Легенда Рейлана

Объявление

Фэнтези, авторский мир, эпизоды, NC-17 (18+)

Марш мертвецов

В игре сентябрь — ноябрь 1082 год


«Великая Стужа»

Поставки крови увеличились, но ситуация на Севере по-прежнему непредсказуемая из-за подступающих холодов с Великой Стужей, укоренившегося в Хериане законного наследника империи и противников императора внутри государства. Пока Лэно пытаются за счёт вхождения в семью императора получить больше власти и привилегий, Старейшины ищут способы избавиться от Шейнира или вновь превратить его в послушную марионетку, а Иль Хресс — посадить на трон Севера единственного сына, единокровного брата императора и законного Владыку империи.



«Зовущие бурю»

Правление князя-узурпатора подошло к концу. Династия Мэтерленсов свергнута; регалии возвращены роду Ланкре. Орден крови одержал победу в тридцатилетней войне за справедливость и освободил народ Фалмарила от гнёта жесткого монарха. Древо Комавита оправляется от влияния скверны, поддерживая в ламарах их магию, но его силы всё ещё по-прежнему недостаточно, чтобы земля вновь приносила сытный и большой урожай. Княжество раздроблено изнутри. Из Гиллара, подобно чуме, лезут твари, отравленные старым Источником Вита, а вместе с ними – неизвестная лекарям болезнь.



«Цветок алого лотоса»

Изменились времена, когда драконы довольствовались малым — ныне некоторые из них отделились от мирных жителей Драак-Тала и под предводительством храброго лидера, считающего, что весь мир должен принадлежать драконам, они направились на свою родину — остров драконов, ныне называемый Краем света, чтобы там возродить свой мир и освободить его от захватчиков-алиферов, решивших, что остров Драконов принадлежит Поднебесной.



«Последнее королевство»

Спустя триста лет в Зенвул возвращаются птицы и животные. Сквозь ковёр из пепла пробиваются цветы и трава. Ульвийский народ, изгнанный с родных земель проклятием некромантов, держит путь домой, чтобы вернуть себе то, что принадлежит им по праву — возродить свой народ и возвеличить Зенвул.



«Эра королей»

Более четырёхсот лет назад, когда эльфийские рода были разрозненными и ради их объединении шли войны за власть, на поле сражения схлестнулись два рода — ди'Кёлей и Аерлингов. Проигравший второй род годами терял представителей. Предпоследнего мужчину Аерлингов повесили несколько лет назад, окрестив клятвопреступником. Его сын ныне служит эльфийской принцессе, словно верный пёс, а глава рода — последняя эльфийка из рода Аерлингов, возглавляя Гильдию Мистиков, — плетёт козни, чтобы спасти пра-правнука от виселицы и посадить его на трон Гвиндерила.



«Тьма прежних времён»

Четыре города из девяти пали, четыре Ключа использованы. Культ почти собрал все Ключи, которые откроют им Врата, ведущие к Безымянному. За жаждой большей силы и власти скрываются мотивы куда чернее и опаснее, чем желание захватить Альянс и изменить его.



«Тени былого величия»

Силву столетиями отравляли воды старого Источника. В Гилларе изгнанники поклоняются Змею, на болотах живёт народ болотников, созданный магией Алиллель. Демиурги находят кладки яиц левиафанов на корнях Комавита, которые истощают его и неотвратимо ведут к уничтожению древа. Королеву эльфов пытается сместить с трона старый род, проигравший им в войне много лет назад. Принцессу эльфов пытаются использовать в личных целях младшие Дома Деворела, а на поле боя в Фалмариле сходятся войска князя-узурпатора и Ордена крови.


✥ Нужны в игру ✥

Тсян Си Алау Джошуа Белгос
Игра сезона

По всем вопросам обращаться к:

Шериан | Чеслав

Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Легенда Рейлана » Личные отыгрыши » Мы не можем не куя. [19.05.1082]


Мы не можем не куя. [19.05.1082]

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

https://i.imgur.com/uIEbHZx.jpg

Локация:Вильсбург, кузня Сванвейг.

Действующие лица: Сванвейг, Алькор Эштред

+3

2

Королевский совет, на котором Эштред имел честь присутствовать лично, если и не нагнал на старого графа тревогу, то уж точно заставил задуматься над своими будущими действиями. Вся эта история с нежитью, разоряющей остебенские города и села, болезнью, которая может поразить едва ли не каждого здорового человека. Все это было слишком далеко от понимания Алькора и ему оставалось только надеяться, что напасть не доберется до Берселя и Вармервинда. В чем он уже не был так уверен, как перед своим отъездом в столицу. Коли уж король принимает решение эвакуировать свою семью и рассматривает возможность эвакуации всей столицы, это отнюдь не то же самое, что локальные проблемы северных земель Остебена.
Весь совет Алькор просидел безмолвно, пытаясь переварить в своей голове услышанные им речи. Единственный раз, когда он был намерен обратиться к королю, чтобы предложить собственное поместье на время прибывания на юге Остебена королевы и кронприца, Ее Величество тут же сменила планы и избрала в качестве своего прибежища преступный Теллин, вместо безопасного Берселя. Это заявление одновременно огорчило и напугало графа Эштреда. С одной стороны, он был патриотом не только своего королевства, но и малой родины. При этом был готов предоставить самый надежный кров для членов королевской семьи, из-за чего слова Сивиллы Лиерго счел едва ли не личной обидой. Но с другой — неужели она действительно думала, что нежить может добраться и до Берселя? Даже не добраться, но нанести неожиданный удар не только с севера, но и с южных границ королевства. Нет, быть такого не может!
Собственно, в этих хмурых мыслях Алькор и провел весь следующий день, покидая свои столичные апартаменты только для того, чтобы перекусить. Он намеревался пробыть в столице еще несколько дней, прежде, чем вернуться в Берсель, однако после услышанного от короля и остальных участников совета, решил значительно урезать время своего прибывания в Вильсбурге. Но душа все-равно не лежала к какой-нибудь компании или решению насущных проблем графства. Особенно после недавней встречи с королевским писарем, а уж после королевского совета и подавно.
Потому только на второй день Алькор отправился на прогулку, но не в королевский дворец, а в кузню одной старой знакомой, что была расположена не так далеко от его обители. Вообще-то он там еще ни разу не бывал, ибо предыдущие визиты в столицу были куда более насыщены событиями и короткими по времени, поэтому он все никак не мог уделить время на личные встречи. Лишь по наслышке он знал, что Сванвейг сменила политику на кузнечное дело после некой серьезной травмы, но подробностей ему так никто и не поведал. А сейчас был идеальный случай, чтобы наверстать упущенное.
Посему, взяв с собой в сопровождение всего одного стражника, граф Эштред пересек три узкие вильсбургские улочки и оказался перед нужным ему строением. Погода стояла даже по берсельским меркам жаркая, несмотря на месяц зимобор, а время как раз едва перешагнуло за полдень, поэтому даже этот столь короткий путь оказался для Алькора весьма непростым испытанием. А ведь ему предстояло нанести сегодня еще несколько визитов, а также отыскать подходящий подарок для Мирры, которая осталась ждать его в Вармервинде, обещав не предпринимать новых путешествий по крайней мере пока он не вернется домой.
Кузня Сванвейг оказалась непримичательным сероватым зданием, затесавшимся в ряды мало чем отличавшихся соседних строений. Разве что из широкой трубы валил густой дым, намекая, что женщина, или кто-то из ее рабочих, находились на месте. Удивительная женщина, ведь ей должно было уже быть за шестьдесят лет. Точного ее возраста Алькор не знал, но в момент их первой встречи на похоронах его отца, она была несколько старше него самого. И вот он уже стал стариком Эштредом, как когда-то называли его отца, запыхавшимся от путешествия по столице, которое заняло не более четверти часа, а она в своей кузне выковывает кому-то орудия.
Велев своему сопровожатому оставаться и караулить у двери, Алькор решительно отворил входную дверь, которая отозвалась звонким скрипом. Тут же на него пахнуло горячим воздухом, однако никаких звуков слышно не было. Поэтому, надеясь не слишком помешать женщине, он решил заявить о своем присутствии.
Здравствуйте! — Ответа нет. — Меня зовут граф Алькор Эштред и я ищу госпожу Сванвейг. Мне сообщили, что я могу найти ее в этой кузне.

+3

3

Полдесятка дуг для арбалета, пять мотков проволоки на тетиву для них же, детали для лебёдки, двадцать стальных кирас – именно такой заказ Сванвейг получила пару дней назад. День за днём исправной работы, отведённый под склад готовой продукции угол её кузни медленно, но верно наполнялся ещё не тронутыми ржавчиной, вызывающе сверкающими элементами брони и оружия, пока их создательница, под звон молота и мерное гудение горячего воздуха, продолжала творить. И всё время, что драконица уделяла работе, одна мысль не покидала её голову.

   Как же просто и наивно можно не заметить самых очевидных лазеек, когда не знаешь, где и как искать.

   Она была послом, да – когда-то, в другой жизни. Вестником мира и вестником войны, голосом людского королевства, не верша судьбы других, но зачастую их всё же предопределяя – в зависимости от своего таланта и мастерства в ораторском искусстве, в лести и лжи. Но нередко роль посла тем не ограничивалась: визиты и встречи официальные порой переплетались с визитами совершенно иной природы. С шпионажем. И пускай сама Сванвейг не занималась ничем подобным самостоятельно, не крала и не снимала копий с писем, не резала глотки тайным посыльным и не являлась на балы и встречи под чужой личиной, куда чаще, чем ей хотелось, приходилось оказываться посредницей. Принимать донесения и послания от исполнителей, или же оказывать им поддержку в горячих ситуациях. Что было бы, если бы её раскрыли? Виселица, конечно, но таковы профессиональные издержки. Но, впрочем, о чём она, куда её несёт…
   Какой смысл, рискуя и тратя кучу золота на взятки, красть опись складов, проникать в арсеналы, вклиниваться в доверие к военной аристократии – от природы подозрительным субъектам? Чтобы узнать о готовности потенциального противника к войне, о его намерениях? Ха. Возьмите кузнеца, поставьте ему выпивку, спросите, как идёт работа – и знай себе записывайте. Тем более, что простого работягу молота и наковальни столь высокие материи, как интересы государства интересуют редко.

   С некоторых пор вот и её интересовать почти прекратили. У неё есть любимое дело, есть любимый сын. А остальное всё – пустяк. Пренебречь.

   Критически окинув взглядом светящуюся тускло-малиновым металлическую полоску на наковальне, Сванвейг опустила молот. Довольно с неё. С железки, в смысле – не с драконицы. Скорее, по привычке, чем от серьёзного напряжения, чуть прикусив губу, женщина устремила пристальный взор на своё творение, материализуя свою волю, пропуская волшбу через себя – и металл дрогнул, приподнимаясь и скользя по воздуху. Резкий, хоть и приглушённый расстоянием скрип дерева, заставил драконицу вздрогнуть – и вместе с ней вздрогнул и металл, грозя упасть прямиком на ноги. Однако Сванвейг было уже не пятнадцать, чтобы позорно потерять концентрацию и развеять заклинание от случайного шума: будущая дуга арбалета выпрямилась, и с неумолимой точностью опустилась прямиком в приглушённо заворчавшее от такого обращения ведро с густым, тягучим маслом. Из комнаты уже доносился голос, но женщина не позволяла себя отвлечь: три, четыре, пять, шесть – секунда за другой, она отсчитывала время, пока отточенное опытом чутьё не шепнуло: пора. И вновь, покорный волшбе, металл вынырнул из ведра, недовольно пыхнув парой язычков пламени. А затем опустился вновь, но на этот раз, уже не так далеко: к другим сегодняшним заготовкам, на раскалённые камни у горна: не настолько близко, чтобы раскалить докрасна вновь, но и не так далеко, чтобы металл остыл слишком быстро и оттого стал хрупким.
Вот теперь можно было заняться и гостем. Сванвейг уже подходила к двери, что соединяла кузню с жилым помещением дома, когда услышанное считанные секунды назад, таки нашло свой путь в мозг заработавшейся драконицы: Граф Эштреда, Алькор! Она его знала! Раньше. В той, другой жизни.

   Интересно, кто из них изменился больше?

   - Милорд Алькор? Рада видеть вас в моём… Доме.

   Рутинное приветствие – вернее, вежливую, предназначенную для высоких особ версию – она начала ещё не переступив невысокого порожка, уже чувствуя чужое присутствие, но не видя гостя. А затем – секундная заминка. Они увидели друг друга. Благородного вида старик и однорукая, хмурого вида баба в кожаном фартуке.

   Наверное, больше изменился всё же Алькор. Хотя навряд ли тот с этим будет согласен.

Использовано: Пальцы колдуна, 30 маны; остаток — 170 маны.

Отредактировано Сванвейг (29-08-2022 16:43:11)

+3

4

Жизнь — удивительная и непредсказуемая вещь, порой поражающая своей благодетелью, а иногда шокирующая жестокостью. В юном возрасте люди редко задумываются о таких вопросах, живя только настоящим и не забивая голову завтрашним днем. Быть может это проявляется с возрастом, житейской мудростью, но в какой-то момент осознание хрупкости всего сущего приходит само собой. И после этого жизнь становится совершенно иной. Быть может именно в этот момент человек преступает этот возрастной рубеж, становясь действительно взрослым.
Алькор, ставший графом в двадцать один год, и часто находящийся в кругу мужчин и женщин, иногда в два, а то и в три раза старше себя самого, принял эту истину очень давно. Но даже спустя тридцать с лишним лет он не переставал удивляться той жестокости, которую порой демонстрирует судьба. Ибо так уж устроены люди, да и другие существа тоже: благодетель по отношению к себе они воспринимают как должное, однако за невзгоды и несчастью тут же начинают проклинать Люциана и других богов. Любому задайте вопрос: справедливы ли к нему боги и он ответит "Нет!".
Боги действительно порой несправедливы, но Эштред был твердо убежден, что все в этом мире относительно. И каждое несчастье рано или поздно должно быть компенсировано благодетелью. Вероятно, многие скажут, что богатому графу легко рассуждать подобным образом, сидя в своем поместье и пересчитывая доходы изо дня в день. Но и на это у Алькора имелся другой аргумент, ибо он не менее твердо был уверен, что каждый в этой жизни получает по заслугам. Он прожил честную жизнь, никогда не злоупотреблял своей властью и своими возможностями. В возрасте пятидесяти пяти лет, пожалуй, он мог позволить себе делать подобные выводы. И то, что он имеет сейчас, было вознаграждением за его собственные труды, труды его отца и многих предшествующих поколений. Ибо род Эштредов всегда считался одним из достойнеших во всем Остебене.
И все-таки, даже такая философия жизни графа иногда трещала по швам при виде вопиющей несправедливости по отношению к некоторым людям.
Как только он увидел перед собой Сванвейг, он не поверил своим глазам. Даже несмотря на то, что внешне она едва ли изменилась с момента их последней встречи много лет назад, он ее не узнал. Или, что больше соответствовало истине, не желал верить своим глазам. Постарела ли стоящая пред ним женщина, как определенно постарел он сам? Едва ли. Однако на лице ее, все таким же молодом не по годам и привлекательном, каким его помнил граф Эштред еще со дня похорон своего отца, явственно отпазились все те испытания, кои подготовила для нее судьба.
Он слыхал даже в Берселе, что Сванвейг из-за приключившегося с ней несчастья и серьезных травм покинула работу королевского посла, но даже в самых жутких своих представлениях не допускал, что женщина могла лишиться руки. Алькор имел старую закалку и даже несмотря на то, что неоднократно самолично становился свидетелем обратного, все еще не мог принять тот факт, что женщины порой способны рисковать даже более иных мужчин. Его консервативный разум не способен был даже предположить, какая опасность могла преследовать Сванвейг в ее дипломатическом ремесле, приведя к таким последствиям.
Госпожа Сванвейг... — Запинаясь, с трудом выговорил Алькор. Он чуть было не протянул ей руку в знак приветствия, но вовремя одумался, предупреждая неловкость этого момента. — До сего момента я не до конца сознавал, сколь лет убежало с момента нашей последней встречи. Прошу простить меня за мою глупость, но я и помыслить не мог, что самые страшные слухи о ваших бедах окажутся правой. Что же с вами произошло и чем скромный остебенский граф из далекого юга может быть вам полезен?

+3

5

Она ещё не успела закончить своё приветствие, когда её гость вдруг изменился в лице, даже не пытаясь скрыть охватившего его шока, и Сванвейг стоило огромного труда не скривиться в ответ, не закатить глаза, поднимая взор к потолку. Ну да, баба без руки! Какая жалость. Неужели настолько редкое зрелище, в нынешнее нелёгкое время? Хотя… Ладно, стоит признать – действительно нечастое. Обычно разбрасываться жизнями и конечностями в Остебене является привилегией мужчин: кому оттяпают кисть мечом, другому изувечат ногу дикие звери, кто иной подхватит заразу в глуши, и ему отрежут почерневшую, распухшую руку по самое плечо… Женщины тут воют редко. А если и попадают под раздачу – обычно оказываются изнасилованы и убиты. В произвольном порядке, с любым из двух составляющих.
   Но всё равно, та оторопь, с которой окружающие взирали на её увечье, стабильно раздражала драконицу. Поначалу ей казалось, что всё это либо отвращение, либо ещё более унизительная жалость, что она калека, которой нет места среди всех этих вроде как нормальных людей и нелюдей… Но такие глупости остались позади. Покажите ещё одного безрукого калеку, который вполне успешно занимается ковкой, кто чувствует металл так же, как она! Рука – это пустяк, не достойный никакого внимания. А ту утрату, что действительно оставила шрам на душе, которому не зарасти никогда, людям увидеть не суждено. О ней знают лишь четверо, не считая её саму: её горе-муженёк, Риаган, и те два товарища, что неизменно сопровождали Сванвейг в её дипломатических миссиях.

   Лишь в одном можно было понять Алькора, отнестись со снисхождением: он видел её раньше, до тех трагических событий, и запомнил потому совсем иной. Наверняка он ожидал увидеть даму со светскими манерами, в простом, ввиду отставки, но всё равно опрятном наряде, соответствующем её высокому положению. Услышать речь аристократа и дипломата, а не огрубевшего кузнеца, с трудом вспоминающего изысканные эпитеты. И потому Сванвейг старалась отвечать мягче. Ну, насколько она могла.

   – Славные жители из безвестной деревушки к северу от Бесвелта, на землях нашего прекрасного королевства, увидели во мне шпионку. Или это был лишь предлог – один Безымянный знает. Я отправлялась инкогнито, и потому возвращалась без эскорта, не считая одного верного друга. Именно благодаря ему я всё ещё дышу.

   Потянувшись за спину, она дёрнула за предусмотрительно длинную шнуровку, и тяжёлый, несущей на себе множественные следы её нелёгкого ремесла, кожаный фартук разошёлся, вяло повиснув на одном-единственном ремешке, что обвился вокруг её шеи. За этот же ремешок он оказался повешен на мощный, толстый гвоздь, торчащий из стены. Потрудиться её ближайшее время не удастся. Ну что ж. Встреча со старым знакомым тоже чего-то, да стоит.

   – Проходите, ваше Сиятельство. Будьте моим гостем. Скорее, стоит спросить, чем вам могу быть полезна я – не думаю, что вы решили зайти ко мне только лишь из-за старого знакомства?

   Раньше она бы не позволила себе подобной прямоты, укрываясь за кружевом слов – но вместе с рукой и крыльями, покинула её и обходительность с учтивостью. Будто бы вместе с частью тела ушла и частичка души – безвозвратно, оставляя лишь смутные воспоминания да тупую боль.

Отредактировано Сванвейг (04-10-2022 16:29:25)

+2

6

Сожалею о происшедшем с вами, но особенно о том, что я не соизволил навестить вас раньше. — Виновато проговорил граф, решив на этом закрыть тему, которая явно тяготила женщину. Алькор прекрасно видел, сколь непросто далась эта короткая история Сванвейг, однако также граф отметил, что вызывала она в женщине скорее дремлющую злость и ярость, нежели печаль. Посему мужчина предпочел не бередить старые раны своей подруги множеством вопросов, которые ему разумеется хотелось задать.
Кивком приняв приглашение войти, граф Эштред последовал за женщиной через рабочее помещение. Он с несколько даже чрезмерным любопытством разглядывал каждую деталь обстановки, дивуясь тому, что бывший остебенский королевский посол столь кардинально изменила свое ремесло. Благо, что Сванвейг тем временем была занята фартуком, а потому не заметила столь наглого поведения своего гостя. По крайней мере граф надеялся, что она не заметила.
Прошествовав мимо угла, где насыпью содержалась готовая или почти готовая продукция, Алькор не без удивления отметил, что Сванвейг знает свое дело.
Когда они покинули мастерскую-кузнецу и оказались на не широкой лестнице, помещение стало напоминать жилище. Впрочем, жилище это также едва ли соответствовало бывшему высокому статусу госпожи Скалладар. Только теперь, оказавшись в более соответствующей дружеской встрече обстановке, Алькор решился ответить на прямой вопрос женщины.
А вот здесь вы ошибаетесь, госпожа Скалладар! — Эштред искренне улыбнулся женщине, плюхнувшись в ближайшее кресло без какого-либо приглашения. — На самом деле я столько раз откладывал этот визит, посещая столицу, что уже и не припомню. Вот и сейчас я явился на королевский совет, располагая пятью днями, но оказалось, что мне хватило бы и двух. А уж чем занять свободное время, как не старыми друзьями, с которыми не виделся многие годы. Так что вы удивитесь, миледи, но явился я именно из-за старого знакомства.
С каждым следующим словом настроение Эштреда поднималась все больше. После столь мрачного королевского совета ему определенно недостаыало положительных эмоций и сейчас, сидя перед Сванвейг Скалладар, у него всплывали воспоминания их прошлых немногочисленных встреч. Большинство их них, конечно, были официальными, но еще с момента знакомства на похоронах отца, Алькор проникся к этой женщине теплыми дружескими чувствами, что делало их встречи не такими уж и официальными. Теперь же, когда женщина отошла от дел государственных, встретиться оказалось не так-то просто. Мужчина снова ощутил укол совести, что так и не удосужился найти свободную минуту, чтобы заглянуть в гости к подруге.
Так что граф отнюдь не лукавил, когда говорил о мотивах своего визита. Конечно, он планировал привезти со столице подарок для Мирры и о местных кузнях разговор зашел именно в этом контексте, но едва лишь заслышав имя Сванвейг, как тут же решил отложить все заботы. Если удастся совместить и заполучить подарок для Мирры именно у Сванвейг, тем более, что по слухам это была едва ли не лучшая кузня во всем Остебене, это будет замечательно. Но если уж у женщины не окажется времени на работу в этот день, то граф найдет другой выход. Так что если не единственной, то уж точно основной причиной его визита было именно желание повидаться со старой знакомой.
Так как вы поживаете, миледи? — Продолжал Алькор. — Вижу, ваше новое ремесло процветает. Не далее как вчера я слашал, что у вас лучшая кузня во всем Остебене! Чем еще вы меня удивите?

+2

7

Женщина чуть качнула головой, принимая, пусть и не без доли недоверия, объяснения своего гостя. Она прекрасно помнила, насколько тяжёлыми, насколько выматывающими порой бывали её собственные визиты в чужие края, как мучительно не хватало времени на беседы с нужными личностями, на все встречи, официальные и неофициальные, на соблюдение всех нюансов этикета и всех предосторожностей. Навряд ли королевский совет давался легче большинству участников, особенно в столь непростое время. На миг пришло осознание лёгкой иронии всей ситуации: сколь тяжёл бы не был подобный официальный визит для духа и тела всех участников, будь она ещё при дворе – они бы встретились с Алькором куда раньше.
   Но всё это позади. Уже…

   – Лет так двадцать, пожалуй – уточнила Сванвейг, запуская руку в свисающий с пояса кисет. Пара аккуратных, быстрых движений пальцами – и рука возвращается обратно; в пальцах ладони – набитая табаком трубка, – Едва ли не четверть жизни, верно, ваше Сиятельство? Я вообще удивлена, что вы меня узнали, не говоря о том, чтобы вспомнить.
   Она издаёт хриплый смешок, и, словно поймав отсвет янтарных глаз, в чаше трубки разгорается искорка, рождая тонкую ниточку ароматного дыма. Драконица с удовольствием затягивается, задерживая дым в лёгких на пару тягучих мгновений, чтобы потом с выдохом отправить его прочь, в сторону. Словно поблекшее воспоминание.

   Сколько их было? Друзей, знакомых, товарищей по дипломатическому ремеслу, и не только? Век людской недолог: Сванвейг старалась ни к кому не привязываться и не привыкать сверх меры, радуясь моменту, когда они были рядом, и стараясь не вспоминать лишний раз после. Однако, после того, как ей пришлось отойти от дел, даже этот скромный перечень сократился до пары-тройки позиций. О Безымянный, да о чём тут можно говорить, когда её собственный супруг, Асгрим, бросил её на попечение сына и родственников – которые, на минуточку, далеко не сразу узнали о беде, что приключилась с их дочерью!? От одного этого воспоминания пальцы её невольно сжались на чубуке трубки, и лишь отголосок горящего в чаше огонька привёл драконицу в чувство.

Ну вот, куда её понесло. Сейчас психанёт, сломает очередную трубку, а Алькор примет всё на своё счёт. Не надо так. Всё-таки, она действительно была видеть его… Пусть и не сразу вспомнила, кто он такой.

   – Не обращайте внимания, граф. Ушла в своих воспоминаниях туда, куда не следовало, - всё же решила она заверить своего гостя, прежде чем затянуться ещё раз – на этот раз уже не позволяя себе соскользнуть в омут памяти чересчур глубоко, – Живу вопреки, как можете убедиться. Всё ещё не могу поверить, что пришлось прожить полжизни, чтобы найти своё призвание. В основном заказы приходят от короны, но случаются и исключения. Насчёт лучшей кузни – не знаю, не уверена. Но я уж точно сделаю её таковой.

   Последняя фраза была не была простым бахвальством – то была чуть ли не клятва, которую драконица принесла в своей душе давным-давно. Асгрим оставил кузню в весьма славном состоянии, заложив в неё немалый потенциал – а она с каждым годом стремилась довести его до совершенства. Более качественные меха. Подача воды. Точильный камень – тоже разгоняемый водным колесом. Удобное хранилище для угля. И с полдесятка новшеств, которые хотелось бы воплотить, но пока неясно, как. Но то лишь вопрос времени…

   – В последнее время ищу способы улучшить оружейную сталь – в первую очередь, чтобы не ржавела, и сохраняла как можно дольше заточку. Пробую различные способы обработки и закалки, ищу, что можно сделать с самим железом. Иногда пробую сделать что-то изящное, декоративное – но не хватает точности движений.

   Не хватает руки, которая бы держала металл твёрдо, и именно так, как ей нужно.

– Не желаете ли вина, ваше Сиятельство? Лучшие виноградники Берселя, и даже что-то из Андерильского. Найдётся и бренди, если того желает ваша душа.

Использовано: Малый огонь, -10 маны. Остаток: 160 маны.

Отредактировано Сванвейг (21-10-2022 01:11:57)

+1

8

Смею заметить, госпожа Сванвейг, вы не очень-то и изменились с нашей последней встречи. — Ответил граф на замечание-упрек женщины. А затем, слегка улыбнувшись, от чего морщины на его лице стали еще глубже, добавил. — Да и с самого момента нашего знакомства, коли уж на то пошло.
И хотя в тот момента женщина явно была погружена в одной ей известные мысли, граф все же ощутил укол неловкости. Он никак не мог привыкнуть к тем вполне явственным изменениям, который произошли в Сванвейг, а потому не особо задумывался о тех рядовых комплиментах, которые принято было говорить дамам в подобного рода беседах. Теперь же слова его могли показаться грубой насмешкой, что безусловно никак не соотносилось с его истинным намерениями.
Он хотел извиниться, хотел даже отпустить какую-то безобидную шуточку на этот счет. Причем сам он понимал, что Сванвейг Скалладар скорее оценит второй вариант, однако что-то помешало ему произнести еще хоть слово.
Он смотрел на женщину с дымящейся трубкой в руках (когда она только успела ее раскурить?) и только теперь заметил ту печаль, которая, казалось, окутывала ее на протяжении всей их беседы. Сейчас он осознал, что перемены с этой женщиной действительно произошли разительные, только касались они отнюдь не внешности, о которой принято судить в первую очередь. Именно из-за этого осознания Алькор не промолвил не слова, словно хотел дать время Сванвейг на те мысли, что занимали ее в этот момент.
Продлилась эта пауза всего несколько мгновений, пусть и несла в себе куда больше информации для старого графа, чем весь их разговор до того. Теперь она говорила о своей кузне, а голос при этом заметно смягчился, пусть от него все еще веяло печалью. Однако, Эштред также не мог не отметить, что по крайней мере работа в кузне делает сидящую перед ним женщину куда счастливее, чем множество других аспектов ее изменившейся жизни.
Впрочем, сам Алькор мало что смыслил в кузнечном деле. Весь процесс обработки и закалки стали для мужчины был "темным лесом", а потому едва ли он мог поддержать беседу на эту тему, не продемонстрировав Сванвейг во всех красках свое невежество в данном вопросе. Посему графу оставалось только улыбаться и кивать с умным видом, словно сам он не по наслышке знал несколько способов улучшить оружейную сталь.
Только предложение выпить вина заставило Алькора прервать молчание.
Да, бокал берсельского вина был бы очень кстати. — Кивнул граф, наблюдая за тем, как женщина, не расставаясь со своей трубкой, отправилась наполнять бокалы. Уже в догонку ей, Алькор добавил. — Полагаю, у вас есть продукт и моих виноделен? Если нет, то мы обязательно должны исправить это недоразумение!
Пока Сванвейг была занята делом, Эштред несколько мгновений осматривал скромную обстановку ее жилища. Пожалуй, даже слишком скромную, учитывая ее прошлое положение при королевском дворе. Да даже без учета сего факта, дочь барона Скалладара вполне располагала средствами, чтобы жить в подобающих аристократке условиях.
Снова граф Эштред задался вопросом: что же выпало на судьбу этой женщины?
Однако спросить об этом прямо он, разумеется, не мог. К тому же, размышления эти вернули его к минувшему королевскому совету. Пауза уже затянулась и, так как Сванвейг все еще была занята, Алькор взял на себя обязанности продолжить беседу.
Уж если вы выполняете заказы от короны, то это уже показательно. — Чуть повысил голос граф, чтобы Сванвейг услышала его даже за своим занятием. — Его Величество не будет обращаться к кому попало! — Он сделал неловкую паузу, за которой последовала небольшая смена темы. Получилось это у мужчины не очень удачно, но ему не терпелось перевести диалог в более комфортное для себя русло. — К слову о Его Величестве... Как я уже говорил, я прибыл в столицу на королевский совет. Быть может вы слышали о событиях, что происходят на севере королевства? Нечисть разоряет остебенские города и поселения, а зараза поражает живых быстрее любой другой хвори. Так вот напасть эта быть может достигнет и столицы. Король уже отдал приказ отослать свою семью на юг, да и приближенные его явно последуют этому примеру. Быть может вам, госпожа Сванвейг, тоже следовало бы отправиться на юг, погостить у родни? Или же заглянуть в Вармервинд? Познакомились бы с моей дочерью, она как раз месяц назад вернулась с путешествия. Я планировал отбыть на юг завтра, но могу задержаться на несколько дней, пока вы уладили бы все дела и составили мне компанию.

+1

9

Натурально, имелись у неё и вина, грозди для которых созревали во владениях её гостя. И дело было отнюдь не в сентиментальной привязанности драконицы к тем отношениям, что уж второе поколение связывали её с родом Эштредов – Сванвейг не привыкла поддаваться эмоциям в вопросах выбора сугубо практичного свойства. Просто виноградники Эштредов располагались куда ближе к морю, и солёный морской воздух, широкой и упорной волной поднимающийся ввысь по южным склонам, будто пропитывал собой каждую ягоду (на самом деле – просто чуть иссушал почву и сами виноградники, но это было бы слишком прозаично), и, как следствие, сухие вина оказывались напрочь лишены даже намёка на кислятину – они чуть горчили, словно морская соль, почему-то живо напоминая драконице о выбеленных ветрами и прибоем скалах.
   Забавно, что ей нравилось море. Большинство драконов боятся чуждой стихии. Она тоже испытывала некую опаску, но при этом не могла не восхищаться ни его мощью, ни его завораживающей красотой.

   – Найдётся, ваше Сиятельство. Устраивайтесь поудобнее – я скоро вернусь.

   Негромко скрипнула дверь, и прохлада весеннего воздуха, особо ощутимая после жара разогретой кузни, вкрадчиво скользнула под одежду драконицы, оставляя за собой волну мурашек по коже. Она бросила взгляд на небо – синее, гладкое, ни единого облачка, если не считать какого-то обрывка перистого недоумения где-то далеко на востоке. Ровное, будто плотный, бирюзовый кашемир. Небо, которое уже давно прекратило ей принадлежать.
   Сванвейг не спеша сделала ещё пару затяжек, не отрывая взгляда от голубой бездны, прежде чем направиться по своим делам дальше. Наклонная дверь, ведущая в погреб, распахнулась легко, несмотря на немалый вес отсыревших досок, и драконица скрылась в его сыром, прохладном чреве, чтобы вернуться чуть позже, с небольшой плетёной корзиной в руке.

  – Молодой бри и совиньон, белый полусухой, с ваших виноградников. Семьдесят шестой год. Думаю, славное сочетание. Не подсобите…?
   Конечно, она могла бы и сама, но раз уж пришёл… Не дождавшись ответа от своего гостя, оставив его с бутылкой и парой бокалов, Сванвейг занялась сыром. Нежная белая корочка легко поддавалась ножу, что в следующий момент едва ли не проваливался сквозь сливочно-нежное, почти жидкое нутро благородного сыра. Быть может, у неё найдётся и немного розмарина, дополнить вкус и скрыть тот неизменный лёгкий душок аммиака, что сопровождает всякий сыр подобного рода…?

   Между тем, беседа продолжала течь. И то направление, в котором оно протекало, заставило драконицу на миг отвлечься от своего занятия и бросить долгий взгляд на своего гостя.

  – Милорд Алькор, вы сами только недавно заметили, что у меня якобы лучшая кузня в Остебене, и теперь предлагаете мне бежать, поджав хвост?
   Не слишком-то последовательно с его стороны. Отложив нож в сторону, рядом с недорезанным бри, Сванвейг испытующе глядела на графа Эштреда. Рука её поднялась, указывая вглубь кузни – туда, где ещё горели жаром угли, не позволяя недавно выкованной стали остыть слишком быстро.
   – Это дело, само это место мне оставил мой муженёк, когда решил, что с калекой ему спать интереса нет, и сбежал в закат, не оставив мне ни весточки. Я хотела разрушить этот дом до последнего камешка, но со временем, полюбила и кузнечное дело, и саму эту кузницу. Я смогла разобраться в том, как работает это треклятое водяное колесо; сменив две шестерёнки, добилась удвоенной силы мехов, а затем добавила ещё и винт, подающий воду по простому нажатию рычага – безо всяких вёдер, граф! Я сроднилась с этой кузницей – а теперь вы предлагаете мне всё бросить!?

   Она опустила взгляд, возвращаясь к прежнему занятию. Нож со стуком вонзился в деревянную подставку, словно на его пути ничего не было. Стиснув зубы, драконица попыталась взять себя в руки. Бросить дом!

Это её логово.

   Может быть, ей придётся отослать сына. Скорее всего. Как-нибудь переживут без писаря. Если уж город начнёт действительно вымирать…

   – Может быть, - неохотно всё же созналась она, не поднимая взгляда, – Может быть, я и уеду. Но не сейчас. Возможно, тогда будет уже слишком поздно – но и срываться просто так я не хочу.

+1

10

Если уж говорить начистоту, то предложение графа Эштреда было сделано не столько по доброте душевной самого мужчины, сколько из-за чувства долга перед принимавшей его в своем доме женщиной. Человеку со стороны это могло бы показаться весьма странным, однако мужчина испытывал перед Сванвейг Скалладар необъяснимый трепет, некую обязанность заботы, не обусловленную ничем конкретным. Странная история, однако, с самого момента их знакомства, Алькор испытывал к женщине какое-то подобие братских чувств, которые словно громом поражали юношу, а затем и мужчину, когда он встречался лицом к лицу со Сванвейг, но тут же растворялись, стоило им расстаться.
Трудно сказать, чем это было вызвано. Быть может неожиданной близостью Сванвейг с отцом Алькора, графом Альбертом Эштредом, а быть может, сама женщина очаровала молодого графа в тот далекий день тысяча сорок девятого года, когда прибыла в Вармервинд проводить в последний путь старого графа. В любом случае, с тех пор, даже при столь редких встречах, как сегодняшняя, Алькор, уже сам став стариком-графом, не мог удержаться от проявления заботы над Сванвейг.
Впрочем, излишняя, по мнению графа, резкость ответа Сванвейг заставила мужчину тут же пожалеть о своем предложении. Скорее даже не так, он пожалел не столько о самом поступке, сколько о факте того, что имел дерзость допустить возможность получения положительного ответа.
Все еще сжимая в руках бутылку белого вина, произведенного в его собственной винодельни близь Вармервинда, Алькор внезапно рассмеялся заливистым смехом. Что, к слову, было крайне редким явлениям для всегда серьезного мужчины, коим являлся граф Эштред.
– Да уж… – Слова с трудом срывались с его уст, словно сам он говорил нечто столь забавное, что произнести это стоило ему немалого труда. – Видимо, граф Эштред действительно стал на старости лет настолько глуп, если не сказать «туп», как имеют наглость заявлять мои недруги. Раз уж мне хватило этой самой глупости допустить, что Сванвейг Скалладар испугается какой-то ожившей нечисти! Да еще и бросит все свое добро и бежит, поджав хвост! Уж простите меня, госпожа, за крепкое словцо, но тут иначе и не скажешь!
А закончив говорить, граф, не давая женщине что-либо ответить, с глухим хлопком голыми руками откупорил бутылку вина, тут же разлив его по бокалам. Часть напитка разлилась на стол, тут же окружив блестящей в свете свечей лужицей тарелку с сырами, только что принесенную женщиной.
– Прощу прощения за мою неуклюжесть. – Но мужчина тут же поднял свой бокал, всем своим видом давая понять, что намеревается предложить тост. – Так давайте же выпьем за то, чтобы никакая напасть не заставила нас покинуть родной дом. А уж тогда мы заставим вертеться треклятое водяное колесо, меха дышать жаром, а шестеренки вращаться с удвоенной скоростью!
И после этих слов граф Эштред в два глотка опрокинул полный бокал вина.
Настроение графа тут же улучшилось. То ли это вино из родных мест так повлияло на графа, то ли обстановка беседы, переведенная внезапным приступом веселья Алькора в несколько более позитивное русло, однако теперь он чувствовал себя несколько более расслабленным. Даже бросил в рот несколько мелких кусочков сыра, предварительно, по своей обычной привычке, раскрошив его в руке.
– Но знаете, госпожа Скалладар, одного я все же от вас потребую. – Как бы невзначай вернулся к прежней теме граф, однако уже несколько более непринужденно. – Уж если, по каким-либо причинам вам придется покинуть столицу, и вы будете вынуждены искать убежища, обещайте, что, прежде всего, вы окажитесь в Вармервинде. Хотя бы это вы можете мне обещать? Предупреждаю, что без вашего честного слова бывшего королевского посла я отказываюсь покинуть столицу!

+1

11

В повисшей после её гневной тирадs тишине, драконица позволила себе чуть усмехнуться – кривой, скрытой от взора мужчины усмешкой. Бедный, бедный граф… Он-то небось надеялся встретить прежнюю Сванвейг– ту, которую он запомнил два десятилетия назад; настоящую леди, утончённого дипломата с безупречными манерами, в янтарных глазах которой так легко утонуть. Надеялся на дружескую беседу, воспоминание-другое о былых временах; насладиться обликом уже тронутой увяданием, но отнюдь не порушенной годами красоты. Откуда же ему было знать, что та Сванвейг, которую он помнил, сгинула давным-давно – когда вместе с лапой и крылом алую драконицу невольно лишили и частички души?

   Однако, невесёлый поток её мыслей внезапно оказался прерван раздавшимся хохотом. Вскинувшись, Сванвейг пронзила своего гостя убийственным взглядом, готовая взорваться, готовая выгнать человека, что смеётся ей в лицо в её же доме – будь он хоть трижды граф, будь он хоть каким старым знакомым… Но нет – стоило ему заговорить, и стало ясно: Алькор не насмехался над ней. Над ситуацией, над реакцией – быть может, но не над ней. Плеснуло вино – щедрой, золотистой волной, поначалу лихо перемахивая мимо края бокала, не сразу оседая в прозрачном стекле. Всё ещё ощущая, как в её сердце тлеет недоверие вперемешку с раздражением, драконица подняла бокал, чтобы затушить эти угли наилучшем в сложившейся ситуации способом…
   Нет, не выплёскивая его содержимое в лицо графу. Принимая его тост – и опрокидывая душистый, напитанный солнечными лучами далёкого юга нектар в своё нутро, с каждым глотком смакуя тонкий, чуть оттенённый горчинкой вкус и аромат напитка; ощущая, как в нём тонет, хоть и ненадолго, вся её озлобленность на этот проклятый богами мир.

  - Потребуете? – фыркнула Сванвейг, бросив скептический взгляд на крошащуюся под пальцами графа корку сыра, стремительно высвобождающую мягкое, почти жидкое нутро, -  Знаете, Алькор, в последнее время у меня к требованиям отношение весьма… Острое. А вот приглашения от старых друзей, наоборот, научилась ценить куда выше.

   Она улыбнулась – может, не самоё тёплой, но вполне искренней улыбкой, опуская свой бокал обратно на стол, взамен подхватывая с блюда по примеру гостя кусочек нежнейшего сыра. Лёгкий душок аммиака неприятно уколол ноздри – впрочем, малая плата за текучее сливочное блаженство.
  - Я постараюсь, ваша Светлость. Мне будет действительно приятно оказаться в вашем поместье снова. К слову, я уж не упомню: доводилось ли вам побывать в поместье моего отца?

    А когда она сама там в последний раз бывала…?

   Сванвейг вспоминает. Промозглые, несмотря на обманчивую теплоту воздуха, ветра поздней осени, срывающие остатки позолоты с деревьев и тянущихся вдаль виноградников. Сырое тепло и пряный запах дубовых бочек в подвалах; щекочущий язык и нёбо вкус молодого вина. Тогда всё казалось светлым, радостным; казалось, что даже самая холодная зима сменится цветущей, ранней южной весной. Что нет таких бед, которые бы нельзя было преодолеть – пусть и не сразу.

   А теперь она живёт вопреки – как и сказала графу.

   Рука вновь нащупывает трубку, набивает свежей листвой – уже без участия разума, исключительно на уровне въевшейся привычки. Краешек чаши касается огонька свечи и пускает тонкую струйку дыма ввысь, прежде чем драконица глубоко затягивается и выпускает дымные струйки из носа, отгоняя прочь невесёлые мысли. Не надо лишний раз бередить старые раны. Что было – то прошло. Когда она уже, наконец, с этим свыкнется…?

+1


Вы здесь » Легенда Рейлана » Личные отыгрыши » Мы не можем не куя. [19.05.1082]