Легенда Рейлана

Объявление

Фэнтези, авторский мир, эпизоды, NC-17

Марш мертвецов

В игре август — сентябрь 1082 год


«Цветок алого лотоса»

Изменились времена, когда драконы довольствовались малым — ныне некоторые из них отделились от мирных жителей Драак-Тала и под предводительством храброго лидера, считающего, что весь мир должен принадлежать драконам, они направились на свою родину — остров драконов, ныне называемый Краем света, чтобы там возродить свой мир и освободить его от захватчиков-алиферов, решивших, что остров Драконов принадлежит Поднебесной.



«Последнее королевство»

Спустя триста лет в Зенвул возвращаются птицы и животные. Сквозь ковёр из пепла пробиваются цветы и трава. Ульвийский народ, изгнанный с родных земель проклятием некромантов, держит путь домой, чтобы вернуть себе то, что принадлежит им по праву — возродить свой народ и возвеличить Зенвул.



«Не по-божески!»

В Остебене по-прежнему остаётся проблема голода. Беженцы из заражённых городов и деревень с неохотой возвращаются на земли своих сюзеренов. Триумвират, пользуясь послаблением короны, влияет на умы людей, настраивая их против короны, некромантов и союза с вампирами. Поставки продовольствия между Альянсом и Остебеном прекращены. Люди ищут новый источник пищи, обращаясь за помощью к эльфам.



«Тьма прежних времён»

Четыре города из девяти пали, четыре Ключа использованы. Культ почти собрал все Ключи, которые откроют им Врата, ведущие к Безымянному. За жаждой большей силы и власти скрываются мотивы куда чернее и опаснее, чем желание захватить Альянс и изменить его.



«Венец или Кровь»

В Северных землях ухудшается ситуация, голодные бунты выходят из-под контроля. Вампиры требуют крови и свержения императора. Между кланами натягиваются отношения. Лэно повернулись спиной к короне и выжидают момента нанести удар. Принцесса сбежала из столицы вместе с братом-бастардом и по слухам укрывается в Хериане, а сам император сидит на троне, который ему не принадлежит.



«Тени былого величия»

Силву столетиями отравляли воды старого Источника. В Гилларе изгнанники поклоняются Змею, на болотах живёт народ болотников, созданный магией Алиллель. Демиурги находят кладки яиц левиафанов на корнях Комавита, которые истощают его и неотвратимо ведут к уничтожению древа. Королеву эльфов пытается сместить с трона старый род, проигравший им в войне много лет назад. Принцессу эльфов пытаются использовать в личных целях младшие Дома Деворела, а на поле боя в Фалмариле сходятся войска князя-узурпатора и Ордена крови.


✥ Нужны в игру ✥

Солмнир Алисия Эарлан Сивила Лиерго Айрэн ди’Кель
Игра сезона

По всем вопросам обращаться к:

Шериан | Марек

Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Легенда Рейлана » Летописи Рейлана » [08.03.1079] En passant


[08.03.1079] En passant

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

Где? – Альянс Девяти, отдалённые лесные владения города Акропос.
Кто?Глациалис, Кайлеб Ворлак
Что происходит?
Предыдущий эпизод – [19.01.1079] Игра вслепую
Следующий – [17.02.1082] Лёд к ушибам, в раны – соль.

Анпассан – ход в шахматах: пешку берут при перемещении на два поля через клетку "под боем". Редкий, но случается, причём совершенно неожиданно, когда игра вслепую оказалась "в тёмную".
Уже почти гроссмейстер Культа Безымянного был немного не в себе, пьян, и вообще предпочитал карты. От этого, и по незнанию, он ввязался в игру с дамой куда опаснее, чем казалась на первый взгляд. И, хотя цели – раскрыть оппонента – колдун достиг первым (с её же помощью), за собой он тоже оставил след.
Полтора месяца спустя, уже перестав ждать встречного визита, Ворлак продолжал мирно делать свою грязную работу. Куда ему, человеку, почувствовать слежку вампиров-ассасинов, когда вся жизнь проходит в бесконечных делах, и только где-то в затылке порой постукивает: Глациалис.
А она возьми и приди, сама, и прямо на ночной выгул нежити, о котором, по-хорошему, никто не должен знать.

…шахматы – кошмарная игра! Ни возможности блефа, ни денег на кону, ни пощады за красивые глаза!

Отредактировано Кай (16-12-2013 02:57:09)

0

2

При содействии Айрин Эллфорд и её эпически-поэтических способностей.

Всякий раз проходя вдоль черты, за которой жизнь превращалась в вечное небытие, Кайлеб умирал. И рождался вновь. Так его огненная сущность освобождалась от груза усталости, разочарования и опустошённости, отпугивавшего от некроманта вредную девчонку Удачу, вновь обретала вдохновение и открывалась миру для нового. Удача, видимо, любила его видящим цель и не видящим стену.
Отлежавшись после ночки в Хериане в доме сестры, Кай помолодел. Благодаря умелым рукам Айрин, её травяным смесям и ворожбе, он избавился от следов укуса и седин и с новыми силами взялся за свои многочисленные и первостепенные (в отличие от Розы и идиота из Нерина) дела. Ох уж это удобное, но оставляющее паршивое чувство на душе качество воскрешённой сестры: она не задавала вопросов. Потерянная безвозвратно в мире теней частичка, без которой её забота стала отдавать неуютным холодом, а всё из-за того, что Кайлеб понадеялся на Эарлана и прождал два долгих месяца. Но Алек не смог воскресить Алисию раз и отказался изгонять эниду, чтобы хотя бы упокоить тело. С тех пор Ворлак уже не испытывал в решимости недостатка и руководствовался простым принципом: хочешь сделать что-то хорошо – сделай это сам. И не сомневайся. Спокойная уверенность в хорошем плане, особенно если уже есть запасной – треть успеха, что бы ни гундосило "а если".

Чёрно-золотистая вспышка телепорта озарила небольшую проталину в густом сумеречном лесу. На раскрошившуюся каменную плиту ступила нога в пока ещё чистом сапоге. Не так давно Кайлеб нашёл это идеальное для его целей место: до Остебена – полдня скачки, до Лунных земель – день, до предгорий – рукой подать, полчаса соколиного полёта – не понять, откуда именно бежит нежить. В воздухе густеет сила старого жертвенника, и не нужно даже долго готовиться, чтобы переместиться. Кай перестал заботиться об излишней конспирации: издержки времени ради каких-то случайных прохожих, которых он всё равно будет вынужден убрать, не оправдывались, а времени всегда было так мало. Теперь он не страдал дурью и оставлял своих гончих в тайнике неподалёку.
Ах, если бы и её можно было оставить…

Ты власть вожделеешь
И смех вызываешь
Бродячий безумец во тьме

На-ча-ло-ось, – протянул Кай в мыслях, делая глубокий вдох.

Что жизнь есть без крови?
Об этом мечтаешь?
Ты сам-то хоть веришь себе?
Тогда ты лишь силен,
Когда окропит кровь
Даруя и лезвию сласть,
И ты там главнейший,
И запахом силы
Учуешь древнейшую власть

- Пока я чувствую только твои попытки мной манипулировать, – нарочито нежно мурлыкнул Кай как ни в чём не бывало. Нет-нет-нет, ничто не разрушит его прекрасного, оранжевого настроения. Он получил свои поцелуй смерти и кровавую мистерию совсем недавно, и ничто не могло взбунтовать его самые тёмные стороны против голоса лёгкого и прозрачного разума. В его ушах, перебивая напев косы, тихо звучало только собственное насвистывание под быстрый ритм шагов на юг от круга.
Дорога вниз, под сень леса, ложилась под сапогами неровно и хлюпающе, но слякоть некроманта не волновала. Как не волновало, что Вермина не появилась фантомом, а осталась бесплотным голосом из косы – ей ночные прогулки, кажется, нравились. Его вообще ничего не волновало. Жизнь была прекрасна, как скрывшееся в сизой дымке последнее закатно-рыжее облако, и в данный конкретный момент Ворлак безмятежно думал о том, что времени не хватало ему теперь в большей степени, чем сил. Также он думал о жертвах, в любом случае необходимых заклинаниям ключей; о культистах, которых переподготавливал в боевиков, и о дровах и масле. Да, отличная метафора, пришедшая ему на ум недавно: чтобы быть рукой, топящей печь перемен, надо перестать быть одним из тех, кем она топится. Перестать что-либо доказывать, особенно своё право отдавать приказы, перестать их объяснять, требовать полного подчинения. Убеждение засело в голову Кая, снова контролировавшего свои жажду разрушения и скуку, настолько прочно, что держало их даже под пением голодной Вермины.
- Отличная попытка, кстати, – добавил некромант. – Но метод песен устарел, милая, попробуй что-нибудь ещё.
Сегодня в программе нет никакого разорения, только увеличение расстояния с миньонами и отточка команд. Демоница своего не добьётся.
- Устарел? – …но она не сдавалась. Голос стал резче, язвительнее. – А ты, похоже, променял любовь к силе на  слабости. Как тебе "поцелуй" кровопийцы?
Облако рассеялось. Кайлеб мгновенно собрался. Откуда? Он совершенно точно не брал косу в руки до заживления следов, и едва ли Вермина могла уловить запах спустя время.
- Я слышу ревность? – уже не так уверенно, тихо спросил Кай.
- Как долго ты будешь её развлекать? Что кончится раньше: твоя кровь, или твой жалкий человеческий срок?
А-а, меня начала учить вещь? Надоела.
- Заткнись и сиди тихо! – вышел из себя Варлок. – Где, с кем и как я провожу время – тебя не касается. Это моя жизнь, у меня-то она пока есть.
- Надолго ли? – Вермина, будь в облике фантома, сейчас точно бы оскалилась. Некромант это чувствовал, и хорошо, что то была просто интуиция, а не эмпатическая или телепатическая связь. – Может, она решила скормить тебя своим друзьям. Они уже несколько дней точно отмашки ждут.
Кайлеб остановился на берегу прорывшего себе под корнями деревьев путь ручейка, взрыв резким движением палые листья. Фойррова дочь ему изысканно мстила за что-то там, или просто из принципа гадила? Ведь колдун специально перестал делать параноидальные проверки, чтобы сэкономить магию, когда она стала его предупреждать.
Ворлак двумя чёткими движениями поднёс пальцы ко лбу и провёл рукой по пространству, творя заклинание. Несколько животных затаилось по норам, и несколько ярких живых аур маячило в отдалении. И одна – совсем близко.
Так вот к чему был весь спектакль голодной косы, не вышедшей в своей демонической форме, а ставшей говорить с хозяином через сталь. Пришла сама…
-…Холодная, – повернувшись навстречу вампирше, произнёс Кай. Да, он кое-что узнал, и, похоже, он переоценил свою безнаказанность, быстро исключив, что сама Императрица Севера, одна из самых опасных женщин мира, отринет возможность найти безымянного наглеца, обронившего при телепорте кинжал.
Она могла даже что-то слышать, – с неудовольствием подумал чернокнижник. Вермина совершенно точно хотела его выставить психом, болтающим с собственным оружием. Ну… вообще, это было правдой.
- Чем обязан чести видеть Вас в столь поздний час?
Если бы не тон в голосе, фразу можно было бы назвать чопорно-вежливой. Но Кай соблюдал формальности, не теряя искорки иронии. В конце концов, тогда он не знал, что вампирша – настолько благородная дама, да и сама она его освободила от церемоний на своей территории. В Альянсе же иные дети называли отцов на "Вы".

+1

3

Ночь в борделе не прошла бесследно. Покинув стены прогнившего заведения, Императрица вернулась в холодные стены дворца. Здесь всегда царит зима и льдом покрытые стены создают непонятный многим домашний уют. Тысячи ледяных зеркал украшают залы, а под природным стеклом, покрытым инеем и снегом – живые фигуры, ныне вечно молодые воспоминания былых времен предательств и интриг. Аллея интриг – самые ценные экземпляры попадают сюда, а не на жертвенный алтарь. Глациалис оставляет ценные кадры для себя, наполняя ими зал, похожий на усыпальницу.
У каждой фигуры своя история, но холодная ведает ее немногим, лишь тем, кто рискует оказаться в их числе. Для них – всегда уготовлена ледяная ступень, их первый шаг в ледяное царство бесконечности и вечности, в которой им придется прогнивать под слоем льда и снега, пока одно неосторожное движение не разобьет иллюзию их жизни, заполнив зал осколками ненужных воспоминаний. Последний поучительный урок для того, кто уже давно мертв для всех, но напоминает другим о жестокости Госпожи, которая не терпит ошибок.
Женщина скинула мантию и переступила через нее, направляясь к ледяному трону. Голос прислуги отвлек ее, едва она успела обратить в лед последнее пламя свечи, оскверняющее ее обитель теплом. Юноша не поднимал головы, боясь за ее сохранность. Несмело протягивал госпоже кинжал, не смея пояснить, пока ему не позволят говорить.
- Что ты мне принес?
- Госпожа оставила это… в борделе, - голос дрогнул и юноша сжался изнутри. Ему уже доложили о том, что случилось с последней, кто позволил себе нарушить покой Императрицы и вмешаться в ход событий. Слухи распространяются быстро. Глациалис не сомневалась в том, что они дойдут до ее дворца, и красочно будут воспеваться в его стенах за ее спиной, но тихо, так, чтобы не лишиться языком, ведь и стены имеют уши, а Госпожа никогда не дремлет, пресекая любую возможность воспевать ненужные баллады.
- Хм… - она подошла ближе, взяла вещь с подноса, рассматривая ее. Кинжал ей был незнаком и едва ли имел общие черты с тем, что она всегда носила едва ли не под холодным сердцем. Эта вещь не принадлежала ей, но знакомый запах, как и место, объясняли, кому он принадлежит.
- Выбрось, - отбросила безделицу обратно на поднос и направилась к трону.
- Слушаюсь, госпожа, - юноша поклонился и направился к выходу из зала. Все еще несмело. Каждый шаг приближает его к спасению, но все, кто знал Глациалис, до последнего свято верили в то, что только за пределами Хериана ты можешь быть спокоен за свою жизнь, пока Виан не выйдет на охоту.
Короткое молчание. Вампирша села на трон и подперла голову рукой. Смотрела вперед, на поднос, уносимый мальчишкой.
- Остановись.
Юноша дрогнул и несмело повернулся к ней лицом.
- Узнай, кому он принадлежит.
- Как пожелает Императрица Севера.

Приспешникам Императрицы не составило труда найти мастера кинжала, а черед него выйти на заказчика и кое-что разузнать для своей Госпожи. Никто и понять не мог, чем человек и мужчина мог приглянуться той, кто ненавидит и то, и другое. Слухи вертелись вокруг той ночи. Многие пытались сопоставить одно с другим. Шумиха то стихала, то набирала полную силу. Противоречия топили любые объяснения, но такие, как она, не поддаются пониманию. Безумие оправдывает все.
Глациалис вертела в руках кинжал – напоминание об ошибке, допущенной некромантом.
- Кайлеб Ворлак… Гроссмейстер, значит? – Императрица прикрыла глаза, по губам прошла тень улыбки.

Зима убивает холодом и безысходностью, Виан – игрой и жаждой крови, они олицетворение того мира, в котором были рождены их предки. Они заслужили звание хищника и по праву находятся на вершине пищевой цепи. Убийцы, а не вампиры. Они не могут не убивать. Умеют выслеживать свою жертву, как лучшие охотники. Идти по ее следам, вдыхать запах жертвы, наслаждаться ее страхом, волнением. Дать ей вкусить надежду на то, что смерть обойдет ее стороной, а затем отнять, растоптав любые намеки на свет, без жалости и сожаления. Мы – звери, которым не чужды людские эмоции – хлам, от которого нужно избавить раньше, чем избавятся от тебя.
Зима пролетела быстро. Глациалис забыла, что Альянс отличается от Северных земель и грязь и сырость вызывают отвращение, уступая прекрасному холоду Хериана. Виан ненавидела весну – она оскверняет льды севера, превращая любой город в помойную яму. Начало весны ничем не отличается от осени, когда природа подыхает и гниет на глазах – ее душит приближающаяся зима. Весна убивает холод, а тепло убивает Виан.
Ночь – лучшее время для убийц и вампиров. Оказавшись далеко от дома, Холодная преследовала свои цели, в которые не утрудилась посветить приближенных вампиров. Она сама вышла на охоту этой ночью, не требуя сопровождения. Хищник должен уметь охотиться без стаи, иначе он превращается в беспомощного котенка, который с годами не сможет лакать молоко из миски самостоятельно.
Глациалис шла по пятам за некромантом, играючи, скрываясь в тенях. Хервалисса благоволила ей в эту ночь, посылая тучи на луну, и оттого ночь кутала черным плащом всю округу, даря желанное умиротворение и жажду убийств хищнику. Она следила, слушала разговоры, но не видела собеседника темного. Какими сладкими были его слова, его безумство, наполняющие его кровь, а ночи добавляя особый вкус.
Она показалась тогда, когда сочла это нужным. Позволила увидеть ему в темноте свет алых глаз и выйти самой из тени, показавшись в холодном лунном свету – объятия Жрицы Луны доставляют неудобства, но Виан не придает этому значения.
- Жизнь кратковременна, когда ты человек и становится еще короче, когда имеешь дело с вампиром.
Ее визит оказался неожиданным спустя столько времени. Некромант услышал слишком много в ту ночь, а она узнала не меньше в последующие.
Короткий выпад вперед, но она не собиралась вредить некроманту – кинжал вонзила в землю к его ногам. Вещь вернулась к своему обладателю, говоря о визите чистокровной больше, чем простые слова.

+1

4

- Она бросит тебя своей своре, – предупредила коса, сменив пламя на холод. – Это то, что делают сильные с добычей, когда приходит их стая: благоволят любимцам.
А, может, любимец я.
Но это глупо, кошки ведь не воспитывают щенков.

Некромант больше не имел ни желания, ни возможности продумывать и отвечать. Только не на два фронта.
- Я польщён, – улыбнулся, склонив голову в знак приветствия Кай, – что Вы уже третий раз напоминаете мне о моей ничтожности лично.
Не втоптав при том в грязь.
Может быть, это было и странно.

Ворлак не вёл себя, как обиженная девица, наоборот: он усматривал в том, что шептала ему с одной стороны Вермина, а с другой – говорила Глациалис, одну большую иронию. Как там? «Собака лает – караван идёт». Кайлебу с самого проявления его тёмной магии говорили, что его не бывает. А он был, жил, живёт, и жить будет, пока не умрёт в один прекрасный для мира день. В ту же давнюю-недавнюю пору он не стеснялся говорить, что мир не делится на чёрное и белое, и грядёт время, когда некроманты начнут это понимать. И пусть ему нравилось говорить, в один момент он понял, что надо не повторяться, а доказывать. Болтовня ничего не меняет, пока это только болтовня.
Для всего-лишь-человека у Кая ещё была хорошая реакция: в момент выпада он резко крутанул косой в руке. Лети кинжал в него – сбил бы. Но лезвие вошло в горку из листьев, грязи и влаги под ноги. Чётким движением некромант остановил круг и отвёл крыло-лезвие в сторону, не отрывая взгляда от торчащей из месива рукоятке.
- Я хочу, чтобы моё крыло купалось в крови, а не в грязи! – рыкнула Вермина в сознании. Кай поднял её немного, но всё так же игнорировал. Он не чтобы плохо видел в темноте под взошедшей луной, но мерцание от заклинания, подсветившее даже мелкую тварь, всё ещё стояло в глазах.
- Вах! – мотнув ныне отстриженными прядями, выдал он, признавая предмет. – Мой кинжал!
У бывшего актёра всё выходило театрально: то ли от переполнявшей его на ночь глядя бодрости, то ли по привычке игриво пушить хвост перед великолепными по его оценке женщинами. Он присел на длинных ногах, что поклонился, и тут же ловко поднялся. На самом деле, первой мыслью было выцепить кинжал из мешанины за рычажок, но Кай побоялся, что в темноте да с такого малого расстояния выйдет не слишком легко, а дама ещё и обидится и съест.
- Премного благодарю! – сказал он Глациалис, как ни в чём не бывало. – Но, право, не стоило
- Ещё скажи…
И ла-ла-ла.

Собственная шарманка Кая заиграла и заглушила надоедливый перезвон косы в голове.
- Не знаю, что Вы обо мне услышали, но моё рабочее оружие, – заткнув кинжал без ножен за перевязь, продолжил чернокнижник, – вот.
На этом он перевёл взгляд на косу. О, он даже сквозь перчатки слышал её капризное недовольство. Как и всякая женщина, Вермина требовала внимания. Как и всякий мужчина, Кайлеб предпочитал дам живых, а не заточённых в куске вулканической стали.
Левой рукой он медленно провёл по древку – из того самого чёрного металла, но ничуть не утяжеляющему при этом косы, испещерённому изображениями пожранных демонов и розовеющему на рёбрах. О, а ведь в этом сплаве могла быть и доля опасного для кровопийц обсидиана!
Надеюсь, Глациалис не придёт в голову, что я держу так косу, чтобы её устрашить, - подумал Кай и опять отвёл оружие. Нет, его оранжевое, хоть и погибшее с закатом, настроение совершенно не предусматривало драк.
Оно предусматривало спокойный выгул питомцев.
- О, кстати о работе! – Варлок оглянулся. – Ваше Величество сильно против того, чтобы быстросмертный дурачок делал несколько дел одновременно? Я умею петь, танцевать, и дирижировать десятку очаровательных тварей!
Роль шута была удобной. Роль шута была практичной. Шутам не снимают головы за правду (как правило) или за наглость. Никто не воспринимает всерьёз размалёванное, кричащее о своей нелепости чудо. А между тем жизнь сама по себе – штука нелепейшая, и все самые большие глупости делаются именно с серьёзными лицами.
Некроманты, например, живут с такими дурацкими каменными рожами.
Зачем они вообще живут, м-м?
Собственно, Кай даже не ждал ответа и не искал своих: с этого места его чары дотягивались до костяных гончих, а, значит, их можно было звать. Магия расходилась от его стоп тёплыми волнами, ища попрятанных тварей по сухим окрестным холмам.

+1

5

Оставаясь в какой-то степени любимцем, некромант не забывал о том, что Глациалис – хищник, а хищник и убийца – неотъемлемые части одного круга. Если она не убила его тогда, то это не значит, что судьба улыбнется ему в этот раз. И визит чистокровной - не желание снова вкусить его кровь в таком количестве, какое позволят. Кровь недостойна ее визита, но не игра.
Один смелый оборот – желание жить, а не подохнуть от собственного оружия. Время платить по счетам, но пролитой крови будет мало. Императрица привыкла не мелочиться, когда дело касалось игры, а ее покорность стоит многого.
Она подошла еще ближе к некроманту, пренебрегая возможностью угодить под холодное лезвие косы. Хищник не привык прятаться от добычи и держится на расстоянии от нее лишь для того, чтобы выждать нужный момент, а потом вцепиться в глотку. Иногда немного поиграть, дать волю ее воображению, запугать и насладиться этим, но в эту ночь Холодная преследовала иные цели.
Она провела пальцами по ручке косы снизу-вверх, слабо касалась материала, который чуть жжет пальцы. Приятного мало и нормальный вампир сразу бы оттянул руку, чтобы не издеваться над собой адамантом, но Глациалис всегда отличалась своим безумством и отсутствием страха и самообладания тогда, когда этого требовалось по законам природы. Хищник в ней не привык уступать, а если и делал это только для того, чтобы утонуть в холодном сознании для принятия должного решения.
Она изучала оружие некроманта. Немного необычное для смертного, даже для того, кто ходит под черным мертвенным плащом Безымянного. Некроманта всегда были странными, как и люди для тех, кто был рожден с вампирскими клыками. Того, что она узнала об этом человеке было недостаточно для того, чтобы точно знать, кто находится перед ней и чего можно ждать от мазохиста, некогда предложившего ей свою шею взамен на покорность и ласку.
Он развлек ее там, в Хериане и теперь снова пытается примерить на себя роль шута, скрывая под ней истинное лицо. Женщине это не нравилось. Непредсказуемость некроманта должна была ее оттолкнуть, но вампирша осталась на месте. Убрала руку от его оружия, перестав терзать пальцы черным металлом, и посмотрела на того, кто улыбался ей улыбкой безумца.
- Чего ты хочешь некромант? – она пропустила мимо ушей его вопрос и шуточное предложением немного повеселиться. В этот раз она пришла не за улыбками, смехом и наслаждением, что он может дать ей кроме своей крови? Ничего, что она могла бы получить и отдать что-то взамен, а взамен она могла дать многое – его жизнь.
Она приходила убирать следы, как любой убийца. Раскрыл себя, проявил слабость, избавься от любого упоминания об этой. Убей того, кто это видел, жестоко, безжалостно, пусть другим это будет урок на будущее. По таким принципам жила черная вдова севера. Единожды она позволила себе слабость и теперь, когда его убрал кто-то вместо нее, сильно жалела о том, что не сделала этого сама. Почести достались ей, но как подлого убийцы, а не того, кто может вселять в души других страх перед тем, что ты будешь следующим в ее списке загубленных.

+1

6

Тот, кто кажется простым, не может быть бесхитростным, - говорил какой-то великий мыслитель. Ему перерезали глотку. Видимо, были не согласны. Такие дела.
Двуличие Кайлеба Ворлака никогда не поднималось на поверхность. Маленькое полезное свойство не давало знать о третьем и четвёртом дне в коробке сюрпризов, которую представлял собой некромант. Он сам всё это создал, в конце концов, хоть и не до конца осознанно: и голос совести, сдерживавший готовое порвать кого угодно животное, и голос чистого разума, не позволявший поступаться с целью ради… чего бы то ни было.
Существовала ещё одна вещь в колдуне, о которой следовало бы знать людям вокруг, да только невыгодно было рассказывать самому Каю. Он терпеть не мог, когда на него давили. Тыкать его носом или заставлять делать что-либо ему не нравящееся – верный способ нажить опасного врага. Причём не знать об этом до самого конца, ибо Варлок, наученный знакомством с военным трибуналом, не показывал неприязни и не разводил конфликт. Он скорее поддавался и забывал о случае, пока не находил удобного момента для мести. Тогда и только тогда, точно другая личность, Кай вспоминал и платил должок со вкусом и удовольствием.
Ни один мускул на лице некроманта не дрогнул, когда рука вампирши коснулась косы. Они даже не одеревенели, а спокойно продолжали двигаться в такт видимым эмоциям на лице. Улыбка психопата жила отдельно от его истинных мотивов, только глаза и пальцы, сжатые на древке косы, выдали бы Кайлеба, не будь скрыты рукавом и веками с белёсыми ресницами.
Самодовольная сука думает, что у неё всё схвачено, - зло подумал некромант. Шёпот Вермины не достигал его сознания сейчас, но, наверняка, демоница в чём-то разделяла его мнение. По крайней мере, сталь полнилась жаждой крови.
- Конечно же, - отвечал он, не менее честно, чем думал, - власть.
Сама вежливость.
Лицо плавно вышло из идиотской улыбки, представив Глациалис нейтральное, спокойное выражение. В то же время для демоницы, хрустнув перчаткой на рукоятке, Кай дал немое обещание: будет кровь. И недобрый треск на периферии сознания уснул, полностью уступив место обыкновенной непосредственности.
- Для определённых целей. И на демонстрации я настаиваю, - имея в виду приглашение на прогулку с "собачками", добавил некромант. Насколько возможно для его обыкновенно-саркастичного голоса, Кай говорил серьёзно. – Я предлагаю Вам не дешёвые фокусы, Ледяная. Вашу руку, пожалуйста.
Очень редко колдун соглашался на ответ "нет", если сам же его не предусматривал. Варлок положил косу на плечо и обвил древко свободной рукой, а другой, предложенной ночной гостье, указал на северо-восток. В темноте, на расстоянии двух-трёх прыжков, сновало шесть тварей. Не нежить в полном смысле слова, но куклы: очищенные от мусора и усовершенствованные тела огромных гончих и волкодавов. Сменные лапы для бесшумного бега, укреплённый сталью хребет и стальные же маски с дополнительными клыками на очищенных черепах. Внутри – сердечники из того самого стекла, что было найдено в пещере с Верминой, чтобы можно было легко заводить, отпускать и задерживать в миньонах чары. Исследовательский отряд, принявший на разработку идею Ворлака, потрудился превосходно: теперь собачки были не только боевой единицей, но и разносчиками маны хозяина. Вожаками для бродящей безмозглой твари вокруг.
- Я уже проболтался Вам, Императрица, - говорил тем временем Кайлеб, ведя вампиршу по пологу из чавкающей прошлогодней листвы, - что меня не устраивает текущий порядок вещей. Что-то не то творится в этой стране, как-то не так выглядят – Вы сами говорили – вампиры.
Поэт издалека заводит речь…
- Мы ходим кругами, имея все нужные карты на руках, и делим давно засохший пирог вместо того, чтобы забрать новый.
Кай шёл довольно быстро, длинные ноги легко переступали через коряги и камни на пути вверх по склону; но он не забывал и о спутнице, каждую паузу в шаге сопровождая точкой и продолжением идеи.
- Возвращаясь к разговору о сильных, причинах и следствиях… Вот, Восхитительная, вспомните: когда возникла государственность?
Вопрос не требовал ответа - философ-любитель его готов был любезно предоставить.
- Примерно тогда, когда сильные поняли, что слабых можно не уничтожать, а использовать. То есть, когда сильные обменяли жизни слабых на послушание и часть их свобод, был заключён общественный договор и прекратилась война всех против всех. И любые общности, продолжавшие пренебрегать слабыми, проигрывали первым просто потому, что мозгов и талантов с той и другой стороны было примерно одинаково, а вот численный перевес был многократный у первых.
Сейчас, годы спустя после катакомб Фолента, Кай уже знал, о чём говорил. После войны он заставил себя учиться и поглотил немало книг. Оказалось, он был прав в общем, но много упускал в причинно-следственных связях.

Деревья по мере подъёма стали немного редеть. Сосны были всё длиннее, темнота растворялась, под ноги уже изредка попадал призрачный свет звёзд. По лёгкому движению пальцев некроманта, бежавшие рядом твари рассеялись и ушли вперёд.
- Но вот в чём парадокс… - продолжал Кайлеб. – Природе плевать на родословные. Вне цивилизованного общества бесталанных выродков гениев бы быстро убрали и на их место пришли новые вожаки. Теперь же бездарных внуков великих дедов не только холят и лелеют, но и дают им в руки власть, которой они не способны распорядиться в принципе…
Последняя линия теней, и волчья тропка вывела их на небольшой уступ над долиной. С двух сторон на севере её обнимали хребты, оставшиеся от рухнувших почти сто восемьдесят лет назад Пределов. Перелески, поля и по-весеннему широкие реки поблескивали внизу.
- Я утомил Вас болтовнёй, Прекрасная? – спросил он, теперь уже действительно настроенный на ответ. – Что ж, иногда мне необходимо, чтобы толково объяснить, идти издалека. Смотрите.
Некромант, всё ещё держа косу, как спящего ребёнка, на плече, а второй – Глациалис, обвёл взглядом простор.
- Там, внизу, - он кивнул на россыпь слабо отблескивающих в темноте хуторков, - слабые, вложившие свои жизни в руки государств. А там, - коса была снята с плеча и направлена на юго-восток, - те, кто должен договор исполнять. Севернее нас, – острое крыло опять рассекло воздух, - граница Остебена, где в три раза больше сёл. И, знаете что?
Отставной офицер сделал рывок рукой до того, как закончил фразу, резко развернув вампиршу и перехватив её за плечо. Столь же чёткое и быстрое движение косой захлопнуло ловушку, и вот уже Глациалис стояла над обрывом на вылезшем  из почвы куске скалы, с руками прижатыми к бокам и спиной – к некроманту. Второе крыло косы, образовывавшее пику, было прижато к её ключице, защищённой… да почти не защищённой.
- Если ты узнавала что-то обо мне, - тихим, почти шепчущим голосом продолжал Кайлеб, абсолютно переменившись как в манере говорить, так и в поведении в целом. Вся пародия на галантность испарилась, как туман на солнце, - то должна понимать, что давить на меня – о-очень плохая идея, особенно пренебрегая эскортом.
Какой-то миг рука, держащая косу под навершие, чуть не дёрнулась, вдавливая сталь в горло Холодной. Определённой части Кая всегда хотелось убивать, а негодование Вермины лишь усиливало жажду крови.
Не ослабляя хват, Варлок с помощью одного движения кисти открыл подпространственный карман. Особый, доступный только двум людям в Культе, завязанный на полном списке философских загадок. На указательном и среднем пальцах повисла цепочка с кулоном. Тёмный в черноту изумруд, овитый чернёным серебром, отсвечивал в лунном свете рунической вязью на гранях.
- Очень скоро мир содрогнётся, и не только людям придётся тяжело, - прижимая к себе вампиршу ещё сильнее, так, что, наверняка, ей стало больно, но возможность напороться на лезвие стала минимальной, прошептал Кай. Со стороны это едва ли отличалось от крепкого объятья. За исключением опасного положения косы. – Когда овец станет не хватать, что будут делать волки? Жрать друг друга? А ты уверена, что не обломаешь зубки, если выйдешь со своим кланом против всех?
Из леса под уступом донёсся призрачный гул, похожий то ли на лай гиен, то ли на вопли ночных птиц. Ничейная нежить почуяла ману в костяных гончих.
Пора закругляться.
- Мы могли бы помочь друг другу, - сказал некромант, поднимая длинными пальцами Ключ-кулон чуть выше груди Глациалис, точно давая ей примерить. Зелёный – не её цвет. Может с платьем… – Но если ты так хочешь тратить силы на игру "кто кого", или тебе нужен раб – я, пожалуй, пас-с.
Нет, всё-таки, взвесив все против и за, Кай не хотел её убивать. Почти совсем. Жечь её прохладную белую кожу огнём, резать, ставить синяки, но не превращать в труп. О-о, но какая бы восхитительная кукла получилась из частей её тела…

Лунный свет вливался и вливался в тёмный изумруд, но не покидал его граней. Казалось, руны светятся изнутри, хотя там клубилась одна лишь тёмная энергия.
- Tes uspu holimni ohmo, - прочёл Ворлак, вытягивая Ключ на цепочке как можно дальше от себя, Императрицы и косы. Энергия замученных душ темна, ужасна и крайне опасна. Не отпущенные на покой мертвецы удивительно мстительны. Даже Вермине нужна свежая пища, а не чистая выжимка кошмаров. – Necase medea.
Тёмная энергия вылилась сквозь руны, опустошая камень почти до дна, и устремилась, неохотно, вниз. Над лесом расползлась едва заметная зеленоватая рябь. Заклинание вступало в силу, подчиняя толпы единой воле. Кай ощутил, как на краю сознания уже ждёт приказа безмолвная стая нежити. Но ему надо было освободить разум от шума, чтобы ими управлять.
- И последнее, - всё так же, нежно, интимно, на ушко прошептал он зажатой чёрным металлом и мышцами бывалого рубаки благородной даме: - Никогда. Не трогай. Мою. Красавицу.
То, что происходило между ним и Верминой должно было оставаться между ним и Верминой. Она ведь была его музой…раньше, по крайней мере.
Поэта далеко уводит меч…
На том он резко отпустил тиски и отступил назад, позволив Глациалис в своё удовольствие балансировать на камне над обрывом, а сам позвал, огладив узорчатое древко голодной косы. Быть может, после его предложения демоница сменит гнев на милость и не будет создавать проблем.
- Вермина! Появись! Твой пир ждёт тебя!

Красавица не была падка на лесть, хоть и вела себя как капризное дитя почти всё время. Её забавляло поведение "хозяина". Значит, её предложение он воспринял в иголки, а перед вампиршей самолюбие своё защитить и хвост распушить – только рад. Манипуляция на него не действует.
Вермина материализовалась из сгустка теней позади обоих и бесшумно обошла некроманта и ледяную ведьму. Её копытца почти не продавливали влажную почву и листву, а серая шкура блестела в свете луны чуть ярче, чем могла, будь она живой по-настоящему, а не на время.
- Многого хочешь, - хищно улыбнулась демоница, продолжая не выражаемый словами внутренний диалог с хозяином. Золотые глаза не задержались ни на нём, ни на его спутнице. Вермине, в общем-то, было всё равно, каких развлечений наберёт себе чернокнижник: её всё устраивало, пока он её кормил. Он мог даже придумать себе пассию-другую, цепляясь отчаянно за свою человечность и мнимое желание привязанности. Кайлеб Ворлак уже принадлежал ей, душой и потрохами. Но она не терпела слабость…
Демоница постояла пару мгновений над обрывом, лениво сжимая-разжимая украшенные когтями руки, глядя вниз и втягивая воздух в ноздри, а потом с радостно-кровожадным кличем рванула вниз по покатому склону слева. Нечисть внизу отозвалась нестройным воем.

Отредактировано Кай (11-12-2013 15:38:19)

+1

7

- Предсказуемый ответ. Я надеялась, что ты удивишь меня, некромант, - Глациалис за свою жизнь повидала множество людей, вампиров, ульвов, и даже светлый, которые, прикрываясь святошеством, надевали рясу священника, желая получить как можно больше власти и при этом остаться чистым снаружи и тираном внутри. Всеми ими руководило желание поставить мир на колени и получить больше власти, чтобы упиваться ей, считая, что мир на ладони – сладкий нескончаемый плод, но он один и когда-нибудь он закончится или прогниет.
Мужчина менялся у нее на глазах. Маска слезла с лица, приоткрывая истинные глаза безумца, желающего получить больше, чем ему дали его боги. Хотелось рассмеяться. Люди предсказуемы в своих желаниях. И все живое стремится получить больше и больше, не думая притормозить, пока не утонут в том, что нагребли себе жадными руками. Власть губит больше, чем желание ее. Те, кто имеют власть, не зря желают отказаться от нее, а те, кто сильнее прижимает к груди этот клад, перегнивает вместе с ним, сходя с ума от золотой лихорадки.
Протянула руку, приняв приглашение мужчины, пусть похвастается своей властью. Покажет, на что он способен, подтвердит или опровергнет слухи, что настигли ее в неприветливых землях Хериана. Она сама хотела узнать все, но не ради любопытства. Нужно знать, с кем она имеет дело и лишь тогда думать, что делать с ним дальше. Освежевать или запереть в золотую клетку для лучших времен.
Виан слушала. Шла вперед, ведомая им не только по грязной весенней земле, но и словам, которые он пытался донести до нее. Поверхностные выражения – прелюдия к десерту. Она смотрела в корень, стараясь понять ход мыслей некроманта, который решил прыгнуть выше своей головы и что-то изменить, выступив против сложившейся системы. Бунтарь. Дикарь. Такие подходят ее клану, но до того момента, пока в них не поселяется безумство. Виан безумны, но и у них есть грань, которую они не переступят, пока не увлекутся игрой, затуманившей разум.
Они остановились на уступе, где открывался вид на представление, созданное некромантом. Его подручные сопровождали их до этого места, но вампирше было все равно. Нежить подчинялась ему. Не имея собственных мозгов, и питалась тем, что приходилось по велению их хозяина. Понять природу действий и желаний некроманта можно, но не уследить нить его дороги, ведущей к цели. Глациалис сама старалась запутать врага, не дав ему ни единого шанса на то, чтобы уследить за ходом действий и ошарашить в самом конце, но все шло к тому, что охотник становится дичью, а убийца жертвой.
Вежливость и галантность мужчины обернулась смертельными объятиями убийцы. Губы исказила улыбка хищника.
- Мужчины одинаковы в своем стремлении показать, что они – цари зверей, но царь может быть только один, а их слишком много для того, чтобы делить вершину одной горы, - за это Виан их ненавидела и в ее землях царил матриархат, не давая царизму мужчин прорости, но и среди таких, как она, находились коронованные особи.
Кайлеб делал то же, что и большинство мужчин северных земель, напоминал о том, кто он и, что он сильнее. Глациалис не недооценила его, она ждала момента, когда некромант сорвется и покажет свою личину. Прошлая встреча – прелюдия к главной сцене, когда должен наступить кульминационный момент и все решится.
У Иль Хресс были свои щенки, взращенные в Хериане. Верные под страхом лишения головы они выполняли любой приказ, но в этот раз решили дернуться без него и показать себя, когда угроза повисла над головой Холодной. Они показались некроманту, но не смогли ничего сделать – не могли противиться воле своей госпожи.
Глациалис была спокойна. Она не переживала за свою жизнь и к игре мужчины относилась спокойно, как к издержке производства, которую она предвидела заранее. Молчала, давая ему слово. Еще не время вмешиваться в разговор. Пусть делает то, что хочет, она успеет взять свое, пусть не сразу, но позже. Ее час пробьет. Скоро… Совсем скоро…
Сильному власть не нужна. Она нужна слабому, чтобы казаться сильным, а право – лишь иллюзия власти, - с той же улыбкой сказала вампирша, когда словесный поток некроманта закончился. Она немного подалась назад, облокачиваясь спиной на грудь некроманта – не ради иллюзии земли под ногами и отсутствия полететь вниз при любой возможности и не страха перед лезвие, которое могло перерезать горло в одно мгновение. Он уже показал себя, а если захочет – доведет дело до конца, но не сделал этого, решив продолжить игру.
Объятия ушли вместе с болью, оставив дорогу вперед и назад. Айнирг'хель отвела ногу назад и обернулась, уходя от возможности полететь вниз или лицезреть деяния темного мага. Появление девчонки – демона ее не волновало. Кто из них игрушка – вопрос другой, но вампирша пришла сюда не за выяснением ролей.
- За неимением овец, волкам не обязательно идти стаей на стаю, когда рядом есть еще куры и утки, взращенные для корма. Любая скотина пойдет на убой, когда голоден хищник, а среди хищников выживает сильнейший, но борется он не против стаи волков, а лисиц, укравших у него овец.

+1

8

Кай был обычным ребёнком когда-то. Ни исключительных способностей, ни действительно значительного происхождения - так, ещё один паренёк, отпрыск рыцарей и магов. Но ему очень хотелось любви и славы. Настолько, что ни отец, ни мать, ни сестра, ни тётки, ни уличная шпана и, тем более, позиция уважаемого гражданина по прошествии лет десяти не могли его насытить, и тогда он сбежал из дома. А закончилось всё реками крови, открытием дара некромантии, пришедшей в обнимку с безумием гениальностью и навсегда, как оказалось потом, потерянной связью со спокойной жизнью. Нельзя получить всё и сразу, - говорили ему. Что ж, он всё равно брал чуть больше, чем нужно, и пока не надрывался.
Холодная была восхитительна. Действительно, верно выбранное имя - точнее, прозвище, приросшее крепче кожи. Она не пугалась истинных амбиций Ворлака, её не впечатляли представления, хотя ключ Гэлацио Этена - вещь крайне красивая и опасная. Скорее всего, она просто не в курсе. Иной некромант или демон, наверное, попытался бы с руками оторвать.
Это было интересно, пусть и не слишком приятно для самолюбия некроманта. Когда вещи - не связанные с его миссией, конечно - складывались не так, как он ожидал, в нём снова расцветал азарт. Ледяная броня Глациалис была превосходна настолько, что  ещё больше хотелось её снять, разрыть маленькую слабость вампирши и надавить. Выжечь, расщепить по малейшим частичкам, уничтожить полностью и абсолютно. Почему? А потому, что влюбчивый, как и многие музыканты, Кай, кажется, увлёкся роковой женщиной. Карта его чувств была давно и безнадёжно изувечена и в самых лучших из них двойная природа проявлялась ярче всего. Обнимал и давил на изящную хищницу он одинаково искренне.
- В нашем языке власть, сила и возможность, - некромант проговорил понятия на языке северян, лишь немного картавя. Что поделать, на языки он тратил времени куда меньше, чем на магию или монографии военачальников. Звучали они прекрасно, их следовало петь, но не так лаконично, - обозначаются одним и тем же словом*, если не требуется уточнять.
Ирония: Кайлеб говорил много, но не больше сотой части того, что имел на уме, и не говорил о многих вещах, потому что считал их самоочевидными. Сам по себе трон смысла не имеет, как не имеет смысла сила без цели или цель без возможности её реализовать – это должен понимать любой хоть сколько-нибудь мыслящий политик. Конечно, он ощущал в себе это иррациональное желание всё контролировать, но Глациалис напрасно пыталась ткнуть его носом в банальные ошибки. У самой вампирши с тем же математическим расчётом была беда.

- Да-а, много же лисы натаскать еды могут… - усмехнулся мужчина, сворачивая понемногу словесные снасти. По его ленивым полуночным прикидкам, пока волки загоняли одного вора, они сожрали бы впятеро больше и, таким образом, всё равно оказывались на грани вымирания. Да и курятня волкам не принадлежит, что уж мелочиться на извлечение логических ошибок. То, что для Глациалис идея стоит впереди здравого смысла в куда большей степени, чем для него самого, некромант понял ещё в первую встречу. Что ж, Кайлеб шансы и ценность тех или иных вещей предпочитал хоть грубо оценивать. – Но это – пустая демагогия.
Кай определённо оказывался лисом в сложившейся аллегорической системе, и воровал кур – простых людей. Пусть думает так. Ему всегда было удобнее, чтобы его дела рассматривали ребячеством до того момента, пока они не приносили плоды. Эта удобная, удобная позиция дурачка, которой он иной раз злоупотреблял…
Что ж, этот лис задумал не воровство, а грабёж вселенского масштаба. Паучиха пока не видит смысла вступать в дело. Пусть. Мир меняется куда стремительнее, чем способны отследить долгоживущие вампиры. Он не видит смысла хвастать тем, что произойдёт через несколько месяцев. Вермина убежала, а чернокнижник остался один против паучихи и её выводка. Это действовало отрезвляюще: он затянул с кормёжкой косы и сейчас-то прекрасно понимал, что помогать она не будет. Пусть так. Куда более разрушительны для него были собственные демоны, а Красавица создавала лишь хороший фон для совершения глупостей.
Он снова звал её Красавицей? Тогда безумств, не меньше.
Кулон-ключ был спрятан в ладони.

- Пока этот… "курятник" полон "кур", я ничего не могу предложить Вам, Восхитительная, - Кай снова говорил громко, но также он взял дистанцию и скрылся под хамски-непосредственной вежливостью. Ни одна кровососущая паучонка не слышала, что он шептал на ухо их матроне, обняв её и приставив лезвие косы к горлу, что именно скрывается за их метафорами. И не услышит.
- Но я всегда к Вашим услугам, если ветер подует в другую сторону, - колдун зубасто улыбнулся. Не чувствовавшие тёмной магической ауры незнакомцы часто путали его с демоном-трикстером за манеру поведения и бесовский оскал, и спрашивали о сделках. Удивительно, но именно так некромант и разживался душами для ворожбы без использования косы. – Доброй ночи.

И, отвесив поклон, в котором коса опять взмахнула крылом в воздухе, телепортировался. Идеально в духе Кайлеба Ворлака.


Грязные по щиколотку сапоги коснулись размытой дороги за версту от обрыва. В отличие от тупых медлительных зомби, костяные големы чернокнижника действовали быстро и эффективно: успели не только добежать, но ещё и сделать начальную зачистку.
Вермина тоже, - отметил про себя хозяин, разглядывая зверски растерзанное тело перед собой. Сама демоница, кажется, убежала поскорее попробовать прочих. Немногие несчастные, высунувшие нос на вой нечисти, были её долей в этой жатве.
Дикие уроды, захваченные под контроль благодаря собакам, ломились в запертые двери домов, чуя страх. Те не поддавались. Что ж.
Что-то животное поднимало голову в Кайлебе всякий раз. Он снова видел вспышки, видения войны, и они не вызывали того ужаса. Он мог списывать это на влияние Вермины, но на самом деле, глубоко внутри, понимал, что жажда разрушения, ровно как и мораль, никогда не приживаются в личности, если у них нет благодатной почвы и крепких корней. Рука в перчатке сжалась чуть крепче, скрипнув кожей по гладкой грани кристалла.
Нет, эту маленькую истину он принять пока не мог. То, что творилось, Кайлебу нравилось видеть небольшим злодейством ради великого блага.
Полуночный кошмар закончился, заняв лишь четверть часа. Ещё одно село было положено на алтарь перемен. Бесшумно среди приглушённого плача и звука скребущихся в дерево когтей прозвучало обратное заклинание, и всё, что имело жизнь и душу в округе, разом перестало дышать. Столп чёрной с ядовито-зелёным отсветом энергии протянулся между небом и землёй на пару мгновений, а потом впитался в кристалл, зарядив его полностью.

Гроссмейстер задумчиво посмотрел на бесценную безделицу. Лунный свет больше не просачивался сквозь неё. Этого хватит на сотни живых мертвецов, не меньше. Запретная магия, непростительно жестокое по методам, но эффективное в результате волшебство.
Да и кто вы такие, создатели, чтобы спрашивать мои методы, если сами дали детям в руки огонь.
Огонь.

- Мы здесь ещё не закончили, - сказал некромант косе, почувствовав вернувшееся присутствие. Сытое и, кажется, усталое молчание было ответом: бегать фантомом Вермина смогла не так уж давно. Кайлеб оглядел селение ещё раз. Насыщенно-чёрный след магии ключа рассеялся, оставив дома, какими они были. Но уже безмолвными. Трупы жителей, лишённых жизни мгновенно, но в убийственном страхе, наверняка оставались там, пригодные для поднятия и даже усовершенствования.
Кай ощущал в себе почти пустой магический запас, и этого было слишком мало для бездумных действий в лоб.
Уважая сталь косы, Кай подобрал с земли палку и обвёл кругом растерзанное Верминой тело. Чувствуя планы хозяина, мёртвые псы подтаскивали немногие другие жертвы демоницы туда же. Немного маны для продолжения колдовства.
Дав приказ орде нечисти рассеяться, но оставив гончих, он проверил местность ещё раз. Ни души. Вампиры не последовали за ним. Очень разумно с их стороны. И пусть только попробуют его теперь достать без его на то воли: Ворлак учится быстро, он будет осторожен. А как только власть в Культе сменится, Мамочка получит столько средств, что ей хватит на украшение оповещающими и отражающими щитами не только каждой явки, но и многих агентов. А пока…
Затем последовало несколько часов неспешной аккуратной работы по уборке пригодных трупов, отбору и отсылке ценных в лаборатории, отбросу негодных и прочей довольно унылой рутины. Кайлеб был бы рад от неё отказаться, но покуда орда нежити была невелика, нельзя было брезговать мелочью. В голове под не затратную на мысли уборку рождались всё новые и новые идеи. Лич. Ему нужен будет лич, на которого можно закрепить все орды, что заправлял бы ими самостоятельно, но в интересах Культа. Кто-то лояльный, из радикально настроенных бывших членов организации. А сохранял ли кто-нибудь души умерших магистров? Об этом стоило спросить гроссмейстера. Если нет, то Кай сделает лича из него.
Луна закатилась за горизонт в красном зареве, когда некромант, наконец, распрямился и поднял к небу глаза.
Или кто-нибудь из существующих магистров. Из тех, что развязывали войну.
Им Кайлеб ещё не отплатил должок за привитую зависимость от аромата пожарищ и горелых тел.
Он посмотрел на груду в который раз сложенных на всё той же жертвенной пентаграмме крестьян, оболочки чьих слабых душ были слишком несовершенны, чтобы стать хорошими миньонами. С трупами всё как с живыми: пара победителей и целая прорва неудачников, которым лучшее применение – пойти на ману селекционера.
Ломило спину, блёкло плескалась на донышке воображаемого магического запаса мана. Альянс, да и большая часть Культа Безымянного думает, что Кайлеб Ворлак – посредственный некромант, который тем более незначителен, что не практикует. На самом деле Кайлеб Ворлак – первоклассный палач и опытный падальщик. Сегодня в эту маленькую тайну была посвящена интересная особа, которая, в кои-то веки, не стремилась тут же от колдуна сбежать. Вероятно, что побегать придётся ему. В кои-то веки.
Итак…
Кай обвёл глазами опустошённое селение и взмахнул косой, как посохом, приводя в действие пентаграмму. Трупы в кругу расщепились, и его тело наполнилось магической энергией вновь. Где-то в домах оставались совсем не годные, отвратительно испорченные возрастом, болезнями или нездоровым питанием – их Кайлеб даже временем своим одаривать, не то, что расщеплять не видел смысла. Только сжечь.

Если бы этой морозной весенней ночью жителям пограничья Альянса и Остебена не спалось, они бы подумали, что взошло новое солнце. Иногда Кай просто не мог удержаться.


Эпизод завершён

манаметрика для админов

Запас маны персонажа на начало эпизода – 360 МгМ.
Заклинания, которые были использованы персонажем в эпизоде:
Телепорт – 60
Обнаружение жизни – 50
Призыв помощника (4 костяных гончих, заранее созданных, подчинённых и спрятанных поблизости) – 120
Заклинание Ключа – без стоимости
Телепорт – 60
Последнее Дыхание – 55 (на 5 повреждённых трупов)
Остаток – 15 МгМ. Пополняется от 5 трупов в последнем заклинании – +150 МгМ
Далее:
Обнаружение жизни – 50
Последнее дыхание – 55 (на 8 целых трупов)
35 МгМ + 320
Закрома – 45х4 (на 11 крупных трупов)
Последнее дыхание – 55 (на 6 трупов)
120 МгМ  + 240
Хозяин пламени – 60х2
Телепорт – 60
Остаток – 180 МгМ

Отредактировано Кай (15-12-2013 23:37:42)

0


Вы здесь » Легенда Рейлана » Летописи Рейлана » [08.03.1079] En passant