Легенда Рейлана

Объявление

Фэнтези, авторский мир, эпизоды, NC-17 (18+)

Марш мертвецов

В игре сентябрь — ноябрь 1082 год


«Великая Стужа»

Поставки крови увеличились, но ситуация на Севере по-прежнему непредсказуемая из-за подступающих холодов с Великой Стужей, укоренившегося в Хериане законного наследника империи и противников императора внутри государства. Пока Лэно пытаются за счёт вхождения в семью императора получить больше власти и привилегий, Старейшины ищут способы избавиться от Шейнира или вновь превратить его в послушную марионетку, а Иль Хресс — посадить на трон Севера единственного сына, единокровного брата императора и законного Владыку империи.



«Зовущие бурю»

Правление князя-узурпатора подошло к концу. Династия Мэтерленсов свергнута; регалии возвращены роду Ланкре. Орден крови одержал победу в тридцатилетней войне за справедливость и освободил народ Фалмарила от гнёта жесткого монарха. Древо Комавита оправляется от влияния скверны, поддерживая в ламарах их магию, но его силы всё ещё по-прежнему недостаточно, чтобы земля вновь приносила сытный и большой урожай. Княжество раздроблено изнутри. Из Гиллара, подобно чуме, лезут твари, отравленные старым Источником Вита, а вместе с ними – неизвестная лекарям болезнь.



«Цветок алого лотоса»

Изменились времена, когда драконы довольствовались малым — ныне некоторые из них отделились от мирных жителей Драак-Тала и под предводительством храброго лидера, считающего, что весь мир должен принадлежать драконам, они направились на свою родину — остров драконов, ныне называемый Краем света, чтобы там возродить свой мир и освободить его от захватчиков-алиферов, решивших, что остров Драконов принадлежит Поднебесной.



«Последнее королевство»

Спустя триста лет в Зенвул возвращаются птицы и животные. Сквозь ковёр из пепла пробиваются цветы и трава. Ульвийский народ, изгнанный с родных земель проклятием некромантов, держит путь домой, чтобы вернуть себе то, что принадлежит им по праву — возродить свой народ и возвеличить Зенвул.



«Эра королей»

Более четырёхсот лет назад, когда эльфийские рода были разрозненными и ради их объединении шли войны за власть, на поле сражения схлестнулись два рода — ди'Кёлей и Аерлингов. Проигравший второй род годами терял представителей. Предпоследнего мужчину Аерлингов повесили несколько лет назад, окрестив клятвопреступником. Его сын ныне служит эльфийской принцессе, словно верный пёс, а глава рода — последняя эльфийка из рода Аерлингов, возглавляя Гильдию Мистиков, — плетёт козни, чтобы спасти пра-правнука от виселицы и посадить его на трон Гвиндерила.



«Тьма прежних времён»

Четыре города из девяти пали, четыре Ключа использованы. Культ почти собрал все Ключи, которые откроют им Врата, ведущие к Безымянному. За жаждой большей силы и власти скрываются мотивы куда чернее и опаснее, чем желание захватить Альянс и изменить его.



«Тени былого величия»

Силву столетиями отравляли воды старого Источника. В Гилларе изгнанники поклоняются Змею, на болотах живёт народ болотников, созданный магией Алиллель. Демиурги находят кладки яиц левиафанов на корнях Комавита, которые истощают его и неотвратимо ведут к уничтожению древа. Королеву эльфов пытается сместить с трона старый род, проигравший им в войне много лет назад. Принцессу эльфов пытаются использовать в личных целях младшие Дома Деворела, а на поле боя в Фалмариле сходятся войска князя-узурпатора и Ордена крови.


✥ Нужны в игру ✥

Ян Вэй Алау Джошуа Белгос
Игра сезона

По всем вопросам обращаться к:

Шериан | Чеслав | Эдель

Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Легенда Рейлана » Личные отыгрыши » Сплетая сети серебра [Разноцвет 1052 года]


Сплетая сети серебра [Разноцвет 1052 года]

Сообщений 31 страница 50 из 50

31

[icon]https://forumupload.ru/uploads/000f/3e/d5/904/t583551.png[/icon]
Попеременно глядя на гвардейцев, мужчина обливался холодным потом. Любой из вариантов, которые ему светили, так или иначе не сулили ничего хорошего.
- Всем, чем угодня готов поклястя! – взвыл мужик голосом, чем-то напоминающим раненую корову, - Поздаработать хотел! Вона гостей сколько! Ну сломается кто, бывает же? Я бы следом ехал с помастерьем!
Несчастный извивался и почти рыдал от осознания того, какая участь может ждать его далее. Не учел он лишь одного. Со стороны ямы, куда относительно недавно был отправлен выпивоха сейчас не доносилось ни стона, а сам же плотник сейчас ковылял мимо гвардейцев, пусть и на расстоянии в несколько метров.
Увидев же Гюстава, незадачливый злоумышленник притих так, будто привидение увидел. Да не простое, а что ни на есть злобное привидение тещи, что уже готова обрушить на бедного мужичка всю мощь своих королевских претензий.
- Муу-мужики, давайте, а? Договоримся, а? Все как было верну, а? – быстро зашептал пленник. Даже при скудном освещении было видно, как быстро забегали его глаза, как он старался не смотреть в сторону идущего мимо человека и не светить в сторону того лицом.
 



Провести ночь в выгребной яме, даже будучи вдрызг пьяным, в планы Гюстава не входило. Да и к тому же после удара Витольда алкоголь слишком резко выветрился из организма, так что следовало либо идти за добавкой – в плане именно возлияний, а не поиска очередного кулака для принятия на тело, либо же ковылять домой да ложиться спать. Второе сейчас казалось более заманчивым. Вот и брел плотник неспеша, а завидев компанию из трех мужских силуэтов и вовсе стушевался, да старался пройти тихо и лишний раз внимание к себе не привлекать – кто их там знает, чего не поделили?





- Ах, моя дорогая подруга. Уснешь тут, когда сердце разбито на части и истекает кровью… - скорбным, почти плачущим голосом начала Джет, буквально впихивая одну из кружек в руки Сванвейг, а после скользнув в коморку и с наигранным драматизмом плюхнувшись на импровизированную кровать, - Злой он у тебя. Милой девушке предпочел компанию мужика. Да и второй туда же.
С обидой, уязвленная в светлых чувствах, говорила Джет. Будто и не было ей уже прилично годков, а лишь вчера отпраздновала свое совершеннолетие. До того слушая лишь романтические истории разной степени паршивости, но с неизменным «долго и счастливо» в конце.
Голова опущена, плечи едва подрагивают – плачет, не иначе, а затем Джетрииль поднимает голову и широко улыбается, едва сдерживая смех. Играть огнекрылая умела, пусть и не дотягивала до профессионалов своего дела, но здесь… при тусклом освещении все было проще. Вдобавок публика не была близко знакома с актрисой, а потому с большей охотой могла поверить в происходящее. Это с теми, кто хорошо знал Джет, было сложно – они, пусть и велись иногда на её выходки, но все же чувствовали расхождение между сказанным и обычным поведением.
- Меня не разбудит даже вышагивающий взвод рыцарей в своих железках. Просто привычка по ночам путешествовать. Черное на темном все же не так заметно. – протянула алой закуску к напитку, — А щас пришла тебе ожидание скрасить пока твои подопечные с мелким вредителем разбираются.
Поймав несколько раздраженный настрой крылатой сестры, черная поспешила успокоить и добавила.
- Ничего серьезного не произошло, так что не переживай. Можно сказать, что это мало чем отличается от того, что приключилось с тобой. Так понимаю, гость был очень несимпатичным?
Придавать беседе сейчас серьезный тон, значило бы подкинуть королевскому послу еще больше забот, под грузом которых сон… мог и вовсе не прийти. Куда лучше скоротать время за непринужденной беседой, особенно учитывая, что Сванвейг и сама в мыслях днем отсылала к ней. И даже если могучая драконица сочтет свою собеседницу несерьезным шутом, то хотя бы отвлечется от мрачных мыслей.





__________________________________________
*речь мужика приведена в соответствии с оригиналом

Отредактировано Джетрииль (20-10-2023 01:35:47)

+2

32

Как и следовало ожидать, крепился саботажник недолго. Угроза немедленной и жестокой кары, повторённая несколько раз, всё же возымела своё действие, и теперь крепко пойманный гвардейцами мужик стремительно низвергался до стадии молитв, упрашиваний и сдачи всех своих подельников. И это при том, что инкогнито благородной особы, чей экипаж подвергся нападению, ещё не было раскрыто! Витольд чуть усмехнулся, разглаживая ус. Да, узнай этот горемыка, что он напал – а такие действия однозначно можно было приравнять к нападению – на экипаж королевского посла, наверняка на его штанах бы уже расплывалось скверно пахнущее пятно. С вестниками королевской воли не шутят: худшей целью для неудачливых вымогателей могла бы послужить разве что карета кого-то из членов королевской семьи. И то не факт: августейшим особам по чину положено проявлять милосердие и великодушие, дабы оставить свой светлый след в истории. На леди Скалладар такого долга не лежало.
   Мимо проковыляла неровной походкой тень, источающая знакомый винный дух. Геретан повёл головой, стараясь разглядеть в густом мраке чужака, уже знакомого старшему из гвардейцев, однако его старший товарищ и не шевельнулся. Он знал – пребывал в практически полной уверенности, что узнал – этого выпивоху, и почему-то не сомневался, что тот захочет держаться как можно дальше от двух мужчин. Однако, вид этого силуэта оказал совершенно неожиданное воздействие на третьего, невольного участника их ночных бдений. Куда делись слёзы, всхлипы, мольбы? Казалось, вместе с пеленой алкогольного тумана, на него лёг саван тишины и страха. Хотя, казалось бы, чего бояться больше повешения…?

   Разрозненные ниточки одна за другой сплетались в единый узор, проявляя общие очертания картины – пока неясной, но уже достаточно отчётливой для того, чтобы наметить общий сюжет. Пока Геретан косился на незнакомца, Витольд круто развернулся на месте, ухватив проходящего за рукав.

   - А ну, постой. Скажи-ка, друг, уж не этот ли хмырь надоумил тебе посередь ночи залезть к благородной леди, а?


   Таланта в искусстве драмы темношкурой было не занимать, однако и Сванвейг в этих играх новичком назвать было сложно. Дипломатические переговоры требовали от посла многих качеств, и умение убедительно сыграть ту или иную эмоцию, либо распознать чужую игру, стояло среди них на отнюдь не последнем месте. Тем более, что Джетрииль переигрывала – самую чуточку, в аккурат, чтобы это казалось нарочитым, но алой эта малость бросалась в глаза, словно хвост или пятая нога у собеседницы. Бросалась – и раздражала, учитывай, учитывая прерванный сон. Так что, когда та взглянула в глаза посла, в янтарных озёрах тлели искорки раздражения, приглушённые лишь своевременно пригубленным пивом.
   - От него несло перегаром за версту, - совершенно ледяным тоном отозвалась алая, глядя мимо своей гостьи, в сторону запертой – хотелось бы верить, что запертой! – двери, чуть прихлёбывая пиво, - А когда вернулся Витольд, он предложил тройничок. Настроения его рассматривать, как ты понимаешь, у меня не было. Зато есть стойкое желание выйти погулять, найти это пьяное тело, да откусить ему ногу.

   Она прекрасно понимала, что подруга пытается сбавить накал страстей несерьёзностью, переходящей в откровенное шутовство, но увы: результативным этот подход назвать было сложно. Взять пиво и солонину, впрочем, было правильным стратегическим решением: две занятые руки означали, что Джетрииль останется без подзатыльника, а опустевающая кружка давала надежду, что где-то там, на шершавом глиняном дне, таится секрет умиротворения.
   - Рассказывай уже, что за мелкий вредитель. Два нападения за ночь уже слабо тянут на случайность, знаешь ли.
   Неужели всё-таки заговор…? Страх и неуверенность отступили, едва темношкурая переступила за порожек; даже чуть ранее, на самом деле. Слабость можно было позволить лишь наедине с собой; сейчас же, все эти лишние, мешающие эмоции конвертировались в злость, по курсу примерно два к одному. Необходимость подобной эмоциональной эквилибристики лишь дополнялась талантами Джетрииль: менталисту, пусть хоть трижды сородичу, открывать уязвимые места своей души, было как опасно, так и попросту неприятно. Безусловно, коль скоро она захочет – проникнет, найдёт и воспользуется… Но к чему лишний раз выставлять напоказ тонкую чешую подмышек, вместо прочной, непоколебимой брони на груди?

[icon]https://i.imgur.com/ueSgNXG.jpg[/icon]

+1

33

[icon]https://forumupload.ru/uploads/000f/3e/d5/904/583551.png[/icon]
О произошедшем Джет слушала, чуть склонив голову набок, внимательно глядя на собеседницу чье негодование становилось более понятным. Впрочем…
- А чего ты еще ожидала, ночуя в чулане? – вопрос был риторическим, - Добро пожаловать в простой мир. То, что произошло еще не самое страшное, что бывает. И… пусть и понимаю твое негодование, все же не рекомендую воплощать свою месть в жизнь. По крайней мере пока не свалим отсюда подальше, без необходимости возвращаться в ближайшее время.
Отхлебнув из кружки, драконица методично стала жевать кусочек принесенной солонины. Заодно и крылатая сестра, как надеялась Фойершвинге, хоть немного остынет – разговор на эмоциях сейчас будет лишним, особенно если учесть, что сама чернокрылая довольно быстро подхватывает манеру общения собеседника.
- Как и фказала, нишего серьезного. – доев кусочек, чтобы не говорить с набитым ртом, драконица продолжила, - Дурачек решил подзаработать, подпортив твой экипаж, а… Гее-ретан его поймал и сейчас на пару с Витольдом допрашивают. Хвост даю на отсечение, что в итоге выяснится, что он проворачивает такие вылазки время от времени, чтобы поиметь «легких» деньжат. Правда сейчас его, кажется, поимеют два гвардейца…
Последняя фраза была с усмешкой брошена куда-то в сторону, где за стенами под тусклым светом луны полным ходом должен был идти допрос бедолаги. Самой же Джетрииль оставалось только надеяться, что если мужчины решат воплотить её идею в жизнь, то не забудут позвать. Хотя, надежда на подобный исход была крайне мала – все-таки, в отличие от неё, гвардейцы были скованы рамками закона.

 

Гюстав был готов гаркнуть на недоумка так бесцеремонно дернувшего его за руку, но мгновенно осекся, услышав до боли знакомый голос, а следом и с трудом разглядев лицо говорившего.
- Че? – недоуменно выпалил выпивоха, а затем повернулся в сторону хмыря, как его обозвал Витольд. И вот же забавная ситуация – стоило мужчинам встретиться взглядом, как Гюстав внезапно стал более серьезным. Взгляд, пусть все еще затуманенный выпитым алкоголем, стал суровым. Выставив руку ладонью вперед, давая гвардейцам понять, что убегать не собирается, плотник, высвободил руку из хватки Витольда и, сделав глубокий вздох, скрестил руки на груди.
- Ну и что он натворил? – голос Гюстава звучал строго, будто готовый начать отчитывать нерадивого ученика. Однако, спохватившись, тут же добавил, - Я в своих ошибках никого обвинять не собираюсь. Сам дурак. Думал там подруга моя на ночь осталась.
Невооруженным глазом было видно, насколько мужчина был враждебно настроен к нерадивому преступнику. До такой степени, что кулаки сжимались не произвольно в желании дать тому в морду вот прям щас без всяких на то объяснений.

Сам же вредитель стоял белее мела, нервно дергая рукой в попытках вырваться из железной хватки Геретана. Каждое слово плотника отзывалось в нем нервными подергиваниями. Рот то и дело открывался в попытках что-то сказать, но в итоге не было произнесено ни звука, отчего бедолага походил на рыбу, выброшенную на берег.
Должно быть, эта ночь была самой несчастливой в относительно недолгой жизни, старость которой, кажется, и вовсе не наступит.

+1

34

[icon]https://i.imgur.com/ueSgNXG.jpg[/icon]Драконица бросила долгий, испытывающий взгляд на свою подругу, собираясь с мыслями. Казалось, ничего уже не сможет сделать этот вечер ещё хуже, испортить настроение ей ещё больше – но Джетрииль, определённо, стремилась задать новую планку. Ведь безусловно, именно полудикарке, очевидно более привычной к истинному облику, надлежало поучать Сванвейг, которая провела среди рода людского большую часть своей сознательной жизни. Наверное, алая выглядела слишком молодо для своих лет, словно глупый и наивный дракончик, неспособный обуздать собственные эмоции, а оттого готовый вмиг раскрыть свою природу любому случайному встречному, лишь стремясь кого-то припугнуть или кому-то отомстить. Что уж там, достаточно посмотреть на гвардейцев: у них же на лице написана вся фальшивость их изумления, их давнее знание о текущих в жилах их подопечной огненной крови Рейлана. Вот только что-то маска оторопи не прошла даже к позднему вечеру, вернувшись почти сразу, как закончилась игра в кости.
    И это поучение о «простом мире»… Ах, как оно прекрасно. Словно вишенка на торте. Лучший способ поставить зарвавшуюся аристократку на место, ткнув её носом в дерьмо повседневности. Видят небеса, будь они сейчас чуть в другом месте, чуть в иное время – и Сванвейг не постеснялась бы прокатить разок-другой тёмную её милой острой мордашкой по земле. В целях сатисфакции.

   А о чём подумала драконица, никто не узнал, потому что та была очень хорошо воспитана и обучена.

    - И не собираюсь. Лишь фигура речи, - сухо отозвалась драконица, вытряхивая какие-то последние капли пива себе в рот и затем отставляя в сторону опустевший сосуд. По счастью, чернокрылая уже переключилась на куда более важную в их нынешнем положении тему, весьма своевременно отвлекая подругу от недобрых мыслей. Но идея о сатисфакции никуда не делась: просто оказалась отложена на потом.

    - Саботаж! – вспыхнула Сванвейг, подскакивая с места, невольно сжимая кулаки, - Если б только… Треклятое инкогнито!

    Она уже была готова услышать очередное ехидное замечание касательно «реального мира», но возмутительность происходящего настолько захватила чешуйчатую, что та была готова спустить это с лап. Вестник, следующий под эгидой короля, глас Остебена – в своём государстве посол всегда оставался особой с исключительными преференциями, одним лишь своим статусом обеспечивая себе защиту от многих неприятностей. Правда, имелись у такой защиты и свои недостатки: отпугивая мелких жуликов и бандитов, королевский герб на экипаже мог прилечь в свою очередь куда более подготовленных и заинтересованных лиц…
    Оттого Сванвейг всё-таки предпочитала путешествовать без лишней помпы, когда это позволяла ситуация. Но сейчас, когда на неё свалились все изъяны подобного подхода, не возмутиться несправедливости мира было попросту невозможно.
    Хотелось прямо сейчас, прямо в ночной рубашке, выйти на улицу, к гвардейцам и горе-вредителю, и попросту уничтожить несчастного жулика – морально, конечно же – но драконица привычно смирила свой пыл кратким, но уверенным усилием воли. Душевная борьба никак не отразилась на подёрнутом раздражением лице; опыт, уже превратившийся в привычку. Справятся; чай, не первый день на службе короны. Ей же, как аристократу, надлежит сидеть и ждать, пока проблемы будут решены за неё.

    - Эти ребята не промах. Всю душу из него вытрясут, - впервые за вечер алая чуть усмехнулась и поглядела на Джетрииль без прежнего недовольства, - Если хочешь – ложись со мной, досыпай. А то вечером на тебе лица не было.


    Полуночная встреча творила настоящие чудеса. Стоило двоим вредителям встретиться взглядом, как ночной гость леди Скалладар на глазах посерьёзнел и даже словно чуточку протрезвел, а несчастный саботажник, казалось, был готов потерять сознание. И пускай лицо выпивохи, играющего желваками, в ночном свете становилось всё более и более недобрым, Витольд позволил себе чуточку расслабиться, прекрасно понимая: вся эта злость направлена не на него с Геретаном, и повторного апперкота уже не потребуется.

    Скорее всего.

    - На том и порешим, - усмехнулся в усы воин, всё поглядывая то на одного, то на другого бедокура, - Но будет куда лучше, если ты скажешь об этом леди. Впрочем, об этом позже. Геретан, объяснишь нашему другу, что тут произошло?

    Юный гвардеец лишь кивнул, принимая инициативу из рук своего товарища. Указав в сторону экипажа, он повёл рассказ:

    - Среди ночи меня разбудила леди Джетрииль, указав на движение возле задней оси экипажа…

    На время Витольд стал тоже лишь одним из слушателей: всё-таки, к началу этого действа он чуть припозднился, а получить что-то более подробное, чем краткая сводка, для дела лишним однозначно не будет. Вместе с тем он поглядывал на двух мужчин, готовый в случае необходимости остановить любой их порыв – будь то бегство или драка. Чуть позже, когда речь дошла до событий, участником которых старший гвардеец являлся сам, он присоединился к повествованию, финальными штрихами заканчивая обрисовывать картину происшествия.

    -Умышленное повреждение экипажа – это серьёзное преступление, особенно если предположить, что у этого болвана могут быть дружки, - заметил воин, не без любопытства поглядывая на полуночного гостя, с искренним интересом ожидая его реакции, - Надо поставить в известность деревенского старосту. Проведёшь меня к его дому? И, разумеется, с утра потребуется осмотр и ремонт кареты.

Отредактировано Сванвейг (15-12-2023 00:29:14)

+1

35

[icon]https://forumupload.ru/uploads/000f/3e/d5/904/583551.png[/icon]
Выслушав всю историю целиком, Гюстав тяжело вздохнул и, почесав затылок, только и смог что протянуть:
- Мдааа… сколько козла не гоняй, а он все равно в огород лезет.
Где-то на задворках подсознания мужик уже четырежды, если не больше, пожалел о том, что в этот день вообще вышел за ворота своего дома. Теперь же и без того больная голова раздавалась еще сильнее. Да и поход к старосте не предвещал ничего хорошего – еще бы, припереться посреди ночи и разбудить, да еще и сразу с двумя не самыми радостными новостями. То-то глава рад будет – прыгать станет, клюкой размахивать пойдет…
- Значится… к старосте я вас отведу и кар-рету осмотрю, а чтоб вопросов к моей работе потом не было – при вас осматривать буду. Каретный мастер - зверь в здешних краях редкий и у нас в деревне не водится, так что не обессудьте, а за мою работу тут любой поручится может.
Вредитель цыкнул и отвернулся. Слова плотника задевали его за живое… за почти профессиональную жилку, которая издохла почти в зародыше из-за любви к авантюрам и тяге к бОльшим дЕньгам.
Махнув рукой, Гюстав медленно поплелся по дороге вдоль домов, бурча себе под нос что-то про занозы, седалище и бутылки. Лишь единожды не выдержав и рыкнув в сторону арестанта, который то и дело спотыкался и по походке казался более пьяным, чем сам плотник.
- Томас, в рот компот, харэ болезного корчить и иди нормально. Успеешь еще от болячек настрадаться.
Сам же Томас, чьи уловки никоим боком не помогли ему избавиться от сопровождающих, фыркнул собирался было продолжить свой спектакль, как передумал, стоило ему взглянуть в лица гвардейцев, что балагану явно были не рады.

Дойдя до дома, что мало чем отличался от большинства прочих, Гюстав остановился и, сделав пару глубоких вдохов, постучал в дверь. В доме, как и на улице повисла тишина, нарушаемая разве что сопением Томаса, в голове которого, по всей видимости, шли мучительные мыслительные процессы.
- Сова, открывай! Дурак пришел… - буркнул Гюстав, через плечо глянув на своих попутчиков, а потом, уже более громко, обратился к мирно спящему хозяину дома, - Рразрешите доложить, товарищ капитан!
Снова тишина, лишь через несколько мгновений прерванная шуршанием за дверью. Тишина. Кашель. И вот, дверь наконец с тихим скрипом отворилась, явив гостям недовольного на лицо хозяина дома – это был мужчина средних лет, с взъерошенными на висках волосами, которые уже затронула седина, шрамом идущего от уха вдоль шеи, и заспанные едва открытые глаза-щелочки. В руках мужчина сжимал трость, на которую опирался при ходьбе, прихрамывая на правую ногу.
- Что стряслось? – поинтересовался Уилмот, но переведя взгляд на спутников плотника, помрачнел и жестом предложил всем пройти в дом.
Скромное убранство дома освещала, одиноко стоящая на столе лампада. Сам же хозяин прохромал к одной из скамей и, сев, жестом предложил остальным последовать его примеру.
- А теперь рассказывайте, что стряслось, и почему здесь эта паскуда?
Для юного гвардейца местный староста мог быть и не знаком, но Витольд вполне мог узнать в нем своего бывшего сослуживца, ушедшего в отставку из-за травмы.



Бросив в сторону посла взгляд в духе «ой да плевать. Хочешь саботаж – пусть будет саботаж», Джет продолжила жевать очень поздний непредвиденный ужин. Спорить со стенкой в данном случае имело больше смысла, чем пытаться переубедить вбившего что-то себе в голову сородича. Да и потом, пусть и запоздалое, но озарение о том, что её саму эти междоусобицы касаются практически никак, то и влезать в эти разборки собственной шкуре будет дороже.
- А сама-то уснуть сможешь? Ты же как на иголках сейчас. – осторожно поинтересовалась драконица, - Хотя в сложившейся ситуации не могу не уточнить: ты все еще намерена разбираться с ползучими гадами или переключишься на людей?
Вопрос был достаточно важным и, если вдруг, Сванвейг решит отложить дело о пауках, то особого смысла с утра пораньше лететь на разведку особо и не было, что в свою очередь приводило к пересмотру планов на ближайшее время.

+1

36

То есть, ему уже посчастливилось найти настоящего каретного мастера – правда, не в лучшее время и далеко не в самом лучшем месте. Витольд усмехнулся своим мыслям, пытаясь приблизительно представить, где всё же проходит та тонкая грань между нелепой, но оттого вполне правдоподобной случайностью и подозрительным совпадением, где не обошлось без злого умысла. Ещё считанные минуты назад он был готов считать эту парочку одного поля ягодами, преступным тандемом, слаженно работающим для достижения своей недоброй цели… Однако, готовность ночного визитёра к сотрудничеству, равно как и его недоброе отношение к юному вымогателю, с каждой секундой укрепляло гвардейца в мыслях об обратном. Пускай за их проводником распространялся шлейф, способный сделать честь любому столичному кабаку, держался тот сравнительно ровно (вот она – целебная мощь хорошего апперкота!), прокладывая свой путь через деревню, да периодически огрызаясь на нерадивого не то сына, не то подмастерья.

   А может, и то, и другое сразу? Коль так, то их пленник очень быстро пожалеет о том, что не кончил свои дни на дереве у постоялого двора. Можно лишь представить, какая его ждёт взбучка…

   И лучше не представлять, как отреагирует Сванвейг утром, когда увидит рядом с экипажем своего ночного гостя. Воин невольно поёжился, вспоминая не так давно представший перед ним облик госпожи посла: грозная алая махина, способная смести с лица земли небольшую деревеньку вместе с небольшим отрядом неподготовленных защитников в одиночку. Он достаточно давно сопровождал леди Скалладар, чтобы получить неплохое впечатление об её характере. Как дипломат, она была безупречна: идеальная выдержка и самоконтроль, острый разум и умение принять верное решение в критической ситуации. Однако… Если можно было так выразиться, всё это было не «благодаря», но «вопреки». Оставалось лишь гадать, сколько времени потребовалось драконице, чтобы обуздать свой характер, но за пределами дворцов и улиц чужих городов, будучи необременённой тяжёлой ношей долга посла, Сванвейг была весьма импульсивна и порывиста.

А какое пламя…

   Промелькнувший в дверном проёме силуэт показался чем-то смутно знакомым гвардейцу, однако мимолётность встречи, равно как и густые ночные сумерки, не способствовали более тесному знакомству. В избе деревенского старосты как-то очень быстро стало тесно и людно, а главное – крепко пропитанно винными парами, и Витольд украдкой облегчённо вздохнул, когда полуночные гости заняли свои места на любезно предоставленных хозяином лавках.
   Кстати, о хозяине. Его голос уже показался старшему гвардейцу смутно знакомым, но теперь, при неверном свете лампадки, наконец, появилась возможность разглядеть пристальнее лицо мужчины. Улыбка тронула уголки обветренных губ Витольда: в самом деле, насколько же тесен мир!
   - Здравствуй, Уил. Вот этот молодой мерзавец пытался подпилить ось нашего экипажа под покровом ночи. Не знаю уж на что он уповал, хотел ли принять роль благородного спасителя или с дружками прихватить всё ценное и леди Скалладар впридачу – теперь это вопрос десятый.
   Ловя на себе удивлённый взгляд Геретана, гвардеец невозмутимо пересёк горницу и, наконец, опустился и сам, с некоторым весельем поглядывая на своего старого соратника. Деревенский староста? Уилмот, конечно, в своё время бухтел что-то о простой и незатейливой жизни, о спокойной отставке – но сложно было представить выбор жизни настолько простой. Впрочем, каждому своё. Витольд вздохнул и вмиг посерьёзнел, задумчиво поглядывая на всех присутствующих. Леди Скалладар, конечно, будет недовольна раскрытым инкогнито – но они уже завтра покинут эту деревню. Опять же, из всех присутствующих один эту информацию знал, второму можно было доверить, третий будет под их присмотром в ближайшее время, а вот судьба четвёртого уж никак не располагала к болтовне.
   - Дело серьёзное, Уилмот. Сванвейг Скалладар – королевский посол, путешествует инкогнито и с минимальным эскортом.


   Алая лишь закатила глаза. Переключиться на людей…! Хорошего же мнения о ней была Джетрииль. Впрочем, не стоило её судить за это строго: всё же, знакомы они меньше дня, а для тех, кто впервые видел вспышку драконьего гнева, принять подобные угрозы за чистую монету ничего не стоило.
   Она глубоко вздохнула и тряхнула головой. А затем улыбнулась своей подруге – настолько тепло, насколько могла в столь неоднозначной ситуации.
   - Не переключусь. Геретан с Витольдом сами прекрасно справятся: в гвардейцы кого попало не берут. К утру виновные будут наказаны, а экипаж отремонтирован, вот увидишь. План прежний: с тебя разведка, с меня – визит к графу.
   Драконица плюхнулась обратно на соломенный тюфяк, растянувшись во всю длину на спине, подложив под затылок ладони. Созерцание щелей потолка особого удовольствия не приносило, однако помогало отвлечься от суматохи этой ночи, вернуть мыслям плавность.
   - А если уж так беспокоишься за мой сон, то можешь спеть мне колыбельную.

    Впрочем, природной язвительности этот медитативный процесс не убавил…
[nick]Витольд дель Вебер[/nick][status]По долгу службы[/status][icon]https://i.imgur.com/A7bMvdh.jpg[/icon]

+1

37

[icon]https://i.imgur.com/j3mhpqC.png[/icon][nick]Уилмот[/nick][status]староста[/status]
Драконица хмыкнула. К тому моменту как окончательно рассветет, она уже планировала покинуть деревню, и увидеть окончание ночного представления возможности не представится. Даже как-то грустно стало от подобных мыслей.
- Что ж… значит так тому и быть. – Джет кивнула и поплотнее закуталась в принесенное с собой одеяло.
Предложение спеть колыбельную было, мягко говоря, неожиданным. Хотя язвительность в тоне Сванвейг, недвусмысленно намекала больше на издевательскую причину подобного предложения, чем реальную просьбу.
С ехидной улыбкой глядя на алую сестру, Джетрииль устроилась поудобнее, прикрыла глаза и запела…

Не болтай о том, что знаешь,
Темных тайн не выдавай.
Если в ссоре угрожаешь,
Я пошлю тебя бай-бай.
Мала кроха, успокою
Болтовню твою
И уста тебе закрою.
Баюшки-баю.

Уилмот повернул голову в сторону Витольда и внимательно всмотрелся в лицо гвардейца. По имени к нему обращались не то, чтобы редко, но от посторонних такого он не ожидал. Впрочем, сейчас главное было в другом.
- А я ведь предупреждал, что, если еще раз увижу, хребет тебе, щенку, переломаю. – тяжелым взглядом староста смотрел на Томаса, который был сейчас белее снега зимой.
Ситуация вырисовывалась скверной, и с каждым уточнением гвардейца становилось только хуже. Приятным, можно было назвать разве что тот факт, что незнакомым в компании ночных визитеров был разве что самый молодой.
- Витольд, ты что-ли? – прищурившись и внимательно всмотревшись в лицо гостя, с удивлением выдал Уилмот, - Ба! А я еще удивился, кто это меня по имени так легко кличет.
Староста рассмеялся, но почти сразу прокашлялся и снова вернул себе более серьезный тон.
- Я бы тебя угостил чем, но дела важнее. Значит, посол… - почесав затылок, Уилмот внимательно посмотрел на собравшихся и строго произнес, - Чтоб ни слова.
Гюстав согласно кивнул. Меньше всего ему сейчас хотелось привлекать к себе дополнительное внимание, учитывая, что в некотором роде он тоже был виновником неприятного инцидента с послом.

Чем и как живет воровка,
Знает кроха, — ну так что ж!
У воровки есть веревка,
У друзей воровки — нож.
Мы, воровки, не тиранки:
Крови не пролью,
В тряпки вымакаю ранки.
Баюшки-баю.

Томас аж подскочил от новости про королевского посла. Руки его задрожали, а глаза судорожно бегали по лицам собравшихся в поисках хоть намека на спасение.
- К-как посол?! – охрипшим голосом, прокашлял бедолага, - Да я ж… это… ну… там… его это… как там… не знал. Вот…
Уилмот перевел взгляд на суетившегося Томаса и поудобнее перехватил трость, но пускать её в ход не стал. Вместо этого стукнул об пол, да посильнее и громче.
— Значит так. – командным голосом начал староста, - Гюстав сейчас идет вон туда на лавку и отсыпается. Завтра с утра пойдешь экипаж осматривать и в порядок приводить…
Плотник хотел было возразить, что может и до дома дойти, но перечить все же не стал. Молча встал и поплелся досыпать ночь в доме деревенского главы.
- Утром я вместе с ним пойду. – продолжил мужчина, - Моя деревня, мне и ответственность нести. Щенка щас в клетку посажу и будет до завтра в сарае ждать, а там либо госпожа Скалладар ему приговор вынесет, либо я.
Встав со своего места Уилмот, прошел пару шагов к выходу и остановился. В его плане был один нюанс – с больной ногой ему самому пленника до темницы не дотащить.
- Кхм… Витольд, не подсобишь? – нехотя, но с усмешкой попросил староста, переминаясь с больной ноги на здоровую, - Как со службы ушел, так вот форму немного подрастерял.

Между мальчиками ссора
Жуткой кончится игрой.
Покричи, дитя, и скоро
Глазки зоркие закрой.
Освещу ковер я свечкой.
Посмотри, как он хорош.
В нем завернутый, за печкой,
Милый мальчик, ты уснешь.
Ты во сне сыграешь в прятки,
Я ж тебе спою,
Все твои собрав тетрадки:
— Баюшки-баю!

Знала драконица и более хорошие колыбельные, но сейчас… именно в этой ситуации ей хотелось ответить алой такой же своеобразной язвительностью, а потому в голову пришла именно эта песня, чьи слова не совсем укладывались на спокойный убаюкивающий мотив, с которым она исполнялась сейчас.

Нет игры без перепуга.
Чтоб мне ночью не дрожать,
Ляжет добрая подруга
Здесь у печки на кровать…

+1

38

- Зараза, - достаточно умиротворённо фыркнула драконица, едва удерживаясь от улыбки. Что ж, если раньше ещё имелось место для сомнений, то теперь же можно было быть уверенным: Джетрииль не из тех особ, кто полезет за словом в карман или обидится в ответ на колкость. Это не могло не радовать. За пределами условностей этикета младшая из рода Скалладар зачастую оставляла у особо изнеженных собеседников впечатление особы резкой, язвительной и оттого малоприятной в общении; Сванвейг же, в свою очередь считала, что им стоило убавить спесь и относиться к жизни, равно как и себе, со здравой долей иронии. Или же, говоря в более грубой, путь и правдивой форме – вытащить голову из собственной жопы. Стоило ли удивляться малому количеству действительно хороших, стоящих дружеских знакомств? Что уж там говорить: на фоне этого достоинства недавнее нравоучение тёмной уже начинало казаться мелочью, недостойной внимания.

   Что же теперь оставалось послу, кроме как поддержать шутку? Сванвейг чуть откинулась поудобнее и прикрыла глаза, ощущая, как её сознание порывается уплыть в небытие на мерных волнах голоса подруги. Однако, уплыть чересчур далеко ему не удавалось: как привязь удерживает поднятую волнами прилива шлюпку, так доходящий до разума смысл песни отрезвляющими рывками возвращала алую к действительности. Был ли выбор колыбельной случайным? Что за дурацкий вопрос.


  - Ещё успеешь – особенно теперь, когда я знаю, где тебя искать, - усмехнулся в усы Витольд, с удовлетворением наблюдая, как недоверие и даже некоторое подозрение на лице старого товарища по оружию сменяется изумлением, а затем и неподдельной радостью. Сюрприз удался на славу; хоть что-то этим вечером шло как надо. Хотя, нет, стоило отдать должное: им повезло найти общий язык с плотником, оказавшимся на проверку неплохим человеком, пусть и едва не совершившим по пьяной лавочке катастрофический по последствиям поступок. Хотелось бы верить, что это послужит для него уроком, как бы наивно это не звучало.
   - А ты думал, мы шутили, когда говорили про ветку? – уже совсем другим тоном обратился гвардеец уже к малолетнему саботажнику. Кивнув Уилмоту, мужчина опустил руку на плечо юнца и недвусмысленно кивнул головой в сторону прохода, - На твоём месте я бы очень тщательно подумал о том, что ты скажешь госпоже Скалладар завтра утром.
   Говоря начистоту, Витольд всё ещё отказывался верить, что это юное дарование решило действовать в одиночку. Пускай жители деревни наперебой их заверяли в безопасности этих мест и в неподкупности патрульных, чутьё подсказывало гвардейцу, что действовать в одиночку такой сопляк бы побоялся. К гадалке не ходи: у него есть сообщники – или, скорее, «хорошие друзья» - которые подговорили этого болвана испортить ходовую часть экипажа, да таким образом, чтобы тот сломался где-то в глуши. Наверняка наплели ему что-то на тему лёгкого ремонта и благодарности благородных господ, выраженной в звенящем золоте – и это даже могло быть правдой. А могло и не быть, и тогда Томаса вместо доли ждала бы холодная сталь под рёбра, равно как и всех пассажиров кареты – кроме, конечно, благородной леди, за которую можно получить солидный выкуп.

   Или же он просто старый параноик, привыкший всегда ожидать худший исход из возможных. Утром, когда парнишка дойдёт до состояния зарёванной размазни, они об этом узнают наверняка.

   - Геретан, возвращайся к дамам. Надеюсь, к ним не пожалуют очередные незваные гости.


   Самым лучшим способом развернуть шутку в очередной раз на прежнего адресата было бы в самом деле заснуть под пение драконицы. Но, как ни старалась Сванвейг отдаться на волю грёзы и отправиться по волнам сновидений, просто воспринимать пение и не вслушиваться в слова у неё так и не вышло: лучшее, что ей удалось достичь – это состояние некой полудрёмы, ленивой, но в то же время вполне осознанной. Тоже приятно – но однозначно не то, и потому, едва подруга, допев, пошевелилась, до того лежащая без движения алая выверенным движением руки схватила свою подругу за запястье.

   - Одна всё равно не усну, после всего этого, - сонно, но вполне отчётливо пробормотала Сванвейг – Или дождись Витольда, или оставайся со мной.

   В конце концов, может же она побыть капризной и требовательной - хоть разок, хоть немного!?

[icon]https://i.imgur.com/ueSgNXG.jpg[/icon]

+1

39

[icon]https://i.imgur.com/j3mhpqC.png[/icon][nick]Уилмот[/nick][status]староста[/status]
Зараза? Может и так. По крайней мере Джетрииль нельзя было обвинить в том, что с ней скучно или её выборы довольно-таки банальны и предсказуемы. В частности, подобное достигалось тем, что этот самый выбор отдавался на волю случая, как в случае с колыбельной. Из всего того многообразия песенок, первой в голову пришла именно эта, а значит так тому и быть. Да и алая вряд ли оценила бы какой-нибудь простой убаюкивающий мотив. Здесь же… здесь была история. В меру спокойная, чтобы неразумное чадо – которым конечно же Сванвейг считать было бы крайне глупо и опрометчиво – поскорее уснуло. В меру страшная, предостерегающая ребенка от необдуманных поступков. Её, насколько хватало черношкурой памяти, впервые довелось услышать в одном бедном районе города более пол столетия назад. Тогда старая, покрытая морщинами, как изюм, бабка, неразборчиво и скрипучим голосом пела своим двум внучатам, что жались друг к другу под изъеденным молью и крысами одеяльцем. Позже, краснея и извиняясь, Джет просила снова и снова пересказать текст колыбельной, чтобы лучше запомнить, а старая женщина с мягкой улыбкой кивала и раз за разом повторяла строчку за строчкой.
- Спишь? – едва слышно уточнила Фойершвинге, закончив петь и все так же продолжая сидеть с прикрытыми глазами. Отчего-то огнекрылой казалось, что так просто её соседка по комнате не отправится в блаженное царство дремы.
Ответ же не заставил себя долго ждать. Можно сказать он пришел практически одновременно со словами самой драконицы.
- Тогда давай спать. – пожала плечами Джет и нехотя передвинулась с нагретого местечка ближе к Сванвейг, приобнимая ту за плечи, - Думаю твои ребятки не сильно обидятся.



Томас поспешил было вскочить с места, но опустившаяся на плечо тяжелая рука Витольда не позволила задумке осуществиться. Испуганный юнец поочередно смотрел то на сурового гвардейца, то на не менее жуткого, по его личному мнению, старосту.
- Что, между молотом и наковальней попал? – едко заметил Уилмот, проследив за бегающими глазами нарушителя, - Да ты не бойся. Клетка у меня надежная. И ты никуда не денешься, и к тебе никто не проберется.
Хромая, староста побрел к выходу, жестом пригласив старого товарища с мальцом проследовать за ним. Лицо мужчины было мрачным. Он то и дело порывался что-то сказать, но не решался. Нечто сжирало его изнутри, не давая покоя.
Выйдя во двор и пройдя к небольшому сараю, Уилмот ключом отпер дверь и шагнул в темноту. Тусклый свет луны выхватывал лишь небольшой кусочек помещения прямо перед входом. Дальше – только мерное постукивание трости по деревянному полу и металлический лязг. Так продолжалось с пол минуты, а затем теплая вспышка озарила помещение теплым светом – это староста, добравшись до разделочного стола, зажег небольшую лампадку.
Теперь, стоявшим снаружи открывалось неприглядное убранство импровизированного «рабочего кабинета». По дощатому полу тут и там были разбросаны небольшие пучки соломы. Возле разделочного стола, изъеденного бурыми пятнами, на стене висели различные инструменты: пила, тиски, молоток… В дальнем же углу стояла больших размером добротно сделанная железная клеть. Да такая, что туда свободно поместился бы лежачий лось со своими пышными рогами.
- Заходите. – устало отозвался Уилмот, направляясь к небольшому шкафчику с дверцами, а затем скомандовал уже более привычным грубым тоном, - Томас, в камеру и чтоб ни звука. Щас…
Выудив из шкафа небольшой мешок, набитый соломой и представлявший из себя эдакую подушку, а также грубо сшитое одеяло, староста закинул все в клеть, дождавшись, пока мальчуган окажется внутри, и крепко запер дверь на массивный амбарный замок.

+1

40

- Солидно, - усмехнулся Витольд, окидывая взглядом узилище для любителя быстрого и не очень честного заработка. Сарай, в котором они оказались после недолгой прогулки через деревню, производил весьма двоякое впечатление: нечто среднее между загоном и застенками. При взгляде на испачканный стол становится неясно: не то тут забивали и разделывали несчастную животину, судьба которой украсить стол крестьянина, не то принуждали методами безыскусными, но эффективными, некоего разбойника к покаянию, признанию, а главное – к сдаче своих подельников. Импровизированные застенки словно пытались создать у посетителя впечатление суровости, неотвратимости наказания, при том оставаясь неизменными в сути своей, храня за грозным фасадом простецкую деревенскую натуру.
   
   Но клетка и впрямь что надо.

   Уилмот, по-видимому, всё же беспокоился о судьбе мальчишки. Одна-единственная ночь в прохладе ничуть бы не повредила молодому балбесу; быть может, наоборот, привнесла бы в его голову несколько важных и нужных мыслей, но бывший соратник Витольда всё же решил положить в клетку все причитающиеся узнику вещи. Гвардеец, хоть и отметил про себя этот факт, возражать всё же не стал. В чужой монастырь со своим уставом не ходят. Была ли то жалость, забота или же въевшийся в самую подкорку формализм, старшим деревни здесь был Уилмот, и оспаривать его решения, особенно при свидетелях – при таких свидетелях! – было бы настоящей глупостью. Когда в замке лязгнул, проворачиваясь, ключ, а затем за их спинами захлопнулась амбарная дверь, Витольд насилу подавил зевок и предложил:
   - Плотник, наверное, уже носом пузыри пускает. Предлагаю зайти в таверну и пропустить по кружечке перед сном, раз уж такое дело. Заодно расскажешь, что тут, Фойрр побери, происходит. Нам весь день втирали, насколько тут мирные и спокойные края – после того, как на нас напали арахниды, и до того, как начинающий разбойник решил подпилить ось нашего экипажа.

   Перед тем, как отправиться к послу, Геретан решил навестить новую их спутницу. К своему удивлению, в экипаже девушку он не обнаружил, однако поиски не затянулись: сопение за дверью каморки под лестницей прекратилось, едва юный гвардеец постучал, сменившись сонным бормотанием, в котором явно слышались проклятья от его госпожи. Пожав плечами, юноша оставил дам наедине, возвращаясь в общий зал как раз вовремя, чтобы встретить своих товарищей, и, наконец, надлежащим образом познакомиться с знакомцем своего брата по оружию. Беседа на приглушённых тонах длилась навряд ли более часа: всё-таки, после событий этой тревожной ночи, сон начинал требовать своё. Всем завтра предстоял весьма насыщенный день, и уже вскоре под светом луны все действующие лица расползлись кто куда: староста – к своему домику, а гвардейцы – к экипажу, который им было суждено разделить на двоих.


  - И что тут делает этот педераст?

   Выброшенная в указующем жесте рука дополнила полный сдержанного, но вполне различимого гнева вопрос. Казалось, несчастный плотник съёжился под взглядом алой драконицы, чей и без того скромный запас утреннего добродушия и снисхождения подходил к концу. Впрочем, недолго пронзающий взор терзал несчастного любителя выпившки и блудных женщин; своё внимание Сванвейг перевела уже на старшего гвардейца – впрочем, ничуть не смягчившись лицом. Витольд чуть склонил голову, прекрасно догадываясь, какие чувства сейчас окутывали душу его подопечной – при том, чувства абсолютно оправданные и резонные. Оставалось лишь разрядить ситуацию со всей аккуратностью, на которую он только способен…
   - Госпожа, Гюстав хотел бы извиниться перед вами за ту отвратительную выходку, что позволил себе этой ночью. Будучи деревенским плотником, он также взял на себя труд осмотреть и обслужить экипаж после ночной диверсии со стороны ещё одного участника ночных событий.
   Пламя в глазах чуть поугасло – особенно после того, как посол вновь поглядела на злополучного плотника, и увидела на лице того не только лишь конфузливость пополам с некоторым страхом, но и добротный, наливающийся синевой след под правой скулой. Безусловно, она бы добавила неудачливому насильнику от себя, да по самому ценному для мужчины, да посильнее – но почему-то складывалось такое впечатление, что она-то как раз как объект вожделения этого Гюстава-то и не интересовала…

   - Ладно, разберёмся – раздражённо отмахнулась Сванвейг, созерцая ещё одно действующее лицо, доселе ей незнакомое. Мужчина, явно старше Витольда, но держится с достоинством, пусть и припадая на одну ногу: явно из благородных кровей. Посланник от графа, или кто-то из местных? Хорош посланник из хромого, а деревенский житель из него, как из неё – морской эльф. К моменту, когда тот назвал себя, посол уже догадывалась, с кем имеет дело. Равно как и догадывалась, по тем манерам, что окружали и старосту, и плотника, что её должность раскрыта перед этими людьми.

   Что ж, сейчас, пожалуй, от этого и впрямь больше пользы, чем вреда.

   - Сванвейг Скалладар, посол при короне, путешествую инкогнито, - с соответствующей ситуации сдержанностью представилась драконица в ответ, изучая лицо Уилмота, - Хотелось бы узнать: где находится тот негодяй что решил повредить экипаж?
[icon]https://i.imgur.com/ueSgNXG.jpg[/icon]

Отредактировано Сванвейг (19-02-2024 22:53:42)

+1

41

[icon]https://i.imgur.com/j3mhpqC.png[/icon][nick]Уилмот[/nick][status]староста[/status]
    Предложение некогда товарища по оружию Уилмот принял не без удовольствия. Переехав сюда, он практически любые связи со столицей и собирался зажить тихой жизнью, но все обернулось несколько иначе. Оттого видеть здесь Витольда было сродни чуду, свалившемуся на голову по прихоти не то Удачи, не то Судьбы.
    Уже в таверне староста осторожно заговорил о происходившем в округе. Что молчание местных — это, в частности, его предложение, вынесенное на всеобщее собрание. Вояка не был удивлен словам о пауках, потому что ему уже несколько раз сообщали о подобном от чего пришлось запретить посещение определенных территорий. Неудобство в таком вопросе было куда лучше похорон. А чтобы как-то компенсировать потери, все в голос уверяли что место тихое и спокойное. Разве что Уилмот никак не мог понять с чего местный аристократ решил патрули по дорогам гонять, если на любую жалобу даже о простых разбойниках просто отмахивался. В общем пес его знает, что там сверху происходит, но пока его, Уилмота, люди живы остальное не имело особого значения.

    По спине мужчины пробежал холодный пот, когда палец посла указал на него. Сейчас, на более светлую голову, вчерашние события ложились страшнейшим кошмаром. Выхватить по пьяни от гвардейца это одно и даже староста с его методами решения конфликтов не вызывали вопросов, но сейчас… сейчас оставалось уповать разве что на защиту со стороны упомянутых ранее Витольда и Уилмота, а еще свои навыки, которые, спасибо паршивцу Томасу, пришлись сейчас ох как кстати.

— Госпожа, Гюстав хотел бы извиниться перед вами за ту отвратительную выходку, что позволил себе этой ночью. Будучи деревенским плотником, он также взял на себя труд осмотреть и обслужить экипаж после ночной диверсии со стороны ещё одного участника ночных событий.

- Все так, госпожа! – активно закивал Гюстав, падая на колени и склоняя голову в поклоне, - Прошу, простите неразумного. Ни капли больше в рот не возьму!

    Времени на обдумывание произошедшего было немного, но и того хватило для осознания одного неприятного факта – выпивка почти свела мужика в могилу, куда он не стремился от слова «совсем».

    Стоило алой представиться, как Уилмот почти на автомате отсалютовал по всем правилам, что были высечены на подкорке еще с начала службы.
- Негодяй взят под арест. Его преступление доказано и, согласно с местными правилами, его судьба переходит в Ваши руки, госпожа Скалладар. – отрапортовал староста, не сходя с места и лишь крепче сжимая трость, чтобы не пошатнуться, - Так же мы… постараемся выплатить компенсацию за доставленные неудобства.

    Хотелось сказать «готовы», но мужчина не был уверен какую именно компенсацию может затребовать королевский посол. Некоторые из благородных за меньшую провинность могли стребовать баснословную сумму или еще что-то, с последствиями чего местные жители будут разбираться еще очень долгое время. В то же время промолчать и оставить все как есть Уилмот не мог, ведь на кону стояло доброе имя поселения.

    К моменту, как Сванвейг наводила ужас на деревенских, Джетрииль скользила над верхушками сосен по направлению к месту, куда, как могло вчера показаться, ползло восьмилапое недоразумение. Острое зрение помогало высматривать малейшие намеки, которые могли бы вывести на след добычи, а после и к их логову, если таковое действительно находилось где-то в окрестностях.
    Мысли же о том, какой переполох могут поднять людишки, завидев здоровенную тень в небе – заботили Джет разве что слегка. Издали слишком сложно было разглядеть, что именно парит в небе, а с более близкого расстояния… ну это повод унести ноги подальше, что тоже, в целом-то, неплохо. Быстрее ноги – целее жопа и все прочие части тела.

+1

42

Сванвейг чуть поморщилась, словно от несильной, но раздражающей зубной боли. Честь и благородство – это прекрасные, красящие любого разумного вне зависимости от расы и возраста черты характера, однако, как говорят в народе, ложка хороша к обеду. Бывший рыцарь или даже гвардеец, – слишком уж непроницаемое лицо Витольда давало основания предполагать последнее – деревенский староста явно мнил себя человеком чести и порядка, да вот только его благородные обещания сейчас были совершенно не к месту.
   - Бросьте, Уилмот, - раздражённо произнесла драконица, чуть покачивая головой, - Неужели я похожа на сборщика податей? Причини мне здесь настоящие неудобства, компенсацию я бы требовала не у вас, но у владельца этих земель.

   В самом деле, на что она могла рассчитывать здесь? Пускай придорожный трактир может быть достаточно злачным местом, навряд ли бы их месячной выручки хватило чтобы удовлетворить разгневанного вельможу. Возмещение ущерба, морального и физического, надлежало требовать с баронского, или даже графского кармана. Однако, подобное требование пускай бы и принесло ей желанную сатисфакцию, но и неизбежно вызвало бы вопросы уже к деревенскому старосте, при том наверняка выраженные в весьма жёсткой форме. Отправься Сванвейг жаловаться к хозяину земель – Уилмот наверняка бы распрощался со своим тёплым местечком, или же бы был вынужден выплачивать сумму штрафа из своего кармана. А может, и то, и другое – зависит лишь от благосклонности вельможи.
   - Однако, это было бы несправедливо по отношению к вам, - констатировала драконица. Она ничуть не сомневалась, что и староста прекрасно понимал ту опасность, что ему грозит, пожелай внезапная гостья искать справедливости по букве закона до самого конца, и уж точно не желала подобного произвола по отношению к человеку чести… Пусть и допустившему у себя под крылом появление пары-тройки сомнительных элементов. Но гвардейская выправка – не пустой звук: посол не сомневалась, что едва она покинет деревню, как парочка вредителей и без её помощи обретёт пару лишних поводов раскаяться в содеянном, да покрепче.
  - А значит, обойдёмся малой кровью. Признаться, я думала, вы возьмёте долг правосудия на себя, но, коль скоро вы настаиваете…

   У королевского вестника даже в чужих краях имеется немало прав и свобод, вне зависимости от его положения в роду. Будучи дочерью не самого известного семейства, да и к тому же, дочерью младшей, Сванвейг Скалладар хоть и оставаясь жертвой придворного этикета, во многом занимала позицию повыше любого из своего непосредственного окружения. Абсолютная дипломатическая неприкосновенность, куда бы она не отправилась в чуждые края – если того требовала ситуация, посол могла бы переступить через закон иного государства, и до тех пор, пока её статус не оставался отозван, никакой ответственности ей не грозило. А что касается края родного, Остебена…
   Формально, у неё не было никакого права вершить здесь правосудие. В обычной ситуации. Однако, в состоянии чрезвычайном – а чем было нападение, как не чрезвычайным обстоятельством? – посол могла от имени короны взять на себя эту ответственность, пусть и ценой последующего возмущения со стороны местных вельмож. Но тут ритуальный треугольник словно насильно вкладывали ей в руку, словно надеясь тем самым отвадить гнев от себя.

   Приходилось соглашаться.

  - Я всё ещё жду второго обвиняемого, - напомнила Сванвейг, выразительно глянув на своих подручных. Пока Витольд спешно удалялся куда-то в сторону стоящих у окраины сараев, драконица приблизилась к своему ночному знакомцу неспешным, мягким шагом. Словно хищник к добыче, замершей от ужаса и беззащитной в своём оцепенении.
   К счастью как для плотника, так и для его судьи, плотные сивушные клубы, окутывавшие его вчера, успели порядком рассеяться за ночь. Или же дело было лишь в свежем воздухе да в поднявшемся лёгком ветерке? Упав на колени, тот что-то бормотал о раскаянии, о воздержании, о прощении, и оставалось лишь догадываться, насколько тот искренне жалел о своём проступке, а насколько дрогнул перед лицом возможной смерти.
   - Покушение на честь дамы обычно карается смертью или оскоплением, - в некоей задумчивости протянула алая, однако последнее слово произнесла с внезапным чувством, словно сделав для себя некий акцент – и тут же вскинула вверх палец, - Но! На своё счастье, ты меня не успел коснуться. Можешь поблагодарить за это Витольда, как тот вернётся. А раз так, раз действия не было, то остаются плети и штраф. Геретан, он закончил с ремонтом?
   - Да, госпожа, - отозвался младший гвардеец, указывая рукой на старый, с заметным углублением на дереве от рук последнего «мастера» вал оси. В дорожной грязи весёлой золотистой россыпью отмокали свежие опилки и мелкая деревянная стружка, и белизна свежеоструганного бруса проглядывала меж ступиц. Сванвейг удовлетворённо кивнула, мысленно усмехнувшись проскочившему в глубине карих радужек воина боязливому отблеску. Эх, молодёжь-молодёжь…
   - Прекрасно. Мастер Гюстав, сколько вы обычно берёте за свой труд?

   Она задумалась над ответом плотника, что-то мысленно прикидывая – буквально на несколько секунд, прежде чем вновь набрать воздух в грудь и огласить приговор, но сделать этого не успела. Приближающийся шелест и скрип дорожной пыли под ботинками Витольда возвестил возвращение гвардейца; его чёткому, почти строевому ритму вторил неловкий шорох босых ног. Мгновенно потеряв всякий интерес к выпивохе, Сванвейг сделала пару быстрых шагов навстречу старшему из гвардейцев и его пленнику: молодого, явно помятого событиями прошлой ночи мужчину; юного, но достаточно взрослого, чтобы нести ответственность за свои деяния сполна.

   - И кто же ты у нас будешь, а? – вкрадчиво, почти певуче произнесла драконица, касаясь кончиками пальцев колючего подбородка бедолаги, - Любитель лёгкой наживы, вестимо. Нет-нет, побереги дыхание; пей каждый глоток воздуха, что тебе остался. Витольд, готовь верёвку; суд здесь будет недолгим.
   Она спиной на себе чувствовала чужие взгляды, какие-то осуждающие, какие-то гневные – но лишь один понимающий. Закон – штука зыбкая, если есть возможность толковать его тонкости. У неё не было никакого права вешать этого молодчика за порчу королевского имущества; однако, за препятствование дипломатической миссии – вполне. Однако Сванвейг всё-таки рассчитывала, что пятки бедолаги не будут болтаться в воздухе этим утром. Всё зависело от того, что он ей скажет: было очевидно, что её наказ о молчании пленник выполнять не станет, и сделает всё возможное, чтобы вымолить себе помилование.
[icon]https://i.imgur.com/ueSgNXG.jpg[/icon]

Отредактировано Сванвейг (11-03-2024 07:40:08)

+1

43

[icon]https://i.imgur.com/Sa8rA9b.png[/icon]
    Уилмот лишь склонил голову в благодарности. В чем-то посол, несомненно, была права. Да вот беда… хозяин этих земель потом спросит с местных втрое больше и без каких-либо объяснений. Потому решать вопросы сразу на месте было куда лучшим решением – отделаться малой кровью, так сказать…

    Леди Скалладар озвучила мысли старосты, пусть и завернув их в несколько иную обертку. Справедливость нет – эти слова хотелось сказать с гордо поднятой головой, но мужчина молчал и лишь крепче сжимал трость. Кажется, скоро грядет смена погоды, отчего старые раны вновь напомнили о себе.

    Решить судьбу преступника самостоятельно? Да, такой вариант тоже можно рассмотреть. Вот только всегда есть шанс, что староста будет предвзят. И пусть подобное в случае Уилмота имело мало общего с реальностью, не стоило забывать и про других местных. Их языки и умы оставались до конца неподвластны местному старосте, а даже небольшое семя сомнения, поселившееся в одном единственном сердце по итогу, может привести к печальным последствиям. Пусть лучше винят главу в бездействии, соблюдая установленные правила, чем вменяют ему игру в любимчиков.

- Б-беру? – вздрогнув, Гюстав вышел из оцепенения из-за приблизившейся к нему драконицы. Почесав затылок, мужчина растеряно произнес, - С своих не беру. Тут скорее обмен: молоко, яйца, хлеб… Т-трактирщик вы-пивку в счет ставил. Заезжие по медяку-другому платят.

    Скромность, присущая плотнику по трезвости, по словам его же супруги, больно аукалась умельцу. Его труд был на вес золота, а вот цену ставил всегда ниже. Так с одной стороны к нему шли чаще за помощью, а с другой вырваться и уехать в какой-нибудь крупный город ради хорошей жизни все никак не выходило, чему женщина была не рада – от того и ссорились супруги часто.

- Один господин золотой бросил. – расплылся в улыбке Гюстав, вспоминая свою работу, - Больших зверей ему сделал и коника для сынишки.

    Ночь у Томаса выдалась неспокойной. Ему все чудилось и слышалось, будто кто-то ходит вокруг сарая, скребет по стенам и дергает за ручку двери. Все это не более чем игра испуганного разума, но… Замок снова клацнул, и сердце опустилось в пятки. Взглядом смертника парень смотрел в сторону открывающейся двери и не смог сдержать стона, когда увидел Витольда. Томас был готов разреветься и броситься обнимать гвардейца, даже с готовностью и без малейшего сопротивления покинул свою камеру.

    Яркое солнце слепило глаза, под которыми набухли два приличных размеров синяка, сильно контрастировавших с мертвенно-бледным лицом юноши. Он, запинаясь и почти падая, брел за своим сопровождающим пока не предстал перед ней… его судьей в лице приятной на вид женщины. Её голос очаровывал и вместе с тем туго обхватывал горло невидимым жгутом. В глазах Томаса поселился животный страх.

- Это все они! – хрипя выкрикнул Томас, судорожно озираясь по сторонам, - За простые патрули надбавку не дают, а если в драке какой поучаствовать…

    Парень сглотнул. На его лбу выступил холодный пот, а сердце билось, как сумасшедшее. То, что он сейчас говорил, без единого шанса отправит его на тот свет в ближайшей рощице от многочисленных побоев, если госпожа посол решит сжалиться. Но гнилая и трусливая натура не желала расставаться с жизнью в одиночестве – пускай и другие присоединятся к «пирушке», раз уж сами тоже виноваты.

- Или… там… у… это… помочь кому… Они сказали, что заплатят, не то что местные хуи! Каждый хочет жить хорошо, так почему нельзя? Один вон только и делает что пьет, да с женой глотки друг другу рвет, а мог уже давно быть богатым и не быть кретином. На его месте уже давно бы эту лужу дерьма бросил и уехал! А те парни помочь готовы! Им монетка! Мне монетка! Все в плюсе, никто не обижен!






    Сделав несколько кругов, Джетрииль заметила нечто между деревьев, что привлекло её внимание. Спикировав вниз и мягко приземлившись поодаль от замеченного местечка, драконица сложила крылья и, лавируя меж стволов, двинулась к искомому. Драконья морда оскалилась в довольной улыбке. Прямо перед ней был неровный, но все же след от паучих лапок, уводящий вглубь леса ближе к горам.

    Неспешно, петляя из стороны в сторону, черношкурая, в подобии вальса, двигалась вдоль следов, и всякая тварь спешила исчезнуть с пути огнедышащего ящера. Прошло не так много времени, когда сквозь зеленую пелену начали пробиваться редкие лучи солнца. Лес редел и, обогнув большое поваленное во время грозы дерево, Джет замерла у самого края – дальше трава плавно переходила в каменистый ландшафт, а где-то вдалеке чернотой зияла старая не то шахта, не то каменоломня.

    Посмотрев на все это, огнекрылая растянулась на земле, так что из леса торчал разве что любопытный нос, и стала ждать.

Отредактировано Джетрииль (11-03-2024 21:05:14)

+1

44

[icon]https://i.imgur.com/ueSgNXG.jpg[/icon]Посол лишь коротко взмахнула рукой, словно отделяя себя от всех причитаний и увещеваний преступника. Взгляд её упал на Геретана, что с чуть озабоченным выражением лица осматривал найденную в конюшне верёвку, соотнося её толщину и прочность с габаритами юноши – впрочем, не требовалось глубокого знания механики да физики, чтобы понять исход взаимодействия этой пары. Сванвейг мысленно усмехнулась действиям гвардейца, впрочем, сохраняя внешне абсолютную непоколебимость, и возвращаясь своим вниманием и своей речью к плотнику. Тот уже успел воспрянуть духом, едва непосредственная угроза его жизни и целостности мужского достоинства прекратилась в смутную тень ночного кошмара.

   Люди. Что с них взять. Когда жизнь коротка, на долгий страх и долгие сожаления времени нет, и остаётся лишь жить в моменте. Особенно когда ты простой крестьянин из деревеньки на краю мира.

   - Скромность красит человека, - нарочито сухо отметила драконица, не сводя взгляда с плотника, и будто не замечая доносившихся сзади воплей, - Пока не превращается глупость. Впрочем, это к делу отношения не имеет. За ваш бесценный труд, мастер Гюстав, я готова вам выплатить три золотых монеты. Однако… - она возвысила голос, перекрывая истерические выпады в адрес «кретина и выпивохи», которым наверняка являлся никто иной, как Гюстав, - Однако, за оскорбление личности посла я накладываю на вас штраф. Три золотых монеты. Впрочем, я оставлю за вами право отказаться его выплачивать, и остаться при своей выручке – однако, в таком случае, вас ждут десять плетей. Выбор за вами.
   Сванвейг очаровательно улыбнулась плотнику, и взглянула на Геретана. Конопляная верёвка в его руках уже начинала принимать необходимую форму – к вящему ужасу подсудимого. Его вопли уже потихоньку начинали собирать слушателей: близ конюшни, в тени крыльца неприметно укрылся возница, с любопытством и опаской наблюдая за правосудием, что вершила его госпожа. Не было никаких сомнений, что уже через считанные моменты когорта зевак начнёт расти, пока не соберёт в себя всю деревню – а значит, надлежало с этим заканчивать поскорее.
   - Запрягай коней, хватит яйца чесать, - лаконично сообщила посол кучеру. Того словно ветром сдуло; осталось лишь недолгое воспоминание о его вмиг изменившемся лице. Удержаться от усмешки стоило немалых трудов, однако выучка посла давала о себе знать. Ни тени эмоции не проявилось в выражении Сванвейг, кроме всё той же суровой непреклонности оскорблённого в своих лучших чувствах дипломата.
   - Они – кто? – почти мягко, насколько это было возможно в данной ситуации, поинтересовалась драконица, - Сколько их, и что они тебе наплели?
   Она отступила на шаг, складывая пальцы домиком. Хотелось бы надеяться, что малолетний балбес не решит вдруг упереться, закрывшись при малейшем признаке на мягкость со стороны посла – хотя, кажется, страх слишком глубоко овладел им для этого. Очень кстати сзади подошёл Геретан – осторожным, медленным шагом, словно не желая вклиниваться в беседу, с озабоченным видом крутя в руках вервие с мёртвым узлом. Одного взгляда на его лицо хватало, чтобы понять: игру своей госпожи он всё-таки понял.
   - В двух поворотах от сюда обещались это... ну ждать вобщем. Один здоровый, как лось был, а второй пониже и морда у него еще такая мерзкая была. Вот с ними и договаривался! А что до остальных... это не ко мне вопросы! Меньше знаешь - дольше проживешь, - лепетал Томас, - Но обещались без жертв ненужованных.
   - Не всем обещаниям стоит верить, - процедила посол, сверля паренька взглядом – затем резко, крутнувшись на месте, отвернулась и зашагала прочь, - Геретан, Витольд – снимаемся сейчас же. Пока запрягают коней, надо кое-что обсудить.
   - Конечно, миледи, - отозвался юный из гвардейцев, - А что с этим…?
   Сванвейг тяжело вдохнула, невесёлым взглядом уставившись вдаль. Закон есть закон, как в своей суровости, так и в своём милосердии. Пока у неё не было неопровержимых доказательств тому, что руками Томаса ей готовилась смертельная ловушка, о казни и речи быть не могло. За порчу же имущества, всё сводилось к штрафу в солидные девять монет, выплатить который эон явно не сможет. А как слуга этот юноша не интересовал её от слова совсем.

   Что же делать…

   - Обратно под замок его, - распорядилась посол после недолгих раздумий, - А там видно будет. Твоя жизнь, - она бросила долгий, пристальный взгляд на юного преступника, - Сейчас зависит исключительно от благоразумия твоих подельников. Так что молись Люциану…


   - А вот тебе! – радостно воскликнул Грегор, когда россыпь кубиков на доске, наконец, замерла. Среди россыпи игровых костей торжественно поблёскивали антрацитовыми точечками две пары, тройки и пятёрки, пророча неудавшемуся лесорубу добротный куш. Под недобрые взгляды товарищей мужчина сгрёб себе россыпь меди и серебра, насвистывая радостную мелодию.
  - Не свисти, тебя с тракта слышно, - мрачно посоветовал победителю один из игроков. Но тот лишь отмахнулся, окрылённый победой и полный энтузиазма относительно грядущей авантюры.
   - Хрена лысого там слышно. Тем более, за дорогой следит этот… Как его там…
   - Уилсон, - участливо подсказал один из любителей лёгкой наживы. Грегор благодарно кивнул, и, повернувшись в сторону тракта, зычно крикнул:
   - Эй, Уилсон! Там наших клиентов не видно?
   - Не, нет никого! – раздался ответный клич, - И лопуха этого молодого не видно. Дрыхнет после трудовой ночи, что ли!?
   - Нам больше достанется, - ответствовал чей-то бас.
Небольшая укромная лощинка близ дороги отозвалась разноголосым, добродушным гоготом. Ясное утро ещё не утратило своей прохлады под лучами восходящего солнца, и свежесть воздуха прямо-таки наполняла энтузиазмом каждого из разбойников. Хотелось уже праздновать успех – и плевать, что самая сложная часть затеи лежала впереди.

   - Миледи, мне это не кажется разумным, - нахмурившись, покачал головой Витольд. Сванвейг лишь со значением покачала головой. Густые тёмные волосы шёлковой волной скатились ей на спину, прокатились по плечам, и задорные искры заплясали в янтарных озёрах её глаз. Через её платье без труда угадывалось уплотнение пониже груди – то повязка прикрывала ещё не затянувшуюся после схватки с арахнидами рану. Но несмотря на это, вопреки ночным событиям, посол оставалась полна задора. Магия бодрящего утра не обошла стороной и её.
   - Ах, Витольд, ты даже не представляешь, как я долго этого ждала, - почти промурлыкала драконица, поправляя причёску и мечтательным взором высматривая что-то ведомое лишь ей одной среди полей и придорожных кустов, - К тому же, так я смогу укрепить слухи, что уже посеяла вчера. Клянусь небесами, тебе это понравится.
   Старший гвардеец промолчал, но его взгляд красочнее всяких слов говорил о мыслях мужчины. Геретан, столь славно отыгравший роль начинающего, но горящего энтузиазмом палача в деревне, от комментариев касательно плана своей госпожи воздержался – впрочем, не нужно было быть послом с многолетним опытом, чтобы различить нерешительность, поровну смешанную с энтузиазмом во всей его сущности. Пожалуй, единственная причина его молчания ехала рядом, с хмурым выражением лица; юноше не слишком хотелось вступать в конфликт со своим соратником.
   Алая обворожительно улыбнулась, приоткрывая дверцу экипажа.
  - Ладно, встретимся за следующим поворотом. Витольд, ну не будь ты таким букой!
   - Миледи, - стоически отозвался гвардеец, глядя на то, как его госпожа спрыгивает с экипажа и решительным шагом направляется к обочине. Вскоре человеческая фигурка исчезла среди зелени кустов и невысоких деревец, и на миг – или ему просто так хотелось это увидеть? – через густую листву мелькнуло алое пятно крыла.

Отредактировано Сванвейг (20-03-2024 22:59:49)

+1

45

[icon]https://i.imgur.com/Sa8rA9b.png[/icon]
    Будь на месте Гюстава Томас, то непременно бы согласился на несчастные десять плетей, но с деньгами бы не расстался. Гюстав же был проще. Золото не застилало ему глаза в отличии от выпивки, которая после последних событий при любом упоминании отдавалось жжением в районе солнечного сплетения.

- Благодарю за доброту. – несколько смущенно пробормотал мужчина, глядя то на посла, то на его сопровождающих.

    Вмешиваться в происходящее совсем не хотелось и даже как-то жалко становилось Томаса, который извивался как уж на сковородке попеременно хрипя и визжа от осознания своей дальнейшей участи.

    И вот… когда, казалось бы, когда картины жизни уже начали проносится перед глазами молодого преступника все резко изменилось и жизнь не покинула столь глупую оболочку. Сглотнув и не веря своим ушам, Томас, вытаращив глаза, уставился на Уилмота. Староста же походил на статую. Ни один мускул на лице бывшего гвардейца не дрогнул, а начавшиеся собираться зеваки старались держаться на расстоянии, не рискуя лишний раз попадаться главе на глаза.

- Выкинешь хоть одну глупость… - когда Томаса уводили обратно в клетку, то не пройти мимо Уилмота было невозможно. Старый гвардеец не преминул дать избежавшему казни заключенному напутствие, - Живьем кожу спущу.

    Юноша нервно сглотнул и коротко кивнул, побледнев при этом, как глыба известняка.


    Наблюдать за каменоломней оказалось весьма утомительным занятием. Пару раз Джетрииль почти начинала клевать носом. Благо хоть брюхо не начинало урчать, привлекая ненужное внимание. Вот только смотри-не смотри, а ничего интересного не происходило. Можно было подумать, что след был ложным или в какой-то момент драконица свернула не туда из-за чего уже потратила кучу времени на совершенно бесполезное ожидание.

    Помотав головой, отгоняя дурные мысли, Фойершвинге краем глаза заметила, как появилась грузовая повозка. Возникла она, как оказалось, с неприметной просеки, которую Джетрииль сначала даже и не заметила. Сама по себе повозка была самой обычной, если не считать листов парусины, скрывающих что-то большое, и вооруженных людей. Захотелось подобраться поближе, но сделать это в драконьем облике не представлялось возможным.

    Поерзав немного в раздумьях, Джет решила пока просто продолжить наблюдать за повозкой и людьми, хотя бы пока те не скроются в шахте.


    Птичья трель, доносившаяся откуда-то с деревьев у обочины дороги, возвестила о прибытии клиентов и несомненно самый честный из возможных люд начал стягиваться к дороге. Экипаж идеально подходил под солидную добычу, вот только почему-то отказывался даже намекнуть грабителям на свою поломку.
Выругавшись, один из бандитов свистом подал команду остальным и с дороги, присыпанных песком и мелкими камушками, вверх рванул канат, по всей длине которого были воткнуты ржавые гвозди, готовые помочь любому парнокопытному попрощаться с ногами.

    Тут же, со свистом и криками, из кустов повыскакивали остальные участники шоу. Два лучника, скрываясь между деревьев, уже выцеливали себе жертву, еще четверо перегородили дорогу, а один рванул к экипажу и лихо заскочив на место кучера, столкнув последнего на землю.

- Дамы и господа, - зычным пробасил главарь шайки, выходя на дорогу и поигрывая тяжелым молотом в руках, - Попрошу на выход, и никто не пострадает.

+1

46

Неудивительно, что старая дорога поначалу оставалась незамеченной драконицей. Сквозь камни брусчатки уже давным-давно проросла трава, и то там, то здесь уже пытались пробиваться молодые, но упрямые ростки клёна и тиса. Под давлением их корней иные камни частично вывернулись из прежде ровного полотна, и возничему стоило большого труда объезжать эти препятствия – но нет-нет, да колесо наезжало на выбоину или яму, подкидывая вверх как груз, так и пассажиров. Но ни ругани, ни матерка не доносилось со стороны вооружённых мужчин на повозке; один из них молчаливо смолил трубку, второй же усталым взглядом скользил по знакомым ему местам.
   Впрочем, затаившегося вдали наблюдателя, сколь бы массивен тот ни был, заметить ему бы навряд ли удалось. В первую очередь потому, что соглядатая-дракона увидеть не ожидает решительно никто. А что увидеть не ожидаешь – как правило, и не видишь.
   Наконец, чуть не доезжая до тёмного провала, повозка замедлилась, развернулась и, послушная воле погонщика, остановилась. Запряжённая лошадь нервно пофыркивала, тихо повизгивая и переминаясь с места на место, и даже проворно опущенные на глаза шоры несильно успокоили несчастную клячу. Потирая отбитые места, пассажиры повозки поднялись со своих сидений и, отбросив в сторону парусину, явили свету свой груз.
   Трупы. На вид практически нетронутые тлением тела лежали на грубых досках пола: одно принадлежало средних лет мужчине, со страшным, перекошенным в гримасе лицом; рядом с ним лежала женщина, простое алое платье которой украшали засохшие кровавые следы на груди и животе. Живые пассажиры повозки не мешкали: в пару быстрых, отработанных движений сначала одно, затем другое тело легло на поросшие мхом и лишайником камни. Рядом с ними очутилась словно уснувшая маленькая девочка, затем какой-то вообще неуместный здесь старик…
   Длинные, суставчатые лапы выныривают из тьмы, вынося за собой на поверхность арахнида – одного, другого, третьего. Однако непохоже, чтобы воины оказались чересчур напуганы появлением этих грозных существ: куда больше их интересуют странные белые клубки, что зажаты в передних лапках пауков.


   Реакция со стороны пассажиров кареты не заставила себя долго ждать. Дверь кареты резко, со стуком распахнулась, исторгая из своего тесного нутра рыцаря, облачённого в полный доспех – и, мгновение спустя, ещё одного. На груди обеих красовалась гербовая накидка, недвусмысленно указывающая на принадлежность обеих к королевской гвардии Остебена.
   - Именем короля Лиерго, немедленно сложите своё оружие!
   Обнажённая сталь мечей задорно сверкала в лучах утреннего солнца, недвусмысленно намекая на серьёзность намерений двух воинов. Пускай численное преимущество оставалось явно не на их стороне, подготовки и снаряжения должно было хватить, чтобы с лихвой компенсировать это упущение. Один из воинов – за опущенным забралом шлема уж и не сказать, кто – занёс клинок, указывая остриём на наглеца, занявшего место кучера.
   Чего же выжидала Сванвейг?


   Покинув своих компаньонов, посол почти сразу обратилась к своей истиной форме – однако, взмыла в воздух далеко не сразу, проворной драконьей трусцой скользя меж деревьев, выбирая подходящее место. Наконец, на самой границе рощицы и полей, она распахнула крылья, поднимаясь ввысь, зорким взором следя за изгибами убегающей вдаль дороги, почти терящейся среди зелени деревьев – но тотчас опускаясь ниже, скользя у самой земли, едва не задевая кончиком хвоста вольготно распушивших свои веточки кустов.
   Сванвейг не желала оказаться обнаруженной раньше времени – ни жителями деревни, ни разбойниками. Мига наблюдения хватило ей, чтобы примерно определить, откуда готовилась засада, и драконица понимала, что у неё достаёт времени, чтобы осуществить свою задумку в полной мере. Сердце алой билось чуть учащённо, и кончики крыльев подрагивали от энтузиазма – непривычно острого и бодрящего, уже почти позабытого за годы спокойной службы.

   Быть может, она всё-таки выбрала не ту стезю?


   Вторая трель прозвучала в прохладном полумраке рощи куда тише, чем первая, и немудрено: предназначалась она уже не для ушей тех, кто сейчас выяснял отношения у дороги. Задорно крякнув, Грегор поднялся с бревна, с деланной натугой опираясь на повидавший виды чекан, словно на трость.
   - Господа артисты, пора отрабатывать свой хлеб!
   «Господа» в понукании не нуждались. Первого сигнала оказалось достаточно, чтобы привести орава вымогателей зашевелилась, словно перепуганные тараканы: и без того едва тлеющие кострища оказались проворно затоптаны, игральные кости брошены или поспешно спрятаны по кошелям, а разбросанное по кучам в пределах лагеря оружие, пусть и не без препирательств, но нашло своих владельцев. Со вторым же сигналом, бригада «спасателей» с проворством принялась стягиваться в некое подобие единого отряда, занимая заранее оговоренные места.
Словом, ещё немного муштры и выучки – и эта кодла сомнительных типусов могла бы сойти если не за полноценных солдат, то за тренированное ополчение уж наверняка.
   - Кто там ссыт! – убийственно прошипел глава второй группы разбойников, заслышав позади себя треск и шелест ветвей, вызывающий вполне однозначные мысли, - Подтянул штаны и марш к остальным! Без доли останешься!
Но вместо ожидаемого хриплого матерка, в ответ Грегор получил звук, заставивший зашевелиться волоски у него на шее. Негромкий, но глубокий медленный рык с леденящей душу отчётливостью прокатился по роще, заставляя уже готовых двинуться вперёд вымогателей дрогнуть и заозираться.
   - Мама… - сипло просипел кто-то. Другой же лишь сдавленно выругался. На глазах мужчины, один из его собратьев по ремеслу выронил из ослабевшей руки топор.
Медленно, совершенно не желая этого делать, Грегор развернулся, чтобы предстать лицом к лицу перед показавшимся из леса зверем, кем бы тот ни был. В мозгу его отчаянно мельтешили одна за другой догадки, одна нелепей другой. Медведь? Чушь, медведи так не рычат, да и маловаты местные леса для них. Те самые пауки, которыми стращала людская молва? Нет, они не стали бы рычать. Не грифон, нет, точно нет…
А затем он увидел.
  - Ты иди, иди, - раздался в его голове внезапно приятный женский голос, - И вы тоже идите. Туда, к карете. А я посмотрю.
Несмотря на свою благозвучность, тон голоса недвусмысленно намекал всем присутствующим на последствия неподчинения воле драконицы.
[status]Кипящая кровь[/status][icon]https://i.imgur.com/Nstgy1l.jpg[/icon][sign]Когда небо горит огнем,
Когда мы утопаем в нем;
Когда среди огромных стен
Места нет для других систем...
[/sign]

Отредактировано Сванвейг (01-04-2024 23:23:50)

+1

47

[icon]https://i.imgur.com/Sa8rA9b.png[/icon]
    Когда повозка остановилась, и на свет явилось её содержимое, драконица особо не удивилась. Не было ничего удивительного в том, чтобы отвезти трупы подальше от посторонних глаз и прикопать или сжечь. Однако, когда из темного провала шахты показались до боли знакомые… существа, драконица аж челюстями клацнула от удивления. Еще более фантастическим был тот факт, что люди не слишком-то и паниковали. Было похоже, что мужчины приехали своих зверушек покормить. Как то, завели в детстве пару маленьких паучков, мамка увидала и отчитала сорванцов, вот те и выпустили питомцев в шахту, не забывая регулярно подкармливать. Да так кормили хорошо, что зверушки вымахали до неприличных размеров. И, будто градус абсурдности был недостаточно задран, арахноиды мало того, что не стали разбирать людей на будущий обед, так еще и притащили им… Джетрииль присмотрелась по внимательнее – белые свертки напоминали паучьи коконы.

«А вот и причина дороговизны шелковой ткани» флегматично заметила про себя черношкурая, отпрянув назад и скрывшись за рядом кустов и деревьев.

    Было бы неплохо отловить предприимчивых торговцев и побеседовать с ними, не в присутствии восьмилапых партнеров. Встревать в драку сейчас крайне не хотелось. Да, есть элемент внезапности, и в целом преимущество атаки с воздуха, но одному только Фойрру известно сколько еще этой гадости-переростков могло прятаться в шахте.


    Появившиеся из кареты гвардейцы не стали совсем уж неожиданностью. Мало кто из богатеев предпочитал путешествовать без охраны, а те, что потрусливей, чуть ли не спать предпочитали под бдительным присмотром. Упоминание же короля и вовсе не возымело эффекта.

- Можешь… подтереться его именем. – хмыкнул главарь и, обведя свободной рукой окрестности, издевательским тоном продолжил, - Здесь короля нет.

    Стрела со свистом разрезала воздух и вонзилась в распахнутую дверь экипажа – первый предупредительный выстрел. Второго такого не планировалось. Грабители были настроены решительно и пара трупов, не важно с чьей стороны они будут, помешать их планам не могла.

- Сдавайтесь! – неуверенный голос послышался где-то дальше по дороге, а вскоре грабителям и гвардейцам явился и сам кричавший, вместе с еще несколькими людьми.

    Мужчины выглядели напугано. На полусогнутых, они трусцой бежали по дороге в сторону совершавшегося ограбления. Часть спасателей была с оружием, часть же сжимала воздух, явно в спешке позабыв свое вооружение. Все они время от времени оглядывались назад и, едва не спотыкаясь, продолжали приближаться.

- Что за хуйня… - выругался главарь бандитов, на чьем лицо отчетливо читалось непонимание вперемешку с отвращением.

    При разработке плана и предыдущих его реализациях все было иначе. Сейчас же вторая группа больше напоминала шутов в обосранных штанах, нежели хотя бы подобие ополчения, не говоря уже о бравых гвардейцах.

    Добравших до экипажа, глава спасательной группы встал в позу, вскинув перед собой меч.

- Сдавайтесь… - прохрипел мужчина, на лбу которого уже выступил пот. В глазах же человека отчетливо читалась мольба прислушаться к его словам.

+1

48

Видимо, её появление оказалось даже более внезапным и зрелищным, чем предполагала Сванвейг. Горе-налётчики улепётывали так, что лишь их грязные пятки сверкали в воздухе – любо-дорого смотреть. Алая опасалась, что энтузиазм оборванцев придётся подогреть, откусив выступающую часть тела кому-то менее проворному, или же подогрев его в более буквальном смысле этого слова – но, по счастью, в дополнительном устрашении необходимости не возникло. Привкус чужого грязного и немытого тела во рту решительно испортил бы ей настроение на весь только лишь успевший начаться день, а пламя… Ей уже пришлось вчера отправить подоспевший патруль на тушение поля – начинать лесной пожар у неё желания не было и подавно.
   Проводив взглядом неудавшихся спасателей, драконица двинулась – но не вслед за ними, а назад, по своим же следам. Ближе к дороге молодые, но уже окрепшие деревца росли куда кучнее, ютясь под кронами уже укоренившихся здесь древ-старожилов, и протискиваться меж ними у Сванвейг не было ни малейшего желания. По уже проторённой тропинке она всё той же быстрой трусцой вернулась к окраине лощины, где пологий каменистый откос открывал ровно достаточно пространства над головой для комфортного взлёта или приземления. Прохладный воздух упруго ударил под крылья, и алая вновь оставила землю под собой, по широкой дуге поднимаясь ввысь. Взгляд её зорко скользил по пёстрому зелёному ковру, выискивая ниточку дороги; что бы сейчас не случилось у засады, она обязана оказаться при этом лично.


   - Никогда не срабатывает, - флегматично посетовал Витольд, словно и не заметив пролетевшей мимо стрелы. Но за кажущимся равнодушием таилась отчаянная работа мысли, лишь подстёгнутая разгорающимся в душе раздражением: на этот дурацкий план, на засаду, и даже на леди Скалладар. И дело было даже не в том, что им с Геретаном приходилось быть наживкой и совать голову в пасть дра… Кхм, виверны. Отнюдь: возможность хоть немного поиграть мышцами после долгой и утомительной дороги всё-таки являлась приятной возможностью отвлечься от постылой рутины. И лёгкость, с которой Сванвейг распорядилась их жизнями, тоже можно было понять. Они – гвардия короля; те, на кого можно положиться в самой сложной ситуации. Раздражала та беспечность, с которой посол очертя голову бросилась в эту затею, не пожелав вызнать ни численности бандитов, ни их дислокации.

   А также решительно оставалось неясно, насколько скоро приходилось ожидать подкрепления.

   - Ну... – решительно начал он, готовясь дать условный сигнал своему товарищу, но тут же осёкся, заслышав раздавшийся издали возглас. Откуда-то из кустов на дорогу высыпали люди: кто-то при оружии, кто-то без, у кого-то даже имелось что-то похожее на доспех. Однако всю эту разномастную толпу объединяло одно: все они драпали со всех ног, с выражением искреннего ужаса на лице.
Витольд усмехнулся под шлемом, ощущая, как чуть утихает раздражение в его душе. Видимо, у госпожи посла имелись вполне весомые признаки для задержки… Хотя опрометчивость её действий всё ещё вызывала у опытного гвардейца некоторые вопросы.


   Выбранный для засады участок дороги отнюдь не удивил Сванвейг. Тракт в этом месте сужался, упорно пробиваясь меж не слишком высоких, но весьма плотных лесов предгорий, и у расчищенных обочин уже укоренилась молодая поросль: пройдёт десяток лет, и дорогу можно будет перекрыть удачно поваленным деревом – любимый приём бандитов во всех частях Рейлана. Однако даже без столь радикальных способов оставалось более чем достаточно возможностей задержать лакомый экипаж в такой теснине. Уютная же лощина рядом так и располагала к тому, чтобы в ней разбить лагерь – что, собственно говоря и произошло. С высоты драконица видела остановившийся экипаж, различала столпившиеся близ него фигурки: среди проворно движущихся оставались и те, кто явно не планировал сходить со своих мест.

   Значит, предупреждению не вняли.

   Она чуть сложила крылья, переходя в резкое, под острым углом к земле скольжение. Зелёный бугристый ковёр леса почти тотчас развалился, разделяясь на отдельные деревца, и фигурки на белой ленте тракта стали почти различимы. Два силуэта в поблёскивающей на солнце броне близ кареты – это её гвардейцы, целы и невредимы, мечи наизготовку. Кто-то ютился рядом с ними, упав на колени, кто-то разбегался к обочинам – они драконице были безынтересны. А вот пятёрка, один из которой оказался куда ближе к экипажу…
   Кто-то из стоявших позади вскинул руку, что-то прокричал – Сванвейг уже была достаточно близко, чтобы различить ужас и изумление на лице – но слишком поздно. Она на миг встретилась взглядами с главарём шайки, увидела, как тот заносит свой молот в отчаянной попытке защитить себя – но когти задних лап уже в следующее мгновение с ударом и скрежетом прочертили борозду на камнях тракта. Ей прошлось промедлить один миг перед тем, как опуститься на передние лапы: длинный хвост ушёл в сторону, над головами лошадей и гвардейцев, дабы ненароком не задеть стоящих позади – и этого момента человеку хватило, чтобы нанести единственный отчаянный выпад. Молот неопасно, но пребольно ударил в грудь – туда же, куда пришёлся вчерашний удар паука, и драконица взрыкнула от гнева и неожиданности. Наконец, передние лапы опустились; правая походя ударила мужчину перед ней в грудь и с безжалостной точностью опустилась сверху, вдавливая его в камни.
   Кажется, она чуть-чуть перестаралась. Из-под когтистой лапы, вопреки ожиданиям, не раздалось истошного вопля – лишь какой-то булькающий хрип. Запоздало вспомнилось, что послышался какой-то хруст в момент соприкосновения; видимо, бедолага недосчитается пары рёбер. Как минимум.
Вообще-то, она хотела дать этим людям шанс сложить оружие. Но бессмысленное сопротивление со стороны оказавшегося под лапой болвана совершенно не прибавило Сванвейг благодушия и милосердия. Те, кто побросались на колени близ кареты и у обочин, сделали правильный выбор в своей жизни – а вот те, кто по-прежнему держал в руках оружие, пусть и изменившись лицом, совершили последнюю свою ошибку.

   Ну или же просто не успели свыкнуться с суровой действительностью.

   Глубоко вдохнув, алая исторгла из себя струю чистого, жаркого пламени. Огненный поток почти мгновенно объял оставшихся на дороге налётчиков, и тотчас воздух наполнялся запахами палёного волоса, жаренного мяса и истошным воплями боли. Один из четвёрки успел отпрыгнуть в сторону, и теперь с визгом катался по земле, пытаясь стряхнуть с себя жадные, упорно липнущие языки огня, когда как его недавние друзья, в считанные секунды потеряв голос, опали оземь, слабо подёргиваясь в конвульсиях.

   - Нападение на экипаж королевского посла приравнивается к нападению на члена королевской семьи! – сурово возвестил женский голос в головах всех присутствующих, - Сложите своё оружие и предстаньте перед справедливым судом – или же встретите свою смерть!
[status]Кипящая кровь[/status][icon]https://i.imgur.com/Nstgy1l.jpg[/icon][sign]Когда небо горит огнем,
Когда мы утопаем в нем;
Когда среди огромных стен
Места нет для других систем...
[/sign]

+2

49

[icon]https://i.imgur.com/Sa8rA9b.png[/icon]
    Любой человек, мнящий себя великим стратегом, знает, что разработанный им план должен учитывать разные варианты развития событий. Вот только мало кто всерьез воспринимает вариант с появлением огромного огнедышащего дракона. Почему-то такое развитие событий кажется слишком нереальным и оттого не требующим включать его в список возможных трудностей. Чтож… Как известно на ошибках учатся. Правда, в данном случае учиться сможет кто угодно, но никак не инициатор плана. Тому… тому в ближайшее время разве что компания могильных червей светила.

    У одного из лучников сдали нервы, когда алая махина опустилась на дорогу. Руки задрожали, и, истошно закричав, мужчина сделал выстрел. Стрела упала на дорогу в метре от лапы Сванвейг, а сам стрелок, неудачно попятившись назад, споткнулся и, не удержав равновесия, рухнул на старую корягу, заработав пару ушибов. Ну, по крайней мере он пытался, и любая женщина бы оценила, что стрела хотя бы упала в нужном направлении…

    Второй же лучник, в отличие от своего напарника отличался более стойким характером и не собирался поступать столь же опрометчиво. Вот только и примеру других бедолаг он следовать не стал, продолжая крепко сжимать оружие в руке. Он стоял и смотрел, как его товарищи гибли, сгорая в ярком пламени драконьего дыхания. Крики, наполненные болью и отчаянием разносились над лесом, ставя точку в истории нападений. Мужчина не верил своим глазам и не знал, как быть дальше. В его глазах Сванвейг представляла собой вестника самого Безымянного. Волосы стрелка тронула седина от пережитого ужаса. Как завороженный, нападавший вышел на дорогу, чтобы в следующий момент пасть на колени перед своим главным судьей. Стоит отдать мужчине должное, свой лук он ни на секунду не выпускал из рук. На плечах оружия были сделаны насечки – всего около девятнадцати, по одной на каждого достойного противника. Сегодня, Роланд надеялся высечь двадцатую… не судьба все-таки.


    Нет ничего хуже, чем ждать и догонять. Драконица вздохнула. Картина, что разворачивалась перед входом в шахту мало чем отличалась от обычной торговой сделки. Разве что одна из сторон была немного нестандартной.
Но вот повозка вновь тронулась с места, уезжая той же, едва различимой в зарослях, дорогой. Счастью Джет не было предела, и она черной тенью заскользила между деревьев, огибая шахту и стараясь не приближаться слишком близко к открытым участкам леса. Это был тот редкий момент, когда стоило поблагодарить природу, не наделившую особо массивным телосложением.

    При своих размерах и выносливости догнать повозку, пусть и не сразу, но получилось. Нечто блестящее сверкнуло в лучах, пробивающихся сквозь высокие кромки деревьев, и темная тень с кошачьей грацией скользнула на дорогу.

    Лошадь заржала, поднявшись на дыбы, а затем встав, как вкопанная. К сожалению, парнокопытное было единственным живым существом, которое испытало страх перед выскочившим на дорогу драконом. Такое поведение больно ударило по гордости Джетрииль, хоть та и не подала виду.

- Есть что на продажу? – с наигранным любопытством спросила драконица.

+2

50

Было бы ложью сказать, что явление чёрной как смоль драконицы словно гром с ясного неба не оказалось для пассажиров повозки абсолютной неожиданностью. Лица наёмников на миг закаменели, ладонь инстинктивно скользнула к оружию – и замерла, едва пришло осознание бессмысленности подобной затеи. Позже всех от ступора очнулся погонщик: застывший будто соляной столп, при первых звуках чужого голоса в голове он встрепенулся, и, щедро рассыпая брань, принялся утихомиривать взбесившееся от ужаса животное. Пара резких рывков за постромки, меткий хлопок ладони, вновь надвинувший на глаза лошади шоры – несмотря на некоторую резкость и поспешность, движения мужчины казались выверенными, отработанными. Очевидно, не всегда визиты к арахнидам проходили столь гладко, как сейчас…
  - У вас купец – у нас товар, - после небольшой задержки отозвался нарочито спокойным тоном один из наёмников, опираясь на бортик повозки и оглядывая внезапную клиентку со смесью искреннего любопытства и опаски во взоре, - Коль не пожалеете сокровища своего – чудесный шёлк-сырец. На вес золота товар, почитай. Думаю, о цене мы договоримся.
   Сложно вести переговоры с тем, кто способен одним взмахом когтистой лапы или гибкого хвоста переломать тебе все рёбра с той же лёгкостью, с которой ты прихлопываешь надоедливую муху. Однако, годы на службе барона воспитали у этой троицы некоторую стойкость духа: даже пауки-переростки уже не воспринимались как смертельная опасность, но, скорее, как прирученная, контролируемая угроза. Подобно злому, голодному псу; неистовому, но вышколенному, способному перегрызть тебе горло по одному лишь приказу хозяина – но не ранее того.
   К Фойрру. Их наниматель в своё время смог договориться каким-то образом с целым гнездом огромных, закованных в хитин тварей-людоедов. Неужто они не смогут найти общий язык с разумным ящером? Тем более, что отказывать такому клиенту явно не с руки. А что груз? Так навряд ли барон окажется недоволен, если вместо кокона-двух они привезут нечто куда более ценное.


   Она почти не услышала сквозь стоны и крики опалённых пламенем щелчка спущенной тетивы, и потому повернула голову слишком поздно – в аккурат вовремя, чтобы увидеть, как упавшая стрела высекает искры в доброй паре метров от её когтей. Это мог бы быть прекрасный предупреждающий выстрел – однако, время для подобного рода предупреждений давно прошло. Глубокая скорбь тронула душу Сванвейг, и драконица сместилась чуть в сторону, наконец, убирая лапу с груди главаря.

   «Я хотела обойтись малой кровью…»

   Ей не удалось сохранить эту мысль при себе полностью – тихим, почти неслышным шепотком та воплотилась в разуме живых и умирающих. Внезапно для самой себя, алая почувствовала себя как-то опустошённо. Азарт охоты, предвкушение схватки, триумф победы – всё это казалось теперь чем-то глупым и пустым. Не случилось ни жаркой битвы, ни преклонения ниц и капитуляции – случилось наказание непослушных, дурных детей, перешедшее в чистой воды избиение. Эти люди при всём желании ничего не могли ей сделать, и всё же пытались сопротивляться, не оставляя ей иного выхода, как убийство. Сванвейг вдохнула вновь, ощущая, как помалу накапливается в груди жар, пусть пока ещё не готовый выплеснуться вновь после столь малой задержки…
   И облегчённо выдохнула, завидев, как теряет равновесие один из стрелков, и как медленно, не поднимая лука выходит на дорогу другой. Кажется, ей всё-таки удастся обойтись без лишних смертей.
   Самое скверное, что умом драконица прекрасно понимала, что до сих пор её жертвами являлись преступники; с немалой долей вероятности откровенные душегубы, недостойные жалости и заслуживающие лишь плотно затянутой на шее петли. Но та лёгкость, та простота, с которой она погасила пять – нет, четыре, тот будто бы жить будет – жизни, внушала некое отвращение к самой себе.

   Словно годовалых детёнышей...

  - Брось лук, - неожиданно мягко произнесла Сванвейг, не отрывая взгляда от павшего на колени перед ней мужчины. От зоркого драконьего взгляда не ускользнули отметины на оружии налётчика – и одного этого было достаточно, чтобы отчасти развеять скорбь в её душе, а остатки заковать в стальную корку решительности. Больше дюжины отметок – бахвальство охотника, да вот только на охотника мужчина мало походил. В его движениях читалась абсолютная покорность судьбе, но в то же время некая удивительная решительность. Словно ощутив дыханье смерти тот понял бессмысленность бегства и решил встретить её лицом к лицу…
   - Вы… «Артисты»… - драконица не сразу смогла подобрать правильное определение для встреченных ею в лощине людей, но в памяти весьма удачно всплыло услышанное ей обращение со стороны главаря той группы к своим подчинённым, - Бросайте своё оружие и проваливайте на все четыре стороны. Если я или миледи Сванвейг вас увидят в этих краях – можете считать себя покойниками.

   Стоило ли верить, что страх и трепет укоренятся в их сердцах настолько глубоко, что отвадят от кривой дорожки до конца своих дней? Ей не хотелось обманываться на этот счёт, но, справедливости ради, шансы на подобное исправление у них имелись. Эти люди не участвовали в нападении; складывалось впечатление, что эта толпа голодранцев должна была изображать подмогу с последующим вымоганием награды – однако, достаточно было одного взгляда на них и на тех налётчиков, что засели у дороги. Для первых подобная затея явно была пробой пера; быть может, первой столь серьёзной затеей. Вторые же, получив лёгкую добычу, вполне могли бы пожелать сократить количество первых, дабы увеличить свою долю. Тот же лучник…
   Капля крови, набухнув, сорвалась с края одной из нагрудных пластин и с мокрым звуком разбилась о камни брусчатки. Сволочь всё-таки этот главарь с молотом. Рана от паука – глубокая царапина, а всё одно зажить не успела; теперь же открылась сызнова. Ну да пустяк.

   Со стороны кустов, откуда прилетела стрела, раздался отчаянный, резко прервавшийся вопль. Сванвейг стремительно развернулась в ту сторону – как раз вовремя, чтобы поймать отблеск солнца на гладком, усеянном редкими волосками хитина. Арахниды! Кажется, бой ещё не закончился…
   Однако, пауки нападать не спешили. Мелькнувшее брюшко скрылось в зелени подлеска, заставив алую испустить низкое рычание. Проклятье! Они заполучили добычу – не то чтобы судьба бандита особо заботила драконицу – и скрылись, явно не претендуя на всю группу. Сейчас они потащат этого бедолагу к своему гнезду, а она тут рассусоливается с пленными!

   Но что делать с этим…

   - Оставайся с гвардейцами, - жёстко произнесла алая, вонзив взгляд в коленопреклонённого мужчину, - Поможешь им предать тела своих товарищей огню. Я вернусь.

   И, с мощным взмахом крыльев Сванвейг поднялась в воздух, непреклонная в своём желании проследить за группой охотников, возвращающихся к гнезду.
[status]Кипящая кровь[/status][icon]https://i.imgur.com/Nstgy1l.jpg[/icon][sign]Когда небо горит огнем,
Когда мы утопаем в нем;
Когда среди огромных стен
Места нет для других систем...
[/sign]

0


Вы здесь » Легенда Рейлана » Личные отыгрыши » Сплетая сети серебра [Разноцвет 1052 года]