулся в полотенце и накинул уголок на макушку, с трудом подавляя желание зевнуть.

- Спасибо, - вполне себе искренне произнес алифер, и неохотно всунул голову в ворот рубахи. Еще менее охотно надел портки: он же будет спать, зачем они? Под одеялом ничего не видно, а если дом приличный, то бояться тем более нечего.

Надо будет потом извиниться перед этим впечатлительным, пугливым дядечкой: за последние полчаса он сделал для него то же самое, что старалась делать Эслинн. Отмыть, накормить, дать чистый шмот, спать уложить, по пути постараться не прибить. Считай, мать родная.

Лейв нашел сложенный плед, лег на скамью, и накинул расшитое одеяло на голову. Изнутри виднелся приглушенный свет свечи, алифер зачарованно рассматривал расшитое гладью одеяло. На нем птицы раскрывали крылья и роняли перышки в высокий ковыль, и стоило оно больше, чем мама могла заработать за пару месяцев. По стенам вверх взбирались высеченные травы, ветви. Даже эта каморка выглядела лучше, чем спальня Лейва дома. Мальчик тихонько задремал, но то было скорее результатом теплой ванны и болезни, нежели настоящей усталости: алифер умудрился поспать в сундуке на корабле, где его заперли.

Подняв голову с согнутого локтя, Лейв ощутимо засмущался: интересно, тот дядька сказал о том, что юный гость подумал о жителях этого дома?

- Не обижали, разве что я обидел кое-кого, - вздохнул он, спрыгнул на пол, и, торопливо прошлепав по нагретый доскам, уткнулся в колени госпожи, прикрыл глаза. Спасибо, спасибо тебе.

- Да, - кивнул Лейв, и влез в ботиночки, стоявшие у порога.

- Думаю, это мне, - пояснил он, - вряд ли тут есть еще кто-то с детским размером.

Слишком старые и сбитые для господ, при входе в комнату их не было - принесли позже - значит, для него. Старые башмаки Лейва давно каши просили, и на пятке была натурально дырка.

Несмотря ни на что, ботиночки оказались велики и болтались на копытцах алифера: потом запихнет в мысок скрученных тряпок, сейчас главное просто не бегать и не поднимать ноги высоко. Шаркать, как старик: вот так, ага. Не впервой: мама нередко покупала вещи навырост.

На крючке обнаружилась подростковая курточка с заплатой на локте: видимо, кто-то сердобольный, из слуг, сдул пыль со старых запасов и решил пожертвовать теплую одежду гостю. Лейв змейкой скользнул в куртку, и, высунув язык, с трудом пропихнул тугие пуговицы в петельки. Сосуд грелся у сердце, под рубахой, и Лейв мог спокойно болтать с госпожой, не боясь, что при очередном слове изо рта вылетит обслюнявленная подвеска с крылышками.

- Пойду, конечно. Я никогда не видел такого. Дома мы не праздновали почти ничего, даже дни рождения иногда не могли себе позволить отметить, - вздохнул мальчик. Тепло, безопасность и хорошее обращение хорошенько развязали ему язык, а девушка была невероятно похожа на матушку: такая же красивая, но совсем юная.

- В прошлый мой день рождения мама купила пирог и удочку, - похвастался О'Шей, - а на ее день рождения я собрал целых десять медяков на паперти.

Он доверчиво вложил крохотную ручку с сорванными заусенцами в мягкую, нежную ладонь купеческой дочки. За медяки для Эслинн пришлось сидеть с раннего утра, с самой первой службы, потом - стоять на коленях и в подобострастном поклоне бить челом о пыльные ступени. Потом - разбить камнем нос девочке постарше, которая пыталась отнять деньги. И потом - бежать по закоулкам от матери той девочки. Наверняка дочери купца не приходилось участвовать в таких приключениях на дни рождения и праздники.

- Меня зовут Лейв О'Шей, - на всякий случай представился мальчик, спохватившись.

+2

11

- Чем же ты успел обидеть Вэона? - Удивлённо спросила Нувиэль, вскинув рыжие бровки. Ей он всегда казался максимально понимающим, пусть и пересекались они редко. - В любом случае, нужно будет обязательно попросить у него прощения. - Правда, точно не сейчас - как и многие молодые эльфы, он отправился в город праздновать. Слугам нечасто выпадала возможность уйти на долгий срок от дома, в котором они работали и жили, поэтому они с большой охотой пользовались данным дозволениям. А уж молодые и подавно бежали первее всех.

  Нувиэль погладила мальчишку по волосам и мягко отстранила. Ей было в диковинку такое отношение. Найдёныш был похож на зверька, милого и почти беспомощного, как кутёнок. Он явно не знал о происхождении своей внезапной спасительницы, и та впервые чувствовала себя совершенно иначе. Наверное. именно так общались меж собой простые эльфы - без расшаркиваний, заискиваний и долгий светских речей.

  Принцесса с удовольствием отметила, что её просьбу выполнили хорошо. Мальчонку не только пригрели, но и дали одежду вместо той, что уже начала расползаться в переплетении нитей ткани. Даже старые башмачки где-то нашли. Нувиэль осталась удовлетворена - у неё не было времени, чтобы заглянуть в какую-нибудь мастерскую, тем более, сейчас все были закрыты.

  - Никогда? - Он не переставлял удивлять юную эльфийскую деву. - Не думала, что эльфы, уплывающие на континент, не чтут своих корней и традиций... - Прозвучало грустно. Быть оторванным от своей родины принцессе казалось мучительным. Но чтобы позабыть о своей родне, о своих корнях, о праздниках и Богине... Что ж такого стряслось с ними на берегах Сильвы? - Что ж с твоей семьёй случилось такого, что вы не празднуете даже дни рождения?

  Эльфийка с интересом слушала его. Он оказался для Нуви окном в иной мир, тот, который от неё тщательно прятали за красивыми вывесками, громкими словами и дорогими тканями. Если уж Нувиэль собиралась в город, то и дороги ложились под ноги принцессы так, что она не видела тёмных подворотен и грязных улочек. Только самое лучшее, залитое благословенным солнцем и улыбками доброжелательных прохожих.

  Паперти? Сердце сжалось от сожаления. Бедное дитя. Что ж творилось в мире за морем, раз детям приходилось просить милостыню. Десять медяков! Для неё - выросшей в роскоши - они были, по сути, ничем. А для него? Внушительная сумма.

  - У тебя красивое имя, Лейв О'Шей, - принцесса присела на уровень глаз мальчика. - Моё имя - Нувиэль, Нувиэль Ди'Кёль, но ты можешь звать меня просто Нуви, даже если тебя кто-то станет одёргивать - не поддавайся. Они просто станут завидовать. Погоди, я сейчас вернусь, - эльфийка легко вскочила и исчезла в глубине дома, и не было её совсем немного. Вернувшись, она держала в руках два небольших полена. Они ароматно пахли смолой - праздничные сосновые поленья. То, что поменьше, она протянула Лейву.

  В саду её родственников всегда было невероятно красиво. Высокие деревья возносили свои ветви над землёй, образуя коридор. В жаркий летний полдень густая крона дарила тень и прохладу, но сейчас они стали частью их праздника. По ветвям были развешаны маленькие фонарики, напоминающие цветы. Их делали из разноцветного стекла и зачаровывали магией так, чтобы в ночи они сияли небольшими светлячками. В ленты и гирлянды вплетены серебристые колокольцы, звенящие при ветре, но сейчас едва-едва переговаривающиеся меж собой.

  Ветра не было, и снег крупными хлопьями опускался на землю и деревья. Он украсил снежинками волосы Нувиэль, как по весне она заплетает в них белоснежные эдельвейсы. Высокие стены скрадывали звуки, и казалось, что вокруг стоит удивительная ночная тишина. Город остался за оградой, и лишь отблески по небу напоминали им, что Деворел не спит.

  Деревья выводили на поляну. Здесь, в жаровне, установленной на каменном постаменте, горел костёр. Постамент представлял собой искусную эльфийскую работу - черную чашу держали лозы, вырастающие из земли. В их переплетении сидели птицы, диковинные для жителей материка. Костёр временами плевался, когда в него попадало слишком много снега или очередное брёвнышко отдавало жару смолу.

  - Мы верим, что в эту ночь - самую длинную в колесе года, уходит зима. С рассветом мы распрощаемся с её снежным ликом и будем приветствовать весенние ветра. Но зима не уходит просто так. Мы жжём костры и кладём в них поленья, обвязывая их лентами. Если полено сгорит, то желание, загаданное в эту ночь - всенепременейше сбудется. Это дар зимы. - Нувиэль замолчала, смотря, как горит огонь, как в его глубине загораются новые угольки. - Мне удивительно, что в твоих местах не празднуют наш праздник.

Отредактировано Нувиэль ди'Кель (17-07-2022 22:50:45)

+2

12

- Он сказал, меня выкинут из дома, если я еще раз о таком спрошу, - рассеянно произнес  мальчик, не решаясь сказать "он обиделся, потому что я принял вас всех за шайку сутенеров". Откровенно говоря, Лейв не был уверен, что Вэон захочет принимать извинения, и вообще, говорить о подобном: богатые люди боялись таких тем, словно могли сами испачкаться от одного упоминания.

- Мы с мамой жили в Остебене, в подворотнях. Так было всегда, сколько себя помню, - пожал плечами Лейв, и тут же добавил, - я тоже работаю, не только Эслинн. Слепой Пью научил меня побираться, и еще я учусь подрезать кошельки, но пока не слишком хорошо выходит.

Перемены в отношении купеческой дочки он не опасался: вроде у нее на поясе он не заметил кошелька, стало быть, с чего ей волноваться? Впрочем, в противном случае Лейв тоже не стал бы воровать у нее: улица научила не крысить у своих, если не готов получить пинка.

Лейв смутился и покраснел до кончика носа, когда Нувиэль присела прямо перед ним. Ее глаза напоминали холодную морскую воду: пронзительно-голубую, с серебристым крошевом шуги в глубине. Будь он младше и верь в добрых фей - решил бы, что Нуви одна из них. И ему можно называть ее по сокращению! Вот так-то! Тино бы обзавидовался...

Тино. Лейв словно глотнул ледяной воды: по внутренностям пробежал холодок, малыш поежился. Упоминание печальной судьбы маленького друга немного опустило на землю, но ненадолго: Нувиэль вернулась с деревяшками, и алифер удивленно обхватил обеими ручками одну из них, для верности - прижал к себе.

Снег, празднично поблескивая в свете фонариков, ложился на темные вихры Лейва, запутывался в локонах госпожи, и таял от прикосновения к щеке, оставаясь прозрачной слезой. Алифер думал об Эслинн, которая осталась совсем одна, о том, что она, наверное, думает, что он умер. Что он бы сделал, умри Эслинн? А она что сделает? В какой-то момент Лейву стало казаться, что снег укрывает могилы, а не кусты.

Лейв крепче сжал дровину с обернутой вокруг золотистой ленточкой:

- Это для мамы. Пусть причин уйти будет не больше, чем причин остаться, - пожелал он, и двинулся к постаменту, чтобы закинуть свое подношение в бушующее пламя.

- Мне нельзя возвращаться домой, я сделал очень плохую вещь. Меня побьют или продадут, - наконец, произнес он, серьезно глядя прямо в глаза Нувиэль, как маленький взрослый, - я ушел без мамы, потому что так будет лучше. Я стану взрослым, богатым и сильным, и тогда вернусь, чтобы забрать ее.

Если предложат быть подавальщиком - считай, повезло. Лейв пока не мог понять, как тут относятся к волшебству, и затруднялся определить, какой он маг. Хотелось бы стать целителем, но особо губу можно было не раскатывать: зная, какие противные дядьки ухаживают за мамой, ему повезет, если отец был серым магом, а не темным. К тому же, Лейв пока не придумал, чем заинтересовать будущего учителя магии, но, наверное, прежде его надо найти.

- Наверное, чтобы организовать такой волшебный праздник, нужны настоящие волшебники, - вздохнул Лейв, - Нуви, а ты умеешь колдовать? Ты прямо как фея света из сказки.

И даже не покривил душой, кстати. Нехорошо делать комплименты с двойным умыслом, но слова сами сорвались с уст, да и момент более чем удачный. Хотя, дурак: мог бы просто подсмотреть, используют ли слуги магию в быту. В богатых домах служило много недоучек, которым не хватило денег на нормальное образование, и они облегчали себе жизнь волшебством - вот что слыхал Лейв.

+2

13

Нувиэль решила закрыть тему с неудобными вопросами и уже потом просто расспросить Вэона. Так было правильнее по мнению эльфы. Но следующие слова удивили, даже поразили принцессу.

  - Мне не раз во дворце твердили, что жизнь вне Гвендерила для эльфов полна трудностей и лишений. Я и не думала, что на столько. Мне... Мне искренне жаль, что у тебя и твоей матушки сложилась такая судьба. Надеюсь, теперь тебе не пригодится умение в подрезании кошельков. Здесь будет иная жизнь, - улыбнулась Нувиэль.

  У неё просто в голове не укладывалось, что кто-то так мог жить. Лишь в самых тихих пересудах, странных книгах она видела и слышала что-то подобное, лишь в след от недовольных слуг, если спускалась в их часть во дворце. Но чтобы лично, почти лоб в лоб столкнуться с иной стороной жизни...

  - Обязательно станешь, - ответила принцесса. И она в это искренне верила. Раз он смог в одиночку доплыть сюда с материка, то очень многие дороги ему откроются. И уж точно Аллилель свела их пути на одну дорогу. Нувиэль прониклась к мальчишке и решила для себя, что обязательно поможет ему.

  Принцесса несколько мгновений зачарованно смотрела на огонь, как языки пламени лизали ветки и обволакивали полено Лейва. Гори, гори, да так, чтобы нести в жизнь удачу и свет, тепло и процветание. Пусть у малыша всё сложится наилучшим для него способом. Столь юный, он успел хлебнуть горечи и опасности, но теперь был в светлом и чудесном Гвиндериле, где сородичи окружат заботой и дадут возможность жить спокойной жизнью. А потом принцесса отправила своё полено в огонь. Но уже не загадывая желания, а лишь поблагодарив провиденье судьбы, что она познакомила Нуви в эту ночь с Лейвом.

  - Нет, что ты, - рассмеялась Нувиэль. - Здесь намного больше ручного труда и старания, чем волшебства. Очень многое делается без магии, но всё равно обладает каким-то своим... шармом, что ли. Да, я умею колдовать - каждого, кто обладает магией, необходимо учить. Иначе он покалечит себя и навредит окружающим. - Принцесса приобняла мальчика. - Что ж, раз я - фея, то пусть буду из твоей сказки. Как бы ты хотел провести остаток ночи, Лейв? Праздник заканчивается с рассветом, весь город будет праздновать до этого момента.

  А огонь в чаше радостно горел и потрескивал. Он дарил волшебства миру не меньше, чем всё окружение. Трещал и танцевал по дереву, разгоняя ночную темноту и зимнюю стужу. Но вдруг треск раздался более сильный, чем обычно - по полену Нувиэль змейкой проползла трещинка, расколола его и обнажила сердцевину. Нехороший знак, ой не хороший.

Отредактировано Нувиэль ди'Кель (22-07-2022 22:09:00)

+3

14

Лейв, смущенно сопя, крепко обнял Нуви - даже слегка боднул от смущения. С восходом магия закончится, и он снова будет голодранцем, а она - купеческой дочкой.
- Я снова хочу покушать, - заявил мальчишка со свойственной ему простотой, - если сегодня все можно, то лучше покрепче набить брюхо, прежде чем все пропадет.

Изо рта вырывалось рваное облачко пара: в такую погоду дети ремесленников пили горячий шоколад, сидя на крылечке, и жмурились, как кошки. Потом их мать, дородная толстокосая дама с покрасневшими щеками, склонялась над ними с подносом, полным горячих плюшек. Потом, правда, мальчишку-сына ремесленника от души колотили за лавкой от зависти, а девчонка громко жаловалась подругам на то, что опять в платье не влезает, но это уже дело десятое.

То, что магия здесь была не запрещена, означало, что путь Лейва тут и заканчивается: учителя надо искать здесь. Честно говоря, слабо верилось, что выйдет толк: Лейв не мог читать и писать, а считал исключительно с помощью пальцев. Возможно, некоторые люди просто не созданы для умственного труда, и их удел - гнуть спину да работать руками до кровавых мозолей. Пока плыл, Лейв со скуки пытался сделать хоть что-то волшебное, но безуспешно. А между тем, другие дети начинают учиться магии в том же возрасте, что и он.

Да и чем он будет платить наставнику? О'Шей мог предложить разве что себя в качестве посыльного, но учеба стоит недешево. Чтобы накопить даже на обучение простейшим заклинаниям, Лейву придется лет пять стоять с протянутой ладонью или десять - бегать с письмами по городу.

Мальчик рассеянно сжимал тонкую ладонь госпожи, следуя за ней, как маленькая насупленная тень. Он обращал внимание на других эльфов, только когда те оказывались совсем рядом: привычка. На ярмарке или празднике можно не выглядывать засаду грабителей, но карманников в толпе шныряет предостаточно. Потому Лейв не вглядывался в тех, кто находились в отдалении, и не замечал, что в течение вечера кое-кто явно не теряет Нуви из виду.

- Госпожа, позвольте, - из ниоткуда вынырнул слуга, и поклонился, сжимая в нервных пальцах затрапезную тряпку, - у нас возникла проблема, позвольте показать. Боюсь, дело деликатное и не терпит отлагательств, это совсем рядом...

Слуга на миг прервался, и с сомнением уставился на незнакомого мальчишку, явно пытаясь сообразить, чей это ребенок. Однако одежда простого покроя решительно не давала спутать его с дворянином, а потому слуга устало произнес:

- Малец, а ну-ка давай отсюда.

Лейва же взяла досада: у него всего один праздничный вечер рядом с волшебной феей, так похожей на Эслинн. Завтра Нуви, возможно, будет проходить по своим делам мимо нового слуги (если ему предложат место), особо не обращая внимания.

- Не пойду, - выкрикнул он, и притопнул ножкой для эффекта. Слуга поежился от звонкого голоска, оглянулся и поджал губы, но махнул: мол, пес с тобой.

+2

15

Принцесса ожидала, что мальчик если не сам попросит ещё поесть, то явно захочет, а потому заранее попросила прислугу собрать небольшую корзину с вкусностями. Её должны были оставить у чёрного входа, чтобы ни корзина, ни незваные гости не мешались пред очами высокородных эльфов.

  - Пойдём, нам оставили немного еды. - Улыбнулась Нувиэль, оглядываясь на жаровню ещё раз. Она бы и хотела верить, что треснувшее полено и неудачи - лишь вымысел, лишь присказка древних времён, когда надежды почти не было, а эльфийский народ лил по Сильве кровь. Знаний у Нуви также вполне хватало, чтобы логично объяснить всё... Только внутри сжалось неприятное чувство. Кольцами змея сжалось да проскользило колючей чешуёю.

  - Не думаю, что всё возьмёт да пропадёт. Ты на благословенных эльфийских землях. Ты дома, Лейв. - Проговорила Нувиэль, с сестринской теплотой смотря на мальчишку. И вот только сейчас она заметила... нет, не заметила. Где-то на краю сознания ей показалось, что он иной. Как эльф, как все её родичи, но несколько иной. Эта мысль быстро улетучилась в темноту сознания под гнётом знания - он вырос на континенте. И он действительно от этого иной. - Знаешь, тебя возьмут во дворец. Не ахти кем, конечно, но возьмут. Если ты сам того захочешь, разумеется.

  Ей бы не хотелось его отпускать. Да, он чуждый ей, совсем чужой. Маленькая душа в большом и холодном, совершенно безразличном ему мире. А она кто? Она - принцесса. Вряд ли ей позволят в дворцовых стенах его вообще видеть, но даже без сострадания, что полнило сердце юной эльфийки, у Нуви оставался долг принцессы. Ей нужно заботиться о своём народе, помогать в беде. Но она также понимала, что вполне возможно, что её маленькому другу совершенно не нужна эта помощь, что его столько юная душа может быть очень гордой. И более того - стремиться туда, где любимые матушкины объятия.

  ***

  А город всё более и более расцветал. Одни огни угасали в снегопаде и прогоревших фитилях, другие разгорались яркими путеводными звёздочками. И каждая улочка превращалась в таинственную лесную тропу - с причудливыми изгибами арок и длинных, изящных ветвей. Мимо плыли эльфы - весёлые, уже немного подуставшие и захмелевшие, но ещё совершенно не собирающиеся расходиться по домам.

  В одной руке  Нуви держала корзинку, хотя могла смело отдать её одному из стражников, что следовали за ней на почтительном расстоянии. Они искренне считали, что Нувиэль, за годы свои пряток и побегов в дворцовых стенах, не научилась замечать их краем глаза, да что уж там - спиной чувствовать. Балбесы, что сказать. Впрочем, они не сильно и рвались следить за подопечной, отвлекаясь то за знакомых, то на прекрасных дев с вкусностями и напитками. Принцессе то было на руку.

  - Госпожа...

  - Если вам что-то нужно срочное и неотложное, проследуйте в усадьбу Раумо. Уверена, мой дядя с лёгкостью разрешит ваше деликатное и безотлагательное дело, - Нувиэль сегодня совершенно не хотела отвлекаться на что-либо. Да и в целом она не имела полномочий распоряжаться в Девореле, принцесса уважала совет города и не питала иллюзий, что эд'Раумо будут в восторге, если она вмешается.

И уж тем более она не хотела, чтобы к ней привлекали внимание. Мало того, что некоторые посматривали на её рыжие локоны с восхищением и завистью, а уж ежели окружающие узнают, что пред ними принцесса... Праздник окажется совершенно испорчен.

- Пойдём, Лейв, - она мягко отстранила от себя незнакомца и попыталась улизнуть. На миг она обернулась, ища глазами горе-стражников. А те, как на зло, когда нужно - растворились в празднике.

- Ваше Высочество, прошу! - незнакомец настырно перегородил дорогу. В какой-то момент он почти схватил принцессу за руку, но в последний миг осознал границы и сделал шаг назад.

  Нувиэль поджала губки. Змей предчувствия всё сильнее сжимал её внутренности, и в попытках уйти Нуви видела единственный выход его успокоить. Ей совершенно не виделось в радужном свете помогать всем и сразу. На миг, прикрыв глаза, принцесса взвешивала решения, мысленно отгоняя аргументы в пользу и против неё.

- Так и быть, - сдержанно, даже немного раздражённо кивнула она. Чувство долга взяло верх. Она должна хотя бы узнать, в чём дело. А от туда уже пошлёт за Каэросом.

  Нуви ещё раз обернулась и нашла взглядом спутника. Кивком подозвала к себе, заметив, как скривился незнакомец и как забегали его глазки. Вложив ладошку мальчика в руку эльфу, она строго посмотрела на последнего.

- Что случиться с ним - с тебя лично спрошу. Глаз не спускай, я скоро вернусь. И пошли второго к господину Каэросу, пусть прибудет сюда тот час же.

  Да присела, чтобы лучше видеть Лейва.

- Не переживай, я мигом. Только гляну, что за срочность и вернусь. Не скучай, - она погладила его по плечу. - Держи, и не отдавай этим прохвостам - вмиг всё сами съедят, ничего нам не оставят. - Шуточно промурчала Нувиэль.

***

  Они свернули в переулок тут же, и очень скоро оказались в самом его конце. Вверх уходила, обвивая дерево, лестница. Ветер качал немногочисленные здесь фонарики, и тени плясали по стенам да ступенькам. Даже ей - обладательнице знаменитого эльфийского зрения, приходилось придерживаться за сгладившуюся за годы под руками многих кору, дабы совсем не по-королевски не съехать с этих самых ступенек вниз.

Она оказалась на площадке, скрытой в древесной кроне. Под ними лежал город, каменной рекой утопающий в сумраке. Принцесса на миг застыла. Ей никогда не открывались подобные виды - темнота, испещерённая золотистыми змейками праздничных огней. Ей осыпала с небес белоснежная крупа, но в противовес вверх стремились огненные искорки.

Промедление стоило дорого - ей резко заломили руки и ткнули под колени. Принцесса больно упала на деревянный настил, взвизгнув. Инстинктивно она попыталась вырваться, но ей лишь сильнее сжали руки, до сильной боли. Крик не успел вырваться из горла - рот заткнули тряпкой. В глазах потемнело от боли, и всё, что успела увидеть Нуви - что кто-то иной достаёт что-то из кармана.

  Яснее всего, лежащая на боку, принцесса видела снег, но в какой-то миг всё изменилось - белая крупа исчезла, исчезло и зарево от ночных огней. Исчезли и крики чаек, и шум морского прибоя. Нувиэль показалось, что она не только ослепла, но и оглохла, и в этом мире для неё осталась только боль.

  Но рядом послышалось:

- Фойрр! Хватай мелкого паскудника!

+2

16

Не тахти кем - это конюхом, слугой, полотеркой или прачкой? Интересно, на кого же возьмут, учитывая, что сам Лейв тоненький, как восковая свеча, и маленький: плевком перешибить можно. В драках он чаще брал свое упорством и неожиданностью, но - будем откровенны - чаще получал, чем выходил победителем.

В любом случае, в господском доме слуги хорошо питаются и спят в тепле. Часто хозяева заботятся об одежде - то есть, выдают форму, а иногда жалуют что-то с барского плеча. Чаще, если видишь человека в добротно пошитом, но неприметном костюме, или в дорогом, но уже немодном платье - это слуга из приличного дома.

-Дворец? - Переспросил Лейв, и с подозрением посмотрел на Нуви исподлобья. - Ты эта... фрейлина при какой-то важной шишке?

Чаще вот так в открытую и по-простому на народных праздниках способны кружиться только выходцы из народа, титулами не обладающие - и то до поры, когда их не окликнет строго маменька. Мальчик слабо разбирался в геральдике и этикете - то есть, совсем ничего не знал - однако даже он мог догадаться, что во дворце живет король. А вместе с ним, помимо слуг, живут дворяне. На служанку Нуви не выглядит - слишком нежные руки. А фрейлинами вроде как чаще становятся обладательницы мало-мальского титула - вряд ли королева будет окружать себя мещанками, как бы прекрасны они ни были.

Они с Нуви честно пытались уйти от настырного типа, но тот все лез под руку. О'Шей поморщился: у них в трущобах такие частенько звали парней повзрослее, якобы на честную разборку, или по делу - а по факту, тянули в темный переулок, где хорошенько трясли бедолагу. Хотя, может, это...

Стоп, что?

Ваше...Высочество?

Лейв медленно, и очень аккуратно, по дюйму, поворачивал голову, чтобы с ужасом воззриться на эльфийку снизу вверх. Кого он осмелился держать за руку? Кому он весь вечер забивал голову проблемами собственной непритязательной личности? За такое вообще можно казнить?

Тем временем Нуви передала руку Лейва дядьке со вспотевшими ладошками - фу! - успокаивающе сказала что-то, и отошла. Внутри темноволосой башки мысли неслись вскачь: мальчик пытался взять себя в руки и сообразить, что делать дальше, и как извиняться, но ранее таких высокопоставленных особ он не видел даже издалека. Даже на страницах детских сказок, за неимением оных - мог только представлять, если упрашивал маму рассказать ему сказку о рыцарях. Когда у мамы хватало сил и желания, он садилась рядом со своим соплежуем, и, как умела, рассказывала о подвигах витязей, которые порой в конце истории женились на принцессах. Или на королевах - под настроение. Разве принцессы не носят пышных платьев, из-за которых им затруднительно решиться на какие-либо подвиги?

До чуткого детского уха донесся звук падения - отдаленный, но невероятно знакомый. Лейв знал, как слышится человек, уроненный на землю и глотающий пыль поражения, а его невольный воспитатель так дергался при каждом шорохе, что даже идиот сложил бы два и два. Лейв точно так же трясся, когда стоял на стреме. А потому он осторожно вывернул ладошку, и показательно брезгливо обтер ее о собственные штаны. Наблюдатель скосился, но ничего не сделал: Лейва как противника он не воспринимал, на приказ принцессы ему было явно плевать с высокой колокольни. И, возможно, такой маленький ребенок воспринимался им как овощ: че он понимает, скажи спасибо, если слюни не пускает. Этот еще и одет прилично, не как переулочные оборванцы. Короче, типичный взрослый дядька, который детей не понимает и не хочет понимать.

О'Шей стремительно наклонился, ухватил припорошенный снежком булыжник, и с размаху засадил по коленной чашечке. А затем - еще под коленом, чтобы и больно, и двигаться не мог. Наблюдатель взвыл, а мальчишка ринулся туда, где исчезла Нуви. Будь он дома - побежал бы к маме, попросил бы о помощи соседей, сказал бы знакомым стражникам. Большинству плевать, но далеко не всем. Особенно если на кону хороший куш за спасение принцессы. Но здесь... К кому бежать, когда рядом с одним бандитом вырос другой, загоняя в переулок?

- Нуви, я здесь, я здесь! - Вдохнув поглубже, во всю глотку заорал мальчишка. Он бежал по следочкам, которые не успел накрыть снег, и замедлился возле самых ступенек, уходящих вверх. Изо рта рвался пар, ветер швырнул в лицо пригоршню сорванного с ветвей снега, и кто-то подхватил его подмышки сзади.

Совсем близко у лица оказалась лысоватая мешковина, кто-то не отказал себе в удовольствии пнуть извивающийся мешок. Лейв подавился собственным криком, его подхватили и понесли, а потом над головой захлопнулась глухая крышка. Сундук? Опять? Вы серьезно?

Конечно, можно было поорать, но звуки были бы изрядно приглушены, да и... море рядом, в нем беспризорника притопить - святое дело. Мальчик представил, как в сундук медленно просачиваются ледяные солоноватые ручейки, заполняя собой все пространство и вытесняя воздух, как он пытается вдохнуть, но не может, как безуспешно скребет крышку - и отказался от глупой затеи.

Сундук встряхивали, бросали, волокли, и пару раз звонко стукнули о стену, пока, наконец, не наступило затишье, и замок не щелкнул.

- Пущай теперь сама вытаскивает своего поганца, - произнес кто-то сверху.

- Я тебе в сотый раз повторяю, гаденыш не стоит и медной монеты, мы зря надрывались, - устало вздыхали в дальнем углу комнаты, - а принцесса еще спит. Ты не перестарался ли, она дурочкой не останется? С таким треском стукнул...

- Кто виноват, что здесь темно? - Огрызнулся первый. - Она так таскалась с ним, я не удивлюсь, если это чей-то сын. Она могла его так нарядить, чтобы не выделялся из толпы. Главный лучше нас знает, что делает. Фойрр, закопать всегда успеем, не торопись.

Фойрр, который, очевидно, постеснялся прояснять причины своего плохого настроения - пацаны не поймут, зашквар - промолчал, и голоса стихли. Хлопнула дверь, и Лейв догадался, что они с Нуви остались одни, а потому - тихонько заскребся. Мешок-то с него не сняли, забыли, а потому откинуть крышку сундука и кинуться к госпоже ну никак не получалось.

+3


Вы здесь » Легенда Рейлана » Личные отыгрыши » [AU] [21.12.1072] Искры в ночной вышине