Легенда Рейлана

Объявление

Фэнтези, авторский мир, эпизоды, NC-17 (18+)

Марш мертвецов

В игре сентябрь — ноябрь 1082 год


«Великая Стужа»

Поставки крови увеличились, но ситуация на Севере по-прежнему непредсказуемая из-за подступающих холодов с Великой Стужей, укоренившегося в Хериане законного наследника империи и противников императора внутри государства. Пока Лэно пытаются за счёт вхождения в семью императора получить больше власти и привилегий, Старейшины ищут способы избавиться от Шейнира или вновь превратить его в послушную марионетку, а Иль Хресс — посадить на трон Севера единственного сына, единокровного брата императора и законного Владыку империи.



«Зовущие бурю»

Правление князя-узурпатора подошло к концу. Династия Мэтерленсов свергнута; регалии возвращены роду Ланкре. Орден крови одержал победу в тридцатилетней войне за справедливость и освободил народ Фалмарила от гнёта жесткого монарха. Древо Комавита оправляется от влияния скверны, поддерживая в ламарах их магию, но его силы всё ещё по-прежнему недостаточно, чтобы земля вновь приносила сытный и большой урожай. Княжество раздроблено изнутри. Из Гиллара, подобно чуме, лезут твари, отравленные старым Источником Вита, а вместе с ними – неизвестная лекарям болезнь.



«Цветок алого лотоса»

Изменились времена, когда драконы довольствовались малым — ныне некоторые из них отделились от мирных жителей Драак-Тала и под предводительством храброго лидера, считающего, что весь мир должен принадлежать драконам, они направились на свою родину — остров драконов, ныне называемый Краем света, чтобы там возродить свой мир и освободить его от захватчиков-алиферов, решивших, что остров Драконов принадлежит Поднебесной.



«Последнее королевство»

Спустя триста лет в Зенвул возвращаются птицы и животные. Сквозь ковёр из пепла пробиваются цветы и трава. Ульвийский народ, изгнанный с родных земель проклятием некромантов, держит путь домой, чтобы вернуть себе то, что принадлежит им по праву — возродить свой народ и возвеличить Зенвул.



«Эра королей»

Более четырёхсот лет назад, когда эльфийские рода были разрозненными и ради их объединении шли войны за власть, на поле сражения схлестнулись два рода — ди'Кёлей и Аерлингов. Проигравший второй род годами терял представителей. Предпоследнего мужчину Аерлингов повесили несколько лет назад, окрестив клятвопреступником. Его сын ныне служит эльфийской принцессе, словно верный пёс, а глава рода — последняя эльфийка из рода Аерлингов, возглавляя Гильдию Мистиков, — плетёт козни, чтобы спасти пра-правнука от виселицы и посадить его на трон Гвиндерила.



«Тьма прежних времён»

Четыре города из девяти пали, четыре Ключа использованы. Культ почти собрал все Ключи, которые откроют им Врата, ведущие к Безымянному. За жаждой большей силы и власти скрываются мотивы куда чернее и опаснее, чем желание захватить Альянс и изменить его.



«Тени былого величия»

Силву столетиями отравляли воды старого Источника. В Гилларе изгнанники поклоняются Змею, на болотах живёт народ болотников, созданный магией Алиллель. Демиурги находят кладки яиц левиафанов на корнях Комавита, которые истощают его и неотвратимо ведут к уничтожению древа. Королеву эльфов пытается сместить с трона старый род, проигравший им в войне много лет назад. Принцессу эльфов пытаются использовать в личных целях младшие Дома Деворела, а на поле боя в Фалмариле сходятся войска князя-узурпатора и Ордена крови.


✥ Нужны в игру ✥

Тсян Си Алау Джошуа Белгос
Игра сезона

По всем вопросам обращаться к:

Шериан | Чеслав

Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Легенда Рейлана » Летописи Рейлана » [11.01.1083] Не пускайте в двери зло


[11.01.1083] Не пускайте в двери зло

Сообщений 1 страница 19 из 19

1

https://i.imgur.com/6dKPSUi.png
— Локация
Северные земли, г. Мирдан, дворец
— Действующие лица
Шейнир дель Виззарион
Айрис Лерман Селециум
— Описание
предыдущий эпизод[07.01.1083] Веретено пороков
После смерти Ясемин слухами полнится дворец, и наложницы, опьянённые страхом, распускают не самые приятные слухи.

0

2

Айрис обитала во дворце вот уже месяц и, казалось бы, количество времени на выполнение своих уже привычных обязанностей должно было уменьшаться. Но с каждым днём хлопоты только прибавлялись, отчего к концу ночи вампирша доползала до постели донельзя вымотанной. И Его Величество, надо признать, очень даже был к этому причастен.

Император занимал все её мысли. Казалось, стоило ненадолго прикрыть глаза, и она ощущала его совсем рядом, на расстоянии вытянутой руки. И оттого сильнее было желание отдалиться от его законной супруги. Несмотря на вспыльчивый характер, Сайлан назвать деспотом нельзя было даже с натяжкой, так что вонзать ей нож в спину злорадства ради не хотелось совершенно. Только вот и выкинуть из своей жизни Шейнира ей не представлялось возможным. Такая слабость перед мужчиной пугала и смущала до ужаса, и причину этой слабости Айрис никак не могла понять: обычно такие дерзкие юноши, подобные ему, вызывали у неё разве что отторжение, а потому она держалась от них поодаль, ставила на место своим безразличием. Собственно, потому и желающих побороться за руку «холодной леди» было немного, несмотря на её приближенность к одному из Советников. Но тогда почему только рядом с этим дерзким мальчишкой она могла позабыть обо всех проблемах, становясь бессильной перед волей глупого сердца?  Айрис не знала. Не знала и тонула в этих мыслях, как в смоляной яме. И желая вновь хорошенько обдумать, что ей делать дальше, она снова покинула свою госпожу, якобы чтобы выбрать для неё книгу для отвлечения, на деле — чтобы побыть в тишине. Отдав приказ на кухню о подаче обеда, Лерман предупредила одну из наложниц низшего ранга, приставленных к императрице во служение, где она будет, чтобы когда Сайлан пошлёт за задержавшейся служанкой, её отыскали быстро. Кто бы знал, что это станет её фатальной ошибкой.

Библиотека гарема встретила служанку запахом пыли, спёртым воздухом и, самое главное, гробовой тишиной. Айрис шагала мимо полок, мутным взглядом скользя по корешкам книг и особо не торопясь возвращаться. После ночи, проведённой в объятиях императора, чувство неловкости в присутствии его жены ожидаемо усилилось. И, кажется, Сайлан всё меньше верила в то, что перемены в поведении её компаньонки связаны исключительно с фактом гибели джарие. А Лерман только и оставалось, что продолжать ломать комедию, совершенно не желая вслух произносить громкое «я предала Вас». А никак иначе кроме как предательством происходящее между ней и чужим мужем она назвать не могла.

С грохотом открылась входная дверь; Айрис инстинктивно потушила свой магический пучок света, притаившись между двух стеллажей у самой стены. Только нежданных гостей ей не хватало. Оставалось надеяться, что это зашла одна из преподавателей гарема и, взяв необходимое, она быстро покинет комнату. В конце концов, будь это девушки, которым приказали позвать Лерман в покои императрицы, они бы просто окликнули её.

Притаившаяся лисица. Отобрала у Его Величества самое дорогое и теперь сидит радуется! Строит из себя самую обеспокоенную! — стоило двери захлопнуться, послышался раздражённый женский голос. Ему вторили ещё два, принявшись перемывать супруге императора кости с таким остервенением, что её служанке даже неловко стало.

«Давно библиотека гарема стала местом сбора кружка сплетниц?» — раздражённо подумалось голубоглазой. Теперь и не ясно, как ей выйти, не привлекая внимания наложниц. О том, чтобы поставить девиц на место сейчас, Айрис и не думала, считая это слишком опрометчивым решением. Лучше запастись козырями в рукаве, вдоволь наслушавшись этой грязи и выцепив оттуда что-то стоящее. Кто знает, может, гарем уже вовсю думает, как бы отравить свою императрицу?

А слушать было что. В какой-то момент даже Айрис, привыкшей и к пренебрежительным взглядам девиц из Камэль, и к тому факту, что её клану, мягко говоря, в принципе не рады, стало неприятно. Не имея возможности сейчас уйти, служанка облокотилась об окно за своей спиной, разглядывая летящие в свету луны пылинки, ожидая, когда же это всё кончится. Разговоры резко стихли, заставив служанку от напряжения даже дыхание задержать. Несколько секунд напряжённого молчания, и из-за стеллажа показалось лицо одной из сплетниц.

«Попалась», — с досадой подумалось служанке. Лерман, в прочем, не подавая виду вежливо поклонилась, приветствуя теперь уже всю троицу с милейшей улыбкой на губах.

А вот и крыса объявилась, — презрительно кинула одна из девушек, скрещивая руки на груди, — мало было вам, неринским шлюхам, загубить Ясемин-джарие? Хотите теперь весь гарем утопить в крови и вынюхиваете, за кого бы приняться?

Что вы, Ассирэ-селир, — словно не замечая взгляд полный ненависти и слишком наглые слова девчонки, Айрис продолжает ей миролюбиво улыбаться. Жаль только «заразить» своим спокойствием наложниц выходит весьма скверно. Все трое ещё слишком юны, кажется, только-только попали в гарем, и видимо со сдерживанием гнева у них явные проблемы. Обычно девушки их возраста занимаются работой по дворцу больше своих старших соседок, и во служение императорской семье ставят именно их. Кто знает, возможно, они успели прислуживать и джарие, а та так околдовала их своим характером, что даже после её смерти они готовы скалить зубы, сражаясь за свою госпожу. — Её Императорское Величество беспокоится о сохранности обитательниц гарема, как своих сестёр. Разве может она желать своим сёстрам смерти?

Хватит этих сладких речей. Что, думаете, убив джарие, удастся занять место в сердце Его Величества? — вмешалась вторая. Кажется, у Айрис дёрнулся глаз.

Кейра-селир, весьма недальновидно утверждать, что императрица этой страны погубила мать наследника, не имея никаких доказательств на руках. Или Вы сможете подтвердить Ваше предположение?

Она сделала это твоими руками! — наконец подала голос самая младшая из них. Лерман прищурилась, пытаясь припомнить и её имя тоже, но отчего-то не получалось совершенно. То ли Сабрина, то ли Субира... — я слышала, что когда поднялся шум, ты выбегала из покоев Его Величества с кровью на руках!

Служанка чуть слышно выдохнула, не позволяя себе уподобляться разгневанной троице. Да, она была там. И действительно выбегала с окровавленными руками. Вот только кровь была её собственная: её задело осколками обсидиана. Кто же знал, что даже такую мелочь сумеют разглядеть в коридоре и придумать этой детали историю куда более интересную? Она уже было открывает рот, намереваясь снова постараться воззвать взбешённых девиц к разуму, как вдруг понимает, что те медленно, но верно перегородили ей путь к отступлению. Позади стена, по бокам стеллажи, а впереди — три наложницы, видимо слишком дорожившие прошлой хозяйкой гарема. Сердце неприятно царапнуло страхом. Тут разве что в окно лезть и отращивать крылья, не иначе.

Спешащая нога спотыкается, селир. Прошу, не стоит делать столько поспешных выводов. Впрочем, разве будет толк от наших разговоров? Вынуждена меня простить, но я вынуждена откланяться. Моя госпожа меня уже давно ждёт, — снова лёгкий поклон, а после шаг навстречу. Но её собеседницы не двигаются с места — их разбирательство только началось.

Ну тогда подождёт ещё. Кажется, теперь к вам перевели и Шеалу? Бедняжка совсем ещё не ориентируется. Даже не смогла отыскать служку Её Хитрейшества!

Вот уж за что спасибо папеньке, так это за умение держать лицо даже когда хочется метаться от паники. Айрис сжала подол платья, сохраняя внешнюю холодность, и во всю подбирая слова послаще.

Если эта рыжая бестия и её советники думают, что смерть Ясемин-джарие так просто сойдёт им с рук — они глубоко ошибаются. Пора напомнить дневным вампирам, где их место.

Ассирэ-селир, я понимаю Ваши чувства. — Айрис, не веря, что девушки действительно опустятся до рукоприкладства, прикрыла глаза, делая успокаивающий жест. Но не успела договорить, как ей по голове прилетело что-то тяжелое — кажется, это была книга, подвернувшаяся девушке под руку. От неожиданности Айрис потеряла равновесие, больно стукнувшись о стеллаж и скатившись вниз, еле успев закрыть голову от полетевших на неё книг. Вбиваем, так сказать, знания радикально. Вампирша в страхе открывает глаза, сразу же натыкаясь на когтистые женские руки, тянущиеся к её лицу. Её хватают за волосы, тянут как куклу, которую не могут поделить, и всё верещат о том, какой распрекрасной была их джарие. Айрис же не может выдавить из себя и звука. В голове набатом била мысль, что если позовёт на помощь, могут примчаться те, кто будет рад поучаствовать в расправе. Получается только лишь сжаться напуганным комком, то прикрывая лицо, то мешая сдирать с себя платье.

Ясемин прошла тяжёлый путь, сумев завоевать любовь если не всего гарема, то точно большей его части. В этом Айрис сегодня умудрилась убедиться на собственной шкуре.

+2

3

Дни текли друг за другом, напоминая воду в горном ручье. Шейнир настолько сросся с потоком, что едва ли замечал что-либо вокруг. Он ждал, когда Советники и Старейшины ошибутся. Ждал, когда призраки прошлого уйдут из его головы. Когда звон бубенчиков в темноте и знакомый, слишком родной смех, стихнет, а запах крови, пропитавший всё вокруг, исчезнет.

Иногда он приходил в покои Элен. Прятался в них, чувствуя себя ребёнком, а не императором. В собственных покоях, просыпаясь рано утром, он не мог дышать, хватаясь за горло. Время от времени, поворачивая голову на подушке, ему казалось, что под боком спит Ясемин. Он видел белоснежные пряди волос, рассыпанные по простыне, и чувствовал, как она прижимается… неестественно холодная и неживая.

Он знал, что не успокоится, пока не найдёт виновного в смерти Ясемин, Арники и матери. Собственная совесть, найдя воплощение в призраках, преследовала его каждый день. Шейн хотел бы вновь найти покой в объятиях Айрис, но опасался за её жизнь в том числе. Он нарочно загонял себя в клетку из четырёх стен, выбрав своей темницей рабочий кабинет, и там зарывался в бумаги, пытаясь найти и убийцу, и все следы во дворце. Он слушал отчёты Харуки и Эдриана, слушал агентов Тайной канцелярии, доносивших одну весть за другой. Смерть Ясемин, как и её новый ранг, всколыхнули весь дворец и новыми слухами прокатились по Мирдану – их не смог сдержать даже Хэлор.

Император никогда не вмешивался в дела гарема без всякой нужды, оставляя его под присмотром Элен, Мередит или Ясемин. После смерти джарие все тяготы правления легли на плечи Сайлан, негласно обвинённой в смерти матери наследника, и даже его бабка удивительным образом притихла – или это ему так казалось? Шейн не знал. Он даже не пытался вникнуть в дела гарема, и без того взвалив на себя слишком много.

Но в этот вечер словно сами боги подкинули ему такую возможность. Виззарион оставался на втором этаже библиотеки, среди второго яруса стеллажей, когда услышал разговоры внизу. Поначалу он не придавал им никакого значения, листая пухлый том с нужными ему записями. Обычно он посылал за ними Веймора, но в этот раз захотел прогуляться, сменив надоевшие стены личного кабинета. Найдя нужное на пожелтевших страницах, он собирался уйти тем же коротким ходом, каким пришёл в библиотеку, чтобы не привлекать к себе лишнее внимание. Но что-то привлекло его в разговоре. Оставаясь всё так же в тени, едва-едва разбиваемой светом парящего над книгой магического шара, он прислушался к голосам внизу.

Голоса явно принадлежали девушкам. Он не знал всех наложниц и служанок. Никогда даже не пытался к ним присмотреться и запомнить, но по разговору понял, что эти девушки не простые служанки. Они говорили слишком много, зная, что поблизости нет никого, кто наказал бы их за слишком ядовитые языки. Статус императрицы едва ли защищает от слухов. Но пока Сайлан не было рядом, они могли говорить, что угодно.

Шейн не собирался вмешиваться в чужие разборки, пока не услышал то, что заставило его не просто остаться, а подойти к перилам. Он услышал голос Айрис, и заметил драку внизу. Как император, он мог вступиться за служанку жены и за честь самой императрицы, но едва ли столь эмоционально, как позволил себе по итогу.

Магический щит из потоков воздуха окружил Айрис, защищая её от любых ударов со стороны слишком эмоциональных наложниц. Это сбило их с толку, но лишь ещё больше разозлило. Крики, проклятия и праведный гнев полились с такой силой, что Шейн, не сдерживая себя, атаковал девушек сразу. Летучие мыши устремились к каждой из наложниц, вонзаясь в их тела и отнимая часть крови. Они вскрикнули от неожиданности и резкой вспышки боли во всём теле, и совершенно забыли об Айрис, когда сверху прозвучал голос императора:

- Нападение на личную служанку императрицы – это оскорбление династии Виззарионов.

Что Айрис неприкосновенна, как и её хозяйка, знала каждая служанка во дворце. Она имела особый статус, отличный от других наложниц. Даже без этого статуса, она оставалась девушкой высокого происхождения, аристократкой, в отличие от многих наложниц дворца. Они ей не ровня по многим причинам. Сайлан должна лично наказать каждую виновницу, выслушав причину драки, но Шейн с большим трудом подавлял в себе бурю эмоций. Гнев в его глазах бушевал штормом в море. Пальцы левой руки с такой силой вжались с перила, что он чувствовал ноющую боль в костяшках.

- Должен ли я напоминать, чем это карается? - в его голосе появилось предостерегающее шипение.


Воздушный щит, Призрачная летучая мышь

Отредактировано Шейн Виззарион (04-10-2022 21:37:54)

+2

4

Мир типичной аристократки Севера даже наполовину не такой радужный, каким может показаться со стороны. Всегда хорошо одета, причёсана и накрашена, общаешься с такими же дамами, приветливо им улыбаясь, но при этом только и думаешь о том, как давит тебе на рёбра корсет, как тебя раздражают все вокруг, а своей собеседнице ты бы лучше плюнула в лицо, чем продолжала вот так скалить зубы в нелепой улыбке. Айрис, несмотря на свой образ наивной услужливой дамы, нравилась далеко не всем, и своих недоброжелательниц имела в том числе, пусть с Виззарионом в этом плане не стояла даже близко. Вот только девушка привыкла, что все баталии, в которых ей приходилось участвовать, происходили исключительно словесно.  Оттого и язык у неё был подвешен неплохо. В конце концов, знатным вампирам было не по статусу кулаками зря махать, а даме уж тем более. Но кто же знал, что когда-то ей придётся столкнуться с троицей разъярённых вампирш, которые не побрезгуют в ход пустить когти?

«Наиграются и уйдут. Не убьют же. Терпи», — снова и снова про себя повторяла служанка, жмуря глаза в попытке защитить хотя бы их.

Девушки продолжали остервенело тянуть служанку за волосы, и шпилька — та самая, что в день её рождения преподнесла ей Сайлан — не выдержав натиска, упала на пол. Айрис тут же тянется к ней, будто деревянное украшение это самое важное и дорогое, что у неё было. Лишь успев накрыть её ладонью, по пальцам тут же больно прилетает каблуком. Вампирша зашипела от боли, тут же явственно ощутив, как вокруг неё сгущается магия, отгораживая её от нападавших. Сперва промелькнула мысль, что это она не сумела совладать с собой, и от испуга и боли инстинктивно создала более действенную защиту, в которой так сейчас нуждалась. Вот только открыв глаза, быстро поняла, что её окружала отнюдь не родная стихия. От удивления Лерман вскинула голову, но смогла разглядеть лишь лица всё тех же наложниц. Невозможность добраться до служанки, доселе тихо принимавшей удары, распалила огонь в их сердцах пуще прежнего, и Айрис стало действительно страшно, что с ней станет, если щит пропадёт столь же неожиданно, как и появился. Ослеплённые гневом, они могут пересечь черту и ненароком покалечить её. Или того хуже, Айрис уже не сможет сдерживать магию внутри себя, и тогда сухой (пусть и побитой) из воды ей точно не выйти. Начни она сейчас всерьёз отбиваться, намереваясь причинить девушкам вред, в конечном итоге обитательницы дворца смогут запросто обвинить её в нападении на женщин императора и начать давить и на Сайлан, и на её супруга, чтобы служанку просто выставили за двери.

Но магический барьер не спал. Более того, вскоре девушек окружили стаи летучих мышей, и Айрис снова инстинктивно прикрыла лицо в защитном знаке, скрестив предплечья. Гневный голос Шейнира громом пронёсся по библиотеке, заставив девушек — в том числе и служанку — вздрогнуть всем телом, тут же в удивлении поднимая голову. В полумраке комнаты мужчину нельзя было разглядеть в деталях, но Айрис так явственно чувствовала волну ярости, исходящей от него, что без труда смогла представить, как сейчас выглядит его лицо. Как юноша хмурит брови, как сверкают хищным светом родные глаза, как в них огоньками плескается кипящая в нём злость. Наложницы испуганно опустили головы; одна из них, самая юная, так вовсе упала ниц перед монархом. Служанка попыталась подняться, однако запуталась в подоле, чувствуя, как испорченное платье может ненароком остаться на полу, если она заупрямится и всё-таки встанет. Пришлось так и сидеть на коленях в окружении книг, одной рукой сжимая шпильку, а второй придерживая платье, не позволяя ему свалиться с плеча. Прекрасно осознавая, что в своём неподобающем виде нет её вины, Лерман всё равно никак не могла отделаться от чувства стыда, внезапно обжёгшего её изнутри.  Показываться на глаза Шейниру в таком жалком виде ей ещё точно не приходилось. Не зная, куда деть себя и как спрятаться, она просто опустила глаза в пол, будто это могло воспрепятствовать Шейниру увидеть её.

Ваше Величество, — не поднимая головы, Ассирэ громко и чётко обратилась к императору, разрезая возникшую тишину. Айрис не видела того, как трясутся руки наложницы, спрятанные в складках рукавов, а потому могла лишь мысленно отметить её смелость. Иная бы бросилась молить о прощении, заливаясь слезами, не иначе. — Прощения просим, что потревожили Ваш покой. Молю, не гневайтесь. Боюсь, Вы могли неправильно всё растолковать. Служанка... — наложница замялась, явно ещё не успев придумать, что такого нужно повесить на личную служку императрицы, чтобы оправдать то, что они с ней сделали и что готовы были сделать. — Позволите объясниться, Ваше Величество?

«Тянет время», — мысленно констатировала Айрис, поджимая губы.

+2

5

Как мужчина, Шейн любой ценой, без разговоров, хотел защитить Айрис и наказать любого, кто посмел притронуться к ней, но как император, он должен был выслушать всех участников драки, не делая поспешных выводов. Он хотел поддаться эмоциям, как привык, но какой-то частью сознания понимал, что сделает хуже, если прямо сейчас покажет свою благосклонность к личной служанке жены. Даже у его покровительства есть предел, который он не мог переступить. Вдохнув, он попытался унять бурю внутри себя, но даже при всём старании явственно ощущал, как внутри него, сжатый в ком ветер, пересекают беспокойные молнии.

Девушка, которую он любил, была совсем близко. Напугана, возможно, ранена, а он даже не может подойти к ней, обнять её и успокоить. Не может увести её в свои покои и там позаботиться, чтобы не породить новые и опасные слухи. Он чувствовал себя слабым и сам на себя злился, что не вмешался ещё раньше. Он ненавидел венец на своей голове.

- Говори, - небрежно бросил Виззарион. Он оставался на втором этаже и внимательно следил за служанками. Магический щит, защищавший Айрис, исчез. В нём не было необходимости. Пока он здесь – ни одна служанка не посмеет навредить ей.

- Она недостойно отзывалась о джарие, - нашлась, что сказать, служанка. – Наша любовь к Ясемин-джарие сильна даже после её смерти. Мы опечалены её убийством и… позволили себе лишнего.

Служанка выглядела виноватой, но лишь создавала видимость. О том, что сделала, она нисколько не сожалела, как и некоторые другие девушки. Шейн не знал первопричины и кто начал ссору первым, но он всё же слышал часть разговора и вполне отчётливо расслышал обвинения в сторону Сайлан и Айрис, как и всего клана Лэно. Подобное недопустимо даже на уровне слухов.

- Как смеешь ты лгать мне? – злость вновь проступила в голосе императора. Он не пустил в ход магию, но, казалось, что воздух в помещении будто бы рябил от его ярости. Всплеск эмоций Виззариона не в первый раз бесконтрольно выпускал его стихию.

Служанка растерялась. Из-за нахлынувших эмоций, она уже не помнила, что кричала во время драки, и уже тем более не знала, как давно император наблюдал за происходящим. Что он успел услышать? Понимая это, она боялась сказать что-то лишнее и тщательно обдумывала каждое слово в своё оправдание. Нападение на личную служанку императрицы и ложь в лицо императора – это два серьёзных проступка, за которые точно последует серьёзное наказание.

Шум в библиотеке привлёк внимание слуг. Старшая наставница гарема показалась в библиотеке и попыталась смягчить гнев императора, вступившись за своих подопечных.

- Ваше Величество, позвольте императрице… - низко поклонившись, наставница опустила голову и, не поднимая взгляда, в просящем и уважительном тоне обращалась к императору.

Он знал, что она скажет. Что наказание провинившихся служанок – это забота императрицы, как старшей в гареме женщины, а не императора. Шейн мог бы взять всё в свои руки, но хотел использовать эту возможность, чтобы быстрее избавиться от служанок и подойти к Айрис, но девушка, обвинённая во лжи, вновь заговорила.

- Это она виновата в смерти Ясемин-джарие! – ещё одно тяжёлое обвинение сорвалось с губ служанки. – Они сговорились, чтобы лишить нашего наследника матери!

+2

6

Вот и дёрнуло же её именно сейчас отправиться на поиски этой дурацкой никому не нужной книги. Сидя на полу в окружении книг без возможности подняться (одетой, по крайней мере), Айрис вдруг поняла, что больше всего на свете хотела бы сейчас оказаться в комнате Сайлан. Ну, знаете, давиться неловкостью перед законной женой своего любовника, подавать ей чай, изредка стыдливо пряча глаза, неуклюже улыбаться... только бы не находиться в той ситуации, в которой ей сегодня не повезло очутиться. Вампирша сама не понимала, как лучше назвать это: очередной нелепой историей или же трагедией. Ведь кто знает, чем эта потасовка в итоге кончится.

Пока Шейнир здесь, она в полной безопасности — это Лерман было даже слишком хорошо известно. Как бы ни хотели наложницы повыдирать ей все волосы, в присутствии императора они и шага ступить не посмеют. И всё же отчего-то чувство волнения никак не покидало её. Айрис убеждала себя, что несмотря на то, как умело девушки давили на свежую рану, Шейнир всё равно не поддастся эмоциям и позволит ей высказаться. О вспыльчивости молодого императора было известно не то что всему дворцу — да вся столица была наслышана о его нраве. Конечно, крайне наивно с её стороны полагать, что в её случае он будет делать исключения, но вампирша уже не раз убеждалась, что Виззарион реальный очень сильно отличается от того, слухи о котором добрались даже до её родного Нерина. Почему же тогда сердце на мгновение болезненно сжимается?

Айрис страшно. Она не боится, что Шейн, наслушавшись наложниц, кинется «добивать» её, нет. Боится, что их слова заставят его усомниться в ней.

Доверие — то ценное и хрупкое, что у них было. За столь короткое время Лерман стала доверять Шейниру так, как доселе не доверяла ещё никому. Он уже не раз доказывал, что сможет стать надёжным плечом для неё. И как бы ни старалась она отыскать выгоду для него, всё время сталкивалась с осознанием, что никакой пользы её присутствие рядом ему не принесёт. Сайлан — единственная дочь одного из Советников, а значит, удобный рычаг давления на него. Айрис, будучи воспитанницей Териона, нередко называла его своим названным отцом, но роднее от этого она ему не станет. Даже если бы он по какой-то причине решил бы выдать её за своего наследника (до того, как он покинул этот мир), вряд ли бы стал ценить её хотя бы наполовину так сильно, как это делал Гестин по отношению к дочери. Максимум пользы, которая могла бы принести Шейниру Айрис — недолгое спокойствие Териона, который понадеялся бы, что его воспитанница может подарить ему родственничка императорских кровей.

Но что делать маленькой служанке, если она вмиг лишится доверия и благосклонности императора?

Айрис молчала до последнего. Так и продолжала рассматривать пол, сжимая в руках так и норовящее слезть с неё платье, и не торопилась ни кидаться на наложниц с обвинениями, на Шейнира — с требованиями немедленно их наказать. Всем всё равно займётся Сайлан, как только узнает о произошедшем, так что в ещё одном представлении надобности она не видела. Сидела бы молча и дальше, если бы не последнее обвинение, сорвавшееся с губ наложницы. Смесь удивления и возмущения тут же отразилась на лице Лерман, и она сжала губы, пытаясь всё же удержать желание высказаться. Возможно, для неё было бы куда проще действительно просто заткнуться и дождаться, когда они останутся с Шейном наедине, чтобы всё ему спокойно объяснить. Если он вообще будет нуждаться в объяснениях. Вот только как со стороны жительниц гарема всё это будет выглядеть? Император не прислушался к их словам, зато поверил именно ей — даже не наложнице, а лишь прислужнице своей жены, которая со дня свадьбы ещё ни разу не посещала его покои. Шейн не раз подчёркивал, как он дорожит Ясемин, так с чего это он должен так просто пропустить подобное мимо ушей?

Не дайте своему языку погубить Вас, Ассирэ-селир, — чётко и холодно отрезала Айрис, сжав подол. Хотелось бы сказать это, расправив плечи, да смерив наложницу осуждающим взглядом, вот только она всё ещё сидела в этом бардаке, выглядя, как плешивая кошка. Вот и как тут быть грозной, когда ты в таком положении? — Гибель джарие и падение императрицы в немилость — не гарант того, что Вы пройдёте по золотому пути.

Наверное, они правда так опечалены гибелью джарие. Вряд ли эта троица бросилась на служанку императрицы, зная, что непременно встретят своего Господина, которого видели чуть ли не только по праздникам. Айрис хотелось лишь вывести их на эмоции пуще прежнего, вывернуть ситуацию так, чтобы прикидываться жертвами им стало ещё тяжелее. В гареме хватало девушек, одержимых императором, потому что любовь и почитание к нему тщательно вбивалось в их головы наставницами. И оттого легче было обвинить их в том, что среди них нашлись желающие стать второй джарие любой ценой.

+2

7

- Селир! – наставница из гарема успела прикрикнуть на наложницу быстрее, чем ответил император. Строгость в её голосе смешалась с предупреждением. В недалёком прошлом многие из девушек лично застали ссору с одной из гостей императора, которую временно спрятали в гареме. Выходка наложниц не прошла мимо Виззариона, и некоторые из них очень дорого заплатили за длинный язык. Если император настолько разозлился из-за нападок на аристократку, то что он сделает за обвинения в сторону служанки своей жены и самой императрицы, когда мир между двумя кланами всё ещё шаток после смерти джарие?

Ярость Виззариона не знала границ. Не разделяй их с наложницами пролёт лестницы, он бы мог заставить её замолчать тем способом, который бы ей не понравился. Но вампир отчего-то медлил. Злость клокотала в нём. Он не считал, что Сайлан или Айрис имеют какое-то отношение к смерти Ясемин, но не мог оставить без внимания слова наложницы, брошенные из отчаяния и злости.

- Если у тебя есть доказательства, селир, то как так вышло, что в допросном об этом не узнали? – голос вампира звучал подозрительно спокойно, но Айрис, благодаря кровной связи между ними, могла почувствовать его обжигающе холодную злость. – Или ты хочешь сказать, что расследование, устроенное по моему приказу, намеренно покрывает настоящего убийцу?

Ассирэ растерялась. Она словно забыла, что всё это время, начиная со дня убийства джарие, гвардейцы императора вместе с Тайной канцелярией искали убийцу. Они допросили всех слуг, которых нашли во дворце. Допросили каждую наложницу гарема, не пренебрегая талантами псиоников. Будь её обвинения правдой, она бы не смогла их скрыть, а даже если бы смогла – то её вина ничуть не меньше, чем служанки, вонзившей в тело Ясемин обсидиановый нож.

Глаза наложницы забегали по залу библиотеки в поисках спасения. Она смотрела на сестёр, смотрела на Айрис и на наставницу. С её губ срывались несвязанные звуки в нелепых попытках подобрать нужные слова в своё оправдание. Ассирэ сжала подол платья в дрожащих пальцах и торопливо низко поклонилась.

- Пощадите, Ваше Величество!

Она и не думала просить прощения у Айрис или как-то оправдываться. Ничего не изменит уже сказанного в присутствии императора. Она допустила ошибку, за которую дорого заплатит. Всё, что она могла, это понадеяться, что наставница вновь напомнит императору о порядках дворца, а сама императрица не пожелает запачкать свои руки.

Шейна не интересовали ни мольбы наложницы, ни её искреннее раскаяние. Всё, что он хотел, - это избавиться от лишних свидетелей. Чем чаще наложница открывала рот, тем труднее было сдержать гнев. Никто не должен заподозрить его в симпатии к служанке жены. Это сделает ещё хуже.

- Наставница, - он холодно обратился к вампирше, не отводя взгляда от Ассирэ. Женщина поклонилась, безоговорочно внимая его приказу. – Позаботьтесь о том, чтобы императрица подыскала наложницам подходящее наказание за их проступок… а заодно всем наставницам за то, что их воспитание позволяет селир лгать императору и без доказательств обвинять члена династии в его присутствии.

Виззарион не сомневался, что его последние слова не понравились наставнице, но считал, что их вина ничуть не меньше, чем вампирш, напавших на Айрис.

- А теперь…Пошли вон, - на последних словах его голос понизился до тихого шипения, а его ярость, казалось, подкрепила магия, наполнившая воздух. Он вновь ощущался плотнее.

- Да, Повелитель, - наставница, чей выдержке мог позавидовать сам император, вновь учтиво поклонилась и, проследив за тем, чтобы все наложницы вышли из библиотеки, шла вслед за ними, бросив неуверенный взгляд в сторону Айрис, оставшейся внутри. Виззарион не отдал ни одного приказа в отношении этой девушки и, как заметила наставница, терял терпение из-за её медлительности. Она, не задавая никаких вопросов, вышла из библиотеки, и слуги закрыли за ней двери, отрезав этих двоих от внешнего мира.

Когда шаги за дверью стихли, Шейн спустился с балкона и подошёл к девушке. Он не спешил заключать её в объятия или привлекать к себе, чтобы утешить, но молча снял с себя кафтан и накинул его на плечи Айрис, чтобы как-то скрыть её разорванное платье, а затем тихо спросил:

- Ты не ранена? – в его глазах вместо ярости явственно виделось беспокойство, смешанное с чувством вины.

+2

8

Ярость кипела в груди Шейнира, так и норовя выплескаться через край, уничтожая всех на своём пути — так его сейчас чувствовала Айрис. Ощущать подобные эмоции любимого, так ещё и так явственно, было сродни пытке. Вампирша снова инстинктивно сжалась, чувствуя, как новая волна гнева охватила императора после слов наложницы, и больше не стала вмешиваться в разговор. Виззарион, несмотря на закрепившуюся за ним славу вспыльчивого мальчишки, со сдерживанием своих порывов справлялся, можно сказать, просто блестяще, но исходящая от него злость пугала и отталкивала. Айрис снова ощутила себя неумелым псиоником, поневоле читающим чужие эмоции, благо на сей раз хотя бы могла различить среди них свои собственные. Потому что так рассвирепеть из-за нападения наложниц у неё просто не получалось. Её глодала обида за испорченный внешний вид, сердце всё ещё не могло успокоиться, а руки чесались ответить им той же монетой. Но то, с каким порывом подошёл к её защите Шейнир, выходило за рамки её понимания.

Интересно, а как отреагирует она, если окажется на его месте?

Позволить разобраться со всем императрице — разумно и справедливо. Зная характер дочери Солнца, подобную выходку она точно не спустит на тормозах, но и вряд ли пожелает назначить то наказание, о котором мог подумать Шейнир. Сайлан придётся скорее защищать честь себя и своего клана, а также с подачи супруга сумеет лишний раз напомнить, что она здесь не просто гостья и с ней шутки плохи. Защита своей служанки — скорее приятное дополнение в сложившейся ситуации.

Двери захлопываются с глухим стуком, и в библиотеке, наконец, воцаряется тишина. Отчего-то она кажется Айрис тяжёлой и неуютной; вампирша сидит, не поднимая головы, и вслушивается в приближающиеся шаги. Казалось бы, вот она — идеальная возможность всё прояснить, не дать и тени сомнения просочиться в его сознание. Вот только все объяснения потеряли смысл, стоило Шейниру упомянуть своё расследование. Он всё понимает и без её слов, спасибо бессонной ночи, проведённой в допросной. Перед глазами снова всплыло его уставшее, измученное бессонницей лицо, когда они встретились после совета, и Айрис почему-то тут же захотелось снова обнять Шейна. Не в поисках защиты и успокоения для себя, но будто успокоить и обезопасить от целого мира нужно было именно его. И вместе с тем сейчас совершенно не хотела смотреть на него, как бы парадоксально это не звучало. В произошедшем не было его вины, как и в том, что он не сумел пресечь это раньше. Их связь была односторонней, и потому он при всём желании не мог почувствовать тот страх, охвативший её, когда она оказалась загнана в угол наложницами. Если так подумать, не окажись его по счастливой случайности рядом, наложницы в порыве гнева могли бы совершить непоправимое, пополнив коллекцию почивших женщин императора.

Императорский кафтан снова оказывается на её плечах, на сей раз выглядя на ней ещё более неуместно. Невесть что на голове, расцарапанное лицо и плечи, порванное платье, зато поверх этого безобразия выглаженный белоснежный кафтан. Разве такой ты хочешь показаться на глаза любимому? Айрис ощущала себя просто жалкой, и едва ли могла пересилить себя и посмотреть ему в глаза, а не куда-то сквозь. Покажись она в подобном виде перед папенькой, давно бы была высечена за проявленное неуважение.

«Ему, наверное, тоже неприятно».

Всё в порядке, — она не задумываясь ответила ему фирменной фразой, одарив улыбкой. Лёгкой и совершенно неискренней. — Просто девичья потасовка. Не переживайте.

Придерживая платье одной рукой и продолжая сжимать деревянную шпильку в другой, служанка осторожно поднялась. Он и сама не заметила, как обратилась к Шейниру на «Вы», а потому не торопилась себя поправлять. Вместо этого развернулась к нему спиной, пряча лицо, и зачем-то потянулась за одной из книг, лежащих кучей под её ногами. Тяжёленький том ставится на одну из пустующих полок, а Айрис даже не думает угадывать, где он должен стоять на самом деле. Главное — занять руки, чтобы быстрее отвлечься и успокоиться. Потому что ощущать подкатывающий к горлу ком и желание расплакаться от обиды было просто отвратительно. Где её хвалёная выдержка? Почему в его присутствии так тяжело и дальше играть в беспристрастную неринскую леди, которой всё нипочём? Вампирша делает глубокий вдох, но чувствует, как сбивается дыхание, не принося ей желанного успокоения.

До чего же погано.

+2

9

Холодность и отстранённость Айрис больно кольнули. Шейн растерялся, не зная, как реагировать на слова девушки. Она сторонилась его и будто бы пыталась… выпроводить?.. Он чувствовал себя лишним. Может быть, стоило позвать кого-то из слуг, чтобы проводили Айрис к лекарю? Или не мешать ей и позволить успокоиться в одиночестве?

Если и был правильный вариант, то вампир его не видел. Он стоял и смотрел, как она, прижимая порванное платье, отворачивается от него, а затем собирает книги. Шок? Решив, что Айрис надо немного больше времени, чтобы придти в себя, он медлил. Его ладонь накрыла её руку, не дожидаясь, пока пальцы Айрис отпустят корешок прихваченной книги. Шейн мог бы подумать, что девушка его боится. После смерти Ясемин вспышка неконтролируемого гнева обернулась для неё ожогами обсидиана и выволочкой от стражников, посланных за девушкой впопыхах. Но после того, через что она прошла, он даже не думал связать эти события как-то с собой. Он точно слышал, что служанки говорили о Ясемин и о Сайлан. То, через что пришлось пройти Айрис, явно её потрясло, и, как казалось вампиру, отчего-то девушка от него закрывалась и сторонилась, пряча эмоции.

И это та девушка, которая горела в его руках не так давно?

«Что случилось за то время, что мы не виделись? Было ли что-то ещё, о чём я не знаю?»

Шейн перебирал в голове разные варианты, но всё равно не мог заглянуть за завесу чужих переживаний.

- Здесь никого нет, - мягко напомнил вампир, не решаясь протянуть руку и увлечь девушку в объятия, - только ты и я, - его голос стал тише, опустившись до шепота на ухо. Он стоял так близко к ней, что едва не касался её спины. Только его пальцы мягко о уверенно сжимали её ладонь. Он пытался источать уверенность и заверить девушку в безопасности, что рядом с ним ей ничего не угрожает, но понимал, что этого недостаточно. Если бы в ту ночь он не засомневался, а всё же связал бы себя узами крови, то он узнал бы о её чувствах, даже будь он далеко от библиотеки в этот день. Эта мысль вновь распалила в нём пламя. Злость. Отвращение. Ненависть. Ярость.

Эмоции, которые он так старался сдержать, хлынули через край. Он не позволил Айрис прятать своё лицо от себя. Одним движением он повернул её к себе и вжал в стеллаж, прижавшись так тесно, что тепло от дыхания ощущалось на коже. С полки посыпались книги, но Шейн не обратил на них внимание. Его взгляд был прикован к Айрис. Он не знал этого наверняка, но отчего-то чувствовал, что вот-вот она расплачется. По чертам её лица. По глазам. Поцеловать её прямо сейчас было так же неправильно, как и столь бесцеремонно зажать между книг. Но он хотел большего.

Шейн не дал ей времени подумать. Он также быстро склонился к ней, не осознавая, когда вжал её руку в корешок той самой книги, что Айрис вернула на полку. Клыки погрузились в шею, завершая начатый ритуал.

И пусть весь мир катится к Фэюрэ.

+2

10

Она правда старалась держаться. Не позволяла себе разреветься перед ним, нелепо пыталась имитировать бурную деятельность, принявшись дрожащими руками за книги, но не учла одного: тело выдавало её с головой. В каждом её жесте — чуть сгорбленных плечах, том, как она придерживала кафтан и как двигалась — читалось, что больше всего на свете она сейчас хотела с головой накрыться, будто в кокон, и дать себе немного времени. Потому что папа учил её быть сильной. Потому что мама говорила ей быть гордой. Потому что бабушка убедила её, как легко избавляются от слабых женщин.

Её пальцы накрывает ладонь Шейнира. Она кажется ей тёплой, но у Айрис не получается найти успокоение в тепле его тела. Где же точка опоры? Раньше она черпала силы из обиды — на отца, на виновных в гибели Артура, на себя и мир — но после встречи с Шейном ненависть в её сердце утихла.  И вместе с этим пропало и понимание, на что же ей теперь опираться. Потому что находя силы в Шейне и том, что она к нему чувствовала, она слишком боялась признать тот факт, что снова зависит от кого-то. Что с ней станет, если Шейн исчезнет из её жизни так же, как и Артур?

Всхлип. Совсем тихий, всеми силами сдерживаемый, он всё же разрезает воцарившуюся после успокаивающих слов Шейнира тишину. Виновные будут наказаны по заслугам. Здесь, рядом с ним, она в полной безопасности. Вампирша снова и снова напоминала себе об этом, пытаясь сдержать свой порыв, казавшимся ей слишком нелепым, чтобы позволять кому-либо — особенно Виззариону — видеть её такой. Ей больше не страшно, разве что неприятно до слёз. И, привыкнув переживать подобное в гордом одиночестве, сейчас сдержать себя было ещё труднее. А стоило Шейниру развернуть её к себе лицом, делать это и дальше было просто невыносимо. Его порыв был настолько неожиданным, что она на мгновение позволила себе уставиться на него мокрыми глазами, прежде чем машинально сжалась от звука падающих книг. Не хотелось бы снова схлопотать по голове, каким-нибудь тяжёлым томиком.

Но схлопотать, похоже, всё-таки придётся. Только не книгой, а канделябром. Или чем-нибудь потяжелее, что попадётся под руку императрице.

Айрис успевает разве что прерывисто вдохнуть, прежде чем её шеи касаются Шейнировы клыки. Но совсем не так, как он делал это в ту ночь, когда они прятались от всего мира в чужих покоях. Лерман успела свыкнуться с той мыслью, что он по какой-то причине не может или не хочет переступать эту черту, пусть и позволил это сделать ей. Не зная, что происходило после свадебной церемонии, она  предполагала, что всё дело в Сайлан. Почему-то Айрис даже в голову не пришло, что будь это правда так, Шейн бы вряд ли так спокойно отреагировал, когда она посмела вонзить клыки в его шею. Если он и связал себя с дочерью Солнца чем-то большим, чем заключением брака и его консумацией, то Шейнира это, судя по всему, совершенно не волновало.

Слышится негромкий стук: из рук выскальзывает деревянная шпилька, которую доселе вампирша защищала, как самое ценное, что у неё было. Будто и не заметив этого, она цепляется за рукав Виззариона, боясь банально не устоять на ногах. Правда вряд ли бы это вообще было возможно, учитывая, как Шейн сжимал её, не позволяя отступить назад. Всё это так... неправильно. Пустая библиотека, ворох явно недешёвых книг у них под ногами, и император, вжимающий в стеллаж служанку своей жены. Девушку, которую ещё несколько минут назад колотили его же женщины. Вампиршу, в сторону которой ему не следовало и смотреть, памятуя ревнивость родственников его супруги и учитывая отношение к его персоне родственников самой Айрис.

И всё же несмотря на все обстоятельства, его выходка приносит девушке странное облегчение. Вампирша выдыхает куда спокойнее в его руках, пусть и не может унять дрожь в теле. В голову даже не приходит мысль оттолкнуть его, как того требовала и логика, и долг. Напротив, хочется позволить себе остаться рядом, уткнувшись в его плечо, и просто по-девичьи расплакаться. Как бы ни старалась обманываться в себе и своей силе, она слишком нуждается в нём. Расстраивало только одно: те обстоятельства, в которых они завершили начатое. Едва ли девушки представляют себе подобное, когда думают о чём-то настолько личном, как связать себя с любимым невидимой нитью.

Мне страшно, Шейн, — еле слышно шепчет она, продолжая сжимать ткань его рубахи. Она сама не может понять, чего страшится сейчас больше: того, как скоро обо всём прознает императрица, как с ней может поступить из-за этого дядюшка или того, что с ней станет, если Шейнир оставит её. Если её жизнь снова превратится в серое полотно без проблесков света и красок.

+2

11

Шейн не думал о последствиях. О договоре с кланом Лэно и проблемах, которые свалятся на него, если до Ледарре дойдут новости о кровных узах императора с другой женщиной. До смерти Ясемин они могли бы солгать, сославшись на положение джарие во дворце, но теперь же… весь дворец перевернут в поисках той самой девушки, если новости об узах просочатся из покоев императрицы. Когда-нибудь она непременно об этом узнает. Он не думал, как поведёт себя Сайлан. Вампирша, с которой его связывал политический брак. Политика не подразумевает симпатии, но задетое эго непременно даст о себе знать.

Всего на мгновение он допустил мысль, что всё было бы намного легче, будь у Сайлан любовник на стороне. Ему бы не пришлось ничего придумывать. Хватило бы одного короткого разговора и соглашения, но сейчас всё сложилось иначе. Он сам во всём виноват.

Кровь Айрис показалась ему пьянящей, и вместе с тем – горькой. Чужие чувства нахлынули на него по кровной связи, вызвав желание интуитивно отпрянуть и вдохнуть. Он уже чувствовал на себе эту связь. В прошлом. Дар и проклятие. Шейн прекрасно знал цену, которую они оба заплатят. Живыми. Или мёртвыми. Он прекрасно помнил, с кем его связывала клятва, и к чему это привело, и интуитивно боялся, чуть отстранившись от девушки, чтобы их лица вновь были напротив друг друга, открыть глаза и посмотреть на неё. Он боялся увидеть перед собой другое лицо. Лицо Арники.

Страх переполнял его, захватывая и мешая дышать.

Вкус крови на языке. Тихое дыхание рядом. Он боялся услышать знакомый звон бубенцов в библиотеке, но вместо него услышал голос Айрис.

— Мне страшно, Шейн.

Он открыл глаза. Девушка перед ним не изменилась. Он отчётливо видел знакомые черты перед собой. Влажные от слёз глаза. Сливовые пряди волос на светлой коже. Страх Айрис вытеснил его собственный. Шейн отпустил прошлое и свободной рукой коснулся щеки девушки, обращая её внимание на себя и прося поднять взгляд.

- Прости. Я не должен был делать это так, - он говорил так же тихо и всё пытался поймать её взгляд. Большой палец успокаивающе гладил её щеку. - Но не видел другого способа защитить тебя. Я хочу знать, что ты в безопасности, даже когда меня нет рядом.

Визит в библиотеку – чистая случайность. Он боялся того, что могло и может произойти. Пока во дворце она всего лишь служанка неугодной императрицы, но что случится с ней, если все узнают об их связи? Сможет ли он защитить её, оставаясь на расстоянии?

- Я не сделал этого раньше, только потому что думал, что поступаю правильно… Думал, что так защищаю тебя… Оставляю тебе выбор – жить с кем-то другим за пределами дворца… Быть счастливой с тем, кто будет принадлежать тебе полностью.

Запоздалые слова прозвучали совсем не так, как он это представлял, но Шейн хотел остаться честным.

- Я буду твоей опорой, что бы ни случилось, - он давал клятву, которую сложно сдержать, но хотел во что бы то ни стало защитить её от дворца. – И никому… и никогда… не позволю тебе навредить.

+2

12

Ранее бушевавшая в груди Шейнира ярость столь внезапно сменилась страхом, что на секунду Айрис засомневалась, не смешалось ли всё в её голове. Лишь его прикосновение — всё такое же лёгкое, почти невесомое и между тем наполненное привычной ему нежностью — заставило её отвлечься. Пересиливая своё желание любой ценой спрятаться даже от него, всё ещё стыдясь своего вида, вампирша не сразу, но всё же подняла взгляд, неуверенно заглядывая в глаза напротив. В них не было и намёка на осуждение — того, что Айрис так часто видела в глазах отца, и чего так страшилась увидеть и во взоре Шейнира. И это заставило её как минимум перестать вжиматься в полупустой стеллаж.

Слова Виззариона стали для девушки настоящим откровением. Дело было вовсе не в Сайлан. Обладая над Айрис властью куда большей, чем все те, перед кем она была вынуждена склонить голову, Шейнир до последнего заботился о её чувствах, о личном выборе и желаниях. И, признаться честно, она всё никак не могла к этому привыкнуть. Вампирша беспрекословно слушалась отца из-за страха снова быть наказанной и высмеянной, служила Териону из чувства благодарности, Сайлан и дамам до неё — из долга... Шейнир был Владыкой Вампиров, и Айрис обязана была служить ему, как и все в его империи. Обладая целой страной, юноша умудрился завладеть и сердцем маленькой служанки, а потому прикажи он — и Лерман последовала бы его приказу с куда большей охотой. Вот только невзирая на это, Шейн до последнего надеялся оставить за ней право выбирать свою судьбу. Те слова, что он когда-то сказал ей в пустом торжественном зале, не были пустым звуком. Он действительно был готов отпустить её, если бы она того пожелала.

Но едва ли теперь это было так просто.

Заявление о том, что никто более не навредит ей, было глупым и самонадеянным, как на него не посмотри. Если догадки императрицы верны, в родном Нерине служанку поджидал клинок её новоявленного брата-бастарда, а жительницы гарема пуще прежнего заточат на неё свои когти, стоит лишь факту об их отношениях всплыть наружу. Ледарре... Айрис не сомневалась ни секунды, что отец императрицы будет в ярости, и не желая делить путь к власти с другим Советником, может выкинуть что-то. Чего же ожидать от самой Сайлан, когда она поймёт, что её же наперсница, её самая близкая в столице вампирша, вонзила нож в спину, Айрис боялась и думать. И это от всех них Шейнир надеялся её защитить? Девушка привыкла не особо доверять чужим обещаниям, уж слишком часто оставалась разочарованной. Но в обещание Шейнира отчего-то отчаянно хотела верить. И это отчётливо читалось в её глазах.

Ширайя обо всём знает, — выдержав небольшую паузу, негромко признаётся служанка. Это звучит так спокойно и отстранёно, будто недавняя потасовка выжала из неё все соки, хотя на деле она делится тем, что уже давно грызёт её. И это даёт свои плоды: она тут же чувствует, как на сердце становится легче. — Я не знаю, в чьих интересах она может действовать. Я выясню... постараюсь выяснить.

Айрис тянется к нему, кладя голову на грудь, и снова чуть сжимает рукав его рубахи. Мысленно вновь невольно подмечает, что такая недотрога, как она, на самом деле любит объятия. Хотя, скорее, всё дело было в Шейнире: в его руках тревога отступала, и Айрис хотя бы ненадолго ощущала себя, как за каменной стеной. Ребёнок, всю жизнь старавшийся угодить родителям, наконец мог почувствовать себя нужным, забывая обо всех опасностях, что таил в себе этот мир.

Кажется, я ей нравлюсь, — совершенно невпопад добавляет она, прикрывая глаза.

+2

13

Чувство стыда ощущалось так явно, что Шейн считывал его как своё. Он и подумать не мог, что Айрис есть чего стыдиться. Это его вина, что она пострадала. Если бы не его благосклонность к Ясемин, которая бросила тень на Сайлан, то никто бы не посмел навредить служанке его жены. Он не стал для неё покровителем, хотя прекрасно знал, что птице из Нерина в столице не рады. Не рады сильнее, чем безродной девушке из гарема на троне Севера. Он допустил ошибку и заплатил за неё слишком дорогую цену.

За свой проступок Шейн ждал криков и обиды, крепкой пощёчины или нежелания его видеть, и морально готовился к худшему, когда шок от внезапного укуса сойдёт, но Айрис его удивила. Она… не обижалась. Не злилась. Не пыталась от него отстраниться, а оставалась рядом, как и всегда.

Он с волнением и страхом ждал того, что она скажет, и никак не ожидал, что первым делом Айрис упомянет его бабку.

«Ширайя?»

Эта информация удивила вампира. Он хотел спросить, почему девушка считает, что его бабка обо всём узнала, и не показалось ли Айрис, но напомнил самому себе, что дворец полон глаз и ушей. В верности Веймара и его подчинённых Шейн не сомневался, однако смерть Ясемин и расследование в очередной раз напомнили о внушительном списке имён, что служили разным господам. У Ширайи наверняка тоже есть верные ей вампиры, а он с Айрис уж точно не был осторожен в своих порывах. То, что новости ещё не дошли до ушей императрицы и советника Ледарре, - чистое везение.

Он привлёк к себе девушку, обнимая её крепче под талию. Ладонь легла на её затылок, мягко касаясь пальцами волос. Шейн хотел, если бы мог, спрятать её в своих объятиях. Стать для неё щитом, как обещал.

Вместо вопросов Виззарион думал, какую выгоду преследует его бабка. Первым делом он подумал, что вампирша захочет использовать это знание в личных интересах, чтобы укрепить своё положение во дворце, но никто пока не пытался ему даже намекнуть на их связь. Но по какой-то причине Ширайя сказала об этом Айрис. Хотела посмотреть, как она себя поведёт?

- Не нужно, - он говорил ровно и уверенно, и попытался следом объяснить: - Я не знаю, что на уме у моей бабки, но думаю, что она намеренно сказала тебе об этом. И, если я прав, то она ждёт, когда ты сама придёшь к ней.

«Или же проверяет: не пожалуешься ли ты мне…»

- Она только притворяется безумной. Мне мало что известно о её жизни в Нерине, но я уверен, что она сделает всё, чтобы остаться во дворце. Управлять мной намного проще, держа тебя поблизости.

Шейн не доверял своей бабке. Он знал, что у его матери с Ширайей сложились натянутые отношения, но никогда не знал истинной причины, почему Мирра отослала её из дворца. Как и не верил, что живая родственница пожелает объединиться с ним и укрепит его положение на троне. Он подозревал её в сговоре с кланом Лэно, несмотря на слишком явное пренебрежительное отношение к императрице.

- Я поговорю с ней. Выясню, чего она хочет… Не думаю, что она расскажет, но… Мы можем попытаться скрывать всё и дальше, а можем… - он легко тронул пальцами подбородок девушки, чтобы Айрис подняла на него взгляд, и лишь потом продолжил: - открыть эту тайну остальным.

Шейн хотел видеть её реакцию, не полагаясь лишь на кровную связь между ними.

- Это не спонтанное решение, Айрис. Я думал об этом и раньше. На тот случай… если ты пожелаешь остаться.

+2

14

Его тёплые руки. Тихий, но уверенный голос. Запах, биение сердца, всполохи непокорной стихии. Во всём этом Айрис умудрялась находить успокоение, хотя каждая их встреча рано или поздно кончалась для неё одними проблемами. Как минимум, ей приходилось знатно попотеть, чтобы императрица узнавала обо всех слухах дворца, но не сумела узнать самую грязную из сплетен — о том, кем теперь занята голова её венценосного супруга. И только Бэлатор знает, сколько ещё Айрис предстояло вынести в будущем из-за того, что она снова позволила себе полюбить. Полюбить того, кого только недавно была готова обвинить в смерти Артура — её первой влюблённости, так и оставшейся безответной. В минуты их встреч Шейнир каким-то образом затмевал собой всё пережитое Айрис, а потому она снова и снова тянулась к нему, прекрасно зная, что обожжётся. Даже сейчас, побитая и растрёпанная его наложницами, она прикрыв глаза вслушивалась в его голос, стараясь просто ни о чём не думать. В особенности — о том, как ей предстоит возвращаться в свои покои. Второй раз дефилировать по коридорам практически в неглиже — значит снова почувствовать себя опозоренной. С тем лишь отличием, что в прошлый раз её ненадлежащий вид кроме Виззариона наблюдали лишь его стражники, а сейчас дворец всё ещё был переполнен бодрствующими. Зато вот предстать перед императрицей в одежде её супруга — это чуть ли не открытый ей вызов. Айрис изо всех сил отметала эти раздумья, не горя желанием даже думать о том, как покидает Шейнира. Как снова возвращается в мир, где ей нужно притворяться кем-то другим, тщательно подбирая нужную маску для каждого спектакля перед новым зрителем. Где-то холодную и неприступную маску первой дочери Орлиного Гнезда, перед кем-то наивную и покорную — служанки и придворной.

«Я как-то даже не подумала об этом», — к своему стыду признаёт Айрис, когда Шейн высказал своё предположение о помыслах Ширайи. Ведь действительно, стоит ей потерять расположение императрицы, больше ей попросту некуда податься. Наложницы вряд ли станут терпеть подле себя «неринскую змею», а для Шейнира менять Веймара, уже не раз показывавшего себя, как верного приспешника, на молоденькую служанку будет... странно. Ширайя — вот та единственная, на чью поддержку она может рассчитывать в конечном итоге. Далеко не последняя женщина дворца, член королевской династии и женщина, которая уж точно не будет ревновать Шейнира.

«Хотя, зная традиции Камэль...»

То, как Шейнир просто и без малейшего зазрения совести назвал Ширайю «бабкой» показалось Айрис удивительным. Свою-то она называла исключительно по имени, так ещё и с соответствующей её статусу приставкой. Даже оставаясь с кем-то наедине она с трепетом упоминала её не иначе как «дражайшая матушка моего достопочтенного папеньки». И ведь это при том, что Шейн был солидарен с Лерман по поводу мыслей о наигранном безумстве Вдовствующей Императрицы. Юноша не списывал со счетов женщину, пережившую и своего венценосного мужа, и сына, но не робел перед ней. У Шейнира хватало отрицательных черт, за которые его невзлюбил Совет; чего уж говорить о его вспыльчивом нраве. Но вот трусостью от него и не пахло. Напротив, он снова и снова бросался в самое пекло, не страшился скалить зубы, и не собирался играть в послушную куклу, как это привыкла делать Айрис. Даже странно, что такого бойкого мальчишку, как он, не раздражала пусть и острая на язык, но всё же чересчур осторожная служанка.

Прикосновение вампира вынудило девушку открыть глаза, чтобы взглянуть на него. И одной только фразой он умудрился ошарашить её так, что от её усталости не осталось и следа. Айрис притихла, смотря на императора так, будто он только что предложил ей спалить весь дворец дотла. Хотя, если так подумать, в одной комнате возгорание уж точно обеспечено... Вампирша заморгала, приоткрыла рот, явно намереваясь что-то сказать, но внятных слов у неё просто не находилось. Привыкнув быть тенью и молчаливым наблюдателем, она уже давно перестала надеяться даже на замужество с каким-нибудь сыночком одного из глав младших домов — отец явно до последнего решил придержать её, как диковинный товар. Её связь с Шейниром до сих пор воспринималась ею, как сладкий сон, наваждение, которое вот-вот растворится в холодном столичном воздухе, снова возвращая её в суровую реальность. Айрис прекрасно понимала, что рано или поздно об их отношениях узнают. Но чтобы Шейн сам предложил открыть окружающим их тайну?

Если бы я каждый раз давала тебе золотой, когда ты удивляешь меня, ты бы уже выкупил флот моего отца, — запоздало усмехается Айрис, чуть наклоняя голову и всё пытаясь понять, не шутит ли юноша. А Шейн, будучи тем ещё шутником, в этот раз был непривычно серьёзен. Ещё несколько секунд разглядывая его лицо и так и не дождавшись того, что он откажется от своих слов, посерьёзнела и Айрис. — Я хочу остаться. Но не понимаю, как сделать это лучше. Что-то мне подсказывает, что Совет воспримет это, как ход Териона-даре, и будет вставлять тебе палки в колёса, — вампирша снова задумалась, зажевав губу. Возможно, заявить об отношениях раньше, чем они будут пойманы где-нибудь в дальней комнате — действительно лучшее решение. Как минимум, так честь Айрис хотя бы будет не столь запятнана.

Не боишься, что дядюшка попросит вернуть меня, когда узнает, что его маленькая сине пополнит ряды селир? — она снова попыталась разрядить обстановку и не позволить себе слишком накрутить себя же.

+2

15

Айрис отшутилась, словно не поверила его словам. Шейн молчал. Он терпеливо ждал, пока Айрис даст ему настоящий ответ. Именно от него зависело то, что они сделают.

- И не только Совет, - согласился вампир. Совет, Старейшины, вдовствующая императрица, Сайлан. На Севере хватало вампиров, которым неугоден его брак с женщиной клана Лэно, а теперь он собирался назвать ещё одну вампиршу дневного клана своей возлюбленной. Другие кланы не оценят такой союз.

С обнародованием отношений не всё так просто. Айрис не входила в число наложниц – будь это так, они бы значительно упростили себе задачу. Сама связь между ними опасна, но держать её в тайне куда опаснее. Шейн не хотел, чтобы этим воспользовались. Принять бой, стоя лицом к лицу с врагами, - легче, чем каждый час ждать ножа в спину. Он готовился к последствиям раскрытия тайны, пытаясь подобрать наиболее удачное время. Связь с личной служанкой императрицы не понравится ни Ледарре (обоим из них), ни остальным Советникам или Старейшинам. Айрис всё ещё принадлежит клану Лэно, но едва ли это сгладит конфликт между их кланами. Благородное происхождение девушки могло бы облегчить её вхождение во дворец. Но в качестве кого он собирался представить Айрис? Своей любовницы? Даровать ей титул любимой наложницы, введя в гарем? Даже если он позволит Айрис оставаться в личных покоях под его постоянным присмотром – это место не оплот защиты. Смерть Ясемин заставляла его думать о последствиях. Один раз он уже допустил ошибку, когда в день свадьбы показал всем положение джарие во дворце. Теперь он собирался показать Северу другую женщину. Не менее дорогую. У неё должен быть щит.

Селир – это низший титул, который может быть у его женщины. Если Айрис всё же войдёт во дворец, как наложница, то на большее она не может рассчитывать. Они не делили ложе так, как это принято по обычаям. Она не носит его дитя во чреве. Титул селир – это не щит, а всего лишь ещё один круг на мишени. Потеряв защиту Сайлан, Айрис окажется один на один с целым гаремом наложниц. Свой тёплый приём они уже показали сегодня, и Шейн не хотел повторения. Даже если он попросит Ширайю о покровительстве для Айрис, то его долг обернётся для них двоих удавкой на шее.

- Я не сделаю тебя своей наложницей.

«Не повторю ошибку, которую допустил с Ясемин».

В прошлом его отец защитил Иль Хресс от участи войти во дворец в качестве наложницы, и теперь Шейн понимал, почему он не использовал эту возможность. Прошло почти две сотни лет, прежде чем появился выход. Статус второй супруги – вот тот щит, который может защитить Айрис. Он не собирался использовать титул в будущем, но понимал, что Совет и Старейшины увидят в нём скрытый мотив. По дворцу непременно поползут слухи, что в смерти джарие виновата одна конкретная девушка и что именно ради неё Виззарион сошёл с ума, пойдя на такой шаг.

«Может быть, это и к лучшему», - мысленно усмехнулся вампир и накрыл щёку девушки ладонью, чуть склонившись к ней и не отводя взгляда от её глаз.

- Я дарую тебе своё имя.

Не давая Айрис опомниться, он добавил:

- Думаю, такой вариант понравится твоему дяде намного больше, - лёгкая шутливость появилась в голосе Шейна, а на его лице растянулась знакомая Айрис ухмылка.

+2

16

Я не сделаю тебя своей наложницей.

Из уст Шейна это прозвучало до того легко и спокойно, что у Айрис сложилось впечатление, будто он не задумывался ни на секунду о возможности вхождения её в императорский гарем. В девичьих глазах тут же виднеется замешательство; она даже немного хмурит брови, не понимая, к чему клонит император. Он готов во всеуслышание объявить об их отношениях, но официально сделать её своей наложницей — нет? На секунду девушка даже допустила мысль, что Шейнир просто намеревается открыто видеться со служанкой своей жены. Мол, бесполезно пугать меня обнародованием моего романа на стороне, я уже и не скрываюсь ни от кого. Пожалуй, от возмущённого тычка в бок его спасало только то, что Айрис до последнего верила, что он не станет растаптывать остатки её чести и гордости таким образом, и была готова выслушать его, не перебивая. Хотя ошарашенное «в смысле?» так и просилось сорваться с её губ. Особенно после того, как вампир пояснил, что он имеет в виду.

Шейн... ты... — тихо-тихо, практически одними губами прошелестела девушка, неверяще смотря в его глаза. Шейнир снова улыбался. Улыбался всё той же хорошо знакомой Айрис беззлобной улыбкой. Улыбался, но отнюдь не шутил.

Айрис уже не в первый раз получает предложение стать чьей-то супругой. Особо не выделяясь среди своих многочисленных кузин, тёток и племянниц, она всё ещё была лакомым кусочком для многих сынов младших домов. Кто-то видел в ней прямую дорожку к кошельку её отнюдь не бедствующего отца, другие — путь под крыло Советника, воспитавшего её. Прекрасно осознавая это, она без зазрения совести отказывала каждому, не веря ни в их бесконечные клятвы любви, ни в жалкие попытки тронуть её сердце слезами. Весь этот цирк вызывал у Лерман лишь раздражение, плохо скрываемое за натянутой улыбкой, а потому в определённых кругах таких холостяков она вполне справедливо прослыла «холодной леди». И вот она вновь получает очередное предложение. Если его вообще так можно назвать, учитывая формулировку и ту обстановку, в которой его озвучили. Вот только впервые за столько десятков лет это не вызывает у неё ни гнева, ни досады; напротив, грудь наполняется странным волнением где-то на грани восторга и отрицания всего происходящего. Своими словами юноша словно выбил у неё землю из под ног, и Айрис не упала, кажется, только потому что он держал её.

Руны будем выводить вином? — немного оправившись от шока, поддержала она его шутливый тон. Невольно вспомнился её день рождения, когда в голову пришла нелепая идея станцевать в пустом, как ей казалось, саду. Тогда всё кончилось тем, что им пришлось отогреваться у камина, и постепенно их разговоры ни о чём невесть как обернулись тем, что они перемазали друг друга остатками вина, позабыв и о времени, и о том, для кого изначально предназначались эти свадебные руны. Айрис смущалась этих воспоминаний, но к своему стыду никогда не жалела о них. Потому что вспоминая его лицо, освещённое всполохами огня, на душе снова и снова становилось тепло. Особенно сейчас.

Никогда не думала, что идея войти в другую семью не будет вгонять меня в тоску, — честно призналась девушка, отчего-то смутившись и уводя взгляд в сторону. Она не знала, как и когда Шейнир планирует всё провернуть. На роскошную свадьбу, о которой мечтают многие девицы её возраста, она и не рассчитывала. Императорский указ, дарующий ей титул, печать в углу и ночь в его покоях — такой расклад её вполне бы устроил. Другой вопрос, устроит ли это её родню, но сейчас Айрис это не особо волновало.

+2

17

Она определённо не ожидала такого предложения. Шейн невольно усмехнулся. Это не было какой-то игрой ли хитрой уловкой, чтобы сбить девушку с толку, пообещать её нечто невыполнимое, а после оттягивать… оттягивать… и оттягивать, пока её вера в обещая окончательно не угаснет. Он хотел сделать всё по-настоящему. Этот брак не просто необходим им. Он хотел его.

- Вином… краской… кровью… чем пожелаешь, - вампир склонился ещё ниже, касаясь лба девушки своим. Он улыбался, и прекрасно помнил, как они с Айрис обменивались рунами перед его свадьбой с Сайлан. Тогда ни он, ни она не думали, что когда-либо обменяются ими всерьёз, а в не качестве весёлого досуга для двоих, чтобы немного отвлечься и согреться. Он хотел чуть лучше узнать другой клан, и сам не заметил, как слишком увлёкся одной из его представительниц. Увлёкся настолько, что собирался прыгнуть выше собственной головы, чтобы всё получилось, и слова не остались просто словами.

Айрис даже в согласии оставалась собой, отшучиваясь и не говоря прямо, но именно эта черта ему нравилась. Игра между ними, которая не прекращалась.

- Такая уж ли я хорошая партия, мотылёк? – левый уголок губ пополз вверх в усмешке; брови чуть приподнялись в насмешливом вопросе. – Я заносчив, несносен, сумасброден, - он притянул Айрис к себе ещё ближе, прижимая на уровне талии. – И до безобразия влюбчив…

С последней шутливой нотой Шейн ослабил хватку, но не выпустил девушку из объятий. Он выпрямился, смотря на неё всё так же сверху вниз, но не свысока. С теплом в глазах. Без страха. Без намёка на тот бардак, что всё ещё оставался в библиотеке.

- Я думал… жениться на тебе тайно. В храме, за пределами дворца, - он улыбнулся; в голове появились нотки веселья. Высказывать свои мысли Шейну было неловко. Он признавался Айрис, что уже давно, ещё до инцидента в библиотеке, представлял, как они обменяются клятвами. Он не помышлял о тайном браке даже с Арникой, хотя прекрасно знал, что ни Совет, ни Старейшины никогда не одобрят обращённую, даже как его наложницу. Она мешала им, даже будучи увлечением. – Но мы дадим клятву в храме Луны... или Солнца, если пожелаешь. При Советниках и Старейшинах.

Так, как это должно быть.

- На празднике в честь Кэтеля… Когда все соберутся…

«И главная крыса лишится хвоста и головы».

- Мы объявим о нашем намерении.

До конца Хэлора оставалось немного, но Шейн давал себе время найти всех виновных в убийстве Ясемин, и давал время себе и Айрис подготовиться к последствиям такого решения. Его намерение взять вторую жену однозначно не понравится ни Советникам, ни Старейшинам, но император опасался, что промедление с его стороны лишь всё усложнит. Ширайя может передумать и распустить неудобные слухи по дворцу. Или же кто-то другой, заметив излишний интерес императора к служанке императрицы, донесёт всё горячие слухи лично в уши Ледарре. Виззарион боялся однажды найти Айрис в петле где-то в запыленной части дворца или в гареме, отравленную ядом в пище.

+3

18

Как бы ни старалась, она никак не могла перестать улыбаться.

Шейн снова и снова подчёркивал, что не будет решать за неё, и даже в таком важном для дворцовой жизни аспекте, как церемониал, был готов на уступки. И каждый раз это трогало её сердце. Айрис слишком привыкла к тому, что каждый её шаг был предопределён кем-то другим, и, честно говоря, без особых проблем согласилась бы на то, что решит её возлюбленный. И он, явно догадываясь об этом, всё равно показывал, как дорожит её мнением. Дорожит традициями её клана, которые играют в её жизни далеко не последнюю роль.

Вот угораздило же меня! — тут же подхватила она, не стесняясь похихикать над его словами. Шейнир хоть и был самым завидным женихом во всей империи, всё ещё оставался, пожалуй, самым непредсказуемым вампиром, которого она знала. Скажи ей кто-то ещё каких-то жалких пару месяцев назад, что она будет рада пойти под венец с обладателем такого тяжёлого характера, Айрис бы расхохоталась такому умнику в лицо. Сейчас вот было уже не до смеха. Не до саркастичного, по крайней мере.

Тайно обручиться с тем, кого любишь всем сердцем, но с кем не можешь быть... даже звучит, как отрывок из какого-то романа. Девушка ответила вампиру смущённой улыбкой, сама не понимая, почему это откровение её так тронуло. Возможно, потому что Шейнир раздумывал о подобном, пока Айрис допускала мысль, что интерес императора может угаснуть столь же внезапно, как и возник. А может, потому что она всегда высмеивала глупые книжки о любви, а теперь чувствовала себя главной героиней одной из таких.

«Сообщить обо всём в Кэтель... вот это «праздник» будет у Совета», — про себя усмехнулась она, пытаясь представить, как вытянутся их лица, стоит императору выйти к ним под руку с какой-то служанкой. До Кэтеля оставалось всего каких-то восемь дней. Восемь бессонных ночей до момента, когда её жизнь окончательно перевернётся с ног на голову. Обратной дороги уже не будет. Тогда почему вместо того, чтобы снова всё взвесить, в голову идут мысли лишь о том, какой фасон платья ей выбрать на церемонию бракосочетания?

Бурное начало нового года у нас будет, однако, — не сдержав очередной усмешки, она не стала сдерживать себя и в желании потянуться за очередным поцелуем. Голову вскружила мысль, что ещё немного, и она сможет целовать его, не прячась по углам. Сможет держать его руку, не пугаясь каждого шороха. Сможет засыпать в его объятиях, прекрасно зная, что перед закатом им не придётся подскакивать и мчаться туда, где они должны были быть. — Сейчас пора возвращаться. Только вот... — девушка окинула саму себя взглядом, после запахнув посильнее кафтан, успевший открыть лишнее за время их объятий, — можешь приказать принести мне... плед или что-то вроде того? Боюсь, что если пройдусь в таком виде по коридору, испорчу главный сюрприз Кэтеля.

+2

19

Айрис так шустро и без колебаний приняла его предложение, что, будь здесь Кречет, то Шейн услышал бы намекающее покашливания. Ариго не единожды напоминал, что со служанкой, столь быстро запавшей в сердце императору, стоит быть осторожным. Это могло обернуться ловушкой и болезненным предательством в будущем, но Виззарион, сколько бы ни пытался, не видел в поступках девушки никакого злого умысла. Она казалась ему самой настоящей и искренней во всём дворце, если не считать Харуку.

Одного её согласия недостаточно, чтобы подготовиться к открытию карту, но Шейн получил то, на что и рассчитывал, - путь, по которому собирался пройти вместе с Айрис. За эту неделю он должен, во что бы то ни стало, сделать всё, чтобы на пути помимо ожидаемых преград не разверзлась земля и не вспенилось лавовое море. Богиня Саур никогда не одобряла предательство, а именно на это он шёл, собираясь взять в жёны вторую женщину. Кровь Лэно не смягчит её гнева.

Шейн усмехнулся.

- Ты могла бы это предвидеть, мотылёк, когда соглашалась на магический поединок со мной, - отшутившись в ответ, он заправил прядь сливовых волос, открывая остроконечное ухо. Здесь и сейчас вампир не желал думать о проблемах или о том, что ничего не получится. Он позволил себе минуту на передышку, в фантазии, где нет ни крови, ни боли, ни смерти. Он многое решил для себя и не собирался сдаваться так просто, каждый раз напоминая себе, что уже столько раз за последние полгода был на грани жизни и смерти, что ещё один риск стал какой-то обыденностью. За свою голову он не боялся, но хотел сохранить жизнь Айрис, не позволив ей пополнить тот список имён на холодном камне.

Они задержались в библиотеке. За обсуждением планов на Кэтель Виззарион забыл о причине, предшествующей разговору. Он скользнул взглядом по Айрис. Его камзол едва прикрывал её тело. В разорванном платье отчётливо проглядывали очертания слабо прикрытой груди. Короткая вспышка гнева на служанок, посмевших навредить ей, потонула в привычном им двоим озорстве. Скользнув пальцами по зажатой между ним пряди волос, он нарочно опустил её на грудь девушки таким жестом, словно сделал это случайно, но взгляд так и скользил по её коже вслед за собственными пальцами, утопающими в сливовом ручье.

- Видеть тебя такой могу только я, - прошептал Шейн, усмехнувшись.

Он заглядывал дальше, чем в просто испорченное платье, но соглашался, что слуги и наложницы не обрадуются, если увидят служанку императрицы в камзоле императора. Они сильно рисковали, задерживаясь в библиотеке, но Шейн всё равно склонился ниже, целуя губы Айрис и прижимая её к себе теснее. Он позволил себе эти несколько коротких, но желанных мгновений, и отпустил её за секунду до того, как им овладело желание сбросить вместе с камзолом остатки платья.

- Веймар, - он окликнул скопца, прекрасно зная, что тот где-то поблизости, остаётся всё той же покорной молчаливой тенью. – Позаботься, чтобы леди Айрис вернулась к Её Величеству в подобающем виде.

+2


Вы здесь » Легенда Рейлана » Летописи Рейлана » [11.01.1083] Не пускайте в двери зло