Легенда Рейлана

Объявление

Фэнтези, авторский мир, эпизоды, NC-17

Марш мертвецов

Добро пожаловать на карнавал в День Мёртвых!


В игре август — сентябрь 1082 год


«Цветок алого лотоса»

Изменились времена, когда драконы довольствовались малым — ныне некоторые из них отделились от мирных жителей Драак-Тала и под предводительством храброго лидера, считающего, что весь мир должен принадлежать драконам, они направились на свою родину — остров драконов, ныне называемый Краем света, чтобы там возродить свой мир и освободить его от захватчиков-алиферов, решивших, что остров Драконов принадлежит Поднебесной.



«Последнее королевство»

Спустя триста лет в Зенвул возвращаются птицы и животные. Сквозь ковёр из пепла пробиваются цветы и трава. Ульвийский народ, изгнанный с родных земель проклятием некромантов, держит путь домой, чтобы вернуть себе то, что принадлежит им по праву — возродить свой народ и возвеличить Зенвул.



«Не по-божески!»

В Остебене по-прежнему остаётся проблема голода. Беженцы из заражённых городов и деревень с неохотой возвращаются на земли своих сюзеренов. Триумвират, пользуясь послаблением короны, влияет на умы людей, настраивая их против короны, некромантов и союза с вампирами. Поставки продовольствия между Альянсом и Остебеном прекращены. Люди ищут новый источник пищи, обращаясь за помощью к эльфам.



«Тьма прежних времён»

Четыре города из девяти пали, четыре Ключа использованы. Культ почти собрал все Ключи, которые откроют им Врата, ведущие к Безымянному. За жаждой большей силы и власти скрываются мотивы куда чернее и опаснее, чем желание захватить Альянс и изменить его.



«Венец или Кровь»

В Северных землях ухудшается ситуация, голодные бунты выходят из-под контроля. Вампиры требуют крови и свержения императора. Между кланами натягиваются отношения. Лэно повернулись спиной к короне и выжидают момента нанести удар. Принцесса сбежала из столицы вместе с братом-бастардом и по слухам укрывается в Хериане, а сам император сидит на троне, который ему не принадлежит.



«Тени былого величия»

Силву столетиями отравляли воды старого Источника. В Гилларе изгнанники поклоняются Змею, на болотах живёт народ болотников, созданный магией Алиллель. Демиурги находят кладки яиц левиафанов на корнях Комавита, которые истощают его и неотвратимо ведут к уничтожению древа. Королеву эльфов пытается сместить с трона старый род, проигравший им в войне много лет назад. Принцессу эльфов пытаются использовать в личных целях младшие Дома Деворела, а на поле боя в Фалмариле сходятся войска князя-узурпатора и Ордена крови.


✥ Нужны в игру ✥

Солмнир Алисия Эарлан Сивила Лиерго Айрэн ди’Кель
Игра сезона

По всем вопросам обращаться к:

Шериан | Марек

Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Легенда Рейлана » Летописи Рейлана » Когда всё рушится


Когда всё рушится

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

- игровая дата
06.06.1082
- локация
Гвиндерил, г. Эденвел, королевский дворец
- действующие лица
Аяна, Руфио

+1

2

Апатия была спасением. Недолгим. Ненадёжным. Как временная дамба, построенная на реке. После дождя река вышла из берегов. Набрала силу. Дамба не выдержала. Рухнула. Из-за её стен бурный поток хлынул с такой силой, что начал крушить всё на своём пути, не щадя никого. Эмоции накрывали Аяну с головой, не давая ей сделать вдоха. То, что ещё вчера казалось просто неприятным и болезненным фактом, после обернулось желанием выть от боли. Она почти пожалела, что псионик влезть в её голову и вернул ей воспоминания и чувства. После апатии они были такими сильными, что истощённой эльфийке не доставало сил с ними справиться. Сначала слёзы лились градом будто сами по себе и она не понимала причины. Потом накатила грусть. Следом злость, печаль и обида. От потери. От предательства. От унижения. Она злилась на всех. На себя, на Руфио, на Феантура, на отца и даже на Арлена, которого увидела впервые и которого даже не знала.
Она успокоилась только к ночи, но и тогда, истощённая эмоциями, проспала всего несколько часов. Проснулась от кошмаров и больше не смогла сомкнуть глаз. Это дало время подумать обо всём и решить, что делать дальше. Феантур поступил бесчестно и подло, но Аяна и не ждала от него справедливости, а потому его поступок злил как назойливая муха в знойный день, но не больше того. Куда сильнее ранило осознание, что Руфио лгал ей всё это время. Скрывал, что причастен к бунту. К смерти её отца и брата. Он был последним близким, который у неё остался. Эльфом, которого она любила, которому доверяла, в котором находила покой. Вся их жизнь – то короткое счастье, казалось ей обманом. И было ли в нём что-то настоящее, кроме того, что она теперь носила под сердцем?
Утром она напросилась на аудиенцию к королеве – выпросить у неё увидеться с мужем. Она хотела лично посмотреть Руфио в глаза после всего, что узнала, и спросить у него лично. Аяна не знала, что заставило королеву согласиться на её просьбу, но в комнате, куда ей обещали привести пленника для разговора, она ждала с нервозностью, злостью и нетерпением.
Когда двери открылись и эльфа ввели стражники, она с трудом сдерживалась, чтобы не накричать на Руфио при них. Остановил измученный вид эльфа, которого выпустили из темницы по её просьбе и явно лишь для того, чтобы вскоре вернуть обратно. Аяна почувствовала укор вины и в груди что-то защемило, но злость оказалась сильнее.
- Ты мне лгал, - она не кричала, но говорила на эмоциях и громко, гневно смотря на эльфа. – Всё это время!

+1

3

Солдат не объяснил, куда и зачем его ведут, и молчаливость охранника Руфио не удивила. Не первый раз его доставали из-за решетки, чтобы отвести на допрос, задать те же самые вопросы, порыться в его голове и засунуть назад в камеру. Будто со временем в его воспоминаниях могло что-то измениться. Случалось это довольно часто, так что и тюремщикам конце концов надоело объяснять цель прогулки по коридору.
Страж защелкнул на руках узника тяжелые цепи и, как всегда, погнал по коридору. Дальше все пошло иначе. На лестнице ведущей из темницы их встретил конвой из четверых гвардейцев.
-Идем. - сказал один, со знаками отличия лейтенанта, -  Тебе разрешили увидеться с женой.   
В потухших глазах вдруг отразились и удивление, и боль, и страх. Регенлейф не хотел ее видеть: забытье, в котором он пребывал, отрезанный от мира, не лечило раны, но и не ворошило болезненные воспоминания. Будто его не достаточно мучили... Кто эту встречу вообще придумал? Эта овца, которую все называют королевой? Или ее пес псионник? Или сама Аяна? Решила лично ему сообщить, что по пути в столицу ей сделали заманчивое предложение?
Внутри будто кто-то снова раздул угли - к удивлению, страху и боли примешалась злоба.
Что ж, разрешили, так разрешили. Двигаясь по корридору между королевских гвардейцев, он пытался смириться с предстоящей пыткой. Вот только ему совсем не хотелось вести беседу при посторонних. Равнодушные на первый взгляд солдаты в казармах обсудят все: начиная их разговором и заканчивая лифом его жены... Теперь уже, надо полагать, бывшей.
У него заплетались ноги, один раз конвою пришлось остановиться, чтобы эльф перевел дух и справился с головокружением. Гвардейцу пришлось поддерживать его под руку, чтобы пленник не упал на пол под тяжестью кандалов. Допросы и магия псионников взяли слишком много сил.
-Лейтенант, - обратился он к главному гвардейцу, когда они остановились у двери. - Дай нам поговорить наедине. Посмотри на меня, разве я могу сбежать...
В
ид у эльфа был жалкий - грязный, поникший, пропахший казематами насквозь - хотя он старался стоять ровно, развернув плечи и подняв голову. Гордость эльфа умирает последней, обычно вместе с ним.
Лейтенант ничего не ответил. Распахнув дверь, он ввел пленника в комнату.
Руфио взглянул на Аяну лишь мельком. Как можно так кого-то любить, а потом так ненавидеть. “Великое” чувство воспетое в большинстве эльфийских баллад, оказалось эфемерным и не стоило теперь и ломанной монеты.
Его усадили на стул, с которого он, к слову, тут же едва не свалился. Руфио снова взглянул на лейтенанта.
-Мы стоим прямо за дверью, - наконец сжалился тот, решив, что опасные преступник не так уж опасен, - Не вздумай делать глупости.
Стоило только двери за конвоем закрыться, как сбросил маску беспомощности и уселся поудобнее. Он по-прежнему выглядел измученным. Так и было, казематы дворца не располагали удобствами, но нужно было что-то похлеще, чтобы довести Руфио до той стадии, которую он мастерски сыграл для конвоя..
Аяна атаковала почти сразу. Собравшись с силами, он посмотрела на нее прямо и решительно. Как смотрят на противника на турнире.
-Я никогда не лгу. Я вообще лгать не умею,
- лгал Регенлейф.

+1

4

Лгать он не умеет. Ага, как же!
Это ей Руфио говорил, который выдумал слезливую историю о любви к эльфийке, чтобы лже-арфистку взяли в дом его хозяина на службу, поближе к нему? Руфио, который пытался украсть у своего дяди зелье для изменения внешности. Руфио, чьё самолюбие задевала её помолвка с Накилоном до такой степени, что он пошёл разбираться и покалечил с ней на пару ни в чём неповинную виверну? Руфио, который был в числе нападающих во время бунта и, возможно, даже в её собственном доме! Эльф, который так сильно любил её, что даже не подумал об этом рассказать!
Он даже сейчас, глядя на неё, лгал!
- Именно поэтому ты сидишь в кандалах, потому что тебя несправедливо обвинили в участии в бунте! – саркастично заметила Аяна.
Она не слышала большей части суда, но прекрасно знала детали. Во многом Руфио сам признался, нисколько не отказываясь от обвинений. Он в них даже не каялся, считая, что поступил правильно. Так, как должно было поступить королеве эльфов уже очень давно. При другом раскладе Аяна вспомнила бы, что и сама не хотела войн за власть среди Домов и кровопролития, но сейчас, когда погибли её отец и брат, когда оказалось, что Руфио – эльф, которого она любила, к этому причастен, она могла только злиться на него.
- Ты даже сейчас не желаешь этого признавать! – Аяна не подходила ближе, но говорила так громко, срываясь на крик, что гвардейцы королевы должны были слушать каждое слово, сказанное ею. – Я тебе верила, а ты… ты… - эльфийка запнулась. Она надеялась, что Руфио хотя бы извинится или попытается как-то объясниться перед ней, но вместо этого получила только ложь.
Он даже выглядел не таким измождённым и истощённым, как минуту назад, когда конвой помогал ему весть на стул и не рухнуть на пол от измождения.
- Ты знал, что всё этим кончится. У тебя было столько возможностей рассказать мне правду, чтобы я не слушала её от других. Вот так.
Аяна чувствовала, как её трясёт от злости. Как дрожат руки каждый раз, когда она непроизвольно и на эмоциях делает взмах рукой. Ей было больно от мысли, что он с ней так поступил. И ещё больнее от того, что, кажется, и не думал раскаиваться хотя бы перед ней.
Бездна с ней, с королевой.

+1

5

Никогда прежде он не видел Аяну кричать. Это новое зрелище оказалось неприятным и странным, почти неестественным. Вдруг Серокрылая показалась ему некрасивой и совершенно обычной, будто кто-то сдернул с глаз шоры и он смог разглядеть неприкрашенную воображением правду. Почему-то это открытие его порадовало.
Ему хватило ума, чтобы сдержать импульсивный порыв и не пытаться ее перекричать. Если начнет шуметь и он, стражи сразу вернутся, а ему не хотелась отправляться назад в темницу так быстро. Что его здесь держало, он сам не понимал, но хотел думать, что это лишь желание побыть дольше на свежем воздухе и свету.
- Истеричка, -  фыркнул он и равнодушно отвел взгляд. Регенлейф никогда не был наделен особой галантностью. С Аяной он всегда старался вести себя сдержано, и Серокрылой еще не была знакома его худшая сторона, - Визжи на своего нового хахаля, теперь это его обязанность тебя терпеть.
Комната, которую им выделили, по-видимому, принадлежала к казармам дворца и служила складским помещением. Здесь стояли ящики, сдвинутые к окну, чтобы освободить место для двух стульев. Его не хотели тащить далеко, но и не хотели пугать нежную аристократку допросной или темницей.
- Чего я не хочу признавать? Я уже во всем признался на суде. Мне повторить специально для тебя? - спокойно осведомился Регенлейф, - Да, я участвовал в бунте. Среди тех, кто разрабатывал заговор было много моих друзей, и они начали с этой идеей задолго до того, как я присоединился к ним. На одной стороне барикад стояли они, на другой вы с Каэросом. Что, по-твоему, я должен был делать?
Он снова посмотрел на Серокрылую. Взгляд эльфа скользнул по обычным плечам, обычной шее, обычным губам и остановился на глазах Серокрылой, казавшимися чужими.
-Я принял сторону бунтовщиков, потому что только так мог управлять ситуацией. И я считал, что нам с Аргаладом удалось уговорить всех не трогать семьи лордов и предать Глав города справедливому суду. Я ошибся.
Он посмотрел на руки девушки. На тронутой загаром коже все еще был виден светлый след от кольца. Феантур не лгал. Руфио почувствовал, как сжало горло.
-Неужели так трудно понять, почему я тебе об этом не сказал?.. Я поставил на этот бунт все: семью, дом, друзей, свое будущее... Ты была единственным, что у меня тогда осталось. По-твоему, я мог бросить в деворельские пожары и это?..
Эльф лязгнул зубами, резко замолчал. Глаза жгли слезы, и он уронил голову на грудь, стараясь их скрыть.  Стыдно. Стыдно перед хозяином, которому он принес присягу и подвел. Стыдно перед Иримэ, принявшей его, как сына, стыдно перед Каэросом, перед собственной семьей и особенно перед Ляйсан, которая потеряет отца. Все пострадают из-за того, что он доверился не тем.
- Я любил тебя и думал, что ты любишь меня. Но я снова ошибся. Твоему умению быстро устраивать личное счастье городская шлюха позавидует. Хотя даже девке было бы совестно принимать предложение тюремщика в то время, как мужа везут на суд. Так может поступить только холодная мстительная тварь, но не любящая женщина, - он посмотрел Аяне в глаза. Регенлейф понял, что позволил привести себя к этой женщине, только ради одного вопроса, - Теперь ты скажи мне: как? Как ты можешь так поступать? Даже если бы я своими руками убил твою семью... если бы я действительно желал им зла... Как ты можешь так быстро забывать и не сомневаться?

Отредактировано Руфио (03-02-2020 14:46:27)

+1

6

- Нового хахаля? – Аяна опешила.
Слова Руфио сбили с неё спесь. Она притихла и перестала кричать, потому что не сразу поняла, что он имеет в виду и о ком говорит. Когда она могла найти себе кого-то другого во дворце королевы?.. Осознание пришло быстро. Феантур, ну, конечно! Этот эльф использовал лживое соглашение, чтобы досадить Руфио. Он и мог рассказать, что она согласилась, и даже показать. Отомстить за то, что в прошлом Руфио оставил его семью без выгодного брака. С преступлением Феантура она смирилась и оно не вызывало у неё ничего кроме досады, но то, что Руфио принял всё это за чистую монет… вот что злило и огорчало её на самом деле! Этот он тут лгал ей, глядя в глаза, и ещё смел её в чём-то обвинять! Выставлять себя жертвой! Да что она вообще могла с него поиметь кроме проблем!?
- Конечно же, принять участие в бунте и ничего об этом не сказать мне и Каэросу. Это же поступок настоящего друга, - саркастично хмыкнула Аяна. Она была уверена, что и Каэрос ничего не знал о стремлениях друга, иначе бы хоть кто-то из лордов выжил в ту ночь, но вместо этого все погибли. – Твои друзья оставили меня без семьи. И ты им в этом помог.
Да, она не причастна к смерти отца и брата или других лордов, но она потеряла новообретённую семью, когда узнала правду о Руфио, что ударило по ней не меньше, чем смерть остальных. Она знала, как на неё теперь смотрят в обществе, в котором она, опять же, останется совершенно одна, потому что королева не помилует деворельских бунтовщиков. И что хуже этого – Руфио оставил пепелище для своего наследника. Детство, в котором он с малого будет знать, что сделал его отец и кем он был.
Аяне показалось, что Руфио раскаивался, когда говорил о семье, но стоило ему снова поднять голову, снова посмотреть на неё, а потом открыть рот, как от раскаяния ничего не осталось. Регенлейф видел то, что хотел.
Комната была такой маленькой и тесной, что Аяне хватило одного шага, чтобы оказаться рядом с Руфио. И ещё меньше времени, чтобы отвесить ему пощёчину, поддавшись эмоциям. Другие вышколенные аристократки осудили бы её за излишнее проявление чувств, но сейчас ей было всё равно. Руфио не просто нанёс ей оскорбление, а причинил ещё больше боли, словно уже того, что с ней случилось, ему было мало.
Она не хотела кричать и оправдываться. Объяснять, что на самом деле это было не её желание, а магически навязанное решение. Хочет думать так – пусть думает. Это он перед ней виноват. Ему просить прощение, а ней ей. Она не сделала ничего, чтобы заслужить к себе такое отношение.
Конечно, что стоили её страдания в сравнении с тем, что ждёт Руфио, его дядю, семью или друзей? Ничего. Можно и дальше топтаться на её чувствах, что-то говоря про то, что он её любил.
- Ты и так меня бросил в огонь, - Аяна не подняла голову, когда снова заговорила после хлесткой пощёчины. Она лишь сжала руку в кулак, сдерживая эмоции, но руки всё равно тряслись. Плакать не хотелось. Кричать тоже. Смотреть на него – тем более. Аяна не знала, почему ещё остаётся с ним в одной комнате, зачем пытается говорить, почему не уйдёт, чтобы стражники забрали его и вернули в темницу. - Или ты думал, что никто не узнает, кто устроил бунт? Что их не переловят и не казнят? Но зато ты оставил после себя жену и наследника, которые будут разгребать за тобой остаток жизни. Поздравляю, Руфио. Надеюсь, теперь ты доволен переменами в Девореле.
Она ни слова не сказала о Феантуре и ничем кроме пощёчины не ответила на обвинения Регенлейфа. Пусть понимает это как хочет.

+1

7

Звон пощечины эхом ударил о стены комнаты.
Регенлейф подскочил на ноги сразу. Ярость вспыхнула в груди, жгучая ненависть застелила глаза. Сильная рука крепко сжала цепь. Один удар кандалами - и он сломает нахалке шею. И он сделал бы это... Так как учили в армии, действовать, не думая о последствиях, а после не жалеть о содеянном. Но слова, которые он чудом услышал сквозь бешенный гул собственного сердца, заставили его остановиться.
Он внимательно посмотрел на Аяну, пытаясь по глазам понять, не врет ли она. Ему не удалось понять ничего, потому что кроме одного единственного слова, все остальное были только упреки. Наследник? У них будет ребенок? Руфио усмехнулся это глупой мысли. У них не будет ничего. Ему осталось жить несколько дней, может быть недель, пока королева не соблаговолит объявить весь приговор. Ребенок будет у Аяны. У Аяны и Феантура, но его уже здесь не будет.
Регенлейф отпустил цепь. Убить женщину, которая носит его потомка было слишком, даже для него.
-О да. Я доволен, - слабым голосом проговорил эльф, - И да, я лживый мерзавец, а ты мерзкая тварь. Ты пришла сюда не исповедь послушать и извинения мои тебе не нужны. Ты пришла, чтобы упрекать и сообщить мне “радостную новость”, чтобы скрасить мои последние дни мучениями. Ты победила. Ты меня уничтожила. Довольна?
Он больше не смотрел на Серокрылуй и не рассчитывал получить ответ ни на этот вопрос, ни на предыдущие. Что тут еще скажешь... Аяна  не пыталась никого понять. Не удивительно.
-Избавиться от ребенка будет сложнее, чем от кольца. Но ты справишься, я уверен. Лейтенант! - гвардеец возник на пороге сразу, - Мы наговорились. Веди назад.

+1

8

Аяна не ждала от Руфио ничего хорошего в ответ на слова. Она прекрасно знала характер Регенлейфа. Его вспыльчивый нрав. Его манеру вести любое дело, не думая головой. Может быть, с годами это бы изменилось и горячая голова не толкала бы эльфа на опасные пути, но вряд ли они смогут это узнать, если королева не изменит свой приговор. Аяна не была уверена, что хочет знать – изменится ли Руфио когда-либо или останется таким же спесивым мальчишкой, который идёт на поводу у эмоций.
В чём-то она тоже была не права. Но стоило Руфио подскочить, забыв об истощении и усталости, стоило посмотреть на неё ненавистью и решимостью, а после поднять руки, как Аяна не узнала того, кто стоит перед ней. Этот мужчина говорил, что её любит? Этот эльф спасал её от нежеланного брака и гнева отца? Он ли пытался освободить её и защитить? Это тот самый Руфио, который говорил ей, что любит? Может, и не было никогда той любви и привязанности, если они так легко рухнули от какой-то ссоры? Может, всё это было лишь юношеское желание разделить постель с аристократкой, чтобы перед смертью было что вспомнить?
Если бы не эмоции, подтолкнувшие её подойти ближе и дальше говорить, она бы отшатнулась. Испугалась его. Но вместо этого успела увидеть, как что-то меняется. Как в затуманенный яростью ум эльфа проникает какая-то мысль, которая не даёт ему замахнуться, а после и вовсе лишает сил и злобы.
Когда цепь звякнула, Аяна поняла, что он едва не сделал.
И что его во всём этом остановило? Ребёнок? Хватило ненадолго.
Руфио пусть и не ударил её. Не буквально. Но она ощутила, словно эльф отвесил ей пощёчину. Такую хлесткую, что она закусила губу до крови, пытаясь сдержать слёзы. Как бы она не пыталась убедить себя, что нечего ждать хорошего от эльфа, легче от этого не стало. Она могла стерпеть унижение и обвинение в измене – они укололи не так больно, как предложение избавиться от ребёнка. Как от мусора. Словно это ничего не значило. Ни для него, ни для неё. Досадное недоразумение. Не более.
Аяне хотелось кричать, пока не прозвучали последние слова. Теперь у неё по-настоящему опустились руки. Если до этого момента она думала, что не обязана перед ним оправдываться, потому что ни в чём не виновата, то теперь понимала, что даже если расскажет ему правду, то это ничего не изменит. Скорей всего, он даже не поверит ей на слово. А если и поверит, то это уже не сотрёт того, что было сказано со злости и обиды.
Аяна говорила тихо и без разочарования или злости в голосе. Она даже не обратила внимания на то, что в комнате их стало на одного эльфа больше. Аяна и так знала, какого о ней мнения при дворе, так какая уже разница?
- Довольна, что теперь знаю, какого ты обо мне мнения. Хорошо, Руфио. Если тебе так проще, то думай, что тебя оболгали и предали. Потому что единственный, кто здесь на самом деле доволен, это Феантур. Он мог даже не тратить магию, чтобы добиться своего. Ты бы поверил простым словам.

0


Вы здесь » Легенда Рейлана » Летописи Рейлана » Когда всё рушится