Легенда Рейлана

Объявление

Фэнтези, авторский мир, эпизоды, NC-17 (18+)

Марш мертвецов

В игре сентябрь — ноябрь 1082 год


«Великая Стужа»

Поставки крови увеличились, но ситуация на Севере по-прежнему непредсказуемая из-за подступающих холодов с Великой Стужей, укоренившегося в Хериане законного наследника империи и противников императора внутри государства. Пока Лэно пытаются за счёт вхождения в семью императора получить больше власти и привилегий, Старейшины ищут способы избавиться от Шейнира или вновь превратить его в послушную марионетку, а Иль Хресс — посадить на трон Севера единственного сына, единокровного брата императора и законного Владыку империи.



«Зовущие бурю»

Правление князя-узурпатора подошло к концу. Династия Мэтерленсов свергнута; регалии возвращены роду Ланкре. Орден крови одержал победу в тридцатилетней войне за справедливость и освободил народ Фалмарила от гнёта жесткого монарха. Древо Комавита оправляется от влияния скверны, поддерживая в ламарах их магию, но его силы всё ещё по-прежнему недостаточно, чтобы земля вновь приносила сытный и большой урожай. Княжество раздроблено изнутри. Из Гиллара, подобно чуме, лезут твари, отравленные старым Источником Вита, а вместе с ними – неизвестная лекарям болезнь.



«Цветок алого лотоса»

Изменились времена, когда драконы довольствовались малым — ныне некоторые из них отделились от мирных жителей Драак-Тала и под предводительством храброго лидера, считающего, что весь мир должен принадлежать драконам, они направились на свою родину — остров драконов, ныне называемый Краем света, чтобы там возродить свой мир и освободить его от захватчиков-алиферов, решивших, что остров Драконов принадлежит Поднебесной.



«Последнее королевство»

Спустя триста лет в Зенвул возвращаются птицы и животные. Сквозь ковёр из пепла пробиваются цветы и трава. Ульвийский народ, изгнанный с родных земель проклятием некромантов, держит путь домой, чтобы вернуть себе то, что принадлежит им по праву — возродить свой народ и возвеличить Зенвул.



«Эра королей»

Более четырёхсот лет назад, когда эльфийские рода были разрозненными и ради их объединении шли войны за власть, на поле сражения схлестнулись два рода — ди'Кёлей и Аерлингов. Проигравший второй род годами терял представителей. Предпоследнего мужчину Аерлингов повесили несколько лет назад, окрестив клятвопреступником. Его сын ныне служит эльфийской принцессе, словно верный пёс, а глава рода — последняя эльфийка из рода Аерлингов, возглавляя Гильдию Мистиков, — плетёт козни, чтобы спасти пра-правнука от виселицы и посадить его на трон Гвиндерила.



«Тьма прежних времён»

Четыре города из девяти пали, четыре Ключа использованы. Культ почти собрал все Ключи, которые откроют им Врата, ведущие к Безымянному. За жаждой большей силы и власти скрываются мотивы куда чернее и опаснее, чем желание захватить Альянс и изменить его.



«Тени былого величия»

Силву столетиями отравляли воды старого Источника. В Гилларе изгнанники поклоняются Змею, на болотах живёт народ болотников, созданный магией Алиллель. Демиурги находят кладки яиц левиафанов на корнях Комавита, которые истощают его и неотвратимо ведут к уничтожению древа. Королеву эльфов пытается сместить с трона старый род, проигравший им в войне много лет назад. Принцессу эльфов пытаются использовать в личных целях младшие Дома Деворела, а на поле боя в Фалмариле сходятся войска князя-узурпатора и Ордена крови.


✥ Нужны в игру ✥

Ян Вэй Алау Джошуа Белгос
Игра сезона

По всем вопросам обращаться к:

Шериан | Чеслав | Эдель

Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Легенда Рейлана » Личные отыгрыши » [20.01.1083] Красная нить судьбы


[20.01.1083] Красная нить судьбы

Сообщений 1 страница 23 из 23

1

https://i.imgur.com/q5zrd3Y.png

— Локация
Северные земли, дворец
— Действующие лица
Шейн Виззарион, Айрис
— Описание
предыдущий эпизод - [19.01.1083] Солнце в свете Луны
Утро после сорванных масок - самое время обсудить планы на жизнь во дворце после устроенной суматохи, а заодно впервые, не прячась, провести совместную трапезу в покоях.

Отредактировано Шейн Виззарион (30-05-2023 23:50:28)

0

2

Её учили не доверять никому. Искать в каждом поступке скрытый смысл, ждать ножа в спину и готовиться быть обманутой. Вот только никто не предупреждал, что какой бы осторожной ты ни была, рано или поздно появится тот, кому ты просто не сумеешь не доверять.

Платье из тёмно-сливового бархата. Волосы, собранные деревянной шпилькой с изображением бабочки. Лёгкая улыбка на устах и детская наивность в глазах. Казалось, за это время ничего и не изменилось, для Айрис лишь подобрали чуть более нарядное платье, чем обычно. Да и то не особо красит её серый образ; скорее ассоциируется у жителей дворца (и у неё самой) с пережитым девушкой ранением, когда только в этом платье треклятая повязка оставалась на месте. Айрис всё та же. Вот только стоит она не перед дверьми покоев своей госпожи.

Доложите Его Императорскому Величеству, что прибыла леди Лерман Селециум, — важно произносит временно приставленная к ней служанка, обращаясь к стражам покоев. Айрис окидывает девушку мимолётным взором, пока та занята своими обязанностями, и невольно сравнивает с собой. Белые стены,  белые платья, белые волосы... а она всё та же ворона среди лебедей. Но кто же знал, что эта ворона сумеет свить гнездо на лебедином озере?

Его Величество уже ждёт Вас.

Айрис впускают в императорскую обитель, и она первым делом приветствует Владыку учтивым голосом, желает ему Лунной Ночи и соблюдает все нормы этикета, придуманные важными аристократами для такиж же аристократов. Играет свою роль не для Шейнира, который просто пригласил её позавтракать и в подобных перфомансах вряд ли нуждался, но для прислуги. Спектакль, где он — император Северных земель, а она — бывшая служанка его жены. И они определённо не засыпали вчера в обнимку, пробравшись по тайным ходам в заброшенные покои принцессы Элениэль. Айрис знает, как никто другой, что именно эти молчаливые тени, сейчас с таким почтением улыбающиеся ей, разнесут все вести по дворцу, стоит им переступить порог императорских покоев. А потому в их присутствии ведёт себя по обыкновению сдержанно и скромно. Чужие взгляды ощущаются почти физически, неприятно жгут спину и смущают её, но вампиршане торопится указывать слугам на дверь. Она почти два месяца провела с ними наравне: мылась в одной бане, довольствуясь давно остывшей водой, ела прямо на кухне в перерывах между работой, таскала чаши для умывания и ночные горшки для своей госпожи. Лерман, безусловно, умела быть строгой, да и перед праздником знатно гоняла всех, чтобы поручения императрицы выполнялись безукоризненно. Но отчаянно хотела и дальше оставаться в чужих глазах достаточно мягкой и внимательной, пусть даже единственным, с кем она была честна в этих чувствах, был Шейнир. Вот и оставалось просто ждать, когда слуги закончат накрывать стол, и император отпустит их восвояси.

+2

3

Кэтель не сбросил маски. Ни Шейн, ни Айрис не прекратили игру на публику. Вслед за одним спектаклем они разыгрывали новый, и оба знали, что эта игра никогда не закончится. Не в стенах дворца, ни за его пределами. Новое положение Айрис многое изменит. Император вновь подлил масла в ярко горящий огонь, и загребал уголь голыми руками, не дожидаясь, пока пламя погаснет. Они оба сильно рисковали, выставляя отношение на обозрение другим, но и тайное рано или поздно открылось бы против их воли.

Уже открылось, если Ширайя что-то разведала ещё до праздника. Она вела себя удивительно тихо, не показываясь из личных покоев лишний раз. Праздничная суета набила ей оскомину и вампирша предпочла отсидеться в покоях, в окружении немногочисленных слуг, чем развлекать гостей своим внезапным появлением на торжестве. Это время, оставшись вдали от присмотра, бывшая императрица могла провернуть что-то за спиной своего внука, но прямо сейчас Шейн меньше всего хотел думать о бабке.

Распорядившись подать завтрак в личные покои, император ждал прихода Айрис, делая вид, будто бы не видел её с праздника. Короткий церемониал соблюдён для придирчивой публики. Лишь немногие в этом дворце знали, что эту ночь император и бывшая служанка императрицы провели вдвоём, за пределами своих комнат. Никто не попытался воспользоваться шумным заявлением Виззариона. Утро прошло спокойно, но предосторожность, как считал вампир, не была лишней. Он не знал, какие границы нарушат Советники и Старейшины, но всё ещё помнил, с какой прытью Старейшина Наиселл приглашал Сайлан на танец.

Отослав слуг, Шейн не стал ждать, когда за ними закроются двери, а сразу вольготно устроился на мягких подушках, окружавших низкий столик.

- И как прошла ваша ночь, леди Лерман? – он спросил это так просто и легко, словно сам не знал ответа. В глазах вампира появилась знакомая Айрис насмешливость. Прихватив со стола кусочек сыра, император отправил его в рот и жестом показал девушке на подушки напротив себя.

В прошлом это место занимала Ясемин, скрашивая его вечера, но после её смерти никто не входил в его покои с такой частотой. Шейн сам не желал видеть кого-либо рядом с собой на месте джарие. Бросив беглый взгляд на подушки, он сам вспомнил, чьё это место, и на несколько секунд взгляд вампира потемнел от тяжести воспоминаний. Но Виззарион оставался актёром. Прогнав тяжёлые мысли, он вновь посмотрел на Айрис, и из его взгляда ушла темнота скорби. Он выглядел так, словно ничего не изменилось. Не было ни признания, ни скомканного предложения, ни дерзкого заявления на торжестве.

Совместная трапеза – это короткая передышка перед визитом к Сайлан, и Шейн хотел воспользоваться ей, забывшись хотя бы на время.

+2

4

Она была в покоях императора лишь однажды. В тот день ей было некогда рассматривать их, в память врезались разве что ковёр и, Селест помилуй, императорская постель. И всё же оказавшись здесь сейчас, вампирша поймала себя на мысли, что это место изменилось. Это изменение не бросалось в глаза, но её не покидало чувство, что чего-то словно не хватает. Чьего-то запаха, мелких деталей... Но пускай императорские покои и показались вампирше несколько другими, владелец их нисколько не поменялся. Всё с той же улыбкой и кошачьим лукавством в глазах, Шейнир с завидной лёгкостью отыгрывал свою роль перед молчаливыми, но крайне внимательными зрителями, умудряясь всё так же легко обжигать смущением кончики ушей своей без пяти минут невесты одной только фразой. По всем правилам приличия, они вели себя до ужаса раскрепощённо прошлой ночью: делить одну постель с тем, кто ещё не являлся твоим законным супругом — это ли не вверх распущенности? Правда учитывая то, как после гибели джарие Айрис вместо молитв по покойной резво прыгнула в постель к её любвнику, готовая попрощаться со своей честью ещё тогда, поздновато было краснеть. Тем более что вчера они всего лишь уснули, пусть и в одной постели. Безумно уставшие, немного пьяные и всё ещё взволнованные произошедшим. Главное — вместе. Стоило солнцу спрятаться за горизонт, как пришлось снова разбрестись по своим покоям, но, как видно, ненадолго.

Его Величество невероятно заботлив и внимателен, — мурлычет девушка, — слава Селест, этой ночью ни один кошмар не пытался посягнуть на мой сон. Чувствую, это хороший знак. А Вы, Владыка? Сегодня Вы кажетесь особенно бодрым.

Девушка проходит к месту, предложенному Шейниром, и старается подавать себя так, какой её хотят видеть. Несколько смущённой и без памяти влюблённой во Владыку, что обратил на неё - простую смертную, его рабу и бла-бла-бла - свой распрекрасный взор. Обстоятельства, к счастью, помогали играть весьма натурально. Потому что играть, считай, практически не приходилось: Айрис действительно чувствовала себя неуютно под чужими взглядами, и питала к Виззариону совсем не те чувства, которые полагались служанке его жены.

Лерман слышит, как двери за её спиной, наконец, захлопываются, и практически сразу же меняется в лице. Пропадает дежурная улыбка покорной собаки, готовой лизать сапоги хозяину; девушка с каким-то детским озорством смотрит на вампира, будто только что провернула самую свою нелепую шалость, и не сдерживает неловкого смешка. Снова превращается в прежнюю Айрис, которую с такой частотой мог наблюдать только Виззарион. В Айрис, выпорхнувшую из-под строгого родительского присмотра прямо в объятия императора, расколдовавшего её из ледяной статуи с неискренней улыбкой в эту дерзкую девчонку, сидящую сейчас напротив.

Они так глазеют, будто у меня выросла вторая голова, — признается Лэно, потянувшись по примеру Шейнира к сыру и украдкой взглянув в сторону сладостей. Она не жаловалась на слуг, и уж тем более не ждала, что Шейн что-то сможет сделать с их любопытством. Просто ей было необычайно неловко и непривычно вдруг оказаться в центре всеобщего внимания. Но девушка понимала, что со временем все привыкнут, а сейчас им просто интересно. Интересно, как маленькая невзрачная служанка сумела заарканить самого императора, которого всё это время не интересовал собственный гарем из самых красивых девушек столицы. И пока они не найдут причину, которая их устроит, так и будут пожирать её глазами, пытаясь понять, что же в ней такого особенного. Невесты её рода всегда славились плодовитостью и кротким нравом, но едва ли такие качества нельзя было отыскать среди женщин, уже окружавших императора. Уж тем более учитывая тот факт, что у Шейнира уже была под боком красавица-жена.

К слову о ней...

Её Величество придёт позже? — вспомнив о своей бывшей хозяйке, Айрис попыталась выглядеть как можно более непринуждённой, словно сама мысль о возможной встрече с ней с утра пораньше не вызывает у неё странного чувства беспокойства. Шейнир пригласил её позавтракать, но не уточнил, будут ли они наедине или их ждёт полноценная семейная встреча. А она привыкла только надеяться на хорошее, а не ждать его.

+2

5

- Спал крепче, чем на это рассчитывал Старейшина Наиселл, - Шейн не изменял себе в насмешливых фразах, прекрасно зная, что нужные слуги донесут до ушей вампира каждое слово, сказанное им в покоях. После Кэтеля многое изменится. С громким заявлением на празднике Виззарион старался держать планку.

Беглым взглядом он окинул девушку, отмечая её напряжённость. Айрис ловко играла масками, пряча за ними истинные эмоции – достойный аристократки навык. Без него в их обществе просто не выжить. Но за дни, что они провели бок о бок, и благодаря связующим их узам крови, Шейн чувствовал, что она напряжена.

- По меньшей мере, одна голова и три лисьих хвоста, - усмехнулся император, прихватывая со стола угощение и тут же отправляя его в рот.

Он понимал, что чувствовала Айрис под пристальным вниманием к себе. До вчерашнего вечера она была всего лишь служанкой императрицы – её тенью, которой практически не уделяли внимание, если не считать некоторых гвардейцев и одного прозорливого скопца. Из верной служанки императрицы она превратилась в любовницу императора, а по самым смелым слухам – в причину погибели джарие. О выгоде Сайлан от смерти Ясемин, казалось, все разом забыли, и теперь поминали императрицу в совершенно других красках.

Шейн знал, что так будет, поэтому не удивлялся повышенному вниманию.

- Я солгу, если скажу, что привык к их взглядам, - мягко улыбнулся вампир, пытаясь немного приободрить Айрис.

С уходом слуг даже воздух в императорских покоях изменился. Во дворце у стен оставались уши и глаза, но без молчаливых наблюдателей Виззарион чувствовал себя лучше и, не сомневался, что девушка тоже.

Упоминание Сайлан ненадолго отвлекло Шейна от привычных шуток и абсолютно не соответствующего ситуации веселья. Он не думал, что скажет вампирше и как она отреагирует на его слова. Всё, что он хотел сказать, - сделал это ещё на Кэтеле. Никакие пламенные речи и клятвы уже не изменят того, что случилось, и нисколько не изменят мнение Сайлан о нём или об Айрис. Нож в спине не обернётся розой, если полить его слезами раскаяния.

- Нет, - ответ прозвучал просто и легко. – Я навещу её позже.

Он ни слова не сказал об Айрис, считая, что настроение Сайлан – это исключительно его забота, и опускал тот факт, что служанка предала хозяйку. Айрис, как он считал, не давала никаких громких клятв и обещаний под взглядом Селест и Луны, потому и спрос с неё меньше. Он не мог защитить Айрис от слухов и обвинений со стороны слуг и наложниц, но не хотел, чтобы гнев и горечь императрицы как-либо задели её, даже если на Кэтеле Сайлан держалась, не позволяя чувствам взять верх над собой.

Новость об их совместной трапезе, несомненно, подольёт масла в огонь.

Отредактировано Шейн Виззарион (18-07-2023 13:42:27)

+2

6

Губ едва коснулась лёгкая улыбка и Айрис с трудом подавила смешок. Некрасиво хохотать над единственным Старейшиной своего клана. Даже если он это заслужил. В голове сразу представилась его хитрая улыбка, присущая большинству аристократов, и тут же захотелось посмотреть, как он прячет за ней свой гнев. Айрис, как псионик, зачастую ощущала такие сильные эмоции, как волны, исходящие от собеседника, но пока слабо могла представить, на что похожа злость Наиселла.

«Морской шторм? Нет, не то... Кислые сливы?»

Тот факт, что вместе с Шейном они могли хотя бы за закрытыми дверьми позлорадствовать над Наиселлом, забавлял её не меньше устроенного перед слугами фарса. Ей показалось, что Виззариона раздражали любые попытки вмешиваться в его дела, а потому нелюбовь к тому, кто тянул лапы к его императрице, казалась Айрис естественной. Но и для себя оправдание она нашла. Остальные кланы цеплялись за своих Старейшин, как за хранителей их истории, традиций и тех, кто будет отстаивать не имя собственного дома, но честь всего клана. Это отличало Старейшиин от Советников, которые за годы нахождения у трона стали ценить герба своих фамилий больше, чем родовые знаки кланов. Вот только Наиселл в глазах своих собратьев помнил лишь о сохранности своей собственной задницы, вот и лишний раз не вякал. Может, делись Терион со своей племянницей большей информацией, она бы и относилась к Старейшине иначе. Однако вместо этого Лерман имела на руках ещё одну нелепую причину недолюбливать старика: издали тот ужасно напоминал ей собственных родичей.

Надеюсь, у меня получится, — Айрис ответила вампиру улыбкой, позволив себе пригубить напиток из кубка. Кажется, ягодный щербет. — Напоминает первые дни, когда выгнали из дома. Служанки и учителя глазели также.

Первые дни в поместье Селениус она и впрямь ощущала себя неведомой зверушкой, которую выставили напоказ. Её привезли учиться, хотя в навыках она ничуть не уступала имеющимся подопечным Советника. Сказали, что на неё тратится слишком много денег, хотя её отец уже тогда считался одним из успешнейших торговцев Нерина. Доверили служить ближайшим родственницам Териона, не догадываясь, кому на самом деле она была верна. Со временем все они потеряли интерес к её скромной персоне, оставив в покое. Теперь же ей оставалось надеяться, что чужое любопытство хотя бы немного угаснет. 

Ведь зачем им продолжать всматриваться в скромное украшение императора, когда он прибрал к своим рукам самый красочный рубин Нерина?

«Её Величество не придёт?» — про себя уточнила вампирша, будто Виззарион вдруг перенял её дар к чтению мыслей. Она действительно не ожидала, что сегодня Шейн захочет видеть ее лично, а не в компании своей супруги, как того ждало общество. И всё же на её лице не отразилось удивление. Напротив, Айрис вернулась к закуске, даже не вскинув брови, будто этого короткого разговора и не было. Она зачем-то продолжала играть в маски, не выдав себя и мускулом, снова позабыв, что Шейн чувствует её эмоции не хуже, чем она ощущает переживания других. Чувствует, как ей едва удалось сдержать нелепые расспросы, как быстро её изумление сменилось облегчением и каким-то неуместным смущением. Честно говоря, Лерман не имела ни малейшего представления, как именно будет выглядеть их «семейка». Наложниц прячут в гареме, позволяя выходить на свет лишь избранным — например, Ясемин — но в их число она так и не вошла. Шейнир планировал практически уравнять в титуле двух женщин, и подобное пока слабо укладывалось в голове у одной из них.

«Не сейчас. Не в этот вечер», — быстро отдёрнула себя Лэно, не желая лишний раз доставать его расспросами и бюрократией. Он ещё успеет с этим намучиться. Все они.

Помнишь, я рассказывала тебе про здания с крышей-небосводом? — дожевав очередной кусочек сыра, Айрис как бы невзначай переключилась на другую тему, — слышала, одно из таких практически отремонтировали. Готова поспорить, что если успеют ко Дню Мира, от желающих спеть там не будет отбоя. В Мирдане, наверное, все празднуют возле монумента Венура?

+2

7

От Виззариона не укрылось, как Айрис торопливо сменила тему, будто не желала иной раз вспоминать императрицу.

Не настаивая на разговоре, Шейн легко улыбнулся, вновь отправляя в рот угощение, и, прожевав, ответил на вопрос вампирши:

- Да, - вампир слабо кивнул и отпил из кубка. – Основная часть праздника всегда проходит на главной площади города, но и в каждом квартале есть на что посмотреть, - он весело улыбнулся, посмотрев на Айрис, словно напоминал ей об их приключении в Медном квартале. – В храмах ежегодно собирается народ – люди и вампиры, чьи родственники погибли в период войн не только от меча, но и от голода и болезней, которые они принесли за собой.

Он думал продолжить разговор о празднике, но никак не смог выбросить из головы слова Айрис про её семью и родной дом. Шейн узнавал о жизни девушки по крохам – тому немногому, что она сама рассказывала о себе или что ему доносил Ариго, пытаясь разузнать о дочери Саур как можно больше. Как он понял, в родном доме её не жаловали, но по какой причине – вампир так и не понял. Но именно отношение окружающих сделало её такой, и в некотором смысле, как бы ужасно это ни звучало, император был им благодарен. Они своими поступками проложили Айрис дорогу к нему в самый нужный момент их жизни.

- Почему тебя выгнали из дома?

Первое утро, проведённое вместе не тайком от других, не самое подходящее время для подобных разговоров. У Айрис хватало тревог после празднования Кэтеля. Советники, Старейшины, наложницы и слуги, собственная семья и… императрица. Проблем стало так много, что прошлое могло померкнуть на их фоне или и вовсе показаться счастливым и менее обременительным временем.

Виззарион поднял взгляд, наблюдая за реакцией девушки. Даже если она не пожелает делиться чем-то настолько личным прямо сейчас, то её взгляд и осанка – нить уз между ними – подскажут ему, что она чувствует на самом деле. Так незаметно они стали открытыми книгами друг для друга, и Шейнир нисколько не опасался того, что прямо сейчас Айрис ощущает его любопытство и лёгкую тревогу за неё.

[icon]https://i.imgur.com/pHFl4oT.png[/icon]

Отредактировано Шейн Виззарион (25-08-2023 21:54:33)

+2

8

Может, порой Шейниру не хватало терпения и хладнокровия, зато вот чуткости ему было не занимать. Тема взаимоотношений с Сайлан трогала обоих одинаково сильно, ведь оба они причинили ей немало страданий вчера. Вот только Шейн, казалось, уже привык к роли «плохого парня», учинив за своё правление немало... приключений. Сначала спутался со смертной, предав сестру, после предпочёл жене наложницу, а теперь огорошил всю империю, решив жениться на двух девушках из «дневного» клана. Айрис же так привыкла к роли идеальной во всём девочки, что от мысли о преданной ею императрице становилось дурно. И Шейн, понимая это, позволил ей улизнуть от этого разговора, за что вампирша была ему безмерно благодарна.

Девушка задумчиво подняла глаза к потолку, постаравшись представить, как выглядит празднование такого важного праздника в Мирдане. Столица показалась ей большой и помпезной, буквально всё тут кричало о том, что этот город — сердце вампирского народа. Вот только здесь ей критически не доставало красок. Белокаменный город после жаркого и яркого Нерина пока что не смог найти себе места в сердце вампирши из Лэно. Особенно сейчас, когда скульптуры, барельефы на зданиях, причудливая мозаика и прочая красота была скрыта снежным покровом.

«Алые одежды в этот праздник засияют ярче», — подсказало ей сознание. Губ коснулась лёгкая улыбка, стоило ей представить, как на фоне белого камня праздничные одеяния будут гореть пламенем. Айрис кивнула своим мыслям, решив, что у неё ещё будет возможность убедиться в этом воочию.

Но стоило императору уцепиться за поданную самой же Айрис тему, как вся картина праздника перед её глазами лопнула, как мыльный пузырь. Вампирша вдруг задержала дыхание, а улыбка на её устах стала нервной и фальшивой.

Наверное, я слишком грубо выразилась. Меня скорее не выгнали, скорее... — Айрис хихикнула, принявшись разглаживать невидимые складки на юбке платья. Смешок вышел немного нервозным; Айрис сглотнула, чувствуя, как тема семьи странно колет язык. И всё же не позволила себе улизнуть и от этой темы тоже, понимая, что Шейн не хотел её ранить. Он сам раз за разом делился самым сокровенным, даже если это причиняло ему боль, и она чувствовала бы себя последней эгоисткой, если бы хотя бы не попыталась сделать то же самое. Семья — самое близкое, что у неё есть, самое сокровенное, чем она может поделиться с ним. Даже если семья ассоциируется у неё только лишь с кнутом, ведь пряниками воспитывать не принято в её роду. —  Кхм, хороший торговец всегда знает, как получить выгоду с наименьшими затратами. Воспитывать дочь — это тяжело и затратно, а усилия после не окупятся. А я требовала даже слишком много затрат. Достопочтенная матушка говорила, что я была очень шкодливым ребёнком. Даже мой слуга часто ворчал на меня, пока был жив, а вывести морского волка на пенсии — та ещё задача! — Она снова хохотнула, наконец-то подняв глаза на Шейнира. Вспоминать покойного слугу оказалось не так болезненно, как говорить о ещё живых родичах. Как минимум, о нём не приходилось говорить, как о члене клана к которому она принадлежала и который представляла перед императором. Не нужно было старательно подбирать слова, пытаясь не выставить его в дурном свете и между тем не обмануть Виззариона. Таэсир был её слугой и другом, не имеющим никаких титулов, а потому о нём она могла отзываться так, как ей заблагорассудится. — То платье в любимой ягоде измажу, то не дам лекарям пальцы лечить, чтобы меня пожалели. Или того хуже, как-то раз у папеньки гостил один из моих кузенов, и я стащила его шпагу, чтобы попробовать фехтовать. Таэсир тогда угрожал, что сдаст меня, и мне отрубят пальцы. А я всё ревела: «Тэс, Тэс, а кто же будет играть для Танашири-даре, чтобы она уснула? Я же плохо пою, она не уснёт и от злости сдует меня аж до самого Хериана!»

Девушка вдруг рассмеялась, прикрывая губы ладонью. Подумать только, она ведь и впрямь тогда верила во все угрозы старших. Кто знает, была бы она такой шёлковой, если бы каждое их слово не воспринимала за чистую монету? Того гляди, и с Шейниром могла бы посоревноваться.

Танашири-даре как-то сказала, что я будто вся была соткана из магии, и разбрасывалась ею направо и налево. То путалась в чужих эмоциях, то от страха морозила всё подряд. В общем, меня было не выгодно воспитывать, поэтому папенька нашёл выход. Придворные дамы обучаются, пока прислуживают, так что это было самым лучшим решением. К тому же, так девочке проще будет покидать дом своего отца, когда он выберет для неё семью. Служанки в доме Белой Луны просто были сконфужены, что раньше я посещала поместье в качестве гостьи и родственницы Териона-даре, а после прибыла в качестве придворной дамы, а не воспитанницы. Так мне сказали, по крайней мере. — Айрис пожала плечами, снова глотнув щербет, чтобы смочить горло после такого долгого рассказа. Её нисколько не смущало, что ко двору дяди она прибыла в подобной должности. Если бы Арлан не решил отдать на услужение свою подросшую дочь, вряд ли бы её дорога когда-нибудь пересеклась с жизненным путём Шейнира. — А каким ты был в детстве? Не поверю, что шёлковым, даже не пытайся.

+2

9

Наблюдая за тем, как росла младшая сестра, Шейн прекрасно знал, что с самого детства её воспитывали достойной для него парой и угодной Бэлатору будущей императрицей Севера. Требования, которые выдвигались раз за разом, могли посоревноваться со строгостью обучения наследника императора, но если принц, не взойдя на престол, лишался лишь части власти, то Элен, стоило ему отвернуться от неё, лишилась всего. С восхождением на престол другой женщины, она теряла любую возможность управлять хотя бы дворцом, не говоря уже о чём-то большем. С самого рождения, даже будучи принцессой, он жила как разменная монета, а не ещё один ребёнок императора.
Судьба, немногим лучшая, ждала других аристократок. Семья возлагала большие надежды на каждую девицу, надеясь, что удачное замужество избавит их от бремени и, в случае успеха, принесёт удобные связи богатство, но чаще всего выигрывала лишь сторона будущего супруга. Так вышло и с Сайлан. Должно было выйти и с Айрис, обручись она с кем-то другим.
«Едва ли партия со мной сделает её жизнь лучше, чем если бы она вышла за уроженца Младшего Дома или какого-то молодого торговца».
Откровением для Шейна стала не тяжесть положения девушки в обществе, а то как к ней относилась родная семья. По поведению Айрис, он давно уже задумывался, что воспитывали её в излишней строгости и требовательности, без должной любви и ласки, которую он некогда видел в семье Арники, и чего не имел сам. Мать видела в нём лишь достижение власти, а отец… как показало его завещание, не видел в нём ничего.
Слушая рассказ Айрис, Шейну казалось, что девушка ходит около правды, выдавая лишь часть своей истории – так учат политиков и аристократов, когда задают неудобные вопросы. Юлить, не отвечая. Переключать внимание на что-то другое. Он чувствовал искренность в её словах и прикрытую смехом… боль. Смотря на девушку, император перестал есть и пить, неотрывно наблюдая за каждым её жестом, каждым несказанным словом, и всё больше думал, что, возможно, лишь хочет видеть в ней родственную душу – такого же искалеченного ребёнка, которому не хватило тепла и ласки, не хватило одобрения в прошлом и настоящем.
Выслушав Айрис, не перебивая, он опустил взгляд, взял из пиалы кусочек лакомства.
- Я сбегал из дома, - усмехнулся Шейн, подняв взгляд на девушку, и отправил в рот лакомство. Прожевав, он вновь заговорил: - Я думал, что о похождениях принца известно за пределами Мирдана, но мать всячески старалась скрыть мои выходки. Порочил честь семьи, притворяясь сыном рыбака, - он фыркнул, вспоминая то время, и удобно полулег на подушки, облокотившись на них локтем. – Тогда мне казалось, что одежды и имени достаточно, чтобы обмануть всех вокруг, - он скривил гримасу, с самоиронией относясь к своей наивности. – Зашёл в таверну… столкнулся там с дочерью хозяина. Она моей легенде не поверила, но сразу сказала, что я избалованный сын аристократа, и что моя выходка от безделья и невежества. Я сказал, что она красива для человеческой девушки, а она отходила меня тряпкой… Как видишь, с тех пор мало что изменилось, - он развел руки, посмеявшись, и поймал себя на мысли, что впервые не чувствует боли от воспоминаний об Арнике. Бубенцы тоже молчали.
[icon]https://i.imgur.com/pHFl4oT.png[/icon]

+2

10

Она сама не заметила, как её монолог затянулся. Даже закончив, язык всё ещё странно покалывало, будто тема взаимоотношений внутри семьи была буквально острой для неё. Айрис снова потянулась к щербету, пытаясь избавиться от этого ощущения и перебить сухость во рту сладостью напитка. Семью принято любить. За семью принято бороться и умирать. Вот только ей не доставляло никакого удовольствия о ней даже вспоминать — та правда, в которой Айрис не признается даже самой себе. Как и в том, как необычайно хорошо и свободно дышится здесь, где её не могут достать когти отца. Во что ей очень хочется верить, по крайней мере.

«Так это правда», — про себя удивилась вампирша, когда Шейн признался в своих побегах из дома. Она заметно оживилась, когда они отошли от болезненной для неё темы; поза её больше не казалась такой напряжённой и искусственной, и она с интересом ждала от императора подробностей его бурной юности. Вообразить Шейнира сбегающим на поиски приключений оказалось совсем не трудно. Но вот когда Айрис попыталась представить, как обычная смертная гоняет тряпкой Владыку вампиров по таверне, то невольно прикрыла губы кулачком, пряча улыбку. Что, впрочем, не особо помогло: снова подняв на него глаза, Лэно тихонько рассмеялась. Если бы не её воспитание, то расхохоталась бы в голос, едва успевая прикрывать клыки.

Ну, не знаю. Сейчас мне сложно представить такое шоу, — пытаясь подавить новую волну смеха, признаётся вампирша, — но в таверны тебя, наверное, лучше не пускать. За торговца ты выдаёшь себя лучше, чем за сына рыбака, Мелиор-даре.

О Шейнире ходило много слухов. Особенно среди Лэно, не питающих к короне особого пиетета. Вот только за время, проведённое рядом с ним, Айрис увидела императора совсем не таким, каким ожидала. Он был игривым, был дерзким и наглым, однако между тем одним своим видом иногда умудрялся напугать её до дрожи в коленях. Интересно, боялся ли его когда-нибудь так Терион, как боялась его Айрис, когда он держал в руках тело убитой наложницы? Хотели ли Советники упасть в страхе на колени, как хотелось ей, когда её приволокли к нему в покои? Страшились ли все прошлые женщины императора его самого, когда он защищал их?

Айрис гонит эти мысли как можно дальше. Старается просто наслаждаться моментом, делая вид, будто ничего этого не было. Будто они просто пара влюблённых, вместе провожающих солнце. Пара влюблённых, не танцующих на пепелище традиций и чужих чувств.

Я многое слышала о тебе, — Айрис отправляет в рот очередную закуску, — но в этом оказалось так мало правды, что я почти разочарована.

В голове снова всплыла их первая встреча. Она ожидала увидеть желторотого мальчишку в окружении роскоши, женщин и вина; с противной улыбкой от уха до уха, глупыми глазёнками и жаждой крови где-то на дне зрачков. Но в императорских покоях её ожидал обычный юноша. Безусловно тот ещё наглец — не зря же она хотела зарядить ему по лицу! — но слишком правильный и разумный, если сравнивать его с тем образом, который успела вообразить себе служанка.

Я думала, ты изводил придворных. Или выводил из себя приглашённых учителей. Сбегал, чтобы не следили или чтобы насолить... — она поздно прикусывает язык, только сейчас осознав, что тема семьи может быть неприятна Шейниру ровно так же, как и ей. Особенно с тем учётом, что все члены его семьи покинули его: кто-то вернулся к Бэлатору, другие переметнулись на сторону Виан. — Принцу, наверное, полагалось иметь свой штат нянек, да? Представляю, какой переполох случался, когда тебя снова не могли найти.

+2

11

Шейн шире улыбнулся, заметив веселье Айрис. Улыбка появилась и в его глазах. Он искренне радовался, что смог хотя бы своими нелепыми приключениями немного развеять её тяжёлые мысли и защитить хотя бы от них. Если для этого нужно ещё больше выставить себя дураком – он даже не против. Вампир не стыдился своего прошлого. Он принимал его таким, как есть, со всеми глупыми выходками, юношескими обидами и ошибками, за которые не мог себя простить спустя год. Но то время он по-своему любил и считал счастливым.

Арника показала ему другой мир.

- Торговцы тоже ходят в таверны, а не только в публичные дома, - подмигнул император, весело усмехаясь.

Айрис не забыла имя, которым он представился в прошлом. Использовать старое имя, связывавшее его с прошлым, вампир не нашёл в себе сил после смерти Арники. Вся её сущность въелась в каждую букву, каждый звук этого имени. Оно стало живым, болезненным напоминанием о её смерти. Новое имя теперь тоже ожило и расцвело благодаря Айрис, но принадлежало совсем другому вампиру, и, как казалось Шейну, шло ему намного больше.

- Я сказал первое, что пришло мне на ум, - честно признался вампир, слегка разведя руками. – Ты застала меня врасплох.

И это тоже было правдой.

Виззарион отличался находчивостью, но и у неё был предел.

- А этом есть толика правды, - согласился Шейн, отправляя в рот ещё один кусочек лакомства. Задумчиво прожевав, он пояснил: - Я действительно хотел насолить своему отцу. Тень старшего и любимого брата давит, как и завышенные ожидания матери на её единственного сына, - в улыбке вампира промелькнула горечь, но не из-за слух, которыми полнился Север, а реальность. Он никогда не говорил об этом. Даже Арнике. Даже самому себе он не желал признаваться в обиде на отца и на мать, но всё осознал, когда получил в руки истинное завещание покойного императора. Любовь Эльдара к первенцу оказалась сильнее, чем он мог себе представить, а мать… Мирра всегда это знала, намеренно создавая пропасть между двумя сыновьями одного отца.

Разговор с Айрис давался легко, а, может, сказалось время. Император пережил столько смертей родных, что старые детские обиды и травмы на их фоне меркли, напоминая незначительные ссадины. Общество вампирши сглаживало их, не причиняя прежней боли.

- Ну… - протянул вампир, вновь возвращая веселье в голос, а на лицо – ухмылку, - придворных и учителей я точно не изводил. По крайней мере, не до восхождения на трон, - усмехнулся он. – Но изводил работников таверны, куда сбегал. И Джеральд. Он тогда оставался в моих покоях и следил за тем, чтобы никто не заметил моё отсутствие. Но замечали. Всегда замечали. Крепко же ему доставалось… - вспоминая, Шейн покачал головой. Но все наказания тогда казались чем-то невинным. То, что настигло их после, уже давно вышло за рамки детских шалостей.

[icon]https://i.imgur.com/pHFl4oT.png[/icon]

+1

12

Неужели? Тогда  к хорошенькому имени и легенде придётся подарить тебе тряпку. Чтоб было, чем отбиваться.

Коснувшись причин, по которым он сбегал, Айрис ожидала, что Шейнир осторожно соскользнёт с этой темы. Она бы даже не обиделась: начни он расспрашивать её подробнее о том, что творится за закрытыми дверьми в Орлином Гнезде, она бы сама невольно закрылась. Вот только вместо этого Шейн снова делится своим прошлым, даже если местами это причиняет ему боль. И Айрис ценит это. Чувствует, что с каждым разом он становится всё более беззащитным перед ней, открывая все свои старые раны, и оттого сильнее ей хочется стать его щитом.

Собирая по крупицам прошлое императора — настоящее прошлое, а не то, о чём болтает народ — Айрис становится легче понять его. Всё это она складывает у себя в голове, как мозаику, и смотрит на Шейнира по-новому. Теперь ей ясно, почему Виззарион так часто ведёт себя нарочито дерзко, по-мальчишески: это, вероятно, просто дело привычки. Потому что только так он когда-то мог заставить отца посмотреть на него, ведь соревноваться с «идеальным» братцем было бесполезно. Потому что только этим напоминал матери, что он не просто будущий император, но в первую очередь её сын. Просто мальчик, нуждавшийся в любви и тепле.

Возможно, этот мальчик до сих пор живёт в сердце императора.

Сейчас Айрис отчаянно хочется поделиться тем, что она пережила нечто похожее. Рассказать о том, как и по сей день страдает от завышенных ожиданий матери и безразличия отца. Поведать об орлиных глазах, которые увидела тогда в таверне и которые преследуют её по сей день. Как и о той жуткой догадке, что сделала императрица касательно обладателя тех глаз. Но вместо этого вампирша снова прикусывает язык. Пытаясь доказать ему, что он не одинок, она может просто создать впечатление, что тянет одеяло на себя. Уж тем более с тем учётом, что в отличие от него, у Айрис до сих пор есть возможность всё исправить. Наконец поговорить с родителями, выплеснуть копившиеся годами обиду и злость прямо им в лицо в надежде хотя бы так достучаться до них. Шейнир такой роскоши лишён. Он может сколько угодно кричать в пыльном склепе Виззарионов, но так и останется всего лишь капризным мальчишкой в сердцах своих родителей.

Бедолага, — с укоризненной улыбкой цокает Айрис, качая головой, стоит Шейну упомянуть своего слугу, — надеюсь, потом ты таскал ему сладости с кухни. Не представляю, как сильно ему хотелось, чтобы в той таверне тебя как следует погоняли тряпкой!

Не зная о трагичной судьбе этого бедолаги, чьё имя она слышит впервые, Айрис снова смеётся. Она как-то не подумала о том, что он тоже может быть больной точкой императора, а потому вместо извинений начинает с задумчивой улыбкой перебирать свои воспоминания. В конце концов, она тоже решает поделиться одной из историй, будто сейчас они размениваются ими, как дети обмениваются листвой, изображая торговцев.

Меня как-то приставили к одной госпоже с дурным нравом. Думали, что я смогу подать ей хороший пример. И я тоже так думала... Нет, сейчас она примерная жена, но Селест милостивая, как же я с ней набегалась в своё время! — широкая улыбка вампирши даёт понять, что пусть сейчас она примется ругать её, о дурном нраве своей госпожи она нисколько не жалеет. — Как-то она решила сбежать из поместья. Хотела вдали от других отрепетировать песню, которую должна была спеть на дне рождения одного из наших кузенов. А я решила, что проследить за ней будет лучше, чем доложить обо всём старшим. Ворчала всю дорогу на неё, но когда она привела меня в заброшенный храм, стало не до этого.

Её улыбка сделалась какой-то печальной. Перед глазами снова встал тот жаркий день, расписной купол храма и пыльный зал, в котором они носками туфелек выводили причудливые узоры. Привыкшая всё время думать о последствиях, в тот день Айрис вдруг стало плевать на всё. На то, как рвут на себе волосы их родители. На то, что с ними может статься, если их обнаружит какой-нибудь пьяный матрос, а не вампиры их семей.

Всё-таки моменты радости тоже были в её детстве. Ей просто стоит чаще самой об этом себе напоминать.

Мы пели о моряках, о волнах и солнце. Я учила её танцам драконов и песням ламаров, а она повторяла это так плохо, что я хохотала, как простолюдинка на базаре. Но нашли нас быстро и досталось только мне. Уж не знаю, могла ли я тогда посоревноваться с твоим Джеральдом в том, кого сильнее бранили, но я уверена, что ему тоже хотелось наколдовать льда кое-кому за шиворот, — снова лёгкая усмешка и укоризненный взгляд. — Помню, как она плакала, обняв мои колени, и клялась, что никогда больше не сбежит. А я предложила ей провернуть тоже самое на следующей же неделе. Она таскала мне голубику всё оставшееся время, но воровка из неё вышла такая ужасная, что служанки с трудом сдерживали улыбки, когда видели нас.
[icon]https://i.imgur.com/dwB3DpS.png[/icon][status]Мотылёк Его Величества[/status]

+1

13

- О-о, меня гоняли, - протянул Шейн и посмеялся. – Иногда не только тряпкой, - усмехнувшись, вампир поставил на стол пустую пиалу и посмотрел на девушку перед собой с лёгкой улыбкой. Он заметил, как напряжение медленно ушло из разговора, стоило ему рассказать о чём-то личном, пусть и не без шуток. Он не ждал откровенности от Айрис вот так сразу, зная, что у самого ушло немало времени на падение маски с лица. Она приросла к нему так крепко, что иногда Виззарион сам забывался: где истинное, а где лишь образ?

Грусть по судьбе слуги медленно отошла на задний план, когда Айрис вновь заговорила о себе, и Шейн позволил себе не думать о прошлом, а насладиться беззаботным временем здесь и сейчас. За дверями его покоев их ждёт долгий и тяжёлый разговор с императрицей, а после – с советом и старейшинами. Решение императора взять в жёны ещё одну дочь Селест всколыхнуло Север с такой силой, что трон качался под ним хлеще, чем шхуна в хэлорские штормы.

Иногда он забывал, что перед ним сидит не дочь какого-то советника, а девушка, которой приходилось добрую часть жизни прислуживать подобным цветкам. Может быть, если бы Арника родилась в подобном сословии, то…

Нет.

Шейн погнал прочь эти мысли. Дело совсем не в её рождении. И уж точно не в Арнике. Между ними не было ничего общего, но чувства, что он испытывал к обеим, - самые настоящие, и в этот раз он хотел пойти до конца, учесть все ошибки прошлого, и поступить правильно. Только бы этот мотылёк, прилетевшей из тёплого Нерина, не опалил свои крылья о пламя раздираемого дворца.

- Песни ламаров, - задумчиво протянул Шейн. – Кажется, я ещё не слышал, как ты поёшь.

Он пытался припомнить все встречи с девушкой, но в память слишком крепко засели её танцы.

- Но мы это исправим, - и улыбнулся шире, как довольный и хитрый кот, чтобы у Айрис не осталось сомнений, что этот прохвост снова что-то задумал.

Вампир не стал говорить, какая судьба постигла Джеральда. Не захотел омрачать разговор смертями. В последнее время во дворце пролили слишком много крови, и он не хотел, чтобы даже в разговорах она хоть как-то упоминалась.

Взгляд императора легко скользнул по девушке и задержался на её запястьях – теперь там на одно украшение стало больше.

- Тебе подходит, - улыбнулся Шейн и потянулся к запястью девушки. Его пальцы замерли, едва не коснувшись грани прохладного браслета, когда в покои постучали. На пороге появился Веймар. Бросив короткий взгляд на двоих, он извинился за вторжение и тут пояснил причину визита.

Со смертью Ясемин детей императора вверили в руки опытных нянек, но даже их тепло не могло заменить им рук матери. Все старания их успокоить оборачивались провалом. Не то специально, не то ненароком скопец намекнул, что было бы неплохо, если бы сам император навестил их и, возможно, не один. Веймар ничего не сказал про Айрис, но его взгляд неоднозначно скользнул по невесте императора.
[icon]https://i.imgur.com/pHFl4oT.png[/icon]

0

14

Яркая улыбка. Звонкий смех. Искорки в серо-голубых глазах.

Не в силах перестать улыбаться, Айрис смотрела на Шейнира почти неотрывно, пытаясь запомнить каждую маленькую деталь, каждую морщинку, возникавшую на его лице от улыбки. Сейчас ей было хорошо, по-настоящему хорошо; вампирша купалась во внимании императора, как подснежник в солнечном свете. Но не зря ведь говорят, что тот, кто громко смеётся, потом горько плачет?

Обычно Айрис мало говорила, но всегда много мечтала. И привыкла, что к желаемому всегда приходилось самостоятельно идти шаг за шагом. Вот только Шейнир каждый раз делал ей навстречу все десять шагов. Первым брал за руку, первым целовал, первым утягивал в свои объятия. А она училась. Старалась не уступать ему в дерзости, но всё же краснела до самых кончиков ушей. Смеялась вместе с ним, пускай по-прежнему машинально прикрывала губы рукавом. Сама тянулась к нему в поисках тепла, хотя и стеснялась своих желаний. Да, девушка по-прежнему во многом уступала вампиру. Но просто дайте ей время: Айрис всегда считалась хорошей ученицей.

За приятной беседой Лерман совсем перестала следить, чем именно она делится. Вот и прикусила язык слишком поздно. Шейнир обладал каким-то необъяснимым очарованием, и в его присутствии Айрис каждый раз позволяла себе то, что никогда бы не позволила себе в доме своего дяди или в тем более в своём собственном. И он каждый бессовестно этим пользовался.

Посмотрим на твоё поведение, — усмехнулась девушка, приподняв бровь.

Как и любую аристократку, вампиршу учили тому, что должна уметь хорошая жена, чтобы развлечь мужа и гостей. Что-то у неё получалось лучше, что-то — хуже, но следуя негласным традициям своего Дома, Айрис привыкла думать, что в целом ничем не выделяется. Гордыня у женщин в Орлином Гнезде вообще считалась чуть ли не самым худшим пороком, потому что, как говорила её бабка, однажды посчитав себя идеальным, перестаёшь стремиться к совершенству. Наверное, из того, чему её обучали, больше всего Айрис нравилось танцевать, но большим спросом всегда пользовалась игра на музыкальных инструментах. Что же касаемо пения...

Не жди от меня многого. Пение никогда не было моей сильной стороной, — чуть спокойнее добавила она, понимая, что с характером Шейнира, своё любопытство он рано или поздно всё равно утолит. Так пусть хотя бы не завышает ей планку, она итак уже заранее боится упасть лицом в грязь!

Император вдруг обращает внимание на её обручальный браслет, а Айрис на это смогла лишь робко улыбнуться. Подобного рода комплименты до сих пор как-то по-особенному трогали её сердце; чего только стоит её реакция на слова о том, что ей подходит герб Виззарионов. Пусть и сказаны они были явно в более... интимной обстановке. И вот теперь Шейн говорит, что ей подходит украшение, служившее символом, что она — его. И как тут не покрыться лёгким румянцем?

Ты... — начала было Лерман, но раздавшийся стук в дверь прервал её. Прежде, чем неожиданному гостю было позволено войти, девушка переменилась: с лица её пропала улыбка, она инстинктивно приосанилась, сложив руки на коленях, и опустила глаза, похожая теперь скорее на статую. Честно говоря, она едва подавила желание вскочить и встать у стенки, чтобы совсем не отсвечивать и не мешать хозяину покоев принимать гостя. Что уж говорить, над привычками действительно придётся поработать.

Как назло, воображение сразу нарисовало в дверях императрицу, непременно раздосадованную увиденной картиной. Но, к счастью, то был лишь Веймар. И как бы ни старалась, не вслушиваться в его доклад у Лерман не получилось, пускай и обращался он к императору.

Наследники... Айрис поджала губы.

Со смертью джарие дворец погрузился в суматоху. Ясемин заведовала делами внутреннего дворца и делала это, судя по всему, так умело, что с её гибелью построенная такими трудами идиллия мигом рухнула, потому что остальные слишком привыкли полагаться на способную хозяйку положения. Сначала всех заботила таинственная гибель джарие, после — подготовка к Кэтелю, сейчас все уже начинают носиться, готовясь к очередной свадьбе Виззариона. Весь двор будто крутился исключительно вокруг императора и его женщин. Но что насчёт тех, кто унаследует трон после Шейнира? Стоит только вспомнить день гибели Ясемин. Когда её обнаружили, всех присутствующих в покоях заботило лишь её тело в руках императора и его клокочущий гнев. Первой, кто додумался отдать приказ проверить детей погибшей, была Айрис. Служанка, не имеющая к ним никакого отношения. Та, которую некоторые за глаза называли настоящей убийцей любимицы императора.

Как бы сильно не любил император своих женщин, для империи ценность представляют лишь сыновья, которых они ему рожали. Но иногда у Айрис складывалось впечатление, что вампиры при Шейнире об этом постоянно забывают.

Девушка перевела взгляд на скопца только лишь когда он намекнул на визит императора к его детям. И тут же она ловит на себе красноречивый взгляд скопца, отчего тут же теряется. Она? Идти с Шейниром? К его детям? А можно? А правильно ли это?[icon]https://i.imgur.com/dwB3DpS.png[/icon][status]Мотылёк Его Величества[/status]

+1

15

От Шейна не укрылся взгляд Веймара. Задолго до того, как связь между императором и служанкой императрицы стала заметна всем окружающим, скопец уже видел первые ростки взаимного интереса, и по какой-то причине проявлял чрезмерную благосклонность к фаворитке Виззариона. Шейн не сомневался в верности скопца, но догадывался о причине такого покровительства. Он как намеренно готовил почву заранее, чтобы подмаслить новой хозяйке, помня о том, как легко император ещё при прошлой жене передал всю власть в руки джарие.

Бросив короткий взгляд на растерянную Айрис, Шейн улыбнулся и обратился к скопцу:

- Хорошо.

Он не видел ничего дурного в том, чтобы навестить своих детей, но не считал себя достаточно умелой нянькой, чтобы справиться с ними самостоятельно и так хорошо, как это удавалось Ясемин. Джарие, казалось, родилась для того, чтобы стать матерью, но не только своему кровному сыну, но и дочери покойной императрицы. В особую связь между матерью и ребёнком Шейн верил с большим трудом, и полагал, что няньки, имеющие опыт, справятся с детьми после смерти их матери. Он считал, что Веймар намеренно выдумал повод, чтобы отсрочить визит к императрице, и не видел в том ничего дурного. У скопца во дворце везде глаза и уши, возможно, он знал, как на самом деле обстоят дела за закрытой дверью Сайлан.

Император поднялся, когда скопец послушно склонил голову и отступил назад, и протянул Айрис руку, приглашая пойти вместе с собой:

- Ты же не думала, что я оставлю тебя одну? – усмехнулся он. – Мне не хватит рук, чтобы держать сразу двоих.

Служанка в покоях наследников растерялась при виде спутницы императора. Слухи быстро разлетелись по дворцу. О новом положении Айрис сразу стало известно после Кэтеля, но, несмотря на благосклонность императора и недовольство Совета, никто не знал, как в этой ситуации правильно обратиться к бывшей служанке. Она не имела права ни на один из титулов гарема, не входя в него, но больше не была им ровней.

- Госпожа, - после заминки поприветствовала её служанка, склонившись в поклоне.

Перед ними всё ещё была аристократка, даже если до вчерашнего вечера она подавала чай императрице.

В покоях витал слабый аромат успокаивающих благовоний. Дети, хоть и не спали, но вели себя, как показалось императору, спокойно. Посчитав, что Веймар придумал повод, чтобы чем-то занять императора вместе с его возлюбленной, Шейн деловито заложил руки за спину, остановившись возле колыбелей, и тихо покашлял, намекая на то, что служанке стоит оставить их. Та и слова сказать не успела, как переполошился Адлэй и показал свой голос во всей красоте высоких нот.

[icon]https://i.imgur.com/pHFl4oT.png[/icon]

+1

16

Несмотря на явный намёк во взгляде евнуха, Айрис не торопится вскакивать вслед за императором и проситься отправиться за компанию. Казалось бы, уж перед кем, а перед скопцом скрываться было незачем: о зарождающихся чувствах между Шейниром и служанкой его жены Веймар узнал, наверное, даже быстрее, чем они сами. И именно его в своё время Айрис выбрала, чтобы передать в руки Виззариона платок, означающий её согласие на его предложение. Разве могла она сделать ещё более открытый жест доверия? Из всего небогатого списка сторонников будущего супруга вампирша спокойнее всего себя чувствовала как раз рядом с его камергером. Но даже при нём невольно превращалась  в сдержанную девушку с лёгкой улыбкой; такую, которая сама без особой надобности не полезет, зато явится по первому же зову.

А была ли в ней, собственно, надобность?

Насколько известно Айрис, наследников вверили не абы кому, а опытным кормилицам. И если те не могут справиться с детьми, то скорее оттого, что они привыкли к любимой матушке, и толпа чужаков вокруг их только нервировала. Так есть ли разница, тянут к ним руки выбранные императором няньки или ещё одна из его женщин, если все они для них были всего лишь незнакомками?

Шейнир, видимо, считал, что есть.

Я когда-нибудь научу, — улыбается девушка, вкладывая пальцы в ладонь Виззариона.

Пока они идут по коридорам дворца, Айрис одолевает скорее предвкушение и любопытство, чем волнение. Ей не впервой иметь дело с детьми: через руки Лерман успел пройти добрый десяток её кузенов и племянников. Практически все кузины её возраста уже давно выскочили замуж и стали матерями, и по приезду бездетной сестрицы были рады хотя бы ненадолго сплавить детей в руки их тётки. Куда любопытнее было, что она почувствует, когда увидит детей Шейнира. До этого дня она видела их лишь однажды, когда её госпоже нужно было нанести визит вежливости наследникам. И глядя на эти белобрысые комочки, её тогда одолели смешанные чувства. С одной стороны, они, как и все дети, казались забавными и очаровательными. Как тут не улыбнуться в ответ, когда они приветствуют тебя своей беззубой улыбкой? С другой же, в тот день она никак не могла отделаться от мысли, что стоит Сайлан обзавестись собственными детьми, первенцы императора станут им помехой. Помехой, которую возможно пришлось бы устранять именно руками Айрис, как ближайшей приближённой императрицы. Такие милые и беззащитные, уже тогда нужно было держать в голове, что в первую очередь они — угроза.

Но кто они для неё теперь?

Войдя в покои, первым делом Айрис поражается тишине. И где же тот концерт, что обещал Веймар? Принцесса так вообще вела себя до того смирно, что Айрис поначалу показалось, что она спит. И думала бы дальше, если бы не подошла к её колыбели. Морин встречает незнакомку любопытным взглядом, а стоит Айрис улыбнуться ей, через несколько секунд она даже улыбается в ответ. Но эта идиллия длилась недолго: завидев папку, Его Высочество разразился таким криком, что испугаться успели и принцесса, и Лерман. Несколько секунд они смотрят друг на друга, будто немо обсуждая капризы принца, после чего Морин до того недовольно поджимает губы, что Айрис не сдерживает смешок. Интересно, а Шейн был таким же?

Решили поприветствовать императора, как положено, Ваше Высочество? — шутливо тянет девушка. Адлэй её мягкого голоса не слышит — тут бы вообще что-нибудь слышать, помимо его криков... — так что вампирша решает сменить технику. Хватать ребёнка и трясти в попытках успокоить ей кажется абсурдом: его скорее напугает, если кто-то чужой возьмёт его и куда-то понесёт. Да и в её доме с детьми обращались иначе, воспитывая самостоятельность ещё с пелёнок. Пока человеческие служанки Орлиного Гнезда сутками напролёт качали детей, пока руки не отвалятся, женщины Лерман Селециумов разве что ходили с ними по комнате, чтобы в дальнейшем они могли засыпать без чужой помощи.

Окинув комнату взглядом, Айрис подмечает графин с водой, предназначенный для служанок. Протянув руку, к её пальцам тянется тоненькая струйка, которая собирается в каплю причудливой формы. Коротенький выдох, и та падает в её ладонь небольшой ледышкой, внутри которой плещется нетронутая магией вода. Вампирша вертит ледяную капельку в пальцах, играясь бликами, пока принц не отвлекается на поднесённую к нему блестяшку. Он тянет к ней ручки, но вместо странной вещицы Айрис даёт ему на растерзание свой палец. Непроизвольно ребёнок хватается за него, и в замешательстве смотрит то на незнакомку, то на блестяшку, которую ему почему-то не дали.

Вы одинаково удивляетесь, — кинув взгляд через плечо на Шейна, замечает девушка, тут же вспомнив, как в её именины ей удалось провернуть небольшую шутку над императором.


Заклинание «Морозное дыхание». Остаток маны:
361 — 15 = 346

[icon]https://i.imgur.com/dwB3DpS.png[/icon][status]Мотылёк Его Величества[/status]

+2

17

- Кажется… я погорячился, - растерянно протянул император, удивлённо смотря на плачущего ребёнка.

Он не имел такого опыта общения с детьми, какой был у Ясемин. Все хлопоты воспитания младенцев всегда ложились на женские плечи, и до этого дня с ними прекрасно справлялись няньки. У Шейна не было никакой необходимости делать что-то самому, а без этого нужных навыков добрать где-то ещё не было никакой возможности.

- Надеюсь, что приветствие ограничилось только этим, - задумчиво сказал император, опуская взгляд на пелёнки принца. Проверять свои опасения он, конечно же, не станет.

Вампир не представлял, что нужно сделать, чтобы успокоить плачущего ребёнка. Всё, что он смог придумать, - это взять мальчишку на руки, и надеяться, что на радостях от отцовского внимания юный принц не испортит отцовский камзол, прибавив к цветам дома Виззарионов парочку красок не в тон. Но Айрис его опередила. Почувствовав выплеск магии, он не насторожился, но с любопытством наблюдал за действиями девушки, гадая, что она такого придумала, чтобы успокоить ребёнка.

Служанка, следившая за покоем детей, смотрела с таки же интересом и любопытством, забыв, что её попросили из комнаты. Но, к своему спасению, наблюдала она молча, не вставляя ни одного поучительного слова, чтобы научить других, как положено обращаться с дорогим принцем.

То, что сделала Айрис, удивило не только Адлэя, но и самого Шейна. Вздёрнув брови, он смотрел на то, как детская рука обхватывает палец девушки, откровенно негодуя, почему ему не дали такую интересную и яркую игрушку вместо него. Ребёнку было невдомёк, что лёд обжигает холодом и вблизи не только прекрасен и безопасен, как кажется со стороны. Но оставлять руки принца пустыми точно не стоило, иначе бы плач разразился с удвоенной силой всех монарших лёгких.

Шейн тихо фыркнул, усмехнувшись, на слова Айрис.

- Разумеется, - с важным видом протянул вампир, - ведь он мой сын.

Сказав это с такой гордостью, словно Адлэй был образцом будущего императора и унаследовал от него всё самое лучшее, Виззарион не сдержал весёлой улыбки.

Служанка не сдержала тихого смешка, чем и выдала своё присутствие. Торопливо извинившись, она покинула покои наследников и затворила за собой двери, оставив вампиров вчетвером. Но Шейн не сомневался, что все желающие греют уши под дверями, надеясь собрать самые свежие дворцовые сплетни. После Кэтеля император пожаловал в покои к детям и доверил наследников своей фаворитке, даже не заглянув в комнату императрицы. Это ли не повод для новых пересудов?

Стараясь не думать о слухах и о гневе Сайлан, Шейн устроился в кресле недалеко от колыбели Морин и легко похлопал себя по коленям, обращаясь к Айрис:

- Хочешь, я тебя покачаю? – не удержавшись от провокационной шутки, он вспомнил о детях и том, как легко его кашель напугал принца. С опаской глянув на детей, Шейн с облегчением выдохнул, когда никто из них не расплакался от хлопков.

Веймар позвал их в покои наследников не для того, чтобы они миловались друг с другом.

- Надеюсь, этот дворец выстоит от криков, когда их станет трое, - иронично заметил вампир, поглядывая в сторону детей.

Адлэй вёл себя удивительно спокойно для ребёнка, которого обманули, но не отчаивался дотянуться второй рукой до ледышки, при этом не отпуская палец Айрис.

- Я почти ревную, - пошутил, ухмыляясь, император.
[nick]Вашество[/nick][status]бабочка и кот[/status][icon]https://i.imgur.com/N1MfskH.png[/icon]

Отредактировано Шейн Виззарион (03-01-2024 23:16:01)

+1

18

Я думаю, ты почувствуешь, — фыркнула вампирша на замечание императора, так и не заметив, что в комнате по-прежнему чужие уши. И так бы, наверное, и не заметила, слишком увлечённая принцем, если бы служанка сама не выдала себя. Н-да, вот тебе и образец обходительности... Хорошо хоть не начали прямо при ней перекидываться излюбленными шуточками, иначе образ до неприличия вежливой раболепной девицы точно был бы разрушен. Если для кого-то вчерашние новости на Кэтеле оказались недостаточным для того поводом, конечно же.

К слову о шуточках.

Девушка глянула через плечо с шутливым укором, когда Шейн позвал её. Проявлять чувства вот так открыто, особенно при детях, в её доме считалось верхом неприличия: Айрис по пальцам одной руки может пересчитать, когда отец позволял себе прилюдно слово ласковое собственной жене сказать. Но сейчас выходка Шейнира ничего кроме улыбки у неё не вызывает. Дети ведь ещё совсем маленькие, разве они поймут, о чём тут воркуют взрослые и почему их новая знакомая смущается?

Не боишься, что я за что-нибудь ухвачусь? — усмехнулась она, не сразу осознав, как двусмысленно это прозвучало. — Кхм, уши там тебе понадкусываю, например...

Не зная, как ещё спасти положение, вампирша снова вернула всё своё внимание наследнику. Сейчас Лерман впервые жалеет, что её наряд не может похвастаться ни богатой вышивкой, ни драгоценными камнями. Благодаря магии в её руках ледышка не растает, но едва ли Его Высочество устроит, если заинтересовавшей его вещицей его будут разве что дразнить. Это был лишь вопрос времени, как долго принц будет удовлетворен рукой фаворитки отца, и как скоро он потребует чего поинтереснее. А что ей, собственно, можно дать ему, если из украшений с собой только деревянная шпилька? В этих покоях — как и в большей части дворца — Айрис ощущала себя всего лишь гостьей, и копаться в вещах считала неуместным. Просить Шейнира найти игрушку, скорее всего, тоже бесполезно: вряд ли он сам знает, что и где тут находится.

«Трое? Четверых не хочешь?» — про себя фыркнула вампирша, памятуя о «небольшой особенности» её рода. Может быть, она даже когда-нибудь ему об этом расскажет. А то вдруг Харука-даре предоставил неполное досье на всю шайку пернатых из Лэно.

Планируешь присоединиться к концерту и создать трио?

Айрис относилась к словам императора несерьёзно, но не могла не заметить, что шутка эта вышла провокационная, как ни посмотри. Сейчас Лерман могла только мысленно благодарить Селест, что любопытная служанка всё-таки оставила их наедине, не то к заслугам новой невесты императора, помимо прочего, могли бы приписать ещё и добрачную беременность. Это бы объяснило и особое к ней внимание Владыки, и поспешное предложение, и даже выходку с новым титулом — мол, делает всё, только бы уберечь своё ещё нерождённое дитя. Даже если это грозит ему очередной головной болью от всего Совета.

Не волнуйся, я его не украду. Наверное, — парировала девушка, глядя на улюлюкающего в колыбели младенца. Детей стоило попытаться уложить, прежде чем они начнут голосить уже от усталости. Только вот в одиночку Айрис вряд ли с ними сможет справиться: Адлэй оказался капризным малым, но крепким, тут бы одного его удержать. Звать служанок и рушить спокойную обстановку не было никакого желания, а потому Лерман решает пойти на хитрость и припахать к работе самого императора. А то ишь, расселся тут! — Ты умеешь держать детей? Если я принесу тебе Её Высочество, сможешь с ней посидеть? На руках она быстрее уснёт.

[icon]https://i.imgur.com/dwB3DpS.png[/icon][status]Мотылёк Его Величества[/status]

+1

19

- Думаю, что бояться стоит тебе. Ты ухватишься, а цена может оказаться непомерно высокой. Ты же не думаешь, что я тебя отпущу, Мотылёк? – он наклонил голову на бок, усмехнулся и посмотрел на девушку с лёгким вызовом, приподняв бровь.

Айрис слишком хорошо его знала, чтобы не подумать, чем именно кончится подобная шалость.

- Быстрее к нему присоединится Сайлан, - с такой же лёгкостью парировал император, и поздно осёкся, прикусив язык.

За всеми шутками он почти забыл об императрице, которой наверняка донесли, где её дражайший супруг проводит время. И с кем.

Крики и обвинения – это меньшее, на что он рассчитывал. Разъярённая оскорблённая женщина способна на многое. После Мередит Виззарион привык, что вампирши руководствуются эмоциями даже чаще, чем он сам во всем дворцовых сплетнях, и не ждал добра от дочери советника. На празднестве она быстрее защищала себя и свою семью, чем пеклась о благополучии императора и его новой пассии.

Шейн подошёл ближе, обнял девушку со спины, нисколько не опасаясь, что кто-то потревожит их, ворвавшись в покои наследников без стука.

- Коты тоже охотятся на бабочек, - прошептал он на ухо, рассчитывая никак не на воспитание собственных детей.

Но оба взирали на него из колыбели и смотрели с угрозой разрыдаться так громко, чем задрожат стены дворца.

Вздохнув, император убрал руки, засунул подальше мысли о непотребствах и прелестной невесте, что так и манила собой – отвлечься от тяжёлых мыслей в объятиях и поцелуях. Он перевёл взгляд на Морин и помедлил с ответом, смотря на дочь и вспоминая против воли день её рождения. Она появилась на свет преждевременно. Слабая. Отравленная ядом, который её мать собственноручно выпила, желая спровоцировать роды. Это едва не убило их обеих. Каждый раз, смотря на дочь, он вспоминал её хрупкое тело в своих руках, вспоминал слова Мередит, и внутри него кипела злость вперемешку с горечью от тоски.

- Да. Умею.

Всё шутовство растворилось в воспоминаниях. Шейн подошёл к колыбели, сам взял на руки дочь, заметно прибавившую в росте и весе, и вместе с ней сел в кресло. В его руках она казалась всё такой же крохотной, хрупкой и слабой, несмотря на заверения дворцового лекаря, что вся опасность осталась в прошлом и жизни принцессы ничего не угрожает.

- Она совсем на неё не похожа, - невпопад сказал вампир, не отводя взгляда от дочери.

Морин хватала пальцами воздух, словно ей не хватало уверенности в отцовских руках, но вела себя удивительно спокойно и тихо в отличие от брата.

- Моя кровь оказалась сильнее… - совсем тихо добавил Шейн.
[icon]https://i.imgur.com/pHFl4oT.png[/icon]

+1

20

Айрис всегда умела держать лицо до последнего. А потом встретилась с этим нахальным мальчишкой, и что-то пошло не так... Наверное, всё.

Тело выдавало вампиршу с головой, как бы она ни старалась делать вид, что уже привыкла к подобным шуточкам, и что всколыхнуть её спокойствие не удастся даже Виззариону. Кончики ушей стремительно багровели с каждым подобным намёком на радость этому лукавому коту в теле императора. И как бы ни старалась, сдержать смущённую улыбку у неё никак не получалось. Противостоять Шейниру было непросто: Айрис, в отличие от него, привыкла только мёд в уши лить, оставляя все шуточки при себе. Так что в их шуточных «схватках» пока что раз за разом терпела поражение.

Айрис снова отворачивается к колыбели, пряча беззаботную улыбку. А потом Шейн вдруг делает ей больно.

Одно только упоминание императрицы ощущается до того неприятно в подобной обстановке, что непроизвольно Айрис касается бока. От былой раны не осталось даже бледного шрама — спасибо вампирской регенерации и заботе лекарей — но в такие моменты уязвимости руки сами тянулись туда, будто желая удостовериться, не идёт ли у неё снова кровь. На губах так и застыла лёгкая улыбка, но взгляд её остекленел. Сейчас она была даже рада, что была повёрнута к Виззариону спиной, потому что он не мог видеть это нелепое выражения лица. Только вот забыла о том, что связь между ними уже была не односторонней, и Шейн читал её также легко, как она читала его.

Лерман выпустила весь воздух из лёгких, заставляя себя расслабиться.

Сайлан стала частью её жизни раньше, чем Шейнир. Вместе девушки делили много хороших моментов: императрица слушала её игру на музыкальных инструментах, обсуждала с ней любые новости, всё смелее делилась своей жизнью и того же ждала от Айрис. Повернись всё иначе, сейчас бы Лерман украшала её волосы дорогими шпильками, расхваливала праздник, что устроила юная Виззарион, и вместе они бы обсуждали, чем займутся этим днём. Однако сейчас, склонившись над детьми Шейнира, меньше всего ей хотелось думать о женщине, которая по чужим ожиданиям должна будет заменить им мать.

Сайлан — всё ещё часть её жизни. Сайлан — теперь одна из её слабостей.

Слишком погружённая в свои мысли, вампирша не слышала шагов Шейна. Оттого и вздрогнула, почувствовав его руки на своём теле. Его дыхание обожгло ей уши, и она снова невольно зарумянилась.

И весьма удачно, как я погляжу, — усмехается Лерман, ненадолго позволив себе откинуться назад, облокачиваясь на Виззариона. Имя первой супруги императора всё ещё горечью оставалось у неё на языке, но вампирша, как могла, не подавала виду. Как и то, что без рук Шейна ей сразу стало как-то холодно. Не маленькая, чтобы нюни распускать. Тут, вон, целых двое желающих.

Честно говоря, Айрис была скорее удивлена, что Виззарион «приучен» держать детей на руках. Как бы трепетно она к нему не относилась, Шейн едва ли походил на примерного отца. Кажется, в разговоре с ней он упоминал детей всего однажды. В день их первой встречи, когда описывал красоту Ясемин и других женщин своей семьи. Айрис взволнованно вдыхает, стоит Шейниру взять принцессу на руки, но прикусывает язык прежде, чем с него сорвались бы поучительные комментарии. Император держит дочь крепко, но Лерман невольно ловит себя на мысли, что с её стороны это выглядит... странно. Обычно мужчины её семейства хватали только своих сыновей, чтобы лишний раз похвастать наследником перед остальными, а потом тут же вернуть ребёнка в руки жён или нянек. Видимо, у Виззарионов принято иначе.

Вампирша облегчённо выдыхает. В её помощи он, как оказалось, не нуждается.

Лерман не успевает вернуть своё внимание заскучавшему принцу, как снова удивлённо косится на его отца. Ах, мать Морин, прошлая императрица... О Мередит Айрис не знала ровным счётом ничего. Ни о тайнах её происхождения, ни о тонкостях их с Шейниром отношений. А потому его комментарий кажется ей странным: оба его ребёнка были румяными, беловласыми и голубоглазыми. В глазах Айрис - считай, близнецы. Разве что Морин, в отличие от брата, не отличалась ни капризным нравом, ни крепким тельцем. Миниатюрная и тихая. Лежит и покорно ждёт, пока к ней снова вернётся мама, способная согреть её, как не сможет ни одна нянька во всём Мирдане.

Жаль вот только, что не дождётся.

А по-моему она похожа на саму себя, — негромко замечает Айрис, глядя на принцессу. — Не могу представить тебя таким спокойным.

Адлэй снова напоминает о своём существовании недовольным улюлюканьем. Айрис склоняется над его колыбелью, подхватывая младенца на руки, и всё пытаясь заразить его своей улыбкой. Мальчишка в ответ только губы поджал, но пока не плакал. Будто силился понять, чего это удумала эта незнакомка со странными волосами. А Айрис, собственно, удумала уложить хотя бы его, надеясь, что Морин тоже удастся уснуть, если под ухом у неё не будет голосить братец.

Тихонько — так, будто стесняется своего голоса — вампирша начинает мычать себе под нос мелодию колыбели, неторопливо меряя комнату шагами. Разглядывает вензеля на стенах, то и дело косится в окно, дожидаясь, пока Адлэй не засопит в её руках.

[icon]https://i.imgur.com/dwB3DpS.png[/icon][status]Мотылёк Его Величества[/status]

+2

21

Шейнир был вторым ребёнком своего отца. Рождённым в браке от законной жены, как того требовали традиции клана, но он чувствовал себя во всех смыслах вторым сыном, и всю свою жизнь, ведомый страхами матери, считал себя недостаточно важным для Эльдара. Как ему казалось, любовь к детям прививала их мать. Чем сильнее она привязывала к себе мужчину, тем крепче становилась его связь с их общими детьми. Шейн не хотел такого будущего для своих детей, и никогда не разделял сына или дочь, не превозносил кого-то из них над другим, но… не мог отрицать того, что связь с их матерями сказывалась на нём самом каждый раз, когда он касался детей или смотрел на них. Они неизменно напоминали ему о женщинах, подаривших им жизнь.

Он вытянул перед собой палец, и Морин, не растерявшись, схватилась за него двумя руками.

- Жадность у неё точно в мать, - усмехнулся вампир, возвращая их разговору привычное веселье.

Волнение Айрис и её страхи напомнили Виззариону, что сейчас не самое подходящее время говорить и думать о других женщинах. Без уз крови он бы, скорей всего, остался глух и слеп к тревогам девушки, но сейчас чувствовал вину за неудачно сказанные слова. Он не хотел вести Айрис за собой в покои Сайлан, и хотел решить всё между собой и императрицей, не впутывая в них её бывшую служанку, считая, что так сможет защитить её от гнева оскорблённой хозяйки. Вина за всё случившееся лежала на нём, даже если их чувства с Айрис взаимны. Своё предательство он считал более серьёзным, чем желание служанки получить немного больше счастья.

Счастья со вкусом обсидиана.

- Я удивительно спокоен, когда мне скучно, - иронично заметил вампир, поглядывая в сторону колыбели с сыном.

Он смотрел, с какой лёгкостью Айрис брала ребёнка на руки, как уверенно ходила с ним по комнате, напевая колыбельную. В последний раз в этих покоях звучали голоса нянек, приставленных к детям после смерти джарие, а до этого – Ясемин сама пела им, устроившись на постели в его покоях. В воспоминаниях всплыла её улыбка и нежные руки, обнимавшие чужого ребёнка будто своего, и размеренный голос, что звучал в спальне незнакомыми ему мотивами.

По правде сказать, Шейн не знал колыбельных, и не помнил, чтобы когда-либо отец ему пел, но запомнил из детства песни матери – редкие и светлые как праздник Кэтеля. Он хватался за слова Айрис как за что-то далёкое и нить за нитью тянул из прошлого, тихо подпевая ей в такт, пока легко похлопывал Морин по боку. Принцесса всё слабее держалась за его руку и чаще зевала, широко открывая беззубый рот. В голубых глазах появлялся туман и тяжёлые веки стремились закрыться.

[icon]https://i.imgur.com/pHFl4oT.png[/icon]

+1

22

Принц в её руках то и дело что-то негромко поддакивает, хмыкает и протяжно зевает — в общем, всячески сражается со сном, который ему так старалась навязать странноволосая чужачка. Айрис его потуги, впрочем, нисколечко не отвлекали. Она лишь изредка опускала на маленького Виззариона глаза, не сдерживая лёгкой улыбки, и продолжала напевать свою колыбель. Мальчишка оказался на редкость очаровательным, сопротивляться его рожицам было ей просто не под силу. Хотя мысленно Айрис уже смирилась с тем, что в будущем его непростой характер доставит всему дворцу немало хлопот. Как смирилась и с тем, что ни одну из мачех Адлэй и его сестра могут просто не принять. Айрис едва ли можно назвать оптимисткой, вот она и не питала иллюзий, что стоит детям увидеть её однажды, они сразу же станут воспринимать её, как собственную мать. Может, не станут даже если всю заботу о них поручат именно ей, ведь двор не позволит забыть им, что Лэно им — чужие. Да и хотела ли она вообще пытаться заменить им мать, с тем учётом, что себя даже в качестве супруги сейчас представляла довольно расплывчато? А если и так, то не может ведь она пытаться вычеркнуть из их жизни Ясемин. В конце концов, одному из них она подарила жизнь, другой — спасла.

Голос Шейнира до того органично вплёлся в колыбель, напеваемую Айрис, что вампирша даже не сразу заметила, что он ей подпевает. Тут же в её собственном голосе слышится улыбка; девушка начинает петь уже смелее, пусть и недостаточно громко, чтобы помешать детям уснуть. Адлэй отчего-то начинает вести себя тише, больше не делая попыток испортить устроенный для него концерт. Про себя Айрис шутит, что принц просто не рискует перебивать своего венценосного папашу, и шире улыбается. Из любопытства она всё же кидает мимолётный взгляд в сторону императора и дремлющей на его руках принцессы. И глядя на них ей вдруг стало так... спокойно. За окном всё ещё бушует зимняя стужа, за дверьми — сплетни и домыслы придворных. А здесь время будто застыло. И, кажется, не продолжит свой ход, пока они не покинут эти покои. И делать это хотелось всё меньше, стоило вспомнить, сколько всего им предстоит сделать.

Как минимум, постараться избежать клинка обманутого тестя императора. Даже если они его вполне заслужили.

Закончив свою песнь, Айрис прислушивается к ребёнку, ради которого всё это затевалось изначально. Адлэй уже, кажется, третий сон начинает смотреть, поэтому с чувством выполненного долга вампирша осторожно укладывает принца в его колыбель. И только сейчас она вдруг понимает, как сильно успели устать её руки. Видимо, детей она не качала дольше, чем предполагала... В последний раз взглянув на сопящего принца, Айрис оборачивается к Шейниру, снова готовая предложить ему свою руку помощи при надобности.
[icon]https://i.imgur.com/dwB3DpS.png[/icon][status]Мотылёк Его Величества[/status]

+1

23

Шейн не думал, что так быстро управится с ребёнком. Морин от рождения была тихой и покладистой в отличие от своего младшего брата. Злые языки шептались, что дело из-за яда, которым отравила себя императрица во время беременности, что он повредил не только тело принцессы, рождённой раньше времени, но и её ум, оттого она была такой спокойно и тихой. Император не желал верить в эти домыслы, но внимал словам придворного лекаря, который предупреждал, что в будущем могут проявиться и другие последствия отравления, даже если сейчас принцесса кажется крепкой и здоровой.

Голос императора смолк. В воцарившейся тишине громким казалось спокойное сопение двух наследников. Шейн какое-то время так и просидел в тишине, молча смотря на дочь в своих руках. Ему казалось странным, что он больше не вспоминает о Мередит, когда берёт на руки Морин, и что тяжёлые воспоминания о её рождении больше не тревожат его мысли. Он чувствовал покой и беззаботность, и сам незаметно для себя тепло улыбнулся, легко коснувшись щеки дочери тыльной стороной пальцев. Она тихо заворочалась, сквозь сон ощутив прикосновение, но быстро успокоилась, не думая просыпаться.

Император поднялся, в несколько шагов оказался у детской колыбели и осторожно положил в неё Морин. Оба наследника спали мирным и беззаботным сном. Почему-то именно сейчас Шейну казалось, что ни одна нянька после смерти Ясемин не смогла добиться чего-то подобного, но откуда ему это знать? Он не заходил в покои детей с того дня, как её тело, омытое кровью, остывало в его руках.

- Пойдём, - он позвал Айрис за собой, напоминая о том, что у них хватает других забот на сегодня.

Дети спали, и как бы сильно императору ни хотелось остаться, он должен был закончить одно незавершённое дело.

Остановившись у дверей, ещё не покинув покои наследников, он мягко, но настойчиво перехватил руку Айрис, не давай ей открыть дверь, а затем также легко развернул её, прижав спиной к стене рядом. Сквозь узкую щелку приоткрытой двери их силуэты едва виднелись, но любопытная служанка, всё это время гревшая уши, могло бы заметить, как император с теплотой смотрит на девушку, которую ещё прошлой ночью назвал своей второй женой.

Шейн дал всего несколько мгновений на сомнения, пока большим пальцем гладил скулу Айрис. Пальцы опустились ниже, скользнув на подбородок и, едва касаясь, приподняли его навстречу губам, когда вампир склонился, увлекая девушку сначала в мягкий и неторопливый поцелуй, но накопленное с вечера желание давало о себе знать, и вторая ладонь мягко, но уверенно скользнула по пояснице Айрис, а поцелуй стал настойчивее. Каждым своим поступком он как нарочно подкреплял свою дурную славу, но прервался ещё до того, как его желание станет заметно другим. Шумно выдохнул, прогоняя остатки беспокойства, и дал себе и Айрис несколько минут постоять вот так в тишине под оглушительный бой сердца.
[icon]https://i.imgur.com/pHFl4oT.png[/icon]

+1


Вы здесь » Легенда Рейлана » Личные отыгрыши » [20.01.1083] Красная нить судьбы