Легенда Рейлана

Объявление

Фэнтези, авторский мир, эпизоды, NC-17

Марш мертвецов

В игре август — сентябрь 1082 год


«Цветок алого лотоса»

Изменились времена, когда драконы довольствовались малым — ныне некоторые из них отделились от мирных жителей Драак-Тала и под предводительством храброго лидера, считающего, что весь мир должен принадлежать драконам, они направились на свою родину — остров драконов, ныне называемый Краем света, чтобы там возродить свой мир и освободить его от захватчиков-алиферов, решивших, что остров Драконов принадлежит Поднебесной.



«Последнее королевство»

Спустя триста лет в Зенвул возвращаются птицы и животные. Сквозь ковёр из пепла пробиваются цветы и трава. Ульвийский народ, изгнанный с родных земель проклятием некромантов, держит путь домой, чтобы вернуть себе то, что принадлежит им по праву — возродить свой народ и возвеличить Зенвул.



«Не по-божески!»

В Остебене по-прежнему остаётся проблема голода. Беженцы из заражённых городов и деревень с неохотой возвращаются на земли своих сюзеренов. Триумвират, пользуясь послаблением короны, влияет на умы людей, настраивая их против короны, некромантов и союза с вампирами. Поставки продовольствия между Альянсом и Остебеном прекращены. Люди ищут новый источник пищи, обращаясь за помощью к эльфам.



«Тьма прежних времён»

Четыре города из девяти пали, четыре Ключа использованы. Культ почти собрал все Ключи, которые откроют им Врата, ведущие к Безымянному. За жаждой большей силы и власти скрываются мотивы куда чернее и опаснее, чем желание захватить Альянс и изменить его.



«Венец или Кровь»

В Северных землях ухудшается ситуация, голодные бунты выходят из-под контроля. Вампиры требуют крови и свержения императора. Между кланами натягиваются отношения. Лэно повернулись спиной к короне и выжидают момента нанести удар. Принцесса сбежала из столицы вместе с братом-бастардом и по слухам укрывается в Хериане, а сам император сидит на троне, который ему не принадлежит.



«Тени былого величия»

Силву столетиями отравляли воды старого Источника. В Гилларе изгнанники поклоняются Змею, на болотах живёт народ болотников, созданный магией Алиллель. Демиурги находят кладки яиц левиафанов на корнях Комавита, которые истощают его и неотвратимо ведут к уничтожению древа. Королеву эльфов пытается сместить с трона старый род, проигравший им в войне много лет назад. Принцессу эльфов пытаются использовать в личных целях младшие Дома Деворела, а на поле боя в Фалмариле сходятся войска князя-узурпатора и Ордена крови.


✥ Нужны в игру ✥

Солмнир Алисия Эарлан Сивила Лиерго Айрэн ди’Кель
Игра сезона

По всем вопросам обращаться к:

Шериан | Марек

Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Легенда Рейлана » Личные отыгрыши » Лесной витраж. [22.06.1082]


Лесной витраж. [22.06.1082]

Сообщений 1 страница 18 из 18

1

http://forumfiles.ru/uploads/000f/3e/d5/492/392302.jpg

- Локация Фалмарил.
- Действующие лица Чеслав, Хъённель
- Описание
    Один эльфийский мудрец когда-то, среди философских размышлений, изрёк: Новые впечатления врачуют душу. Высказывания этого Чеслав не читал, но суть его была ему инстинктивно близка, поэтому спокойным отдыхом ограничиваться никогда не умел. Более того – умудрялся вовлекать в творимый бардак тех, кто в жизни оказывался с ним рядом, не задумываясь, что им может этого и не нужно вовсе, а в какие-то моменты даже смертельно опасно.

Dort wo der Himmel endet
Fängst du erst an …..

+1

2

От дождей и времени желтоватая древесина покрылась тёмно вишнёвыми полосами, крыша заросла клочковатым мхом, свисающим небрежными лохмами, маленький дом на высоких сваях, перед которым оказались инквизиторы, ступившие из портала, выглядел заброшенным и неприветливым.

   - Смотри какой лесной дворец, - сказал Чес, указывая на сооружение, больше смахивающее на ласточкино гнездо на подпорках, чем на что то обжитое человеком, -  Сейчас заберёмся, посиди немного, - он бросил на траву туго стянутый свёрток с одеялами.

    Всё вокруг было привольное, заросшее, молодо дикое. Среди колючих кустов суетились яркие хохлатые птицы, у самых свай говорливый ручей жидким зеркалом вился между чёрных камней, привлекая стрекоз.
Инквизитор потерялся где то в нетоптанных зарослях, но вскоре явился, таща здоровую, грубо сколоченную лестницу. Когда то в дом попадали по более солидному приспособлению, остатки винтом закручивающихся ступеней, широких, устойчивых, ещё можно было рассмотреть на земле, но это явно было давно.
    Уткнув лестницу в балку мистик легко забрался на высоту, и откинув люк проник в единственную комнату дома. Там было пусто. Окна по всем сторонам, кроме одной, забиты досками. Последнее сохранилось каким то чудом – это было большое, в пол стены, витражное окно, из синих и жёлтых стёкол, бросавших неожиданно нарядные отсветы на стены и пол.
Чес слазил ещё раз, один, туда сюда. Наломав веток вымел скопившуюся на полу пыль, сдёрнул паутину, придирчиво огляделся и решил, что всё отлично.

    Пока возился, прервался – вытащил из дорожной сумки склянку с зеленоватой, мятного привкуса жидкостью, и опрокинул в рот, запивая накатившую ломоту.
За последние несколько недель целителям Игнис слишком часто приходилось оказывать ему помощь. Переломанные кости покорно срастались под их магией, но тело от такого обращения бунтовало и отзывалось в заживлённых местах болью, особенно нараставшей к ночи. Алхимики наварили Вальдштайну с запасом подходящего зелья, и он хлебал его, когда становилось невмоготу, по 3- 5 флаконов в день, и рассчитывал скрыть это от Хъённель.
Затащив одеяла и плетёнку с едой он ушёл к ручью, умыться от пыли и набрать воды, оставив девушку самостоятельно устраиваться.

+1

3

О намерениях Чеслава Хъённ могла только догадываться. От этого инквизитора можно было ждать чего угодно и, как она полагала, дело совсем не в свежих новостях, о которых в Игнисе пока помалкивали, иначе бы мужского внимания на задницу одной инквизиторши перепадало бы в разы меньше. А то и вообще бы не перепадало. Зная Вальдштайна, наверное, нашёл что-то интересное, пока гонялся за жрецами, или услышал о чём-то необычном и решил воочию посмотреть, а заодно и ей показать – поделиться чем-то интересным и необычным, чтоб не тухла в своей комнате, пока не восстанавливается и ждёт нового распоряжения от Консула. Не зря же их втроём в кабинет к Раджнишу вызвали и завели разговор об ульвийской богине и прогнившей аристократии? Скорей всего, придётся в скором времени уже знакомой компанией выдвигаться на поиски беглянки. Вот только согласится ли она второй раз после обмана и предательства слушать инквизиторов?
«Прибавили нам жрецы работы…» - мысленно вздохнула Хъённ, но делать было нечего.
На сегодня о работе можно забыть. Пока Раджниш не переговорит с королём и не получит от него приказ, Огненное братство никуда не отправится, а, значит, и дел у них пока что нет. Да и все братья в Игнисе как-то живо пытались ухватиться за возможность отдохнуть и развлечься, словно их всех впереди ждало что-то не менее опасное, чем поход в Зенвул.
Выйдя из портала, Хъённ оглянулась. Воздух был тёплым и влажным, непохожим на Остебен или Альянс, а больше она нигде и не бывала, чтоб сравнивать. Диковинные растения росли то тут, то там, названия которым Девольфорд не знала. Над головой пролетела удивительных размеров и раскраски яркая птица, поначалу даже испугавшая инквизиторшу. Наверняка, в этом месте были и другие необычные звери. Рассматривая незнакомый пейзаж, она не сразу приметила дом, будто бы оторванный от земли и припрятанный в зарослях. Старый и уже давно не жилой.
Хъённ не стала шутить, что это их семейное гнездо. Только наблюдала за Чеславом, который бегал туда-сюда с вещами, прося её ещё немного подождать. Кивнув, она терпеливо ждала, когда инквизитор закончит с приготовлениями, хотя и не догадывалась, что же такого он хотел ей показать. Только подмечала детали, ещё с Игниса, которые её беспокоили. Несмотря на бодрость и энергичность, Вальдштайн не выглядел человеком, который здоров и крепок телом. В коридорах Игниса она сразу этого не заметила, но уже в кабинете Консула начала подмечать, что что-то не так, и первым делом подумала об оборотничестве. Она ещё не забыла, как укусила его в Зенвуле, пусть и не была в своём уме и самой собой. Он выглядел измученным, бледным, не спавшим. В глазах был какой-то лихорадочный блеск, а лицо и руки, выглядывающие из-под плотной инквизиторской одежды, покрывали многочисленные царапины и ссадины.
Хъённ перестала следить за лунными фазами, когда Эральма сказала, что оборотничество прошло, но сейчас, стоя внизу и сжимая в руках плетенку с едой, пыталась всё просчитать. Спросить у Чеслава напрямую она побоялась, потому что чувствовала себя виноватой, а потому присматривалась к нему ещё больше, пытаясь усмотреть знакомые симптомы проклятья. Последнее полнолуние было одиннадцатого числа этого месяца, значит, до следующего ещё оставалось, по меньшей мере, две недели.
«Не похоже».
Тогда что?
«Может, пострадал, когда жрецов ловили?..»
Инквизиторша пыталась найти какое-то логичное объяснение тому, что видела, но не находила. Чеслав всем своим видом пытался показать, что всё нормально и он здоров. То ли гордость не позволяла жаловаться на здоровье, то ли не хотел беспокоить её понапрасну, но именно молчание плодило в голове тревожные мысли, как бы Хъённ не старалась уважать чужое личное пространство и не лезть с расспросами. Всё же… какое она имела право что-то от него требовать?
Забравшись по лестнице в дом, Хъённ осмотрелась. Внутри дом выглядел едва ли лучше, чем снаружи, но, заметив странные разноцветные блики на дощатом полу, она обернулась и увидела витражное окно. Удивительно целое и даже не настолько запачканное водой и грязью, чтобы не пропускать солнечный свет. Это вызывало улыбку, и на какое-то время Хъённ даже забыла о тревогах.
«Романтики захотелось?» - по-доброму усмехнулась про себя Девольфорд.
- Как ты нашёл это место? – спросила уже по возвращению Чеслава, легко тронув один из цветных фрагментов. Одеяла она уже расстелила на полу, свалив их в кучу так, чтобы было удобно сидеть. Часть еды из плетёнки, собранной ещё в Игнисе, она выложила на расстеленный там же кусок ткани, которым прикрывала еду, чтоб никто лишний раз не смотрел, что они тащат из инквизиторских запасов. Не то что бы выбор в столице в сложное время был большим, но кое-что съедобное всё же нашлось. Сыр, бутылка крепкого ульвийского вина, джерки, пара прошлогодних яблок, высушенных на зиму, чтобы хранились подольше. Вместо хлеба две приплюснутые лепёшки, приправленные специями – утром они были ещё душистыми и пышными, но сейчас уже не хрустели. Зато в них была начинка из грибов и лука. Удалось прихватить даже вяленую рыбину. Небольшую, но свежую. Вот только собираясь куда-то, Хъённ думала не о еде.
И кубки она тоже не брала, но это было скорее намеренно, чтобы не тащить неизвестно куда дополнительную тяжесть. Да и к чему, когда у них бутылку одна на двоих?
Хъённ хотелось как-то подвести разговор к тому, почему Чеслав выглядит так, словно его дикие звери подрали, но в то же время боялась испортить момент. Когда ещё у них выйдет посидеть в подобном месте и просто поговорить? Беспокойство боролось с желанием дать инквизитору время самому всё рассказать, если захочет, и поначалу Хъённ даже удавалось держать себя на расстоянии и не лезть.
- Здесь жарко… Давай помогу… - то, что изначально планировалось игрой без подтекста – снять с инквизитора куртку, вышло из-под контроля, едва Чеслав понял, что она собирается сделать. Не дал. Немного опешив, когда на мурлычаще-ласковые ноты ответили нежеланием дать себя раздеть, Хъённ вдруг почувствовала странно знакомый запах. Раньше она полагалась на обоняние оборотня, но теперь оно ничем не отличалось от человеческого, но даже так, находясь нос к носу с Чеславом, она узнавала знакомое зелье на запах. – Это тебя Нордак так потрепал?
[nick]Хъён[/nick][status]волк в инквизиторской шкуре[/status][icon]http://s7.uploads.ru/u82Nq.png[/icon][sign]Милосердие нечестивых жестоко.[/sign]

+1

4

Когда падаешь с высоты, куда угодно лучше чем просто о земь.
Река, болото, роща, заросли орешника, крыша дощатого сарая, коровье стадо – любая обструкция может оказаться случайно в помощь, кроме голой каменистой земли.
    Чеслав очень быстро это сообразил, начав осваивать крылья. Сноровка при падениях уже была у него- скатиться на галопе с подстреленной, или поскользнувшейся лошади, не переломать себе весь организм, шмякнувшись кулём, было одним из первых навыков, которым, ещё мальчиком, обучали его на верховой езде.
    Теперь всё большую роль играла высота. Перелетая с места на место на уровне  деревьев Чес почти не рисковал, и разумно было ему и дальше набираться опыта в ближайших от земли пределах, но характерная нетерпеливость, желание отличиться перед консулом, и губительное очарование небесной выси увлекало его на безоглядный риск.
    Поджимало ещё и время. Посольство алиферов, сияющей звездой свалившееся на Остебен с предложением дружбы и помощи было не только щедрым, но и могучим. Крылатые молчали о делах своей родины, но инквизиторам удалось собрать достаточно слухов, что бы понять – в Поднебесной  царит не только багоденствие и простор. А значит оттуда могут явиться как друзья, так и враги. Инквизиторы – лучшие огневые маги Остебена, но даже Раджнишу трудно было представить, сколько шансов останется у них в бою против привычных с детства к крыльям алиферов. Война могла прийти через десять дней или через десять лет, но консул Братства не сомневался что она придёт, и потребует от людей новых умений и хитростей. Не поделившись своими мыслями об этом даже с королём Раджниш составил для инквизиторов дополнительные планы стратегии на ближайший год. Вальдштайн стал исполнителем одного из заглавных пунктов.

Доверив мистику артефакт, хранившейся в тайниках огненных консул, без улыбки, сказал:
    - Это штучная работа, таких на весь Остебен – по четырём пальцам одной руки. Навесь куда хочешь, брат, лишь бы за ветки не цеплялся, да по дурацкой случайности не вывалился. Храни пуще глаза, хоть без головы вернись в Игнис, но чтоб Братство не лишилось такой вещи – нет ему цены.
Потерпев пару проколов на ушном хряще Чес обзавёлся неброским украшением – два, тёмного металла кольца, похожие на кафф, между ними мутновато фиолетовый воды кристалл. Инквизитор попросил брата мастера пристроить его за ухом, что бы меньше в глаза бросался.

    Падений было много. За полторы недели Вальдштайн переломал себе изрядное количество костей. Теряя сознание вваливался  в руки лекарей Игнис, открывая портал за считанные секунды.
Отправившись умыться к ручью, оставив девушку обустраиваться в доме на сваях, он впервые обратил внимание на свои ссадины и синяки, пестревшие по коже, как пятна на леопардовой шкуре.
    - Во я расписной, - хмыкнул своем отражению, - Хъён ещё переживать вздумает.. Надо её поотвлекать  вечерним временем, ночи здесь – глаз коли, да и не до разглядываний уже будет.

От игриво ласкового движения Девельфорд он по это причине и увернулся, на вопрос о Нордаке ответил снисходительно:
    - Этот андерильский выблевок когда мы его брали, не успел не только помолиться, но и вспомнить как это делается. Там истрепаться можно было только обожравшись, слушая их застольные враки, - Чес потянулся сразу к винной бутыле, и хлебнув, занялся рыбой, откладывая куски по чище для Хъён, - Когда Нордак начал рассказывать по пятому кругу о своих геройствах, ты была уже крутобёдрой демоницей, а братьев тебя набежавших спасать, исчислялось  под сотню, и у всех них были свиные хари, и вонючие волчьи  хвосты. И как же славно сокрушали вас достойные дети Всеотца, одними лишь словами молитвы! Как горели на вас шкуры, словно на палёных котах! Как лопались, вываливая смердящие кишки! Только разверзнутый пол, не удержавшийся под тяжестью ваших грехов, помог тебе с братьями избежать праведного наказания, - продолжал мистик, впиваясь зубами в рыбу, - Клянусь пламенем, на шестой раз он бы рассказал, что сам Фойрр унёс вас всех на своих крылах, только этим и спася,  с превеликим трудом отбившись от Нордака и его дружков какой нибудь подлой магической ловкостью.

    - Упал пару раз неудачно, в овраг, - мистик отхлебнул ещё, - Не елозь глазами, это житейские мелочи, зажило уже. Я сделал кое что полезное для тебя, - он кинул взгляд на зацветающий закатными лучами окно, решив что самая пора ошарашить Девельфорд приятной вестью, - Написал своим в Сарепту письмо, ты сможешь забрать его у консула, если я вдруг сгину.. надолго, они тебе помогут, - жёлтые стёкла витража приобрели недобрый рыжеватый оттенок, а синие набрались водянистой зелени. В их отсветах выражение лица девушки было мистику непонятно. Он искренне ожидал благодарности, - Ты спрашивала как я нашёл это место? Да легче лёгкого – сиганул в портал, кое как припомнив местность, оказался Фойрр пойми где, и потом блуждал сутки, без крохи магии, мотыльков жевал, так и отыскал – случайно. Ты не тревожься, - добавил он, заметив, что бурная благодарность от Хъён как то запаздывает, язык что ле от радости проглотила, - Я отцу и деду всё понятно расписал, они поверят тебе, будут хорошо относиться.

+1

5

Чеслав врал, но неумело. За Нордана он схватился будто за соломинку, разводя разговор, но одновременно – уводя внимание Девольфорд от царапин и ран на коже. Словно успел проголодаться – кинулся к еде и выпивке, продолжая говорить много, но при этом, будто жрец Триумвирата, когда того спрашивали о делах в Зенвуле, говорил туманно и не по делу, не отвечая на прямые вопросы. Чем больше он пытался отвлечь, тем сильнее беспокоилась Хъённ. Простые царапины зельем не лечат, да и нет смысла отвлекать от них, когда можно просто отмахнуться или отшутиться, но Чеслав не сделал ни того, ни другого, и к разговору о них возвращался будто бы неохотно.
Рассказ о Нордаке она слушала вполуха, сев напротив и рассматривая инквизитора в тусклом свете, искажённом витражом. Может, серьёзно пострадал и не хотел её беспокоить? Но тогда почему вытащил её из Игниса сюда, когда мог бы отлежаться перед делом? Происходящее казалось ей странным и нелогичным. Если Чеслав здоров, то зачем ему сильное исцеляющее зелье, которое дают не единожды штопанным инквизиторам, чтоб заживало быстрее и лучше, потому что магия или уже не помогает или больше использовать её нельзя? Рэй выглядел здоровее и крепче, и точно не был весь изодранным – Хъённ помнила. Брата она видела на свету и ничего такого с ним не приключилось. На задание они ходили вместе, что, впрочем, не исключало того, что пострадать мог кто-то один. Или что Чеслава носило где-то ещё.
- От мелочей не пьют зелье. Я чувствую запах. От тебя. Пил недавно совсем, иначе бы моё обоняние его не уловило.
Как не улавливало раньше, потому что он или стоял далеко, или она не придавала этому значения, думая о чём-то своём. Теперь же они остались одни, и Хъённ хотела узнать, что такого случилось с инквизитором.
Слова благодарности за заботу как-то не шли. Хъённ не притронулась к еде и выпивке. Речи Чеслава только ещё больше её взволновали и обеспокоили. От инквизитора она не ждала ни пламенных объятий, ни клятв, ни обещаний, что жить они будут где-то на отшибе. Втроём. И горя не знать. На человека семейного Вальдштайн никогда не походил, но кое-что в его словах её насторожило. Озаботился о будущем ещё до того, как это стало необходимо, да и игра слов с пропажей и смертью как-то тесно переплелись друг с другом, сливаясь по смыслу. А тут ещё это зелье, раны и нежелание, чтоб она прикасалась и что-то видела. Неужели, он собирался всю ночь просидеть в углу, пряча тело, только чтоб она ничего не заметила? И как бы это объяснил? Что вымотался после допроса? Но тогда зачем сюда притащил? Просто показать старый дом в чужих землях и сказать о семье? О доме он мог сказать и в Игнисе, уличив момент, когда никто не подслушает разговор и не разнесёт молву раньше, чем бы ей хотелось.
Чеслав явно рассчитывал на другую реакцию. Не на хмурый и решительный взгляд и не на слова, которые с благодарностью или радостью не имели ничего общего.
- Разденься, - это не было просьбой. - Сейчас. Или любиться будем на улице, где светит солнце.
На предложение согреться в объятиях друг друга тоже не походило. Хъённ не нравилось ходить вокруг да около, и она знала, что сейчас, настаивая на своём, фактически портит настроение и то время, что можно было бы провести вместе и беззаботно, но в голову лезли разные тревожные мысли и лучше она узнает правду, чем продолжит надумывать дальше, гадая, что же случилось и чего ждать.
- Если… - она запнулась на словах, потому что даже вообразить такой исход было страшно. – Если ты серьёзно ранен или болен и тебе станет хуже, то я не смогу тебе помочь… У меня нет магии исцеления… И порталы я тоже создавать не могу. Я не спасу тебя, если случится беда… Только буду сидеть и смотреть, как ты… - Хъённ снова запнулась, но уже не смогла договорить. - Скажи, что случилось… Мне тревожно.

[nick]Хъён[/nick][status]волк в инквизиторской шкуре[/status][icon]http://s7.uploads.ru/u82Nq.png[/icon][sign]Милосердие нечестивых жестоко.[/sign]

+1

6

- Давай ты лучше, с удовольствием посмотрю как обнажаешься, - вкрадчиво проговорил Чес, лыбясь, - Вдруг на твоей шкурке что изменилось?

На провокационный тон девушка не поддалась, лишь упрямо мотнув головой, и продолжая сверлить настойчивым взглядом.
С досадой хмыкнув мистик отложил недоеденный кусок копчёной рыбины и поднялся на ноги.

    - Ладно, ладно, а то надуешься как ульв на крупу! – Хъён даже не улыбнулась, - Напридумывала себе каких то страшилок, - Вальдштайн скинул куртку, разулся он ещё раньше, когда усаживался с сестрой на одеяла. Вытягивая заправленную в штаны рубаху он подошёл к окну – подёргал раму, и под скрип и посыпавшиеся вниз сухие щепки, открыл.
    Витраж, состоявший из двух искусно подогнанных кусков, словно разломился, лишив комнату пятнистых драгоценностей своих иссиня жёлтых стёкол. Инквизитор поднялся на низкий подоконник, стянул  рубаху, шутливо развёл руками.
    - Видишь? Ни лишаёв, ни гноящейся андерильской каросты, ни проказы, - клонившееся к кудрявому лесу солнце теплилось ровным, мягко вечереющим светом, освещая Чеса,- Пара другая ссадин.

Верне десяток- другой шерховатых отметин. Едва закрывшаяся рана в правом подреберье – рухнув, заломив крыло ветром, напоролся на острую сосновую ветку, чуть не продырявил печень, - ровные плотные стежки, зелье уже не брало.

    - Ты что вообразила, что я на последнем издыхании, и решил помпезно сдохнуть у тебя на руках, под пение заморских птичек в безлюдном лесу?  Или ещё лучше- прямо на тебе, в последней радости, придавив расслабленным трупом?
Шаг- инквизитор уже стоит по другую сторону окна, там, продолжением подоконника, широкий, изъеденный дождями карниз.
    - Или что мы слёзно попрощаемся и мирными голубками вернёмся в Игнис, а там я закутаюсь в саван и сам заберусь в погребальную урну? Не скучно ли? Кто ж так помирает из огненных? Я тебе обещал показать что то необычное – смотри, я могу сделать вот так!

    Оттолкнувшись руками мистик опрокинулся с карниза.
Домик на сваях, в изумрудных зарослях, - кто поставил его так далеко от живых глаз, так высоко от земли?
Чайно жёлтое, вдруг ставшее огромным,-  солнце во всём квадрате окна.
Секунды глухоты.
Сухой рваный шорох- тёмное крыло смахнуло закат, Чес хватается за карниз- крылья за его спиной взмахами гоняют тёплый увлажнённый воздух.

+1

7

Хъённ не отступала от своего. Чеслав что-то темнил и, чем больше он отходил от темы, пытаясь переключить её внимание на что-то другое, тем больше она хотела докопаться до правды. Никакие уговоры инквизитора на неё не действовали. Тревога оказалась выше и сильнее, чем другие соблазны. Вряд ли бы она бросилась сдирать с Вальдштайна одежду, чтобы рассмотреть его тело, но что-то бы точно сделала.
Когда он начал раздеваться и пошёл к окну, Девольфорд притихла. Она внимательно следила за инквизитором, пока он раздевался, выполняя её просьбу, и думала о том, что надо бы подсветить магией, а то с худого окна и заходящего солнца – света мало. Всё и не увидишь. Чеслав как специально выгадал момент.
Всех тех болезней, которые перечислял Чеслав, на его теле не было, но и вместо них хватало поводов поволноваться. Поднявшись с одеяла, Хъённ подошла ближе, чтобы вблизи рассмотреть, чем там везение наградило парня. Зашитую рану и аккуратные стежки она заметила ещё издали, и уже считала их чем-то дурным. В мирные времена инквизиторов редко латали нитью и иглой – чаще использовали для этого магию, но раз магия уже не помогала, то шла во вред от изобилия магической энергии. Если так, то Чеслава в последнее время не единожды лечили. Вот только где он так умудрился пострадать?
- Вообразила, что ты прикрываешься шутовством, чтоб не тревожить, когда есть серьёзный повод, - всё, что перечислил Чеслав, входило в неприятные фантазии и предположения Девольфорд, но она не стала это уточнять. Она могла бы отшутиться, что для инквизиторов, которые служат Фойрру, - помереть на  бабе – участь не хуже, чем в бою. Тоже угодно демоническому богу. Но беспокойство было сильным, а шутки не шли.  – Откуда? – она смотрела на шов, уточняя, пока что мягко, что произошло и откуда всё это взялось.
Вместо объяснений Чеслав выбрался в окно, где, как помнила Хъённ, продолжения крыши не было, и опрокинулся вниз.
- Чеслав! – она бросилась к окну, испугавшись не на шутку, и даже не подумала, что у Вальдштайна есть какой-то план кроме как убиться или вынудить её разродиться раньше срока. От подкатившего страха нутро как-то завязалось, потянуло вниз, но едва ли Хъённ это заметила, как из света закатного солнца появилось сначала огромных размеров чёрное крыло, а потом лицо.
Инстинктивно отшатнувшись от окна, Девольфорд вскинула руку, собираясь ударить пламенем по угрозе. Инквизиторские привычки научили, что иногда лучше сразу метнуть фаербол, чтоб потом не пожалеть о медлительности, но сегодня медлительность спасла одну дурную голову от страшных ожогов. Отсветы пламени уже заиграли в руке Хъённ, заалел небольшой, но опасный, шар в ладони, но отлетел в сторону, едва жаром коснувшись перьев на крыле, и вылетел на улицу, так и не достигнув цели.
- Ты… - она запнулась, не зная, что сказать. – Как?..
Девольфорд с непониманием смотрела на Вальдштайна, который парил в воздухе, расправив два чёрных крыла. О том, что это причина, почему он весь побитый и штопанный, - она не думала. Хъённ думала, что по невнимательности проморгала алифера, который жил с ней в Игнисе и делил с ней постель. Это и ребёнок у них полукровка?..
- Но почему глаза не синие?.. – опешив, она пыталась собрать мысли в кучу, но получалось плохо.
Как только удивление и паника прошли, Хъённ, быстро приняв действительность, в которой Вальдштайн – алифер, разозлилась.
- Ты дурак! – рявкнула инквизиторша, зло и хмуро смотря на парня. – Ты меня напугал! Я думала, что прям тут от страха рожу! – и словно в подтверждение положила ладонь на низ живота – проверяя, всё ли хорошо.

[nick]Хъён[/nick][status]волк в инквизиторской шкуре[/status][icon]http://s7.uploads.ru/u82Nq.png[/icon][sign]Милосердие нечестивых жестоко.[/sign]

+1

8

Захотел впечатлить – впечатлил - маладец!
Правда чуть не огрёб дозу огня в голову с рук психанувшей инквизиторши. Все намеренья Чеса в этот вечер исполнялись через фойрров половой орган, что неоднозначно намекало на какие то серьёзные просчёты в их планировки.
Пламя, чуть опалив лёгкие перья по краю крыла, гулко унеслось в сторону и рассыпалось над темнеющей вечером водой.

    - Откуда им синими то быть? – буркнул Вальдштайн, становясь ногами на подоконник и придерживаясь за раму, - Ты чего яришься, шуткануть нельзя, нервишки разболтались? Тебе и рожать то ещё не с чего!

    Мистик искренне так считал – Хъён ещё никак не поменялась в своей стройнисти, а рожать, по его мнению, могли только основательно округлившиеся особы.
Вот такие, как его мачеха, Орэна, которая дохаживала с приплодом уже десятый месяц. В свою беременность и без того пышных форм графиня Вальдштайн располнела до безобразия, Чес, иногда по нескольку месяцев не бывавший в родовом гнезде,  не знал как и подойти к отёкшей, измученной близнецами в своём чреве женщине, каждое движение которой давалось с трудом. Она, потеряв миловидность, еле переставляла ноги, поддерживаемая  под локти верными служанками – так стала неповоротлива и грузна. Все в Сарепте были обеспокоены её упадком духа и сил. Семейный лекарь предупредил графа Эсбена, что если в ближайшие пару недель не начнётся естественная родовая деятельность, то придётся принимать алхимические меры, что бы не потерять беспомощные жизни и саму графиню, возраст и изнурённое состояние которой не позволял оттягивать время.
А Хъён что? Вроде даже как наоборот – осунулась, или может так придирчиво освещало её лицо уходившее в пышный лес чужеземное солнце.

    - Извини, - Чес покоянно развёл руками, - Извини, не хотел тебя пугать, - он шагнул с подоконника в комнату, крылья растаяли за его спиной, - Последнее время я весь захвачен ими, одержим, но, Фойрр побери, как же сложно ими управляться в высоте, ты бы знала!, - он протянул руки, обнимая сердитую Девельфорд.

    - Вот эта вещица, - повернув голову, инквизитор указал на крепящийся по краю уха артефакт, неброский в его тёмных, отросших волосах, - Даёт, ненадолго, волшебные крылья, как у алиферов. Мне доверил её Раджниш, разрешив обучаться, это редкая, невозможная удача, - в глазах Чеса заиграли сумасшедшие янтарные искры.
    Не вспоминались ему ни раны, ни то, сколько раз он уже чуть не свернул себе шею, пытаясь повторить трюки в небе, которым алиферы обучались с малолетства. Не заботило его сейчас и будущее – какие обязанности вручит ему консул огненных, если удастся мистику освоить мастерство полёта, уверенность крыльев. Только восторг, восторг от возможностей бездонной голубизны неба, восторг простора, танцующее дыхание упругого ветра, улетающая красота разноцветного мира занимали его.   
    Солнце кошачьими глазами догорало в стёклах витража, утихали шумливые птицы. Вместо них, в низкое, всё более отчётливое журчание ручья, начали вплетаться стрекотанье цикад, и мелодичные трели ночных певчих птиц.
    Инквизитор обнял Хьён плотнее, заглядывая в ещё хмурые глаза девушки и отрывисто целуя, гоня прочь дурное настроение, увлекая в глубь потемневшей маленькой комнаты.

+1

9

Испуг был сильным, но не настолько, чтобы навредить чему-то кроме нервов.
- С испуга! – рявкнула Девольфорд в ответ на слова Чеслава, всё ещё злясь на него за выходку.
Но откуда ему знать все тонкости? Вряд ли Вальдштайн интересовался подобным когда-либо, и уж наверняка не начал всё тщательно изучать, словно материалы перед очередным опасным заданием. Не мужское это дело – в бабское здоровье лезть. Хъённ и сама многого не знала, но слышала и видела, как со страху баба ребёнка раньше срока «сбрасывала». Это напугало не меньше, хотя никаких видимых или ощутимых признаков, что сейчас будет так же, она в себе и на себе не нашла. А ведь правда испугалась, что может…
У Хъённ не хватало слов, чтобы описать всё, что она чувствовала или думала об этой мальчишеской выходке.
- Несносный… Глупый… Недальновидный мальчишка… - она запиналась на словах и хотела бы треснуть его в назидание или оттягать за ухо, как дворового пацанёнка за шалость, но вовремя вспомнила про его синяки и раны. Боялась, что в порыве случайно ему навредит, потревожив швы или те раны, что намного глубже, чем видно глазу.
Его рассказ об артефакте она слушала и даже рассмотрела украшение на ухе, которое не приметила при дневном свете и в кабинете Консула.
- На Фойрра его тебе дали?
Серьёзный артефакт с серьёзной силой, и определённо редкий и дорогой. Но зачем инквизиторам такой артефакт? Зачем обучать кого-то из братьев летать, будто крылатый алифер? Что на уме у Консула? Или короля? Чья эта затея? Хъённ тревожилась, что впереди подкинут какое-то новое, ещё более опасное, чем очищение Зенвула и поимка проклятой богини, задание. Да и Чеслав, если не лгал, сам не знал, зачем ему вручили такой артефакт.
- Убиться в какой-то канаве за заслуги в Зенвуле? – она злилась, и даже поцелуи, которыми Вальдштайн пытался её отвлечь, не помогали не думать о серьёзных проблемах и причинах, почему к нему в руки попал артефакт.
Чеслав казался воодушевлённым и радостным, и пытался этим поделиться с ней - не иначе как по секрету, но Девольфорд не могла разделить его чувств. Совсем. Только тревожилась ещё больше и ворчала в поцелуи, пока её тащили вглубь комнаты, и притихла ненадолго, когда Вальдштайн, не останавливаясь, повалил её вниз на одеяла.
- И даже не думай, что я обо всём забуду, - предупредила Хъённ, шумно выдохнув и глянув на инквизитора снизу вверх, но с обещанием в глазах, что точно припомнит за всё, прежде чем впервые за ссору ответила на поцелуй и скользнула ладонью по его спине вверх от поясницы, оглаживая ласково и не пытаясь ударить.
Она собиралась расспросить его про важное задание от Консула, хотя понимала, что и про артефакт ему нельзя говорить. Чеслав уже нарушал секретность, даже косвенно вводя её в курс дел.
[nick]Хъён[/nick][status]волк в инквизиторской шкуре[/status][icon]http://s7.uploads.ru/u82Nq.png[/icon][sign]Милосердие нечестивых жестоко.[/sign]

+1

10

Окно осталось распахнутым, с него веяло остывающим теплом и душистыми фолмарильскими цветами. Последние  лучи солнца, красновато оранжевые, выхватывали пятнами скудную обстановку комнаты, складки одежды, обнажающиеся тела, гранича с густеющей чернотой теней. 
    На каждую фразу Хъён мистик отвечал хмыканьем, поцелуями, очередной расстёгнутой пряжкой и распущенным шнурком. Завалившись на брошенные на пол стёганные одеяла инквизиторы уже оставались лишь в облегчённой шелухе одежды, которая смелась с них и осела где то в ногах одним последним нетерпеливым жестом.
Пользуясь догорающим светом и собственными подушечками пальцев Чес задался целью выискивать изменения, происшедшие с телом Девельфорд, но быстро отвлёкся,  рестеряв в пучине тактильности мысли. Слова закончились, оборванные очередным вьедливым поцелуем, теперь их заменяли наростающая частота дыхания, лихорадка бьющегося пульса, сцепление перевитых мышцами тел. Всё  находило отражение здесь – выходка инквизитора с окном – в похожих на укусы поцелуях, похоть огненных – в давящем сцеплении органов, следы пережитых тревог – в жадности переплетённых жестом утопающих пальцев, призрачное будущее – в хриплых по животному стонах.

    Треугольная змеиная голове, плоская, испещрённая шоколадно жёлтыми разводами, приподнялась из соцветьев трав, напугав засыпающих дневных печюжек, брызнувших яркими крапами во все стороны. Из под выдвинутой вперёд нижней челюсти, вспыхнув. Вылетел и затрепетал глянцевый раздвоённый язык, угольной черноты. Стеклянисто зелёные глаза гада не мигая смотрели на черноту открытого окна. Неспешно потекло в траве тело.
Приподнявшись, противоестественно высоко на многосегментных мышцах своего хищного тела, змей покрыл добрую треть опорного столба воздушного домика. Он, словно задумчиво, прислушивался к несдержанным звукам и шорохам, легко миновавшим тонкие древесные стены. Активные движения внутри, или назойливая рыжина покидающих землю солнечных лучей – что то не понравилось чешуйчатому. Он бесшумно погрузился в травяной ковёр, и временно отступил, свернувшись маслянисто глянцевыми крупными кольцами вблизи воды.

+1

11

Обещала не забыть о его выходке, но забыла. Чувство мстительности, обиды и злости затесалось в поцелуи, укусами осталось на шее и плечах, царапинами пролегли на спине. Хъённ и забыла о напряжении в теле, когда его пальцы, изучая, скользили по животу и бокам, - не та нетерпеливая или нежная ласка, которую она помнила. И как буркнула в поцелуй, что ещё рано, подразумевая изменение форм и проступающий живот, - тоже. Въедливая мысль спросить, что именно он хотел отыскать, - затерялась в ворохе мыслей, а после – голову затянул густой туман, и стало не до вопросов, обвинений или тяжёлых дум о настоящем, будущем или прошлом. Всё стало неважно.
Мысли появились с наступлением темноты, когда тело, разнеженное и утомлённое близостью, дало немного покоя. С наступлением ночи воздух стал прохладнее. Из-за влажности, которую не встретишь в Остебене, он казался Хъённ не то по-осеннему сырым, не то по-весеннему холодным, и всё же она не торопилась зарываться в одеяло с носом, или прикрывать им что-то кроме бёдер. Тепла чужого тела под боком и объятий ей вполне хватало, чтобы не мёрзнуть. А, сильно замёрзнув, - она могла снова напроситься на согревающие объятия.
- Так что от тебя хочет Консул? – она всё же решила спросить, и знала, что Чеслав может ей солгать или вообще ничего не сказать – на то были причины – и что в темноте она не рассмотрит его лица, а зажигать магический огонь только ради этого было слишком лениво, а лампу с собой они, кажется, не захватили вовсе.
Хъённ всё ещё тревожилась, но сейчас не так обижалась и злилась на инквизитора, и даже говорила спокойно, только бесполезно подняла на него взгляд, едва отняв голову от плеча, и подчёркивая, что ей это важно. Глаза привыкали к темноте, едва-едва разряжаемой лунным светом, и угадывали очертания лица Вальдштайна. Небо было ясным, а большое витражное окно так и осталось открытым, впуская в домик свет, прохладу и насыщенный ароматами цветов и морской солью воздух.
- Ты разве не пойдёшь вместе с нами ловить беглую ульвийскую богиню?
Инквизиторше казалось, что это закономерно – Триумвират допустил ошибку, а они двое – она и Чеслав – знакомые беглянке люди. Можно снова попытаться с ней договориться и найти общий язык, чтобы исправить косяки. Хъённ хотелось как можно быстрее вернуться к работе, чтобы забыть про Андерил, проклятье или свежие шрамы на спине, которые лекари и целители Огненного Братства пытались убрать с её тела. Она всё ещё не мыслила как мать, и думала о работе, считая, что ничего её не обременяет и не держит на месте, вдали от заданий. Гонка за богиней казалась ей самым очевидным, что они должны сделать, и об этом говорил Консул. Даже слова Чеслава о доме и о том, что о ней и нерождённом позаботятся, не натолкнули её на верную мысль.
- С чего вдруг это понадобилось… небо покорять? – она тихо фыркнула, в большей мере выражая собственное недовольство и волнение тем, что Чеслав может свернуть себе шею, пока пытается освоить новое умение, но теперь это объясняло все синяки на его теле и целебные зелья, заживляющие раны или снимающие боль. – Консул думает, что вместе с новым телом ульвийка научится летать на силе ненависти к людям?
[nick]Хъён[/nick][status]волк в инквизиторской шкуре[/status][icon]http://s7.uploads.ru/u82Nq.png[/icon][sign]Милосердие нечестивых жестоко.[/sign]

+1

12

Жгучесть поцелуев и бурная скрученность тел схлынули, оборвавшись экстатическим пиком. Тёплым уютным наплывом расслабление окружило любовников, размягчая связки, отпуская мысли, стирая, как чистой холщовой тряпкой, что моет старательная служанка замызганное уличной грязью окно, накопившуюся на душе бытовую ношу.
    Чеславу казалось, что он может так лежать вечно- бездумно глядя в полуоткрытое витражное окно, цветные стёкла которого окрасила пастелью скромница луна, раскинувшись членами, в лёгком объятии с женским, мягко, по ночному пахнущим телом под боком.
Он лениво повернулся на бок, когда Хъён заговорила, скользя рукой и обвивая её под грудью.

    - Алиферы, - проговорил он, немного собираясь с мыслями. Вальдштайн считал что инквизиторша понимает, что его слова –только для её ушей, -Раджниш считает что они проявят себя, в ближайшее время, и хочет, - снова помедлил, - Попытаться  уравнять шансы.

Подавшись ближе он уткнулся подбородком в плечо девушки, и, ласкаясь, принялся касаться губами её шеи, бархатной нежности кожи, - Я с вами?- инквизитор улыбнулся, проходясь зубами по мочке уха Девельфорд,      - Да тебя Консул вряд ли куда направит, в ульвийские когти то. Может решит что самое время тебе  холстинки в Брадо крутить, для перевязок, - дразнящим шёпотом продолжал он, - Или в лаборатории Игнис, с девочками алхимиками, кроветворное зелье в склянках болтать.

Выслушав новости о состоянии инквизиторши, глава огненных ничего не озвучил о будущих её занятиях, и об участии в  погони за Кхали, несомненно чреватой серьёзными угрозами. Между тем ему, конечно, за десяток лет правления Братством, приходилось сталкиваться  с последствиями вольности нравов, царивших среди инквизиторов, и схема разумных действий, на такие случаи, у него имелось.

    Чес, насмотревшийся за свои редкие визиты домой, на заботы, которыми окружали Эсбен и все обитатели Сарепты его мачеху, и на её откровенные, вызывавшие жалость мытарства, невольно преувеличивал в голове опасности состояния Хъён.  Ему не хватало знаний и житейского опыта, что бы сообразить – никак не могут равноценно стоять на одной доске женщина, мирная горожанка, приближающаяся к 40, склонная к полноте, донашивающая упитанных близнецов, и молодая инквизиторша, выносливая и крепкая, выжившая во множестве передряг, на совсем раннем сроке от зачатия.
    Если бы Консул отказался от своего начального намерения, посылать Хъён бегать в андерильских степях по следам узницы Зенвула, с ним и Рэем, Вальдштайн бы ничуть не удивился, посчитав подобное правильным.

    Когда стоны и шорохи в домике на сваях улеглись, змей выглянул из покрова замершей травы и некоторое время прислушивался. Потом он пополз, устремился, его мускулистое тело казалось бесконечным,  влажно блестящими кольцами заплетаясь по серой древесине основы. Усилием крупного хищника смог миновать, округлившись, площадку державшую стены. Закинув шею и треугольную голову на наружный карниз, он подобрал снизу своё тело, снова вслушался, пробуя языком воздух. Внутри ещё не спали, но разморенный говор  наводил на усталость обитателей, а жар и размеры их тел манили чашуйчатого хищника, давно не наедавшегося крупной добычи, которая позволила бы ему не есть в  течении нескольких недель.
    Бесшумно перевалив низкий подоконник, в месте затушёванном ночью, сливаясь с ними тигриным окрасом тела, змей очутился в  сжатом пространстве воздушного дома.

+1

13

Чеслав по обыкновению отвлекал её от мыслей и разговоров ласковыми прикосновениями. Нежась и ласкаясь, Хъённ не всегда замечала очевидный подвох: инквизитору просто хочется продолжения или он намеренно занимает её мысли чем-то другим, чтобы не лезла с разговорами и не совала нос в чужие дела. Какие у них отношения кроме вполне очевидных – постельных, рабочих и общего пока ещё не рождённого наследника – всё ещё было неясно. По крайней мере, ей казалось, что Вальдштайн относится к происходящему не больше, чем к затянувшейся интрижке.
- Алиферы? – удивлённо переспросила, вскинув бровь.
Эта раса казалась ей чем-то далёким, как и их мир, спрятанный в облаках.
- Они никогда не вмешивались в наши дела. Официально, по крайней мере. С чего бы сейчас?
Хъённ подняла взгляд на инквизитора, но сама ответила на свой вопрос – что-то переменилось. Вряд ли бы Консул Братства стал забавы ради подобным заниматься, не считая, что есть угроза вторжения от другой расы. Она хотела спросить сколько ещё таких артефактов, дарующих крылья, и как вообще Консул намерен защищать королевство от алиферов, если опасается недоброго визита, ведь они по легендам и слухам отличные воины, которые и были рождены для того, чтобы сражаться, и у них есть явное преимущество в магии и крыльях.
Лёжа на спине, Девольфорд не торопилась отвечать на ласки инквизитора – хотя они отвлекали и путали мысли, стоило ему наклониться к плечу и коснуться губами шеи, как от тепла чужого дыхания на коже глаза сами закрылись, а свободная рука  коснулась коротких волос на затылке.
Про алиферов она не забыла, а упоминание Консула и ульвийской богини немного отрезвило.
- Холстинки? – Хъённ забыла о зубах, касающихся уха, и о нависшем над ней мужчине, чья рука всё ещё оставалась на её теле. Она не сразу поняла, к чему клонит Чеслав. – Я уже полностью восстановилась после Андерила, - фыркнула инквизиторша, поглаживая загривок Вальдштайна. – Консул не звал бы меня к себе вместе с тобой и Рэем, если бы не собирался отправить на поиски ульвийской беглянки.
Девольфорд казалось это очевидным. При ней Раджниш ни словом не обмолвился о её состоянии или новом назначении, а ей казалось, что он бы непременно об этом сказал и попросил бы её задержаться на личный разговор. О том, что причина совсем не в Андериле, а в её положении, Хъённ не подумала. Ей казалось это чем-то незначительным, и уж точно не поводом оставаться в стороне от привычных дел. Не сейчас, пока она ещё не превратилась в дутый шар.
- Меня с оборотничеством брали на задания, а после какой-то порки не возьмут, думаешь? – она фыркнула смешливо, не замечая, как в скромном доме на ветвях их стало на одного больше. Тусклый свет, увлечённые разговор под объятия и взгляд глаза в глаза. Хъённ, привыкшая к угрозе, которая быстро о себе заявляет, порядком разнежилась и разленилась, чтобы заметить, что что-то пошло не так.

[nick]Хъён[/nick][status]волк в инквизиторской шкуре[/status][icon]http://s7.uploads.ru/u82Nq.png[/icon][sign]Милосердие нечестивых жестоко.[/sign]

+1

14

- Вот уж чего крылатым не сидится смирно на яйцах, или как они там на свет лезут,  в родном гнезде под облаками, я не знаю, - буркнул Чес.  Ломать голову, строя предположения об алиферской экспансии он не собирался, и так поделился с Хъён утаиваемой пока информацией.

    - Да он просто не знал ещё тогда – откуда ж ему было? И хотел попросить тебя провернуть эту штуку с Кхали второй раз, вдруг бы удалось обойтись малой кровью. И я сказал, что ты больше в таком участвовать не можешь, позже, когда заходил к нему без вас- помнишь? , - объясняя Вальдштайн резко приподнялся на локте.

    Змей свился телом в плотную, упругую пружину. Некоторое время он выбирал между целями, и облюбовал ту, что побольше. Инстинкты подсказывали ему - в первую очередь надо расправиться с тем, кто может отбиваться серьёзнее, а это, скорее, совершит более крупная особь. Расположение будущих кусков пиршества  помогало его намерениям – Вальдштайн был ближе.
    Инквизитор как раз шевельнулся, в момент рывка хищника. Змей примеривалсялся впиться в шею, закрепить себе точку опоры пилообразными зубами, идущими в два ряда по челюсти, и дальше уже душить, обвившись тугими кольцами. Движение Чеса сбило его атаку – распахнутая пасть скользнула мимо шеи,  по спине мистика, пропахав зубами борозды на коже и тщетно пытаясь ухватиться, -Вальдштайн, охнув от боли, обернулся к напавшей гадине. Треугольная морда прилипла к его руке выше локтя, змей нашёл подходящее место, и вонзив зубы, вскинулся кольцами, умело оплетая жертву.  Навалившаяся сухая скользкая масса, тяжёлая, безразмерная,  невидимая в сгустившейся ночи, показалась Чесу чем то потусторонним. Словно тёмные силы явились за ним, решив досрочно упечь в самые низины бездны, откуда не возвращаются.. Он чуствовал как его сдавило со всех сторон, тянет, ломает, обездвиживает.

  - Хъён, в люк! В люк беги!
    Жгучая боль  от вонзившихся игл зубов, прокусивших мышцу, заставила Чеса вцепиться в змеиную шею, по ниже головы.  Но  пытаться отодрать от себя раззадоренного хищника простым усилием было делом гиблым, Чес сразу ощутил напрасность попыток, зато пальцы его, раскалившиеся и прижигающие глянцевую чешую,  мгновенно возымели эффект. Яростно закрутив головой, змей расцепил хватку, и, злой, напуганный ожогом, заметался по комнате, сшибая пляшущими петлями хвоста всё что попадалось, и громко шипя.

+1

15

До Хъённ начинало медленно доходить, что Чеслав говорил с Консулом не о порке в Андериле и свежих ранах на спине, а о других последствиях похода в Зенвул. О событиях Андерила Раджниш не мог не знать, а то, что Вальдштайн сам упомянул, что заходил на личный разговор к главе инквизиции, лишь подтверждало её теорию.
- Ты что?.. – опешила Девольфорд, не сразу находя нужный слова. Она чувствовала, как в груди зарождается и медленно поднимается гнев. – Сказал Консулу, что я стала немощной, потому что…
Договорить Хъённ не успела. В их разговор бесцеремонно вмешались, а иначе бы один заботливый инквизитор отхватил бы от неё по лицу кулаком, а то под многострадальные рёбра за то, что за неё решал куда ей можно впрягаться, а куда нет. Вспышка гнева на первых парах притупляла мысль, что сделано это, пусть и без учёта её личного мнения, но из желания позаботиться.
Чеслав охнул от боли, и Девольфорд растерялась, поначалу решив, что инквизитор понял, что сейчас ему прилетит, а потому решил притвориться больным. Повод был. Нахмурившись, она хотела высказать всё, что думает, но увидев в темноте, едва разряжаемой светом луны, два странных глаза рядом с Чеславом и тьму, что медленно поглощала его тело, с ужасом поняла, что он не притворяется. Ему действительно больно.
Инквизиторша внутренне напряглась, с трудом различая, где тело Вальдштайна, а где странное напавшее нечто. Что вообще водится на Силве из нежити?.. Она знала всё о материковых тварях, но здесь ощущала себя первогодкой на службе у Братства. Первое, что она сделала – использовала магический шар, чтобы осветить тесное пространство домика и увидеть угрозу воочию, а не бить наугад.
К тому времени, как в домике прибавилось света, Хъённ успела подняться на ноги. Она не собиралась бежать к люку и оставить Чеслава одного здесь непонятно с кем. Огрызаться тоже не стала, потому что в страхе перед неизвестным и за его жизнь мысль упрекнуть его в чём-то и отвлечь спорами, которые здесь совершенно неуместны, даже не мелькнула в её голове.
Свет вырвал нутро домика из темноты, показав свежие следы крови на их импровизированной постели, на руке и спине Вальдштайна – в суматохе не разобрать насколько серьёзные – и огромных размеров змею.
Пламя действовала на большую часть нежити одинаково – уничтожало и ранило, а потому вторым заклинанием Девольфорд послала в змея огненный шар, собираясь его поджарить и не оставить шанса на спасение. В хлипком деревянном домике это могло обернуться настоящим пожарищем, но Хъённ об этом тоже не думала. Она пыталась устранить угрозу, чтобы успеть позаботиться о ранах Чеслава.
Кажется, сегодня они будут ночевать в лазарете Игниса.
Змей оказался юрким и вёртким. От первого огненного шара ему удалось увернуться. Шар вылетел в окно и, пав на землю, быстро потух. Змей попытался атаковать, взвившись, но попавшее в него заклинание поубавило пыл. Шипя, змей поджал поджаренный хвост, теряя по полу ошмётки обгорелой плоти, слезающей от малейшего движения телом. Считая, что сцепился со слишком опасными противниками, змея попытался выползти наружу и шмякнуться с окна на землю – там спасение.
[nick]Хъён[/nick][status]волк в инквизиторской шкуре[/status][icon]http://s7.uploads.ru/u82Nq.png[/icon][sign]Милосердие нечестивых жестоко.[/sign]

+1

16

Увиденного в огненных вспышках было достаточно, что бы инквизитор сообразил – атаковал их какой то крупный хищник, из местных. Ни магическая тварь, или нежить,  а дикое, голодное животное, превратившееся из охотника- в жертву, и сейчас  удиравшее, что б сохранить свою жизнь. Огонь, уже свернувшийся тугим клубком и готовый сорваться с ладони Вальдштайна  замер, подрагивая. Если бы чешуйчатый гад продолжал кидаться на них, затаился в углу, отсвечивал магией – Чес добил бы его без колебаний. Инстинктивное, отчаянное отступление  раненного   змея всколыхнуло какую ту сумбурную жалость, с чего то вспомнились ульвы, мертвые животные в Зенвуле. Инквизитор, не убирая огня, схватил Хъён за руку:

    - Не добивай!

    Пользуясь его заминкой вскинулась на фоне окна точёная  треугольная голова, и, преодолевая боль, судорожно свиваясь кольцами, в запахе горелого мяса, змей ринулся вниз, миновав подоконник – мелькнул кончик хвоста. Раздался глухой, смягчённый сочным травяным ковром звук падения, затем торопливый шелест, чуть слышный всплеск, слившейся с журчанием лесной реки- и всё стихло. Только чуть , сонно, пощебетали возле дома на сваях разбуженные пичужки.
    Рассеяв убийственное пламя мистик  зажёг парящий огонёк светлячок, и первым делом уставился на Девельфорд, даже ощупал там сям, по самым ценным местам. Убедившись что она цела, даже не оглядев разгром, учиненный в комнате, ринулся вытряхивать свою сумку. Зазвенели склянки зелий, много, огненный, выдернув пробки прямо зубами, опорожнил несколько.

    Змей, остудивший в прохладной речной воде свои ожоги, спускался вниз по течению без оглядки. Речь для него шла уже не о сытном ужине, а о выживании. Его ожоги могли загноиться, и разнести сепсис по всему телу. Какой нибудь наглый хищник, привлечённый запахом подгоревшего мяса, мог покуситься на раненного чешуйчатого гиганта. Присмотрев в гуще тростника и рогоза подходящее место, змей, огромным чёрным рукавом, вывернул с русла, и, перекусив по дороге парочкой зазевавшихся у водопоя грызунов, осторожно собрал своё тело в глубок, и притих, настраиваясь на длительное выздоровление.

    Явно не собирался уделять особое внимание своему состоянию Чес. Закинувшись зельями, он порвал рукава своей рубахи на несколько лент, и протянул их Хъённель.

    - Перетяни, - он приподнял, подставляя кровоточащую, начинающую опухать руку, - Жаднющий какой явился по наше мясо, да? Ты чего не сиганула в люк, как сказано было – я б за тобой, и в портал, пусть бы этот хвостатый тут один куковал. Ладно, спасибо что старалась помочь, - смягчившись добавил он, обнимая Хъён и притягивая к себе здоровой рукой, - Вяжи давай, у нас уже мало времени до рассвета.
Инквизитор, вопреки благоразумию, не спешил в ближайший лазарет.

+1

17

— Не добивай!
Хъённ аж опешила. Как так «не добивай»?! Но секунды промедления хватило, чтобы змей скрылся во тьме. Момент был упущен. Не бежать же за ним вниз, пытаясь с голым задом – буквально – атаковать в надежде, что на открытой местности змей зажарится до конца. О том, что нападающий был змеем, Хъённ предположила, когда увидела продолговатое тело и толстый хвост. Одному Фойрру ведомо, что это за тварь и насколько она опасна. Сумела накинуться на двоих – либо считала, что справится с жертвами, либо оказалась слишком туповатой.
- А что если эта тварь вернётся!? – инквизиторша зло глянула на Вальдштайна, думая, что он на своих зельях уже последние мозги потерял… или пропил?.. Зелья, снимающие боль, опасны – они притупляют чувства, дарят обманчивое ощущение эйфории и освобождение от боли, которая, едва эффект от зелья закончится, кажется невыносимой.
Смысла в криках и ругани не было. По крайней мере, не из-за змея – тот скрылся в темноте, и Хъённ надеялась, что больше не вернётся. В целях безопасности, чтобы никакая очередная неведомая зверушка с острова не вторглась в дом, инквизиторша закрыла окно, проверила люк и сам домик, надеясь, что никто под шумок не притаился во тьме. Пришлось зажечь как можно больше магических огней, чтобы в комнате хоть сколько-то стало светлее.
Убедившись, что всё в порядке, Хъённ оглянулась на Чеслава. Инквизитор, нарвав полосы ткань, собирался просто перевязать рану и остаться в домике, словно ничего странного не произошло. Инквизиторша только сильнее нахмурилась – она придерживалась другого мнения. Рану перевязала, но выше места укуса, надеясь, что это поможет задержать распространение яда, если змей оказался ядовитым.
- Открывай портал. Сейчас. Немедленно!! – Хъённ предвидела, что Вальдштайн начнёт отмахиваться и говорить, что с ним всё хорошо, но не собиралась отступать от своего. Не в этом случае. – Рука вспухла! Мы не знаем, что это за тварь и не была ли она ядовита! Открывай портал, Фойрр тебя раздери, Вальдштайн! Я не хочу, чтобы ты умер у меня на руках!
Появилось жгучее желание пнуть его ногой под зад, подгоняя, но инквизиторша сдержалась.
Возможно, она сильно паниковала и преувеличивала, но считала, что поступает правильно, пока разум инквизитора затуманен снадобьями. Лучше убедиться, что рана не заражена, и спать спокойно, чем довериться случаю.
[icon]http://s7.uploads.ru/u82Nq.png[/icon][status]волк в инквизиторской шкуре[/status][nick]Хъённ[/nick][sign]Милосердие нечестивых жестоко.[/sign]

+1

18

Спешно показаться лекарю, что бы тот очистил и толково перебинтовал рану была конечно здравая мысль. Но у Чеса она на втором месте,  а на первом – раз уж не удасться продолжить такой редкий уединённый отдых, то хотя бы надо его приятно закончить.  Ему казалось что эту очевидную истину он сейчас легко и убедительно изложит Хъён.  Чего ж тут непонятного?
    Первой фразой он, что бы успокоить девушку, конечно согласился с ней:

    - Сейчас открою, без проблем, - а потом повёл свою линию, - Немного совсем ещё задержимся.  Это просто глубокая рана, у него какие то пильчатые зубы, может что бы держать крепче, - крови с руки инквизитора натекло много, но кровотечение, под действием принятых зелий, унималось на глазах.
    Вальдштайн приблизился к Хъён, заговорщицки приобнимая её. Мысли об удравшем змее он уже выкинул из головы, будучи уверен что это зверь, а ни один из них, раненый, не полезет снова в то место, где только что чуть не запекли его голову, когда речь шла об обычном ужине хищника.

    - Уже и не кровит, смотри! Ничего такого сильно страшного, представь что мне в руку вонзилась стрела, выдернули бы её – такая же рана и была бы… Ну тут несколько стрел..Кто бы особо стал обращать на это внимание? И мы сейчас отправимся в Бардо, там они всё быстро сделают, только обратно уже не отпустят, ты ж знаешь, так что давай потратим ещё чуть времени на себя, - инквизитор уговаривал вкрадчиво, чуть не мурлыкая, в глазах стоял горячечный блеск, ладонь, лаская, оглаживала девушку, - Один Фойрр знает  когда ещё выпадет такой подходящий случай.

    -И мне ведь нужно сконцентрироваться, что бы открыть портал, -  пошёл Чес с последнего козыря, - А у меня сейчас все мысли вокруг тебя вертятся,  давай ты не будешь затягивать время  и нервировать меня, - распалившись он прижал к себе инквизиторшу, покрывая её лицо поцелуями.

+1


Вы здесь » Легенда Рейлана » Личные отыгрыши » Лесной витраж. [22.06.1082]