Легенда Рейлана

Объявление

Фэнтези, авторский мир, эпизоды, NC-17 (18+)

Марш мертвецов

В игре сентябрь — ноябрь 1082 год


«Великая Стужа»

Поставки крови увеличились, но ситуация на Севере по-прежнему непредсказуемая из-за подступающих холодов с Великой Стужей, укоренившегося в Хериане законного наследника империи и противников императора внутри государства. Пока Лэно пытаются за счёт вхождения в семью императора получить больше власти и привилегий, Старейшины ищут способы избавиться от Шейнира или вновь превратить его в послушную марионетку, а Иль Хресс — посадить на трон Севера единственного сына, единокровного брата императора и законного Владыку империи.



«Зовущие бурю»

Правление князя-узурпатора подошло к концу. Династия Мэтерленсов свергнута; регалии возвращены роду Ланкре. Орден крови одержал победу в тридцатилетней войне за справедливость и освободил народ Фалмарила от гнёта жесткого монарха. Древо Комавита оправляется от влияния скверны, поддерживая в ламарах их магию, но его силы всё ещё по-прежнему недостаточно, чтобы земля вновь приносила сытный и большой урожай. Княжество раздроблено изнутри. Из Гиллара, подобно чуме, лезут твари, отравленные старым Источником Вита, а вместе с ними – неизвестная лекарям болезнь.



«Цветок алого лотоса»

Изменились времена, когда драконы довольствовались малым — ныне некоторые из них отделились от мирных жителей Драак-Тала и под предводительством храброго лидера, считающего, что весь мир должен принадлежать драконам, они направились на свою родину — остров драконов, ныне называемый Краем света, чтобы там возродить свой мир и освободить его от захватчиков-алиферов, решивших, что остров Драконов принадлежит Поднебесной.



«Последнее королевство»

Спустя триста лет в Зенвул возвращаются птицы и животные. Сквозь ковёр из пепла пробиваются цветы и трава. Ульвийский народ, изгнанный с родных земель проклятием некромантов, держит путь домой, чтобы вернуть себе то, что принадлежит им по праву — возродить свой народ и возвеличить Зенвул.



«Эра королей»

Более четырёхсот лет назад, когда эльфийские рода были разрозненными и ради их объединении шли войны за власть, на поле сражения схлестнулись два рода — ди'Кёлей и Аерлингов. Проигравший второй род годами терял представителей. Предпоследнего мужчину Аерлингов повесили несколько лет назад, окрестив клятвопреступником. Его сын ныне служит эльфийской принцессе, словно верный пёс, а глава рода — последняя эльфийка из рода Аерлингов, возглавляя Гильдию Мистиков, — плетёт козни, чтобы спасти пра-правнука от виселицы и посадить его на трон Гвиндерила.



«Тьма прежних времён»

Четыре города из девяти пали, четыре Ключа использованы. Культ почти собрал все Ключи, которые откроют им Врата, ведущие к Безымянному. За жаждой большей силы и власти скрываются мотивы куда чернее и опаснее, чем желание захватить Альянс и изменить его.



«Тени былого величия»

Силву столетиями отравляли воды старого Источника. В Гилларе изгнанники поклоняются Змею, на болотах живёт народ болотников, созданный магией Алиллель. Демиурги находят кладки яиц левиафанов на корнях Комавита, которые истощают его и неотвратимо ведут к уничтожению древа. Королеву эльфов пытается сместить с трона старый род, проигравший им в войне много лет назад. Принцессу эльфов пытаются использовать в личных целях младшие Дома Деворела, а на поле боя в Фалмариле сходятся войска князя-узурпатора и Ордена крови.


✥ Нужны в игру ✥

Тсян Си Алау Джошуа Белгос
Игра сезона

По всем вопросам обращаться к:

Шериан | Чеслав

Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Легенда Рейлана » Личные отыгрыши » Плющом лозу сменяя [12.04.1049]


Плющом лозу сменяя [12.04.1049]

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

https://i.imgur.com/m5in6PW.jpg

Локация: Окрестности Берселя, графство Эштред, поместье Вармервинд.

Действующие лица: Сванвейг, Алькор Эштред

[icon]https://i.imgur.com/ueSgNXG.jpg[/icon]

Отредактировано Сванвейг (25-08-2022 15:27:03)

+5

2

[icon]https://i5.imageban.ru/out/2022/08/25/7ca53a6f4b18832778658850fc21d91a.jpg[/icon]Вот и наступил тот день, когда смерть снова преступила порог Вармервинда. Последние несколько недель поместье словно замерло в ожидании ее прихода, ибо каждый его обитатель едва ли не физически ощущал ее холодное дыхание и тяжелую поступь. Молодой виконт Алькор пропадал целыми днями, чередуя прогулки по саду в полном одиночестве с бдениями над постелью старика-отца, который с каждым днем все больше отлалялся от этого мира. Двадцатиоднолетний наследник графства уже давно привык выполнять обязанности отца, поэтому даже в столь тяжкое для него время, все же уделял свое внимание делам, но лишь самым неотложным, требующим его личного вмешательства. Остальное же было возложено на управляющих, помощников, дворецкого и остальных служащих дома Эштред.
Это потом Алькор, уже унаследовав титул графа Эштреда официально, будет разбираться, насколько успешно они справились со своей работой, однако сейчас на это времени не было. Ни времени, ни желания. Все что его занимало — это провести рядом с отцом последние дни его жизни. И как часто бывает в подобных случаях, чувство вины съедало виконта заживо. Отцу было уже за семьдесят, он прожил длинную и счастливую жизнь: воспитал сына-наследника и дочерей, которых выдал замуж за титулованных остебенских мужей; был приближенным к самому королю; женился на любимой женщине, которую пережил почти на десять лет. А теперь мирно доживает последние свои дни в постели собственного поместья, окруженный заботой и лаской преданных слуг, подле единственного сына, который, однако, не мог избавиться от чувства вины.
Граф Альберт Эштред скончался десятого дня зимобора месяца 1049 года. Случилось это за несколько часов до того, как в Вармервинд приехали его дочери, давно уже жившие в других частях Остебена. И за их отсутствие Алькор также испытал чувство вины. Однако сам виконт в момент смерти графа все же сидел подле него, крепко сжимая безжизненную руку отца. И вышел только тогда, когда прибыли служители берсельского храма Люциана для проведения всех необходимых обрядов над усопшим.
Весь остаток дня новоиспеченный граф Эштред провел за письмами к друзьям и знакомым своего отца. И хотя текст этих писем был везде одинаков, каждое он писал собственноручно, несмотря на наворачивающиеся слезы, ноющие суставы руки и усталость, накопившуюся за последние недели. И под каждым письмом ставил столь непривычную для себя подпись: "Граф Алькор Эштред". И за это тоже испытывал вину, будто титул этот достался ему незаконно.
Он не стал тянуть с похоронами, назначив их на второй день после смерти графа. Его не заботило, что многие не успеют приехать, чтобы проститься с другом, однако ждать всех и каждого он не мог. Да и большого столпотворения на похоронах также не хотел видеть. Главное, что все обитатели Вармервинда были здесь, а большего и сам отец бы и не пожелал. И если выслушивать соболезнования от незнакомых людей было ему просто тягостно, то поздравления с обретенным титулом вовсе выведут его из себя. Так что самые близкие приехать успеют, а остальным придется довольствоваться мраморным изваянием Альберта Эштреда, которое возведут над могилой сразу после похорон. Рядом с мраморным изваянием графини Корлин Эштред, столь долго ждавшей своего мужа.
Несмотря на все усилия Алькора, внутренний двор Вармервинда был заполнен едва ли не полностью. Так как последние два года на молодого виконта были возложены обязанности графа, многих из присутствующих он знал лично, о других был наслышан, но еще больше лиц было ему совершенно неизвестны и он никак не мог принимать на веру их якобы искренние выражения сожаления. А гости все подходили и подходили, первым делом после наспех брошенных нескольких слов в сторону усопшего, тут же направлялись выразить свое участие новоиспеченному графу.
Так как лишить гостей своего общества Алькор не мог, он начал искать спасение от нахлынувшего на него потока соболезнующих среди этих самых гостей. И взгляд его тут же остановился на господине Отто Ларсене, старом друге покойного графа и надежной опорой для молодого виконта в последние годы. Не медля ни минуты, Эштред извинившись, перед очередным любителем поговорить о смерти, тут же направился в сторону своего друга.
Господин Ларсен, благодарю, что вы почтили моего отца своим присутствием. И за ту помощь, что оказали дому Эштред во время подготовки похорон. — Алькор протянул руку мужчине, который со скорбной улыбкой на лице крепко ее сжал.
— Избавь меня от этих условностей, Алькор. Ты ведь знаешь, что всегда можешь рассчитывать на меня. Особенно в такое тяжелое время.
Разумеется знаю. И ценю это.
Они стояли вдвоём на узкой террасе около бокового входа в поместье. Прислуга суетливо бегала мимо них, пополняя запасы напитков и холодных закусок, которые гости поглощали, словно голодные животные. Именно на этих гостей и смотрел Ларсен, однако мысли его, насколько мог судить Алькор, ничуть не совпадали с его собственными. И словно прочитав мысли молодого графа, господин Отто заговорил, обращаясь однако не к стояшему рядом юноше.
— А ведь здесь нет и половины твоих друзей, Альберт.
Я не знаю и половины присутствующих. — Вмешался Алькор. Будто вырванный из собственных грез, Отто вздрогнул от его голоса.
— Я тоже. А вот твой отец назвал бы каждого по имени, да еще и рассказал о первой встрече и еще несколько совместных историй впридачу.
Охотно верю. — Кивнул молодой граф.
Они так и остались стоять на террасе, лишь иногда прерываемые соболезнованиями от запоздавших гостей. А в остальное время рассматривали присутствующих, вспоминая их имена и титулы, а иногда и пытаясь понять, где же судьба могла свести их с Альбертом Эштредом.

Отредактировано Алькор Эштред (25-08-2022 23:31:28)

+3

3

До чего же удручающе короток людской век. Год за годом, десятилетие за десятилетием ты посвящаешь себя делу, оттачиваешь своё мастерство, ловишь скупые, но оттого столь драгоценные похвалы от родственников – а люд вокруг тебя стремительно вянет, угасает и как-то тихо, незаметно, отправляется в мир иной. В детстве Сванвейг это пугало: подобная регулярность, постоянность смертей не могла быть нормальной. Затем пришло время равнодушного принятия и даже некоторого пренебрежения. Зачем всерьёз заводить знакомства – Фойрр побери, зачем даже запоминать, как этих людей зовут? Будь то конюх или управляющий винодельни, не пройдёт и сорока лет, как они станут кормом для червей, или же их прах развеют по ветру – не столь важно. От столь опасного равнодушия её исцелили отчасти резкие упрёки отца, но в куда большей степени – знакомство с первым мужем. Они встретились на охоте – вернее, после охоты, что устроил граф Эштред, пригласив на неё окрестных вельмож. Отец Сванвейг не смог уважить просьбу Альберта лично, и отправил свою дочь – благо, по обычаям Остебена роль прекрасных дам в охоте сводилась исключительно к наблюдению за подвигами мужчин и восторженному их почитанию (хотя, по правде говоря, тогда юная драконица не отказалась бы погонять дичь – но в своей истинном облике). Теперь её первый супруг покоился в семейном склепе.

   Ну а сейчас настала очередь графа Альберта Эштреда.

   Письмо застало её врасплох: ещё не успев стряхнуть пыль с дорожных одежд, не покатав вдоволь на руках крошку (хотя, какого крошку – уже десяток лет разменял!) Ри, Сванвейг со смешанными чувствами читала письмо, написанное рукой юного наследника. Алькора она помнила смутно: пищащий свёрток в руках няни, малословный. Вечно глядящий в землю паренёк позже…? Наверное, это был он – но черт лица не вспомнить. Но графа Альберта она помнила хорошо. После той памятной охоты, они не раз с навещали его позже – с отцом, с мужем; по приглашениям и делам официальным и как жест доброй воли; вели долгие, порой горячие, но никогда не злые беседы о самых разных вещах: о политике, о вине, о будущем Остебена. Об их семьях.
   Письмо шло до Вильсбурга не столь быстро, как хотелось, а затем ещё и полдня ждало своего адресата. Стоило признать своё опоздание и, скрепя сердце, остаться вместе с Ри, вместе с мужем… Но опыт и уроки прошлого уже не позволяли так просто забыть и отвернуться. Инкогнито, с небольшим экипажем (на деле же – на своих двух крыльях, быстрее ветра, быстрее любой повозки), Сванвейг отправилась в родные края, чтобы отдать последние почести усопшему. И всё-таки, она опоздала.
   
Опоздала, по счастью, несильно: хватило времени привести свой наряд и облик в благородный, подобающий ситуации вид. Стражи поместья, пусть и удивлённые, беспрепятственно пропустили Сванвейг, стоило той показать своё письмо. Поражало количество гостей: драконица прекрасно помнила, что граф Альберт имел немало как товарищей, так и деловых партнёров. Что уж там говорить: скорее всего, где-то среди приглашённых находится и её собственный отец. Она отыщет его, поговорит, но потом. А сейчас…
Гладкое, прекрасно обработанное дерево под пальцами казалось тёплым, как плоть. Словно она взяла того, кто сейчас лежал в гробу, за локоть. Было попросту невозможно поднять глаза, отнять их от безупречно ухоженных одежд и взглянуть выше, на лицо, чтобы увидеть, как жалкие два десятка лет превратили уже немолодого, но крепкого и по-своему красивого мужчину в измученного, истощённого старика. Нет, пусть лучше она его запомнит таким – общительным, подвижным и бодрым. Живым.

   - Знаешь, я… Благодарна тебе. Наверное, отчасти, с твоим участием, из-за встречи что ты устроил, я стала той, кто я есть, - прошептала драконица про себя, чуть прикрыв глаза, совершенно не заботясь о том, с каким любопытством смотрят на неё иные гости, - Хоть я его так и не полюбила по-настоящему. Спасибо за всё. И… Прощай.

   Переговоры, этикет, обходительность – всё это, пусть и увлекательная, но ложь. И хотя бы сейчас, с тем, кто ушёл навсегда, ей хотелось быть абсолютно честной. Так и не найдя в себе сил взглянуть покойнику в лицо, Сванвейг отошла в сторону и подняла глаза. Надо будет найти Алькора, высказать ему своё сочувствие… И, вместе с тем, поздравить его в новой должности. Совершенно дикая смесь скорби и торжества, но, как известно – «король умер – да здравствует король».

…в сущности, с тем, как недолго они живут, на скорбь времени-то особо и не остаётся.
   Но она так не могла. Вернее – могла, но не слишком хотела. Надо немного побыть одной, в тишине – и взгляд очень быстро выцепил неприметную террасу у самого края внутреннего двора. Лишь редкие слуги сновали там, и… Нет, двое мужчин стояли у края: один постарше, а второй… Драконица моргнула, стараясь развеять наваждение – Альберт мёртв, она с ним только что попрощалась…! Но стоило приглядеться получше, и становилось понятно: нет, не он, хоть и очень похож. Сын и наследник…?
   Но вот, взгляд юноши перехватил взор Сванвейг, и той ничего не оставалось, кроме как с почтением склонить голову и неспешным шагом направиться к мужчинам. Уходить в тень сейчас было бы возмутительным нарушением этикета, а значит, пришло время для соболезнований и ободрений.
[icon]https://i.imgur.com/ueSgNXG.jpg[/icon]

Отредактировано Сванвейг (26-08-2022 17:35:53)

+3

4

[icon]https://i5.imageban.ru/out/2022/08/25/7ca53a6f4b18832778658850fc21d91a.jpg[/icon]Какое-то время они они еще обсуждали присутствующих гостей, однако это занятие быстро утомило мужчин. Говорить о делах в такой день у Алькора не было совершенно никакого желания и Отто Ларсен, судя по всему, полностью разделял эту позицию. Посему, фраза за фразой, разговор их перешел к темам личным.
— Ты теперь граф, Алькор, пора бы уже задуматься о свадьбе. — Как бы между прочим заявил Ларсен. При этом снова начал рассматривать гостей уже с новым интересном, словно рассчитывал прямо здесь найти жену для молодого графа.
Быть может я все еще жду, пока у вас родится дочь, господин Отто. — Улыбка Алькора чуть было не переросла в открытый смех, но он вовремя себя сдержал, понимая, что смех молодого графа на похоронах отца будет воспринят гостями отнюдь неуместно. Поэтому он просто продолжил, лишь дружески похлопав мужчину по плечу в знак добрых намерений. — Юный Николас — это конечно будущая сила семьи Ларсен, но вам бы следовало задуматься и об украшения рода.
— О, ну уж нет, Алькор! — Отто оказался не столь сдержан, как его собеседник, поэтому издал свой фирменный короткий смешок, однако тут же остепенился, прикрыв рот рукой. — Хватит с меня детей, да и возраст уже не тот. Видимо, идею твоего отца о нашем семейном союзе придется отложить до рождения у тебя дочери. Только не затягивай с этим, Николас уже имеет шесть лет форы перед своей потенциальной женой, а ведь у тебя еще даже избранницы нет.
Извольте, господин Ларсен, но моя потенциальная дочь покинет Вармервинд только с фамилией Лиерго, не меньше.
— Ого! Да у вас амбиции покруче вашего отца, граф Эштред.
Тут уже оба мужчины не сдержалась и рассмеялись, как ожидалось, привлекая к себе внимание гостей. В нескольких компаниях тут же начали перешептываться на пониженных тонах, украдкой поглядывая на молодого графа и его собеседника.
Так они провели в беседах еще около получаса и день уже заметно перевалил за полдень. Наконец-то Алькор мог отметить, что время хотя бы приблизилось к скорости своего обычного течения, ибо в первой половине дня ему казалось, что оно и вовсе остановилось. Он с грустью сознавал, что едва ли сегодня произойдет что-то стоящее его внимания и картина, стоящая перед его взором, не сменится ровно до того момента, когда ближе к закату гости начнут разбредаться по своим экипажем, изрядно подвыпившие и в куда лучшем настроении, чем явились сюда утром.
Когда молодой граф Эштред принимал решение о дне похорон, он руководствовался также и тем, чтобы ограничить круг гостей столицей. Причем для того, чтобы попасть в Вармервинд хотя бы к окончанию назначенного дня, в самом Вильсбурге пришлось бы не медлить ни минутой и собираться в путь едва ли не впопыхах. Таким образом он мог быть уверен, что среди приехавших не будет тех, кто явится сюда ради возможности показаться в аристократическом обществе дабы в очередной раз обменяться слухами и обсудить друг друга. Увы, но ничего стоящего в отношении более географически близких "друзей" отца Алькор придумать так и не смог, и с этим можно было только смириться. Уже до конца сегодняшнего дня многие аристократы Берселя и его окрестностей будут в полной мере осведомлены, как юный граф безмятежно смеялся с Отто Ларсеном прямо на похоронах своего отца. А быть может и их разговор о потенциальном союзе семей достиг чьего-то слуха и тогда слухи эти обретут совершенно новый окрас.
Но Эштред не желал думать об этом сегодня. Пока в их разговоре с Ларсеном затянулась пауза, Алькор мельком позволил себе взглянуть на постамент, где все еще лежало тело его отца. Рядом стояла незнакомая ему женщина, приложив руку к рукам усопшего. И губы ее шевелились, словно она что-то говорила покойному графу. Это зрелище заинтересовало Алькора настолько, что он приложил ладонь к плечу Ларсена, привлекая его внимания.
Кто эта женщина, господин Ларсен?
Мужчина пригляделся, но сразу не ответил. Было странно наблюдать за чьей-то столь явной демонстрацией скорби по Альберту Эштреду, ведь большинство гостей ограничивались мимолетным взглядом или прикосновением к деревянному ящику. Женщина же провела на постаменте довольно много времени, учитывая обстоятельства, а когда развернулась, оба мужчины, боясь быть обнаруженными за своим занятием, всполошились и отвели взгляды. Никак не обсуждая это, им обоим казалось, что они стали невольными свидетелями столь интимной сцены, что чувство вины тут же обуяло обоих.
— Знать ее я не знаю, Алькор, но по крайней мере догадываюсь, кто есть сия персона. — Заговорщицки и насмешливо проговорил Отто.
И кто же?
Тон, с которым выдал свою реплику Ларсен, заставили графа снова взглянуть на гостью, но на сей раз остаться незамеченным не удалось.
— Полагаю, вы и сами скоро узнаете, граф Эштред. — Странным образом закончил беседу Ларсен, многозначительно похлопав графа по плечу и отступив на несколько шагов вглубь террасы.
Женщина уже поднималась по ступеням, поэтому, не имея времени добыть у Отто Ларсена ответ, молодой граф ступил ей навстречу, учтиво предложив руку в качестве подспорья для преодоления двух последних ступеней, ведущих на террасу.

Отредактировано Алькор Эштред (14-09-2022 15:20:51)

+3

5

Протянутую руку она принимает быстро и без раздумий – уверенно сжимает ладонь новоиспечённого графа, одновременно с тем чуть склоняя свою голову в жесте благодарности. Достаточно двух быстрых шагов по ступеням, чтобы оказаться на одном уровне с ним. С ним – но не с его собеседником. Сванвейг скользнула взглядом по террасе далее, но успела увидеть лишь расплывающийся в густеющих с каждой минутой сумерках силуэт. Оставил их наедине. Неприятное чувство чуть кольнуло сердце драконицы: будто она что-то упустила, не узнала кого-то важного. Был ли то один из прежних недругов её первого супруга, или друг его впавшего в немилость убийцы? Было бы скверно. Или же… Впрочем, подождёт.
   Тревога мутной пеленой коснулась янтаря её глаз лишь на короткий миг – большего она позволить себе не могла. Перед ней стоял новый граф Эштред, и даже если он унаследовал нрав своего отца, витать в своих мыслях перед ним не стоило. Не в этот миг – и уж однозначно не в этот день. Пелена сгинула прочь, оставив незамутнённое золото плавящегося заката, и драконица склонилась теперь уже в подобающем формальном поклоне.

  - Благодарю вас, милорд. Прошу меня простить за столь позднее прибытие к часу прощания: ваше письмо застало меня абсолютно врасплох.

   Граф Алькор, впрочем, не выглядел особо раздосадованным поздними визитами – ни её, ни других гостей. Говоря начистоту, не выглядел он и скорбящим: вне всяких сомнений, сожаление об утрате ещё не покинуло сердца мужчины, однако на смену тоске и унынию уже пришло некоторое принятие. Однозначно, тут не обошлось без помощи того товарища, с которым они так прекрасно общались до её прихода.
   Однако, чего точно не было во взгляде юного графа, так это узнавания. Оно и немудрено: по правде говоря, Сванвейг действительно бы удивилась, узнай тот её. Но так или иначе, ставить Алькора в неловкое для себя положение у драконицы не было никакого желания. Надлежало представиться.

   - Моё имя – Сванвейг Скалладар, ваше Сиятельство. Возможно, вы знаете моего отца, барона Скалладара: ему принадлежат земли не столь далеко отсюда. С вами же, если мне не изменяет память, нам не доводилось встречаться ранее.

   Лукавит: чем дольше она вглядывается в черты юного аристократа, тем больше в её памяти оживает тот самый мальчишка, с недоверием разглядывающий очередную гостью в поместье его отца. Впрочем, она не боится оказаться пойманной на лжи. Человеческий век короток, а воспоминания детства имеют свойство тускнеть и выцветать у всех рас. Навряд ли она была настолько яркой фигурой в жизни подрастающего наследника, чтобы как следует запечатлеться в его памяти.

   - Прискорбно, что наша встреча произошла в столь несчастливый час. Ваш отец был надёжным товарищем и образцом для подражания для многих из нас.
[icon]https://i.imgur.com/ueSgNXG.jpg[/icon]

Отредактировано Сванвейг (14-09-2022 15:15:19)

+3

6

[icon]https://i5.imageban.ru/out/2022/08/25/7ca53a6f4b18832778658850fc21d91a.jpg[/icon]Любопытство по отношению к этой молодой женщине, быть может не совсем уместное в сложившихся обстоятельствах, все же заняло большую часть мыслей графа. Его и самого интересовало, что могло связывать его старика-отца с этой девицей, которая годилась ему не то, что в дочери, но даже во внучки, насколько он сам мог судить о ее возрасте. Еще и многозначительные слова Отто Ларсена и его скорый отход в сторону лишь добавлял всей ситуации загадочности.
Увы, но Алькор не мог утолить свое любопытство прямым вопросом. Слишком уж был неподходящий момент, да и воспитание молодого лорда не позволило бы совершить подобную дерзость по отношению к знатный даме даже при других обстоятельствах. А ее собственные слова едва ли проливали свет на мотивы ее присутствия здесь.
Впрочем, все это было не столь насущно, а церемонные слова должны быть произнесены скорбящим сыном.
Благодарю вас, миледи Скалладар, за то что почтили нас своим присутствием в этот тяжелый момент. — Граф снова поклонился гостье, на сей раз выражая благодарность. — Отец прожил достойную жизнь и теперь волею Люциана безусловно оказался в лучшем месте вместе с нашей любимой матушкой.
Разумеется, Алькор знал барона Скалладара, и им даже доводилось несколько раз встречаться по деловым вопросам. Встречи эти проходили в Вармервинде и Берселе, и пусть Эштреду так и не довелось побывать в поместье барона, он наверняка должен был знать о наличии у оного дочери. К тому же, дочери примерно его возраста. Общество берсельской аристократии было довольно тесным, что делало подобные знакомства уж очень редкими и необычными.
И что же все-таки имел в виду Отто Ларсен? Вопрос, также не дававший покоя Алькору.
Разумеется я знаю вашего отца, миледи. Несколько раз я встречался с ним в делах графства и, если меня чему и научил отец, так это определять достойных людей. Жаль, что ему не удалось почтить нас своим присутствием. — Поздно спохватившись, Алькор сам смутился собственных слов. Слишком уж грубыми могли показать эти слова, тем более для молодой женщины в отношении ее собственного отца. В попытке хоть немного исправить положение, Эштред добавил. — Надеюсь, барон Скалладар находится в добром здравии?
Умолкнув, молодой граф готов был сквозь землю провалиться от неловкость ситуации. Как же сейчас ему нужен был Отто Ларсен, или любой другой случайний гость, предоставивший бы шанс увести разговор в другое русло. Он бы даже общество сестриц принял бы как благословение Люциана, однако как назло на террасе они остались в полном одиночестве. Лишь слуги продолжали свое безостановочное движение между садом и поместьем.
Что ж, раз уж помощи ждать было не откуда, оставалось только смириться. Но пауза уже затянулась настолько, что нарушить ее граф не мог себе позволить, дабы это не было воспринято очередной неучтивостью с его стороны. Он не знал эту Сванвейг, как не знал и того, что стоило от нее ждать. Быть может уже завтра она в кругу своих леди-подруг будет обсуждать недостойное поведение молодого графа на похоронах собственного отца. И пусть слухи и сплетни о себе Алькор не воспринимал всерьез, отчего-то мнение Сванвейг его заботило превыше остальных. Да и поводов для пересудов он сегодня предоставил уже достаточно, чтобы беспокоиться об этом.
Если что и волновало сейчас молодого графа, так это то, отчего молодая дочь барона Скалладара решила лично присутствовать на похоронах пожилого графа. Он не мог даже представить возможные обстоятельства их знакомства. А уж судя по поведению этой Сванвейг перед гробом покойного графа Эштреда, знакомы они определенно были. За этим явно скрывалась какая-то история. Но решиться на подобный вопрос Алькор точно не был готов, поэтому оставалось только надеяться, что девушка в разговоре сама выдаст себя или хотя бы даст случайный намек.

Отредактировано Алькор Эштред (27-10-2022 13:11:46)

+3

7

Ресницы драконицы чуть дрогнули – бледный отсвет того удивления, что расцвело в её душе. Отец не явился на похороны…? Но почему? Конечно, они с Альбертом не водили столь крепкой дружбы – скорее, деловое партнёрство, не лишённое определённого товарищеского отношения. Однако, это уже немало – и более чем достаточно, чтобы проводить старого славного знакомого в последний путь. Хотя бы в знак уважения к нему. Или же… Может, она переоценивала сентиментальность отца? Всё-таки, Давон Скалладар был уже немолод, даже по меркам древнейшего народа Рейлана. И если почтенный возраст ещё не начал подтачивать его здоровье, то отпечаток на душе оставил однозначно немалый.

…дух времени – страшная штука. Он проникает через самые крепкие стены, просачивается через баррикады отрицания и рвы равнодушия, находит уязвимый, обнажённый нерв – поначалу лишь щекоча, но рано или поздно, этот зуд игнорировать становится невозможно. Духу времени всё равно, где твоё слабое место – рано или поздно, он увлечёт тебя за собой.
Люди рождаются...
                          Старятся...
                                           Умирают...

Уж почти три столетия как перед его глазами.

…всего лишь очередной безземельный рыцарь, один из многих сотен на этой войне, которой, казалось, не будет конца – и один из немногих, что снискал себе титул за свои подвиги. Может, он не был самым отважным или доблестным; однозначно – не самым умелым. Но ни он, ни его братья по мечу никогда не позволяли себе оставить своих соратников в плену или в окружении. Говорят, милость он заслужил спасением наследного принца из лап демонов. Истина… Несколько сложнее. Но вот то, что на торжественной церемонии новоиспечённый барон был настолько смущён, что не сразу вспомнил свою фамилию – чистая правда.
   Интересно, многие ли догадываются, что нынешний Давон Скалладар – это не внук, поименованный в честь прадеда, но тот самый Давон?
   - Уповаю на это, ваше Сиятельство, - с лёгкой, отчасти искренней тревогой в голосе отозвалась Сванвейг, - Я получила весть о кончине вашего отца едва успев вернуться в Вильсбург, и тотчас отправилась в путь. Смею надеяться, случись что с Давоном, мне бы успели передать.

   Она нахмурилась – вполне искренне, и, словно приняв это на своё счёт, юный граф будто закаменел лицом. Принял на своё счёт, как пить дать. Неприятно – но выигрывает ей немного времени. Как же ответить? Осуждать собственного отца перед графом Эштредом было бы… Не лучшей идеей. Но, с другой стороны, это было бы вполне оправданно. Надо было найти какой-нибудь пограничный вариант… И, по возможности, уйти со скользкой темы.

   - Теперь я вдвойне обязана нанести ему визит, - чуть развела руками драконица, всем своим видом выражая озабоченность, - Моё знакомство с графом Альбертом приключилось, когда Давон не смог почтить его своим присутствием на охоте лично… Но я и помыслить не могла, что и прощаться с ним я буду одна, без своего отца!

   Ну вот. Кажется, вышло приемлемо: и удалось условно сохранить папочкино лицо, да и Алькор, кажется, чуть просветлел. Последнее заставило драконицу задуматься. Складывалось впечатление, будто молодой граф опасался… Нет, не её, но перед ней. В сущности, ничего удивительного: груз власти только-только опустился на плечи юноши, и больше всего он боялся ударить в грязь лицом. И если перед младшей дочкой некоего барона что-то лишнее ляпнуть было не так страшно, то перед королевским послом – уже попросту опасно.
   Это хорошо. Нет, конечно, она не планировала пользоваться подобным влиянием, чтобы запугать юношу, вить из него верёвки – подобное могло бы потом очень неприятно аукнуться. Да и смысл? Хорошая дружба куда ценнее, чем услужливость из опасения. Просто можно будет вести себя чуть свободнее, не следить за каждым словом – уже немало. Подобного ей хватало по долгу службы.
[icon]https://i.imgur.com/ueSgNXG.jpg[/icon]

Отредактировано Сванвейг (10-10-2022 23:59:43)

+2

8

[icon]https://i5.imageban.ru/out/2022/08/25/7ca53a6f4b18832778658850fc21d91a.jpg[/icon]Мысли Алькора метались в голове как стая напуганных птиц. Он слушал стоящую перед ним женщину, однако едва ли мог сложить ее слова в единую картину происходящего. До сего момента он думал, что говорит с дочерью южного барона, коих знал великое множество. Если Давон Скалладар по какой-то причине не смог посетить похороны графа Эштреда, то вполне логичным шагом было бы послать вместо себя единственную дочь и наследницу, дабы выразить почтение новопредставленному наследнику. Вполне естественный жест в кругу остебенской аристократии.
Теперь же картина, так ясно представлявшаяся молодому графу всего мгновение назад, приобрела новый окрас, никак не соответствующий ситуации. Вероятно, какое-то сомнение отразилось и на лице молодого человека, ибо Сванвейг несколько поменялась в голосе, будто стала более внимательно подбирать слова. Алькору даже стало интересно, чем он выдал себя и свои сомнения.
Ох, так вы получили известие о смерти отца, находясь в столице, а не в доме своего отца? — Переспросил молодой граф, будто в данном факте оставались какие-то сомнения после слов женщины.
Он мог бы подумать, что Сванвейг получила известие о смерти графа Эштреда от собственного отца, которому Алькор отправил письмо лично одному из первых. По крайней мере, так было бы логично предположить. Однако, если она не имела связи с бароном Скалладаром последнее время, то значит это, что сие известие она получила из других источников. Тогда возникает вопрос, как и где она узнала о смерти отца, да еще при этом успев преодолеть половину королевства.
Алькору не составило большого труда припомнить, что в столицу было отправлено лишь три послания: в Королевский дворец, само собой, и двоим близким друзьям отца, которые однако в силу возраста не могли бы прибыть в Берсель вовремя. Едва ли Сванвейг могла бы быть гостей этих пожилых аристократов, чтобы столь быстро узнать новости с юга королевства. Куда большей была вероятность, что Сванвейг попросту находилась при королевском дворе, и тогда возникал другой вопрос: а в качестве кого?
Казалось бы, такой пустяк не должен был волновать Алькора в нынешних обстоятельствах. И все же, мысли не желали прекратить свой полет и в эти несколько мгновений после слов Сванвейг, а голове молодого графа произошло целое расследование.
Да еще и загадочная реакция Отто Ларсена на появление данной особы...
Алькора никак не оставляло впечатление, что он остается в неведении все это время. И эта скрытая истина является чем-то очень и очень важным.
Переведя дыхание и попытавшись выбросить из головы все эти мысли, Алькор снова заговорил. Однако с его уст сорвались совершенно не те, учтиво-приторные слова, подходящие для продолжения непринужденной аристократической беседы. Он решился задать вопрос, который мог бы внести немного ясности в обрад представившейся ему персоны.
Прошу простить мое любопытство, по вы сказали, что совсем недавно вернулись в столицу. Могу я узнать, откуда именно? Понимаете ли, я и сам из-за плохого здоровья отца был вынужден отложить несколько деловых поездок в последние пару недель. Быть может мы могли бы встретиться и при других обстоятельствах, будь Всеотец к нам более милостив.
Молодого графа интересовал совершенно другой вопрос: кем была эта женщина? Однако спросить об этом прямо было бы слишком дерзко с его стороны, поэтому и приходилось прибегать к околичным вопросам, надеясь, что гостья сама выдаст нечто интересное для Алькора.

Отредактировано Алькор Эштред (27-10-2022 13:12:26)

+2

9

Что ж, она и в самом деле отвела подозрения от своего отца, но перевела их в утроенном количестве на собственную голову. В эту пользу свидетельствовало абсолютно всё: риторический, неловко повисший в воздухе вопрос новоиспечённого графа; его вмиг преобразившийся взгляд – по счастью, наполненный не глубоким недоверием, но лишь удивлением и задумчивостью. И, наконец, прозвучавшие слова – уже лишённые прежней осторожной учтивости, опасно приближающиеся к той прямоте, которую в аристократических кругах приравнивают к неучтивости.
   Большого труда драконице стоило не улыбнуться – к сожалению, к тому не располагала ни ситуация, ни момент. О, это прекрасное юношеское нетерпение, так хорошо знакомое самой Сванвейг! Иные придворные короля способны играть словами, плести паутину учтивой беседы часами, скармливая информацию по крупицам, выматывая собеседника пустыми речами ради самих речей, ради соблюдения этикета и ничего более… Дряхлые пни, прости Рейлан. Молодые вельможи, подобные Алькору – сущий глоток свежего воздуха в этой трясине.
   Тем более, своими вопросами он сам развязывал ей руки, давая отличный повод перейти от речей формальных к обычной, ни к чему не обязывающей беседе.

   Сванвейг негромко вздохнула, чуть опустив взгляд, моментом удручённого молчания будто проводя границу, за которой кончались лабиринты этикета – последняя почесть почившему до поры, до времени формализму. И заговорила ещё одним мгновением позже – вновь встретившись взглядом со своим собеседником.

   – Прошу простить меня, ваше Сиятельство. Вы и в самом деле не знаете обо мне ничего, кроме имени моего отца, а я ничуть не стараюсь вам помочь. Я являюсь королевским послом при дворе Остебена. Волею короны, в последний раз мне пришлось отправиться в Северные земли – очередной пересмотр нюансов Кодекса Крови. Вернувшись ко двору, я узнала о кончине вашего отца. До своего назначения, до переезда в столицу, я нередко бывала его гостьей, и оставила в своём сердце самые тёплые воспоминания о нём. Я бы себе не простила, если бы не смогла проводить его хотя бы в последний путь.

   Ну вот. Целая речь получилась – короткая, плодящая ещё больше вопросов, но тем не менее. Хотелось бы верить, что искренность поможет сломать возникший лёд: почему-то Сванвейг сейчас больше всего хотелось, чтобы наследник Альберта вместе с владениями своего отца унаследовал и те отношения, что связывали их семейства. А если точнее – графа Эштреда и младшую дочь барона Скалладара.
   Наверное, в этом что-то было от привычки… И от подспудного отрицания скоротечности младших рас. От желания видеть мир таким, каким его уже привыкла воспринимать. Был Альберт, стал Алькор – звучит почти так же. Всё тот же старый друг, старый знакомый, с которым можно приятно провести время – обсудить малое и великое, насущное и вечное, а порой и просто помолчать, наслаждаясь моментом, понимая друг друга без слов….

   Но нет. Это было бы как минимум неправильно. В любой момент можно выдать себя, спутав свершения отца со свершениями сына, да и обобщать в своей памяти двух разных людей под единой личиной…
   Звучит как верный путь к безумию.

   Может, прав был её отец, что старался не привязываться к короткоживущим слишком плотно…?
[icon]https://i.imgur.com/ueSgNXG.jpg[/icon]

Отредактировано Сванвейг (27-10-2022 12:06:18)

+1

10

[icon]https://i5.imageban.ru/out/2022/08/25/7ca53a6f4b18832778658850fc21d91a.jpg[/icon]Стоит признаться, полноценное представление Сванвейг Скалладар в полной мере ошарашило молодого графа. На некоторое время у него вполне реально пропал дар речи, настолько неожиданным оказалось то, что он только что услышал.
Конечно, он уже и сам уверился в принадлежность этой женщины к королевскому двору, иначе едва ли она могла бы столь скоро узнать о смерти отца, но в своих мыслях и фантазиях он отдавал этой миловилной даме несколько иное положение. Она могла бы быть приближенной к Её Величеству, быть может давней подругой, пусть по возрасту это не слишком-то походило на правду. Однако никоим образом Алькор не допускал, что стоящая перед ним дама, дочь мелкого южного барона, может иметь столь важную должность при короле.
Молодой граф, с намерением взять паузу и "переварить" полученную информацию, выхватил взглядом слугу, только что выскользнувшего из поместья в направлении двора. Он уже минул террасу, на которой стояли Алькор и Сванвейг, однако граф успел окликнуть его.
Вина, миледи? — Осведомился Эштред и не дожидаясь ответа, скользнул за спину женщине. Он взял с широкого металлического подноса два бокала и снова вернулся к своей гостье. Таким образом они поменялись местами и теперь уже Алькор стоял спиной к ступеням. — Пожалуйста. Раз уж вы нередко бывали гостьей моего отца, то не по наслышке знакомы с продуктом его виноделен. — Он протянул Сванвейг один из бокалов, а сам приполнял вверх свой. — За него. Пусть Люциан позаботится о нем теперь, когда мы этого сделать не можем.
С этим тостом молодой граф сделал несколько больших глотков, тем самым опустошив половину бокала.
Однако он все еще думал о том, кто стоит перед ним. А точнее, как так вышло, что до сих пор он не был знаком с этой женщиной? Королевский посол быть может и не является выдающейся фигурой среди знакомых и друзей отца, который водил даже с самим королем более тесные отношения, чем кто бы то ни было из представителей южной аристократии. И все же, персона Сванвейг Скалладар явно выделялась на фоне остальных друзей старого графа. И дело было даже не в том, что они были людьми разных эпох, которых разделяли по меньшей мере тридцать лет, насколько мог судить Алькор. Нет, просто сама персона столь юной, а для занимаемой ныне должности она действительно все еще была юна, по мнению Алькора, уж определенно заслуживала хотя бы одного упоминания в разговорах с сыном, которому граф Альберт последние несколько лет передавал управление графством.
Да она, в конце концов неоднократно была гостьей в Вармервинде, а он видит ее впервые в жизни.
И Отто Ларсен определено знает если не ее лично, то уж о том кто она, так точно.
В какой-то момент Алькор даже ощутил некий укол ревности, понимая, что роль Сванвейг Скалладар в жизнь его отца была куда больше, чем он подозревал. Только вот он сам и эта женщина играли роли в разных жизнях Альберта Эштреда. А сейчас, когда отца уже не было среди живых, он не испытывал особого желания еще больше углубляться в эту тему. Быть может позже он спросит об этой женщине Отто Ларсена, но не сейчас и не ее саму.
Вместо этого, молодой граф попытался сделать максимально непринужденное выражение лица.
То есть вы совершили путешествие из Северных земель в Берсель с краткой остановкой в столице? — Удивился Эштред. — Это сколько же недель вы пробыли в пути, госпожа королевский посол? Я надеюсь, переговоры с вампирами хотя бы принесли какие-то плоды для Остебена? Или же мы теперь должны подавать к их столу не только кровь, но и свежее мясо?
Последняя фраза была сказана даже излишне грубо, а само слово "вампиры" Алькор не столько произнес, сколько "выплюнул". Молодой граф даже не пытался скрыть свое презрительное отношение к теме взаимоотношений людей и вампиров. Впрочем, как и ко взаимоотношениям людей и любых других рас.

Отредактировано Алькор Эштред (27-10-2022 13:12:55)

+1

11

Ну… Что ж, если она хотела эффектного представления, то можно было бы себя поздравить. Вот только на самом деле, шокировать юного графа в её планы отнюдь не входило. Но такова уж цена свободы от лабиринтов этикета и дипломатии: информация, преподнесённая без должной подготовки, без намёков и обиняков – когда слушающий уже сам осознаёт, что ему хотят сказать, прежде чем услышать заветные слова истины – производит эффект разорвавшегося огненного шара.
   Да и удивляться было чему. Ещё не так давно драконица сама задавалась вопросом: как ей удалось подняться так высоко? Ну, герой Северной войны в роду. Ну, вина с виноградников её семьи регулярно оказываются на королевском столе. Как эта выскочка нашла свой путь ко двору, как стала гласом Остебена в чужих краях? Нечистая ли в том игра, или глаз короля пал на эту загадочную деву с глазами, полными плавящегося янтаря? Но нет – властитель людских земель не искал пути в её опочивальню, как и не являлась к нему Сванвейг; интриг и хитростей на её пути пролегло не более, чем у среднестатистического вельможи. Ну… Может быть, на пару подкупов и подлогов. Не более. Это останется на совести её ныне покойного первого супруга – а на совести её, в свою очередь, фамилия, которую драконица не пожелала сохранить после его гибели. Она не претендовала на наследство, не было у них и детей – что мешало ей вновь стать Сванвейг Скалладар…? Ничего – кроме памяти людей. Столь быстро покидающих с годами этот мир людей, уносящими свои воспоминания с собой, в могилу…
   Хороший наставник, собственное усердие, и крохотная, совсем незначительная интрига – вот и всё, что потребовалось ей. Казалось бы, так мало…

   - Да принесёт Загробный мир его душе покой, - отозвалась она на тост графа, принимая из его руки тонкой работы бокал, полный душистого, светлого нектара. Нежной прохладой и отголоском морской горечи вино коснулось её языка, проваливаясь дальше, даруя свежесть и, в то же время, тепло. Разумеется, граф не стал бы потчевать своих гостей продуктом своих менее удачных виноделен, с пологих, собирающих на себе всю воду дождей склонов…

   Неспешно осушив бокал где-то на треть, драконица поймала на себе очередной взгляд Алькора. Лишённый прежнего недоверия, он по-прежнему оставался задумчивым, изучающим – и посол, словно не замечая того, задумчиво глядела куда-то вдаль, на поля и виноградники графа и смежных баронств. Скоро над ними начнёт темнеть, наливаться тёмным пурпуром небо, сменяя золото близкого заката… Но до тех пор, у неё ещё есть немало времени, чтобы утолить любопытство хозяина поместья. Она уже наговорила лишнего – но не слишком много. В аккурат достаточно, чтобы стать загадкой для юноши.

   - Ох, слишком долго, ваша Светлость, - с совершенно искренней усталостью в голосе отозвалась Сванвейг, рассеянно покачивая меж пальцев тонкую ножку бокала, - Путь к вашим владениям, мимо родных моему сердцу мест несколько развеял тоску пути, но, признаться, я уж начала сомневаться, смогу ли я после такого путешествия пройти хотя бы полмили на своих двух.

   Шутка с двойным дном – понятная лишь ей самой во всей глубине, но оттого ничуть не утратившая своей пикантности. Картина: утренняя заря, и селянин, продрав глаза, уныло бредёт в сторону поля. Поднимает взгляд: где-то, в вышине – далёкая, тёмная точка. Охотящийся сокол? Мужик провожает точку взглядом и возвращается к своему нелёгкому быту.
   Не сокол. Драконица, впервые за долгие недели расправившая крылья навстречу ветру. И после стольких дней дурацкой, но столь необходимой конспирации, в тряской, отвратительно медлительной по сравнению со свободным полётом карете, так не хотелось возвращаться к облику, привычному людям…

   - Но всё не зря, милорд Алькор. Некоторым из вампирских домов какое-то время придётся посидеть на несколько более голодном пайке – по крайней мере, тем, которых не казнили их же сородичи.

   Тон графа – холодный, пренебрежительный. Можно понять. Никому не приятно быть для кого-то другого ходячим обедом… Или мешком алхимических ингредиентов, раз уж на то пошло. Но в этом – предупреждение для неё, невольное, случайное.
   Осторожнее, дорогуша. Острый ум и презрение к отличающимся от него – ты не хочешь себя раскрыть перед ним. Только если не обратить это в игру, в маскарад.

   - За последние годы у упырей не сошёлся доход с расходом. Обвинили, конечно же, людей. Дело, чреватое серьёзным скандалом. Пришлось принять участие в расследовании.

   Более чем достаточно. Нет нужды посвящать Алькора во все нюансы её злоключений в этом холодном, неприветливом краю – да и вряд ли он станет спрашивать о большем. Сванвейг зябко повела плечами и неспешно перевела взор в другую сторону, чуть пригубив из бокала. Море, не столь далёкое, сверкало тысячей искр в лучах солнца, словно присыпанное золотой, подвижной на ветру пылью. Чуждая, враждебная стихия… Неизменно вызывающая в душе драконицы не страх, но некое уважение, может, отчасти почтение.

   - Переговоры с ламарами были куда приятнее, - подытожила она, чуть усмехнувшись, - Может, дознание куда любопытнее защиты торговых интересов державы, но там на меня хотя бы не смотрели, как на будущий завтрак.

   Ну, только если в метафорическом смысле...

[icon]https://i.imgur.com/ueSgNXG.jpg[/icon]

+2

12

[icon]https://i5.imageban.ru/out/2022/08/25/7ca53a6f4b18832778658850fc21d91a.jpg[/icon]
Если первая половина дня тянулась невыносимо медленно, то теперь молодой граф, найдя в юной незнакомке столь интересную собеседницу, коротал минуты куда более увлекательно. Как бы грубо и безбожно это не звучало, учитывая обстоятельства и повод, который их всех здесь собрал.
Что именно так привлекало Алькора в Сванвейг Скалладар? Да он и сам бы не смог сказать об этом с полной уверенностью. То ли интригующая связь девушки с его покойным отцом, которая, по каким бы то ни было причинам, оставалась тайной для него самого. А быть может ее столь высокое положение при королевском дворе, что выглядело довольно странно и не менее интригующе, учитывая ее возраст, да и пол в том числе. Это не только пробуждало в молодом графе естественный интерес, но и заставляло задуматься о потенциальных перспективах такого внезапного знакомства. Кроме того, у них определенно существовал общий интерес в лице покойного графа Альберта, к которому эта девушка, казалось, питала едва ли не более теплые чувства, чем его родной сын. И что же, теперь сюда еще примешивалась столь яростно отринутое молодым графом чувство ревности.
Да и его внезапный выпад в сторону ненавистных вампиров был блестяще отражен собеседницей, которая в своих изящных речах столь аккуратно выразила свое к ним пренебрежение, что также добавило ей немало достоинств перед графом Эштредом.
– Очень интересно, госпожа королевский посол. – Многозначительно ответил молодой граф. Ему хотелось задать еще множество вопросов девушке, но он всеми силами сдержал свое любопытство. Да и время уже клонилось к обеду, а им еще предстояла вечерняя служба по отцу. – Я хотел бы узнать обо всем этом поподробнее, если, разумеется, ваша высокая должность при королевском дворе позволит обсуждать столь важные государственные дела с мелким южным дворянином, коим являюсь я.
На одно короткое мгновение Алькор позволил себе отпустить в сторону Сванвейг не менее многозначительную, чем его слова, улыбку, которая определенно не скрылась от внимания присутствующих здесь дам, всегда во внимании следящих за каждым движением, как гостей, так и хозяев любого мероприятия. Уж эту работу они выполняли не менее ревностно, чем сам король управлял делами государства.
Тем временем молодой граф допил свое вино. Бокал он поставил на узкую оградку террасы, где его сможет забрать один из слуг, если до того никто из гостей не столкнет сосуд в куст чайной розы, растущий внизу. Все еще стоя лицом к гостье, Алькор сперва предложил ей свою руку, и только после этого заговорил вновь.
– А пока, не согласитесь ли вы составить мне компанию на вечерней службе по отцу. Она пройдет на нашем фамильном кладбище около могилы моей матушки. Исходя из того, что я мог вынести из нашего разговора, вы были близки с графом Альбертом, и он бы оценил ваше присутствие не только в его саду, но и подле его будущей могилы.
Алькор даже не задумался о том, что подобное их явление подле могилы почившего графа вызвало бы куда больше пересудов, нежели несколько коротких улыбок и смешков виконта. Однако, это было последнее, о чем он задумывался в тот момент, ибо юноша, чего бы это ему не стоило, хотел продолжить их диалог и как можно дольше оставаться в компании этой загадочной особы.

+2

13

   - Я к вашим услугам, ваша Светлость, - драконица чуть склонила голову, отставляя прочь опустевший бокал и принимая руку своего спутника. Лёгкая, но чуть печальная усмешка коснулась её губ: внимание Алькора пускай и льстило её самолюбию, однако неожиданно подкрепляло пришедший ей лишь недавно домысел фактами.

   У них и в самом деле нет времени на скорбь – с жалкой сотней лет жизни. Кончина отца или близкого друга оставит след в их душе – глубокую, саднящую борозду, однако затянется она подобно той же царапине. Как-то невзначай и в считанные дни… В считанные месяцы, если отходить от аналогии и возвращаться к обыденности. Сванвейг знала, да и видела, что с отцом у юноши были самые тёплые отношения, что его кончина отнюдь не обрадовала наследника – но стоило появиться в поместье среди гостей условно прекрасной незнакомке, как все беды и печали остались позади. Даже недавний собеседник оказался забыт – кстати, кто он? Фигура того показалась отдалённо знакомой женщине…

   - Смею надеяться, моё появление не расстроило ваших планов, милорд? Такту вашего товарища можно лишь позавидовать – однако я даже не успела разглядеть его лица. Не помешала ли я вашей беседе?

   Чем выше взлетаешь – тем больше злых глаз смотрят на тебя снизу… Да и не только снизу, говоря начистоту. За годы исполнения королевской воли Сванвейг успела нажить как немало друзей, так и немало врагов, при дворе и за его пределами. В частности, имелось одно баронство в Берселе, где имя драконицы срывалось с губ юных наследников исключительно вместе с нелицеприятными оборотами… За себя она не боялась – не здесь и не сейчас, однако юный граф имел все шансы стать мишенью для злых толков и скверных слухов. Особенно с тем, насколько охотно он сам сейчас готовил для них почву. Нет, при всей симпатии к Эштредам, ей рано или поздно придётся обозначить некоторую границу, создать некоторую дистанцию между собой и Алькором – и для него, и для себя.
   В конце концов, день имеет свойство заканчиваться. И когда граф великодушно пожелает сопроводить почтенную гостью к её экипажу и не пожелает слушать отказ, ситуация может возникнуть крайне… Некомфортная. У Сванвейг не было ни малейшего желания раскрывать перед ним свою истинную природу, и меньше всего она желала проверять, презирает ли Алькор лишь вампиров, или же эта неприязнь распространяется на все долгоживущие расы.

   Ну, ничего. Если ситуация того потребует – она всегда может абсолютно прямолинейно и недипломатично высказать графу, что в день скорби ухаживать за дамами не слишком-то и принято. Но это на крайний случай.

[icon]https://i.imgur.com/ueSgNXG.jpg[/icon]

Отредактировано Сванвейг (24-12-2022 20:21:25)

+1


Вы здесь » Легенда Рейлана » Личные отыгрыши » Плющом лозу сменяя [12.04.1049]