Легенда Рейлана

Объявление

Фэнтези, авторский мир, эпизоды, NC-17 (18+)

Марш мертвецов

В игре сентябрь — ноябрь 1082 год


«Великая Стужа»

Поставки крови увеличились, но ситуация на Севере по-прежнему непредсказуемая из-за подступающих холодов с Великой Стужей, укоренившегося в Хериане законного наследника империи и противников императора внутри государства. Пока Лэно пытаются за счёт вхождения в семью императора получить больше власти и привилегий, Старейшины ищут способы избавиться от Шейнира или вновь превратить его в послушную марионетку, а Иль Хресс — посадить на трон Севера единственного сына, единокровного брата императора и законного Владыку империи.



«Зовущие бурю»

Правление князя-узурпатора подошло к концу. Династия Мэтерленсов свергнута; регалии возвращены роду Ланкре. Орден крови одержал победу в тридцатилетней войне за справедливость и освободил народ Фалмарила от гнёта жесткого монарха. Древо Комавита оправляется от влияния скверны, поддерживая в ламарах их магию, но его силы всё ещё по-прежнему недостаточно, чтобы земля вновь приносила сытный и большой урожай. Княжество раздроблено изнутри. Из Гиллара, подобно чуме, лезут твари, отравленные старым Источником Вита, а вместе с ними – неизвестная лекарям болезнь.



«Цветок алого лотоса»

Изменились времена, когда драконы довольствовались малым — ныне некоторые из них отделились от мирных жителей Драак-Тала и под предводительством храброго лидера, считающего, что весь мир должен принадлежать драконам, они направились на свою родину — остров драконов, ныне называемый Краем света, чтобы там возродить свой мир и освободить его от захватчиков-алиферов, решивших, что остров Драконов принадлежит Поднебесной.



«Последнее королевство»

Спустя триста лет в Зенвул возвращаются птицы и животные. Сквозь ковёр из пепла пробиваются цветы и трава. Ульвийский народ, изгнанный с родных земель проклятием некромантов, держит путь домой, чтобы вернуть себе то, что принадлежит им по праву — возродить свой народ и возвеличить Зенвул.



«Эра королей»

Более четырёхсот лет назад, когда эльфийские рода были разрозненными и ради их объединении шли войны за власть, на поле сражения схлестнулись два рода — ди'Кёлей и Аерлингов. Проигравший второй род годами терял представителей. Предпоследнего мужчину Аерлингов повесили несколько лет назад, окрестив клятвопреступником. Его сын ныне служит эльфийской принцессе, словно верный пёс, а глава рода — последняя эльфийка из рода Аерлингов, возглавляя Гильдию Мистиков, — плетёт козни, чтобы спасти пра-правнука от виселицы и посадить его на трон Гвиндерила.



«Тьма прежних времён»

Четыре города из девяти пали, четыре Ключа использованы. Культ почти собрал все Ключи, которые откроют им Врата, ведущие к Безымянному. За жаждой большей силы и власти скрываются мотивы куда чернее и опаснее, чем желание захватить Альянс и изменить его.



«Тени былого величия»

Силву столетиями отравляли воды старого Источника. В Гилларе изгнанники поклоняются Змею, на болотах живёт народ болотников, созданный магией Алиллель. Демиурги находят кладки яиц левиафанов на корнях Комавита, которые истощают его и неотвратимо ведут к уничтожению древа. Королеву эльфов пытается сместить с трона старый род, проигравший им в войне много лет назад. Принцессу эльфов пытаются использовать в личных целях младшие Дома Деворела, а на поле боя в Фалмариле сходятся войска князя-узурпатора и Ордена крови.


✥ Нужны в игру ✥

Тсян Си Алау Джошуа Белгос
Игра сезона

По всем вопросам обращаться к:

Шериан | Чеслав

Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Легенда Рейлана » Летописи Рейлана » [08.01.1083] Lívstræðrir


[08.01.1083] Lívstræðrir

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

https://i.imgur.com/9giw4Ox.jpg
— Локация
Северные земли, г. Мирдан, дворец
— Действующие лица
Шейнир дель Виззарион
Сайлан дель Виззарион
советники
— Описание
предыдущий эпизод[07.01.1083] Dandelion
Между императрицей и императором остались нерешенные вопросы.

0

2

Æthelflæd - The Last Kingdom
Шейн не хотел думать об ещё одной женщине, погребённой в усыпальнице, но не мог отвести взгляда от Ясемин. Она была так близко к нему, что он мог протянуть руку и коснуться её лица, но в то же время – слишком далеко. Перед ним лишь тело, закутанное в погребальное платье цвета крови, но не душа. Дорогая ткань, расшитая шелковыми нитями, прячет изувеченное тело вампирши, но, скользя пальцами над алыми волнами, едва не прикасаясь к ним, Виззарион знал, что под ними скрывается. Его слабость. Она умерла, потому что он не смог защитить её.

Вглядываясь в лицо Ясемин, он не вспоминал светлых или счастливых моментов, связанных с женщиной, подарившей ему сына. Не вспоминал её смех или голос. Не видел улыбки. Не помнил запаха её волос или тепло рук. Она была мертва в настоящем и в его воспоминаниях. Кожа Ясемин из воспоминаний была бледной и холодной. Аромат цветов тонул в запахе крови. Улыбка - в боли. Её губы немо шевелились, произнося его имя. Не в радостном приветствии, а в мольбе защитить её. Всё, что она оставила после себя, - это воспоминания о той ночи, когда кровь пролилась на его постель, смешиваясь с обсидианом.

Он не смел прикасаться к ней. Считал, что не имеет права. Она умерла из-за него.

Но её лицо по-прежнему казалось ему прекрасным. Даже в смерти Ясемин оставалась одной и самых красивых женщин дворца. Кто бы ни говорил, что все женщины его клана похожи друг на друга, она запомнила ему, врезавшись в память настолько сильно, что он мог повторить каждую линию её лица, не прикасаясь к нему. Взгляд Шейна опустился с лица Ясемин к её запястью. На нём, как символ их брака, широкий золотой браслет с изображением герба его дома. Серебряные розы расцветают на её одежде, словно окутывающее её море из цветов. На спине, скрытой с глаз вампиров, - россыпь серебряных звёзд окружает луну. Голубые хризантемы, созданные из льда, служат ей последним ложем, но даже они не могут обмануть зрение и чувства. Она лежит на холодном камне, который уже никогда не покинет.

Он должен был оставить ей что-то, связующее их двоих, и вместе с титулом оставил на её шее тонкую цепочку с цветком хризантемы – символом верности и той причины, почему она здесь.

В преддверии Кэтеля ничего не напоминало о грядущем празднике. Дворец наполнила скорбь, и она казалась Шейну осязаемой. Он чувствовал, как стена и колоны давят на него, но не мог позволить себе остановиться или опустить голову. Идя по коридорам дворца, он старался не думать о родовой гробнице и о женщинах, которых сгубил он и дворец. Старался не думать об Айрис…

Он должен навестить её и переговорить с ней, но не сейчас.

В покои Сайлан он вошёл без приглашения. В красном кафтане, не переодевшись. С широким парным браслетом на левой руке – тем самым напоминанием, что второй погребён вместе с Ясемин в склепе Виззарионов. Он не забыл слов, брошенных императрицей в зале совета, но едва ли предавал им такое значение, чтобы на них оскорбиться или воспылать немедленным желанием что-то исправить. Стараясь не смотреть на служанок жены, он бросил:

- Оставьте нас.

Разговор, который он собирался начать, не терпел третьих лиц.

- Я знаю, что не все мои решения пришлись тебе по душе, - Шейн говорил прямо, без всяких прикрас. Он лишь глубже прошёл в комнату, чтобы у слуг, выставленных за дверь, не появилось соблазна подслушать. – Но я должен убедиться в верности твоего клана… всех кланов, кто против нашего соглашения… Ты не первая женщина с кровью Лэно в этом дворце.
[icon]https://i.imgur.com/NilLR8L.png[/icon]

+4

3

Служанки что-то щебетали, подготавливая ее вещи и покои и стараясь отвлечь госпожу. Это был долгий и тяжелый день. Казалось, что с момента, когда Ясемин была обнаружена в покоях Императора, Сайлан и не спала толком, а дни смешались в одну тягучую и липкую, как ириска, кучу. Она почти не слышала девушек, что прибирали покои после ужина, ужина, где она выпила лишь бокал крови да сделала вид, что съела пару кусков мяса. Есть не хотелось совершенно, и если бы не необходимость, она бы даже не притронулась к блюдам.
Белая шевелюра за спиной в зеркале и знакомый голос заставили удивиться, и Сайлан даже не попыталась это удивление от пришедшего скрыть, но при этом не повернулась в его сторону, в то время как служанки, низко склонившись перед Императором, семенили к двери.
Стоило створкам захлопнуться, как он заговорил. Сразу с места в карьер, без приветствия и каких-либо витиеватых фраз.
Не по душе ли ей некоторые его решения? О, он мог спросить это у кресла, что пострадало от тонких женских пальцев.
- А ты догадлив, - Сайлан смотрела прямо на него, через отражение, но всё же прямо в глаза. Неслыханная наглость, сидеть спиной к Владыке, но сейчас ей было всё равно. Перед ней стоял ей муж, мужчина, что смел прямо при законной супруге носить на руке символ второго, пусть и не скрепленного Луной, но брака.
Медленно положив в открытую шкатулку серёжку, что всё это время была в ее руке, урождённая Ледарре также медленно закрыла деревянную, обитую изнутри бархатом, крышку и лишь после этого повернулась к мужчине, прижавшись спиной к краю туалетного столика. Она не торопилась и даже не пыталась хоть на долю мгновения изобразить покорность. Он пришел к ней, в ее покои, нарушил ее уединение, и она в праве сама устанавливать правила. По крайне мере, так ей казалось в этот момент.
Взглянув снизу вверх, Сайлан чуть склонила голову в бок. Волосы, что по привычке были собраны лишь тонким металлическим обручем и парой небольших заколок, бесшумной волной скользнули на затянутое в алый бархат плечо. Сегодня её любимый цвет был как никогда к месту.
- Должен, - лёгкий кивок согласия. Она не собиралась спорить да и вообще была пока не удивление молчалива, ведь тут он был прав. И совет показал, что даже от Лэно и, возможно, в первую очередь от них, стоит ждать сюрпризов, и сюрпризов далеко не приятных.
Слова о том, что она не первая женщина солнечного клана во дворце её удивили. Она не слышала и не помнила о таком, но всё же не спешила задавать вопросы, позволяя Шейниру самому всё рассказать.
Ведь зачем-то он сюда пришёл?

Отредактировано Сайлан (31-08-2022 02:38:58)

+4

4

Он не обратил внимания на сарказм в голосе Сайлан, на её показательные обиды и попытки показать, что его поведение по отношению к ней недостойно. Так вела себя Мередит, забывая, что перед ней не равный ей мужчина. Забывала, что перед ней император и муж, а Мирдан – не обитель Глациалис, не её царство, возвышающее женщин. Забывала, пока он ей это позволял.

- В Морин, как и в её матери, течёт кровь клана Лэно.

Шейн не делал из этого тайну. Не перед Сайлан. Она должна знать, с кем играет и кто её окружает, если ещё не поняла. Тайна рождения Мередит не умерла вместе с ней или её матерью. Как минимум, один вампир всё ещё продолжал жить и из раза в раз переступал порог императорского дворца. Виззарион не хотел, чтобы родство Мередит с кланом Лэно всплыло и повлияло на жизнь его дочери, и без того омраченную насильственным рождением ради трона.

- Это не так заметно, на первый взгляд… уверен, что многие даже не вспомнят, что покойная императрица чем-то отличалась от клана Камэль.

Он смотрел на Сайлан, не отводя взгляда. Перед его глазами не всплывал облик Мередит, но отчётливо помнил золотистый – едва угадываемый в белом - оттенок волос, некогда принятый им за родство с кланом Арис. Другие тоже не придали этому особого значения. Но Мередит, несмотря на своё положение, всё равно оказалась неугодной. Шейн точно не знал, кто именно приложил руку к смерти императрицы. Это мог быть Виктор, который ненавидел клан Лэно, как самый грязный и слабый, а мог быть сам отец Мередит, решивший избавиться от неудобной марионетки, медленно терявшей власть вместе с расположением мужа.

- Но ты отличаешься…

Он мог бы сказать, что у него уже есть наследник – с самой чистой кровью клана Камэль, которая только возможна. Не сын его брата с кровью Виан. Не его дочь с кровью Лэно. Тем более не их возможный с Сайлан ребёнок, которого попытаются посадить на трон вместо него. А мог бы сказать, что этот трон его отец уже давно отдал старшему сыну и Шейн восседает на нём не по праву.

- Я думаю, что когда-нибудь – если не уже – к тебе пожалует один из Старейшин… и предложит сделку, как это было с матерью Мередит.

О том, кем была её мать, во дворце тоже не говорили и не знали – это оставалось ещё одной тайной, хранимой узким кругом лиц.

+4

5

Она не знала о семье Мередит ничего, но открытая тайная многое меняла. Вопросы крови очень сложны и опасны, особенно когда кровь голубая. Родство дочери Шейнира с кем-то из её, Сайлан, клана было весьма неприятным сюрпризом. Кто-то наследил и наследил очень сильно, и это явно не садовник и не лавочник. Нет, этот кто-то гораздо-гораздо более высокий по статусу. Была ли покойная Императрица плодом насилия или любви не имело в данном случае никакого значения. Важнее было другое – дед Морин, судя по всему, жив. Кто-то из высокопоставленных Лэно имеет во внучках принцессу Северного престола. С каждым днем жизни во дворце ей открывалось всё больше нюансов взаимоотношений Нерина с Императором. Мелких и крупных деталей, которые ранее просто заботливо укрывались от глаз дочери Вечного Солнца, и в первую очередь её же собственным отцом.
- Кто? – Выражение лица девушки вмиг изменилось, из скучающего став сосредоточенным. Она даже выпрямилась, перестав расслабленно опираться о деревянный край. Короткое слово, что могло дать столько ответов и, главное, быть готовой. Знал ли сам Виззарион, чья кровь течет в жилах его дочери и кто может быть опасен именно этим родством.
То, что Шейнир решил поделиться с ней этой тайной, что решил предупредить, дорогого стоило. Да, в первую очередь он заботился об империи; во вторую, возможно, - о себе, но он не стал оставлять Сайлан в неведении в таком важном вопросе.
Красноволосая встала и сделала несколько шагов навстречу мужу. Первоначальное желание быть отстраненной и даже скучающей испарилось. Слишком серьезный вопрос, чтобы сейчас высказывать какие-то недовольства. Он пришел к ней, пришел сам, пришел, чтобы поговорить. Не надсмехаться или утверждаться, а предупредить. Потом она даже порадуется этой маленькой победе, первому шагу. Потом, но не сейчас. Сейчас важнее услышать от него всё, что только может ей помочь…им помочь.
- Ко мне никто не приходил, но ты сам приказал всем Советникам и Старейшинам остаться во дворце до конца Хэлора… - Не было ли это ещё одной причиной, почему Сайлан занималась устройством гостевых покоев после Совета? – Какое предложение было озвучено матери Мередит и может быть озвучено мне?

Отредактировано Сайлан (31-08-2022 22:16:48)

+4

6

- Воспоминания об отце Мередит практически полностью стёрты, - он не знал имени вампира, который позарился на женщин из гарема его отца и попытался это скрыть, вовремя подсунув свою дочь молодому императору. Было ли это намеренно или же Элен случайно из всех претенденток выбрала ту самую ему в пару, ведь это он её заметил из троицы избранных – Шейн этого не знал. И вряд ли узнает. – Но я уверен, что это кто-то из Старейшин.

Он был не удивился, если бы Наиселл оказался тем самым вампиром, но какое-то внутреннее чутьё подсказывало, что это не так. Может быть, настоящий виновник намеренно пытался подставить Старейшину, чтобы отвести от себя все подозрения. Любое сомнение в верности сгодится, чтобы бросить голодному псу голую кость вместо желаемой дичи.

Виззарион не подозревал Сайлан в сговоре – пока что, - но всё равно отметил, что она потрясена этой новостью. Знала бы она, что вышла замуж за самозванца. Всего лишь младшего сына – принца – покойного императора, который сидит на троне Севера только благодаря предприимчивости своей покойной матушки, Виктора, который теперь хотел избавиться от него своими руками, и некоторых вампиров, некогда верно служивших его отцу, но предавших его после смерти.

- …и вдобавок раздразнил их своими словами и приказами, - дополнил Шейн слова Сайлан.

Запер всех крыс в железном ящике и сунул его в огонь. Только так он мог расшевелить их. Заставить действовать в спешке. Ошибиться из страха. Раздуть ненависть к себе и лопнуть чьё-то переполненное терпение. Он хотел увидеть истинные лица тех, с кем остался в столице.

- Посадить наследника своей крови на трон.

Он говорил так спокойно, словно не шла речь о смерти его детей. Теперь, когда Ясемин была мертва, рядом не осталось других женщин, которые могли бы встать между ним и императрицей – так казалось со стороны, - и не было тех, кто попытался бы всеми силами защитить наследника династии от смерти. Он становился таким же неудобным, как и его отец, и не давал власти никому кроме временного регента.

- И его мать.

Как раньше правила Мирра до его совершеннолетия, прислушиваясь к советам Старейшин и Советников. Она была удобна им, очень долгое время, пока марионетка на смену не сломалась, показав характер.

- Когда Мередит родила девочку, а яд проник настолько глубоко, что лишил её возможности вновь понести, она оказалась ненужной.

+2

7

Кто-то из Старейшин… После первого шока от новости о происхождении Мередит подозрения о её отце уже не произвели такого эффекта. Более того, Сайлан ожидала этот ответ. Кто, если не Старейшина, захочет руководить Императором таким образом?
Она не ожидала от этого брака простоты и легкости, но подводных камней оказалось куда больше, чем красноволосая думала.
- Адлэй и Морин – дети. Твои дети. Морин же и дитя Лэно…
Девушка замолчала, чуть тряхнув головой. Шейнир был прав. План неизвестных был чист и понятен, как ясный день. Более того, это то, что хотел Гестин от своей дочери, не так кроваво, но всё же. На трон может сесть лишь наследник, не принцесса. Мать наследника мертва, да она и не могла стать регентом при сыне, не имела на это прав, а сам мальчишка вампирам Нерина никто. Все нити сходились на том, что именно Сайлан может и должна стать столь желанной марионеткой. И уже не только для Ледарре, но и для хозяев представления, что оставались в тени за сценой.
- У тебя есть сын, твой полноправный наследник. Он не несет ни капли крови Лэно, но его можно воспитать со взглядами иными, нежели у Камэлей сейчас. Надеяться посадить на трон дитя Солнечного клана, моего ребенка… глупо. Только Селест знает, будет ли он и какого он будет пола.
И уж тем более, супруги должны делить постель, чтобы у наследника был хоть какой-то шанс появится на свет.
- Отец так не сделает… - В глазах карей вишни на сущую долю секунды мелькнул страх. Сайлан знала, что в какой-то момент придется выбирать, но всем сердцем надеялась, что Гестин и Шейнир окажутся по одну сторону. Выбирать между мужем и отцом, когда твой муж Император – ответ на эту задачу понятен без слов, если ты, конечно, любишь свою жизнь.
Девушка вновь подняла взгляд на мужчину. За прошедшие сутки он, казалось, ещё сильнее осунулся. Интересно, спал ли он вообще? Если у неё были такие проблемы со сном и едой, то что говорить о Шейнире? Ей было сложно представить, что он испытывал. Терять тех, кто тебе дорог – больно. Терять таким образом и при таких обстоятельствах – больнее в сотню раз.
Она с какой-то тоской окинула красную фигуру взглядом. Сегодня Сайлан остро осознала, что столь любимый ею цвет в это белом царстве слишком чужд, он приносит лишь боль. Она - живое воплощение этой боли. И если с цветом волос ничего поделать нельзя, то придется хотя бы изменять свои привычки.
- Ты… - Вампирша запнулась и замолчала. Голоден? Ел? Ужинал? Всё варианты казались слишком бабушкиными и семейными. – Приказать подать ужин?
На её столе, где еще совсем недавно стояло несколько блюд с едой, сейчас заботливыми руками служанок осталась лишь ваза с фруктами да бутыль щербета, но стоит лишь крикнуть и через несколько минут комнату вновь заполнять запахи, а на ореховой столешнице будут стоять приборы для двоих.

Отредактировано Сайлан (01-09-2022 00:20:22)

+4

8

В ответ на негодования Сайлан Шейн так же холодно напомнил:

- Императоры умирают, - он говорил не о собственной смертности и даже не о своём отце. Слова, которые он собирался сказать дальше, прозвучат намного резче и жестче. – Как и их дети.

Он прекрасно помнил, как мать Мередит попыталась отравить Ясемин, узнав о её беременности. Даже после рождения наследников не оставили в покое. Им повезло, что стража успела вовремя и в ночь нападения, погибли лишь двое предателей, а дети остались живы. Ясемин, несмотря на свою слабость, смогла их защитить и продержаться, пока шум во дворце не захлестнул его вместе с запахом вновь пролитой крови. За всё это время Шейн настолько свыкся с постоянным ощущением неизбежности и с близостью смерти, что говорил о ней так спокойно и ровно, будто они обсуждали погоду. Смерть Ясемин – это лишь начало. Впереди прольётся ещё больше крови, если он не найдёт того, кто стоит за кровавыми бунтами и интригами во дворце.

- Рождение новой крови – это не единственный способ получить своё. У меня уже пытались выторговать брак с Элен… Наш брак с тобой – тоже ещё одно доказательство того, что на трон сядет тот, кто удобен. Даже если у тебя не будет прямого наследника… ничего не помешает им найти удачную партию для Морин… Смерть её матери – достаточный повод, чтобы возненавидеть меня или мой клан. Детские умы правятся ещё легче, если вовремя взрастить из них послушных, запертых в пузыре тщательно продуманного мира, кукол.

Он всё ещё помнил девочку, что подсыпала яд в пищу Ясемин. Заклинание псионика едва не лишило её рассудка. Виззарион не хотел, чтобы его дочь вырастили с ненавистью в сердце. Он и без сторонней помощи достаточно наследил в истории, чтобы запомниться ей не с лучшей стороны. Он не лелеял надежд, что доживёт до тех дней, когда она сможет самостоятельно ходить или понимать происходящее вокруг. Дворец никого не щадит, и он не исключение.

- Что именно они сделают – вскоре узнаем.

Вариантов, как именно поступить, много. Шейн прикидывал лишь некоторые из них, пытаясь вынудить советников и Старейшин выбрать те, которые удобны именно ему. Насколько удачно – покажет время.

Вопрос Сайлан удивил его. Вампир моргнул, словно прогонял утреннюю сонливость, и осмотрелся. Он не думал об ужине и, честно сказать, не хотел есть. Ни пищу, ни кровь.

- Я не голоден, - сложно быть голодным, когда не чувствуешь ничего кроме усталости и изматывающей тревоги. Вряд ли Сайлан использовала эту возможность, чтобы провести с ним время и поговорить. Может быть, было бы проще скрыть причину его визита в покои жены, если бы он прикрылся желанием поужинать с ней, но сейчас из-за усталости всё казалось Шейну слишком подозрительным и неуклюжим.

+4

9

- Ты – жив, - сделав ещё пару шагов вперед, девушка оказалась прямо напротив, смотря снизу вверх. – Ты жив и здоров, как и твои дети. И ты воспитаешь их так, чтобы они не винили тебя в смерти их матерей.
Она говорила очень тихо и мягко, стараясь, чтобы её слова не звучали слишком пафосно или слащаво. Сайлан прекрасно понимала опасения мужа, как и понимала, что он прав. В душу ребенка легче посеять зерна ненависти и зла, а потом медленно взращивать их, пока ростки не превратятся в колючие и ядовитые цветы, что несут смерть неугодным.
Поколебавшись несколько секунд, вампирша всё-таки аккуратно протянула руку вперед, осторожно касаясь пальцами тыльной стороны ладони мужа. В этом жесте не было ни грамма сексуального подтекста, лишь желание поддержать. Все слова, что она сейчас сказала бы про сожаление о смерти Ясемин были бы пусты и глупы. Она сожалела об убийстве наложницы лишь как об очередной смерти в семье Виззариона, не более того. И в тоже время ей было по-человечески больно видеть Шейнира таким, тем более сейчас, когда открывались тайны, что могут коснуться непосредственно её. Да, эмпатия была для неё не чужда, пусть и лишь касательного узкого круга вампиров.
- Вокруг тебя есть те, кому можно верить и доверять. Те, кто защитят и тебя, и Адлэя, и Морин. Те, кто объяснять им, что мир не черно-белый и что в жизни бывает всякое, - пальцы девушки чуть дернулись.
Она понимала, что её слова могут показаться слишком сладким сиропом или попыткой воспользоваться ситуацией, но это был шанс укрепить нить доверия. Шанс, который она не могла упустить. И не стоило забывать о том, что разворошенное гнездо змей может укусить не сразу, внимательно следя за ними обоими.
Ей не хотелось произносить вслух банальные вещи о том, что ужин вдвоем – это лишь обертка, красивая мишура, призванная напомнить тем, кто остался за дверьми её спальни, что они – супруги. На совете прозвучали слова о том, что у многих во дворце ей глаза и уши, и Сайлан была уверена, что тот, кому надо, быстро узнает о том, что Император наконец-таки посетил жену. Так пусть считают, что его так задели её слова об обязанностях.
- Моя постель весьма удобна, - чуть улыбнувшись, красноволосая убрала руку с руки мужчины. И быстро поправилась, осознав, как двояко прозвучала её фраза. – Ты можешь отдохнуть здесь. В моей спальне тебе точно ничего не угрожает.
Она вспомнила, как сама уснула в его комнате в их первую брачную ночь, заставив Императора ночевать в кресле.
- Мне хватит и кресла…

+3

10

«Жив».

Шейн повторил это в мыслях, но не ощущал привкуса радости или лживой надежды. Он понимал, что ещё может попытаться что-то изменить, но перестраховаться – никогда не помешает. Сайлан тоже должна это понимать. Вокруг слишком много смертей, чтобы закрывать глаза на очевидное.

Он почувствовал её прикосновение к себе – лёгкое, поддерживающее. Перевёл взгляд на руку, но не сделал ничего в ответ. Не отстранился, но и не прикоснулся взаимно. Сайлан всё ещё оставалась для него чужой. Её слова о дружбе и доверии напоминали ему, что всё это самообман, и дружбы, как таковой, в его жизни не было. Были только союзники. Временные или фальшивые. Он не стал говорить об этом Сайлан. Для него всё казалось слишком очевидным, чтобы снова и снова поминать о жестокости дворца и о весе венца.

Была только верность и цена за неё.

О цене верности ему напоминал браслет на руке – тот, что связывал его с Ясемин лишь на бумаге. Он отвёл руку и едва коснулся пальцами шершавой грани браслета – почти всё, что у него осталось от джарие. Из живых напоминаний был только сын, который ещё даже не понимал, что лишился матери.

Но Сайлан будто искала повод задержать его подле себя. Неужели его предостережение внезапно расположило к себе?

Опустив руку, он перевёл взгляд на постель, о которой так красноречиво говорила Сайлан. Вспомнил о её словах, намеренно брошенных ему в спину в зале совета. Уловил намёки и параллели с брачной ночью, когда они разыграли представление не ради его чести и достоинства, на которые ему был плевать, а чтобы о ней во дворце сложилось иное мнение, нежели о Мередит. Она предлагала всего лишь отдохнуть и отоспаться, не бросая никаких излишних намёков, но Шейн прекрасно понимал, что, если он останется, то у всего происходящего будет вполне очевидный смысл. Не только для прислуги, греющей уши за дверью. Не только для врагов, которые ищут любой повод подлить ещё масла в огонь. Пусть они были в комнате одни, но помимо них незримо присутствовал ещё один вампир. Шейн знал, что если останется, то это скажется на Айрис. И не мог так поступить.

Он чувствовал что-то неправильное во всём этом. Сайлан приходилась ему женой. То, что они проводят время вместе, - это необходимость, продиктованная их браком. Айрис должна это понимать, но он не мог так поступить. Сколько бы он себя не убеждал, что перед ним стоит его законная жена, связанная с ним клятвами и договором, и он должен остаться, противился каждой клеткой своего тела. В этой комнате каждая вещь пахла Айрис. Он чувствовал её запах даже на платье Сайлан, которое она явно помогала ей надевать этим вечером. Кровные узы, созданные между ними, красноречивее любых слов расскажут ей, что происходит за дверями покоев.

Долг обязывал его задержаться в покоях Сайлан, а не личное желание составить ей компанию за ужином. Он знал, что во всём дворце есть только одно место, где он может крепко уснуть – там, где по другую сторону постели лежала Айрис, чтобы он мог чувствовать её запах, слышать её дыхание, чувствовать лёгкие и едва уловимые прикосновения к коже. И он прекрасно понимал, что поступает неправильно и нечестно по отношению к Сайлан, как когда-то поступал к Элен или к Мередит.

- В следующий раз.

Оставаясь немногословным, Шейн отвёл взгляд от постели. Он не пытался избегать взгляда, хотя мог бы устыдиться прошлой ночи, зная, что это в некотором смысле предательство. Но он не стыдился и не сожалел. Он нашёл утешение и покой в единственном месте, которое существовало в этом дворце, и так случилось, что женщиной, подарившей ему всё это, была служанка его жены.

- В ближайшее время у тебя хватит забот и гостей.

Он развернулся и направился к выходу, не думая, что его поведение со стороны кажется излишне прохладным. Прохладнее, чем заслуживала Сайлан.

+4

11

Карточный домик разрушился вновь. Неверное слово, неосторожное движение, резкое дыхание – и вот то, что было хрупкими стенками, сыпется вниз в рваную кучу. Он не согласился ни на одно из её предложений, да и глупо было надеяться на что-то иное. Они никто друг другу. Незнакомцы связанные насильно узами.
- Шейн… - Она впервые и с некой долей осторожности назвала его этим именем, окликая удаляющуюся спину.
За всеми разговорами о домашнем уюте мысли о тайне крови дочери Императора не покидали ей ни на миг. И чем больше Сайлан обдумывала услышанное с разных сторон, тем больше граней открывалось.
- Ты прав, - будто подкрепляя свои слова девушка рвано кивнула, пусть вампир и не видел этого, - им совершенно не обязательно желать и жаждать видеть на троне моего сына. Ему это не с руки, возвысить чужую кровь, когда есть своя. И всё же… Кто может научить юную Лэно ненавидеть Камэль так сильно и желать смерти сынам клана, что угнетал, как не другая Лэно, проданная, как товар.
Она говорила не спешно, тщательно подбирая слова. Действительно, зачем надеяться на милость Селест и ждать её благословения, когда к пешке, что прочат в королевы, можно приставить учителя той же крови. Учителя, что не вызовет подозрения.
Проще убедить Сайлан, что явно не светилась от счастья в браке, выбрать сторону своего клана, воспитать юную дочь Солнца с самых пеленок, взрастить ту, что поквитается за все притеснения, что пережил Нерин. И тогда деду Морин не нужно будет делить власть с Советником Леддаре, с ним вообще не нужно будет считаться. Настроить дочь против отца чуть сложнее, чем жену против мужа, но тоже возможно. Если конечно отец не на стороне тех, кто против Виззариона, но в этом Сайлан очень сомневалась. Да, Гестин рассказал ей далеко не всё, что знал, но, если бы ему нужна была открытая конфронтация с Императором, такую бы информацию он явно не скрыл. 
- Ледарре – не предатели… - Пусть она уже носила гордую фамилию «дель Виззарион», но в душе она оставалась дочерью Дома Вечного Солнца. И вряд ли когда-то отречется от отчего рода. Да и говорила сейчас она не только о себе.  – И спасибо, - голос её опустился совсем до шепота, будто боясь, что кто-то её услышит. – Спасибо, что рассказал…
Если придут, ты узнаешь об этом сразу же. Ей не требовалось говорить это вслух. Девушка надеялась, что он поймет всё без слов.

Отредактировано Сайлан (01-09-2022 20:47:27)

+4

12

Шейн остановился возле двери. Он не успел подать знак слугам, чтобы те открыли двери. Он не обернулся на голос вампирши, когда услышал своё имя. Лишь чуть повернул голову в её сторону, показывая, что слушает.

- Мередит тоже меня не предавала.

Несмотря на все разногласия и склоки, что были между ними, она хотела усидеть на троне, не желала подчиняться кому бы то ни было. Ни своей матери, которая решила за неё, как поступить с наложницей и её не рождённым сыном. Ни своему отцу, которого, как полагал Шейн, она не знала до самой смерти. Но её пытались использовать, пытались направить, пытались подчинить. Из этого ничего не вышло. Она хранила неудобные тайны. Знала больше, чем он хотел доверить Харуке. Он так и не сказал ему про последнюю волю своего отца, но полагал, что Кречет и без него знает то, о чём Грейн не побоялся сказать вслух. Эта тайна осталась с ней, потому что была неудобна. Она бы лишила её того, что она ценила больше всего – своё положение и власть.

У верности есть предел. Пока Сайлан сидит на троне Севера, пока есть шанс, что её ребёнок сядет на трон, пока вся власть остаётся в руках Лэно, советника Ледарре нет смысла что-то менять. Он всё ещё крепко сидит в кресле советника и всё ещё остаётся тестем династии. Всё, что он может сейчас, - это обезопасить свою дочь и укрепить её положение на троне, чтобы после внезапной смерти Виззариона она не пошла вслед за ним в могилу или её не сослали из дворца, как когда-то поступили с Ширайей. Но что он сделает, если узнает об Айрис? Что на смену одной фаворитке, родившей императору сына, пришла другая девушка, с узами более крепкими, чем с джарие?

- Волк, попавший в капкан, отгрызает себе лапу.

Он не пытался обвинить Сайлан или её отца в предательстве, но и не говорил, что безоговорочно верит в нерушимость их верности. То, что он пришёл к ней и завёл её разговор, уже можно считывать как недоверие. Но он не знал, чем занималась его мать до восхождения на престол. Все игры, что Мирра вела со дня смерти её мужа и до своей собственной, всплыли лишь после её кончины. Он не мог доверять собственной матери, которая никогда не была честна с ним. Не мог верить отцу. Каждый вёл свою игру. И советник Ледарре, как думал Шейн, не был исключением.

Два коротких стука по дереву. Двери в покои императрицы открыли без промедления. Слуги покорно склонили головы и не поднимали их, пока Виззарион не вышел из комнаты, а красный камзол, напоследок сверкнув полумесяцем на спине, не скрылся за поворотом.

+3


Вы здесь » Легенда Рейлана » Летописи Рейлана » [08.01.1083] Lívstræðrir