Легенда Рейлана

Объявление

Фэнтези, авторский мир, эпизоды, NC-17 (18+)

Марш мертвецов

В игре сентябрь — ноябрь 1082 год


«Великая Стужа»

Поставки крови увеличились, но ситуация на Севере по-прежнему непредсказуемая из-за подступающих холодов с Великой Стужей, укоренившегося в Хериане законного наследника империи и противников императора внутри государства. Пока Лэно пытаются за счёт вхождения в семью императора получить больше власти и привилегий, Старейшины ищут способы избавиться от Шейнира или вновь превратить его в послушную марионетку, а Иль Хресс — посадить на трон Севера единственного сына, единокровного брата императора и законного Владыку империи.



«Зовущие бурю»

Правление князя-узурпатора подошло к концу. Династия Мэтерленсов свергнута; регалии возвращены роду Ланкре. Орден крови одержал победу в тридцатилетней войне за справедливость и освободил народ Фалмарила от гнёта жесткого монарха. Древо Комавита оправляется от влияния скверны, поддерживая в ламарах их магию, но его силы всё ещё по-прежнему недостаточно, чтобы земля вновь приносила сытный и большой урожай. Княжество раздроблено изнутри. Из Гиллара, подобно чуме, лезут твари, отравленные старым Источником Вита, а вместе с ними – неизвестная лекарям болезнь.



«Цветок алого лотоса»

Изменились времена, когда драконы довольствовались малым — ныне некоторые из них отделились от мирных жителей Драак-Тала и под предводительством храброго лидера, считающего, что весь мир должен принадлежать драконам, они направились на свою родину — остров драконов, ныне называемый Краем света, чтобы там возродить свой мир и освободить его от захватчиков-алиферов, решивших, что остров Драконов принадлежит Поднебесной.



«Последнее королевство»

Спустя триста лет в Зенвул возвращаются птицы и животные. Сквозь ковёр из пепла пробиваются цветы и трава. Ульвийский народ, изгнанный с родных земель проклятием некромантов, держит путь домой, чтобы вернуть себе то, что принадлежит им по праву — возродить свой народ и возвеличить Зенвул.



«Эра королей»

Более четырёхсот лет назад, когда эльфийские рода были разрозненными и ради их объединении шли войны за власть, на поле сражения схлестнулись два рода — ди'Кёлей и Аерлингов. Проигравший второй род годами терял представителей. Предпоследнего мужчину Аерлингов повесили несколько лет назад, окрестив клятвопреступником. Его сын ныне служит эльфийской принцессе, словно верный пёс, а глава рода — последняя эльфийка из рода Аерлингов, возглавляя Гильдию Мистиков, — плетёт козни, чтобы спасти пра-правнука от виселицы и посадить его на трон Гвиндерила.



«Тьма прежних времён»

Четыре города из девяти пали, четыре Ключа использованы. Культ почти собрал все Ключи, которые откроют им Врата, ведущие к Безымянному. За жаждой большей силы и власти скрываются мотивы куда чернее и опаснее, чем желание захватить Альянс и изменить его.



«Тени былого величия»

Силву столетиями отравляли воды старого Источника. В Гилларе изгнанники поклоняются Змею, на болотах живёт народ болотников, созданный магией Алиллель. Демиурги находят кладки яиц левиафанов на корнях Комавита, которые истощают его и неотвратимо ведут к уничтожению древа. Королеву эльфов пытается сместить с трона старый род, проигравший им в войне много лет назад. Принцессу эльфов пытаются использовать в личных целях младшие Дома Деворела, а на поле боя в Фалмариле сходятся войска князя-узурпатора и Ордена крови.


✥ Нужны в игру ✥

Тсян Си Алау Джошуа Белгос
Игра сезона

По всем вопросам обращаться к:

Шериан | Чеслав

Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Легенда Рейлана » Личные отыгрыши » [16 апреля 1082] Кони без всадников бродят в траве


[16 апреля 1082] Кони без всадников бродят в траве

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

https://i.imgur.com/jdkhtbq.jpg

- игровая дата
16 апреля 1082
- локация
Остебен, Вильсбург
- действующие лица
Алькор Эштред, Риаган

https://i.imgur.com/Heuo904.jpg

Молния — золотом на синеве.

+2

2

Столь неожиданное послание короля Гренталя Лиерго застало графа Эштреда врасплох. Разумеется, слухи о страшной напасти, постигшей северные земли Остебена доходили и до Бреселя, однако лишь созыв Его Величеством срочно совета окончательно убедил Алькора в том, что положение дел в королевстве действительно крайне плачевное. Иначе какова необходимость в требовании Лиерго присутствовать на совете даже графа Эштреда, чьи владения и земли находятся столь далеко от напасти и едва ли подвержены опасности.
Однако старый граф не был бы собой, если бы в ту же минуту, как только дочитал письмо, не начал спешные приготовления к грядущему путешествию в столицу. Уже на следующее утро с рассветом Алькор простился с дочерью, с момента возвращения которой не прошло и месяца, а также Элоизой, которая до последнего мгновения уговаривала мужу взять ее с собой. Но граф был непреклонен. Гренталь ясно писал, что прибыть в столицу необходимо в самый кратчайший срок, а женщина в дороге - это всегда минимум один лишний день в пути. Перед самы отъездом граф Эштред повторил свои наставления практически каждому обитальцу Вармервинда, а также дочери, всем управляющим и служащим, словно по примеру Мирры сам отправлялся в далекое трехлетнее путешествие.
И вот уже шестнадцатого дня зимобора, граф вместе с небольшой свитой сопровождения вошел в городские ворота Вильсбурга. Уделив не больше часа своего времени на отдых и скудный ужин в скромном столичном заведении, попавшемся на его пути, Алькор сразу же отправился в королевский дворец просить аудиенции у Его Величества. Эштред хотел не только выразить свое почтение королю, а по возможности и кронпринцу, но и обсудить некоторые дела, не имеющие столь большой важности, как причина грядущего совета, но в то же время требующие вмешательства монарха. Кроме того, Алькору не терпелось показать королю, что именно он одним из первых аристократов южных земель прибыл на его зов.
Вопреки ожиданиям графа, около кабинете Его Величества просителю сообщили, что король слишком занят и не сможет выкроить даже минуты своего времени в ближайшие два часа.
— Если Ваше дело является столь неотложным, можете обождать в библиотеке, пока Его Величество освободится. — Закончил свою речь неизвестный служащий монарха.
Так что откланявшись и поблагодарив, граф Эштред демонстративно прошествовал в библиотеку. Даже несмотря на уже довольно позднее время, что означало крайне малую вероятность встречи с Лиерго, Алькор готов был ожидать столько, сколько нужно только ради того, чтобы король об этом узнал. А уж если он узнает и пригласит графа, а того уже и след простыл, на такой позор мужчина не был готов.
Оказавшись в главном зале библиотечного крыла, Эштред осмотрелся. С момента его последнего прибывания здесь не изменилось ровным счетом ничего, по крайней мере в части мебели. Те же высоченные ряды полок, заменяющих собой стены, несколько столов с приставленными к ним креслами, и все тот же затхлый запах старинных книг и манускриптов. Алькор никогда не любил книги и чтение в целом, прибегая к нему только тогда, когда это было необходимо для выполнения его обязанностей графа, поэтому библиотеки не относились к излюбленным для времяпрепровождения графа местам.
В этот час в зале не было ни души, поэтому, чтобы чем-то себя занять, мужчина направился к ближайшему столу, на котором лежал толстый пыльный том, брошенный последним чтецом. Закрыв книгу с глухим хлопком, который эхом разлетелся по всему библиотечному крылу, граф вслух прочитал название труда:
"История Остебена".
Имя автора работы было стерто временем и сотнями, если не тысячами пальцев читателей, но глядя на книгу что-то в памяти Алькора едва заметно шевельнулось. Может ли быть так, что он уже читал эту книгу? Когда-то в далекой молодости, а может даже юности. Или быть может аналогичный экземпляр находился и в его собственной библиотеки в Вармервинде? Вполне вероятно.
Подняв книгу и зажав ее под мышкой, мужчина развернулся и направился в сторону полок, ища свободное место, которое бы выдало место, откуда эту книгу и взял ленивый читатель, не удосужившийся вернуть ее обратно. Однако в главном зале на всех полках книги стояли настолько плотно, что едва ли оставалось свободное пространство. Особенно для столь толстого тома "Истории Остебена". Нахмурившись, Алькор зашагал в сторону дверного проема, ведущего во второй зал, где, как он знал, книжные полки не просто закрывают стены, но образуют подобие лабиринта с узкими проходами и множеством поворотов.
Сейчас мы вернем тебя на место, не переживай. — Добродушно проговорил граф, твердо убежденный,  что находился здесь в полном одиночестве.

+1

3

Свет солнца блестит на металлических корешках, игриво переливается на боках чернильницы и скользит по столу, ложась на бумаги. Свежие чернила подсыхают медленно — тоже сверкают острыми бликами, ловя единственные в своем коротком существовании мгновения воли и жизни.
Королевская библиотека — звучит гордо, правда? — наверное, единственное место в Остебене, где книги не пристегнуты к полкам массивными цепями. Никто их отсюда не унесет просто так, не пройдет магические заслоны, призванные охранить дорогие рукописи от посягательств. Огромное количество самых разномастных трудов — от кропотливой работы придворных магов, предсказаний звездочеев, талмудов травоведов и magnum opus историков до небольших книг с названиями навроде «Лиса в море одуванчиков» или «Букварь для варваров» — все они здесь, в величественном и молчаливом бумажном царстве.

Из всего этого многообразия Риагану нужна только одна — огромный том «За великой завесой», в котором прелюбопытный текст о теории возникновения магии — редкий случай, когда ему действительно интересно то, что требуется переписать.

Он отрывает руку от бумаги, вслушиваясь в пространство. Показалось или какой-то шум и чей-то голос?
Но следом — тишина, заглушаемая лишь безудержным щебетом птиц за окном. Риаган прижимает пальцы к переносице, хмурится, трет глаза настолько сильно, что под веками танцуют круги.
Совсем уже заработался, с ума сходишь.

Три ставки — это безумно сложно. Король и камергер думают, что их только две, и нагрузки достаточно, а может, им просто на это наплевать — у них свои заботы и горести. Особенно у короля, которого мало того, что с каждым днем все больше беспокоит болезнь, так еще и мертвецы...

Из полусонных раздумий его вырывает голос.

Сейчас мы вернем тебя на место, не переживай.

Все-таки здесь кто-то есть.
Голос незнаком и принадлежит мужчине, скорее всего, среднего возраста — значит, это не кто-то из прислуги и не кто-то из канцелярии — тех он знает наперечет и мог бы угадать с завязанными глазами. Кто-то из высоких гостей?
Его Величество не любит разглашать о королевских делах во всеуслышанье; однако, Риаган все-таки секретарь его службы — чьей же еще рукой, как не его, были написаны все эти приглашения? Совет не укрылся от него и не стал чем-то государственно тайным — во дворец сегодня-завтра должны съехаться многие и многие представители высокой знати. Но прислуга должна бы занять их чем-нибудь — играми, вином, музыкантами, — так полагается... Однако, видимо, не всех.

Когда мужчина все-таки появляется из-за одного из стеллажей, Риаган вздрагивает — слишком уж резко. Так всегда в библиотечных лабиринтах, спроектированных так будто нарочно — люди из-за поворота выходят донельзя неожиданно, словно мистик уклейкой выскакивает из телепорта.

Ох, — он едва не подскакивает с места, но все же после короткого замешательства встает уже степеннее.

Седовлас, зеленоглаз — нет, цвета неспокойной морской волны, бледной и мутной; — таких точно нет в королевском замке. Значит, представитель знати. Острый нос, волевой подбородок, волосы до плеч — узнаваемые черты, а их сочетание не позволяет ошибиться слишком уж сильно.
Он знает большинство остебенских аристократов если не по портретам, то хотя бы по описанию — придворный обязан выказывать уважение даже вне замковых стен, а для этого нужно субъект выказывания узнавать.

Граф Эштред, я полагаю? — Риаган кланяется, отводя руку, безупречным поклоном придворного перед аристократом; очень четко, ни сантиметром не ошибаясь в том, что пажам и прислуге вбивают долгими годами. — Приветствую Вас во дворце королевской семьи Лиерго.
[icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/9c/9a/2/747017.jpg[/icon]

+1

4

В королевском дворце граф Эштред был отнюдь не частым гостем. Причем причиной тому было никак не пренебрежительное отношение со стороны Его Величества. Вовсе наоборот, Гренталь Лиерго никогда не обделял его персону вниманием, даже когда государственные дела едва ли имели какое-то значение для южных земель Остебена. Собственно, нынешний его визит также был продиктован проблемами у северных границ и тем не менее приглашение на королевский совет было послано и в Вармервинд. Дело было в том, что сам граф не искал встречи с королем и его приближенными, как часто поступали иные графы и бароны королевства. Алькор всегда считал, что дела аристократов, в особенности их взаимоотношения не достойны внимания Его Величества, а потому лишь в самых крайних случаях прибегал к помощь монарха. И тогда пытаясь решить возникшую проблему по средству переписки, а в столице оказывался исключительно по приглашению. И уже в такие моменты, удостоясь встречи с королем по его инициативе, пытался разрешить все накопленные вопросы разом.
Потому визиты в королевский дворец становились для Эштреда настоящим испытанием. Во многом из-за необходимости общения с придворными персонами. У себя в Берселе граф без каких-либо сложностей мог несколько дней подряд перемещаться от приема к приему, чувствуя себя при этом спокойно, но лишь день в королевском дворце стоил сотни этих приемов на юге.
Сейчас же он понуро и бесцельно брел между высоких книжных стеллажей, совершенно позабыв о толстом томе в своих руках. Два часа в этом темном и пыльном помещении в полном одиночестве, а ведь в конце этого испытания даже не факт, что удастся встретиться с Его Величеством. Трудно сказать, искал ли он здесь компании, но определенно с таковой время удалось бы скоротать легче.
Огибая очередной ряд книжных полок, Алькор внезапно застыл на месте. В нескольких футах перед ним стоял небольшой письменный стол, за которым сидел теперь уже вскочивший со своего места королевский секретарь собственной персоной. Эштред будто преступника застал на месте своего преступления, так уж необычно тот отреагировал на нежданного гостя. И тут же в мыслях графа всплыли все те слухи, что доходили об этом мужчине до самого Берселя.
Служа при короле Грентале Лиерго уже солидный срок, Риаган, как утверждали в его окружении, ничуть не изменился во внешности. Кроме того, мало кто вообще что-то знал об этом молодом человеке: кто он и откуда взялся при дворе; как смог расположить к себе монарха и заполучить столь высокую должность при короне? Разумеется, злые языки строили свои теории на каждый из вопросов, но все сходились на одном: у этого человека явно было очень много тайн. Чаще всего слухи связывали его с черной магией, которой он якобы занимается прямо в королевском дворце, раскрыв тайну сети скрытых ходов, связующих едва ли не каждое помещение, начиная от покоев короля и заканчивая уборными для прислуги.
Нельзя сказать, что Алькор слепо верил этим разговорам, но они звучали в аристократических кругах столь часто, что волей-неволей начинаешь относиться к объекту пересудов с предубеждением. А теперь он застает этого самого Риагана за подозрительным занятием в темном углу библиотеки, да и ведет он себя не менее подозрительно.
Господин королевский секретарь. — Граф ответил на приветствие слегка склонив голову. — Прошу прощения за беспокойство, но я полагал, что в библиотеке никого нет. Вы, верно, занимались важными делами, посему я вернусь в главный зал и скоротаю время там. Дело в том, что я жду аудиенции у Его Величества, но камердинер сообщил, что необходимо какое-то время подождать.
Однако уходить Эштред не спешил. Любопытство всегда было для него тем качеством, с которым бороться не доставало сил, а с возрастом проблема эта только усугубилась. Пару мгновений он переминался с ноги на ногу, тщетно пытаясь заглянуть за спину Риагану и прочесть название книги, которую он только что переписывал. Впрочем, сам писарь, казалось, и не предпринимал никаких попыток скрыть свое занятие от гостя, и даже сумей Эштред взглянуть на книгу, прочесть ее по причине слабого зрения так бы и не удалось. Признав свое поражение и отдавая себе отчет в том, что едва ли его попытка осталась незамеченной, он тут же решил сменить тему.
Кто-то оставил эту книгу в главном зале. Я хотел ее вернуть на место, да только не могу сориентироваться в этом лабиринте. — Алькор натянуто улыбнулся Риагану и протянул книгу, подступив на пару шагов ближе. — Вы, полагаю, знаете библиотеку как родной дом. Не составит ли вам труда сделать это за меня?
И вновь предательское любопытство заставило его взглянуть на письменный стол секретаря, словно два шага могли что-то изменить. Потому, как только Риаган принял из его рук толстый том, граф поспешил откланяться.
Еще раз прошу прошения за то, что нарушил ваше одиночество и отвлек от работы.

+1

5

Граф, что Вы! — Риаган улыбается, но только губами — глаза остаются серьезными и внимательными. — Мои дела являются ничем по сравнению с визитом властелина Вармервинда. Время до аудиенции может тянуться неприлично долго... Но разве Вы прибыли не на совет высшей знати?

Вот здесь он мысленно прикусывает язык, коря себя за несдержанность и поспешность. Впрочем, граф Эштред далек от перемолвок и интриг дворцовых обитателей — как в переносном, так и в самом прямом смысле: Берсель от столицы весьма и весьма неблизок.
А это значит, что показать при нем, что ты знаешь о еще каких-то королевских делах, помимо своих обязанностей, не так опасно. Нужным людям граф не скажет, потому как не знает их, а если знает, то не успеет. Обыкновенно у иногородних аристократов было мало времени для дел в столице: le Figaro тут, le Figaro там — и вот уже пора отъезжать обратно, если хочешь успеть до зимних заморозков.

Граф Эштред чем-то явно обеспокоен — смотрит не на собеседника, а куда-то за спину, пытаясь разглядеть... его работу? Узнать, не занимается ли он здесь чем-то постыдным или незаконным? Что ж, пусть смотрит — труд о магии сложно назвать чем-то странным.

А! «История Остебена»... Видимо, это Викфурд не поставил ее на место. Ах, эта рассеянность магов по отношению к земным делам...

Он принимает книгу из рук графа, кивает ему в знак благодарности и мысленно отмечает, что Алькор не развернулся, чтобы уйти, сразу же. Значит, что-то его здесь все-таки держит. Хочет что-то сказать?

Еще раз прошу прощения за то, что нарушил ваше одиночество и отвлек от работы.

Это Вы меня простите, что решил найти для работы не совсем подобающее место, да и...

В этот самый момент прямо на стол бесшумно вспрыгивает одна из кошек королевского дворца — дымчато-серая пушистая красавица. Она строго смотрит сначала на секретаря, затем на графа, будто проверяя, чем это они здесь занимаются.

О, миледи! — он явно шутит, снимая перед «дамой» воображаемую шляпу. — Мы ждали Вас! Видите, с кем приходится иметь дело?

Последнюю фразу он явно обращает к Алькору, глядя, как нагло кошка поддевает лапой колышущееся писчее перо, оставленное в подставке.

Вы же не оставите леди, не почтив ее своим вниманием? — секретарь все еще несерьезен, но тон голоса тут же меняется на более озабоченный: — Вас что-то беспокоит, граф Эштред?
[icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/9c/9a/2/747017.jpg[/icon]

Отредактировано Риаган (02-09-2022 20:46:38)

+1

6

Одного упоминания магов оказалось достаточно, чтобы Алькор еще в большей степени ощутил отвращение ко всему, что в его понимание не соответствовало понятию "нормальное". Ему даже пришлось напрячь все мышцы лица, чтобы не выявить свою неприязнь перед королевским секретарем. Моршинистое лица графа будто сжалось в попытке сохранить непроницаемость и он не вымолвит ни слова за те короткие мгновение, пока Риаган возвращал толстый том на положенное место.
Спроси кто у Эштреда, в чем причина его предубежденного отношения по отношению к представителям других рас и даже людям, обладаюшим магическим способностями, едва ли вы получили бы вразумительный ответ. Это словно заложено в подсознании старого консервативных взглядов аристократа. Все, что не выходит за рамки человеческого, он воспринимает как преступление против самого Люциана, самого мироздания. В его понимании лишь человек естественен, а всякие эльфы или вампиры лишь отклонение от естественного. И маги, злоупротребляющие силой природы, попирают нормы всего сущего. Оттуда и неприязнь, глубинная и столь укоренившаяся в его разуме, словно сам Люциан изрек эту заповедь пред лицом графа.
Само собой, в современном мире человеку, тем более имеющего положение в обществе, которое имел Алькор, никак не удалось бы избежать всяческих связей с представителями других рас и, тем более, магов. И Эштред всегда, крепко стиснув зубы, выдерживал данное испытание со всем достоинством аристократа, однако принимал это лишь в действительно необходимых случаях. Однако никогда он не допускал к своему двору никого, кроме человека.
Когда-то давно Тибальт пытался настоять на необходимости нанять мага для "прогресса в винодельческом ремесле", как сам он это назвал, желая преломить строгие принципы своего господина. В тот день на управляющего обрушилась такая лавина негодования, что больше эта тема не поднималась, хотя в глубине души Алькор догадывался, что управляюшие без его ведома прибегают к помощь магов в некоторых вопросах, но он предпочитал закрывать на это глаза, признавая в этих случаях те самые необходимые.
Именно из-за этой многолетней предубежденности Алькор Эштред и поглядывал сейчас на Риагана с некоторой опаской и презрением. Слухам свойственно оседать в самых темных уголках нашего разума, проростать там все глубже и глубже, и в самый неподходящий момент заявлять о себе уже в качестве свершившегося факта. А королевский советник вокруг себя собирал уж очень много слухов.
Еще и эта кошка, за которую тут же взялась скудная фантазия графа...
Понимая, что неучтиво просто стоять и смотреть, когда к тебе обращаются королевские придворные, Эштред сделал попытку выбросить из головы эти недостойные мысли.
Да, я прибыл в столицу по приглашению Его Величества на завтрашний совет. — Подтвердил он итак очевидный факт.
Он лишь неловко кивнул мыслям секретаря о животном, просто не находя слов для ответа. Сам граф никогда не любил животных, разве что кроме лошадей. Да и тех использовал в большинстве своем как средство передвижения, но крайней редко в качестве проведения досуга. Он не привязывался к животным, как делали другие аристократы, а потому не слишком то переживал за их смену. А кошка, снующая по рабочему столу Риагана вызывала в нем скорее раздражение, чем симпатию. Уж он никогда бы не позволил животине играть с чернильницей подле документов.
Боюсь ваша миледи одним неуклюжим движением перевернет всю вашу работу, господин секретарь. — Натянуто улыбнулся Алькор, предпочту на этом вернуться к основной теме их беседы. — Совет назначен на завтра, однако я решил воспользоваться случаем своего визита в королевский дворец и обсудить с Его Величеством некоторые вопросы, касающиеся южных городов Остебена. В последнее время у меня все чаще возникают сомнения, относительно делового и торгового сотрудничества не только между городами Остебена, но и других королевств. И дабы не сеять смуту в эти и без того тяжкие времена, хотел обсудить эту проблему лично с королем. Быть может и нет никакой проблемы вовсе...
Эштред сам удивился тому, как быстро открыл пред этим человеком все свои тревоги. Видимо, слишком долго он держал эти переживания при себе, не рискуя довериться даже собственным управляющим и казначеям, боясь выставить монарха в нелицеприятном свете не имея для того веских оснований. Лишь перед Его Величеством Алькор намеревался поднять эти вопросы, но быть может должность Риагана способствовала тому, что граф решил затронуть волнующие его дела.
Так вышло, что речь его оборвалась едва ли не на полуслове, но не рискуя перейти к конкретике, по крайней мере без некоего толчка, в библиотеке снова воцарилась временная тишина.

+2

7

При всем полном праве мышеловки королевской библиотеки кошка проходится туда-сюда по наклонному столу — впрочем, даже близко не наступая на подсыхающие чернила. Видимо, наученная неожиданно горьким опытом.

Мы с ней уже поговорили на эту тему, — делано беззаботно изрекает секретарь, совершенно не понимая, насколько этой фразой может сгустить и без того роящиеся в голове графа подозрения. — Она больше так не будет... Правда, миледи?

Если Риаган и замечает странное остолбенение своего собеседника, то совершенно не подает вида. Граф Эштред с самого начала разговора как-то неловок — будто общается не с придворным, а с демоном, который по рассеянности забыл принять человеческую форму.
...он легким движением, словно хочет почесаться, проскальзывает пальцами по своему лицу, удостовериваясь, что оно такое, каким должно быть, и не ощерилось внезапно острыми драконьими клыками.
Мало ли.

О Люциан,только бы не скрипнуть зубами. — У Вас сейчас, наверное, не меньше забот, чем у Его Величества... Выдержать весь экономический казус, что свалился на аристократию южных городов — это непросто.

И без того весьма интересная ситуация в Остебене с нашествием немертвых стала совершенно патовой. Массовые бегства селян к столице, брошенные дома и незасеянные поля, подступающий голод и вспыхивающая паника. И — как довершающий аккорд — нежить, напавшая на пути в графство Вальцерс на самого короля буквально вчера.
Ничего в них нет святого.

Те города и деревни, что до того кормили себя сами, оказались почти что голыми, часть торговых путей и договоренностей нарушена, все, что осталось — рухнуло на менее пострадавшие города, словно туша огромного кракена. Деревянные обломки хаотичной экономики под бьющимися щупальцами случая.
Он сам качал головой, слушая, как дрожит голос у диктующего ему послания десницы и как тяжело смотрит Гренталь. Размеренностью и бездельем здесь и не пахнет...

Ваше Сиятельство, простите мне мое любопытство, о делах южных земель я осведомлен мало, — мало, как же... А Северный император женится на ульве.Вы имеете в виду Теллин? Теллинские бароны снова поднимают народ на треволнения?

Он некоторое время молчит, разглядывая светлые полосы филиграни на свежей бумаге —  оскал большого кота Остебена, переплетения львиной гривы и цветов антуриума. Дивное сочетание, особенно если помнить его значение.
Чуть позже следует отдать книгу в мастерскую придворным живописцам и переплетчикам — обновить краску иллюминаций и освежить вид «Великих завес».

Или Вы хотите сказать королю о чем-то более важном?
[icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/9c/9a/2/747017.jpg[/icon]

Отредактировано Риаган (20-09-2022 01:47:51)

+2

8

Будучи человеком прямолинейным настолько, насколько это вообще было возможным в кругу остебенской аристократии, Алькор Эштред всегда испытывал трудности в определении истинных мотивов своих собеседников. И вот теперь он подозрительно взирал на Риагана, пытаясь распознать насмешку ли мужчина отпустил у его сторону, или же говорил вполне серьезно. Однако же, невозмутимое лицо королевского секретаря ни чуть не облегчало эту задачу. В какой-то момент граф поймал себя на мысли, что должность королевского секретаря едва ли соответствует амбициям и способерстям стоящего перед ним человека. Едва ли Алькор мог сделать осознанный вывод по тем нескольким встречам и коротким разговорам, которые он имел с Риаганом до сегодняшнего дня, однако мысль эта отчетливо появилась в голове. Быть может это какое-то внутреннее чутье, приобретенное за те тридцати с лишним лет ношения титула графа, но Эштред твердо был убежден, что недалек тот день, когда королевский секретарь будет метить значительно выше своего нынешнего положения.
Разговор о библиотечной питомице граф оставил в стороне. Частично из-за того, что не нашелся ответом, но более всего по причине нетерпения. Он уже давно хотел обсудить хотя бы с кем-то свои подозрения, но не решался привлечь ни собственных управляющих, ни тем более других южных графов. Было ли безопасно говорить откровенно с Риаганом, Алькор не знал, но уж слишком близко он подошел к сути дела, впервые за последние месяцы, что отступить уже не мог. Да и не хотел, собственно говоря.
О нет, господин секретарь. — Живо замотал головой граф. — В южных землях пока еще царит тишь да гладь, а экономический казус, как вы выразилась, лишь незримым мечом написает над знатными мужами юга. Впрочем, для нас это вполне обычная ситуация и сравнивать ее с напряженным положение дел в королевстве не стоит.
По прибытии в столицу, да и последние несколько недель в Берселе все только и говорили о том, какие трудные времена настают в Остебене. И вот Риаган в очередной раз пробуждает эти хмурые мысли в Алькоре. Ибо граф все еще верил, что аристократы в свойственной им манере преувеличивают все те беды, что вот-вот свалятся на их головы. Да, проблема есть и она требует незамедлительной реакции, но сколько таких бед уже преследовали Остебен и каждый раз они справлялись с ними с высоко поднятой головой, неся лишь минимальные потери. С чего бы этой напасти иметь куда более серьезные последствия.
И все же, каждый следующий знакомый Эштреда своими неблагоприятными прогнозами вселял в его душу все больше тревоги. Он признавал, что проблема действительно может оказаться несколько серьезней, чем полагал изначально, но эпицентром нашествия все еще оставался такой далекий от Берселя север государства.
А уж когда этот "экономический казус" коснется юга, граф предпримет все меры, чтобы уберечь свои владения. В этом он не сомневался.
Сейчас же его заботила другая проблема, связанная с Берселем и графством Эштред уже как несколько месяцев и бередившая Алькора. Проблема экономического плана, которая пока никак не отражалась на доходах его семьи, но все же не дающая покоя скрупулезному в своих делах графу.
Что вы, господин секретарь, с Теллином я уже давно свои деловые отношения свел к необходимому минимуму, а потому их треволнения не слишком-то заботят меня. Вы удивитесь, но в последние годы даже с Пантендором меня связывает больше торговых соглашений, чем с северным соседом. — Граф почувствовал облегчение оттого, что разговор их окончательно перешел в деловую плоскость, не чуждую ему самому. Посему не слишком задумывался о том, что такие слова о Теллине могут быть восприняты в негативном свете. Он мельком улыбнулся, а затем с легкостью придал своему лицу серьезное деловое выражение, давая понять собеседнику, что переходит непосредственно к делу. — Взволновало меня несколько другое. Вы наверняка знаете, что я уже более тридцати лет руковожу графством Эштред и за это время у меня устоялись деловые отношения со многими представителями остебенской аристократии от Зенвула до Берселя. Дела эти, разумеется с согласия Его Величества, разрешаются лишь с минимальным вмешательством столицы, а чаще и вовсе без оного. Однако в последние месяцы все больше соглашений реализуются за посредничеством неизвестных мне персон, что, разумеется, влечет за собой снижение дохода как короны, так и дворян. И вот что интересно, все мои попытки выйти на контакт с представителями этой третьей стороны увенчались провалом, словно бы их и не существует.
Алькор задумался на несколько мгновений. Королевский секретарь занимал такую должность, что являлся невольным свидетелем множества переписок Его Величества, а потому мог быть осведомлен в этом вопросе куда больше, чем предполагал граф изначально.
Сперва я наделся разобраться в сложившейся ситуации самостоятельно, дабы не перекладывать заботы на Его Величество, но признаться честно, оказался в тупике. Быть может вы сможете успокоить мои сомнения, пока я не предстал перед королем? Мне бы не хотелось беспокоить Его Величество по пустякам в такое трудное для королевства время.

+2


Вы здесь » Легенда Рейлана » Личные отыгрыши » [16 апреля 1082] Кони без всадников бродят в траве