Легенда Рейлана

Объявление

Фэнтези, авторский мир, эпизоды, NC-17

Марш мертвецов

В игре август — сентябрь 1082 год


«Цветок алого лотоса»

Изменились времена, когда драконы довольствовались малым — ныне некоторые из них отделились от мирных жителей Драак-Тала и под предводительством храброго лидера, считающего, что весь мир должен принадлежать драконам, они направились на свою родину — остров драконов, ныне называемый Краем света, чтобы там возродить свой мир и освободить его от захватчиков-алиферов, решивших, что остров Драконов принадлежит Поднебесной.



«Последнее королевство»

Спустя триста лет в Зенвул возвращаются птицы и животные. Сквозь ковёр из пепла пробиваются цветы и трава. Ульвийский народ, изгнанный с родных земель проклятием некромантов, держит путь домой, чтобы вернуть себе то, что принадлежит им по праву — возродить свой народ и возвеличить Зенвул.



«Не по-божески!»

В Остебене по-прежнему остаётся проблема голода. Беженцы из заражённых городов и деревень с неохотой возвращаются на земли своих сюзеренов. Триумвират, пользуясь послаблением короны, влияет на умы людей, настраивая их против короны, некромантов и союза с вампирами. Поставки продовольствия между Альянсом и Остебеном прекращены. Люди ищут новый источник пищи, обращаясь за помощью к эльфам.



«Тьма прежних времён»

Четыре города из девяти пали, четыре Ключа использованы. Культ почти собрал все Ключи, которые откроют им Врата, ведущие к Безымянному. За жаждой большей силы и власти скрываются мотивы куда чернее и опаснее, чем желание захватить Альянс и изменить его.



«Венец или Кровь»

В Северных землях ухудшается ситуация, голодные бунты выходят из-под контроля. Вампиры требуют крови и свержения императора. Между кланами натягиваются отношения. Лэно повернулись спиной к короне и выжидают момента нанести удар. Принцесса сбежала из столицы вместе с братом-бастардом и по слухам укрывается в Хериане, а сам император сидит на троне, который ему не принадлежит.



«Тени былого величия»

Силву столетиями отравляли воды старого Источника. В Гилларе изгнанники поклоняются Змею, на болотах живёт народ болотников, созданный магией Алиллель. Демиурги находят кладки яиц левиафанов на корнях Комавита, которые истощают его и неотвратимо ведут к уничтожению древа. Королеву эльфов пытается сместить с трона старый род, проигравший им в войне много лет назад. Принцессу эльфов пытаются использовать в личных целях младшие Дома Деворела, а на поле боя в Фалмариле сходятся войска князя-узурпатора и Ордена крови.


✥ Нужны в игру ✥

Солмнир Алисия Эарлан Сивила Лиерго Айрэн ди’Кель
Игра сезона

По всем вопросам обращаться к:

Шериан | Марек

Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Легенда Рейлана » Летописи Рейлана » [12.09.1082] Пир стервятников


[12.09.1082] Пир стервятников

Сообщений 1 страница 21 из 21

1

https://i.imgur.com/zqBjA0z.jpg
Hiroyuki Sawano - Through My Blood

Великие люди всегда были воздержанными в еде.

Предыдущий эпизод
[02.09.1082] Чёрный отряд

Место действия
Остебен, г. Вильсбург

Герои
Рейн, Майлон

Вторая поставка продовольствия в Остебен из Края света. На этот раз Рейн отправляется на материк, чтобы лично всё проконтролировать и справиться о делах в шахтах, вверенных в руки алиферов под командованием Энгерана.

0

2

Рейн не забыла о запрете Солмнира – покидать Край света без него. Алифер считал, что, раз император вверил в его руки свою дочь, то он должен защитить её от опасности любой ценой, даже если ценой, в конечном счете, станет её свобода. Рейн, какое-то время соглашавшаяся с мнением Рита, резко переменилась во мнении. На этот раз она даже не пыталась найти себе достойное оправдание и сослаться на то, что на самом деле дела в Остебене идут слишком плохо без её вмешательства или что без дополнительного контроля Энгеран и остальные не справятся со своими обязанностями.
На Крае света становилось тесно и душно. Поездку в Остебен со второй поставкой продовольствия людям Рейн рассматривала как хорошую возможность не только показать людям, что алиферам не всё равно на их соглашение, а своим сородичам, трудящимся на шахтах, что в отсутствие Солмнира за ними есть кому ещё присмотреть, но и как возможность куда-то улизнуть из-под присмотра стражников.
Материк всегда ассоциировался у неё со свободой, и хотя о главной причине приезда Рейн не забывала, сначала собиралась разобраться с накопившимися делами. Вместо себя за главного в Крае света оставался Крейн. У алифера хватало забот и обязанностей, а потому такое желание жены советника он рассматривал со скрипом и с явным нежеланием отпускать её куда-либо. Особенно после неудачной попытки отравления и после того, что им так и не удалось найти шпиона среди своих.
Это был второй раз, когда Рейн отправлялась на материк официально, используя воздушный корабль Поднебесной. Она привыкла путешествовать на своих крыльях или порталом, а потому на корабле каждый раз чувствовала себя как-то странно. Отчасти потому что он напоминал ей то время, когда она жила вместе с пиратами. Вспоминая о них, она думала, где сейчас находится один конкретный пират. Солмнир заверил её в прошлом, что о нём позаботились и нашли ему работу на Крае света, но за всё время, что Рейн прожила на острове, она так ни разу и не столкнулась с ним. Не солгал ли ей Солмнир? Жив ли ещё Иритель?.. Или он, как и Оливер, скорей всего мёртв?..
В пустой каюте капитана, где в прошлый раз она проводила ночи с Солмниром, Рейн было не по себе. Слишком… одиноко? Но тащить сюда Майлона, пользуясь добротой Нарин, было бы слишком. Да и несмотря на то, что они порядком успели сблизиться за последнее время, были всё же не настолько близки, чтобы делить вместе одну постель, а кроме того – так Рейн могла думать о делах, составляя план на ближайшие дни. Она надеялась, что проблем не будет. Какие проблемы, когда они уже не в первый раз привозят в Остебен еду? Если только что-то не то случилось на шахтах, о чём ей следует знать.
В Вильсбург они прибыли до полудня, оставив корабль в бухте. Как и в прошлый раз – он привлекал слишком много пытливых взглядов, но людей можно понять. До недавнего времени летающие корабль казались им вымыслом, как и алиферские города в небесах, но теперь они воочию видели, как корабль легко парит в небе, будто птица, раздувая белоснежные паруса.
Майлона Рейн взяла с собой в качестве помощника и писаря – их троица – из неё, Майлона и Нарин – шла немного впереди от сопровождавших их гвардейцев. Рейн не рассчитывала на официальный и громкий приём, но не отказалась от вежливого ужина в компании короля и его семьи, несмотря на то, что отсутствие Солмнира пришлось объяснять, а заменить советника она не могла ни одним из своих приближённых, чтобы не обидеть королевскую чету. От вежливого предложения принца составить компанию в конной прогулке, - тоже пришлось отказаться.

+3

3

Майлон радовался этому путешествию, как мальчишка, пусть оно было деловым, пусть Остебен он покинул всего месяц назад и удивительным этот край для него давно не был, но сидеть на одном месте он разучился. К тому же видел, как сидение в клетке долга утомляло Рейн - она была несчастна в четырех стенах. Не сами обязанности гробили ее - это как раз можно было вынести, если в жизни было хоть что-то кроме них, но у пташки не было. Бумаги, деловые встречи и снова бумаги, а потом она заливалась вином, чтобы просто выпасть из мира. На это было больно смотреть. Бэл был не в силах изменить ее жизнь целиком, но сделать что-то малое, чтобы раскрасить ее будни мог вполне. С того дня, как он вновь смог уверенно стоять на ногах и вернуться к своим обязанностям, он взялся радовать маленькую бастардку, совсем как в то время, когда впервые начал ухаживать за ней. Он украдкой проносил для нее цветы, какие находил на острове, занимательные драконьи безделицы и сладости из лавок, воровал ее поцелуи, пытался остановить для нее время, когда Рейн слишком гналась за ним, не замечая того прекрасного, что окружает ее. Майлон снова чувствовал себя влюбленным и вдвойне был счастлив от того, что это было взаимно. Моральная сторона вопроса этих отношений уже почти не заботила его, но все еще сдерживала от чего-то большего, чем просто моментная нежная ласка. Эта эйфория, однако, вовсе не мешала ему работать. Когда требовалось, писарь в полной мере исполнял свои обязанности, не отвлекаясь, почти без шуток. Держать в руках перо он научился достойно, благодаря ежедневному многочасовому труду, но вовсе не останавливался на этом.
   Даже в пути он работал, ловя на себе пристальные взгляды Нарин. Стражница смотрела на него так много и так часто, что среди слуг даже начали ходить слухи определенного толка. Бэл пытался их пресекать, но, кажется, лишь усугубил дело, а потому пустил его на самотек. Пусть уж лучше все думают, что он вертится вокруг Нарин, чем вокруг Рейн, хотя перед честной девушкой за это было совестно.
   Зато в свободное время на корабле Майлон оставался у нее на виду, развлекаясь тем, что падал с борта вниз и расправлял крылья. На такой высоте он давно не летал и теперь наверстывал это упущение, совсем не думая о том, что подумают другие. Стража сначала напрягалась этими выходками, но позже почти перестала обращать внимания. Писарь и Нарин предлагал попробовать, но та важно назвала его не очень умным. Зато у Бэла была возможность постучаться в окна гакаборта, за которыми располагалась капитанская каюта и, не залетая, сказать пташке какую-нибудь глупость.
  Еще одним плюсом путешествия была возможность переодеться в нормальные одежды, сменив драконьи распашонки на привычные вещи, которые к тому же отличались роскошью императорской свиты. Майлон гордо шагал следом за Рейн рядом с Нарин, но в отличие от нее тащил не доспехи и оружие, а бумаги, которые могли бы понадобиться, если речь пойдет о делах. Листы договоров и товаров, доставленных на материк, покоились в плотном тубусе, который был приторочен к поясу Бэла, как ножны с мечом, и писарь важно держал левую руку поверх крышки, точно бы на эфесе.
   - Никогда еще не был в королевском дворце людей, - негромко обронил он. - Но наконец-то нас станут кормить нормальной едой, которая не разбегается и не трепыхется, пока ты ее ешь. Что? - переспросил Майлон, поймав косой взгляд Нарин. - Даже в лютый голод у знати всегда есть, что поесть.

+3

4

- Только есть ты будешь со слугами, - легко парировала Нарин. – Что? Ты же не думал, что тебя пустят за стол к господам вместе с принцессой? – она не упустила возможности уколоть алифера, хотя понимала, что иногда перегибает палку, думая, что этим как-то защищает Рейн от пересудов. Не защищает. Это лишь её личное желание оградить девушку от проблем, и в Майлоне она обманчиво видела другого мужчину, который поступил бесчестно по отношению лично к ней.
***
Все эти приёмы казались Рейн однообразными и скучными и, чего она никогда не скажет вслух, ей не хватало присутствия Солмнира рядом. Не хватало поддержки, которая была у неё в прошлый раз. Но вместе с тем, лишившись этого, она получила нечто большее – возможность вести переговоры от своего лица, не отмалчиваться, доверив всё Риту, не быть всего лишь его тенью, которая не имеет веса. Всего лишь дочь императора, что она может? Теперь могла.
Сам её визит не понравился бы Солмниру по многим причинам. Тени Алира, её собственная безопасность, которая сейчас оказалась под сомнением, репутация перед королевской четой Остебена и в глазах аристократии королевства, которые непременно обсудят причины, по которым советника нет рядом и почему дела ведёт его жена, в прошлом едва ли имевшая голос.
Рейн едва досидела ужин и ела на нём немного, потому что настоящие планы были на послеобеденное время, когда она сможет отвлечься от дел и незаметно для стражников улизнуть, сославшись на то, что устала за день. В Остебене её сопровождало такое же количество гвардейцев, которые в отличие от ситуации на Крае света, не скрывали свою причастность к армии небесного императора. Но они не становились её неуловимыми тенями, следующие везде по пятам, и шансов скрыться от них было куда как больше.
Так казалось Рейн, когда она, забывая про осторожность, собиралась остаться с Майлоном наедине в окрестностях города. Она жалела, что не умеет создавать порталы и переноситься, ведь в Берселе, где в первый раз она была с важным визитом от Поднебесной, был красивый пляж и бухта. Пришлось ограничиться рекой, да и с наступлением осени было не так уж тепло, чтобы загорать на солнце и к ночи не ёжиться от прохлады, которая неизменно присутствует возле воды. Зато она смогла уговорить Нарин собрать им еды и даже заварить чай – тот самый – в дорогу. От наставлений и тревог стражницы не спасало ничего и аргументов, Рейн была так воодушевлена возможностью просто побыть собой вне стен чужого замка, где можно отбросить все титулы, что не замечала очевидного. Она была слепа… и влюблена.
Майлона она тащила за собой, вручив ему корзинку в руки.
Рейн не думала о том, что их могут застать слуги короля, принц, который отправится на прогулку или кто-то из гвардейцев, кто отправится искать её, чтобы потом не получить нагоняй от советника. Не думала, в том числе, о Нарин, которая, беспокоясь, скорей всего будет за ними следить, чтобы в случае беды успеть с подмогой. Она просто хотела остаться с ним наедине и возможность вместе пообедать – казалась самой идеальной.
- Я попросила Нарин заварить чай, - весело сказала Рейн, показывая на кувшин в корзинке. – Тот, который тебе тогда в лавке дали, - бросила, считая, что так успокоит Майлона, что она не будет напиваться в его присутствии. – Мы так и не распили его в прошлый раз.
Прогнав от себя тревожные мысли об отравлении, Рейн села прямо на траву и скрестила ноги. В штанах теперь можно сидеть как угодно, не думая о внешнем виде и приличиях.

+3

5

Слова Нарин не задевали Майлона, но неизменно немного отрезвляли, спускали на землю с небес, где он витал вместе с Рейн. Наверно не будь стражницы рядом, постоянно одергивающей, пристально наблюдающей, и они давно выдали бы себя всем у кого есть глаза и уши. Бэлу казалось, что он был осторожен, но при этом легко забывался подле пташки, избалованный временем, когда они могли оставаться вдвоем.
   Всю королевскую трапезу он отстоял за спиной маленькой бастардки, возле расписной стены - как подобает слуге, которому всегда должно быть на подхвате. Разговор властьимущих даже за пиршественным столом мог коснуться дел, а значит могли понадобиться бумаги, которые следовало подать или наскоро оформить. И писарь почетно нес свой караул, хоть за последние семь лет отвык быть недвижимой тенью. У него даже живот предательски заурчал от наблюдения за всеми яствами и от стоящих в зале запахов, но музыка, которой развлекали гостей и шум голосов, заглушили этот вой китов. Разве что Нарин, стоявшая рядом, бросила уничижительный взгляд. Все остальное посольство еда ждала значительно позже. Но и тут Майлону не ударось ничего толком перехватить, ибо Рейн утянула его сразу же под предлогом дел. Сначала Бэл удивился этой поспешности, но когда ему вручили корзинку с припасами и велели ждать в определенном месте, живо подхватил авантюру.
   Пташка влекла его прочь от города, через улицы, которые Бэл неплохо знал сам, бывая в столице людей достаточно часто. Алиферы не расправляли крыльев, чтобы не привлекать к себе внимания, лавировали через людской поток и терялись в нем. Частично тот тянулся из города: крестьяне из окрестных деревень, закончив к вечеру торговлю на площадях, выезжали через ворота, чтобы к ночи добраться к дому. Рейн и Майлон вышли вместе с ними, но вскоре свернули от главного тракта к реке. Место, которое они выбрали, было диковатым и тихим. Мошкары в это время года уже было менного, птиц слышно не было, и только отъевшиеся за лето, жирные утки лениво сидели на противоположном берегу, изредка перекликаясь. Рыжее предзакатное солнце цеплялось за макушки деревьев, которые плавно покачивались на легком высоком ветру и шелестели листвой. Листья были еще зелеными, а вечер теплым, но в воздухе уже отчетливо пахло осенью.
   - Чай? - переспросил Бэл, который уже успел забыть об этой покупке в силу ее спонтанности и за чередой последовавших событий. - Расслабляющий? Или как там... Ты притащила его сюда?  - писарь широко улыбнулся, было лестно.  Он сел рядом с пташкой, поставив корзинку возле ног, а затем точно бы опомнившись расстелил на траве шерстяной плащ, сунув его край, едва ли не под задницу Рейн. - Пересядь, а то уже не лето.
   Выпрямившись, удовлетворенный своей заботой, Майлон полез внутрь корзины, наконец-то улучив возможность поесть. Кувшин он вынимать пока не стал - тот надежнее всего стоял на плетеном дне, а вот хлеб, сыр и кусок закопченого окорока извлек торопливо.
   - Ты сегодня хорошо провела переговоры, - подметил алифер, нарезая съестное толстыми ломтями и первый готовый бутерброд протянул пташке. Бэлу хотелось поддержать ее, ибо он видел сколько сил телесных и духовных бастардке это стоило. Ее никогда не готовили к политической жизни, и все происходящее наверняка было для нее так же тяжело, как ему самому переучиваться на писаря. Даже хуже, ибо отвечала Рейн не только за себя, но за иных алиферов так же. - Я думаю, что это как полет: сначала страшно, воздух ломает тебе крылья, когда ты по неопытности борешься с потоками, хочется чтобы всегда был кто-то рядом, чтобы успел подхватить, когда ты ошибешься, а потом… просто летаешь и доверяешь только своим крыльям.
   Бэл неопределенно взмахнул рукой и с жадностью зажевал уже свой бутерброд.
  - Ммм, о Ньерай, как я долго этого ждал!

+3

6

- Он самый, - весело поддакнула Рейн, улыбнувшись.
Ей хотелось сделать что-то особенное, но в силу скрытности их отношений приходилось выбирать что-то попроще, чтобы сильно не привлекать внимание к происходящему. Во многом помогала Нарин, когда вовремя одёргивала, напоминала, отказывалась от одной безумной идее Рейн за другой. Она и цветы, которые Майлон приносил в её покои, считала излишним проявлением внимания. Пришлось даже придумать легенду, чтобы как-то оправдать чужие ухаживания, а вот Рейн нравилось. Бел умел ухаживать. Всегда. И это напоминало ей о прошлом – том беззаботном и приятном времени, когда ещё всё не закрутилось в опасную политическую игру.
- Так бы и сказал, что хочешь, чтобы я села ближе, - она лукаво посмотрела на Майлона и заботливо расстеленный плащ. Села ближе, но явно не из желания не простудиться, а потому что так было теплее. Просто сидеть рядом и чувствовать его присутствие.
С наступлением осени темнело раньше, и раньше становилось холоднее. Им повезло, что накануне не было дождей, а земля оставалась сухой. Не такой тёплой, как летом, но Рейн привыкла к невзгодам погоды и походной жизни. По правде сказать, она немного скучала по временам, когда они с Оливером путешествовали по Лунному краю, и хотела бы вернуться к этой жизни, оставив позади Поднебесную с её союзами и проблемами. Но не могла. Теперь она прочно связана с новой ролью, и выйти из неё может разве что посмертно.
Добрые слова Майлона были приятной неожиданностью. Рейн не привыкла, чтобы её хвалили за проделанную работу. Солмнир всегда находил повод ткнуть в какую-то ошибку и указать на недоработку, а потом говорил, что она просто ещё ребёнок и делал скидку на это. Майлон же подмечал плюсы, а минусы… минусы она и сама прекрасно видела.
- Отсутствие Сола вызывает вопросы, - немного невпопад ответила Рейн, забирая из рук Бэла еду. - Что? Проголодался? – отметила она, смотря на то, с каким удовольствием Майлон жуёт их скромный ужин.
Сама она утолила первое чувство голода ещё за общей трапезой, хотя старалась есть немного, чтобы осталось место для их совместных посиделок с Маем. Ему же повезло намного меньше. О слугах заботились не с такой щепетильностью как о господах, а она выдернула Майлона из дворца до того, как его пригласят за стол со слугами. Вряд ли бы там его угощали чем-то особенным, но и их ужин королевским не назвать.
- Спасибо, - возвращаясь к прошлой теме разговора, Рейн смотрела на реку. – За то, что поддерживаешь.
Она не стала говорить, что редко слышит похвалу или что Солмнир её подобными словами не баловал. Она вообще старалась его лишний раз не упоминать, потому что каждый раз воспоминания об алифере будто бы накладывали ограничения. Словно кольца на руке мало.
Жуя, Рейн притихла и одной рукой потянулась к кувшину. Есть на сухую она не любила, да и не видела для этого причин. Не зря же Нарин пришлось заваривать этот чай?
Разлив чай по пиалам – единственный плюс посуды с Края света в том, что она весила немного и была негромоздкой, а потому незаметно вытащить её из дома было куда как проще, чем привычные кружки или кубки – Рейн протянула вторую Майлону.
- За то, что поблизости нет надоедливых Чёрных и гвардейцев, - смешливо фыркнула Рейн, толкнув речь, и пригубила чай.
Привкус был необычным, а от чая в груди разлилось приятное согревающее тепло.
- Не знаю насчёт бодрости, но в прохладный вечер – вариант хороший, - улыбнувшись, она доела бутерброд  и полезла в корзину за яблоками, облизывая испачканные пальцы. – Думаю, что мы можем здесь задержаться… В Остебене. Дел здесь хватает, да и…
Рейн хотела бы сказать, что просто хочет подольше побыть с Майлоном, но запнулась. Не слишком ли это? Она всё же замужем, и даже если испытывает к нему чувства, то должна ли так говорить?..
«Сказать про симпатию нельзя, а целоваться по углам можно, ага», - мысленно фыркнула, укорив себя, но озвучивать мысли не стала.
- Я немного устала от Края света, - честно призналась Рейн, вздохнув.
Остров был местом, которое создавал Рит, а потому всё на нём неизменно напоминало о советнике.

+3

7

Жевал Майлон самозабвенно - так, что могло показаться, будто он только ради еды сюда пришел, даже жмурился от удовольствия, хотя куски продуктов в его руках были самыми простыми, трактирным перекусом. Качество их только было королевским и это в полной мере компенсировало все. 
   - Я не фел с утра, - с набитым ртом ответил он, и попытался улыбнуться, взглянув на Рейн. - Фкуфно…
   Бэл старался не замечать ее упоминаний мужа в разговорах в принципе, если это не требовало конкретного ответа, делал вид, что никакого Солмнира не существовало. Для самой пташки это конечно же было не так. Более того, она испытывала к нему симпатии, уважение, иные добрые чувства про которые Майлон просто не хотел ничего знать, чтобы лишний раз не всаживать себе же нож в сердце. Но против воли писаря они сквозили в словах маленькой бастардки и дется от них было некуда. Был бы советник тираном или конченым ублюдком, то все было бы в разы проще… Бэл все еще задумывался насколько правильными были его заигрывания с чужой женой, могла ли Рейн быть счастлива в своем браке? И всякий раз в момент таких сомнений находил ответ в глазах пташки, которые горели живым огнем, в противовес тому потухшему взгляду, каким она глядела в первые дни новой встречи. Рейн могла бы жить правильно, но безрадостно. Как и сам Кречет.
    - Спасибо. За то, что поддерживаешь, - обронила маленькая бастардка глядя куда-то перед собой, и Майлон перестал на время жевать, просто искоса поглядывая на ее профиль, отмечая задумчивое выражение ее хорошенького лица, и как легкий ветер перебирает серебрянные пряди ее волос. А после пташка далеко от романтичности надкусила бутерброд, и в этой простоте и обыденности момента, было что-то по своему прекрасное и земное.
   - Иначе и быть не может, - отозвался писарь, так же возвращаясь к ужину, чтобы не смущать Рейн долгими взглядами. Он принял из ее рук пиалу и поддержал тост питейным жестом, точно содержимое этому соответствовало.
  - Что, без бравого слова уже никакая жидкость в горло не идет? - шутливо поинтересовался алифер и осушил пиалу, как если бы в ней было крепкое спиртное. Драконья чашечка была возмутительно маленькой, и Майлон до сих пор не смог постичь, как такими глотками можно напиться. Но вкус у напитка был даже приятным, терпким, с вязким травянистым привкусом, и пусть за время пути чай успел немного остынуть, однако жгучее тепло расходилось от желудка по всему телу. Бэл вновь с довольством зажмурился, и положил в рот остатки бутерброда.
   - Да, - согласился он с высказыванием Рейн о чае. - Это не самое плохое, что можно было найти среди заспиртованных змей и сушеных тараканов, - Майлон ухмыльнулся и соорудил себе еще один бутерброд, попутно наполнив чашечку заново. - Тут ты смотри сама. Из нас двоих принцесса - именно ты. Но, здесь в Остебене хотя бы можно не притворяться… Во всяком случае быть кем-то одним, а не принцессой и торговкой сразу. Притворство утомляет, - философски изрек Бэл, вновь принимаясь за бутерброд, сухость которого запивал чаем, как если бы то было пиво или разбавленное вино. - Да и сбежать от стражи здесь проще... Жаль, что нельзя убежать вовсе. Континент такой большой, а места на нем нет.
   Улыбка Майлона стала немного горькой. Он ведь правда много думал об этом - как бы сбежать. И где-то в идеальных фантазиях они с Рейн жили вместе, везде и нигде одновременно. Странствовали, оседая на несколько месяцев, а может быть лет в тех местах которые бы им понравились, но всегда летели бы куда-то дальше. И омрачало эти яркие образы лишь темная тень Черных, которые бы гнались за ними, а то и вся императорская гвардия.
  Бэлу вдруг захотелось крепко обнять свою пташку, и не разлучатся с ней никогда, укрыть ее нескладную фигурку крыльями и защитить от всех невзгод. И не долго думая, допив крохотную порцию чая, он вместе с бутербродом придвинулся к Рейн, обнял за плечи и притянул к груди.
   - Так теплее, - важно пояснил он, откусывая от своего пайка, и так же задумчиво разглядывая реку, над которой начинал собираться туман.

+3

8

— Что, без бравого слова уже никакая жидкость в горло не идет?
Рейн немного смутилась. За последние годы она привыкла, что наполнение её кружек и кубков – вино, эль или пиво, а в дружеских компаниях принято что-то говорить перед тем, как начинать пить. Содержимое пиал сменилось, а вот привычки осталось. Казалось, что Рейн, предоставь ей слово на ужине с королём Остебена или каким-то высокопоставленным чиновником из Поднебесной, повела бы себя таким же образом, совершенно не ориентируясь в уместности подобного жеста. Манеры хромали. Этикет умер.
Чай выпила медленно, как подобает девушке, и даже отвела взгляд в сторону, смотря на реку.
- Притворство утомляет, - изрёк Майлон, и Рейн задумалась.
Она действительно устала от тех ролей, которые фактически против воли свалились на её плечи. Она была сначала другом, потом невестой, а теперь женой Рита, и, как думала, поддерживать его во всём и помогать – это её прямая обязанность вне зависимости от титула и положения в обществе. Отчасти она так пыталась убедить алифера, что уже давно не ребёнок и в состоянии побеспокоиться о себе, а не оставлять другим разгребать за собой. На одном упрямстве, как повелось, далеко не уедешь, и Рейн постепенно сдавала позиции до появления Майлона. Он снова заставил её немного напрячься, взяв на себя ещё часть ролей. И сейчас их было так много, что девушка чувствовала, как они давят, не давая разогнуть спину и распрямить плечи.
И всё же тревожило её не это.
- Ты устал? – спросила Рейн, немного погодя, когда Майлон уже привлёк её к себе, кутая в объятия. – Не в плане за день и от суеты Остебена, а от всего?.. – прижимаясь к боку алифера, она подняла на него взгляд, подчёркивая этим важность его ответа. – От того, что приходится притворяться не собой?
Для Майлона это означало – оставаться в живых и рядом с ней, но что если ему наскучили эти вечные игры с прятками? Наскучило тайком красть её поцелуи, обнимать, когда никто не видит, называться чужим именем, чтобы не лишиться головы, смотреть на чужое кольцо на её руке, знать, что она никогда не сможет пустить его к себе ещё ближе? В голове Рейн, как повелось, было много разных тревог обо всём и ни о чём сразу. Она боялась того хрупкого мира, что появился вокруг них с Майлоном, и боялась его лишиться по неосторожности, хотя знала, что долго ему всё равно не просуществовать. Рит вернётся. Рано или поздно. Правда вскроется. И что тогда?
Опустив взгляд, Рейн посмотрела на пиалу в руке. Чай в ней размеренно колыхался каждый раз, когда задувал ветер с реки, принося прохладу и запах цветущей ряски.
- Я притворяюсь с самого рождения, и так часто, что не всегда могу понять, где я настоящая. А что до тебя… Тебе приходится примерять маски, чтобы оставаться рядом и жить, но… Тебе проще сбежать и укрыться в чужих землях, чем мне.
Рейн знала, что не может оставить ни Край света, ни Поднебесную, и даже не лелеяла мысли о себе где-то в доме в Остебене вместе с Майлоном. Императором Поднебесной она его тоже не видела. Красивый, но явно не монарх. Впрочем… и из неё и принцесса, и императрица так себе.
- И… - Рейн прервалась на полуслове, задумчиво рассматривая чай в пиале. – А зачем тебе вообще продали этот чай? У него какой-то странный эффект…

+3

9

- Я? Нет, - беззаботно ответил Майлон и скосился на Рейн. Улыбнувшись, нежно погладил пальцами ее чуть обветренную щеку, скользнул по шее. - Ни дня не был не собой.
   Тут Бэл даже не врал. Он уставал от обязанностей, от писарского дела, к которому не привык, от необходимости скрывать собственные чувства, но не от того, что был другим. Его веселили и радовали все те же вещи, что прежде, и возмущали те же несправедливости. Наоборот, сейчас, рядом с пташкой, он чувствовал себя в разы счастливее, чем прежде, и не было никакой разницы между Майлоном, Кречетом или Илэром. Да, каждый из них был занят разным делом, по разному жил и имел отличный от другого статус, но внутри оставался единым и цельным - Бэл не чувствовал себя расколотым, а говоря о притворствах, имелл ввиду Рейн. Она ощущалась потерянной, хватающейся за все и сразу, мечущейся, желающей угодить тем кто был рядом, или хотя бы не разочаровать, и это сквозило через ее слова сейчас.
     Разговор назревал неожиданно серьезным, несмотря на расслабленный вечер, и писарь отложил недоеденный бутерброд в сторону. Он обнял свою пташку обеими руками, и прижавшись щекой к ее волосам, заговорил негромко и вкрадчиво на самое ухо.
   - Проще, - согласился он с рассуждениями маленькой бастардки. - Но без тебя все это бессмысленно. Все годы на материке - я был все равно что мертв, ввязывался в неприятности, которые могли бы меня вернее всего убить - мне не нужна была моя жизнь. А теперь судьба вновь свела меня с тобой, и я вновь хочу жить, - Майлон прикрыл глаза и поцеловал Рейн в висок и изгиб шеи, крепче прижал к себе, сминая ее одежду. - Хочу быть тебе опорой и защитой, хочу быть рядом. Все равно где, все равно как меня станут называть, все равно чего мне это будет стоить! Я точно знаю, что не роли делают нас теми, кто мы есть, а наши цели и пути к ним.
   Бэл знал о чем говорил. За время скитаний он видел множество чужих судеб, кто-то воровал ради наживы, а кто-то, чтобы прокормить голодных детей, кто-то заверял в дружбе, чтобы иметь выгоды, а кто-то был готов умереть ради другого. Роли были одни, но душа за каждой из них стремилась к разному. Пташка не видела своей цели, возможно не совсем понимала, что делает и зачем, но Майлон был уверен, что как только она обретет свою собственную цель и смысл, перестанет служить чужим желаниям, то воспрянет. И ему хотелось бы освещать этот путь.
     В эту минуту писарю уже было совсем не до чая. Он продолжил целовать свою пташку, охваченный жаром, который все эти дни горел в нем без всякого чая. Все что Бэл чувствовал, так это больше свободы - они наконец-то были совсем одни. В момент отравления ощущения были иными и дурного он не подозревал, скорее подумав что Рейн имеет в виду излишнюю откровенность.
   -  Чай, как чай, - отстраненно ответил Майлон, скользя ладонями под ее рубаху по горячей коже, мягко оглаживая живот и грудь. Улыбнулся. - Уверена, что хочешь поговорить о нем?

+3

10

- С пером родился, - отшутилась Рейн по поводу и писарства, и расы. Ухмылка вышла натянутой.
Майлон привлёк её к себе, нашёптывая на ухо слова, которые должны были успокоить. И Рейн из упрямства и напускной чёрствости хотелось бы сказать, что теперь она стала другой и взрослой, а потому красивые слова никак на неё не повлияют, но они влияли. Навевали приятные воспоминания, и девушка не отказала себе в шутке.
- Если бы плохо тебя знала, то решила бы, что ты сладко поёшь специально. Как птицы в брачный сезон, - усмехнулась, но как-то тепло и без попытки уколоть или обидеть. Может, она занималась самообманом, но верила, что Майлон настолько прост душой и сердцем, что говорит искренне. То, что чувствует сейчас. Со временем это может перемениться. Хотя иногда ворочался вредный червь сомнения, который нашептывал в ухо, что Бэл просто заботится о своей жизни, мол, она в него снова влюбится и не позволит себя убить, а если и позволит, то перед смертью он поживёт лучше, чем пленник из клетки.
Рейн хотелось дать Майлону что-то большее, чем игры в прятки за закрытыми дверями, но она не знала, как это сделать. Даже если допустить мысль, что Солмнир смирится с выбором жены, то навряд ли он позволит Майлону задержаться возле неё живым. Избавится так же, как избавился от Ирителя.
- Чай, как чай, - отмахнулся алифер.
- Мне от него жарко, - фыркнула Рейн и почувствовала, как руки Майлона забираются к ней под одежду.
«Или не от него…»
С дня его отравления, когда оба позволили себе откровенность, у них не было возможности настолько сблизиться. Рейн ловила себя на мысли, что иногда увлекается с поцелуями, слишком задерживает взгляд на Бэле или что во снах её посещает совсем не советник, но старалась всячески гнать от себя мысли о чём-то большем. Из-за Сола и неуместности этих желаний. В доме торговца с тонкими стенами оставалось только предаваться разврату вместе с писарем, чтобы каждая мышь знала, что жена советника по нему не скучает, а активно занимается укрепление династии, используя… подручные средства.
На корабле тоже не было возможности, хотя там её стерегли не так тщательно, как на острове. В Остебене… Так далеко она не заглядывала, подозревая, что у них как минимум будет один наблюдающий в лице Нарин, которая не захочет оставить этих двоих наедине. Теперь же у них была настоящая возможность позволить себе всё.
По телу пробежала волнительная дрожь, и Рейн забыла, о чём думала. Она как-то быстро оказалась спиной на плаще Майлона и под писарем, отвечая на его поцелуи и касаясь тела в ответ – оглаживая, обнимая, согревая. Тянула с него одежду, подбадривая и одобряя каждый его шаг. Это было неправильно по многим причинам, но что-то внутри подталкивало к нему. Что-то большее, чем банальное желание утолить похоть. В его руках она чувствовала себя счастливой, живой и настоящей. А кроме того…
Они уже были близки. Во дворце, среди всего такого педантично выбеленного, с ярким золотым привкусом солнца. Привнесли в него раздора и боли, но в самом начале это казалось искренней и настоящей любовью – юношески глупой и недальновидной. Сейчас у них не было права даже на нормальную постель не из камышей, камней и… это куча или просто кусок грязи?..
Рейн никогда не считала себя привередливой. Желание за годы пьянства и разгульного образа жизни заставало её в походных условиях или не в самых чистых тавернах, но это было с другими мужчинами, которые были либо мало значимыми, либо… либо что? Они просто не были Майлоном, потому что любовь к нему была чистой, невинной, лёгкой.
«Чистая и невинная любовь от замужней, да», - мысленно укорила себя Рейн, чувствуя стыд за свои желания и поступки.
Солмнир не заслужил такого ножа в спину.
- Май…
Ещё пара поцелуев.
- Май, стой.
И ещё.
- Май!
Она обхватила лицо алифера ладонями и заставила посмотреть себе в глаза.
- Не здесь и не сейчас.
Сказала полуголая женщина мужчине, которого сама же раздела до белья.

+2

11

- Птицы поют потому что так велит их сердце…
   Майлон искренне в это верил и так чувствовал сам. Пусть вокруг наваливалась осень, в его душе цвело весенние настроение, и все эти дни пелось и насвистывалось ему без усилий. Может быть его слова сейчас были наивностью и глупостью, но алифер видел в них внутреннюю правду: ему хотелось возвести все в абсолют, возвысить Рейн и все хорошее, что было в ней, хвалить ее, заботится о ней, ласкать, одарить… Одарить всем, даже тем, что ему не принадлежало - луной, звездами, солнцем, собственной жизнью. Может быть это была юношеская дурость, но Бэл был счастлив в ней. Он вновь испытывал столь всеобъемлющее чувство для которого не было преград. Многие годы его близости с женщинами были лишь телесными, а теперь он, как прежде, ощущал соприкосновение душ. И потому не торопился. Майлон растягивал удовольствие для себя и для пташки, ему не хотелось чтобы эта близость закончилась слишком быстро, наслаждался мгновениями, целовал и ласкал, одурманенный самой возможностью. Рейн была податлива и вместе с тем решительна, казалось она точно знала чего хотела и что делала, пока вдруг не призвала его остановится, не заставила смотреть себе в глаза. Бэл замер над ней, разгоряченный и недоумевающий, что же не так, и в затуманенный близостью разум едва ли приходили стройные мысли. Но напирать он не стал.  Прикрыв глаза и поцеловав запястье маленькой бастардки, писарь отстранился, сел рядом, уперев локти в согнутые колени и обхватив руками голову, запуская пальцы в длинные волосы.
   - Прости, - извинился он, сам еще плохо понимая за что. Наверно за то, что склонял замужнюю женщину к близости, за то, что вновь переворачивал ее жизнь своими желаниями, но Фойрр дери - вины за это Бэл не испытывал! И наверно все было бы куда как проще, если бы он не чувствовал взаимности, слышал бы ясный отказ, а не “не здесь и не сейчас”. Эта надежда на где-то и когда-то била даже более, чем целый отряд Черных, и все же так было лучше, чем без пташки вовсе. - Пожалуй, мне нужно немного освежиться. Ты была права, тут вечерами все еще жарковато.
   Майлон улыбнулся, но улыбка вышла хоть и приободряющей, но не слишком веселой.
   - Думаю, тебе тоже нужно привести себя в порядок, - поднявшись с плаща, алифер направился прямиком к реке, на ходу стаскивая с себя то немного из одежды, что на нем еще осталось, а после стремительно вошел в воду, ныряя в нее с головой, как только глубина показалась для этого подходящей. Осенняя вечерняя река была холодной, солнце уже не прогревало ее воды, да и клубившийся туман не обещал тепла, после выныривания, но писарь с ним не торопился, оставаясь в холодной темноте, пока легкие не обожгло нехваткой воздуха. Тогда Бэл вновь показался из воды, отерев от нее лицо и пригладив назад мокрые волосы. В голове начало проясняться.
   - Извини еще раз! - выкрикнул он, и пообещал: - Я постараюсь держать себя в руках!
   Как бы двояко это не звучало.

+2

12

Не здесь и не сейчас…
Рейн осознала, что, по сути, дала Майлону добро на близость, когда должна была ответить ему отказом, оттолкнуть от себя, чтобы  он не позволял себе подобных желаний даже в мыслях. Она чувствовала себя лицемерной дрянью, которая мучила алифера, пытаясь найти какой-то компромисс с собственной совестью. Материк изменил её, как и общество алиферов, но не настолько, чтобы, окончательно забывшись, поддаться соблазну без зазрения совести. Но что она могла сделать? Расторгнуть брак с Солмниром? Кто позволит?.. Сбежать? Об этом даже думать глупо. Она уже не наивный ребёнок, чтобы мечтать о подобном и думать, что это возможно... Оттолкнуть Майлона, навсегда разорвав связь между ними? А потом жалеть об этом остаток своей жизни каждый день?.. Пойти до конца, сделав его своим любовником? Убеждать себя, что всё равно не сможет иметь детей, а, значит, у советника не появится наследник, слишком похожий на писаря?
Майлон не стал напирать и отстранился, извиняясь перед ней, но Рейн не считала его виноватым. Это же она отвечала на его поцелуи, ласки и нежность. Сама тянула к нему руки, избавляя от одежды. Сама разрешила ему к себе прикасаться и однозначно считать, что она тоже этого желает.
- Это мне стоит извиниться, - и она чувствовала себя виноватой, натягивая рубашку на плечо и пряча под тканью ослабшую на груди повязку. – Я не должна была…
Не должна была что?.. Давать ему ложную надежду? Вот так прерывать его, ничего толком не объяснив? Портить момент, когда сама всё устроила? Или не должна была делать этого, пока окончательно не разберётся с Солмниром и с собственными желаниями?
— Пожалуй, мне нужно немного освежиться.
Рейн хотела его окликнуть и даже протянула руку, но так ничего и не сказала. Не знала что. Не идти же за ним следом, раздеваясь на ходу, чтобы присоединиться к нему в воде? Или да?..
Тряхнув головой, Рейн попыталась отогнать от себя мысли о Майлоне, его руках и поцелуях, считая, что они неправильные и неуместные. Это даже в мыслях выглядит странно. Сначала прервала его, не позволяя дальше прикасаться к себе, а потом что? Сама разделась и прыгнула к нему в воду?
Наблюдая за удаляющимся от неё голым алиферским задом, Рейн закусила губу.
- Что я делаю?.. – вздохнув, она накрыла глаза ладонью.
Не потому что не хотела смотреть на Майлона, считая его непривлекательным. И не потому что боялась сорваться, соблазнившись на подтянутое тело мужчины, которого хотела во всех возможных смыслах, а потому что настолько запуталась в собственных чувствах и желаниях, что чувствовала себя идиоткой. Да и была ею, если разобраться.
Майлон выглядел таким виноватым, словно сделал что-то против её воли. От этого Рейн ещё больше чувствовала себя скотиной.
Думая о том, как поступить дальше, Рейн отвлеклась на хлопок крыльев, не сразу заметив, что они с Майлоном на берегу реки больше не одни.
- Давненько не виделись, Вашество.
Рядом с ней, взмахнув парой серых крыльев, приземлился алифер с яркими золотыми глазами. Рейн узнала его безошибочно. Эта ухмыляющаяся рожа запомнилась ей ещё с Вильсбурга. Именно этот алифер обманул её вместе с Оливером, закинув магией в один из тайных штабов Теней.
- Ты… - подобравшись, Рейн выставила перед собой воздушный щит, и стрельнула глазами в сторону ножен с мечом, которые из-за их веселья с Майлоном лежали в стороне под кучей вещей.
Алифер заметил этот её взгляд и только усмехнулся. Они оба понимали, что Рейн не успеет до него дотянуться. Слишком далеко.
С одним алифером, как она думала, могла справиться и сама, но понимала, что скорей всего он здесь не один.
- С твоей стороны было глупо прилетать в Остебен… Пташка, - от прозвища, произнесённого другим мужчиной и с насмешкой в голосе, Рейн стало неприятно, и она внутренне напряглась.

+1

13

Было ли все это правильно? С точки зрения высокоморального алиферского общества - конечно нет, но с точки зрения сердца, которому было плевать на писанные и неписанные законы, стремление одной души к другой являлось самым наивысшим и прекрасным. Одна незадача, быть с любимой женщиной хотелось не только душой, но и телом, хотелось иметь возможность выразить свои желания и чувства без оглядок, в любое время, в любой ситуации. И вот тут начиналось самое жесточайшее столкновение с реальностью, из боя с которой выйти невредимыми было невозможно. Но если Майлон уже был готов перешагнуть все преграды здравого рассудка, даже положить голову ради чувства, которое не сулило никакого будущего, только короткий миг настоящего, то Рейн, при всех своих желаниях, к этому готова не была. И именно за это извинялся перед ней писарь - за то что увлекался сам, и увлекал с собой принцессу и чужую жену, которым следовало руководствоваться долгом, а не сердцем. Удивительно, как правильные вещи могут быть такими несправедливыми.
   О том, что такое долг Бэл не вспоминал уже давно, с тех пор как был втянут в политические игры Алира, когда его клятвы стали его же оковами, а желание служить вывернули и изуродовали. Выбирай он тогда сердцем, то может быть все сложилось бы совсем иначе. С той поры, блуждая по континенту, он больше никогда не думал, что должен сделать по закону, не принимал в расчет чужие титулы и силу, - делал выбор по совести. Последствия от этого бывали разные, чаще всего дерьмовые, но зато алифер ни дня не пожалел больше о сделанном. Вот только он был изгнанником и преступником, в отличие от Рейн, стоявшей на стороне тех, кто олицетворяет закон и порядок целого государства. Ей было в разы тяжелее. И выхода, кажется, из этой ситуации не было вовсе…
   Майлон еще раз обдал лицо холодной водой, и заметил, что Пташка на берегу больше не одна. Незнакомый алифер,вдруг оказавшийся подле нее, не походил ни на стражника, ни на одного из Черных, да и маленькая бастардка в его присутствии выглядела напряженной. Магию Бэл не ощущал, но по одной ее собранной позе он видел готовность к бою. Причина неизвестного конфликта ему была не важна, он априори был на стороне Рейн. 
   Писарь бросил быстрый взгляд на одежду, так некстати сброшенную на берегу, и, тихо ругнулся. Времени не было - в любое мгновение Пташку могли атаковать, и Майлон, подхватив со дна смесь ила, песка и водорослей, расправил крылья, в несколько напряженных взмахов набрал высоту. Мокрую кожу тут же охватил холод, но Майлон уже не замечал этого, устремившись к незнакомцу.
   - Эй! - окликнул он его со спины, и стоило золотоглазому обернуться, как Бэл метко влепил ему в лицо выдранную со дна реки смесь, точно у них разворачивалась мальчишеская забава, а не назревал бой. Со смачным хлопком ил облепил лицо незванного гостя, забиваясь в глаза, нос и рот, а длинные ленты черно-зеленой водоросли повисли на его плечах и зацепились за ухо. Подлостью писарь это совсем не считал, драки вообще редко когда были благородными, особенно когда на кону стояли жизни. Скорее это можно было считать уравниванием шансов в положении, когда из вещей у тебя есть лишь болтающийся на груди сосуд души.
   - Ее Высочество не хочет тебя видеть! - объявил Бэл и спикировал вниз, прежде, чем противник продерет глаза от грязи, чтобы ударить алифера пяткой в ухо, оглушить или хотя бы на время окончательно дезорентировать.
   - Ты в порядке? - этот вопрос Майлон адресовал уже Рейн, соскакивая на землю, чтобы подхватить хоть что-то из своей одежды. Ближе всего оказалась рубаха, которую писарь наскоро повязал на бедра. - Нужно уходить.

+1

14

О том, что принцесса изволила пойти прогуляться не одна, а в компании мужчины – Тени знали. Гетхар, которому поручили взять девчонку живём, явился к берегу реки не один, а в компании таких же крылатых. Зная о том, что спутник принцессы магическими навыками не обладает, они не придавали особого значения защитнику, считая его скорее досадной помехой, чем серьёзным соперником, а потому не стали сразу окружать его.
Такого грязевого «плевка» в лицо Гетхар не ожидал, как и последовавшего за ним удара. Если бы не приказ Бальдо, он бы сразу спалил девчонку и её спутника к Фойрру, не сюсюкаясь и не тратя время на бесполезные разговоры, но вместо этого, получив крепкий удар в голову, упал на колени прямо в кем-то неудачно оставленную кучу. Ругнувшись, алифер попытался протереть глаза от грязи и попавшего в них песка. Голова гудела, в глазах столько сора, что ничего не видно. В ушах звон.
- Схватить их! – крикнул алифер, отдавая приказ своим подчинённым. Раз уж он сам не в состоянии подняться и тут же схватить беглецов.

Рейн никогда не чувствовала себя кисейной барышней и считала, что вполне может за себя постоять. И это ей бы при её магических талантах защищать и прикрывать Майлона от заклинаний, стрел и мечей, а не ему с голым задом пытаться защитить её, хватая своё ничего и давая дёру.
На секунду Рейн подумала о Нарин, которая, как она думала, следила за ними с самого начала, но отчего-то не вмешивалась и не предупредила об опасности. А жива ли девушка? Не прирезали ли её Тени в то время как они тут с Майлоном разбрасывались вещами на берегу Великой? Что сделать? Как проверить, что с девушкой и где она сейчас? Рейн не знала наверняка, пошла ли за ними Нарин или осталась во дворце, чтобы создавать видимость присутствие принцессы в покоях. И если она здесь, то где именно? Где пряталась всё это время? Как её найти?
Рейн снова чувствовала, как к горлу подступает кислая слюна. Её мутило от осознания, что она снова бесполезна и снова бросает того, кто был ей другом, а не пытается направить все свои силы на то, чтобы его защитить.
От души пнув под зад алифера, чтобы тот, поскользнувшись на земле, рухнул мордой в землю, Рейн побежала вместе с Майлоном, на ходу расправляя крылья, но даже подняться вместе с ним в воздух не успела. Тройка вооружённых алиферов спустилась с неба, встав перед ними и закрыв дорогу.
- Вашему Высочеству, лучше пойти с нами, если она не хочет, чтобы её нового друга постигла участь её старого… - темноволосый алифер со смуглым лицом и пронзительными золотыми глазами мерзко усмехнулся. Рейн захотелось бросить ему в лицо заклинанием, но все свои силы она направляла на поддержание магического щита на себе и Майлоне, и не собиралась отдавать его Теням.
Алифер атаковал без предупреждения, целясь в Майлона длинным копьём. Другой воин, с забранными в косу светлыми волосами, атаковал магией, но уже Рейн, пытаясь разбить пару и магически истощить девушку, заставив её потратить всю свою ману на защиту и не дать ей ни единой возможности атаковать. Серьёзных ударов от Рейн они не ждали в принципе, полагая, что легко справятся втроём. В конце концов, что могут эти двое, полураздетые и без оружия толком, против закованных в доспехи вооружённых оружием и магией тех, кто умел убивать?

+1

15

Рейн нужна была живой - это единственное и главное, что Майлон понял из ситуации. Кто эти алиферы, каковы их более глубокие намерения - все это не имело сейчас значения, перед лицом необходимости защитить Пташку. Да, они сделали с ней глупость, и пожелай нападавшие убить принцессу, то провернули бы это легко и быстро, даже не показывая своих лиц. В иных обстоятельствах писарь и маленькая бастардка были бы мертвы, но тратить время на самобичевание сейчас непозволительная роскошь. Бэл был опьянен собственным желанием остаться с Рейн наедине, преступно забыв про весь внешний мир, все угрозы и непростое положение дел императорской семьи, существуя вместе с Пташкой как будто в отдельном, своем собственном мирке. Но вот незадача - весь остальной мир про них не забывал, и сейчас грубо напоминал о себе вооруженным вторжением.
   Майлон отлично понимал - его жалеть они не станут, писарь нападавшим был не нужен, и тем приятнее было ощутить на себе магический щит. Алиферы лишенные магии, но служившие в Гвардии, обязательно имели при себе артефакты, защищающие их от атакующих заклинаний. И пусть Бэл не мог почувствовать действие такого щита, как ощутил бы его любой маг, но все же воспринимал обнаженным телом и крыльями воздушные плотные потоки - стихию любимой женщины. Это вдохновляло на подвиги и глупости.
   - Воу! - воскликнул Майлон, когда ухмыляющийся копейщик атаковал его, только закончив язвительную фразу. Слова были адресованы не ему, и писарь едва ли понимал всю гнусность сказанного, зато хорошо следил за дистанцией, и спешно отскочил назад и чуть в бок, не давая не только себя задеть, но и лишний раз сработать магической защите. Будь у него сейчас щит и меч, или такое же копье, то он смог бы добраться до своего противника, но с голыми руками и голым задом едва ли был способен на больше, чем просто не попадать под атаки и скакать, как вошь на собаке. Рейн приходилось не лучше. И в таких обстоятельствах стоило как можно быстрее разломать всю удобную для врага тактику.
   - Поменяемся партнерами в танце? - негромко предложил Пташке Бэл, в какой-то недолгий миг оказавшись за ее спиной. Алиферы не станут смертельно вредить принцессе, это они уже сами дали понять, а выдержать атаку копьем для магического щита было не так затратно, как при попадании заклинания. В свою очередь, приблизится к магу для Майлона было гораздо проще. Как бывший гвардеец, он вообще не должен был бы допускать никакого риска для Рейн, принять бой один против троих и скорее всего славно погибнуть, но Бэл уже не был гвардейцем, а наемничья жизнь научила его использовать в передрягах все возможные ресурсы. Пташка была безусловно ему дорога, вот только сейчас она была не фарфоровой драконьей вазой, которую должно было защищать от всякого покусительства, а напарником, с которым вносишь одинаковый вклад в общее дело, и где один всегда прикроет другого.
  Майлон в очередной раз отскочил от стремительного копейщика, однако вся его беготня по речному берегу имела только одну цель, оказаться вне поля зрения беловолосого мага, увлеченного атаками на Рейн. И как только момент подвернулся, писарь метнулся к нему, схватил за длинную косу и дернул на себя со всей немалой силы, прерывая очередное заклинание и лишая алифера равновесия.
   - Ты никогда не думал, почему настоящие войны коротко стригутся? - вопрос из уст Майлона звучал крайне самоиронично, но ответить у мага возможности не было. Его же коса тут же охватила ему шею, мешая сделать даже короткий вдох. Сейчас Бэл надеялся, что Пташка поймет его верно и не даст копейщику или третьему алиферу зайти за спину к нему самому. Маг пытался брыкаться, сначала ударить локтем в не защищенные ребра писаря, а после лишь инстинктивно хватался за волосяную удавку, пытаясь ослабить ее давление, но в итоге лишь потерял сознание. И к тому моменту, как бесчувственное тело безвольно сползло под ноги Бэла, тот успел вытянуть из ножен его меч.
   - Вот теперь другой разговор!

Отредактировано Майлон (16-08-2020 00:42:57)

+1

16

Тени привыкли, что все гвардейцы императора Поднебесной сражаются одинаково – по чести, лицом к лицу, без грязных приёмов. Чего-то подобного они ждали от Рита и его псов, однажды столкнувшись в недрах Нижнего города, но не ждали подобного от холёного писаря, который по всем наблюдениям алиферов, вообще не должен был им что-то противопоставить. Мало того, что учёные мужи Поднебесной не воины, так ещё и этот был с голым задом. Какой с него прок? Тени допустили ошибку, но опомнились, лишь когда вокруг шеи их мага обвилась его собственная коса. Казалось, что никто из них и не понял, как такое произошло. Когда писарь вообще успел накинуть ему на шею эту удавку? Как вообще до этого додумался?
- Так ты… - «из Чёрных Рита» - мог бы докончить алифер, но вместо этого усмехнулся. Азарт битвы захватывал его, и теперь ему было интересно, что же предпримет этот алифер, вооружившись мечом их павшего соратника.
Маг был не единственный в группе. Рейн ощутила это по утекающей мане, когда заклинание врезалось в магический щит у неё за спиной. Кроме двух вооружённых алиферов, решивших ополчиться против Майлона, оставался тот самый – столь неудачно растянувшийся на земле. Стоило бы приложить его камнем по голове, чтобы не создавал лишних проблем, и Рейн думала об одном из сильных заклинаний, чтобы разом испепелить всех троих, но расстояние между ними было слишком ничтожным. Не хватит времени, чтобы сплести заклинание такой силы, и не хватит щита, чтобы защититься от воздействия заклинания, которое, к тому же, может не сработать.
Гетхар рассмеялся, когда против него выступила девчонка, вооружённая… палкой. Стоя спиной к спине с Майлоном, она выглядела настолько смешно и забавно, что он не сдержался. От «оружия» девушки веяло магией хаоса, и алифер легко прикинул, что она использовала против него. Думала, будто Грань противоречия ей чем-то поможет. По его меркам даже от Ярости ветра было бы больше пользы, но принцесса решила побыть воином и мечником – её право. Забавляясь, Гетхар достал меч из ножен, пробуя заклинание первым ударом.
Полетели щепки.
- Видишь ли, - улыбаясь, заговорил алифер, - заклинание хорошо, когда попадает в цель, но до того времени – никакими особыми свойствами этот предмет не обладает, а это значит, что твоё оружие развалится от одного крепкого удара.
Одного удара, чтобы переломить палку пополам Гетхару не хватило, но он никуда не торопился. Рейн и Майлон поступили глупо, когда никому не сказали о том, куда пошли лишь вдвоём. Втроём, если считать приглядывающую за ними однорукую девчонку. Поэтому они могли не торопиться, развлекаясь, пока один из двоих не умрёт, а у второго не останется шанса на спасение.
Рейн попала по противнику лишь раз, задев правую щеку и оставив на ней след, похожий на ожог, и поздно смекнула, что это не она такой хороший фехтовальщик, который нашёл брешь в защите врага, а Гетхар так задумал. Оружие Рейн треснуло в её руках, а алифер легко поймал её за запястье и подтянул к себе одним резким и властным движением. Магический щит Рейн защищал от ударов оружием или магией, но не от банальных прикосновений.

+1

17

Убийство алифера алифером было последней, самой крайней мерой. Стражу и гвардейцев обучали в первую очередь защищать, ловить и обезвреживать, чтобы злоумышленник мог попасть на суд, раскрыть свои намерения, выдать возможных нанимателей. И даже на континенте Майлон старался не убивать без крайней нужды, хоть его противники вовсе не были алиферами и их кончина никак не отражалась на сосуде его души. Теперь, столкнувшись с крылатыми собратьями, Бэл пытался исповедовать тот же подход - не вредить больше необходимого для защиты, однако очень быстро противников прибавилось и на игры он растрачиваться уже не мог. От павшего мага Бэлу достался не только его меч, но и первая тонкая трещина на сияющем сосуде. Но алифер не жалел о ней, пожалел он о том, что не добил первого мага…
   - Я рядом, - приободрил он Рейн, хоть понимал, что преимущество все еще остается на стороне нападавших. Если сперва они могли пренебрежительно относится к присутствию писаря, то теперь по его душу охотились целых два воина, и иллюзий насчет его умений они больше не испытывали. Что ж… Бэл взмахнул крыльями, стремительно поднимаясь в воздух, дабы получить себе первое из преимуществ в высоте: ведь даже орудовать копьем, тыча им вверх, было не так ловко, как сверху вниз. Его противники устремились следом, оставив командира один на один с принцессой. Хлопанье крыльев заполнило тихий вечерний воздух над рекой. Сильного ветра не было и сражающиеся могли позволить себе любые маневры - здесь, в небе, действовали совсем иные фехтовальные приемы и тактики, ведь бой шел не по одной линии, как на земле, а заполнял все пространство, и алиферы скользили в воздухе, подчас выделывая головокружительные виражи и петли. Настигнуть, подловить противника было сложнее и первейшей целью здесь становились крылья. Преимущество доспеха уже переставало играть такую значимую роль, скорее наоборот, немного отяжеляло полет, и Майлон торопился этим пользоваться.
   Первый кому подрубили крыло оказался мечник. Бэл выгадал момент, уйдя от его атаки вверх с переворотом и схватил за крупные маховые перья, одновременно рубанув по кости. Лишенное крупных мышц крыло перерубилось пополам почти начисто одним единственным ударом, и алифер, рыкнув от нестерпимой боли, полетел вниз, пытаясь замедлить свое падение, расправив три целых крыла. Писарь этого уже не видел, ибо ему пришлось резко уклоняться в сторону от копейной атаки.
   - Паскуда! - рявкнул копейшик, потеряв терпение - слишком много времени и сил тратили они на одного единственного алифера. Майлон ничего ему не ответил, сосредоточенный на бое. Может в мирные часы он мог позволить себе болтать без умолку, но сейчас расслабиться он не мог ни на мгновение. Внизу дела у Рейн складывались не лучшим образом и Бэл видел это, судорожно соображая, как помочь ей, не подставив собственную спину и крылья копейщику. Ничего не оставалось, как рискнуть. Бэл устремился еще выше, пока расстояние до вражеского алифера не стало разрываться и тогда по-соколиному сложил крылья, падая навстречу противнику. Тот остановился, взмахивая крыльями, и выставил перед собой копье, зло обрадованный такой дурости писаря. Майлон рисковал, но уже не видел другого способа быстро разделаться с противником, чтобы успеть к Пташке.
   Когда расстояние сократилось для копейного удара, Бэл принял его на одно из крыльев, подставив его как щит - и магическая защита затрещала, полетели белые перья, одновременно с этим писарь прорвался ближе к алиферу и со всего набранного маху вонзил меч ему в горло, под самую нижнюю челюсть. Кровь брызнула на грудь и лицо Майлона, и еще одна трещина пробежала по Сосуду Души, но алиферу некогда было об этом думать. Вместе с поверженным противником он продолжил падать вниз, иногда взмахивая крыльями чтобы подкорректировать траекторию полета и обрущить мертвеца на оставшегося внизу мага.

+1

18

Рейн пыталась освободиться из хватки алифера, найти какое-то слабое место в его защите, но не могла ударить его ли локтем, которому что грудь закрывал крепкий доспех – только локоть отбить – ни наступить ему на ногу – сапоги тоже были крепкими. Толку от её каблука никакого не будет. Всё, что она могла сделать, когда Гетхар отвлёкся на пикирование Майлона, - это со всем силы ударить его затылком, но, увы, не в нос, а под челюсть. Этого хватило, чтобы алифера прикусил собственный язык и ненадолго ослабил хватку. Рейн смогла выскользнуть из его рук. Голова гудела после неприятного и болезненного удара. В глазах были искры, но это не так страшно, как колотая рана, светившая Майлону, напорись он на чужое копьё.
Рука с заклинанием уже протянулась к Рейн, собираясь снова схватить её и привлечь к себе, чтобы после сбежать вместе с портал. Гетхар больше не собирался тянуть время и ставить под угрозу миссию, которая и без того была почти сорвана, вставшим им поперёк горло писарем, но не смог. Его пальцы едва махнули Рейн по воротнику рубашки, когда сквозь его грудь, пробивая плоть насквозь, прошло чёрное с серебром копьё. Алифер замер, смотря на торчащий из его груди окровавленный наконечник. По его губам, пенясь, стекала розовая кровь. Он не смог ничего сказать, как лезвие, так же неожиданно пронзившее его тело, резким движением вырвалось из плоти, выворачивая рану и задетые органы. Из дыры полилась кровь, капая на землю и пожухлую траву под ногами. Маг качнулся, пытаясь обернуться и заметить того, кто нанёс ему удар в спину, но покачнулся и нелепо завалился на бок.
Несколько мгновений Рейн смотрела на то, что тело несостоявшегося похитителя конвульсивно дёргается, а после замирает в скрюченной и неудобной позе. Отведя взгляд от алифера, Рейн заметила то, что упускала из виду в самом начале. Ещё одного участника их вечерней прогулки. И вот здесь – именно в этот момент – Рейн по-настоящему испугалась. Она инстинктивно, поддаваясь чувству, отступила назад, будто увидела не супруга, который собирал в руках магическую цепь, а чудовище.
Могла ли она знать, что он окажется здесь?..
- Ну, здравствуй, - бросил Солмнир, нарушив неловкую тишину. – Вижу, я не вовремя.
И пойми, что именно он имел в виду – то, что спутал Теням Алира все планы, что нашёл её вдали от дворца короля, понимая, что Рейн его в очередной раз ослушалась, или что застал её в компании голого бывшего, который сейчас должен быть под пристальным надзором Чёрных. Несмотря на спокойный вид, с каким Солмнир сматывал цепь, пока она не исчезла, Рейн знала, что именно сейчас – он в ярости. Холодной и опасной как сталь. И она не знала, что ему на это ответить. Что это не то, что он подумал? Что между ней и Майлоном ничего не было? Что она не ослушалась его приказов и не нарушили все мыслимые и немыслимые запреты?
- Возвращаемся на Шалию, пока гостей не прибавилось, - Солмнир отдал приказ, и тогда Рейн поняла, что они здесь не одни. Чёрные следили за ними, собираясь помочь советнику, если противников окажется слишком много.
Они тоже видели…

+1

19

Мертвый копейшик упал на землю рядом со своим поверженным командиром, разметав рябые крылья по жесткой траве. Кровь вытекала из его пробитого горла, а меркнущие и стекленеющие глаза не видя смотрели в небо, где взмахивая белыми крыльями оставался Майлон. Ему с высоты было хорошо видно, кто вмешался в битву, и с одной стороны он был рад, что Рейн осталась невредима, а с другой - все оборачивалось для нее не лучшим образом. Напряжение повисло над тонущей в сумерках поляной, настолько осязаемое, что Бэл чувствовал его кожей, и любое неосторожное слово, казалось, могло привести к необратимому взрыву.
   Солмнир был сдержан, Пташка напугана, а сам писарь напряжен, настолько, что неосознанно сжимал рукоять трофейного меча, до ломоты в побелевших пальцах. Пусть эти двое были законными супругами, давшими клятвы перед ликами богов, но Майлон был готов броситься между ними, лишь только советник повысит голос на маленькую бастардку или посмеет грубо прикоснуться к ней. У него тоже были свои клятвы, в которых он обещал более не оставлять Рейн. Были ли у него шансы против Рита? Без магической поддержки почти никаких, а встанет ли в подобном бою Пташка именно на его сторону Бэл не был уверен. Ее поцелуи и объятия говорили без слов о ее выборе и предпочтении, и пусть они не возлегли друг с другом сегодня, но все же само их общение было супружеской изменой в уме и в сердце. А под таким грузом не всякий решится отстаивать правоту собственных чувств перед моралью, законом и людьми. И Майлон не хотел для нее тяжелых решений.
    - Брось меч! - приказал ему один из Черных, что небольшой групкой поднялись навстречу. По одному их виду было понятно, что при любом решении писаря, они намеревались его скрутить, как и при последней встречи. И наверняка на сей раз бить станут в пару раз сильнее - все же никто не любит оставаться в дураках.
   - Здесь должен быть еще один раненый, - ответил Бэл, роняя оружие, и меч с глухим стуком упал куда-то в камыши. - Я перерубил ему крыло - он не мог далеко уйти!
   - Заткнись, - процедил сквозь зубы алифер. На лице его проступало отчетливое желание хорошенько вмазать писарю, но без ясного приказа, бить кого-то на глазах у вышестоящих он не смел. Успееться.
   - Могу я хотя бы штаны забрать? - поинтересовался Майлон и тут же получил на это холодное и издевательское: - Нет.
   Бэл мрачно прищурился и бросил взгляд вниз, где оставались Рейн и советник, а затем вдруг повысил голос так, чтобы его точно расслышали.
   - Если ты ее обидишь, Солмнир Рит, и она станет плакать, то я даже из Бездны вернусь, чтобы забрать твою душу!
   Вот теперь он поддых получил, забыв на мгновение, как махать крыльями. Черные тут же поймали писаря под руки, сорвав с шеи Сосуд Души.

Отредактировано Майлон (29-08-2020 00:43:25)

+2

20

При подчинённых Солмнир не стал устраивать сцены, но Рейн слишком хорошо знала этого алифера, чтобы обманчиво решить, будто он ничего не заметил и оставит её выходку просто так. Как минимум, спросит за штаны одного лже-писаря. Здесь и без уточнений дураку понятно, что нет никакой другой причины, чтобы Майлона застали на берегу реки в таком неприемлемом виде в компании принцессы. Не бежал же он за ней прямо из озера, случайно заметив Теней?
Рейн чувствовала, как у неё вымораживает нутро, но, к своему счастью, ей не хватило смелости – именно смелости, а не ума – не начать тут же оправдываться и объяснять, что всё совсем не так, как кажется. Всё так. Она знала, что рано или поздно Рит вернётся и, застав её в компании Майлона, потеряет над собой контроль. Так уже было, когда она, ничего не сказав, сбежала от него на поиски Ирителя. Причина никогда не волновала Солмнира. Он цеплялся только за итог, который, как ни крути, оставался ножом в его спину.
Единственное, о чём она жалела, - что не настояла на том, чтобы Майлон сбежал, пока была такая возможность.
- Не смей его снова пытать, - её голос прозвучал удивительно решительно и дерзко.
Рейн знала, что, по сути, виновата перед Солмниром, но, набравшись решимости, всё же сказала то, что, как считала, должна. Она не хотела, чтобы Майлона из-за неё снова отдали на растерзание Чёрным – псы Рита отыграются на алифере, зная, что он всего лишь преступник в Поднебесной, а потому его ценность не важна.
Солмнир остановился у открытого магического портала, но не посмотрел на неё.
- Он спас мне жизнь. Дважды, - не унималась Рейн, хотя сомневалась, что её слова возымеют какой-то эффект. Но в этот раз она не хотела снова прятаться и оставлять всё на волю случая. Она должна была попытаться что-то изменить. – Не веришь мне – спроси у Крейна, Нарин и остальных, кто был там и видел, что он сделал. Если для тебя это ничего не значит – то это важно мне.
Рейн старалась не повышать голос, но догадывалась, что остальные Чёрные тоже слышат её разговор.
Солмнир всё так же ей не отвечал. По его приказу Майлона силком запихнули в портал, возвращаясь вместе с ним не то в трюм Шалии, не то в его родную клетку, которую он слишком несвоевременно оставил. Рейн заметила, что один из Чёрных нёс на руках Нарин. Живую, но без сознания, с подсыхающей коркой крови на лбу. Видимо, Тени попытались избавиться от неё, чтобы не мешала. Когда Рейн обернулась, Солмнир уже скрылся в портале, и ей ничего не осталось, кроме как тоже пойти вслед за ними, наблюдая за Нарин и спрашивая у целителя о её состоянии. Она хотела знать, что ждёт Майлона и доживёт ли он до суда… переживёт ли сам суд. И… и она боялась думать о разговоре с Ритом, который ждал её впереди.

+2

21

Камера, в которой оказался Майлон, была совсем не та, в какой он отсиживал свое после поимки на материке. Она была меньше, имела окованную деревянную дверь, наглухо запертую, и небольшое полукруглое окошко с решеткой, выходившее на улицу. Через него лился слабый свет, сыпалась пыль и мелкие камешки, слышались чужие голоса и шаги - у Бэла не было возможности подняться к нему и выглянуть наружу, но он предположил, что его место заточения находится в подвале некоего здания. Как его сюда запихивали алифер почти не помнил. Черные не пытали его, но от души вломили по ребрам и бокам, не тронув при этом лица, ибо тогда побои были бы сильно заметны. Били писаря за побег и обман, не давали вставить и слова каких-либо оправданий или заверений, а затем бросили на солому, кинув сверху смятый в ком старый плащ. Он стал Майлону одеждой, помимо рубахи, которую алифер натянул на пояс через ворот на подобие короткой юбки, и обвязался рукавами - в причинные места хоть не задувало.
   Несколько часов у нему никто не приходил, вечер сменился глубокой ночью, а затем бледным утром, но Бэл просто лежал на подстилке, как побитый пес, без сна, стараясь лишний раз не шевелиться, вот только даже от простого дыхания ребра ломило. И опять ссать кровью… все старания старого лекаря пошли прахом. Но не об этом на самом деле сожалел и думал Майлон, а лишь о том, что ничем сейчас не может помочь Рейн. Его маленькая растерянная Пташка осталась по ту сторону клетки совсем одна и вынуждена отвечать за то, что они натворили вдвоем. Все вроде бы и шло к настоящему моменту, не было никакого иного исхода, и все же он наступил слишком быстро и слишком внезапно. Писарь испытывал глубочайшую тоску и бессилие от осознания этого, а еще - своего промаха. Рейн может быть и считала, что он спас ей жизнь, но Бэл точно знал, что наоборот подверг ее риску, согласившись на всю эту авантюру и поддавшись своим желаниям, хотя знал, что на Пташку объявлена охота.
   И все же… ее поцелуи того стоили. Сейчас было странно думать, что пока они ласкали друг друга, кто-то следил за ними из кустов, однако в глубине души алиферу было жаль, что все не зашло намного дальше. Эгоистичное, глупое мальчишеское желание, которое тем ни менее привносило немного чувственного смысла в давно переломанную полумертвую жизнь Майлона. У него больше ничего не было, кроме затянувшейся юношеской влюбленности, и она была тем единственным, что никто не смог бы теперь отнять, ведь Рейн не упрекала его за прошлое, а больше никому не было под силу перебить эти крылья души.
   И алифер негромко запел насмешливую песню висельника, но едва ли его голос долетал даже до противоположной стены маленькой камеры.

+2


Вы здесь » Легенда Рейлана » Летописи Рейлана » [12.09.1082] Пир стервятников