Легенда Рейлана

Объявление

Фэнтези, авторский мир, эпизоды, NC-17

Марш мертвецов

Добро пожаловать на карнавал в День Мёртвых!


В игре август — сентябрь 1082 год


«Цветок алого лотоса»

Изменились времена, когда драконы довольствовались малым — ныне некоторые из них отделились от мирных жителей Драак-Тала и под предводительством храброго лидера, считающего, что весь мир должен принадлежать драконам, они направились на свою родину — остров драконов, ныне называемый Краем света, чтобы там возродить свой мир и освободить его от захватчиков-алиферов, решивших, что остров Драконов принадлежит Поднебесной.



«Последнее королевство»

Спустя триста лет в Зенвул возвращаются птицы и животные. Сквозь ковёр из пепла пробиваются цветы и трава. Ульвийский народ, изгнанный с родных земель проклятием некромантов, держит путь домой, чтобы вернуть себе то, что принадлежит им по праву — возродить свой народ и возвеличить Зенвул.



«Не по-божески!»

В Остебене по-прежнему остаётся проблема голода. Беженцы из заражённых городов и деревень с неохотой возвращаются на земли своих сюзеренов. Триумвират, пользуясь послаблением короны, влияет на умы людей, настраивая их против короны, некромантов и союза с вампирами. Поставки продовольствия между Альянсом и Остебеном прекращены. Люди ищут новый источник пищи, обращаясь за помощью к эльфам.



«Тьма прежних времён»

Четыре города из девяти пали, четыре Ключа использованы. Культ почти собрал все Ключи, которые откроют им Врата, ведущие к Безымянному. За жаждой большей силы и власти скрываются мотивы куда чернее и опаснее, чем желание захватить Альянс и изменить его.



«Венец или Кровь»

В Северных землях ухудшается ситуация, голодные бунты выходят из-под контроля. Вампиры требуют крови и свержения императора. Между кланами натягиваются отношения. Лэно повернулись спиной к короне и выжидают момента нанести удар. Принцесса сбежала из столицы вместе с братом-бастардом и по слухам укрывается в Хериане, а сам император сидит на троне, который ему не принадлежит.



«Тени былого величия»

Силву столетиями отравляли воды старого Источника. В Гилларе изгнанники поклоняются Змею, на болотах живёт народ болотников, созданный магией Алиллель. Демиурги находят кладки яиц левиафанов на корнях Комавита, которые истощают его и неотвратимо ведут к уничтожению древа. Королеву эльфов пытается сместить с трона старый род, проигравший им в войне много лет назад. Принцессу эльфов пытаются использовать в личных целях младшие Дома Деворела, а на поле боя в Фалмариле сходятся войска князя-узурпатора и Ордена крови.


✥ Нужны в игру ✥

Солмнир Алисия Эарлан Сивила Лиерго Айрэн ди’Кель
Игра сезона

По всем вопросам обращаться к:

Шериан | Марек

Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Легенда Рейлана » Летописи Рейлана » [17.04.1086] Чернильные пятна


[17.04.1086] Чернильные пятна

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

- примерная локация
г. Эрдан. Княжеский дворец. Библиотека.
- действующие лица
Даниэль, Морган
- описание
Военные дела - мужская забота, так день изо дня повторял Элиор, когда Даниэль порывалась вмешаться и внести свою лепту в общее дело, но ничего. Приходилось оставаться в стороне и искать ответы на вопросы в кладезе знаний. Уединившись в библиотеке, в надежде найти то, не знаю что, девушка не заметила, как в помещении стало на одного посетителя больше.

0

2

Zack Hemsey – Vengeance

Мальчиков с детства приучают к ратному делу, поэтому с возрастом деревянный меч заменяет настоящий, а синяки и царапины – смертельные раны. Здесь нельзя вскочить на ноги и радостно закричать или рассмеяться, когда детская шалость удалась. Здесь такого не будет…
А пока мальчики играют в войну, девочки играют в куклы, вот только с годами куклы превращаются в детей, которых у Даниэллы не было. Наверное, поэтому фалмари всячески пыталась пролезть на совет и как-то вмешаться в ход военных событий, пока ей не напоминали, что дамам лучше играть в куклы.
Фалмари считала иначе. Она ничего не понимала в стратегии боя, но хотела всячески помочь своему народу, вовремя указав на то, кому нужна их помощь и в каком соотношении в сравнении с другими, поэтому на ее плечи взвалили чисто женскую работу – проверять состояние больных, и смотреть, чтобы у каждого на столе была бутылка с водой, да булка хлеба. Продовольствия и воды еще хватало, но болезнь была страшнее голода и жажды. Смерть от нее мучительнее и быстрее.
На начальных стадиях, когда болезнь была еще неизведанна, Даниэль старалась выбираться в лагеря и проведывать больных, интересуясь их здоровьем. Наблюдать – больно. Не иметь возможности что-то изменить – еще больнее.
Война, как и болезнь, не щадит никого. Дель поняла это, когда на ее руках от болезни погиб ребенок. Маленькая фалмари только-только начинала жить, когда ее тело сожгло изнутри, превращая в пепел и песок.
Княжна закрыла глаза, стараясь прогнать смуток мыслей. Шум воды успокаивал, но этого недостаточно для того, чтобы забыть – по ту сторону стены идет разрушительная война. Мир меняется с каждой минутой и всё труднее становится остановить стрелки часов, не говоря уже о том, чтобы попытаться повернуть их вспять. Невозможно… Конец кажется неизбежным.
Дель погрузилась в воду с головой, окружив себя защитным шаром родной стихии. Воды плачут, оплакивая умирающий мир и Богам, кажется, всё равно, что убивают их творения. Ненужные куклы, которым нет места в новом свете. Только тьма родится из праха и больше ничего. Не прорастет ни травы, не пробьют землю ключи, не запоют птицы утреннюю песню и смехом не наполнятся улочки шумных городов и деревень. Всё это в прошлом.
Крепость стала тюрьмой, и нет возможности выбраться в город. Элиор был настолько обеспокоен жизнью своей невесты, что пресек любую возможность заразиться «Пепельной смертью». Дель оставалось слушать вести с фронта и выдавать распоряжения, не проверяя, насколько тщательно выполняется каждый ее приказ.
У фалмари было много вопросов, но ни на один из них найти ответа не удавалось. Девушка не знала, где его искать и каждый раз обращалась к книгам, надеясь найти там что-то… Что-то, чего не знала сама.
Тик-так… Тик-так… Только часы напоминают о времени, а капли воды о жизни.
Девушка вынырнула и посмотрела на протянутую ладонь. Несколько капель застряло на ладони – они и этот мир. Движение ладони и капля смещается. Её спокойствие нарушено. Движение и снова смещение. Так и с ними. Рейлан нестабилен и он задает движение, которое может закончиться концом для всего живого.
Движение… Падение… Капля срывается с ладони.
Кап…
Мысли беспокойны.
Кап.

+1

3

Бездействие Морандира было самого неприятного толка: оно целиком зависело не от него, но от решения рангов выше, а ранги выше прекрасно справлялись со всем без помощи полукровки. Решения новой власти в условиях заражения представлялись наиболее правильными, беспорядков в городах не допускали усиленные патрули и рыцарей, командующих зачисткой территорий, хватало и избытком. Большую часть времени полуэльф проводил в порте или на стрельбище, где своё присутствие считал наиболее полезным, иногда вызывался сопровождать сановников, но... тяжело пристроить телеге пятое колесо, когда она и так прекрасно едет. Он не чувствовал себя по-настоящему нужным, и не было ничего, что могло бы теперь заглушить мысль "я - чужак, всегда им буду" в голове псионика.
Три дня назад отец отплыл на материк, собирать по бусинкам то, что осталось от его сети информаторов после прошлого опустошительного года в Альянсе, а так же убедиться, что отправленные по настоянию княжны в изгнание Мэтерленсы либо померли, либо хотя бы не встали на сторону врага. Морандир остался в стране народа волн в полном одиночестве. Он всё так же встречал утра в порту, проверяя суда с помощью своего дара и отправляя заражённых пассажиров в карантин, всё так же нашпиговывал стрелами мишени и расщеплял их одну от другой. Иногда спал, иногда ел. Почти ни с кем не разговаривал, даже по вечерам, как водил привычку общаться с Малленгилом – единственным оставшимся у полукровки родственником на всём свете.

…когда мать была слишком занята контрактами в Остебене, она оставляла Моргана на недели на попечение работникам городской библиотеки. Книжники, люди сами по себе не общительные, с ребёнком не возились особо, кормя и одевая, но не больше. И полуэльф проводил, казалось, бесконечное время за книжками. Впитывал, как губка, не понимая по малолетству ни смысла, ни сюжета, но получая от самих букв ночами сказочные сны. Он до сих пор процитировать мог целые отрывки, и, что удивительно, самые важные. Удивительно потому, что тот самый возраст, когда личность уже способна книгу воспринимать целиком и она оказывает влияние на формирование взглядов, у него прошёл в чащобах без единой строчки.
Библиотека ламаров выглядела удивительно похожей на все остальные, разве что магии и воска, чтобы сохранить книги, тут тратилось в бесчисленном количестве. Рыцарь медленно прошёлся мимо стеллажей. На них мелькали, в основном, людские и эльфийские названия. Ни злова на языке фалмари, по крайней мере, он не нашёл.
Взяв наугад с полки небольших и лёгких книг, он ощутил покалывание в пальцах. Это у него щипало руки от ворожбы чаровников, но не так сильно, чтобы томик выпадал из них. Сам контур заклинаний казался незавершённым, и тлел энергией творца уже довольно времени. Знакомой энергией.
Быть может, кто-то из друзей, или сам Мэтерленс, сидели здесь, копировали книги, - подумал полуэльф. И повернул обложку к свету огонька. "Поэмы и трагедии" – великий кто-то написал. Похоже, человек. Для Мора имя звучало знакомо, и он открыл книжицу прямо посередине.
В моём унынье книга – та же пища...
Знакомые слова. В той пьесе влюблённые дети страдали за упёртость их родни. Она даже маленькому Моргану не нравилась, казалась слишком скучной. Он стал листать трагедии, чтобы дальше найти стихи попроще и живей.
И тут вдруг – кап.
О край сознания, не защищённого в этот вечер для разнообразия ментальным щитом, что-то зацепилось. Знакомое, живое, полное смятения.
Кап?
Эмпат напрягся, порыскал по пространству. Узнал. Где-то рядом была Даниэлла, и совершенно одна.
Он редко ловил мысли, по большей части считывая с аур ощущения. С другой стороны, редко люди мыслили чувствами, если можно это так описать. Морандир осмотрелся. Библиотека казалась действительно меньше, чем могла быть, учитывая, что ламарам нужно было где-то хранить и своё наследие.
В стене за одним из шкафов виднелась узорчатая дверь. Мор подошёл и отпер её магией, хотя редко использовал бытовые трюки. За дверью лежала не освещённая винтовая лестница, сбегавшая куда-то вниз. Там, в паре метров, на последней едва выхватываемой зрением ступеньке, плясали блики, точно от воды.
А вот и хранилище ламарских мудростей?
Рейнджер неслышно сошёл вниз, закрыв за собой дверь. Лестница из камня и металла, покрытого от коррозии всё той же колючей магической плёнкой, заканчивалась в подвальной зале, на треть пониже библиотеки наверху, но совершенно другой. По окружности, помимо углубления за выходом с лестницы, с другой дверью, зала была заставлена монолитными плитами и колоннами с прибитыми к ним скрижалями. Конечно, можно догадаться, что водному народу неудобно было бы писать на том, что не щадит вода. Но всё-таки испещрённые плиты выглядели очень необычно. И необычно выглядел идеальный круг из голубой воды в полу посередине залы. И Даниэлла, переливающая капли воды из ладони в ладонь.
Морандир опешил и тихо сглотнул. Что делала княжна в библиотеке он понять бы мог, если бы не чувствовал в её ауре пустоту при полной голове мыслей. Он с ней почти не виделся в последние месяцы: после изгнания вопреки здравой осторожности, к которой склонялся почти весь совет, Мэтерленсов, девушку в значительной мере отстранили от власти и, ради её же сохранности, не давали выходить в заражённые районы столицы. Как она жила в это время лучник слабо представлял: его во дворце, как и многих чужеродных рыцарей, были готовы видеть только в приёмных помещениях в верхних уровнях. Так и вышло: он ползал дальше по земле и камню, и царственной фалмари почти не встречал. Она, наверное, и в библиотеку пришла с подводных уровней.
Томик стихов стал влажным в руках, заложенный между страниц палец покрылся едва ощутимой восковой плёнкой. Под тонкий ворот халата, который из-за влажного и жаркого климата приходилось носить поверх ещё более тонкой рубашки, заполз подвальный холодок. Как теперь обращаться к коронованной княжне, если они с самого победного дня и не общались без присутствия зрителей и формальных статусных обращений?
- Я не хотел бы Вас обидеть, - едва слышно начал Мор, но осипший от долгого молчания голос прозвучал внезапно громко и отразился от граней плит в зале множество раз, - но я безнадёжно забыл, как теперь нужно Вас величать.
Подумав, что стоит слишком далеко от ближайшего огонька, как какой-нибудь убийца, выдаваемый лишь голубыми бликами с водной глади, полукровка сделал два шага вперёд. Чужие ощущения отразились на фоне осознаваемых эмоций, усилив едва слышный звук шагов по камню до громкости падающих скал.
- Я, правда, должен попросить прощения за вторжение. Я был в библиотеке наверху, когда почувствовал, что вы здесь. Вас что-то сильно беспокоит?
Нет.
Эмпатический дар уже давно не был секретом для Даниэль, и вопрос был пустой. Её беспокойство звучало, как пустота, и едва ли могло называться оттого старым именем. Просто Морандиру нужен был диалог: он слишком долго только слушал.

0

4

офф: Впервые, читая пост, чувствую присутствие какой-то магии.
羽毛田丈史 – Through the leaves & 羽毛田丈史 – 悠久の城

Один мудрец говорил, что вода – это зеркало жизни, отражение мира, его души. Вода – хранилище силы и знаний и кому как не ламару уметь читать эту книгу, открывая голубые врата. Ключ к ним не всегда подходит из разума, иногда это сердца, но сейчас Даниэлле не помогало ни то, ни другое. Разум и сердце пытались перекричать друг друга и не хотели прийти к компромиссу. Тянули время…
Вода не ведет счет дням, неделям, месяцам, годам… Ей всё равно, кто перед ней старик или ребенок. Она открывается всем, кто желает того. Показывает то, что мы хотим видеть. Будущее, прошлое или настоящее. Когда живешь одним днем, не думаешь ни о будущем, ни о прошлом, считая, что настоящее стоит на вершине, а остальное… остальное меркнет на его фоне и теряет свою ценность, но никогда не исчезнет.
Мы видим то, что хотим видеть. Вода учит ценить и прошлое, и будущее, и настоящее. Без прошлого не было бы настоящего, а без настоящего будущего. Всё взаимосвязано. Простая наука, но недоступная многим. Нет… Люди не хотят это замечать. Когда дело касается войны, они живут настоящим и недальновидным будущим, но забывают о прошлом. Через сотню лет никто и не вспомнит, с чего все началось, забудется боль и смуток. Забудется… Если будет кому забывать.
Вода помогала привести мысли в порядок, но сейчас даже она бессильна. Попытки сблизиться со стихией – только угасающий зов. Вода, как и земля, теряет свои силы, но все еще может подарить те знания, в которых они нуждаются больше всего. Стоит только подобрать невидимый ключик и понять, что именно она хочет увидеть в своем отражении.
Кап..
В этом месте уже давно никого не было. Дель узнала об этой части библиотеки совсем недавно, из записей своего отца. Многие не понимали ее ценность, а маги долго ругались за попусту растраченную магию ради сохранения собранных книг и свитков.
Большая часть библиотеки ее семьи сгорела в огне, в ту самую ночь, когда девушка лишилась и титула, и семьи. Уцелела только эта часть, которая была скрыта до недавнего времени сильным заклинанием. Никто не додумался попасть в библиотеку подводным путем, да и кто бы решил, что книги будут хранить рядом с водой, где они завянут, словно цветы в сухой, потрескавшейся земле.
В основной библиотеке, доступной обывателям дворца, практически не было книг связанных с историей и ни одной о ее роде или ламарах. Здесь… все книги были посвящены ее народу, ее корням, которые до недавнего времени были забыты Фалмарилом.
- … я безнадёжно забыл, как теперь нужно Вас величать.
- Даниэль, - коротко ответила девушка. Увлеченная мыслями, она не заметила появления полукровки, но и с этим ничего не изменилось. Омут мыслей не желал отпускать фалмари, подавляя удивление, радость и смущение.
- Вас что-то сильно беспокоит?
Молчание…
Здесь, на нижнем ярусе, Дель нашла древнюю книгу, составленную ее пра-пра-пра-пра-дедом, которому, согласно легенде, помогал сам Аллор. Насколько это было правдой – неизвестно, у божества не спросишь о подтверждении, но книга действительно была магической, как и ее содержание.
- Непримечательная с виду, как серая мышка, но в ней можно найти то, чего нет в других. Особенная… - задумчиво произнесла девушка и движением руки «подозвала» книгу к себе. Волею фалмари они раскрылась, демонстрирую расписные пустые страницы. Бумага была светлой, не состарившейся от времени, как большинство книг библиотеки. «Эти слова не должны быть забыты…»
- Сила нашего народа в воде и воспоминаниях, которые она хранит, но многие об этом забывают. В том числе и я, - легкое движение и несколько капель воды попали на бумагу, растекаясь по странице. Небрежность…
Стали проступать едва заметные буквы, понятные только ламару.
- «У воды нет ни вкуса, ни цвета, ни запаха, её невозможно описать, ей наслаждаются, не ведая, что она такое. Нельзя сказать, что она необходима для жизни: она — сама жизнь. Она наполняет нас радостью, которую не объяснить нашими чувствами».
Книга закрылась и, оказавшись в защищающей ее сфере, погрузилась в центр круга, скрываясь под слоем воды.
- Ламары не могут без воды, а ее становится все меньше и меньше. Сражаясь за свободу, мы забыли о том, что убивает нас больше, чем оружие – засуха. Скоро она доберется и до нас, если мы что-то не предпримем. Отдаленные от водных массивов города и деревни страдают в первую очередь. Ламары быстрее погибнут от обезвоживания, чем от нежити, обезумевших собратьев или голода. Некромантам останется только стать стервятниками, которые пожмут плоды, особо не утруждаясь, - Дель не смотрела в глаза собеседнику, только на его отражение в воде. - Уходит вода – уходят силы.

Отредактировано Даниэль (01-10-2013 00:18:00)

+1

5

Он спросил – ему ответили. Но не услышали.
Грустить, впрочем, не пришлось: произошло кое-что интересное и, одновременно, опасное.
Задумчивость фалмари была похожа на пышную пуховую подушку: в ней вяз звук и тонула голова, наполняемая снами. Теперь в этой задумчивости, не успев вовремя поднять щиты, застрял и псионик. Он смотрел стеклянными глазами сначала на книгу в руках княжны, потом в омут с сотнями утопленных в нём сфер, каждая из которых подрагивала в глубине в такт словам. Чужая сосредоточенность, чужая волна, чужие мысли забили все его поры, и даже чувство твёрдого каменного пола под ногами поплыло. Вода-вода-вода. Мор качнулся чуть вперёд, и назад, и спешно сложил ноги крест-накрест, садясь, чтобы не упасть. Расстояние с фалмари было в метр, но в голову обострённое эмпатическое чутьё практически наяву подложило ему в голову ворох истин, предназначенных для чужих глаз и ушей. Полуэльф отчаянно пытался постичь суть с той же лёгкостью, с которой это делала девушка и… не мог. Что-то должно быть в крови, в положении звёзд в час рождения, стихийных знаках и звериных тотемах, чтобы открыть этот код. Умом Морандир понимал, о чём ведёт речь княжна, даже несмотря на то, что книга и часть слов были на языке волн. Но почувствовать? Нет.
Этот диссонанс, возникший, когда он настроился сопереживать и не смог, выпотрошил незащищённого псионика внутренне. Где-то в середине он почувствовал, как вода словесная топит его почти физически. Она не являлась ни его стихией, определённой звёздами, ни, тем более, жизненной средой. Полукровке у чужого берега родными казались только чайки, охотившиеся на рыбу и склёвывавшие падаль. Чайки ныряют в волны на считанные секунды. Его прыжок затянулся.

Ментальное отрезвление пришло с первым же моментом тишины. Брюнет выпрямился, перестал опасно нависать над самым краем и перехватил почти нырнувший в воду томик стихов, так и остававшийся в его пальцах раскрытым на предпоследней заполненной странице. Последней из провощённых и защищённых от капель воды. Эта книга была в зале сверху и столь же чужда тайн омута, как он.
Простой сборник рифмованных строк с малым смыслом в угоду игре слога.
Никакой вековой мудрости в первозданном виде.
Прямо как он.
Пока пауза позволила эмпату выйти из гипнотического транса, он воспользовался шансом и накрылся своей защитой. Громкость мира, состоявшего в водном зале из тихого плеска и эмоций Даниэллы, резко упала, отдаваясь теперь слабым звоном где-то в стороне. А Морандир даже не чувствовал собственных эмоций, чтобы испугаться. Ему нельзя было снимать щит при фалмари, ведь, будь в нём ещё чуть больше привязанности, псионик лишился бы личности.

- Я вижу, - сказал он, глядя пустым взглядом в воду, наконец.
Знаю, но не ощущаю, - так же пусто отозвалось в голове.
Мне это просто не дано, как и мудрости драконьего огня.
Внезапно, в кристально отсутствующем мышлении проблеснула мысль.
- А ведь огненных народа два... - тихо, не слишком уверенный в том, что хочет сказать, прошептал Морандир. И продолжать мысль не стал, переключившись на идею, созревшую в голове достаточно давно. - Некромант пользуется любым истощением ничуть не меньше, чем ордами тварей. Город, который пал первым, враг задушил страхом, второй – сдался ему сам, когда начался голод. Нельзя давать ему ни одной зацепки.
Голос полукровки не соответствовал словам. Такие фразы обычно говорят с пылом, с увлечением, а не так… пусто.
- Мы все сгрудились в больших городах, как трусы, когда как это только увеличивает скорость заражения
Морандир отложил раскрытый томик на каменные плиты и потёр пальцами веки.
- Ламары – лучшие маги воды, идея разослать по несколько мастеров в отдалённые места была отличной. Почему не пойти дальше? Приставить к магам эскорт, чтобы избежать жертв на дорогах, указать им обучать всех возможных учеников. И народ волн сам обеспечит себя водой, если только что-то не случится с магией тоже
Я говорю уже известные ей вещи. Магия без поддержки стихии даст ламарам большую и даже почти безболезненную отсрочку, но не исцеление. Если начнёт пересыхать Волчий след, Источник, закончится вообще всё: Фалмарил, Гвиндерил, сильвийцы, стихии созидания – всё.
Иногда он был благодарен богам – всем одновременно, – что не обладал телепатией. При своём эмпатическом даре он и так с трудом контролировал свои порывы, а с возможностью передавать свои мысли, неосознанно, он мог бы сморозить немало глупостей или просто плохих мыслей. Не обнадёживающих.
Тусклый взгляд полуэльфа оторвался от воды и снова посмотрел на Даниэллу, чуть ожесточённо.
- Теперь у тебя в руках есть власть, ты можешь всё изменить, – сказал он ей, голос всё так же пусто-бесцветный. В голове стучал молоток "замолчи-замолчи-замолчи", но Морандир уже устал молчать и проглатывать. Он пока имел свои глаза, свою голову и своё мнение обо всём происходящем. – Прикажи, и они не смогут сказать поперёк и слова. Или прикажи мне уйти, и я не буду говорить огульные вещи за спиной твоего жениха и тревожить твоё раздумье.

+1

6

Эмоциональное напряжение достигло пика. Вода заходила по комнате, создавая волны там, где их быть не должно. Хранилище ожило, вода заплескалась от края к краю, то поднимаясь выше, то падая и разбиваясь о каменные плиты. Замерла, обратившись в лед. Треск и осколки усыпали залу. Разрядка и снова в окружении воды, но остался холод.
Даниэль не замечала того, что происходило с псиоником и окружающим ее миром, пока осколки не упали на пол, словно драгоценные камни к ее ногам. Стало холодно, как зимой в Гвиндериле, но фалмари не придавала этому значения.
«Посмотри на мир моими глазами, Морган. Посмотри! Это есть в тебе. Ты можешь почувствовать боль мира так же, как и я. Услышать его крик и просьбу о помощи»
Пелена спала с глаз и дала увидеть то, что скрывали эмоции.
«Морган…»
Испуг. Он тонет вместе с ней. Эта стихия чужая полукровке. Он не сможет выдержать давления воды и быстрее захлебнется её болью, чем поймет то, что она желает до него донести. «Хватит»
Фалмари поднялась из воды, давая каплям стечь вниз. Форма изменялась с каждым шагом, возвращая человеческую ипостась, пока она не добралась до другого края чаши и не оказалась рядом с Морандиром. Села напротив, практически вплотную, но делясь вместо тепла холодом тела и мыслей.
Полукровка говорил по делу, но и в его словах не хватало чего-то такого, чтобы Дель в раз нашла ответы на все свои вопросы. Только нежелание больше оставаться в стороне и замыкаться здесь, на нижнем ярусе, раз за разом пропуская через себя всё то, что несет в себе вода.
Это место было выбрано не случайно, как для постройки дворца, так и библиотеки. Именно в этой точке Фалмарила собираются все приближенные воды, в том числе и Комавита – единственная связь с божеством, которое забыло дорогу к своим детям. Наказание за неповиновение, грехи или не те взгляды на жизнь – не известно, да и не время думать о том, кто исчез тогда, когда в нем больше всего нуждались.
- Я не хочу прогонять тебя, Морган, даже если твои слова ранят, - коснулась ладонью его щеки. – И ты это знаешь…
«Чувствуешь…» Даниэль никогда не скрывала свою привязанность. Не могла. Просто отыграть какую-то эмоцию, когда тебя не читают, как раскрытую книгу. Фалмари не могла защититься эмпатически или телепатически, поэтому иногда чувствовала свою слабость, которая часто была неуместной и ненужной. После встречи с Элиором девушка не раз задумывалась о том, стоит ли и дальше проявлять привязанность по отношению к Морандиру или же это неправильно по отношению к новоявленному жениху. Путалась и отчасти из-за этого старалась уйти с головой в проблемы своего народа. Проще отстраниться и отложить на дальнюю полку, чем попытаться разобраться со всем раз и навсегда.
- Я могу изменить власть, но не мир. Я могу изменить ход их решения, но не мнение. Политику, но не жизнь. Даже твое отношение ко мне своим словом или прикосновением, - девушка говорила спокойно, не отрывая взгляда от собеседника. – И тебя, и меня привели сюда эмоции. Мои эмоции и чувства, - короткое движение вперед, чтобы до конца свести расстояние на нет и обнять его, позволив себе короткую вольность.
- Но я не хочу снова уйти в сторону как когда-то. Это не выход, - задела губами его щеку и отвернулась, смотря в пространство комнаты. – Не выход сбиваться в кучу и ждать конца. Не выход разбредаться и лишать всех поддержки. Не выход давать слабину. Мы можем уйти в подводный город, но со временем нас найдут и там. Стихия придаст нам сил, но вдали от воды мы не так сильны, - выпустила его из объятий, вспомнив о приличии и том, кто и кем кому приходится. - Книги говорят, что в лунную ночь силы ламаров возрастают и тогда у нас есть преимущество над огненным народом и нежитью. Болезнь – огонь, который пожирает нас изнутри и, если я права, то наша стихия и есть лекарство от нее. Только бы узнать, как ее применить против пепельного проклятья. Мы можем приказать магам заниматься обучением всех ламаров, но на это потребуется время, которого нет и учителя. Многих магов воды мы отправили на помощь к эльфам, остальные защищают города от наплыва нежити. Отзывать их бессмысленно. Нам нужна помощь эльфов там, где мы не справляемся сами. Нужно больше магов воды. И тогда наши шансы должны возрасти.
Фалмари не была военным стратегом, поэтому во всех делах полагалась на опыт Элиора и его приближенных, но с каждым разом убеждалась в том, что чего-то не хватает и это что-то не власть и не право голоса, а что-то другое. Что-то большее, чем все это. Другое видение. Чувства делают слабыми – старый девиз Мэтерленсов, который так и не сняли после их свержения. Продолжили руководствоваться политикой тех, кого свергли, считая тиранами. И сами стали не лучше прежних.

+1

7

В водном зале дворцовой библиотеки творилась магия. Много магии. Столько, что даже самый обычный, не одарённый ворожбой и занятый житейскими делами обыватель прочувствовал бы её дыхание.
А псионика лихорадило, настолько тихо и настолько сильно, что он едва мог шевельнуться, впав в состояние, близкое к кататоническому ступору. Он не чувствовал по-осеннему пронзительного холода, не видел движения воды, хотя его глаза были распахнуты как у неясыти. Расширенные зрачки слепо следовали за кругами на воде, расходившимися от плеч Даниэллы. На полпальца выше линии воды тонкая переливчатая чешуйная пластина переходила в медового цвета кожу. И он даже не разгядывал фалмари, только почувствовал, и пропустил момент, когда она поднялась из воды и пошла к нему. Оцепенение прошло, когда эмпат ощутил с большой задержкой, что чуждый эмоциональный поток прекратился и теперь из его отголосков поступало беспокойство.
Обо мне?
А задержки не могло не быть: так и царапину чувствуешь не сразу, но некоторое время после удара невыносимо саднит. Но не сравнить, конечно, с феерией ощущений, когда рану зашиваешь прокаленной иглой…
Удивительное дело, - думал медленно отходящий от шока эмпат. – Думать о боли, преодолевая ступор.
Ощущать холод от живого тела.
Тянуться, чтобы потом так отчаянно желать убежать, не найдя ничего, что хотелось найти.
Морандир посмотрел на княжну уже полностью осознано, прямо, в глаза. Его не смущала нагота фалмари, как не смущали нравы её, несомненно, самой жаркой страны в мире, где одеваться было наименее уместно вообще. Воспитание от достаточно раскрепощённой ведьмы Нимуэ Энгвиш вкупе с природным даром читать в людях скрытое сделали его на редкость терпимым и невозмутимым в вопросах приличия. Наблюдения показали, что строгость внешняя порождала в обществе невыносимое ханжество и букеты извращений, засаживая их глубоко в каждого. Сальных шуток за всю свою жизнь больше всего он слышал именно от выходцев приличного и порядочного Остебена. «Люди обожают кутать свои довольно-таки мелкие мыслишки в шелка и бархат, - вычитал как-то юный псионик в столичной библиотеке в приключенческом романе. – Их бесит, когда кто-то не только сам ходит голым, но и с них сдирает тряпки». Приняв это к сведению, полукровка никогда свой талант "забираться под тряпки", если даже не под кожу, не афишировал.
Так вот, что его смущало по-настоящему, так это поведение Даниэллы, которая обо всём знала, но периодически делала вид, что забыла. Полукровка был готов поклясться чем угодно, что до того, как девушка была возведена общими усилиями на престол, она была совершенно другой. Или всё это в ней спало, присыпанное донным илом, как хищный сом. Но это отторжение, отчуждённость, которую он чувствовал все эти долгие месяцы после коронации, не мешали ему льнуть к прикосновению, как недоласканному дворовому псу, той самой изуродованной щекой, которую он пять лет назад спешно зашивал у костра ночью.
- Я разгадал тебя, но не так давно, как хотелось бы, - прошептал он в ответ, не прекращая ни прикосновение, ни визуальный контакт. – Ты любишь всех и никого.
Эта истина пришла к нему ещё в первое знакомство с водной ипостасью потерянной наследницы, но сформулировалась сейчас, и как-то жестоко. Быть может, в том дело сыграли только что отбитые, точно пальцы молотком, нервы. Эмпат укрепил щит, чтобы говорить дальше так же спокойно и бесстрастно, как начал, невзирая на любую реакцию.
- Ты любишь свой народ, стихию и бога, и, если между вами встанет что-то ещё, ты выберешь их. Так ты покинула своих друзей в Северных землях?
Вот это было лишнее, совершенно точно. Но ни егерь Морган Энгвиш, пропавший без вести и навсегда оставшийся мёртвым в списках погибшего Акропоса, ни Морандир, полукровка с родными корнями в чужой стране, не скупились на правду, когда молчание заканчивалось.
Рыцарь отстранился от мягких и холодных пальцев прежде, чем Даниэль опустила руку сама.
- Это правда, ты чувствуешь, сильно. И – быть может, ты сама не замечаешь, - именно поэтому можешь убедить кого угодно в чём угодно без магии, лишь парой жестов забравшись под кожу своей мягкостью и простотой.
Наверное, за такие слова он бы куда охотнее получил пощёчину и о сказанном впоследствии не сожалел, чем выдержал очередную пытку совести за длинный язык и ответную тишину. Полуэльф поднялся и развязал пояс, чтобы снять и положить на плечи Даниэллы короткий халат. В подвале дворца вне воды, что ни говори, было достаточно холодно, и он только что заметил, что часть одежды на нём промокла, вместе с залом, где минуту назад по стенам струился лёд.
- Ты рождена, чтобы править, - пытаясь подвести итог, сказал лучник, предлагая даме руку. В нём говорили его горечь и отчаяние, казалось бы, совсем беспочвенные. – И если Рейлану не преодолеть пепельный мор и кошмарные орды, клянусь, за тебя с радостью умрут все: от бродяги до жизнелюбивейшего ребёнка. А это не так уж плохо.
Взгляд упал на оброненный томик стихов. На странице, покрытой воском, оставался текст, тогда как на смежной капли, упавшие с потолка после всплеска воды, уже впитались в бумагу и безнадёжно размыли чернила. Он наклонился к книжице и подобрал. На уцелевшей странице внизу начинались строки: «Будь у меня небесные шелка…».
О.
Это стихотворение эмпат знал, и обыкновенно бы назвал излишне… какими-то. Но теперь в нём что-то отзывалось. Он пробовал на вкус размытый отрывок в эльфийском языке.
Но я, в ином бедняк, имею только сны...
Взгляд на Даниэль. Ей правда бы впору обидеться на него до смерти за всё, что он ей наговорил. Но он честно верил в свою правду.
И их тебе бросаю нынче в ноги.
- Я исполню любой твой приказ, - наклоняя книгу под углом и давая путь замутнённым чернилами каплям, произнёс он.
Ступай легко, топчи мои мечты.
Глупое стихотворение. Отвратительный перевод.

Отредактировано Морган (06-10-2013 00:37:28)

+1

8

«Всех и никого», - мысленно повторила и слабо усмехнулась, прикрыв глаза. Она не хотела спросить или пытаться что-то доказать. Он слишком долго молчал, долго держал в себе, хотя тоже имеет право высказаться. Не важно, кто перед ним, родной человек или она. «Я не твоя хозяйка, а ты не мой верный пес»
- А что-то бы изменилось, если бы узнал раньше? Ничего… - Даниэль не пытается сдержать эмоции или слова, даже оставаясь беззвучной, она не сможет скрыть эмоциональный поток и не дать ему возможность считывать себя, как раскрытую книгу. - И что ты хочешь услышать в ответ? Крик? Плачь? Попытки оправдать себя или тишину? Здесь загадка – ты, а не я. Ты…
«Ты выбрала скользкую тропу и теперь остается только карабкаться дальше, как бы сильно не хотелось задержаться».
Отстранился. Пусть. Возможно, где-то виновата сама. Ламарам свойственно ошибаться. «Свойственно ошибаться всем, в том числе и тебе, Морган, но это твой путь, твое мнение и я принимаю его таким. Пусть я буду такой для тебя»
Нет ни обиды, ни злости, ни отторжения. Принятие. Кто, что и зачем все делает. Сами руководим своими действиями, часто прикрываясь судьбой или богами, но путь выбирают не они. Не они прочерчивают тропы жизней, не они приводят нас к распутью, где один шаг в бездну не значит ничего.
Слухи не рождаются с пустого места, как и мнение. Что-то должно было толкнуть его на этот путь. «Что-то…»
«Знаешь, что не прогоню, но все равно веришь…»
Смерти, жертвоприношения, игры… Чем она будет лучше Ворлака? Обожание, любовь или фанатизм. Все это боль и пустые надежды на лучшее. Желаемого нет и не будет. В конце не останется ничего, кроме достигнутой цели. Смерть ради жизни. «Не хочу…»
- Это правда, ты чувствуешь, сильно. И – быть может, ты сама не замечаешь.
«Но не настолько сильно, чтобы это мог почувствовать ты»
Плеч коснулась материя, но от этого теплее не стало. Ни влажность, ни прохлада. Его холод. Приняла протянутую руку и встала напротив.
- К чему эти жертвы, если они будут напрасны? Ты готов заплатить такую цену, пообещав взамен то, чего никогда не сможешь дать? – короткий взгляд на полукровку. – Я хочу подарить то, что они заслуживают. Хочу подарить им жизнь в мире, где не придется бояться, что в следующий раз придут известия о гибели близких. Тогда уже не важно, погиб он героем и за бравое дело или в пьяной драке. Слава не заменит пустоту в сердце. Бояться, что будешь засыпать у постели больного ребенка, зная, что не сможешь вылечить его. Смотреть, как он медленно и мучительно умирает, а ведь он не виноват в том, что взрослые видят мир не так, как он… Это? Это ты хочешь слышать от меня? Этим я должна взывать к другим? Выбивая из них жалость словами, ведь это так просто играть эмоциями тому, кто любит всех и никого… Любит себя.
- Я исполню любой твой приказ.
- Любой? – по губам прошла тень горькой усмешки. - Тогда поцелуй меня, Морган. Давай же… Это просто приказ. Это же так просто. Сделать такую ерунду. Не жизнь отдать, - огонек вырос до размеров огня, против воли жаля пламенем, несвойственным народу волн, но и вода не так спокойна, когда на море шторм.

+1

9

- Я? - эмоционально закрытый псионик, в отличие от всего его окружения, представлял собой существо практически не читаемое. А в ту самую минуту Морандир нагромоздил столько блоков, сколько не делал никогда, даже проходя мимо публичной казни изменника, куда пригласили его с матерью как потерпевших, а оказались они зрителями мистерии. Даже натянутая на щёку рубцом "улыбка" не казалась таковой совсем. Почти все мышцы резко расслабились, опуская на глаза пронизанные тонкой венозной сеточкой веки: рыцарь, несмотря на достаточно стабильную, если не сказать спокойную в такой ситуации обстановку, спал всё хуже и всё меньше, и почти никогда - без тяжёлого тошнотворного послевкусия кошмаров наутро. Губы остались только поджаты: Морган устал и верить в улучшение у него уже не получалось, даже если радужные речи исходили из уст почти родного существа.
- Я ничего не хочу. И ничего не скрываю. Меня просто не оставляет ощущение, что из меня вынули душу и вложили её в половую тряпку с этих чумных кораблей. И я всё это вынужден терпеть.
Смысла рассказывать о том, что считывал полукровка в аурах больных, не было. Он уже привык. Никакой паники, никакой истерики, только копящаяся и копящаяся усталость пополам с отчаянием. Все люди стираются морально, как мелки о плиты. Эмпат был просто очень мягким мелком, быстро вышел из строя и теперь никак не мог прекратить бесконечный внутренний разлад.
- Или хочу, - добавил он, подумав. - Убежать отсюда. От Элиора, "братьев", беженцев, магов, магии, этих ваших финтов ушами, чаячьих воплей и тебя, - отрывисто перечистил Морандир, особенно резко оборвав последнее слово. Помолчал немного, покривил левым уголком губ, пробуя точно не своё лицо, и добавил. - Но не могу.
И сам не знаю, почему.

Фалмари говорила о спасении, и чем больше, тем меньше в её слова он верил. Псионик даже не читал её эмоции, хотя ещё смутно слышал их сквозь барьеры.
- Они вообще напрасны. Если никто не пойдёт убивать драного некроманта, всё будет продолжаться до полного измора. И будут умирающие дети - я знаю и сам, каковы их муки, - будут разорённые города, будут пустыши и пылающий зелёным пламенем дождь, - со словами в пространство вырывались обрывки ночных видений, похожих на старые, но не абсолютно; как прямое развитие начавшейся чертовщины ещё двадцать лет назад. Туманное уныние, бившееся неделями под щитом, сжижалось и проедало брешь в ментальной защите, ища выхода. - Теперь на материк уплыл мой отец, а я даже не знаю, следовало ли мне отправиться с ним или нет.
Говорить о семье не стоило: у Даниэллы её не было вообще. Но был её народ, за который стоило держаться.
- Я бы с радостью променял жизнь хоть на мгновение определённости, а от тебя я вообще ничего уже не жду, кроме решения быть или не быть, - полукровка поднял руку с поднятой книгой и потёр костяшкой большого пальца переносицу тремя с глубокими складочками. Привычка хмуриться превратилась в его обыкновенное состояние уже очень давно.
Серая капля закатилась в тонкий рукав рубашки.
Как же здесь сыро и холодно.
Щит достиг предела и, с потерей концентрации, снова стал истончаться. Намерения фалмари прощупывались снова чуть чётче.
Она что-то замышляет.
Несмотря на это, он эхом откликнулся:
- Да, любой, я обещал, - и на пару мгновений прикрыл глаза.
Который час был там, наверху? Полночь? Раньше? Позже? Уже утро?
Он уловил что-то отчаянно злобное как раз в тот момент, когда княжна начала говорить, и нехотя поднял веки.
Злоба?
Он знал, что будет жалеть.
Полуэльф проснулся, как от наваждения.
- Вот значит как... - протянул он, кривя губами и вымучивая невесёлую улыбку.
Я обещал.
Морандир склонил шею и чуть согнул деревенеющую от холода зала спину, чтобы оказаться лицом к лицу с повелительницей, ведь они и так стояли друг к другу почти вплотную. Из пальцев вылетел несчастный томик, и шлёпнулся на каменную плиту прямо на краю чаши, чтобы через некоторое время невесть откуда взявшиеся в ней волны смыли книжицу и увлекли на дно.
Голова лениво предложила продолжение давешних мыслей о всего-лишь голых людях: люди всего-лишь касаются друг друга губы в губы. Чего мы там не видели. Чего мы там не пробовали сами, поступаясь с поговоркой об ошибках дурака.
Не пробовали.
- Ерунда - это то, что ты пытаешься что-то кому-то доказать, - сказал полуэльф Даниэль так же недружелюбно, как прозвучал её приказ. Барьер, пожалуй, был опять слишком тонким, но псионик не обратил на это внимание. У них для затеянных фалмари сейчас глупостей была целая вечность: и до, и после путешествия, но почему-то ей приспичило распихивать почти похороненные трупы возможностей сейчас. Он взял её за плечи и просто коснулся её рта своими губами.
Прикосновение, хоть и не было поцелуем в полном смысле слова, оказалось приятно, и Морандир украдкой выдохнул, подумав, что будет ещё время умирать. Кажется, он был даже с приказом согласен, но сам как-то того и не знал: слишком выдохся говорить с непривычки.
Пальцы на покрытых его же халатом плечах чуть сжались, хотя он отстранил лицо.
- Так?
Где-то в воздухе между остались незримые крошки последнего псионического блока, и усталый спаситель принцесс оказался вновь без защиты, без собственных ощущений, без ответов, но теперь и без идей, как пустая чашка. Следующий всплеск эмоций девушки совершенно точно размажет его сознание по каменной плитке окончательно.
На воде за плечом Даниэллы только всплывали страницы незаслуженно погубленной им в безрезультатном поиске книги.

Отредактировано Морган (06-10-2013 10:37:44)

+1

10

Оправдания. Попытки достучаться. Пустозвонство. Какой смысл пытаться что-то доказать или высказаться, если все равно окажешься неуслышанным и мнение скорее подтвердится, чем изменится. Оправдываешь, значит, виновен. Значит, чувствуешь вину и признаешься в этом, не осознавая того.
- Если бы ты ничего не хотел, тебя бы уже здесь не было. Что-то держит и не дает уйти. Ты сам это чувствуешь. Это твой дар и твое проклятье, но, даже умея чувствовать других, ты не чувствуешь себя. Закрываешься щитом от всего мира, думаю, что так будет проще. Теряешь себя в сотни других чувств, чужих тебе. Ты, как ученик парфюмера, который смешал десятки духов и теперь все для него одинаковы, в том числе и его запах, который никто и никогда не сможет повторить, потому что он его и только его. А вокруг тебя даже не десятки, а тысячи… Ты только пытаешься казаться сильным, но попытка истощает больше, чем настоящая защита.
Она чувствует мир и окружение, но по-своему, не так как он. Он чувствует эмоции, когда же на вопросы Дель отвечает вода. Народ волн не бездушен, не бесчувственен, но и не настолько эмоционально не защищен, как он. Каждый день вокруг него столько эмоций, что уже сложно понять, чувствуешь боль ты или другой. Ты ли потерял надежду или это иллюзия, навитая кем-то другим. Щит не вечен и он не всегда может защитить того, кто от природы получил проклятие, а не Дар.
Даже она вытирает об него свои эмоции, не замечая этого.
«Тогда почему ты так спокоен, когда говоришь об этом…»
- Мир и есть определенность! – жить одним днем и не знать, что будет впереди – так живут многие и в мирное время. Они привыкли к этому, но теперь на такую жизнь обречены все, кого коснулась война, а коснулась она всех. От подземных народов до крылатых алиферов. И в небе нет спокойствия и определенности, когда небо чернеет над материками и все больше походит на умирающую землю.
С миром придет определенность, и жизнь уже не будет похожа на один короткий миг, который неизвестно чем обернется в следующую секунду. В это верила фалмари и этого хотела добиться.
«Я уже давно приняла свое решение»
Даниэль осталась неподвижной. Взгляд сверлил полукровку, ожидая выполнения приказа. «Вызов… Именно так ты осквернил это». Что-то тяжелое упало вниз, но напряжение не спало. Книга осталась незамеченной. Близость не вызвала трепета. Волна чужеродной стихии обволакивала и мешала принимать правильные решения. Правильно чувствовать…
Легкое прикосновение даже не похожее на то, что называют поцелуем. Дрожь, но совсем не от холода сырого помещения и дыхания распавшегося льда.
Сомнения… Когда стоишь на грани и не знаешь, что делать дальше. Чувства говорят одно, а разум другое. Она не хотела приписывать ему свои эмоции, не хотела снова топтать и разбивать. Сочувствие… Не хотела оставить все так, пока барьер снова не натянулся, нарастая толстыми слоями и такими же крепкими, как чешуя дракона, но не вечным…
- Ты выполнил приказ, но не просьбу, - еще одно прикосновение к губам. Другое. Ни желание, ни упрямство. Что-то другое… Тепло. Именно тепло, а не жар. Только источник один, которого, кажется, не хватит для того, чтобы наполнить две чаши, но достаточно для того, чтобы наполнить один до краев. – Отдавая приказ бороться, я прошу не умирать. Сейчас ты умер, даже не начав бороться.
Больше нет всплеска. Спокойствие. Море внутри успокоилось, но корабль уже коснулся дна, не в силах удержаться наплаву. Не выдержал шторм. Дель закрыла глаза. Слезы задрожали на ресницах – последний всплеск и в воду упала соленая капля.
Кап…
- У каждого свой миг определенности и мой был сейчас… - девушка сделала шаг назад, но тепло осталось. Отяжелела рука, напоминая об обещании. Скольжение. Падение. Со звоном упав на плиты, кольцо отскочило и упало в воду, отправляясь следом за книгой. Всплеск…
- Karkaa aikaisemmin, sinä ja minä olen aina rakastunut*.

пер. "Убегая от прошлого, ты и я всегда влюбленные"

+1

11

Офф: этот неловкий момент, когда понимаешь, что безнадёжно исписался, и не можешь ничего толком придумать, кроме как размазывать сопли по тексту :\
Дико извиняюсь за задержку

Барьер – это не зеркальная комната, а всего лишь тонкая мембрана. Он не ослепляет и не оглушает настолько, чтобы прекратить поток информации, энергии полностью. Морандир находился в гармонии с собой, пока контур его сознания не нарушался ничем. Покой царил снаружи, ничто не беспокоило его и внутри – так было все годы его отшельничества и скитаний по лесам, к которым он и порывался вернуться. Сейчас мир снаружи становился слишком удушливым.
- Да, я НЕ хочу паразитировать на чужой надежде и смелости, чтобы справиться с тем, чего нахлебался, особенно учитывая то, что я тут никому к чайкам не сдался и с работой моей кто-нибудь мог бы справиться гораздо лучше. Это просто нечестно, причём взаимно.
Повозмущайся ещё немного, – украдкой подумал он.
Ощеренное самолюбие девушки – зрелище для эмпата новое и не самое приятное, но так хорошо прочищающие рассудок. Как нос морская вода. Морандир поначалу просто подчинился, поцеловал княжну неумело, скорее напоминая слепого котёнка, но что-то в нём откликнулось. Буквально на миг что-то проблеснуло за нематериальными эмпатическими зеркалами, в самой глубине собственной сущности псионика. И тут же угасло, лишь рассыпав в пыль и щиты, и слои затяжной депрессивно-апатичной спячки, оставив после звенящую, чистую, воздушную пустоту. Ясность.
Полукровка даже испугался этой внезапной перемены, когда щит упал совсем, и отстранился, но его поймала ответная реакция Даниэль. Тепло, сочувствие… забота? Морандир потянулся, оставив защиту в подвешенном состоянии, к девушке за продолжением. В чистом зеркальном пространстве серебристой нитью вырисовывалась давно потерянная связь. Однако…
- Тс-с, - попытался он остановить фалмари, распознавая, что происходит, - не надо, не стоит…
Обратная связь. Даниэлла нашла уже свёрнутый и сложенный на полку бездумно прожитого клубок его ощущений и стала ворошить. Ворошить, распускать, пропускать через себя и преобразовывать по-своему. Девушка добралась до самого дна отчаяния прежде, чем Мор понял, что нужно было снова поставить блок. Она ощутила собственной душой, что его мучило. Этого не должно было происходить. Это эмпаты должны впитывать и отражать чужое состояние, а не отдавать свои чувства, но негатив не растворяется в пустоте и не может копиться вечность. Полукровку только что вытрясло начисто, и рассыпаться бы его грузу мелкой крошкой, просто включившись в общий поток, но нижняя библиотека, кажется, обладала особой силой.
Морандир не чувствовал свои ноги, но, кажется, не шатался. Он обнимал княжну, уткнувшись носом в круглое плечико, и смотрел поверх мягкого кольца рыжих волос в воду, на их покачивающееся на поверхности отражение. Щит был снова на месте, и в образовавшемся между миром и сознанием эмпата пространстве для "я" брезжила вина. Вот сдался он Даниэлле сейчас? Как назойливая дворняга, пришедшая до чужих дверей, не лучше.
Отвлекшись, полуэльф упустил слезу девушки, увидев в воде уже круги. Она отстранилась, но не убрала его пальцев, соскользнувших к локтям.
Эмпат считал намерения фалмари слишком поздно. Или она решила очень быстро. Он так и не понял. Да что там, он даже не смог набрать хоть горстки слов.
- Ты не… Я… Дель, что…
Дзынь. Дзынь. Плюх. Такие важные звуки описываются такими детскими междометиями.
Морандир хотел сказать, что не хотел таких жертв, не должен был давить на жалость и вообще приходить в этот зал, но тут же понял, как фальшиво всё звучит даже в его голове. Конечно же хотел. Княжна была единственным существом, с которым псионик чувствовал настоящую связь, существом, которое держало его на чужбине долгое время, прозябающим в грёзах о волшебном моменте. Этом.
- Надеюсь, оно нас отпустит, - прошептал он, глядя Дель в глаза и впервые за всё время существенно меняясь в лице. Улыбка, посетившая испорченное уродливым шрамом лицо, выражала самое искреннее, по-мальчишески чистое счастье, без примесей рассеянности и неудобства. Мор снова потянул фалмари на себя и, левой рукой нырнув в волосы, крепко прижал к себе. Тепло. Он помассировал пальцами затылок девушки, вслушиваясь в её ощущение.
- Спасибо, - выдохнул полуэльф в свободную от витого венца макушку. – Это неоценимый дар.
Гораздо больше, чем то, о чём мог я только мечтать.

Рыцарь мог стоять так вечность. Наверное. Устала бы Даниэль – взял бы на руки даже не спрашивая. Ему было хороши, и она, кажется, не мёрзла в этом прохладном подвальном зале.
Он часто украдкой открывал глаза, чтобы убедиться, что ни кольца, ни книги нет на поверхности, как напоминаний о его совсем не мужественном поведении сегодня. И снова закрывал, успокоившись.
В девушке звучала усталость какого-то странного толка. Здоровое тело и спокойная душа несли как будто что-то лишнее в ауре, но эмпат не мог разобрать, что. А магический отзвук всё густел, сначала совсем незаметно, но всё больше и больше разгоняясь. Как волны цунами набирают мощь из глубин.
Зелёные глаза резко распахнулись.
Что-то поднималось из колодца у их ног.
- Дель, вода, - почти беззвучно шепнул полуэльф и сделал один короткий шаг в сторону от воды, утягивая девушку с собой. По спине пробежал холодок: что-то было явно могущественнее, чем чары, берегшие в омуте книги. Морандир одеревенел, прижимая к себе фалмари.

Отредактировано Морган (09-10-2013 20:30:47)

+2

12

Искренность и чистота твоих слез – это все, что нужно мне для того, чтобы пробудиться. Раскрыть глаза и увидеть, каким стал мир. Другой, чужой, не чуждый нам с тобой. Тебе тоже больно, ты тоже любишь, как и я. Так же страдаешь и хочешь кусочка счастья. Всего лишь его крохотной части, но нет ничего. Я понимаю тебя. Ты и я, как одно целое, то, что должно быть вместе. И я помогу тебе… Помогу изменить этот мир, только впусти меня… Помоги мне освободиться.
Никто и никогда не знал, что скрывают воды Комавита. Только божество имеет право касаться искренне чистой воды. Соленая, но такая чистая и искренняя, как слезы. Твои слезы, Дель. В твоих желаниях нет ничего постыдного. Ты – это часть мира, то звено, которое хочет оживить и может оживить Фалмарил. Помоги ему ожить. Помоги…
Сюда год за годом стекают воды Комавита. Его магией пропитаны подводные туннели и чаша, наполненная до краев. Здесь всегда бушует магия и не каждый рискнет находиться рядом с таинственным источником. Плата за знания слишком велика, а Дар дается не многим. Мало кто решался принять его и не каждый мог пронести свое бремя до конца. Я верю в тебя. Верю…
Ты – это я.

Капля. Крохотная слезинка твоей искренности. Тепло, желание, беспокойство и любовь. Мы живем этим. Мы не можем выбирать, наш путь намечен за нас и я хочу пройти его с тобой. Помоги мне… Дель… Дель… Дель…
Круги пошли по воде, становясь все больше и больше, но не затихая. Снова и снова, колебания идут по воде. Что-то поднимается из недр, но не новые книги. Облако магии сгущается и становится тяжело дышать. Что-то сильное. То, что дано понять не многим. Вода медленно стекает по стенам, словно взявшись из неоткуда. Минует полукровку и фалмари, тонкими струйками уходя в чашу.
Шар поднимается из воды, распускаясь, как водяной цветок. Водяные лозы скользят по поверхности воды и уходят к паре.
Тихая мелодия, словно кто-то поет, голосом создавая чарующую мелодию сирены. Заклинает и тело уже не слушается. Появляется усталость и сонливость. Кто-то навязывает спокойствие и просит ему довериться. Не дает противиться и давит на сознание, но так мягко…
Лозы подбираются к девушке и пытаются овить ее тело. Вода становится вязкой смолой, утягивающей фалмари в воду. Туда, к этому шару, пока она не скроется под покровом воды. Шар вращается и не дает подступиться.
Снова холод и шепот. Неразборчивые слова. Умиротворение. Шар останавливается, обращаясь в лед.

+1

13

- …я тут никому к чайкам не сдался…
- А мне? Думаешь, что мне ты не нужен? Или нужен меньше, чем народ? Я люблю тебя, Морган… - ладонью коснулась его щеки, пытаясь пробудить то, что давно погрязло в прахе пережитого, но так и не добралось до вершины, замерев где-то внизу, на ступенях неопределенности. Она не хотела причинять ему боль. Никогда не хотела, но делала это неосознанно, принимая выбор за двоих. Поняла это после его выплеска и захотела все исправить, если позволит время. Если захочет он…
Стереть эту вуаль и посмотреть на него ясным взглядом, без магии, политики, масок, так, как это было в самом начале, еще до появления короны на голове. Власть меняет людей, власть и обязательства. Они остаются, но не должны мешать тому, что дорогу сердцу – это Дель решила для себя.
«Как мы можем уберечь других, когда не в состоянии удержать даже любимых…»
Коснуться пальцами его затылка, закрыть глаза и улыбнуться, наслаждаясь его присутствием, близостью, молчанием, которое говорит больше, чем слова. Выговорились… Осталось время только для действий и чувств, который можно вылить через них. Тепло и уютно. Спокойствие, умиротворение, наслаждение – все перемешалось в один коктейль, который хотелось растянуть, боясь, что повторения не будет. «Как в последний раз…»
Даниэлла понимала, что ее время ушло и вряд ли Морган захочет снова наступить на те же грабли, помня о том, как все закончилось в прошлый раз. Отстранение, закрытость, отрешение, и только это тепло, которое находится где-то рядом, в одних стенах, такое ощутимое, но недоступное. Быть эмпатом невыносимо…
А он оставался рядом. Всегда. Нарочно мучил себя. Хотел уйти, но оставался, мучая себя дальше. Чувствовал, что не нужен, лишний, не к месту, а она этого не замечала. Думала о себе, о том, что поступает правильно, но ошиблась там, где не имела права оступиться.
Захотелось обнять в ответ и крепко-крепко прижаться, чтобы растворить даже намек на эфемерность чувств и в этот раз по-детски не отпустить от себя. Именно так, не дать ему уйти, крепко обняв, как ребенок не отпускает отца на работу, даже зная, что он все равно вернется. Через час, через два, но вернется. Не хочется терять даже пару минут, когда, кажется, уже была потеряна целая вечность до этого и в этом виноват ты сам.
«Я твоя…» Отказ от предложения Элиора слишком затянулся. Фалмари приняла решение и в ответ получила желанную улыбку. Ее было достаточно для того, чтобы понять, что на этот раз она сделала все правиль. Появилась желанная легкость. Снова полушаг вперед, поддаваясь его притяжению.
Княжна закрыла глаза, уткнувшись носом в грудь полукровки. Улыбнулась. Теперь было хорошо. Короткое мгновение… Счастье… То, чего так давно хотелось, но не хватало. Прикосновения к затылку напоминали, что все происходящее реальность, а не сон. Сладкая реальность. Объятия девушки стали чуточку крепче. Она знала, что Морган не уйдет и какое-то время они еще постоят вот так, обнимаясь, как молодая пара, впервые вырвавшись из-под надзора родителей.
Теплое дыхание коснулось макушки, будоража нутро. Приятно, но так непривычно. Легкая дрожь. Контраст. Теперь воздух в помещении кажется холодным, как северные ночи, в сравнении с ним.
- Спасибо, что все это время был рядом, - тихо прошептала девушка в ответ, подняв короткий взгляд на полукровку. Полуприкрытые глаза – теплые и счастливые.

Время, как вода. Уходит, и его не остановишь, даже маг воды часто бессилен перед потоком. Может лишь замедлить на немного, но не остановить его. Вода собьет с ног и унесет куда-то далеко, пока не пристанешь к неизвестному берегу, но когда это произойдет – никто не знает.
Сам миг был волшебным. Даниэль настолько погрузилась в это тепло и уют, которые дарил ей Морган, что не заметила подвоха. Что-то изменилось, а для нее существовал только он. Не успела вовремя отреагировать на сильный поток родной магии.
Резко открыла глаза, руша иллюзию спокойствия. Бросила взгляд на поверхность воды, понимая, что сейчас произойдет что-то неизбежное. Короткий обеспокоенный взгляд на полукровку, который мог пострадать по вине ее оплошности. Он не должен быть здесь. Не должен страдать от ее выбора, ее попыток достучаться до Комавита. Не так… Не сейчас… Не здесь…
«Пожалуйста, не задень его… Он – самое дорогое, что есть у меня» Попытка магией ответить на магию, подчинить себе воду – ничего. Она не слушается и что-то навязывает спокойствие, врываясь в сознание. Что-то чужое и в то же время такое родное и знакомое.
Хочется сделать шаг к нему на встречу, самой попасть в эту сеть, но останавливает родное тепло, оно манит больше, чем холод каменных стен и ледяного омута воды. Впереди неизвестность и она отталкивает, но еще больше отталкивает беспокойство за него. Магия непредсказуема, как и стихия. Дель не знала, какую плату ей придется отдать за полученные знания и силу, но не хотела, чтобы это как-то задело его. Боялась…
Вода решила за нее, не дав что-то изменить. Последний обеспокоенный взгляд и рука касается ледяной стенки шара с внутренней стороны, но вскоре и она исчезает. Уходит тепло и становится дико холодно. Стены давят и уже не видно родного силуэта, который так близко и в то же время далеко. Лед затвердевает, не давая возможности выбраться. Сонливость и усталость одолевают. Соскользнуть вниз по стене, касаясь щекой льда. Холодно, а голове только этот голос и мелодия и больше ничего.
Треск льда…

+1

14

Офф: в конце пафос-пафос на тему названия xD
Упаковывайте.

Хорошего не может быть слишком много, иначе оно обесценивается. Счастье не должно быть слишком ярким, ибо всегда находится что-то, что не готово принять чужое благополучие и жаждет его разрушить, чтобы забыть о собственном пустом существовании.
Но это что-то было другое. В нём была не зависть, а бесконечная тоска. Оправданное чувство, хотя не менее губительное для их маленького момента.
Вода не бывает такой густой, вода не стекает, подобно желе, вода не хватает, как щупальца осьминога, неосторожно приблизившихся к ней страждущих. В чужой стихии Морандир куда быстрее и безошибочнее разгадал подвох, да только было уже поздно. Его-то, в отличие от Даниэль, не заботила собственная безопасность, но её желания были непременно важнее для его подсознания. Только физический рефлекс не желал отпускать девушку, но и он покорился её движению в сторону безоговорочно.
Руки безвольно упали и повисли вдоль боков, тяжёлые настолько, что спина сгорбилась. Чуждая магия, отнюдь не самая доброжелательная, приморозила его к месту если не буквально, то психически. Оцепенения не хватило бы и на минуту, но за всё то время, что полукровка стоял и наблюдал, не чувствуя от холода потустороннего присутствия собственного тела, страшное случилось.

Поднявшаяся из воды сфера поглотила Огонёк, и как топь затягивает в себя и трупы, и живых неосторожных путников. В этот же момент эмпата встряхнула призрачная боль, холодными лапками залезшая под щит: связь с фалмари оборвалась. Ощущения наперебой утверждали, что её спалили ледяным магическим пламенем, а потом отрезали, растягивая концы. Но времени на созерцание не оставалось: отблеск присутствия Даниэллы всё ещё был, а вода превращалась в морозную узорчатую корку, в которой угадывались чернильные разводы. Морандир прыгнул к кокону вплотную, пользуясь оледенением всей воды на поверхности чаши. И на эмоциях саданул по шару кулаком. Острые шипчики захрустели и смялись, в отместку чуть расцарапав кожу на руке.
Нельзя сказать, что Морган когда-нибудь молился. Будучи ни тем и не этим, он просто не знал, чьему богу может понравиться полукровка. И сейчас он не взывал ни к кому конкретному, но в его голове бились вполне определённые слова.
Отпусти. Отдай. Уходи. Всё было так хорошо…
И его желание исполнилось ещё прежде, чем он стал корить себя за отсутствие хоть одного пригодного для разрушения заклинания. Чужое присутствие исчезло, и кокон пошёл трещинами. Снова пробуждалась замороженная в колодце вода. Морандир отступил на шаг, восстановив равновесие стремительно тающей льдины.
Осыпались в мелкое крошево стенки сферы, как разбитая яичная скорлупа. Княжна лежала внутри: в наземной форме, нагая, без сознания, холодная.
Балансируя на краю качающейся в воде ледяной колыбели немеющими от холода стопами, полуэльф выхватил фалмари и потянул на себя. Покачнувшись неловко на исходе прыжка назад, прочь с тонущего теперь стремительно островка, он почти растянулся на покрытых брызгами инея и воды плитах, но падение было остановлено. Под ногой лежал его же собственный халат, смятый и промороженный, как всё вокруг.
Морандир выровнялся и перестал двигаться ненадолго. Подумать…

Он страшно замёрз, но прочувствовал это только сейчас. Вся тонкая ткань, которую только и можно было носить в жарком Фалмариле, была на нём либо мокрой, либо влажной и липкой от собственного же холодного пота. Руки с деревенеющими пальцами держали как-то Даниэллу, и она тоже была страшно холодна и висела, точно кукла.
Нужно поскорее выбираться отсюда, - сказал себе полукровка, лихорадочно думая.
Он перехватил девушку поудобнее – и помягче, потому что на её плечах белые следы от мозолистых пальцев угрожали превратиться в синяки – и подобрал брошенную на полу одежду. Накрыть и согреть ей Даниэль теперь было решительно невозможно: кусочки льда сыпались из складок, как первый зимний снежок. Но в кармане у Мора был ключ. Он не сможет доставить княжну ламаров в её подводные покои, но спрячет ненадолго в одной из гостевых опочивален, к которым доступ имеет. Он поднимется по лестнице в верхнюю библиотеку, чутко-чутко отслеживая, нет ли поблизости никого. Он выскользнет бесшумно оттуда, и проберётся по коридорам спящего дворца, как делал ещё егерем в заражённых материковых лесах. Если что, от немногих ночных шатунов их укроют иллюзии псионика и тени.

Полуэльф последний раз бросил взгляд на подвальный зал ламарской библиотеки. Лёд и влага медленно стекали в омут, откуда пришли, следом за исчезнувшей там сферой и магическим ужасом. Что-то непонятное ему пришло сегодня сюда и разнесло вмешательством только наладившийся между ними двумя мир. Обрывок связи, со стороны Даниэль всё такой же обледеневший, брезжил на краю сознания эмпата. Девушка спала, и это была она, но что-то холодное и липкое осталось в ней от гостя. Морандир чувствовал этого пришельца и боялся, что когда Дель очнётся, она заговорит уже словами чужака. Потому что сама она сказала ему сегодня кое-что очень важное. И Мор никому об этом не скажет, пока.
Неопределённость вернулась в его существование, как и беспокойство. Только теперь рыцарь не мог предаваться унынию: он знал, чего именно ждать.
Чернильные строки – ровно как и чернильные пятна – остаются на годы, как в памяти вырвавшиеся случайно, но запавшие в душу надолго слова. В детстве Морган иногда рисовал ворон и стрижей вместо толкового заполнения прописей и сочинял сказку о человеке, у которого вместо крови в жилах текли лучшие чернила, и он никогда и ни в чём не ошибался.
Счастливым тот человек, впрочем, не был.

Эпизод завершён.

+1


Вы здесь » Легенда Рейлана » Летописи Рейлана » [17.04.1086] Чернильные пятна