Легенда Рейлана

Объявление

Фэнтези, авторский мир, эпизоды, NC-17 (18+)

Марш мертвецов

В игре сентябрь — ноябрь 1082 год


«Великая Стужа»

Поставки крови увеличились, но ситуация на Севере по-прежнему непредсказуемая из-за подступающих холодов с Великой Стужей, укоренившегося в Хериане законного наследника империи и противников императора внутри государства. Пока Лэно пытаются за счёт вхождения в семью императора получить больше власти и привилегий, Старейшины ищут способы избавиться от Шейнира или вновь превратить его в послушную марионетку, а Иль Хресс — посадить на трон Севера единственного сына, единокровного брата императора и законного Владыку империи.



«Зовущие бурю»

Правление князя-узурпатора подошло к концу. Династия Мэтерленсов свергнута; регалии возвращены роду Ланкре. Орден крови одержал победу в тридцатилетней войне за справедливость и освободил народ Фалмарила от гнёта жесткого монарха. Древо Комавита оправляется от влияния скверны, поддерживая в ламарах их магию, но его силы всё ещё по-прежнему недостаточно, чтобы земля вновь приносила сытный и большой урожай. Княжество раздроблено изнутри. Из Гиллара, подобно чуме, лезут твари, отравленные старым Источником Вита, а вместе с ними – неизвестная лекарям болезнь.



«Цветок алого лотоса»

Изменились времена, когда драконы довольствовались малым — ныне некоторые из них отделились от мирных жителей Драак-Тала и под предводительством храброго лидера, считающего, что весь мир должен принадлежать драконам, они направились на свою родину — остров драконов, ныне называемый Краем света, чтобы там возродить свой мир и освободить его от захватчиков-алиферов, решивших, что остров Драконов принадлежит Поднебесной.



«Последнее королевство»

Спустя триста лет в Зенвул возвращаются птицы и животные. Сквозь ковёр из пепла пробиваются цветы и трава. Ульвийский народ, изгнанный с родных земель проклятием некромантов, держит путь домой, чтобы вернуть себе то, что принадлежит им по праву — возродить свой народ и возвеличить Зенвул.



«Эра королей»

Более четырёхсот лет назад, когда эльфийские рода были разрозненными и ради их объединении шли войны за власть, на поле сражения схлестнулись два рода — ди'Кёлей и Аерлингов. Проигравший второй род годами терял представителей. Предпоследнего мужчину Аерлингов повесили несколько лет назад, окрестив клятвопреступником. Его сын ныне служит эльфийской принцессе, словно верный пёс, а глава рода — последняя эльфийка из рода Аерлингов, возглавляя Гильдию Мистиков, — плетёт козни, чтобы спасти пра-правнука от виселицы и посадить его на трон Гвиндерила.



«Тьма прежних времён»

Четыре города из девяти пали, четыре Ключа использованы. Культ почти собрал все Ключи, которые откроют им Врата, ведущие к Безымянному. За жаждой большей силы и власти скрываются мотивы куда чернее и опаснее, чем желание захватить Альянс и изменить его.



«Тени былого величия»

Силву столетиями отравляли воды старого Источника. В Гилларе изгнанники поклоняются Змею, на болотах живёт народ болотников, созданный магией Алиллель. Демиурги находят кладки яиц левиафанов на корнях Комавита, которые истощают его и неотвратимо ведут к уничтожению древа. Королеву эльфов пытается сместить с трона старый род, проигравший им в войне много лет назад. Принцессу эльфов пытаются использовать в личных целях младшие Дома Деворела, а на поле боя в Фалмариле сходятся войска князя-узурпатора и Ордена крови.


✥ Нужны в игру ✥

Солмнир Алисия Эарлан Сивила Лиерго Айрэн ди’Кель
Игра сезона

По всем вопросам обращаться к:

Шериан | Чеслав

Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Легенда Рейлана » Летописи Рейлана » [01.01.1083] Where cold wind blows


[01.01.1083] Where cold wind blows

Сообщений 1 страница 30 из 37

1

https://i.imgur.com/cMuTYzr.png
- Локация
Северные земли, г. Мирдан, дворец
- Действующие лица
Шейнир дель Виззарион
Айрис Лерман Селециум
- Описание
предыдущий эпизод - [27.12.1082] Ветер, ласкающий пальцы
Первые дни Хэлора бьют холодом по землям Севера. Снег заметает столицу, превращая город за оком в бесконечное белое марево, и только в стенах дворца теплится жизнь в самых неожиданных её представлениях.

0

2

За последний месяц жизнь её поменялась кардинально. Но даже к таким изменениям Айрис, к своему же удивлению, начала привыкать. Она привыкла к жизни во дворце, столь не похожему на любимый ею дом Селениусов. Привыкла даже к своему новому статусу в качестве служанки и тем неудобствам, которые он на неё налагал. Привыкла к Мирдану и его холодам. Привыкла к новой жизни. И всё же пережитое покушение на свою жизнь смогло привнести изменение, с которым Айрис пока не могла ужиться: кошмары. То и дело ей снилось, что те, кто пришёл по её душу в ту ночь, вернулись снова. Девушку всегда одновременно раздражала и пугала неизвестность, а потому вампир, которого она тогда увидела, кажется, впервые, устрашал особенно. И даже сегодня она снова видела во сне его глаза. Хладнокровные. Расчётливые. И всё же почему-то отдалённо знакомые.

«Да кто же ты, мать твою, такой», — обнимая колени, думала вампирша. Проснулась она снова в холодном поту, чувствуя себя уже совсем обессиленной. Вот только несмотря на усталость, спать теперь не хотелось от слова совсем. Будь воля Айрис, она бы, наверное, вовсе теперь никогда не засыпала. Только бы не переживать этот кошмар снова в одиночестве. Оставалось только выползти из кровати, переодеться и постараться отвлечь себя. Хотя бы прогулкой по дворцу.

«Так тихо», — бесцельно шатаясь по совсем опустевшим коридорам, подумалось вампирше. Странно, но сейчас ей так не хватало всей этой суматохи и возни вокруг. Не хватало вечно спешащих куда-то служанок, подгоняющих их евнухов, учителей наложниц... Девушке даже на секунду показалось, что она всё же уснула и всё это — очередной кошмар, а из-за угла вот-вот появится тот удивительно знакомый незнакомец с мечом в руках. Одни лишь гвардейцы, зевающие во весь рот, служили доказательством, что всё происходит наяву. Потому что во сне мечник приходит один. И помочь ей уже некому.

«Хочу потанцевать», — внезапно осознала Айрис, непроизвольно даже усмехнувшись такой мысли. В сложившейся ситуации это, пожалуй, уже какой-то танец на костях. Причём на собственных. Потеряв возможность спать спокойно — потому что убийца не пойман и возможно где-то рядом — она вместо того, чтобы попросить помощи, призраком слоняется по пустым коридорам, зябло обнимая себя за плечи, а после решает снова выкинуть глупость. Ну а что ей ещё делать, если спать она банально боится, а от недостатка отдыха ей тяжело читать и вышивать? Правильно — делать то, что тело могло делать уже просто на автомате. В случае Айрис, это игра заученных произведений и танцы. И если звучание инструментов может разбудить других, то небольшое немое выступление — вряд ли. Нужно только отыскать небольшой пустой зал, куда давно давно никто не заходил. Шейнир ведь сам намекал ей об этом, разве нет?

«Надеюсь, он спит спокойно».

Ноги сами привели её к широким резным дверям. Их никто не охранял, да и в коридор этот был совсем пустой. Айрис задумчиво окинула взглядом ручки, и, заметив слой пыли на них, решила попытать удачу. Двери оказались тяжёлыми, но не запертыми, а за ними скрывался искомый ею зал. Разве что куда более просторный, чем она предполагала. Здесь, наверное, когда-то проводились званые вечера, когда гости могли потанцевать и обсудить последние новости. И судя по всему, не проводили их тут уже не первый месяц.

Побоявшись, что не сможет потом снова открыть двери, вампирша оставила их открытыми. Всё равно сейчас день, практически все уже видят двенадцатый сон, а стражникам вряд ли будет дело до служанки, потерявшей вместе со сном рассудок. Девушка не спеша вышла в середину комнаты, только сейчас осознав, что в подобных местах ей никогда не доводилось быть в центре. Выступая в саду Белой Луны с другими танцовщицами, она чувствовала куда больше свободы и уверенности. Но стоило ей попасть на бал — казалось бы, такое привычное для светского общества мероприятие — и она всё время пыталась оказаться где-то в стороне, с краю. Пока другие девушки рвались поближе к центру, чтобы на них точно обратили внимание, Лерман, напротив, пряталась, принимая приглашения скорее из вежливости. Потому что так заведено. Потому что у неё нет права отказать без видимых на то причин.

Но вот она здесь. По своей воле. И начинает двигаться не чтобы кому-то понравиться, а потому что сама хочет этого. Всем сердцем.

+1

3

Приближение Хэлора сказывалось на каждом жителе Севера. То, что с приближением зимы казалось крупной проблемой, могло обернуться катастрофой для всего народа Мирдана. Союз с кланом Лэно и улучшение дел в Остебене лишь едва давали вздохнуть, но пока все предатели не будут пойманы и наказаны – рано расслабляться. Шейн опасался, что этот Хэлор многие вампиры не переживут, окоченев в слишком холодные дни без крова или погибнут от недостатка пищи, несмотря на все старания заблаговременно подготовить приюты для бедняков в храмах и пустующих усадьбах. Он обещал позаботиться о семьях вампиров, которые солдатами отправились в Остебен, чтобы поддержать людей в их сражении с нежитью, и теперь должен был сдержать своё слово.

Императорский дворец погружался в сон, но Шейну снова не спалось. Ему всё казалось, что он делает недостаточно для империи и своего народа. Искал другие варианты и выходы, как бы избежать больших потерь и вновь не столкнуться голодными бунтами. Остановившись в коридоре напротив окон, он посмотрел на улицу, не страшась солнца. Он чувствовал, как холод усиливается, и за стеной падающего снега и налипшей на стекло изморози не видел ничего. За снежными тучами солнца не видно. Слуги даже не стали задёргивать окна плотными шторами.

Каждый раз, когда Шейн заходил в тупик, а мысли не давали ему покоя, он шёл в зал для тренировок и изматывал себя упражнениями до тех пор, пока силы не оставляли его. Этот день не стал исключением. Вампир шёл к залу, всё ещё прокручивая в голове последние предложения советников и старейшин, но отвлёкся, почувствовав – или заметив? – что-то странное. Дверь в один из залов была открыта. Поблизости вампир не видел никого. Ни слуг, ни стражников. Он не представлял, кто мог бы пойти в зал торжеств, и не представлял, что делать в нём. Особенно сейчас, когда с наступлением холодов вампиры выбирали обогреваемые комнаты и держались ближе друг к другу, в ожидании, когда кончится Хэлор.

Подходя ближе, он услышал мягкие шаги внутри, а затем заметил пляску в отражении мраморного пола. Что-то в движении фигуры показалось ему знакомым, и он невольно улыбнулся, когда, остановившись на пороге, увидел служанку жены. В этот раз он не захотел оставаться в роли молчаливого наблюдателя. Дворец – не сад. Здесь спрятаться так, чтобы девушка его не заметила, невозможно. Не за дверью же стоять, словно мальчишка, и не в замочную скважину подсматривать. После того, что они вместе пережили в Медном квартале, вампир решил, что можно обойтись без «прелюдий».

- Вижу, что на этот раз ты прислушалась к моему предложению, - усмехнулся Шейнир. Он не хотел напугать девушку, но предполагал, что выглядит не особо дружелюбно в такой поздний час, да ещё и с мечом на поясе. – Как твоя рана?

Он спрашивал о состоянии служанки у дворцового лекаря, но всё же хотел услышать ответ от самой Айрис, считая, что теперь она будет искренней в разговорах. Ну… или более открытой. Без шаблонных фраз. Про отношения с Сайлан или о личности нападавших Виззарион намеренно ничего не спрашивал. Никаких существенных доказательств гвардейцы не нашли, кроме того, что наёмники были из клана Лэно. У них даже не вышло поймать одного из них, чтобы допросить.
[icon]https://i.imgur.com/NilLR8L.png[/icon]

+1

4

Покидая родной Нерин, Айрис мысленно готовила себя к тому, что может скучать по своей прошлой жизни там. Будет скучать по неринским садам, которые благодаря мягкому климату (относительно других частей империи) разрастались удивительно пышно и поражали всякого своей красотой. Скучать по вечно витающей в воздухе атмосфере праздника; Лерман не лукавила, когда говорила, что в этом удивительном месте всегда кто-нибудь, да поёт. Город сам был праздничным, и жители в нём, пожалуй, тоже.

Но вот уж чего Айрис не ожидала, так это того, что она будет тосковать по танцам. В полной мере она осознала это сейчас, чувствуя, как легко становится на сердце, стоило дать телу волю. В это мгновение она, как и тогда, в саду, старалась выкинуть из головы всё лишнее. И переживания о непойманных убийцах, и тревожные мысли насчёт отца и Териона, и все мелкие проблемы. Всему этому не было места в этот час. Исполняемый вампиршей танец на сей раз был не импровизацией. Ей не раз приходилось исполнять его на праздниках вместе с другими девушками и молодыми юношами. Танцующие всегда двигались синхронно, но было между ними существенное отличие: в руках вампиров всегда был меч, в то время как вампирши, облачённые в лёгкие платья, выступали без него. Когда его исполняла целая группа, зрелище было довольно впечатляющим, и невольно Айрис задалась вопросом: а знают ли их неринский танец мечей здесь, в столице? И можно ли его действительно назвать «неринским».

От мыслей, внезапно просочившихся в её старательно освобождаемый разум, танцовщицу отвлёк голос. Не будь он для Айрис столь знаком, она бы даже испугалась. Но в итоге лишь застыла, из-за плеча глянув в сторону двери. Нет, ей не послышалось. Шейнир. Она не знала, что привело Виззариона в такой час, так ещё и в такое место, но глупо было отрицать очевидное - она была рада видеть его. Кончики губ дрогнули в лёгкой улыбке, которую девушка даже не пыталась скрыть. Она опустила руки, развернувшись к юноше всем корпусом, но не стала приветствовать его глубокими реверансами и этими долгими заученными фразами, которые обычно произносила даже не задумываясь. Сейчас это казалось ей просто не нужным. Не с ним. Лерман всегда отгораживалась ото всех — особенно от мужчин — высокопарными речами и сдержанным поведением, но после всего, что ей довелось испытать рядом с Шейниром, могла позволить себе расслабиться наедине с ним. Тогда, когда никто не смотрит и не осудит её. На публике она выглядела скорее как машина: всегда такая, казалось бы, приветливая улыбка, за которой на деле ничего не стояло, вежливая настолько, что некоторых это даже раздражало, с виду покорная и при этом проклинающая в мыслях. А что сейчас? Она, расслабив плечи, без раболепия смотрела в глаза императору этой страны, приветствуя его лёгкой улыбкой на устах. Искренней.

Уже почти забыла о ней, — усмехнулась вампирша на вопрос о ранении. Сайлан не позволила своей служанке избежать участи быть осмотренной лекарем, за что ей большое спасибо. Рану и обработали, и наложили повязку получше той, что была прежде. К тому же, в эти дни Айрис не поднимала ничего тяжёлого, а благодаря тому, что её не оставили голодной и дали отдохнуть, регенерация сделала своё дело. — А т... — начала она, однако осеклась, тут же прикусив кончик языка. Но, впрочем, быстро поправила себя, — ... Ваша? Только чур в этот раз не умалчивать!

Она пыталась, как и раньше, вернуть их разговорам шутливый тон. Будто разговаривали они о чём-то неважном, а не о последствиях пережитого на днях кошмара. Айрис помнила, как Шейн с завидной стойкостью переживал боль от трещины в ребре, и всё никак не могла выкинуть эту мысль из головы. Радовало одно: по крайней мере, ссадины на его лице уже зажили. Было, однако, странное желание прикоснуться к его скуле, будто она хотела проверить, что это не иллюзия и с ним правда всё в порядке. Но вампирша держалась, позволяя себе лишь скользить взглядом по императорскому лицу, ни то стараясь убедиться в его целости, ни то пытаясь поймать на лжи.

+1

5

- Почти? – Шейн ответил усмешкой на усмешку.

Он заметил, как Айрис изменилась в лице, поняв, кто потревожил её уединение. Улыбка на её лице радовала вампира. Он чувствовал в ней искренность, и это в очередной раз отгоняло от него все тяжёлые мысли лучше, чем изматывающие тренировки или крепкое вино. Айрис не единственная вампирша во всём дворце, которая радовалась встрече с ним, но почему-то именно её улыбка была по-особенному ценной для него.

Император заметил лёгкую заминку служанки. В прошлую встречу, в Медном квартале, он позволил обращаться к себе по выдуманному имени, и не удивлялся, что даже в стенах дворца Айрис смогла немного забыться, пусть и вовремя себя поправила. Это нисколько не оскорбляло вампира, а наоборот… радовало?.. Ему было приятно от мысли, что в обществе друг друга можно ненадолго забыть о титулах и о грузе на плечах. Чего ещё он мог пожелать?

- Моя…

Шейн решил, что слов будет недостаточно, чтобы убедить девушку, поэтому… меч быстро и легко выскользнул из ножен. Он запел, тихим звоном отражаясь эхом от стен торжественного зала. Движения вампира были быстрыми и лёгкими, но в то же время в них чувствовалась сила. Вампир не использовал магию, полагаясь лишь на ловкость ведущей руки, пока кистью подкручивал меч, рассекая лезвием воздух то под одним углом, то под другим. Он намеренно двигался корпусом, чтобы Айрис наглядно видела, что старое ранение ему не мешает. Движение меча он закончил выпадом и на несколько секунд задержался в одном положении, смотря на остриё клинка, слабо дрожащее в его руке.

Никакого отношения к реальному бою это не имело и больше напоминало танец. Лёгкий, простой, немного мальчишеский, но довольно известный на Севере. Но этого было достаточно, чтобы наглядно показать, что с ним всё в порядке, пусть и Шейн намеренно не пытался действовать в полную силу. Это ни к чему.

Виззарион встал ровно, опустив меч, и, улыбнувшись, посмотрел на девушку.

- Как видишь… зажила, - свободной рукой он легко тронул скулу в том месте, где недавно была ссадина после падения. – Но скула даёт о себе знать. Давно меня по лицу не били, - он усмехнулся.

[icon]https://i.imgur.com/NilLR8L.png[/icon]

Отредактировано Шейн Виззарион (06-03-2022 23:35:59)

+1

6

Блеснувший в полумраке меч не напугал Айрис. Скорее просто удивил: она не особо обратила внимание на такую, казалось бы, бросающуюся в глаза деталь, когда Шейнир вошёл в комнату. Слишком была рада его неожиданному появлению, чтобы разглядывать, что он там с собой притащил. Девушка замерла, наблюдая за движениями вампира, будто зачарованная. Несмотря на навязанный отцом образ Камэль, которые ничего не могут, по тому, как уверенно юноша держал меч, было видно, что он не вчера его в руку взял. Но Айрис солгала бы самой себе, если бы признала, что не может оторвать глаз только лишь из-за мастерства императора и ради проверки его здоровья. Видеть Шейнира таким сосредоточенным, ловким и пластичным в столь спокойной обстановке было для Айрис... в новинку. Хотелось бы видеть почаще.

Поймав взгляд юноши, вампирша почему-то стушевалась. Наверное, сказалось то, что она попросту не привыкла вот так в открытую глазеть. В любом случае, Лерман как можно скорее взяла себя в руки, придавая своему лицу всё то же расслабленное выражение. Разве что кончики ушей, как обычно, выдавали её с головой.

Я бы удивилась, если бы это было для Вас обычным делом, — пытаясь скрыть невесть откуда взявшееся смущение ухмылкой, парировала Айрис, — надеюсь, привыкать не придётся. Иначе буду вынуждена купить Вам большой такой шлем.

Вампирша тихонько хихикнула, представив Шейнира в знакомом ей белом кафтане, но с тяжёлым шлемом на голове. Желательно в виде кота. Уж больно часто Владыка вампиров напоминал его подданной это удивительное животное: с первого взгляда такой неприступный и серьёзный, он вмиг мог стать самым притягательным и нежным существом в этом мире. Но, впрочем, не стоит забывать о кошачьей непредсказуемости, также присущей юноше. Чего только стоит его решение взять Айрис на руки, когда они столкнулись в саду.

Не знала, что его знают и в Мирдане, — намекая на танец, призналась Лерман, — думала, теперь ничего кроме бальных и не увижу.

Мысль о том, что привычные выступления в садах и на площадях теперь будут для неё лишь воспоминанием, Айрис почти не расстраивала. Она уже успела смириться с тем, что заперта во дворце, как и императрица, а танцевать с наложницами казалось ей затеей странной. Несмотря на то, что наложницы также прислуживали членам императорской семьи, они всё же не были Айрис ровней. И некоторые не чурались ей о том напоминать, зная, что девушка слишком дипломатична, чтобы обращать внимания на словесные уколы в её сторону.

Станцуем? — чуть вздёрнув бровь, будто бросая Владыке вызов, предложила девушка. Она сошла с ума. Нет, ну определённо же сошла! С другой стороны, не одному же только Шейниру постоянно удивлять, верно?

+1

7

- Шлем? – переспросил вампир. – Звон в ушах вместо ссадины? Я ещё подумаю, что хуже!

Он рассмеялся. Легко, беззаботно. Смех Айрис был заразительным. Он совершенно забыл о проблемах, которые мешали уснуть. В теле вновь появилась сила, и она норовила выплеснуться. Теперь вампиру ещё меньше хотелось спать, а солнце всё выше и выше поднималось над горизонтом.

- У нас больше общего, чем кажется на первый взгляд, - Шейн мягко улыбнулся.

Он, как будущий император, с детства вынужденно изучал традиции не только народов других государств Рейлана, но и своей собственной империи. Различия между кланами существовали во все времена, а Старейшины с особой ревностью хранили вековые традиции, не позволяя ни на миг забыть об их ценности. Раньше у Виззариона не было особых причин вникать во все тонкости обычаев других кланов. «Чистота превыше всего» - так гласит девиз его клана. Что у других – не имело особого значения. Фактически только сейчас, незадолго перед свадьбой, Шейнир на самом деле задумался о том, чем живёт клан Лэно. Вникая в их традиции, он также заваливал вопросами Грейна, как выходца из клана Арис. Император считал, что так сможет лучше понять народ Северных земель, и только сейчас начал осознавать, что к этому его подтолкнула Айрис.

Если он, как император, не мог похвастаться знаниями о другом клане, то что говорить о жительнице Нерина? Там хватало своих консерваторов у власти, которые не всегда отличались уважительным отношением к другим кланам. Как к нему относились главы Домов Нерина, Шейн прекрасно знал. Некоторые даже не пытались скрывать неприязнь, и только сейчас вампир научился их в том не винить. Нет ничего удивительного в их обиде, ведь именно его клан столетиями ущемлял Лэно в правах.

- В Мирдане много разных танцев, но большую часть из них можно увидеть лишь на женской половине дворца… или же за его пределами.

Шейн не думал, что сейчас подходящее время для ещё одной вылазки в город. Слишком опасно, да и наверняка Айрис спокойнее в стенах дворца. Воспоминания о нападении ещё свежи, чтобы с лёгкостью и смелостью вновь рисковать головой и надеяться на то, что история не повторится. Но всё же он не мог не вспомнить, чем жил раньше Мирдан и его жители. Вспомнить о том времени, когда он мог беззаботно гулять по улицам с Арникой… Именно она научила его тому, что не давали на уроках самые дорогие и именитые учителя.

Во дворце учили безупречности, в городе – жить душой.

Предложение Айрис было неожиданным, и Шейн приподнял бровь, словно с вопросом и сомнением смотря на девушку, а потом усмехнулся.

- С удовольствием.

Он не видел причин отказаться. Пусть в торжественном зале не звучала музыка и не было песни, танец мечей – это то, для чего музыка не нужна. Она звучит внутри, отдаётся в теле с каждым движением.
[icon]https://i.imgur.com/NilLR8L.png[/icon]

+1

8

Теперь я это вижу, — согласилась Айрис. Знал бы Шейнир, какие настроения насчёт других кланов гуляют в её родном доме... Интересно, смог бы тогда всё также улыбаться, глядя ей в глаза? Особенно с тем учётом, что до встречи с ним Айрис думала точно также. Что Камэль капризны и бесполезны, Арис тупы и помешаны на чести, Виан просто сумасшедшие, а Лэно — пресвятые и премудрые, но всеми обиженные. И хотя в несправедливое отношение к своему клану Лерман всё ещё верила (чего только стоят взгляды ей в спину), то вот суждения насчёт остальных пришлось хорошенечко обдумать.

«Кэтель, наверное, ещё пышнее празднуют. Город-то немаленький», — пытаясь вообразить надвигающийся праздник, подумалось девушке. Она пока не особо понимала, как проведёт такой семейный праздник, будучи вдали от своей родни. И речь скорее не о родном Гнезде. За последние сорок лет Айрис привыкла проводить кэтель в доме Белой Луны, где активно принимала участие в организации праздника, помогая во всём жене Териона. Теперь она слабо представляла, что будет делать в этом году. Но времени, чтобы всё обдумать, у неё пока что достаточно. А пока можно дать себе волю и отдохнуть.

Честно? Айрис бы не особо удивилась, если бы император отказал ей в такой шалости. В конце концов, разве не должна она радоваться хотя бы тому, что он позволяет ей — обычной служанке — с собой беседовать? Шейнир имел полное право хоть отчитать её за подобное предложение, вампирша всё равно бы не подала виду, что расстроилась, напоровшись на отказ.

Но он не отказал ей.

Лерман не сдержала улыбки. Совсем детской, довольной, будто ребёнку, наконец, разрешили утащить со стола сладкое. Встав справа от Шейнира — так, как предполагали традиции — Айрис выставила руки в нужную позицию, на всякий случай проверив, что расстояние между ними достаточно большое, чтобы её не задело лезвием. Пара мгновений, чтобы собраться с мыслями, и она двинулась с места, боковым зрением следя за движениями своего сегодняшнего партнёра по танцам. Кружась, взмахивая руками и вслушиваясь в пение металла и звуки их шагов, девушка никак не могла свыкнуться с мыслью, что происходящее — реально. В этом зале не было зеркал, однако цепляясь взглядом за их отражения на мраморном полу, Айрис с удивлением отметила, что двигаются они на удивление складно. И не скажешь сразу, что стало тому причиной: схожесть элементов танца неринской и столичной школ или то, что за этот месяц Айрис стала с особой внимательностью относиться к действиям императора. Шейнир делал шаг вперёд — и она шла за ним. Отклонялся в сторону, делая выпад мечом, и Айрис следовала его примеру, делая это, разве что, более плавно и женственно. В танец добавлялся новый поворот, и девушка, легко переступая, исполняла его, надеясь, что от бессонницы её ноги не подведут, и она не врежется в своего партнёра. Было бы крайне неловко, знаете ли. Сама предложила - сама же и опозорилась.

+1

9

Шейниру по статусу полагалось знать танец мечей – считалось, что он зародился в Сеонесе – на родине воинов клана Арис, и вампир не сомневался в том, что в этом есть что-то правдивое. Во время праздничных торжеств, который проводились в столице вместе с прибывшими в неё гостями, он ещё ребёнком видел, как солдаты танцуют с мечами на площади, показывая своё мастерство. Со стороны они казались огромным и грозным зверем, который щетинился острыми клыками, взмахивал смертоносными когтями и показывал силу в каждом своём движении. Не просто силу удара, а силу духу – того, что должно быть в каждом воине. Тогда сам император Эльдар выходил к солдатам и повторял движения, показывая, что они – единый народ. У Шейна не было такой возможности. Когда он сам взошёл на престол, между кланами поселилась вражда. Сейчас он хотел возродить многие традиции, порушив некоторые старые. Несправедливость по отношению к другим кланам казалась ему глупой и кощунственной.

Кто бы ему сказал, что в недалёком будущем он станет танцевать танец мечей с девушкой из клана Лэно?

Он знал, что это не настоящий поединок. Что сила удара и ловкость здесь не так важны, как при реальном столкновении с врагом, но с каждым поворотом тела, каждым ударом меча, чувствовал, как внутри поднимается буря. Дело ли в танце, или в том, что рядом с ним была Айрис – он не знал, позволив этой буре завладеть им и выплеснуться. Он не думал о том, насколько безупречно повторяет каждое движение. Просто отдавался чему-то внутри себя.

Отражение двух фигур танцевало в синеве мраморного пола. Они то сходились вместе, едва не касаясь друг друга, и меч Шейна замирал в воздухе – в том узком пространстве, что было между их лицами, то прикрывали спину друг друга, как в настоящем бою бок о бок с братьями, ожидая угрозу лишь извне. Он слышал шелест меча, который пел, рассекая воздух. Слышал шорох подола девичьего платья. И видел насыщенную сливовую волну, которая вновь, как когда-то, загоралась ещё ярче на фоне его рукава.

Шейн подавался вперёд, рассекая невидимого врага на уровне пояса, то вонзал меч в чужую грудь, каждый раз в опасной близости от девушки. Каждый её ловкий и быстрый поворот – его удар, словно они действительно сражались наяву, но не друг с другом, а с кем-то иным.

Меч запел, разрезая воздух по наклонной, Шейн сделал ещё один быстрый и резкий поворот, отчего полы камзола захлопали его по бедру, и замер, опустив меч, нос к носу с девушкой. Он удивительно точно рассчитал место для себя и неё, но словно бы оба балансировали на грани, и чтобы не сорваться с неё, он легко придерживал Айрис под талию свободной рукой, опустив лезвие меча вниз, и смотрел в её лицо, беспокойно и жадно дыша. Его магия – магия ветра – выплеснулась в зал воздушным потоком, отходящим от пары и словно бы отталкивающим от них всех врагов. Даже после оконченного боя, Виззарион не останавливался. Короткий миг тишины прервался, когда он вдруг шагнул навстречу к девушке, вынуждая её сделать мягкий шаг назад, а потом поворот. Он направлял её рукой, лёгким касанием пальцев, не выпуская из объятий и не отводя взгляд. Айрис казалась ему удивительной хрупкой, и совсем не из-за разницы в росте.

Меч вернулся в ножны, освобождая руку вампира. Больше в нём нет никакой необходимости. Они ведь танцуют, а не дерутся, верно?

Вторая ладонь так же легко коснулась руки девушки, и Шейн, не изменяя себе, легко вскружил Айрис, чтобы после прижать её спиной к своей груди, увлекая в тесные, но не сковывающие объятия. И даже в этом движении, казалось, хотел укрыть её собой и защитить.

На вдохновении от корейского танца мечей

[icon]https://i.imgur.com/NilLR8L.png[/icon]

+1

10

Лезвие меча, рассекающее невидимых врагов в такой опасной от девушки близости, её нисколько не пугало. Не столько потому что она была уверена в мастерстве мечника, сколько была уверена в нём самом. Если бы кто-то ранее сказал Айрис, что вампиром, которому она сможет доверять так сильно, станет император, она бы посчитала его сумасшедшим. А что в итоге? Она, буквально на днях пережив покушение, даже не дрогнула, когда юноша достал меч и взмахивал им в их танце, не испугалась ни его магии, ни такой близости лицом к лицу. Вот уж действительно кардинальные изменения. Где же та обиженная на весь мир Айрис, которая всегда ждала подвох, не могла доверять собственной тени и в любой момент была готова защищаться? Наверное, она осталась где-то там, в комнате таверны Медного квартала. А новая Айрис вышла оттуда, держа Шейнира за руку.

Столкнувшись с Виззарионом нос к носу, вампирша с широко распахнутыми глазами смотрела в его глаза. Бледно-серые, показавшиеся ей в первую встречу льдистыми, сейчас уже они казались девушке совсем тёплыми и не такими чужими. Она вдруг поняла, как мало ей воздуха, и хотя и пыталась выровнять дыхание, грудь всё равно поднималась неравномерно, будто она только что взлетела по лестнице. Его шаг ей навстречу — и Айрис отступила назад, развернувшись, но не пытаясь убежать. Лерман позволяла Шейниру вести в танце даже не столько из-за сложившейся традиции, сколько потому что впервые действительно хотела быть ведомой. Потому что это Шейнир. Шейнир, который помог ей снова ожить и забыть о трауре и неразделённой любви. Шейнир, раз за разом заставлявший её так искренне улыбаться и хохотать. Шейнир, чувства к которому всё меньше походили на дружеские.

Юноша закружил её, и вампирша послушно последовала за его движениями. Честно говоря, танец едва угадывался, хотя, возможно, и был Айрис знаком. В любом случае, сейчас это скорее была импровизация с её стороны, а также полное доверие своему партнёру по танцам. Когда спиной она мягко натолкнулась на его грудь, тут же снова ощутила это чувство защищённости и покоя. Неожиданно для себя она отметила, что объятия со спины оказались даже более успокаивающими, чем обычные. Будь её воля, она, наверное, и засыпала бы вот так — тело к телу.

Она то делала шаг вперёд, держа Шейнира одной лишь рукой, то снова возвращалась обратно в его объятия. Но сколько бы раз Айрис не отступала от Виззариона, даже если они ненадолго разрывали руки, всегда снова возвращалась к нему. Обычно предполагалось, что партнёры нарочито не смотрят друг на друга большую часть танца, однако девушка то и дело ловила себя на том, что стоило им столкнуться лицом к лицу, двигаясь в этом огромном зале, она всё же поднимала на него тёплый взгляд. А когда они переплели руки над головами, неторопливо покружившись, она вновь заглянула в его в глаза и поняла, что больше не сможет разорвать этот зрительный контакт. На своё бессилие в этом плане она могла лишь легонько улыбнуться. Или же улыбалась она всё-таки юноше, с которым так беспечно танцевала сейчас?

В какой-то момент Айрис, сделав шаг вперёд, легко отклонилась назад, ни секунды не сомневаясь: Шейнир поймает её. Он не даст ей упасть и не даст ей разбиться.

Вдохновлено

+1

11

Шейн никогда не понимал, почему нельзя смотреть на партнёра во время танца. Слишком близко к благородной девушке, а потому любой взгляд кажется прикосновением к чему-то запретному и едва ли не порочит честь? Или же потому что большая часть танцев во дворце – это политические хитрые ходы, а не просто кружение в радость друг другу? Здесь, в кругу аристократии, танец – это что-то холодное и расчётливое, хитрое и одновременно продуманное на несколько шагов вперёд. В паре можно оказаться не просто с малоприятной личностью, а с настоящим врагом, и оба натягивают маску ложного уважения и дружелюбия. Лишняя возможность отвернуть лицо и просто не видеть партнёра – необходимая блажь, но сейчас… танцуя с Айрис, Шейнир понимал, что просто не может отвести от неё взгляд. Он хотел смотреть на неё, и ему казалось, что это какая-то особая форма колдовства. Впору вспомнить бы о псионике и некоторых школах магии, которые будят внутри ложное чувство влюбленности.

Он чувствовал, что Айрис ему доверяет. Виной ли тому нападение на неё в Медном квартале или что-то иное – Виззарион не знал, и не хотел думать об этом. Он наслаждался её открытостью и близостью и отвечал ей тем же взамен, не видя ни единой причины держаться от девушки на расстоянии. Он забыл об осторожности, забыл о весе браслета на запястье и о клятвах, которые давал. Он позволял себе жить этим мгновением и ничего не требовал взамен.

Поймать её – казалось чем-то таким же естественным, как сделать вдох. Едва Айрис обрела твёрдую почву под ногами, как Шейн преклонил перед ней одно колено, подавая ей руку. Теперь она могла посмотреть на него сверху вниз, пока он, не сдержав улыбки, наблюдал за тем, как она легко кружит, чтобы под конец вновь оказаться в его объятиях, когда он поднимется, обхватит её талию, сожмёт её тонкие пальцы в ладони и закружит по залу. Взгляд глаза в глаза – это всё, что ему надо. Уважительная дистанция между их телами сходит на нет каждый раз, когда Айрис вновь прижимается спиной к его груди, будто в это мгновение давая отыграться за все те лёгкие – почти невесомые – прикосновения одних только кончиков пальцев, заведённых рук за спину и всех запретов согласно этикету, которые не позволяли просто насладиться теплом её дыхания рядом.

Он задержал её в своих объятиях на несколько мгновений дольше, чем нужно было, и, наблюдая за ними, аристократия Мирдана уже бы получила в руки повод разнести слухи о фаворе императора, но в торжественном зале они были совершенно одни, и Шейн этим пользовался. Он чувствовал запах девушки, щекотавший обоняние, и знал, что Айрис чувствует тепло от его щекочущее дыхания на ухе. Но ему нравилось обнимать её вот так и чувствовать прикосновение её пальцев к тыльной стороне ладони. Это мгновение было необходимо ему, чтобы справиться с чувствами и погасить все внезапные порывы.

«Будто это так просто».

Шейн посмеялся сам над собой, вновь давай Айрис свободу – вырваться из его рук, отойти от него, показывая спину. Он не сомневался, что через несколько шагов, в которые он простоит в одиночестве, она вновь развернётся, вновь устремится к нему навстречу, и позволит себя подхватить и вскружить.
[icon]https://i.imgur.com/NilLR8L.png[/icon]

+1

12

Каждый раз, оказываясь в его объятиях, Айрис ощущала уже давно забытое чувство бабочек в животе. Они порхали целыми стайками, щекоча и не позволяя лёгкой улыбке исчезнуть с девичьих губ. Поверить в происходящее с каждым поворотом, с каждым нежным прикосновением и взглядом, наполненным чем-то тёплым и родным, становилось всё труднее. И если это сон, то Айрис предпочла бы больше никогда не просыпаться. Подумай только, каким бы вселенским разочарованием было бы закрывать глаза, чувствуя такие тёплые объятия, а проснуться в холодной и одинокой постели. Снова ощущать тяжесть в ногах, головную боль и грызущее чувство одиночества, годами разрушавшее её изнутри. Она бы просто не выдержала такой пытки.

Но Шейн не исчезал. Всё также держал её за руку, кружил и отвечал ей самой чудесной улыбкой, ведя в этом танце. Наслаждаясь его компанией, Айрис никак не могла понять, в какой момент проиграла ему. Тогда, кода он рискнул собой в той таверне? Когда нашёл её в саду и подарил незабываемые воспоминания в день её рождения? Или же всё было предрешено ещё в тот день, когда она впервые пересекла порог его покоев по прибытию во дворец?

«Сдалась без боя», — про себя усмехнулась вампирша, вспоминая, как раньше жестоко и бессердечно прерывала любые попытки мужчин приблизиться к ней и ослабить бдительность. Как равнодушно складировала подарки, как легко забывала их имена и лица, и при встрече не чувствовала ничего, кроме раздражения. Потому что у каждого были свои причины попытаться сблизиться с ней — этому её учил и отец, и бабушка. К счастью потенциальных ухажёров, Айрис не переняла от своей старшей родственницы любовь к ядам, не то количество благородных мужчин из Лэно сильно поуменьшилось бы.

Шейнир выпустил её, и Айрис неторопливыми шагами отдалилась от него. Шаг. Ещё один. Девушка была повёрнута к вампиру спиной, двигаясь в сторону всё ещё открытой двери, но даже не думала покидать его. Она так легко выпорхнула из родного гнезда, по своей воле покинула дом Селениусов, но от одной только мысли, что ей когда-то придётся покинуть и Шейнира, сердце болезненно сжималось, в очередной раз напоминая девушке, как сильно она умудрилась привязаться к нему за такой короткий срок. О, нет. Так просто она теперь его точно не оставит. Просто не сможет. Развернувшись, Айрис ринулась обратно к нему, почему-то даже не сомневаясь, что выполнить поддержку для Шейнира не составит особо труда. Наверное, потому что ему уже доводилось держать её на руках.

+1

13

Всего на короткое мгновение Шейна кольнул в грудь страх: что если она не обернётся?.. Что если уйдёт и оставит его одного в торжественном зале, а всё происходящее – всего лишь сон, и девушка не больше, чем просто видение? Такая реальность казалась ему до невыносимого жестокой после окрыляющего чувства влюблённости и давным-давно потерянной надежды на что-то иное для себя кроме боли, потерь и лишений. Из его жизни уже уходили любимые, что если и Айрис тоже уйдёт?

Но она не ушла. Обернулась. Поспешила к нему навстречу. В его объятия. Словно бросалась в омут с головой. И какое он после этого имел моральное право её отпустить или не защитить?

Вампир подхватил девушку под бёдра, поднял её над собой, покружил, легко и без тяжести в теле переступая по кругу, словно вампирша в его руках ничего не весила, и бесконечно смотрел на неё, улыбаясь, потому что тоже хотел видеть её улыбку. Он всё ещё помнил её звонкий и весёлый смех, который согревал его, звеня где-то глубоко в душе колокольчиками из детской игрушки.

Остановившись, Шейнир медленно опустил девушку перед собой. Его руки легко, едва задевая ткань её платья, поднялись выше, нарочно не касаясь девичьей фигуры там, где не дозволено, но сошлись на её талии нежно и уверенно. Это уже не имело никакого отношения к танцам, и в другое время всё, что он мог бы себе позволить, - это учтивый поклон и лёгкое касание губами кончиков её пальцев или тыльной стороны ладони. И уж точно не мог бы смотреть на неё, прижимая к себе и замирая так близко лицом к лицу, что сам чувствовал тепло её беспокойного дыхания кожей.

Взгляд вампира скользнул от глаз девушки к её губам, и его порыв показался Шейну более чем закономерным и правильным. Он наклонился, пробуя губы девушки поцелуем. Лёгким, невинным – насколько может быть невинным поцелуй с девушкой, не связанной с ним никакими узами, и при наличии этих самых уз с другой женщиной, - но искренним и тёплым.

[icon]https://i.imgur.com/NilLR8L.png[/icon]

+1

14

Высота всегда пугала Айрис. Наверное, всё дело в небольшом — особенно относительно Камэль — росте. Даже лошадь для занятий верховой ездой ей всегда подбирали намеренно низенькую, зная, как неуверенно она будет чувствовать себя, если её посадить куда повыше. Но сейчас, в руках Шейнира, она даже не думала об этом страхе. Айрис могла лишь с лёгкой влюблённой улыбкой смотреть в его серые глаза, чувствуя себя при этом самой счастливой девушкой на свете. Его сильные руки, прижимающие её и не дающие упасть, его улыбка — самая чудесная и так полюбившаяся Айрис — белоснежные короткие волосы, в которые почему-то так хотелось зарыться рукой — весь его образ приводил девушку в какой-то детский восторг.

Она и забыла, как, оказывается, хорошо быть влюблённой.

Но чувствует ли Шейнир то же самое? Что если она просто всё себе надумала, и сейчас он, по-дружески усмехнувшись, уведёт разговор куда-то в сторону, будто и не было этих прикосновений, взглядов и объятий. Когда ноги снова коснулись пола, Айрис вдруг поняла, как тяжело себя заставить отстраниться. Напротив, она невольно жалась к нему, не в силах оторвать взгляд. Стало так страшно. Вампирша всем сердцем хотела получить ответ на свой ещё не заданный вопрос, но вместе с тем слишком боялась столкнуться с отказом. Даже получить его от того же Артура было бы не так страшно, потому что она не делала и шага в его сторону, довольствуясь ролью немой наблюдательницы. Шейнир — это другое. Айрис сама давала темы для разговора, когда они сталкивались, не боялась отвечать шутливым тоном, спокойно себя чувствовала с ним наедине и сама же схватила его за руку в тот день, когда впервые в полной мере поняла, как любит жизнь и как ей дорог тот, кто снова окрасил её в яркие цвета.

Ответом на вопрос, вертящийся у неё на языке, стало то, о чём она и мечтать не могла. Поцелуй. Такой лёгкий и даже осторожный, он пробудил в Айрис столько эмоций, что она, кажется, вот-вот должна была просто потерять сознание от их переизбытка. Бабочки в животе устроили настоящий ураган, а бешено отбивающее ритм сердце окончательно подтвердило, что она потеряна в этом омуте. И даже не хочет бороться с этим. Напротив, Айрис буквально готова расплыться от новых ощущений. Шейн целует так нежно, что девушка просто теряется в этой нежности, окончательно забывая обо всём на свете. И о титулах, и о надобности держаться на расстоянии, и о той призрачной надежде стать с Сайлан подругами. Она целуется совсем неумело — потому что об этом могла лишь читать и наблюдать издалека — но довольно быстро понимает, что делать. Тело тяжелеет от новых ощущений, Айрис вмиг забывает, как дышать, и не падает лишь потому что находит опору в Шейнире. Снова.

+1

15

Шейн как-то не подумал, что это может быть первым поцелуем у девушки, который он так нагло украл, используя положение. В их мире каждая аристократка, по возможности, блюла свою честь до замужества. Именно удачный брак сулил ей успех и хорошее положение в обществе, а с девушками испорченными неохотно строили семьи. Так было с Анри, чью честь по слухам – и, скорей всего, по факту, - уже давно опорочил один не безызвестный бордельщик. Виззарион не хотел такой же судьбы для Айрис, но его предельная – как ему думалось – осторожность с ней враз превратилось в нарушение всех допустимых границ.

До её ответа он даже подумать не успел, что может получить отказ или даже пощёчину. Айрис могла испугаться и убежать или напомнить ему о жене, но ничего этого не произошло. Она явственно отвечала на его поцелуй, и Шейн не видел причин его прерывать. Он крепче обнял девушка, поддерживая её и прижимая к себе. Ладонь скользнула по её спине вверх, ласково поглаживая и согревая в объятиях. Мягко коснулась её шелковистых волос и зарылась пальцами в тёмные пряди на затылке. Он не увлекался, целовал без напора и страстного порыва. Не распылялся, не пытался разжечь в девушке пламя желания и не загорался сам. Айрис для него казалась чем-то хрупким, невинным и чистым, и его чувства к ней были такими же - давно забытыми, но искренними.

Казалось, что прошла целая вечность, прежде чем Шейн нашёл в себе силы оторваться от губ девушки, но и тогда он не думал отстраняться. Он едва касался её лба своим, оставив между их губами такое ничтожное расстояние, что мог в любой миг вновь его преодолеть. Дыхание было шумным и отяжелённым, словно он долго тренировался и выбился из сил, но эта усталость была приятной. Она не опустошала. Внутри было тепло и спокойно. Удивительное умиротворение.

Он не думал, что должен сказать. Слова казались лишними. Извиниться перед ней, что позволил себе лишнего? Сказать, что она ему нравится, несмотря на все разделяющие их «но»? Послать всё к Фойрру и… а что «и»? Что он вообще мог ей предложить взамен? Положение своей фаворитки при дворце? Поставить её жизнь под удар?

Рука с её затылка легко легла на щеку. Большим пальцем он ласково огладил скулу, неотрывно смотря на девушку. Шейну показалось, что тишина слишком затянулась. Он не хотел пугать Айрис повисшим молчанием, но и не хотел расставаться с ней на такой ноте, когда всем нутром хотел остаться с ней рядом и как можно сильнее растянуть этот момент. Он улыбнулся легко и беззаботно, смотря на девушку.

- В этом поединке ты победила, - вампир говорил негромко и его взгляд скользил от глаз Айрис к чертам её лица, словно он хотел запомнить каждую из них. Он снова шутил, не зная другого способа всё не разрушить.
[icon]https://i.imgur.com/NilLR8L.png[/icon]

+1

16

Каково это — чувствовать взаимность? Видеть, как тебе идут навстречу, ощущать чужое тепло, как поцелуем отвечают на поцелуй, и когда ты берёшь объект своего воздыхания за руку, её сжимают так крепко? Сегодня вот Айрис узнала. И, кажется, чувство это понравилось ей настолько, что самой становилось страшно. Потому что понимала, что теперь вряд ли сможет жить без этого.

В голове промелькнул страх, что она сейчас делает что-то не так. Куда вот, например, деть свои руки? В этот момент они вообще показались Айрис лишними, как бы смешно это не звучало. Не зная, что с ними делать, девушка робко положила их на плечи Шейнира, борясь с желанием обвить его шею, как в каком-нибудь дешёвом романе. Что бы там ни было, а поцелуй был у неё первым, и несмотря на переизбыток эмоций, что он в ней пробудил, вампирша была всё ещё слишком смущена и неопытна, чтобы чувствовать себя хозяйкой в данной ситуации. Шейнир хоть и был немногим младше неё, но уже дважды успел побыть и мужем, и отцом, а потому сейчас голубоглазая снова доверила ему вести, полагаясь на его завидный багаж опыта.

«Нечем дышать», — промелькнуло в голове, стоило Шейну покончить с этой сладостной пыткой. Ощущение было такое, что во время их поцелуя Айрис дышала через раз или не дышала вовсе, и теперь пыталась глубокими вдохами восстановить дыхание и успокоить бешено трепещущее сердце. Снова накрыло осознанием, что она не понимает, что делать дальше; эта неопределённость с каждым разом вгоняла девушку в ступор, но сделать с этим что-либо она не могла. Сказать ему о том, что чувствует уже явно не дружескую привязанность? Пожалуй, всё итак было ясно. Полный тепла взгляд, то, как она легко и беспечно подпустила его так близко, как наслаждалась его объятиями и губами — всё это говорило о её чувствах красноречивее слов. Тогда, может, попытаться увести разговор куда-то в сторону, будто и не было этих чувственных прикосновений, влюблённых взглядов и поцелуя? О, нет, только не это. Пускай стратегия «умолчать и сохранить в тайне ото всех» и была наиболее безопасной для них двоих, он может воспринять это неправильно. Да что там Шейнир, сама Айрис бы почувствовала себя втоптанной в грязь, если бы после такого он притворился, что ничего не произошло. Перед жителями дворца — да, пожалуй, это уместно, но сейчас они были наедине, вдали от чужих глаз и злых языков. Айрис не хотела этого забывать. Сейчас она не особо задумывалась о том, какие последствия за собой может повлечь — и, скорее, точно повлечёт — их вскрывшаяся заинтересованность друг другом. Она могла лишь упиваться новыми ощущениями, непередаваемым чувством лёгкости и тем, что может, наконец, выкинуть из головы все свои кошмары. Рядом с Шейниром казалось, что ей вообще всё по плечу.

«Тепло...» — про себя протянула девушка, чувствуя прикосновение к щеке. Она льнула к его руке, как домашняя кошка, ненадолго прикрыв глаза и снова непроизвольно улыбнувшись. Ей было слишком хорошо, чтобы отрицать это и строить из себя ту бездушную машину, какой её видела добрая половина двора.

«Уж кто ещё кому проиграл», — чуть усмехнувшись, подумала Айрис.

Предлагаю ничью, — со смущённой улыбкой ответила девушка, не желая отпускать его сейчас. Будь её воля, она, наверное, вечность простояла бы вот так — в этом пустом зале в его объятиях, несмотря на усталость, отошедшую в этот момент на второй план. Хотелось, чтобы этот момент длился вечность, и ночь больше никогда не наступала. Слова Шейна и то, что он не отталкивал её, даровали вампирше спокойствие. Он, кажется, не пытался ни увиливать, ни заводить слишком серьёзный разговор о том, что же, Феюрэ их дери, между ними. Она сама не могла в данный момент дать никакого внятного ответа. Ведь сейчас думала не головой, а сердцем, когда-то замершим от обиды и в этот день так внезапно забившемся с новой силой. Благодаря Шейниру. Ради Шейнира.

+1

17

- Не буду отказываться от такого щедрого предложения, - улыбнулся Шейн, смотря полуприкрытыми глазами на девушку с всё тем же теплом. Он и не думал отнимать от неё руку или выпускать из объятий. Всё также прижимал Айрис к себе и гладил её по щеке, думая, что неожиданно для самого себя нашёл что-то настолько дорогое и ценное – давно забытое – прямо здесь, во дворце. В месте, где столько горя обрушилось на него за последний год. Он знал, что ощущение счастья в какой-то мере обманчиво и недолговечно. Их хрупкий мир ограничивается стенами торжественного зала, а прямо за ними начитается реальный мир. Здесь титулы ничего не значили. Там – они обращались невыносимым грузом. Виззарион знал об этом задолго до танца, тем более, до поцелуя, но и всё-таки… ещё до этого дня он допустил мысль о том, что всё может сложиться иначе. Он не говорил Айрис, что на самом деле привело его в тот день на улицы Мирдана, но сам прекрасно помнил все своим сомнения и мысли.

Может, у всех вампиров его рода написано всегда желать любви там, где запретно? И могли он винить своё отца в любви к Иль Хресс, когда сам из раза в раз влюблялся не в ту женщину?

Как бы ни хотел Шейн, они не могли навечно остаться в этой комнате, скрывшись от целого мира. Он понимал, что рано или поздно им придётся столкнуться с реальностью. Одно он знал наверняка – вампир не желал делать вид, что ничего не произошло и что это ошибка. Отвернуться от Айрис сейчас – означало для него не просто предательство, а нечто более серьёзное и мерзкое. Он не хотел так поступать. Но как защитить её сейчас? Что он должен сделать, чтобы девушка не повторила участь Арники? И возможно ли это?..

Он поцеловал девушку в лоб и крепко прижал её к себе, обнимая двумя руками. Прижался скулой к её макушке, и, казалось, хотел в своих объятиях укрыть её и защитить от всех бед.

- Чего тебе хочется, Айрис? – Шейн интересовался вполне искренне. В прошлом он неоднократно решал судьбу за других девушек, считая, что поступает правильно, но, как показал опыт, это был лишь эгоизм с его стороны. В этот раз вампир хотел поступить иначе, несмотря на то, что прямо сейчас после его вопроса Айрис могла понять его неправильно. Его возможности сильно ограничены статусом, но вдруг она сама знает, чего желает на самом деле? Вдруг в его силах осуществить это? Захочет ли она служить Сайлан и дальше? Захочет ли хранить всё в тайне и жить во дворце дальше, скрываясь с ним по теням? Будет ли надеяться, что однажды её положение при дворце изменится?

[icon]https://i.imgur.com/NilLR8L.png[/icon]

+1

18

В Орлином Гнезде никогда не было принято открыто показывать свои чувства. Все его обитатели вели себя друг с другом столь сдержанно, что у окружающих нередко возникал вопрос, а любят ли они вообще членов своей семьи или их не связывает ничего, кроме кровных уз. Айрис сама с трудом могла ответить на этот вопрос. Отца она боялась, к матери давно уже ничего не чувствовала, а бабушка... Пожалуй, к старшей женщине семейства девушка всё же питала странную привязанность, перемешанную с опаской. Иногда даже видела проявление заботы к своей персоне, но обычно в несколько более грубой форме, чем это происходило в других семьях. Танашири, несмотря на свой малый рост и происхождение, никогда не походила на милую маленькую леди. Жёсткая, своенравная, властная — такую женщину сложно не бояться. Но только в её глазах, обычно таких суровых и пугающих, Айрис могла отыскать хоть немного тепла. Особенно когда родственница вспоминала о своём почившем муже. Танашири говорила о нём с такой любовью, так внезапно превращалась из разъярённой тигрицы в ласковую кошку, с печальной улыбкой рассматривая их совместный портрет, что у её внучки никак не укладывалось в голове, как кто-то может настолько любить кого-то, чтобы даже через сотню лет вспоминать с такой улыбкой и тоской. В детстве она ещё верила в любовь между родителями, но с возрастом это разбилось об осознание, что они лишь искали друг в друге выгоду и ничего более. Эдна жила на широкую ногу, растрачивая богатства мужа, а Арлан наслаждался обществом прекрасной женщины, которая ему и слова поперёк не скажет. Айрис это понимала. Понимала и с тоской в сердце принимала тот факт, что подобное, вероятно, ждёт и её саму. Готовилась к тому, что в какой-то момент отец всё же решит «продать» её какому-нибудь лорду, для которого ей, как и её матери, придётся играть роль примерной жены. Но кто же знал, что во дворце — месте, где она ожидала найти лишь интриги и кровь — она так внезапно поймёт, что каждый раз чувствовала Танашири, стоя у портрета мужа? Сейчас, рассматривая лицо императора, Айрис казалось, что она понимает бабушку, как никто другой. Понимает, что любовь — не выдумка писателей и наивных дурочек. Она здесь, в её сердце.

Лерман блаженно прикрыла глаза, принимая поцелуй в лоб. Он теплом растёкся по телу, наполняя её всю и позволяя окончательно позабыть о той тяжести на сердце, что привела её в этот зал. Чтобы плотнее прижаться к Шейниру, девушка убрала руки с его плеч, обвивая его талию, и положила голову на грудь, вслушиваясь в его сердцебиение. Обниматься, как оказалось, Айрис очень даже нравилось. Его руки, казалось, защищали её от всего мира, а запах пьянил сильнее вина — и как тут не полюбить подобные нежности?

«Чего хочу? Я?» — про себя переспросила девушка, однако вслух не произнесла не слова, выдержав небольшую паузу. Ей безмерно льстило то, что Шейнир спрашивал, чего она желает, а не брал, что вздумается. Она привыкла, что её мнением всегда пренебрегали. Инструментами, которые она освоила, обычно удивлялись и восхищались, однако едва ли Айрис сама выбрала их. Отцу нравилось звучание — он искал учителя, чтобы дочь могла играть ему в удовольствие. Некоторые отмечали, как до гибели Артура она хорошо одевалась, но и тут она не могла похвастать, что это было её решением. Айрис всегда наряжали, как куклу, не особо спрашивая, чего же ей хочется. Бабушка одевала её в лёгкие и невесомые платья, мать — в яркие и даже слегка вызывающие. Дошло до того, что Айрис сама не понимала, что ей нравится носить, и выпорхнув из Гнезда, одевалась в соответствии со своей госпожой, сохраняя одну лишь деталь, которую сейчас больше не могла себе позволить — длинные рукава, в которых можно было и письмо спрятать, и сладость, и побои. Стараниями своей семьи и окружения, Лерман чувствовала себя незначительной, скучной, недостаточно привлекательной и умной, чтобы распоряжаться своей жизнью в полной мере.

Но с Шейниром было иначе.

Он хвалил её магические способности, хотя она буквально потеряла сознание от вредности, чтобы не позволить ему украсть слишком много сил. Назвал красивой, при том, что её всегда приучали к мысли, что она ничем не выделяется на всеобщем фоне. Был учтив, не намекал на её скудные познания, не высмеивал выбор одежды, не пытался уколоть слишком сильно, выходя за рамки безобидных шуток... И действительно спрашивал её мнения. Не как своей советницы, коей она была для всех своих хозяек, не как подданной или госпожи, но как её самой — Айрис, маленькой вампирши, что так глупо влюбилась в чужого мужчину. Загвоздка была в том, что Лерман попросту не привыкла всерьёз задумываться, чего она хочет. Все её потребности были довольно примитивны: она не хотела быть наказанной, хотела хоть иногда высыпаться и отдыхать. С появлением чувств к императору, которые девушка до последнего отрицала, к этому добавились странные для неё самой желания, озвучить которые она никак не решалась. Касаться его. Видеть его улыбку. Слышать его смех. Просто быть рядом.

Не знаю. Мне просто хорошо сейчас, — честно ответила девушка, пожав плечами. Не было у неё никакого особого плана. Как и понимания, как лучше поступить, чтобы её чувства принесли как можно меньше головной боли Шейниру. — Не хочу возвращаться в Нерин. И быть обузой — тоже, — подумав, чуть тише добавила она.

Ещё слишком свежи были воспоминания о том, как в первые дни она раз за разом возвращалась к мысли, что хочет уехать из столицы. Хочет снова, как и раньше, гулять в саду Селениусов, слушая щебет птиц и барышень, обсуждающих какие-то глупые слухи. Хочет забыть о нелёгкой участи служанки, и пускай и быть ниже по статусу, чем другие жительницы дома Белой Луны, но при этом ощущать себя госпожой. Снова учить танцы для выступлений, петь для Териона и его семьи, зачитываться глупыми романами... Всё это казалось сейчас таким глупым и несущественным. Но вот  причинять неудобства Шейну действительно хотелось меньше всего. Она помнила, как из-за этого страха когда-то решила даже не пытаться заговорить с Артуром, и запрятала чувства к нему глубоко в сердце, только сделав этим хуже себе. Помнила и ужасалась мысли, что ей, возможно, придётся поступить так и с Шейниром. Ведь что может быть ужаснее, чем отказаться от любви к кому-то, даже если делаешь это ради его блага? И даже опасаясь такого исхода, девушка решила сразу обозначить, что не станет навязываться, если Шейниру будет в тягость любить её в ответ. Она привыкла терпеть и молчать, сглатывая горькие слёзы обиды. Разве не должна она и снова стерпеть, если только так сможет защитить его?

+1

19

Слова Айрис удивили его. Он легко тронул её подбородок пальцами, мягко приподнимая её, чтобы заглянуть девушке в глаза.

- Ты не обуза.

Шейн не пытался романтизировать их отношения. Он понимал, что их вольность потянет за собой череду таких последствий, что это может сказаться на всём Севере. Император не сомневался, что Ледарре не пожелает делить власть с кем-то ещё. Появление фаворитки – это угроза его дочери. Достаточно вспомнить, как Виззарион обошёлся с первой законной женой, вверив власть во дворце в руки простой наложницы. У Ясемин и после свадьбы императора хватало власти в руках, но в отличие от других сильных и корыстных женщин, она довольствовалась малым. Это играло ей на руку, потому что больше всех остальных Шейн одаривал именно её. Брак с наложницей ничего бы не дал империи, в отличие от союза с Ледарре. Брак с Мередит ни к чему его не обязывал, если заткнуть совесть, и фактически ничему не угрожало его расторжение. Но даже тогда находились вампиры, которым мешала его привязанность к наложнице. Сейчас другая ситуация. И дело даже не в том, кто первой родит наследника. Наследник уже есть. Ему дала жизнь джарие. Её статус при дворце непоколебим, пока он жив.

Айрис в его понимании – меньшее из зол. Да, она выглядит как плевок в лицо конкретному роду, и из-за его проявленной симпатии и раскола в отношениях с молодой женой, который неизменно последует за оглаской отношений со служанкой, он может лишиться поддержки Ледарре. И на совете, и в вопросах поставок. Отношения между кланом Камэль и Лэно по-прежнему натянуты. Своим решением Шейн фактически усилил напряжение между кланами вампиров, и рисковал получить стрелу в спину от каждого из них.

Едва ли тот факт, что Айрис тоже из клана Лэно и уроженка одного из аристократических родов, что-то изменит в его пользу.

- И уж точно не хочу отсылать тебя в Нерин, - он улыбнулся, легко заправляя прядь сливовых волос за остроконечное ухо.

Отослать девушку из дворца – один из лучших вариантов, как избежать скандала и спасти девушку от покушения на неё. Так раньше казалось Шейну, когда он прятал Арнику от Совета и Старейшин, но, наученный горьким опытом, понял, что не может защитить девушки ни во дворце, ни за его пределами. Его никогда нет рядом, когда он нужен. Это одна из причин, почему он втайне от других радовался, что теперь об Элен заботится Авель. Шейн не верил в свои собственные силы.

- Ты останешься здесь столько, сколько пожелаешь, - негромко заверял вампир. – Если когда-нибудь твоё желание изменится – я отпущу тебя.

Такой вероятности Виззарион не исключал. Жизнь при дворце не сахар, а до Сайлан рано или поздно дойдут слухи об их отношениях. Как она себя поведёт – пока точно неизвестно. Шейн не так хорошо знал свою жену, чтобы делать какие-то выводы, но Мередит научила его думать о самом худшем. Да и другие наложнице во дворце показывали клыки и плевались ядом при первой возможности.

- Я привык решать за других, что для них лучше, - честно признался Шейн, - но в этот раз хочу поступить иначе.
[icon]https://i.imgur.com/NilLR8L.png[/icon]

+1

20

«Не обуза», — мысленно повторила за Шейниром вампирша. Она смотрела в его глаза и всё никак не могла найти в них ни лжи, ни пренебрежения к себе, как бы не вглядывалась. Шейнир определённо был честен с ней в этот момент, что заставило её в очередной раз улыбнуться ему. Глупо надеяться, что чувства к служанке своей жены не приносили ему уж совсем никаких неудобств, однако он ясно давал понять, что не станет избавляться от неё ради своей безопасности. Похоже, проходить это испытание в одиночку Лерман точно не придётся. Поверить в это было сложно, честно говоря, но не радоваться этому она не могла. Больше она не одинока.

Впервые за столько лет получить возможность самой распоряжаться своей судьбой — это, конечно, замечательно. Вот только Айрис правда не знала, что ответить Шейниру. Что она всегда хочет быть любимой? Слишком наивно даже для того состояния эйфории, в котором она сейчас находится. Да, пускай она, наконец, смогла понять чувства своей бабушки к её погибшему мужу, но не могла быть уверена, что у неё самой это продлится вечность. Она видела, как пары, когда-то любившие друг друга так сильно, с возрастом могли утерять эту искру. И со скрипом в сердце приходилось принимать, что когда-нибудь это может постигнуть и её. Может, через двадцать лет, может, через сто. Просить о вечной любви Шейнира — слишком глупо и самонадеянно.

Тогда что, попросить императора официально сделать её своей наложницей, чтобы их отношения были хоть немного узаконены? Ведь жительницы гарема хоть и не могли похвастать статусом жён, но всё же были женщинами императора, и за связь с ними было даже странно его упрекать. На то они и наложницы, в конце концов. Однако в таком случае Айрис добровольно отрежет себя от всего мира. От своих покровителей — в том числе. Пускай она всё ещё не проверила ни Териона, ни собственного отца, которому доверяла сейчас меньше всего, но если окажется, что они не причастны к покушению и всё ещё на её стороне, обладать благосклонностью одного из советников и его богатенького родственника — это не так уж плохо, мягко говоря. Любой недоброжелатель ещё десять раз подумает, нужно ли ему связываться с уже обозлённым Селениусом и его горделивым дальним братцем. Сейчас, находясь во дворце в качестве служанки, Айрис уже ощущала сложности в том, чтобы встретиться с ними. Что же будет, если она станет частью императорского гарема? Ни для кого не было секретом, что даже с семьёй наложницы не имели права видеться, что уж говорить о дальней родне, пускай даже родня эта была куда ближе девушке по духу.

«Териону-даре это может не понравиться», — призналась себе голубоглазая, слабо представляя реакцию вампира, который столько сделал для неё, если он так внезапно лишится одной из своих приближённых.

Неужели тогда правда остаётся только прятаться с Виззарионом по углам, продолжая прислуживать его жене? Даже думать об этом было тяжело. Айрис уже чувствовала сложности в общении с императрицей из-за нараставшей с каждой встречей привязанности к Шейниру. Лерман прекрасно помнила, как неловко ей было, когда в день её рождения Сайлан, несмотря на то, что служанка её подвела, подготовила ей сюрприз. Даже не подозревая, что эта самая служанка несколько часов назад смеялась и отдыхала в компании её мужа, попивая вино и болтая ни о чём. Один лишь только факт, что уже тогда вампирша допускала весьма неоднозначные мысли, смущал её и напрягал одновременно. А то, как Сайлан переживала, когда Айрис вернулась к ней раненная? Что если она испугалась не того, что в следующий раз придут уже за ней, а правда волновалась за здоровье девушки? Лерман, несмотря на свою обычную холодность к чужим жизням, даже стало жаль её в этот момент. Что же будет с Сайлан, когда она узнает, что единственная девушка, имевшая все шансы стать её подругой, вонзила ей нож в спину? Айрис слабо верилось, что такая гордая и своенравная вампирша, как императрица, напоминавшая ей ту самую Танашири — бестию из Орлиного Гнезда, которую опасались и уважали — решит просто промолчать. Хуже всего то, что в нынешней ситуации Сайлан имела все права причинить своей служанке вред, если того захочет. Она, конечно, могла наказать и наложниц низшего ранга — наверное, потому-то все селир продолжали ей сквозь зубы улыбаться, - но в этом случае всё же рисковала получить выговор от мужа. А что он может сделать, если она решит наказать свою служанку, которая ей принадлежит по праву, почти как какая-то вещица?

Хорошо, допустим, что красноволосая решит проглотить свою обиду. Станет ли в таком случае молчать её папаша или в грызня начнётся уже внутри Лэно? Сайлан — единственная дочь и наследница Ледарре, и Айрис — дальняя племянница главы Селениусов... Если де'Фаридам не удастся убедить обоих лордов, что таким образом дневные вампиры только укрепляют своё положение, ещё не понятно, во что это может вылиться.

Не буду лгать, мне приятно, что Вам не плевать, что я думаю, — Айрис смущённо усмехнулась, понимая, как это, должно быть, пафосно звучит. — Но я не привыкла , что мне дают право выбора, если честно. Чья-то дочь, воспитанница, придворная, служанка — я всегда кому-то принадлежала и всегда кто-то решал за меня. Я... мне нужно подумать. Можно?

Вот так Айрис, привыкшая всегда продумывать на несколько шагов вперёд, оценивая каждый из исходов, наверное, впервые оказалась в ситуации, когда не понимает, как ей лучше поступить. Ирония в том, что к такому она пришла своими силами. Она могла отгораживаться от Шейнира невидимой, но ощутимой стеной холода и отчуждённости, как делала это с остальными. Могла всё время избегать его, отказываясь от его помощи и компании. Могла, но не стала. Вместо этого поддалась эмоциям и привела их двоих в ту ситуацию, в которой они сейчас находятся. Хорошо поработала, что тут скажешь.

+1

21

Шейн не ждали сиюминутного ответа от девушки. Это невозможно. Глупая девица, влюбленная по уши, могла бы пойти на поводу у своих чувств и сказать первое, что на волне эйфории пришло ей в голову, но Айрис в его глазах не была наивной дурочкой. Такие решения не принимаются сгоряча. Им обоим следует всё как можно лучше обдумать, прежде чем делать новый шаг. Первый они уже сделали на эмоциях, когда позволили себе сблизиться. Он позволил.

Решение просто необходимо, да и времени у них не так много, чтобы успеть подготовиться к реакции на свои отношения, прежде чем остальные что-то заметят. В недалёком прошлом Виззарион уже неоднократно давал знать своим приближённым, что испытывает некую симпатию к служанке жены. Если кого из слуг ему и удалось провести, то Харука и Веймор точно понимали, к чему всё идёт.

- Можно, - он улыбнулся и… совершенно по-мальчишески взъерошил девушке волосы. В некоторых вопросах Шейн себе не изменял. Он хотел немного разбавить атмосферу, понимая, что будущий выбор наверняка тяготит и тревожит их обоих. Вампир уповал на то, что Сайлан не узнает обо всём до того, как они с Айрис придумают, что им делать дальше.

«И чтобы эта новость не дошла до её отца».

Именно от Ледарре Виззарион ждал больших проблем. Если его дочь достаточно милосердна, чтобы не вредить служанке, то такого же сказать о советнике император просто не мог.

- Но… пообещай мне кое-что, - Шейн легко тронул плечи девушки, приобнимая её. – Когда мы с тобой наедине, забудь про титулы. Ты можешь говорить то, что думаешь. И, в конце концов, у меня есть имя, - на последних словах он иронично усмехнулся, смотря на Айрис.

Он не знал, какое решение Айрис приме по итогу. Не знал, какой именно судьбы желает для девушки и что вообще может хорошего сделать для неё, но хотел сделать всё, что в его силах, чтобы на этот раз защитить то, что ему дорого, любым возможным способом. Сейчас он всеми силами не хотел расставаться с девушкой или отстраняться от неё. Он снова задышал, как когда-то, полной грудью. Шутка ли, что для лёгкого дыхания пришлось сломать себе рёбра, выпав со второго этажа на мостовую?
[icon]https://i.imgur.com/NilLR8L.png[/icon]

+1

22

Стоило ситуации принять хоть сколько-нибудь серьёзный тон, как Шейнир почти сразу же, как и обычно, перевёл всё в шутку. Айрис нравилась эта его черта, пусть сначала она и показалась ей слишком детской для вампира его возраста. Ей хватало серьёзности и масок в повседневности, а надобность везде и всегда читать между строк утомляла ещё больше. Благодаря Шейниру Айрис смогла в полной мере осознать, как ей нравится хотя бы иногда вот так спокойно говорить, что вздумается, не пытаясь утаить в своих словах намёки и хорошо украшенную ложь. Нравится улыбаться, когда хочется, беззлобно шутить и смеяться с чужих шуток. В компании императора служанка могла себе позволить куда больше, чем в окружении собственной семьи — это ли не самый абсурдный анекдот от судьбы?

Айрис, смешно сморищив нос, снова рассмеялась. Зная натуру императора, в этом жесте она не видела ни попытки унизить себя, ни разозлить, а потому смеялась вполне искренне. Но всё-таки на всякий случай в шутку решила припугнуть:

Покусаю! — всё с той же улыбкой заверила вампирша, чувствуя себя совсем маленькой девочкой. Лет так восьмидесяти, не больше. И не смотрите так на меня, это вам не люди. А эти двое так вообще, кажется, ещё лет двести будут чувствовать себя детьми.

Просьба, озвученная Шейниром, казалась Айрис с одной стороны закономерной и... неожиданной. Как бы странно это не звучало, но она не привыкла обращаться к вампирам по имени, особенно без полагающейся им приставки. Её вышколили настолько, что даже родителей она не смела называть как-то ласково, обходясь без титулов и приставок. Даже с родной матерью вампирша общалась исключительно на «Вы», будто они друг другу чужие, что уж тут говорить об остальных. Но с Шейниром она раз за разом выходила за поставленные собою же рамки, пробуя что-то новое. Если она уже и на полу с ним посидела, и по своей воле потанцевала, и показалась в, мягко говоря, помятом виде, когда чуть не погибла. Может, общаться с ним неформально - это не так уж и страшно?

Хорошо, Ваше... нет, Шейнир-дар... Шейнир, — она ненадолго притихла, будто пробуя это имя на языке. Но вдруг снова почти беззвучно рассмеялась, чувствуя, как кончики ушей снова обдало жаром от невесть откуда взявшегося смущения. — Так, ладно, это тяжелее, чем я думала. Но я привыкну, — поспешила заверить его девушка.

Отпускать его не хотелось. Спать, честно говоря, уже тоже. Хотя им двоим давно пора бы разойтись по комнатам и надеться, что завтра они смогут встать раньше полуночи. Погодите, а что он вообще делал в такой час вне своей комнаты? Так ещё и с мечом.

О, всё хотела спросить, — вампирша чуть наклонила голову набок, еле сдерживая ухмылку. Впрочем, по её блеску в глазах легко можно было понять, что говорит она совсем несерьёзно, — а разве кое-кто не должен был уже спать? Время-то недетское. Говорят, по дворцу призраки бродят в это время... не страшно?

Отредактировано Айрис (09-03-2022 20:25:46)

+1

23

- Прямо укусишь? – Шейн лукаво посмотрел на девушку.

Укус укусу рознь. Чтобы немного повредничать, не обязательно прокусывать кожу и отравлять кровь вампирским ядом, но раз уж в день их знакомства так сложилось, что вампир не упускал ни одной возможности смутить девушку и пройти по опасно острой грани, он и сейчас использовал свой шанс. Фраза приобрела второй смысл с лёгкой руки Виззариона. Он прекрасно понимал, что Айрис имела в виду что-то другое – невинное, детское, простое. Никак не любовный укус вампира. Раз ей до этого возраста удалось оставаться нецелованной в самом классическом смысле, то каков шанс, что кто-то уже приложился к её шее своими клыками?

Сам он прикладываться тоже пока не спешил, прекрасно зная ценность такого обмена. После него ни он, ни она уже не смогут жить как прежде и делать вид, что ничего не случилось.

Попытки Айрис обратиться к нему без титулов повеселили вампира. Он не пытался ей как-то помешать, и терпеливо наблюдал за её стараниями обратиться к нему без уважительных приставок. Пожалуй, назови она его сразу по имени, без каких-то заминок, Виззарион бы даже немного обиделся. Во всём дворце только Ясемин обращалась к нему по имени. С недавнего времени – Ширайя тоже, но чаще всего она предпочитала, словно издеваясь, обращаться к нему по титулу, но без должного уважения.

Когда Айрис сдалась, император подался к ней навстречу, легко целуя, одним лишь касанием губ к губам. Отстранившись, он сказал за неё:

- Шейн, - и улыбнулся тепло и беззаботно. – Но придётся над этим поработать, - усмехнулся он.

Вопрос девушки был неожиданным. Виззарион и вправду забыл, куда шёл и чем хотел заняться до того, как заметил Айрис в торжественном зале. Он мог бы сразу ответить без утайки, но решил, что немного веселья им не помешает. Когда ещё, как не в первый день Хэлора, когда по миру ступает Великая Стужа и отнимает жизнь?

- Скажу по секрету… - он придвинулся чуть ближе и заговорил тише: - Самый страшный призрак в этом дворце… я, - Шейн усмехнулся и отстранился, чтобы не нависать над девушкой. – Я вызываю у многих страх, гнев, панику, ненависть, интерес и любопытство… у некоторых даже чувство влюблённости и обожания, - на последних словах он гордо вскинул подбородок, красуясь перед девушкой, а после добавил уже спокойнее: - Я решил немного потренироваться, чтобы уснуть. Но увидел тебя и забыл, куда и зачем шёл… Сон я так и не нагулял, но нашёл давно потерянное спокойствие, - на последних словах его взгляд стал теплее, а ладонь ласково погладила девушку по щеке. Своей привязанности к девушке и её роль в своей жизни вампир и не думал скрывать. Не от неё.
[icon]https://i.imgur.com/NilLR8L.png[/icon]

+1

24

Нет у Вас совести, Вашество. Ну ни капельки. Украли сердечко бедной девочки и теперь заставляете его колотиться, как бешеное.

Айрис лишь смущённо фыркнула, убегая взглядом куда-то в сторону и не найдя, что бы ему такое ответить. Нет, вгонять её в краску уже определённо вошло у него в привычку. Айрис было хотела подыграть ему и продолжать его запугивать — в шутку, конечно же — но забеспокоилась, что тогда Шейнир и впрямь предложит свою шею. Прекрасно зная при этом, что у девушки не найдётся достаточно смелости, чтобы и впрямь укусить его. Уж точно не сильнее, чем просто оставить едва заметный след на шее, который пропадёт буквально через пару минут. Большего ждать от девицы вроде неё пока и не стоило. Айрис могла вредничать, дразнить, но в последний момент слишком смущалась и сдавалась в этом шуточном бою. Так было ещё в первый день их встречи, когда она, оказавшись в постели Шейна, могла лишь кутаться в его плащ и бубнить ему в ответ, вмиг растеряв всю бойкость. Хотя, кто знает, что будет, когда она окончательно привыкнет к нему и его шуткам? Тогда уже такими протыми приёмами точно не отделается.

Шейн, — повторила Айрис, — буду очень и очень стараться, — с усмешкой пообещала она, наслаждаясь сладковатым послевкусием, оставленным поцелуем. Такими темпами, за пару дней Шейнир успеет наставить поцелуев больше, чем вся её консервативная семейка за почти полтора века. И глупо будет полагать, что Айрис имеет что-нибудь против этого.

«Я бы поспорила, кто тут ещё страшнее», — про себя ухмыльнулась голубоглазая, слушая вампира. Она не могла видеть себя со стороны, но подозревала, что шатаясь по пустым коридорам, одиноко обнимая себя за плечи, сама скорее походила на призрака. Её измученный бессонницей взгляд, которым она окидывала редких стражников и евнухов, тоже вряд ли добавлял ей привлекательности. Невольно девушка задалась вопросом, как бы Шейн отреагировал, если бы увидел её тогда, в коридоре? Сейчас она и сама позабыла о зудящем чувстве тревоги и том бессилии, что овладело ею, пока она пыталась хотя бы во время прогулки отвлечься от мыслей о кошмарах. Рядом с Шейниром трудно было думать о чём-то другом, кроме него самого.

«Может, портрет его над кроватью повесить, чтобы кошмары отгонял? — про себя пошутила вампирша, представляя, как вытянутся лица служанок и наложниц, если они решат не вовремя зайти к Лерман за советом или просьбой. — А Сайлан-то как обрадуется».

От его последней фразы веяло таким теплом, что Айрис снова расплылась в влюблённой улыбке. Умей она мурчать, наверное, перебудила бы уже половину дворца.

Так я помешала возвращению в постель? Что же делать? — как-то тихо попыталась отшутиться вампирша, глядя в глаза напротив. Если бы она осталась в своей комнате, он бы уже, должно быть, и сам бы отправился на боковую, измотав себя на тренировке. Если бы она осталась в комнате, они бы и дальше играли в глупую игру «мы всего лишь знакомые». Если бы она осталась в комнате, она не стояла бы сейчас в его объятиях, глядя такими преданными глазами. Айрис потянулась за новым поцелуем — таким же лёгким, какой оставил Шейн пару мгновений назад — будучи теперь не в силах бороться с его харизмой.

+1

25

Он улыбнулся, услышав своё имя. Её голосом оно звучало как-то по-особенному. Легко. Влюблёно. Нежно. С теплотой, граничащей с обожанием. От него в груди появлялось согревающее тепло. Император не чувствовал даже близко того же, когда его по имени называла Ясемин. Там это казалось чем-то обычным и понятным. Виззарион видел что-то странное в том, чтобы мать его сына обращалась к нему по титулу и всегда соблюдала дистанцию, хотя знал, что в семьях аристократов это частое явление. Реже встречается обратное. Подсознательно Шейн немного завидовал Ариго, когда видел его на приёмах в обществе супруги и подрастающих детей. Там, как казалось со стороны, всё было идеально. С любовью.

«Они тоже из разных кланов. Тоже столкнулись с осуждением общества, но продолжают любить друг друга».

Так что сам Виззарион не был первооткрывателем подобных браков. Они существовали, несмотря на старания Старейшин и Советников закрыть на них глаза.

Когда Айрис сама потянулась к нему за поцелуем, вампир не видел ни одной причины отказать себе в удовольствии. Она явно дразнила его словами, голосом, ухмылкой, жестами, запахом. Как он мог устоять, когда против него использовались столько орудий? Он увлёк девушку в объятия, поддерживая её под талию, и притягивал ближе к себе, едва заставляя её привстать на носках, и сам склонился ниже, ловя её губы охотно и с теплом.

- Будешь так меня дразнить, я тебя украду… и оставлю в своих покоях, - усмехнулся Шейн, шепча девушке в губы.

Против воли Айрис он не собирался тащить её к себе в комнату. Тем более не собирался укладывать её в постель. Приземлённых мыслей, несмотря на закономерное возбуждение, у него не было. Не сейчас. Пока он топил себя в сладкой неге влюблённости, а на первых парах вполне хватало взглядов, лёгких прикосновений, шуток, поцелуев и бесконечно изводящего проникновенного шепота на грани. Но жители дворца, которые знали, как и когда Ясемин попала в его постель, могли бы напеть маленькой служанке, что император не теряет времени и предпочитает всё и сразу вместо ласковых жестов и нежных признаний.

- Это преступление – красть сон Владыки, - всё так же шутливо продолжил вампир, упоминая титул лишь в таком ключе.

Он чувствовал окрыляющую бодрость и абсолютное нежелание ложиться спать прямо сейчас, потому что это означало оставить Айрис одну и лишить себя её общества.

- А что мотылёк забыл в такое время вдали от спальни? Разве не должен он спать, как и другие вампиры в Стужу? – Виззарион усмехнулся. Он только сейчас вспомнил, что Айрис тоже отчего-то не спала этим днём. Шейн подумал, что, возможно, её мучают кошмары после нападения в Медном квартале, но не решился спрашивать напрямую.
[icon]https://i.imgur.com/NilLR8L.png[/icon]

0

26

Потянувшись за поцелуем, Айрис тут же получала его. Прильнув к Шейну, ощущала, как он в ответ крепче сжимает её в своих объятиях. Она шутила — он улыбался. Она смеялась, и он смеялся вместе с ней. Это ли не счастье? Не об этом ли глубоко в душе мечтает каждая девушка? Не этого ли так долго искало её, Айрис, израненное сердце?

Она снова попыталась скрыть застенчивость за усмешкой, даже не подозревая, как сильно покраснели её уши от слов юноши. То ли из-за шёпота, от которого сердце ухало куда-то вниз, то ли из-за того, что слишком красочно вообразила уже знакомую ей постель, но одна только мысль, что она окажется в комнате Шейнира так скоро, смущала до безумия. Ей уже доводилось бывать там, и даже на своей шкуре убедиться, как в его кровати мягко и удобно. Вот только в тот раз между ними была непробиваемая стена, по которой император лишь играючи постукивал, вгоняя незнакомку в краску, но не смел разрушить сразу же. Теперь, прилипнув к нему влюблённым комочком и сломав эту стену своими же руками, вампирша сомневалась, что в следующий раз он так и будет сидеть на краю, да отшучиваться. Даже если они и впрямь просто лягут спать, не пересекая невидимую черту... нет, пока Айрис слабо могла себе это представить. Каким бы очаровательным и нежным Шейн сейчас ей не казался, он всё ещё мужчина. Высокий, белокурый, с его этим идеальным профилем и мягкими губами. И как прикажете спать, когда рядом сопит... такое? Она же сознание потеряет от смущения, ну честное слово.

Уже сплю и вижу, как меня идут арестовывать. Какой кошмар, — состроив виноватую мордашку, намеренно переигрывая при этом, протянула девушка, чуть надув губы.

Следующая же его фраза — вполне закономерная и ожидаемая — вынудила девушку измениться в лице. Изменения эти были совсем незначительны, и едва ли их подмечали другие. Вот только Шейнир был сейчас слишком близко, чтобы не заметить, как у девушки едва дрогнули ресницы, как она снова ненадолго увела взгляд в сторону, будто сейчас боролась сама с собой. Беспокоить Виззариона своим состоянием ей совсем не хотелось. Вряд ли он проигнорирует тот факт, что уже третью ночь Айрис не может нормально спать, еда от беспокойства практически потеряла вкус, а звуки шагов прислуги, идущей мимо её комнаты, снова и снова наталкивают на тревожную мысль, что за её головой всё-таки вернулись. Но ему и не придётся игнорировать. Он просто не узнает.

В Стужу мотылькам иногда снятся дурные сны, — «возвращая» взгляд к лицу юноши, начала вампирша, умалчивая тот факт, как часто и насколько дурные сны её беспокоят последнее время, — нужно же их как-то прогонять. А ничего, кроме как порхать, мы и не умеем.

+1

27

- Какие интересные у тебя фантазии о заключении, - усмехнулся вампир.

Как упустить возможность беззлобно подтрунивать над девушкой?

Шейнир перестал шутить, когда настроение Айрис изменилось. Она больше не отшучивалась и не выглядела беззаботно влюблённой. Он был прав, когда предположил, что призраки прошлого преследуют вампиршу до сих пор? Он не забыл самого себя, когда впервые едва не умер от руки Виктора. То нападение запомнилось ему надолго. Сейчас кошмары посещали императора всё реже и реже, но горький привкус тех времён, наполненных страхом и паранойей, всё ещё не забылся. Он упорно изгонял воспоминания от себя, и пытался прямо сейчас вспомнить, что тогда лучше всего помогло ему почувствовать себя в безопасности. Не стены дворца, не гвардейцы рядом. Нет. Всё это – лишь иллюзия защиты.

- Что ж… тогда у меня есть хорошее средство, как отогнать дурные сны, - Виззарион улыбнулся. Он не думал напрямую говорить о событиях в Медном квартале, специально не пытался убедить Айрис, что во дворце и под его боком ей ничего не грозит. Это было бы ложью. Дворец - самое небезопасное место на Севере. Другое такое найти крайне сложно. Он собирался говорить о вполне понятных и логичных вещах. О том, что в его понимании действительно работает. – Ты говорила, что хотела поучиться магии, - вовремя вспомнил Шейн их первый разговор в день знакомства. Шуточное и упрямое сражение между ними закончилось практически обоюдным поражением, и в тот день Айрис говорила о магической практике. – Думаю, что сейчас самое время занять учителей. Всё равно им некуда деваться из дворца, пока за вратами бушует Хэлор, - он усмехнулся и приободряющее погладил девушку по спине. – Специально скажу им не давать тебе спуску. Измотают тебя, и будешь спать без сил до заката. Никаких снов кроме бесконечного желания крикнуть: «Пощады!».

[icon]https://i.imgur.com/NilLR8L.png[/icon]

+1

28

Айрис не знала, понял ли Шейн, о каких именно кошмарах идёт речь. Ей правда не хотелось, чтоб он догадался, ведь ничего кроме головной боли ему это всё равно не принесёт. Что он по сути может сделать? Расспросит её, вытрясая всю душу, а потом будет ещё полдня успокаивать, успев тысячу раз пожалеть, что вообще завёл об этом разговор? Не тащить же ему Айрис в свою постель, чтобы самолично сторожить её сон, ну в самом деле. Может, это и сработало бы, вот только пока они не придумают, как сохранить и отношения, и свои головы, ей и рядом с его спальней появляться не стоит.

«Магия?» — оживилась Айрис, пытаясь понять, к чему ведёт юноша. В любом случае, она уже была всем сердцем ему благодарна, что он не стал продолжать расспрашивать её, расковыривая совсем свежие раны. Всё равно бы ничего, кроме разве что слёз, не смог бы добиться. К тому же, занять себя работой, чтобы отвлечься — прекрасная идея. Особенно учитывая то, как Айрис любила заниматься магией и как грезила продолжить обучение. Будучи всё время подле Сайлан, она так и не смогла найти время, чтобы пересечься с её главной соперницей и предложить ей свою компанию на занятиях. Хотя, скорее, просто поставить перед фактом, ведь предложение это изначально исходило именно от Шейнира. Как бы Ясемин не относилась к неринским барышням, она вряд ли бы стала противиться воле своего мужчины. Хотя могла ли она теперь считать Виззариона своим? Долг обязывал его быть мужчиной Сайлан, а сердце вынудило присмотреться к её служанке... н-да уж, теперь и не знаешь, кому сочувствовать в этом любовном многоугольнике больше.

Такими темпами «Стихия жизни» точно вернётся за мной, — не сдержала улыбки девушка, запоздало вспомнив, что до этого не упоминала, где училась колдовать. Шейнир ещё в первую их встречу интересовался, кто же занимался её обучением, но ничего, кроме уклончивого ответа, не получил. Помнила Лерман и то, как со смертью Артура временно прекратила посещать занятия, чтобы быть рядом с Терионом и его женой в этот непростой час. А после так и вовсе пришлось покинуть уже ставшие родными стены Неринской школы магии, когда она решила отправиться во дворец. Наставники пытались убедить её, что бросать учёбу на полпути — так себе затея, и Айрис никак не могла понять, говорят ли они это от чистого сердца или чтобы не потерять золотую жилу в лице такой старательной ученицы.

Я крепче, чем кажусь. Уверен, что справятся? — с каплей азарта ухмыльнулась девушка, подыгрывая вампиру. — Спасибо.

«За всё», — мысленно продолжила фразу вампирша, не в силах перестать улыбаться ему. Лерман не знала, обладает ли юноша, в которого её угораздило влюбиться, даром псионики, но каждый раз удивлялась, как тонко он умел чувствовать перемену её настроения и вовремя сбавлять обороты вместо того, чтобы продолжать давить. Стоит вспомнить хотя бы тот раз, когда перед таверной у них зашёл не совсем приятный разговор. Шейн лишь выразил беспокойство, а вместо благодарности получил не самый тёплый взгляд и жёсткие, неприятные слова, которые хоть и не касались конкретно его, но всё же были мало приятны любому. И ведь даже не разозлился на неё за грубость, хотя имел полное право. Напротив, быстро сменил тему, решив лишний раз не тревожить чужое слабое место.

В... Ты один тренируетесь? Тренируешься.

+1

29

- Я же как-то справился, - усмехнулся вампир, слегка подначивая девушку. – Конечно, не думаю, чтобы трехсотлетние вампиры позволили себе использовать мои методы провокации и дезориентации противника, но уверен, что и у них в кармане что-то особенное для того случая найдётся. Но ты уж… на тренировку надеть штаны.

За такую шутку на грани Шейнир отхватил бы от Арники полотенцем, но перед ним была совершенно другая девушка. Она подарила ему былую лёгкость давно забытой влюблённости, внесла в его жизнь ярких красок и разогнала тревожные мысли, подарив повод ещё крепче держаться за жизнь, и не из чувства вины или долга. Но в ней не было ничего от девушки, которую он когда-то любил. По этой причине он не ждал, что Айрис вдруг решит стукнуть его. Он же император всё-таки, а она – благородная аристократка. Это уж точно не преподавали на уроках этикета.

Вампир негромко, но искренне и весело рассмеялся. Он не хотел обидеть девушку и шутил совершенно беззлобно.

- В такое время сам, - он оценил старания девушки избегать учтивого обращения, и сделал вид, что не заметил её заминки. – С моей стороны было бы нагло просить Грейна или Ариго составить мне компанию в такое время, а с другими нет смысла фехтовать, - Шейн пожал плечами. Только эти вампиры действительно учили его чему-то, не просто обращая внимание на его титул и делая послабления, а давая больше полезной и нужной информации. От обычных преподавателей толку было немного. Обучение он уже давно прошёл, но что оно дало ему во время реальной угрозы? Знание, с какой стороны держать меч, как кастовать заклинания и как бить? Этого мало для реального сражения. – Повторение никогда не мешает и не бывает лишним.

Особенно в бессонные дни, когда голова забита проблемами и сон никак не идёт.

- А что? Хочешь со мной сразиться? – он усмехнулся, весело смотря на девушку, и не думая размыкать объятия. – Надо было вместо танцев устроить настоящий поединок на мечах?
[icon]https://i.imgur.com/NilLR8L.png[/icon]

+1

30

Кого-то император своими действиями вынуждал ненавидеть себя, трепетать от страха или смеси этих чувств. Айрис вот из встречи в встречу заставлял багроветь на глазах. И, судя по всему, абсолютно был доволен проделанной работой.

«Вот ведь...» — пыталась подобрать слова вампирша, но никак не могла выбрать что-нибудь подходящее. Мальчишка? Нет, уже было. Развратник? Весьма подходит, кстати, но тоже было. Тогда, может, тупица? Нет, слишком он очаровательный засранец для такого обидного слова. Ругаться на Шейна было сложно, и дело тут даже не в его титуле. Сам ведь сказал забыть о них, когда они оставались наедине. Просто ворчать, глядя на такую улыбку и слыша его беззаботный смех, оказалось просто непосильной задачей. Айрис, прикусив нижнюю губу, попыталась скрыть смущённую улыбку, но, к её несчастью, совсем безуспешно. 

Бессовестный, — сдавшись, с улыбкой фыркнула она, смотря на вампира, как на дитя малое, — я думала, ты уже забыл.

Возможно, с её стороны было несколько наивно полагать, что Шейнир сможет выкинуть из головы, наверное, самую яркую деталь их первой встречи. Не каждый день тебе во время знакомства открываются так сильно. Айрис вообще старалась не думать, сколько там успел разглядеть Виззарион и запомнил ли хоть что-нибудь, кроме вышитых вручную бабочек. Потому что о них он не уставал ей напоминать из раза в раз, давая понять, что уж это он точно на всю жизнь запомнил. Даже платье, которое он ей подарил и которое она из-за холодов пока не могла носить, рукавами напоминало Айрис крылья бабочки. И ведь даже злиться на него не получалось за это. Уж тем более из-за прозвища, даже во дворце намертво прицепившееся к ней.

Неужели только два вампира во всём дворце могут посоперничать в фехтовании? Тебе определённо нужно встретиться с моряками. Они пошустрее лордов будут, — вампирша изогнула бровь, снова немного наклонив голову. В умении Шейнира владеть оружием она уже успела убедиться дважды. Пускай даже сейчас он лишь танцевал, рассекая лезвием воздух, но ей хватало воспоминаний о том, как он смог управиться с её обидчиком одним только метательным ножом. Айрис бы, наверное, и с двуручным мечом толком ничего бы сделать не смогла. И всё же упустить подвернувшуюся возможность ине поддразнить его было бы настоящим преступлением. А может, ей просто слишком понравилось общаться неформально, вот и искала причины, чтобы «потыкать».

Мужчины не вверяют женщинам оружие, потому что у леди и в мирное время найдётся достаточно средств. Разве ты не слышал? — с усмешкой парировала девушка, нарочито высоко задрав подбородок. Мол, знай наших! Однако, кивнув в сторону императорского меча, всё же призналась: — Я не уверена, что смогу его поднять. Уж точно не одной рукой. Не знаю, чем вас, мужчин, там кормят, что вы им можете махать, как я платком.

+1


Вы здесь » Легенда Рейлана » Летописи Рейлана » [01.01.1083] Where cold wind blows