Легенда Рейлана

Объявление

Фэнтези, авторский мир, эпизоды, NC-17 (18+)

Марш мертвецов

В игре сентябрь — ноябрь 1082 год


«Великая Стужа»

Поставки крови увеличились, но ситуация на Севере по-прежнему непредсказуемая из-за подступающих холодов с Великой Стужей, укоренившегося в Хериане законного наследника империи и противников императора внутри государства. Пока Лэно пытаются за счёт вхождения в семью императора получить больше власти и привилегий, Старейшины ищут способы избавиться от Шейнира или вновь превратить его в послушную марионетку, а Иль Хресс — посадить на трон Севера единственного сына, единокровного брата императора и законного Владыку империи.



«Зовущие бурю»

Правление князя-узурпатора подошло к концу. Династия Мэтерленсов свергнута; регалии возвращены роду Ланкре. Орден крови одержал победу в тридцатилетней войне за справедливость и освободил народ Фалмарила от гнёта жесткого монарха. Древо Комавита оправляется от влияния скверны, поддерживая в ламарах их магию, но его силы всё ещё по-прежнему недостаточно, чтобы земля вновь приносила сытный и большой урожай. Княжество раздроблено изнутри. Из Гиллара, подобно чуме, лезут твари, отравленные старым Источником Вита, а вместе с ними – неизвестная лекарям болезнь.



«Цветок алого лотоса»

Изменились времена, когда драконы довольствовались малым — ныне некоторые из них отделились от мирных жителей Драак-Тала и под предводительством храброго лидера, считающего, что весь мир должен принадлежать драконам, они направились на свою родину — остров драконов, ныне называемый Краем света, чтобы там возродить свой мир и освободить его от захватчиков-алиферов, решивших, что остров Драконов принадлежит Поднебесной.



«Последнее королевство»

Спустя триста лет в Зенвул возвращаются птицы и животные. Сквозь ковёр из пепла пробиваются цветы и трава. Ульвийский народ, изгнанный с родных земель проклятием некромантов, держит путь домой, чтобы вернуть себе то, что принадлежит им по праву — возродить свой народ и возвеличить Зенвул.



«Эра королей»

Более четырёхсот лет назад, когда эльфийские рода были разрозненными и ради их объединении шли войны за власть, на поле сражения схлестнулись два рода — ди'Кёлей и Аерлингов. Проигравший второй род годами терял представителей. Предпоследнего мужчину Аерлингов повесили несколько лет назад, окрестив клятвопреступником. Его сын ныне служит эльфийской принцессе, словно верный пёс, а глава рода — последняя эльфийка из рода Аерлингов, возглавляя Гильдию Мистиков, — плетёт козни, чтобы спасти пра-правнука от виселицы и посадить его на трон Гвиндерила.



«Тьма прежних времён»

Четыре города из девяти пали, четыре Ключа использованы. Культ почти собрал все Ключи, которые откроют им Врата, ведущие к Безымянному. За жаждой большей силы и власти скрываются мотивы куда чернее и опаснее, чем желание захватить Альянс и изменить его.



«Тени былого величия»

Силву столетиями отравляли воды старого Источника. В Гилларе изгнанники поклоняются Змею, на болотах живёт народ болотников, созданный магией Алиллель. Демиурги находят кладки яиц левиафанов на корнях Комавита, которые истощают его и неотвратимо ведут к уничтожению древа. Королеву эльфов пытается сместить с трона старый род, проигравший им в войне много лет назад. Принцессу эльфов пытаются использовать в личных целях младшие Дома Деворела, а на поле боя в Фалмариле сходятся войска князя-узурпатора и Ордена крови.


✥ Нужны в игру ✥

Тсян Си Алау Джошуа Белгос
Игра сезона

По всем вопросам обращаться к:

Шериан | Чеслав

Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Легенда Рейлана » Летописи Рейлана » [1062] Где твои крылья, которые нравились мне?


[1062] Где твои крылья, которые нравились мне?

Сообщений 91 страница 103 из 103

1

https://i.imgur.com/y8gllfq.png

дата и место
~1062, Поднебесная
действующие лица
Флорайн, Арх, НПС

https://i.imgur.com/zl7k4XP.png

Отредактировано Арх (09-08-2022 12:10:45)

+1

91

Она сверлила его своими синими глазами из-под одеяла как напуганная дикая птица, которую нужно было взять в руку: с толикой опасения, легкого недовольства и надеждой, что ей не причинят зла. И это он находил невозможно милым. Флорайн такая милая. Это был главный козырь в её арсенале женских чар, перебить который у Арха было просто нечем. И этот козырь разил его наповал, не оставляя ни единого шанса на сопротивление. "Пообнимаемся..." Та бесспорно умела выбирать выражения.

- Конечно, - Арх поднимает свалившуюся на пол свою одежду, но из них забирает только штаны, коротко и быстро впрыгнув в них, прежде чем перебраться к ней в постель, отложив в сторону полотенце и аккуратно сложив свой свитер, который валялся неподалеку. Обратил внимание на какую-то белую скрученную ткань, но не придал её особого значения. Как он уже сказал, в своей комнате пусть разбрасывает вещи как угодно. И только после прижал её к себе, явно не собираясь никуда уходить.

Внутреннее напряжение ушло, а всё это время мучавшая желанием страсть, получив своё, пропала, оставляя в области груди приятное сытое спокойствие и умиротворение. Нет, он не хотел продолжения, и не потому, что исчерпался, а просто не хотел. И её жалобу он тоже учёл: он поработает с ней, когда она заснет. Сейчас ему не хотелось с бесцеремонностью лекаря, которых приглашали к высокородным особам, чтобы осмотреть девицу на наличие девственной плевы для богатого высокородного мужа, лезть к ней под юбку. К тому же, был существенный риск получить в голову с ноги, если она засмущается - а она засмущается, он в этом не сомневался. Не то, что это его нокаутирует, но женщина-солдат всё равно пнёт его достаточно сильно. 

А пока что он целовал ей пальцы, галантно переходя на тыльную часть кисти, а потом и на внутреннюю часть ладони разжавшего кулачка. Тихо-тихо... Всё хорошо. Он прижал её ладонь к своей щеке и накрыл поверх горячей ладонью, пытаясь успокоить. Нет, всё же довел её до истерики... Молодец, ничего не скажешь. Тем временем он осмотрел и её шею, отмечая, что, похоже, здесь тоже перестарался. С правой стороны особенно остались ярко выраженные следы. И это не добавляло ему уверенности в себе. От этих мыслей его отвлекла засуетившаяся Фло. Мужчина даже сначала не понял, что она ему пыталась донести. И только после того, как она откинула одеяло и полезла осматривать свои бедра на наличие крови, он понял.

Да... Изначально он не обратил на это внимание. У него не было опыта с девственницами, да и, хотелось надеяться, больше не будет, поэтому сравнить ему было не с чем. Но сейчас Арх действительно осмысливал, что процесс как-то прошел несколько легче, чем он себе это представлял. По молодости они с мужиками часто шутили на подобные вещи. Брехунов вычисляли сразу по восторженным рассказам, как всё здорово прошло в первый раз, чем пуще брешет, тем больше понятно, что настоящей женщины он никогда и в руках не держал, выдавая за правду лишь собственные фантазии. Да, крови не было.

- ..Где кровь? - спрашивала она его. Мужчина сдвинул брови и, зацепив влажную белую ткань, поднял её и отложил на край кровати. Сейчас перед ним снова вставал выбор: оставить нотку подозрительности и усомниться в невинности своей жены, и тем самым вбить клин в их брак, который будет всю оставшуюся жизнь отравляться недоверием, или же довериться её словам. Сложный выбор, несмотря на очевидную пользу второго. Арх был ужасно ревнив. И пусть это по его мало что выражающей роже было слабо заметно (вообще мало, что заметно), но он был крайне ревнив, и это было правдой. И последняя взвилась змеей, поднимая свою ядовитую башку.

Если друзья мои станут врагами и в суете продадут за пятак,
Я буду грызть эту землю зубами, я буду верить что это не так.
Если я буду оборван как дервиш и стану жить всё на свете кленя -
Я буду знать, всё равно, что ты веришь, я буду знать, что ты любишь меня.

Арх перехватил эту змею за шею и просто сдавил до смертельного удушья.
- Фло... - заговорил он на полном серьезе, натягивая на неё одеяло обратно, чтобы она перестала себя рассматривать. Тема, которую она подняла, была крайне серьезной и принципиально важной для него. - Наличие или отсутствие крови ничего не значит. Я прекрасно знаю, как некоторые жены обманывают своих мужей, используя для этого кровь голубей. Я прекрасно знаю, как обманывают и те, и другие.
Он на это учился. Работать с чужими грехами - всё равно, что копаться в городских стоках: грязь, дерьмо и ужасный смрад. И каждый пытается его облагородить красивым фасадом лжи, перебивая смрад цветочными ароматами. Но душное послевкусие всё равно дает о себе знать и прорвется наружу рано или поздно.

- Наличие крови не показатель девственности невесты. Сейчас скажу такую вещь: даже если бы собрался консилиум и куча "свидетелей" показала на тебя пальцем, начав рассказывать о тебе всякие мерзости, убедительно рассказывать, я поверю тебе, а не им. Я знаю, какая ты. Ты громкая, резкая, взбалмошная местами, но честная и открытая. А ещё из тебя плохая актриса, ты совершенно не умеешь врать. У тебя не получается. Мне честно не интересно, почему нет крови, и пока ты об этом не сказала, я даже и не думал об этом. Более того, мне не хотелось бы, чтобы она была, и я делал тебе так больно.  Я и так причинил тебе боль. И это не вызвало у меня удовольствия. Я знаю тебя, и доверяю тебе и своим ощущениям. Я верю, что до меня у тебя никого не было. Мне это приятно, но даже правда о том, что и что-то было, не заставила бы меня изменить своё решение. А вот ложь - да. Так вот, к чему я это говорю. Не переживай об этом. Главное, чтобы у нас с тобой было доверие. Я доверяю тебе. И хочу, чтобы ты тоже доверяла мне. Чтобы и кто бы обо мне тебе не сказал, какую бы гадость не сморозил, ты верила мне, пока самолично не убедилась бы в обратном.

Могло показаться, что Арх манипулирует ей, оставляя поле для обманных маневров, прикрытых благородным доверием, однако против себя у него был значительный аргумент - он мог кого угодно заставить говорить правду, в том числе и себя. Поэтому он врать не станет. А то, что про него могут и скорее всего будут говорить гадости - как пить дать. Праведная и правильная жизнь в согласии с законами Всеотца настолько раздражает простых мирских обывателей, что те с радостью хватаются за любой повод, чтобы облить их помоями. Его приучили к тому, что такие поношения иногда нужно просто терпеть и не обращать на них внимания, воспринимая за похвалу, но он не хотел, чтобы его жена верила чужим злым языкам. Кто угодно пусть поверит, но только не она.

[icon]https://i.imgur.com/KBGIEmd.png[/icon]

Отредактировано Арх (30-08-2022 10:58:13)

+2

92

[icon]https://i.imgur.com/xXNaDHi.png[/icon][nick]Флорайн Виастикос[/nick][status]Глупо не летать, когда у тебя есть крылья.[/status]

Флора даже не обратила внимание на то, куда Арх ранее дел ее одежду, да и ей было конкретно не до того: ее всю скрючило от ужаса, она под страхом смерти не могла бы выбраться из своего укрытия. И тем более - прыгать перед ледяным взглядом мужа, цинично натягивая на себя тряпки после их близости, приводя себя в порядок. Будто ничего такого не произошло.

Про кровь голубей Виастикос слышала впервые: ей было незачем интересоваться этой темой, а в ее глупых романчиках, если кто-то и симулировал первый раз, то мужчина главной героини резал себе руку, чтобы размазать кровь по простыне.

- Если бы у меня что-то с кем-то было, я бы сказала об этом, - прошелестела Флорайн. Скорее всего, она дала бы понять с самого начала, вела бы себя куда смелее с Архом, когда дело доходило до главного. И свои неприглядные стороны она привыкла вываливать сходу, раскрывая все самые гнусные карты. Вызывающе, эксцентрично. А Фло тем временем победоносно наблюдала за тем, какую суету навела.

- Ты можешь применить на мне заклинание, чтобы я сказала правду, - вдруг сообразила Виастикос, и ухватилась за эту мысль. Вернула контроль над ситуацией, все сошлось воедино, будто детали мозаики щелкнули в пазы.

Да, именно так.

Это вопрос не доверия, а душевного спокойствия всей пары. У Фло на такие случаи была простая позиция: невиновен? Подтверди, и живи себе дальше. Любые отговорки и вскрики "ты мне не доверяешь?" - как раз повод для недоверия.

Она выдохнула, и откинулась спиной на постель, ласково привлекла мужа к себе. Сердце застучало мерно и спокойно, на лице Виастикос отразилось умиротворение вперемешку с воодушевлением. То, что он был готов полностью довериться ей - большое дело. В Архе было столько понимания, цельности, правильности...

- Пока не увижу тебя с другой лично, не поверю, - улыбнулась Флора, закинула на него лодыжку, обвилась вокруг мускулистого тела, как стройная лоза, - к слову, ты был настолько хорош, что я решила, будто ты уже где-то учился.

Последнюю фразу Виастикос произнесла с игривой усмешкой: сама она считала, что если что-то и было, то далеко в прошлом, и как-то не цеплялась за такие вещи. Правда, ее мог встревожить тот факт, что с ней Арх намеренно держал дистанцию до брака, а кому-то другому открылся проще. С другой стороны, возможно, он просто ценил Флору больше... Скажем так: внутренняя ревнивица Флорайн забеспокоилась бы, только если бы соперница была в непосредственной близости от ее мужчины, или если бы она поняла, что его сердце все еще где-то там, с неизвестной девушкой. Тогда было бы больно. Невыносимо.

После откровений Арха, после того, как кошмарная ситуация просто решилась, не осталось сил на то, чтобы рассуждать, насколько она нужна ему теперь, когда они разделили страсть, насколько трепетно будет относиться к своей молодой жене. Вряд ли Нимрайс проникнется к ней презрением и обвинит в грехопадении: наверное, он и сам шел к такому раскладу, когда просил ее руки, и настаивал на переезде, и туманно обещал, что они будут заниматься этим. Время покажет, будет ли Арх и дальше относиться к ней, как к любимой фарфоровой куколке.

Она склонила голову на плечо любимого, сонно прижалась губами к горячему плечу, и набросила на него край одеяла. Мол, залезай, прижимайся ближе - ночи нынче холодные.
- Моя рубашка, - пожаловалась она угасающим голосом, вспоминая, что теперь придется спать без одежды, прикрытой лишь одеялом.

Следующие слова вертелись на языке, на краешке сознания, приходили на ум каждый раз, когда Арх раскрывал перед ней душу, и показывал, насколько он потрясающий. Сильный телом и духом, понимающий, любящий, ласковый, мужественный, прекрасно-непреклонный. Тот, кому Флора позволяла быть главным. Тот, кого нравилось слушаться. Не всегда, но почти. Он в принципе был единственным, от кого Флора даже не терпела, а принимала приказной тон. Она могла поныть, покапризничать, поканючить, но, в глубине души, в большинстве случаев ей нравилось. Излишней ответственности Флоре хватало на работе, того же самого она с лихвой хлебнула, живя с непутевым отцом. Когда Арх перетягивал на себя одеяло главенства, она могла спокойно выдохнуть, и нежно прижаться сбоку, как любящая супруга.

- Я люблю тебя, - пробормотала Флора, и провалилась в глубокий спокойный сон без видений, окруженная теплотой и запахом любимого, и ощущением крайней безопасности.

+2

93

Он даже не сомневался. Тем, кому нечего было скрывать, спокойно распахивали свои шкафы, из которых если и падали какие-то скелеты, то безобидные, житейские. Редкий лжец идет на такой открытый показательный вызов и блеф. Ложь - она всегда стыдна. И поэтому, если это заклинание нужно было, то лишь только для её внутреннего спокойствия, Арх ей и без него верил. Но... Раз так ей будет спокойней, он сделает это.
- Ты уверена, что хочешь этого? Ладно. Перед свидетелями: небесами и Всеотцом, ты будешь говорить правду и только правду, - от его руки излился слабый свет в её сторону, а потом тело стражницы прошло странное чувство: трепета. Словно она давала ответ не Арху, а самому Люциану, Ньёраю и остальным его детям, на секунду представив её перед их лицом. И словно за каждое слово неправды её низвергнут в бездну без права на перерождение и загробный мир в этот самый миг. Можно обмануть детей, но не Творца. Это не похоже на ужас перед смертью, но, возможно, даже хуже - волнительно настолько, что душа сама готова вылететь из тела. Солгать просто невозможно. - Был ли у тебя до меня другой мужчина?
Получив отрицательный ответ, Арх удовлетворился им в полной мере и прекратил действие магии. Вот поэтому он не прибегал к подобному методу, предпочитая, когда правду говорили добровольно.

У него было множество возможностей делать другим больно и страшно. Но сильный духом терпит долго, не доставая из ножен карающий меч. И хоть он почти забыл, какого таким быть - скорым и решительным на расправу, раньше он именно таким и был. Молодой, смелый алифер, который хотел насаждать добро и справедливость мечом и огнём - как их отец Ньёрай. Хорошо, что он стал старше, а от того более спокойным и сдержанным. Но глубокому милосердию ему ещё только предстояло научиться. Впрочем, наставник был прав в этом вопросе - брак поможет ему в этом быстрее. Он уже начал меняться - он видел и чувствовал, сдерживая старые привычки.

Мужчина обнял Флору, которая льнула к нему и ласкалась. И, хоть она сейчас была совсем без одежды, это не вызывало жгучего возбуждения и не будоражило сознание. Так - легкая приятная сладость. Но слова об опыте заставили покраснеть и смущенно ткнуться лицом в подушку.
- Нет, это было ужасно, - он был критичен к себе. И все же было глупо отрицать, что ему было приятно слышать эту похвалу. Внутренний павлин вовсю распустил свой хвост. - Но в следующий раз будет лучше. Обещаю.
Алифер быстро сориентировался с тем, что нужно делать. Теперь оставалось лишь добавить немного практики, с каждым разом шлифуя и улучшая свои навыки любовника. Ему понравилось. Ему понравился процесс, понравилось владеть ситуацией и самому определять и контролировать каждый вздох и стон своей благоверной. Она была как хороший музыкальный инструмент, звучание которого определяло лишь мастерство исполнителя. А самое главное - привыкнуть телом к подобному. Пока что его тело так отзывалось на её касания, готовое в любой самый неподходящий момент разлиться оргазмом. Надо научиться сдерживаться и подчинить себе тело, растягивая процесс по времени. Чтобы от сладкой истомы так млело тело, что больше совершенно ничего не хотелось.

- И я тебя люблю, - сдавленно ответил Нимрайс, чувствуя, что без её слов не сумел бы сказать этого сам. В каждое своё слово он вкладывал силу, поэтому и говорил так мало. А у неё это получилось сказать словно между делом, беззаботно, но так искренне, как у него бы никогда не получилось. Он постоянно взвешивал, что говорит, кому говорит и зачем говорит, и есть ли сила и правда в его словах, что и забыл, что их можно сказать вот так - просто. Да, он называл её "любимой" и не кривил душой. Но одно дело - обращение, совершенно другое - признание в своих чувствах. И, сказав это, ощутил какое-то облегчение и радость, обнимая и прижимая её к себе. Нет, ей не придется беспокоиться о том, что она замерзнёт. Только не с ним. Мужчина накрыл её не только одеялом, но и шкурой поверх. С одной стороны - теплая стена печи, с другой - он. И, несмотря на это, полноценно заснуть он не мог ещё долго. Грудь переполняли и буквально распирали чувства нежности, влюбленности и заботы, и потому ещё полночи он просыпался, чтобы проверить: тепло ли ей. Касался ладонью кожи, проверяя её температуру и укрывая получше, когда та становилась прохладней. В одно из таких пробуждений, когда свеча давно догорела, мужчина, удостоверившись, что Клювик спит без задних лап и совершенно не намеренна проснуться, то опускает руку и осторожно касается зоны между ног, применяя свой дар к исцелению. Серьезных повреждений у неё не было - он за этим внимательно следил, а потому его опыта хватит, чтобы сделать так, чтобы по утру и впредь боль её больше не беспокоила.     

Только после этого он сумел заснуть полноценным и крепким сном. В такое время года сложно определить, сколько сейчас времени - всё время темно как ночью. Поэтому он лишь подернул плечом, когда Флора проснулась, но не сумел разогнать эту сонную пелену и продолжил дрыхнуть дальше до самого обеда.
 

[icon]https://i.imgur.com/KBGIEmd.png[/icon]
__________________________
Уста истины -90 маны.
Обезболивание -35 маны.
Мелкие порезы и ссадины -20 маны.
Итого: - 145 маны.

Отредактировано Арх (31-08-2022 13:19:37)

+1

94

[icon]https://i.imgur.com/xXNaDHi.png[/icon][nick]Флорайн Виастикос[/nick][status]Глупо не летать, когда у тебя есть крылья.[/status]

Когда Арх применил на ней свою силу - впервые не что-то, действующее во благо, наподобие успокоения, а заклинание, косвенно относящееся к атакующему - по телу пробежали мурашки. Флора устремила взгляд к потолку, словно вот-вот разверзнется, и к ней спустится сам Ньёрай, а может быть, даже посерьезней кто.
Не страх, просто...

Просто осознание: силён.

Она и раньше видела его мощь, благо, Арх не стеснялся показать удаль молодецкую и на арене, и в ходе сватовства. Но то было не воздействие на разум, на самое сокровенное. Он мог бы выведать у нее парочку грязных тайн, спросить что-то помимо подразумевающегося: разум Фло как открытая книга, как моллюск, лишившийся раковинки. Мог бы, но, как обычно, был лучше, выше этого.

Порой он напоминал Флорайн бога: самого Ньёрая, справедливого и возвышенного. Он есть правосудие, карающая длань, воин, он есть справедливость. Порой Арх был воплощением того самого, что все живущие с надеждой искали в божественном пантеоне: милосердия, любви, прощения. Когда солнце Арха светило Флоре, она была счастливейшая из всех живущих. Она преображалась, открывалась, становилась мягче, шла навстречу. Абсолютно несемейная, черствая, равнодушная к традиционным ценностям - такой ее, кажется, называли раньше? Будет плохой женой: вздорная, вечно нет дома, все делает по-своему. Да, будет плохой - для вас, не для него.

Ответ "нет" легко выпорхнул с алых губ, и сердце окончательно успокоилось.

Если бы Арх сейчас отказался проверять ее, последующие дни, недели, месяцы, а то и годы были бы наполнены треволнениями: Флора постоянно пыталась бы понять, что Арх думает об этой ситуации, заглаживала бы несуществующую вину, изводила бы себя - вплоть до нервного срыва.

Второе "нет" она сказала по остаточному принципу, настроенная исключительно на правду. Не ужасно. Он заласкал ее прямо в одежде до крайней истомы, где тут ужасно? Фло сонно проворчала, что, знай она о скрытых талантах Арха - перебралась бы к нему в день сватовства. Только стали бы понятны результаты боя - и она бы уже стояла у выхода с тюками.

Ночью выла въюга.

До этого лучшие Хэлоры Фло были дома у подруги: очень теплом, прекрасно протопленном. Они надевали пушистые носки и яркие пижамки, забирались в ворох воздушных одеял, слушали лютующую непогоду, хрустели чем-то вкусным и болтали о ерунде. После каждого Хэлора Флора неизменно набирала несколько кило: когда делать нечего и ты сидишь на месте, то начинаешь есть. А тут еще и холодно.

Сегодняшняя ночь была крайне теплой. Фло неосознанно жалась к мужчине, сквозь сон ей казалось, что ее бережно касаются - гладят? - и от этого она благостно проваливалась глубже в сновидения. Снилась, кстати, всякая ерунда: как она сидит в гостиной, бренчит на гуцине, а Арх спит в соседней комнате. И чем дальше, тем сильнее она мучила несчастный инструмент, щипала струны, будто привлекала внимание к себе. В общем, проснулась, когда в очередной раз натянула струны инструмента, который в реальности ни разу в руках-то не держала. Дурной сон, и абсолютно неромантичный.

Проснулась под боком у Арха: Фло гибко изогнулась вокруг него, подстраиваясь под тело супруга. Сам Нимрайс выглядел немного уставшим, хотя засыпали вроде вместе. Флора озадаченно склонилась над ним, но сумела удержать руки в узде: пальчики так и норовили пробежаться по щеке, огладить бицепс, по-хозяйски провести вдоль линии позвоночника. Мое, все мое.

Вместо этого девушка осторожно подоткнула одеяло, шкуру, которую явно притащил Нимрайс - сама Фло чаще была склонна презреть что-то настолько тяжелое, и капризно сбросить на пол - а затем слезла с кровати. На удивление, ничего не болело, чувствовала она себя восхитительно - правда, как-то чрезмерно проголодалась - а потому Виастикос принялась за дело.

Она накинула вчерашнюю одежду, забралась в соседнюю комнату, где притаилась кадка со вчерашней водой. Конечно, можно было устроить купание прямо у себя, но там на кровати спал усталый птах, которого Фло вообще не планировала будить раньше времени: он вчера явно утомился сильнее, потому что телодвижений делал куда больше. И каких...

Словом, вот и проявляются плюсы личного пространства: с помощью бытовых заклинаний Флора заставила ведра с водой маршировать. Сначала - туда, с грязной водой. Затем - обратно, с чистой. Она тщательно проследила за тем, чтобы пенная тряпка выскоблила кадку от остатков мыла, сполоснула, снова вычерпала... В такие минуты Фло ощущала себя дирижером: под ее чуткими движениями ведра летали, тряпки выжимались, кадка наполнялась чистой водой. Она окончательно отмылась даже от намека на вчерашний пот, сполоснула волосы, и вновь зачертила символы в воздухе, теперь уже вычищая кадку для Арха.

Внизу еще никого не было, когда она переоделась в любимую тунику с брюками, и осторожно сунула нос на кухню. Тем не менее, огонь бодро потрескивал в камине: наверное, отец Арха заботливо следил, чтобы на Хэлор они не околели, как собаки. Будь Флора одна... Или если бы они снова полуночничали с Лилит...

При мысли о подруге Фло помрачнела: она оставила Лили совсем одну на этот Хэлор. Нашла ли та хоть кого-то? Или сейчас одиноко свернулась возле огня, и сосредоточенно грызет запасы, сделанные на двоих? Острые тени пляшут на скулах, светлые волосы завязаны в боевой хвост, одеяло на плечах - как доспех, защищающий от всего мира.

Флора помыла картофель, кое-как почистила, пару раз чуть не отрезав себе половину пальца, и, как могла, порубила. Она читала книгу рецептов, и приблизительно знала, что делать с этим зверем: порезала мелкими дольками, замочила на полчаса. Обливаясь мужественными солдатскими слезами, накромсала луковицу. Промокнула чистым полотенцем дольки картошки, закинула все в жадно скворчащее масло. Вдохновения и прекрасного настроения вполне хватало на одну полноценную шарлотку: откопав в кладовой Нимрайсов кислые яблоки, Флора устроила настоящий апокалипсис. Летели кусочки яблок, молили о пощаде взбиваемые яйца с сахаром, исчезала мука во влажных зыбучих массах взбитого яйцесахара. Чтобы следом поглотить дольки яблок, и пропечь несчастных в разогретой до адского пекла духовке.

Закинув в картоху лук, она продолжила перемешивать блюдо в огромной сковороде не менее огромной ложкой: порции вышли королевские, что и сказать. У самой Фло от голода желудок подводило, но она видела свои бока утром в зеркале - те вызывающе круглились, и к концу Хэлора обещали стать еще больше, а потому им досталось только кислое яблоко.

Она собрала поднос с порцией картошки, двумя кусманами шарлотки, заварила чай в своем наборе, прибрала на скорую руку кухню, чтобы матушка Арха не подумала, что невестка насвинячила и ушла. Им она оставила и картошку, и пирог - большую их часть - но кто знал, может, они не ели такое. Перед походом наверх Фло, задумавшись, нарисовала розу на салфетке - больше похоже на капусту - и положила на поднос.

Арх все еще спал, так что она оставила еду на столике, забрала вчерашнюю посуду, помыла. Поздоровалась с матушкой суженого, как-то даже не задумавшись, что вчера родители почти наверняка слышали вскрики. Ее так точно, хотя бы несколько раз. Впрочем, женщина не заговорила о ситуации, благодаря чему Флора продолжила, легкомысленно насвистывая, дирижировать мытьем посуды. Хотела еще постирать, но ближе к обеду усталость металлическим обручем стиснула виски: на мелкую работу Флора ухнула добрую часть своих сил, а потому она, извинившись, направилась наверх.

Нимрайс еще спал, и Флорайн забеспокоилась. Она прикрыла за собой дверь, сбросила туфли, и забралась на одеяло. Здесь достаточно тепло, чтобы он не заболел. Может, он укутал Фло, а сам спал открытым?
Прижала узкую ладонь к плечу, заглянула в лицо любимого. Вроде температуры нет. Он так поздно уснул? Неужели что-то не давало покоя? Но вчерашнюю ситуацию они прояснили исчерпывающе, тогда что?

- Арх, - наконец, собравшись с духом, позвала девушка. Приблизила перепуганную моську к чужому лицу, засопела, следя за движением длинных ресниц.

Отредактировано Лейв (31-08-2022 22:37:25)

+2

95

- Твоя песнь будет мне самой лучшей похвалой, - Арх мог бы и отшутиться на слова про тюки, но ему нравилось говорить провокативные вещи своей супруге и смотреть на её реакцию. Шло ощущение, что ей это нравится. Перед тем, как он заснул, мужчина отметил про себя, что её кровать уже успела пропитаться её запахом. Запах играл большую роль для Арха. Ему обязательно должен был нравиться естественный, не перебитый ароматными отдушками, запах избранницы. Пусть и для кого-то может и было в этом что-то неприлично животное, дикое, но и Нимрайс был не из тех, кто стеснялся своих желаний. Поэтому он с особенной тщательностью проходил носом по впадинкам и ложбинкам, волосам, собирающим в себя тончайшие нотки аромата тела, как собирают на свои листья брильянтовые капельки росы травы по утру.   

Обычно он не имел привычки так долго спать. Режим, установленный ещё в далеком детстве, был по-солдатски прост. Подъем и отбой с положенным количеством часов для полноценного сна. Никто ему не позволял валяться в постели, и мальчишка был на ногах в тот момент, когда Апполион вставал на службу. С этого момента кровать была заправлена, а разложена могла быть только вечером перед сном. Весь день был занят делами от помощи по дому и хозяйству, до тренировок и учебы. Свобода заключалась лишь в том, что он мог менять на своё усмотрение порядок дел, самостоятельно организуя своё время и досуг. И сейчас, с возрастом, он просто отвык и уже просто не мог много спать. Да и не хотелось.

Но по всей видимости последствия эмоционального истощения давали о себе знать. За последние полгода он пережил много разных событий и эмоций, которые обрушились на него словно снежная лавина, сходящая с гор. Ох, уж эти чувства. Они выпивали из него столько сил, несмотря на всю кажущуюся незаметность и неочевидность, потому сейчас, получив успокоение и утолив почти все свои аппетиты, почти все, заснул крепким сном как в своё время заснула Флора прямо за столом, получив у него успокоение от всех своих тревог и волнений.

Его вырвал из темноты её голос. И Арх резко проснулся, повернувшись в сторону источника звука. Что? Что-то случилось? Сон как рукой сняло. Встретившись взглядом с супругой, он, несколько помятый, посмотрел на неё внимательно, а потом поозирался по сторонам? - Доброе утро, дорогая. Я что-то пропустил?
Утверждение про утро было смелое, но он ещё не мог понять спросонья, сколько сейчас времени.
- Ты всю ночь так рьяно боролась с одеялом и шкурой, постоянно сбрасывая, что мне пришлось выступить на их стороне и кутать тебя обратно, - с улыбкой пояснил он, почему так неприлично долго спал. Вот уж никогда не думал, что он будет и сможет говорить такие странные ласковые вещи. Чего-чего, а представить себя таким ласковым он не мог. Но благо перед ним был пример - целый пернатый комок умиления. И это как-то само по себе получалось у него теперь естественно. - Как ты себя чувствуешь? Ничего не болит?

Теперь нужно было привести себя в порядок, умыться, одеться и приступать к делам. Надо было ещё приготовить поесть. Впрочем, его нос уловил запах...
- У нас что, сегодня какой-то праздник? - спросил он, смотря на куски шарлотки и картошки на столе. Неужели она всё это приготовила ему, пока он дрых?.. - Камино так редко разрешала нам покупать картошку для жарки, что каждый раз, когда она была на столе, у нас был маленький праздник, и мы её уминали за вечер. Она была уверена, что я с неё поправлюсь.
Мужчина пояснил, почему жаренная картошка в их семье считалась настоящим деликатесом, и что этим обедом Фло его очень обрадовала. 

Арх свесил ноги с постели, взял свой свитер и отправился к себе в комнату, чтобы привести себя в порядок и вскоре вернуться.  Судя по наготовленному, Флорайн проснулась достаточно давно. - Приятного аппетита.
Традиционно пожелал мужчина и, воздав благодарственную молитву Создателю, накинулся на еду. И хоть матушка каждый раз ругалась на них с отцом, говоря, что есть надо, тщательно всё пережевывая, они ведь не животные, но всё это великолепие, столь старательно и тщательно наготовленное, исчезло в нём буквально за один присест. Арх никогда не церемонился с едой и проглатывал разом. Он был голоден.

- Пирог необычный, - отметил внезапно он. - Люблю, когда кислит. 
Кислые яблоки там были определенно уместны, тем самым приятно скрадывая сухость и сладость пирога. Всё, как он любит: вкусно, но не сладко. Что поделать, еда для него всегда стояла на первом месте в списках любимых приоритетов, хотя, похоже, у неё появился конкурент, уверенно намеренный потеснить ветерана с пьедестала. - Благодарю, всё очень вкусно.
Арх взял с подноса салфетку, рассматривая рисунок, держа её его в одной руке, пока второй держал чашку с чаем. - А это что такое?

[icon]https://i.imgur.com/9oHVYoA.png[/icon]

Отредактировано Арх (01-09-2022 11:18:32)

+1

96

[icon]https://i.imgur.com/TPDq5yj.png[/icon][nick]Флорайн Виастикос[/nick][status]Глупо не летать, когда у тебя есть крылья.[/status]

Холодный и презрительный в самом начале, сейчас Арх, казалось, стремительно оттаивал. Куда делся тот пижон, который чуть ли не фыркал на милые маленькие провокации? О, мы уже пошло подначиваем? "Мне нравится, нравится, нравится", - нараспев произнесла Флора про себя. Когда он обещал райские наслаждения, у нее все внутри сладко замирало. В такие моменты было тяжело физически не касаться его, не мечтать о нем: и Флора думала, думала до жадного блеска в синих глазах, до подгибающихся от желания коленей. Каждая такая маленькая пошлость обеспечивала Виастикос фантазиями на пару дней вперед: спасибо за нескучные вечера, кстати. Хоть Флора и проводила их ранее в одиночестве.

Взъерошенный, как воробей, растерянный до крайней степени: что же он пропустил? Ничего, просто очередной приступ мнительности от одной впечатлительной особы.
- Скорее уж день. Судя по всему, твои родители проснулись рано утром, подбросили дров в очаг. Еще даже я видела десятый сон, - повела плечом крылатая, и украдкой взглянула на Арха из-под угольно-черных ресниц.

Весь такой теплый, домашний, дезориентированный: так и манил забраться под одеяло, чтобы как следует смутить, потормошить. Возможно, еще поласкать - в ожидании того самого Фло активно забивала свою голову пошлятиной похлеще Гумерек. Многие такие книжонки печатались чуть ли не на коленке в подвале, и открывали впечатлительным девам совершенно другой мир. И дело тут даже не только в плотской любви, а в том, что многие позы или ситуации из замечательных опусов были невозможны физически, или не принесли бы ничего, кроме боли в реальности. Тем не менее, на желтых страницах млели невинные куртизанки, поднимались нефритовые жезлы, а что творилось в первую ночь любви, так и вспоминать стыдно.

- А, вот чего я так плохо играла на гуцинях ночью, - догадалась Флора, - вот кто талант, значит, губил на корню, вязал по рукам, так сказать.

Последнюю фразу она произнесла с широкой улыбкой, не преминула после пояснить:

- Шучу. Спасибо, что ты так делал. В первую ночь Хэлора я часто простужалась, родной.

Впечатлительность и способность накручивать себя вкупе с хорошей фантазией делали из Флоры вечный пропеллер: она никогда не лежала спокойно, часто укатывалась куда-то, после переезда в дом Арха и вовсе регулярно просыпалась поперек постели, ее одеяла вечно сбивались. Порой Фло просыпалась не только от того, что куда-то бежит, отчаянно бьет пятками постель, но и от схватки с невидимым врагом. Последнее - особый признак тревожности, страхов.

- Да что мне сделается. Я-то просто лежала на месте, - Флора смущенно тряхнула отросшим каре, спрятав веснусчатый нос за темно-шелковистой пеленой. Ну понятно, кто отдыхал, а кто работал за двоих: сегодня Арх даже не смог глаза открыть утром. Зато Фло летала за двоих, переделала почти всю домашнюю работу: впору задуматься. Фло как-то читала роман про женщину, которая питалась жизненными силами мужчин, которые тянула во время занятий любовью. Хм.

- Праздник, праздник. Первый день Хэлора, - энергично покивала девица. Первый - потому что не последний, милый. Запертые наедине в замкнутом пространстве... Такими темпами ты выползешь отсюда на карачках, если продолжишь сверкать потрясающим торсом.

Впрочем, кого она обманывала?

У Флоры в голове алиферы совокуплялись, а в жизни она сопела, придумывала окольные пути, и пыталась представить, как Арх отреагирует на то или иное непотребство. С ним было сложно и интересно: собственно, поэтому он в свое время отказался покидать ее мысли. Кому-то другому можно было милостиво подкинуть парочку знаков, давая понять о расположении, а дальше - либо этому мужчине она нравится, либо нет, о вкусах не спорят. Этот же... неприступная крепость. Конечно, сейчас бастион приоткрылся, но в любой момент врата могут схлопнуться обратно, прищемив любопытный нос.

Поэтому действовать приходилось осторожно, ступать аккуратно, словно по лезвию ножа. И самое странное: Флоре хотелось еще, еще, еще. Еще взглядов, еще ласковых слов - того, что не предназначалось другим. Комплименты, подначивания: все, что она так легко получала от прочих, все, что ей было особо не нужно, в устах этого мужчины действовало как афродизиак.

- Думаю, тебя полнота не испортит, - обнадежила Флора, - ты все равно будешь мой сладкий пирожочек.

Отчасти Арха хотелось благодаря его правильному, цельному характеру. Он сиял, он поражал собой, и дело тут вовсе не в потрясающем теле. А в том, что он хороший. Очень-очень хороший, его можно любить и отдельно от рельефных мускул. А таких, как Флорайн, любят только за симпатичное лицо и птичье очарование. И то, и другое исчезнет без идеальной стройности.

Птах приглаживал перышки, натягивал одежду, ходил между комнатами... Флора терпеливо затаилась у столика с подносом, ожидая, когда же наконец ее стряпня начнет искать путь к сердцу мужчины.
- Ты говорил про картошку, и про не слишком сладкие десерты, - девушка подперла подбородок обеими руками, в упор уставившись на уплетающего вкусности Арха. Какой он... трогательный. Такой сильный, мужественный, в тепле домашнего очага буквально таял. Когда такие невероятно закрытые люди раскрываются, это как проблеск на темном ночном небе. Шок, радость, сердце бьется быстрее - и Фло буквально мечтает забраться к нему на коленки, ткнуться замерзшим носом в теплую шею.

- Это быстрый рецепт. Папа научил готовить, он знает много сытных, но простых блюд. Когда я была маленькой, хвостиком ходила за ним, и все перенимала. Кстати, угадаешь, что за пряность положила? - Хитро прищурила кошачьи глаза Флорайн. Обычно, когда люди видели, что конкретно она добавляет в шарлотку, пугались. Но пробовали - и меняли мнение.

- Когда берусь за перечницу, у всех сразу такие круглые глаза. "Ах, ты впала в маразм раньше срока! Куда перчишь выпечку?" - Закатила глаза Флорайн. Щепотка черного перца всегда добавляла легкой пикантности, это проверено годами.

- Пирог будто под тебя изобретался. Его нельзя делать со сладкими яблоками, - Флора пересела на кровать, изогнулась гибкой кошечкой, пролистала "Гумерки", пробежалась рассеянным взглядом по зачитанным страницам.

- Всегда пожалуйста, - отозвалась девушка, на миг оторвав голову от книги, - как что? Розочка. Не могу выйти сейчас, нарвать цветов, и украсить поднос. А без цветов не романтично ни разу.

+1

97

Арх ещё некоторое время смотрел на своего Клювика, пытаясь осмыслить сказанное, и понимая, что процесс идёт совсем туго. Всё, что он понял, что уже день. Про гуцинь, загубленный талант, что он не давал ей играть, вызвало у него непонимание. Нет, он вроде бы уже не спал, от чего же всё это походило на какой-то несвязанный бред? У них даже такого инструмента не было в доме. И, когда он переносил её вещи, такого точно не брал. Но Флора быстро прояснила ситуацию - видимо сказалось его совершенно тупое выражение лица. Ах, вот оно что! Она ему свой сон рассказывала... А он уже было подумал, что у него горячка, и он бредит. "А..." - глубокомысленно выдал он, когда ситуация разрешилась вот так. Женщины... Умели же они говорить ни о чём. Впрочем, он находил это качество забавным именно в её исполнении. Давненько его не ставили в такой смешной и нелепый тупик.

- Придется мне за тобой следить, - сказал он, изначально думая, как же подойти к этой проблеме. А понимании Нимрайса муж и жена должны спать вместе. Не обязательно и не всегда это подразумевало физическую близость. Просто совместный сон сам по себе помогает скрепить семью, а в некоторых случаях помогает помириться. Сложно дуться на любимую, когда ты спишь и по-привычке тянешься её обнять. Только вот он пока не знал, как об этом сказать, предполагая, что для его возлюбленной важно наличие личного пространства и вряд ли она вот так с кондачка согласится переехать к нему жить. Но, кажется, проблема нашла решение сама собой. А по полутонам легких эмоций, которые со временем можно научиться читать на его лице, было понятно, что он совершенно не против и даже рад этому исходу. По крайней мере его фигура точно не выражала нарочитого смирения.

- Хах... - усмехнулся он на фразу, что полнота его не испортит. И вообще, он - "сладкий пирожок". Интересно: она их сама придумывает или слышала где? - Мои крылья точно не скажут мне за это "спасибо". Впрочем, как и суставы. Впрочем, ты права, я не из тех, кто по телесной конституции склонен к набору лишнего веса. Даже набор мышечной массы был для меня в своё время проблемой, я был худым как...
Поняв, что хотел сказать скабрезность, он споткнулся и не продолжил. Среди мужчин он пусть и не стеснялся в выражениях и анекдотах, но выражаться при жене не станет. Даже если жена сама не против ввернуть пару выражений не к столу. Нет, это не чванливость. Она должна всегда знать, что при ней или в свой адрес она никогда не услышит от него грубого слова. И пусть никогда не узнает, как он умеет доводить до слёз не просто парой слов, но лишь одним жестом. - Худым, в общем.

- Спасибо... - смутился он. Не то, чтобы он не ожидал от неё, что она встанет и приготовит ему деликатесы, просто он уже как-то свыкся с мыслью, что среди них готовка в основном на нём. И от чего ему стало особенно приятно. Пока он слушал её, в голове рисовалась картина, как маленькая черноволосая девочка ходит за мужской фигурой, по-детски наивно желая внимания папы. Всё, что говорит папа, кажется, имеет особый вес. Папа он сильный, умный, строгий, может защитить, может научить тому, чему не научит мама. Каким бы он ни был... Он тоже больше ходил за отцом, когда был маленьким. И был невозможным почемучкой. - Даже не берусь предполагать.
Честно отвечает он с улыбкой. Быть может, если бы он к тому моменту его не проглотил, то мог попробовать разобрать на вкус ингредиенты. Иногда он так делал, пытаясь на один только вкус понять состав, из чего было приготовлено блюдо, но редко задавался такой целью. И даже не хотел ломать голову - всё равно не угадает.

- Ахахаха, - засмеялся он негромко в кулак. - Говорил же, не угадаю. Не знаю... У каждой хозяйки есть свой особый ингредиент. Почему бы не быть перцу? 
Он принялся допивать свой чай, смотря на то, как Флора вернулась на постель. И почему-то не к месту пришла грустная мысль. Она такая живая, бойкая, энергичная... Что он мог ей дать такого? Только для неё важного. У каждого есть свои комплексы, и почему-то сейчас Арх ощутил легкий страх... Нет, ещё не хватало об этом всерьез задуматься. Но если до этого ему действительно было всё равно, как его воспринимают другие, нравится ли он или нет, то сейчас он пришёл к одной неутешительной мысли. И эта мысль его испугала. Что, если она узнает его, то пресытится? Слишком скучен, слишком предсказуем, слишком правилен. Такие всегда ходят проложенными тропами и никогда не сворачивают с тропы как та девочка в красном чепце, на свою беду встретившая оборотня. Сами не сойдут, ещё и другим не дадут это сделать. Даже сейчас он отвечал, как ему казалось, так односложно... Пока он для неё в новинку, и ей весело. Но что будет потом? Даже не хотелось об этом думать.

- Я просто не сразу понял, что это такое, - попытался оправдаться он, делая вид, что сразу разобрал эти каракули. "Ах, романтично... Да". - У нас в Алире с цветами всегда было плоховато, откровенно говоря. Я уже даже забыл, что они существуют.
Мужчина был скорее равнодушен к цветам. Но после её слов вдруг подумал, что мог бы дарить ей цветы, пока был сезон. Только вот... За ними придется лететь на Драконий Зёв. - Хочешь, слетаем как-нибудь на Драконий Зёв, когда будет тепло?
Спросил он её. По крайней мере это точно должно быть романтично.

Мужчина собрал всю посуду и ненадолго вышел из комнаты, чтобы её помыть и убрать, предупредив, куда и зачем уходит. Уже внизу он заметил, что Флора наготовила не только для них двоих, но и для его родителей... Это так... Ему досталась хорошая жена. Честно, в начале Арх волновался, видя, какие порой Флора отмачивала номера. Даже у него челюсть отваливалась. А в день сватовства... Он даже не представлял, как сможет с ней жить: такой взбалмошной и капризной девчонкой. Быть может, он поторопился? В первые дни у него была именно такая мысль. Нет, он безусловно мог взять её под жесткое воспитание, посадить на цепь и выдрессировать, но страх и принуждение в отношениях - самое плохое, что только может быть. Хуже - только измены. Он искал ту, на кого сможет положиться в вещах более деликатных и тонких, искал женщину, которая будет нуждаться в нём, и которая будет любить его. А не хорошую хозяйку или полевую командиршу. Теперь же Арх с каждым днём убеждался, что всё с ней прекрасно. Она будет прекрасной женой, прекрасным солдатом, хорошей матерью, просто нужно дать ей время раскрыться в подходящих условиях. А уж эти условия должен создать он.

Убрав посуду, мужчина вернулся в комнату и сел рядом, ткнувшись носом ей в шею, а потом лениво переведя взгляд на книгу. "Гумерки". - Ты разве их не прочитала ещё? А, ну да, они у тебя вместо настолько книги. Что там такого интересного?

[icon]https://i.imgur.com/9oHVYoA.png[/icon]

+1

98

[icon]https://i.imgur.com/TPDq5yj.png[/icon][nick]Флорайн Виастикос[/nick][status]Глупо не летать, когда у тебя есть крылья.[/status]

"Следить" - это значит, что они теперь будут постоянно заниматься любовью? Или что он хочет отдыхать с ней в одной кровати, как Эдуардо и Гелла? С детства, читая книжки про любовь и засыпая в одиночку, Флора мечтала о том, что ей будет кого обнять. Однажды. Что найдется тот, с кем ей будет не жалко поделиться одеялком.
Была маленькой - просыпалась от страшных снов, и мечтала о том, что у нее будет прекрасный принц с мечом, чтобы защищать от монстров из шкафа. Он обнимет ее, а она склонит голову ему на плечо, как на рисунке в книжке. Ну, или будет подруга, с которой будут драться подушками, и мутузить монстров, на крайний случай. В трудные моменты жизни, будучи старше, порой она заливала слезами подушку в одиночестве, и осознавала, насколько ей не хватает объятий. Кого-то, кто спрятал бы, поддержал, подставил плечо. Но, став старше, осознала, что далеко не всегда наличие второго человека в одной комнате или кровати с тобой означает безопасность и поддержку. Часто это чуждое тебе существо, которое крадет твое личное пространство.

Мама и папа жили как чужие люди. Мама была не нежная, не чуткая, не ласковая к нему. Она не ластилась, не говорила ему добрые слова, насколько его любит. Папа был закостенелым, эгоистичным, и не смотрел на нее как на женщину. Комплиментов от него мама также не слышала. Оба жаловались на тесноту своей кровати, хотя та занимала почти всю комнату. Оба ютились по краям, судя по положению подушек. Кажется, они находили смысл жизни и некое возмещение своих страданий в принижении друг друга. Мама была ломовой лошадью. Папа - ничтожным слабаком. Оба с огромным удовольствием топили друг друга, цеплялись, не давали вырваться. Отец мстительно просаживал то, что заработала семья. Мама - лишний раз напоминала отцу о том, что он никто, и всегда будет никем. Обрубала крылья. Смотрела таким разочарованным взглядом... Наверное, они стали друг для друга страшнее любого монстра из шкафа. Тогда еще Флора думала: а не станет ли тот, кого она впустит в свою жизнь, таким же?

Если Арх будет давить на нее, как мама на папу, Флора не выдержит. Она сломается. Она будет долго сопротиляться, бороться, заливаться слезами. Хватать его за плечи, обвивать тонкими руками шею, осыпать молящими жаркими поцелуями. В постели с ним будет возрождаться и умирать заново. А потом... Потом станет отражением собственной матери. Человеком с потухшим взглядом. Без мечты и без будущего.

Впрочем, его собственные родители совсем не такие. С какой-то тоской Флорайн осознавала, что Апполион любит Камино, и это взаимно. Любовь эта проявляется во взглядах, жестах, в том, как они подстраивались друг под друга, поочередно уступая напору другого. Они... словно не презирали привычки друг друга, а смотрели со счастливыми искорками. Они были рядом не потому что многолетняя привычка, общий сын, да еще и дом держит, а просто потому что находиться вместе - лучшее, что могло с ними произойти. Во всяком случае, так казалось со стороны. Если их с Архом семья будет хоть немного похожа на старших Нимрайсов - Флора согласна рискнуть.

- Нам ведь необязательно ютиться в одной комнатушке? Можем спать то у тебя, то у меня. Мои вещи все к тебе не влезут, - спешно пояснила Фло, опустив тот момент, что она планировала наращивать свою коллекцию чайничков. Да и такое количество женских романов-рукописей вполне могло угнетать психически здорового мужчину. Их дамский литературный клуб трудился неусыпно, переписывая магией ограниченные издания, написанные ими же.

- Как жердь? - Подсказала девушка. Хотела сравнить с тростью, но предпочла более традиционное выражение. Учитывая, что Арх много тренировался, да еще и был долговяз - не в коня корм, зря его матушка опасается.

Странно - неужели Арх до сих пор не понял, что ей нравится готовить? Конечно, это то еще искушение, учитывая строгость диеты Флорайн, но запах и близость к пище того стоили. Приготовление огромного количества еды хоть как-то перекрывало ее внутреннюю обиду по поводу собственного недоедания: порой ее успокаивало само наличие пищи. Так стушевался, будто это не Флора зазывала его остаться пообедать еще в самом начале их общения.

- У меня раньше все блюда были из простых ингредиентов, исключительно быстрого приготовления, все родом из армейского рациона - улыбнулась Флорайн, - маме приходилось питаться до смен сладкой кашей, а после - рисом и кусочками отварного мяса. Вдобавок промывать мешки риса заранее самой, ведь шестилетняя я никогда не вымывала клейкость. И шила тоже по-солдатски еще о-очень долго: вроде крепко, зубами не разорвешь, но как же виден был шов! Попортила кучу вещей.

Вместе с Фло переехали ее шитейные заготовки, вышивки крестом и гладью, в том числе по шелку, так что наверняка Арх уже догадался, что она преуспела. Наверное, не шли у Флорайн только высокие науки-искусства. Не ее это, уже не перебить воспитание и первоначальное обучение: в детстве ее задачей было как можно скорее перенять умения отца на бытовом уровне. Если какие-то знания ей и давались, то только те, без которых ты - странный. Девочка из семьи не-оборванцев не может не уметь читать, писать, хоть как-то считать. Если она маг, какое-то начальное образование в дисциплинах должна получить. И Флору выучили ровно тому, что требовалось, дальше - махнули рукой. Удивительно, как Арх вообще на нее посмотрел: даже на фоне не такой дисциплинированной Лили Флорайн смотрелась деревянной, а на контрасте с умненьким Архом...

- Зачем летать далеко, когда можно разорить клумбу соседки? - Глубокомысленно заметила девушка. Аптекарь по соседству привозила особую землю, засыпала все это в огромные кадки, и выставляла наружу летом. В детстве Флорайн дергала ярко-алые маки оттуда, пока мама жаловалась на жизнь своей тогдашней поруге, той самой Лили.

Премилый жест: он сказал, куда идет. Сама Фло не сообразила, что, проснувшись и не обнаружив жены рядом в первый день Хэлора, Нимрайс забеспокоится. Просто прыгала козой с этажа на этаж туда-сюда. При необходимости, могла бы даже высунуть нос за порог. Ненадолго, правда.

Она вздохнула чуть глубже, чем полагалось, против воли склонила голову к плечу, открывая ему лучший обзор на собственную истерзанную шею. Следы на нежной коже потемнели, налились сливовым, местами - зеленоватым, но больше - просто красным. Наверное, типичные засосы. Научится ли она когда-нибудь не реагировать на ласки чувствительного местечка? Хотя бы не... так?

- Гумерки можно перечитывать до бесконечности. Так ты словно погружаешься в эту грезу снова и снова, - запинаясь, произнесла девушка, - там вампир влюбился в человеческую девушку. Ее запах был таким приятным для него, что он пожелал ее убить, но сдержался. А потом начал узнавать ее лучше, наблюдал за ней, а потом и вовсе спас ей жизнь.

Несвязно, неловко, но Флора рассказывала сюжет любимой книги. С нежных лет ее невероятно зацепила эта романтическая сказка: вампир влюбился в девушку, но не тронул ее и пальцем. Ему было достаточно просто наблюдать за тем, как она спит, оберегать ее. А она влюбилась в якобы монстра, постаралась понять его. Запретная любовь. Несовместимое, прекрасное, печальное: она была обречена угасать от старости куда быстрее него.

Отредактировано Лейв (03-09-2022 12:31:48)

+1

99

- Конечно нет, в нашем распоряжении целый этаж, - успокоил её Арх, давая понять, что пусть будет там, где хочется. - Да... Жердь, точно.

- Я тоже предпочитаю простые блюда. Не вижу смысла долго готовить, особенно то, что и так съедается слишком быстро, - простая пища на редкость сама вкусная. Особенно, когда ты голоден как волк. А солдаты пребывают чаще всего именно в таком состоянии. - Сложное можно оставить на праздники. Но если тебе потребуется моя помощь - зови. Мне тоже не помешает научиться чему-то новенькому. Да и помочь тебе мне только в радость.
Иногда готовка - по большей части рутина. Там начисти, там натри, там нарежь. Ведро, а может и парочку. Если ей так нравится творить на кухне, то пусть оставит рутину на него. Хотя что-что, но Арху иногда хотелось чего-то сделать такого, неожиданного и новенького.

- Мастерство приходит с опытом, ничего не поделаешь, - улыбнулся алифер на рассказ о швах. - Мне ещё предстоит только научиться накладывать швы. Так что посмотрим, насколько я преуспею в этом деле.

- Никакого разорить, - строго, но без агрессии отрезал мужчина в форме приказа. Для него воровство - то самое неприемлемое, чего он на дух не мог выносить, даже если это было "невинным" сорвать чужой цветок. Всё большое начинается с малого. - Мы можем сделать для цветов небольшую клумбочку - вон на втором выходе как раз есть небольшая площадка. Там можем посадить цветы, чтобы, когда мы улетали или прилетали, они всегда встречали на входе. Да, пожалуй, я этим и займусь, когда потеплеет. 

Нимрайс не любил земледелие. Но, как посмеивался его отец, эта зрелая любовь приходит с годами. Рано или поздно захочется созидать что-то своими руками. Дом, землю, утварь. Быть может, надо начать с малого - цветка в горшке?

***

- Вампиры... Ну конечно, такая благодатная тема... О сладких укусах вампиров ведь слагают легенды, да? - спросил он с легкой толикой издевки. О том, что это неправда, он узнает много позже, когда его напарницу цапнет один из вампиров, разорвав ей руку, и ничего кроме боли она не ощутит. фантазии имеют мало общего с действительностью. Но женщины не были бы женщинами, если бы не любили фантазировать. Так вот откуда у неё такие замашки... Душевредное чтиво во всех смыслах. Только вот говорить он ей об этом не станет. Тем более, что его мысли уносились куда-то всё дальше и дальше от смысла книги. Фраза про запах его зацепила неосознанно, но неумолимо овладевая сознанием. Арх обнял Фло за талию и скользнул губами по скуле вниз к губам, второй рукой ласково, но требовательно, тыльной стороной пальцев подхватив за подбородок, заставляя поднять к нему голову и не уклониться от поцелуя.
- Не согласен, - с нажимом целует в губы, прикрыв глаза от удовольствия, даже несколько ревниво. Не согласен, что вампир как любовник лучше. Рука на талии сжала пальцами одежду и кожу, сминая под собой. - Хотя отчасти я его понимаю - твой запах тоже меня сводит с ума.

Вообще, забирая её к себе на Хэлор, Нимрайс не планировал, что они будут заниматься любовью. Он вообще не знал, что они будут делать. Ему не хотелось, чтобы его невеста жила отдельно. Но вышло как вышло... Поцелуи, становившиеся всё глубже и глубже, распаляли обоих, а дыхание сделалось сбитым. И вот не прошло много времени, как его руки залезли ей под полы туники и избавили от одежды. Бесцеремонно, легко, без волнительных "можно?".

Поднявшись в постели, он идет и тушит свет. И, только затушив все свечи, возвращается обратно. Так надо. Зачем - она поймет сама чуть позже. Поймав в темноте её ладони, он притягивает её к себе, подталкивая к тому, чтобы она помогла ему стащить свитер. Ему хотелось ощутить, как она будет делать это с ним. Пусть огладит его, исследует, пока он наслаждается мягкостью и нежностью её прикосновений к себе. А вот со штанами пока придётся повременить. Рано ей ещё лезть туда своими пальчиками.

Он честно не планировал, чтобы обсуждение книги перешло в подобное занятие. В какой момент это случилось - он даже сам не уловил и хотел воздержаться от этого хотя бы на пару дней. Вот только нутро требовало продолжения, и как можно было не хотеть свою жену? Некоторые дамы предполагали, что Арх фригидный, тем самым объясняя его равнодушие в свою сторону - то, чего дамы не прощали мужчинам, считая себя неотразимыми и безусловно желанными. Но его "холодность и равнодушие" - лишь следствие определенных рамок, в которых он держал себя, а не особенность его физиологии. Увы, не стоило обольщаться, процесса он хотел много и часто. И триггером к этому могло послужить что угодно. И сейчас им стало невинное упоминание запаха. Алифер не кривил душой. Запах её тела был мощным афродизиаком для него, спускающего с поводка голодные инстинкты. 

[icon]https://i.imgur.com/9oHVYoA.png[/icon]

Отредактировано Арх (03-09-2022 14:13:04)

+1

100

[icon]https://i.imgur.com/TPDq5yj.png[/icon][nick]Флорайн Виастикос[/nick][status]Глупо не летать, когда у тебя есть крылья.[/status]

По большей части, что-то сложное или скучное Флорайн делала с помощью магии, так что не особо планировала привлекать суженого к приготовлению пищи. Пусть лучше ее ест. А вот искусству аккуратного шитья Флора, наверное, могла бы научить. Сама она сшивала плоть нечасто: в полевых условиях делала несколько раз, ничего сложного, разве что твой материал дергается, шипит и матерится, в отличие от туго натянутого нежного шелка. Нить всегда ложилась ровно, аккуратно, края раны прекрасно сходились и заживали без проблем - во всяком случае, ребята не жаловались. При этом, мама абсолютно не учила ее этому: пришлось постигать науку прямо там.

Флора усмехнулась и лукаво блеснула хитрым прищуром:
- Есть никакого разорить, - по-военному отрапортовала она. В последний раз Фло воровала маки, когда была желторотой девчонкой-подростком. В смысле, глупо представлять военную, под покровом ночи ворующую с делянки своей соседки. Ворующую даже не еду.
Хотела было отказаться от высаженных цветов, но вовремя прикусила язык: ей хотелось. Было бы приятно получить от Арха симпатичный букетик. В последний раз ей дарили, кажется, в том году, на день рождения. Дарил холостой майор, прибывший днем ранее с Драконьего Зева: ничего серьезного, но Флора, не к месту вспомнив тот ярко-алый букет размером с три ее башки, совершенно четко осознавала, что желала бы получить такой подарок. Только не от майора. И на Драконий Зев тоже хотела бы полететь в увольнительную вместе с ним (да не с майором, Ньёрая ради, с Архом!). Она бы сделала исключение, кушала вкусности вместе с Нимрайсом, кормила его с ложечки кусочками шоколада, они катались бы на плотах, гадали на лепестках водных лилий. Возможно, Фло привезла бы с собой одомашненного карпа - если как следует укутать и прижать аквариум к сердцу, должна донести.

Вообще Флора, хоть и слыла непоседой, вовсе не торопилась выбираться далеко за пределы Алира: внешний мир сам по себе не был настолько заманчив, чтобы о нем мечтать, да и здесь она успела обрасти каким-никаким имуществом, работой... Однако с Архом Виастикос была бы готова махнуть подальше. Идти по кромке прибоя, следить за тем, как влажный язык моря облизывает песок, ловить взглядом открытую улыбку Арха, полную счастья. Флора коллекционировала бы такие моменты радости, как коллекционер - редкие диковинки.

***

- Он ее даже не кусал, - возмутилась Фло, отстаивая честь всклокоченного Эдуардо, - он был против того, чтобы кусать и спать до свадьбы, у него хорошее воспитание. А вот Гелла висла у него на шее, и хотела близости.

Фло моргнула: что-то ей это напоминало. Когда читала совсем юной, поведение Геллы глубоко возмущало: девочка-подросток жарко мечтала скорее о тесных объятьях и поцелуях, о маленьких моментах духовной близости. В рамке сказки намеки про всякое-разное выглядели как скол на чайнике авторской работы. А спустя много лет она сама, вырядившись в пух и прах, неумело соблазняла того, кто заставлял ее сердце биться чуть быстрее.

После ночи, проведенной вместе, подушка дурманяще пахла его волосами, кожей, телом, и Фло понимала, о чем он говорит: у нее самой был порыв кинуться на кровать ничком, подгрести под себя подушку, и уткнуться в нее носом. Лили как-то говорила: когда человек сводит с ума, ты скучаешь по его запаху и вкусу. Возможно, это первобытный знак для продолжения рода: можно смириться с лишним весом, отсутствием конечности, но если естественный аромат тела мужчины тебе не подходит, ты не сможешь с ним встречаться. А возможно, они все просто коллективно сходят с ума - обычно заключала она, и смеялась, запрокинув голову.

Девушка послушно запрокинула голову, подаваясь его движениям, как мягкая глина рукам мастера. Юркий кончик языка скользнул по его нижней губе, голова закружилась: если бы Виастикос сейчас стояла, ноги непременно ослабли бы. Она поймала себя на том, что вцепилась тонкими пальцами в его плечи, собрала в кулачки мягкую ткань свитера, натянула, провела ногтями. Какой он сильный, крепкий под этими тряпками! И дело даже не только в мускулах: Арх не боялся брать инициативу в свои руки, и у Флоры сладко кружилась голова, когда она чувствовала его твердые пальцы на своем подбородке. Почему она вообще допускала мысль, что в этом браке в постели все придется брать на себя именно ей, а Арх будет печально вздыхать и неохотно плестись в спальню перед каждой близостью?

Впрочем, она была готова принять его и таким. Он был просто нужен ей, нужен таким, каков есть. Она любила его с того самого момента, как Арх потряс ее своим появлением, необычной реакцией, поведением, полным достоинства. Его спокойный, чистый взгляд, сдержанность в каждом движении, внутренняя цельность и правильность... Флора приняла бы и его холодность, и замкнутость, и даже отстраненность, хоть и не перестала бы бороться за него.

Вот чего она не ожидала - так это такой решительной прыти от Арха, и теперь просто одуревала от переполняющих эмоций. Интересно, они весь Хэлор не будут вылезать из постели? Будут просыпаться, кушать, приводить себя в порядок. Возможно, Арх займется какими-то своими хобби, Флора найдет минутку на работу, и - снова в постель, ласкать и изучать тела друг друга?

Только бы после Хэлора он не остыл. Как только метель уляжется и выпустит их в большой мир, не замкнется ли, не отстранится?..

Флора запрокинула голову, изогнулась, помогая тунике соскользнуть с гибкого тела, и тут же закрылась. Прижала ладони к груди, плечи пугливо приподняла: подсознательный жест. В такие минуты она жалела, что состригала волосы в каре. С ее теплым местечком Флора могла бы себе позволить роскошную гриву: им с генералом почти всегда полагались как минимум тазики с теплой водой для мытья и нормальный шатер, однако в случае, если Фло сойдется врукопашную с наемником, посланным по генеральскую душу, даже пучок на голове становится опасен. Лишняя возможность удобно схватить ее за голову. Ах, как сейчас она жалела, что не наплевала на такие обстоятельства! Проклятый свет не оставлял даже шанса девичьей стыдливости.

Стоило свечам погаснуть, как Фло расслабленно выдохнула. По взмокшей коже прошел холодок, и она повела плечами. Постель чуть прогнулась под весом возлюбленного, и девушка слепо вытянула руки. Будучи полуобнаженной, каэлитка могла бросалась из одной крайности в другую: либо сбежать, спрятаться, чтобы никто не видел, либо прижаться к нему настолько тесно, насколько возможно. Растворить свои страхи в его силе и желании, ощутить поддержку. Почти слиться в единое существо.

Ее холодные лапки оказались в его теплых ладонях, вслед за этим Флора юрко нырнула под мягкую ткань свитера. Осторожно сняла, поцеловала в нос, стоило стащить деталь одежды через голову возлюбленного. Жадно пробежалась по твердым плечам, легонько царапнула ногтем на пробу: подпиленные ухоженные ноготки не острые в принципе, и обычно не вспарывают кожный покров. Арх просто чувствует, что она есть, что Флора надавливает ногтем на его кожу, но крови не будет.

Оставив широкие плечи в покое - впрочем, кого она обманывает, скорее на десерт - девушка огладила его шею, и прижалась губами, чтобы ощутить вкус его кожи, слегка подула на согретое место. Ее собственная шейка была... с более мягкими, плавными переходами. Изящнее, что ли. Арх был чуть более угловатый, но от этого не менее желанный. Она ткнулась носом в острые ключицы, по собственной спине пробежали мурашки. Арх позволял, вправду позволял ей исследовать его тело, трогать, ласкать, привыкать.

Девушка вжалась всем телом, в блаженстве склонила голову на плечо, потерлась щекой, ощущая напротив собственного сердца биение чужого. На этот раз им не препятствовали покровы одежды, теперь кожа к коже. В полупрострации, опьяненная близостью, она провела кончиком пальца по соску: кажется, он меньше и тверже, чем у нее? Озадаченная, она ласково огладила эту часть тела, свела брови к переносице, задумалась.

- Арх, у меня мягче? - Полюбопытствовала она. Воспитание как-то не позволяло хватать себя за грудь и сравнивать прямо здесь, а потому Флора обратилась к эксперту, который уже изучал ее фронты, так сказать.

+1

101

Было ли Арху стыдно за то, что он делал? Немного. Ведь он правда делал всё совершенно без задней мысли, безусловно понимая, что они к этому придут так или иначе, но теперь всё выглядело... Будто он специально ради этого её и притащил к себе. Впрочем, эта мысль быстро исчезла, когда руки Флоры скользнули по его телу. Они опьяняли и кружили голову, заставляя бурлящую кровь прилить к низу живота. Она была очаровательна: и в своей естественной стыдливости перед ним, и в своём интересе.
- И приятнее, - шепнул он ей в висок, его ладони скользили по её обнаженной спине, покрывающейся мурашками то ли от его касаний, то ли от касаний прохлады. В темноте всё чувствовало всё как-то иначе, ярче что ли... Он даже отсюда слышал не только её дыхание, но и сердцебиение: встревоженное от предвкушения. Нос скользнул в прохладу рассыпающихся мягких волос, забирая и впитывая в себя её запах. И почему-то почти не было привкуса какой-то пошлости. Это было так... Романтично, нежно и трогательно. Они были похожи на молодых юношу и девушку. И если Флора действительно была такой юной, то он... Ощущать себя влюбленным мальчишкой ему ещё не доводилось.

- Я рад, что Ньёрай не оставил мою просьбу, - честно признаётся он в этот самый момент, чувствуя прилив нежности. Нет, не той, которую он испытывал обычно, перенимая её эмоции, а собственную, поднявшуюся откуда-то изнутри. Быть может, он смог бы жить дальше, если бы проиграл. Но как долго бы пришлось тосковать о невозможном, пытаясь стереть из памяти, словно ничего и не было? Это была самая желанная его победа. Гораздо более желанная, чем то участие в Шелесте, хотя до того дня не было ничего более желанней. Он любил её. Если раньше он долго примерялся к этому чувству, пытаясь его осмыслить и понять умом, просчитать словно математическую формулу, и она ему не поддавалась, то теперь отчетливо ощутил, что любят не умом, а сердцем. Ум лишь нужен, чтобы не ослепнуть и направлять. У кого есть сердце, но нет ума - добродушные глупцы. Те же, у кого есть ум, но нет сердца - бессердечные и жестокие циники. В этот момент он просто прижал её к себе, к своей груди, просто чтобы насладиться моментом. Он никуда не торопился и никуда не спешил. И сейчас ему так было важно ощутить её трепетное беспокойное сердце, успокаивающееся в его объятиях.

Постепенно к этому чувству стало примешиваться возбуждение, которое уже было не скрыть под штанами. И руки  настойчиво скользнули ниже, избавляя супругу от брюк и остатков одежды. И сам последовал за ней, избавившись от собственных. Арх сел на кровать, спустив стопы на прохладный пол. Прохлада обожгла контрастом. Флору он увлек, посадив её на себя к себе спиной, заставив раздвинуть ноги и обхватить своими бедрами и его. В таком положении - немного на коленях на весу, она опустилась на его ноги, чувствуя под собой его твердый и горячий член. Вот только приступать к этому он ещё не спешил. В голове ревнивая мысль - в реальности всё гораздо лучше, чем в этих дамских книгах, наполненных вымыслами и неправдой. Воспитывающих в девицах неправильное представление о мужчинах, любви и близости. Она могла сама решать - хочет его касаться или нет, сейчас мужчину интересовало другое. Обе ладони легли ей на грудь, начав ласкать, то ощутимо сжимая, то нежно оглаживая, задевая чувствительно и призывно торчащие соски. "Она такая мягкая..." - дразнил? Определенно. И не стеснялся этого. В прошлый раз он не мог насладиться этим процессом, ведь было неудобно, но теперь она была полностью в его власти и он мог делать с ней, всё, что захочет. И это чувство власти над чужим телом дурило голову. Нимрайс поднял ладонь чуть выше, надавливая на зону ключиц, привлекая к своей груди, чтобы она опрокинулась на него, облокотилась и запрокинула голову ему на плечо, пока он ещё нежно и без укусов целовал кожу её шеи - и так вчера её всю истерзал. А потом снова вернулся к своему занятию, ощущая, как она вся вытягивается от находящего возбуждения как струна. Да... Ему нравилось чувство, что она плавится в его ладонях. Когда та стала тяжелой и упругой, одна ладонь вновь обхватила уже привычно шею, а вторая сползла по животику ниже, дразняще оглаживая внутреннюю часть бедра, словно случайно, не специально, захватывая пространство между ног. Он снова вытягивал её как струну. Только хорошо натянутая струна может издавать чистый, красивый звук. Но долго не стал мучить, чувствуя, как та и без этого начинает сочиться от истомы. Почти всей ладонью зажимает, зажав между пальцами чувствительную горошинку, но не касаясь напрямую.

Вот сейчас его движения стали ещё более медленными, и от того ещё более чувственными. Пальцы сомкнулись на шее, но опять не до удушья. Лишь чуть-чуть - для пикантности. Он заласкает её до истомы, почти до оргазма, изводя удовольствием и напряжением. В прошлый раз он совершенно не доставил ей удовольствия. Сейчас мужчина исправит эту досадную оплошность. И сейчас он ощутимо уперся между ног, в тот момент, когда почти довел свою ненаглядную до разрядки - он считывал это по её подрагивающему напряженному телу и влажности, то медленно опустил её на себя. Может быть больно? Немного. Но он надеялся, что это не будет как в прошлый раз. И по крайней мере рассчитывал совершенно на обратный эффект. Никаких рывков и рванных движений. Отчасти он позволял ей самой определить, насколько глубоко она могла и хотела его принять в себя. И, оказавшись внутри, ощутил, что сам резко подошёл к той грани. Нет, к этому, похоже, невозможно привыкнуть. И всё же он справился. Вот только надолго ли его хватит? Даже второй раз... А он уже почти всё.
- Знаешь, как я хочу наполнить тебя? - шепчет он ей, не скрывая своих желаний. Он знал, что нельзя. С его аппетитами они и так крупно рискуют, а последствия подобного решения почти наверняка приведут к беременности, к которой ни готовы ни он, ни она. Пока не готовы. Но он этого желал. И пусть она это знает. - Я не сделаю, но я так этого хочу.
В этот момент он усилил эффект: медленный толчок и ласка рукой.
- Это же приятней, чем укус, да?- продолжал издеваться. И словно этого было мало, вновь прикусывает кожу на шее.

[icon]https://i.imgur.com/KBGIEmd.png[/icon]

+1

102

[icon]https://i.imgur.com/xXNaDHi.png[/icon][nick]Флорайн Виастикос[/nick][status]Глупо не летать, когда у тебя есть крылья.[/status]

Фло блаженно промурлыкала, стоило ему уткнуться в ее каре. Теперь дыхание Арха проходилось по чувствительным, в обычное время скрытым местечкам. Она легко провела кончиками пальцев по выпирающим ключицам, прошлась по шее, слользнула по косточкам на спине, следя за частотой и прерывистостью его дыхания. Как тебе нравится?..

У нее голова кружилась, вся кровь, казалось, прилила к низу живота, и потому происходящее она осознавала, но как-то связно реагировать вслух никак не получалось. Но, если бы она его не любила до глубины души - никогда не подпустила бы к себе. Такая пугливая птичка, как Флора, в жизни не позволила бы коснуться себя, если бы от одного его вида ее сердце не начинало колотиться быстрее. Как же он хорош! Каждый жест, взгляд, каждое слово - воплощение искушения. Она покорно приподнялась, закусила губу - стаскивая штаны, Арх задевал нежную кожу - и спустя пару мгновений оказалась спиной к его груди. Горячее дыхание проходилось по шее, чужое сердце уверенно билось где-то напротив позвонков. Флора прошлась ладонями по широким предплечьям, притерлась к нему вплотную, слегка поерзала, но в таком положении ее маневренность существенно ограничилась. Что он задумал?..

Ощутив прямо под собой средоточие мужественности, Фло задумчиво повела бедрами, как будто случайно. В прошлый раз он прошелся вдоль нее, и это было так приятно... Интересно, ему нравится? Она прислушалась к его дыханию, и вновь сделала движение туда-обратно, благо, она уже достаточно истекала влагой. Судя по ощущениям, она не ошиблась: Арх был гораздо больше, чем представлялось при чтении рукописей дамского клуба, и вечерних задумчивых самоизучений. Как он вообще в нее поместился тогда? А как планирует сейчас?..

Если минуту назад Флора бесстыдно представляла его внутри себя, то сейчас молила только о том, чтобы Нимрайсу не пришло в голову ворваться в нее разом, и устроить дикие скачки с места. Но, к счастью, птаха увлек ее бюст. В прошлый раз ему было явно неудобно изучать фронтальную часть: Фло постоянно терлась грудью о покрывало, периодически пытаясь опираться ею, прогнуться в спине и вывести бедра выше. Сейчас же Флорайн прогнулась в спине, что ее лук, и прерывисто выдохнула, когда мозолистые пальцы легли на нежную кожу, ранее не знавшую иных прикосновений, кроме собственных. И то редко: лаская себя, Виастикос обходила эту часть вниманием, предпочитая переходить сразу к самому чувствительному месту. Она вжалась спиной в Нимрайса, уходя от непривычных ощущений, но по итогу, оказалась зажата между раскаленным мужским телом и его бесстыдными руками. Однако это было... не больно.

Девушка все ждала, когда придут неприятные ощущения, однако Арх удивительно ласково гладил, сжимал, кропотливо изучал ее. Флора извернулась, обхватила губами мочку его уха, облизнула, слегка подула. Прошлась кончиками пальцев по тыльной стороне руки мужчины - где кожа заметно нежнее - и вновь прогнулась. Она нетерпеливо ерзала на коленях Арха, пытаясь притереться к нему, как в прошлый раз: ласка груди только подогрела интерес, заставила внизу живота разгореться еще сильнее. Еще немного - и Флора плюнет на остатки стыдливости, опустит руки вниз, и скользнет внутрь сама.

Мягкая? Ах ты... Флора испыхтелась вся, пытаясь и до него достать, и себя не обидеть, а Арху весело!

Флорайн жалобно пробормотала что-то бессвязное, и вцепилась в его бедра, стоило горячим губам пройтись по шее, а соскам оказаться зажатыми в больших пальцах - уверенных, но нежных. Наконец его ладонь оказалась напротив суматошно колотящегося пульса на шее - Флора загнанно дышала, раскрыв в пространство абсолютно сумасшедший, шальной взгляд. Вторая рука скользнула промеж ног, и Виастикос ахнула, неосознанно покачала бедрами туда-обратно - мне нравится, нравится - и попыталась потянуть его пальцы с шеи в рот. Как в прошлый раз, поласкать, почувствовать его на языке, но потерпела неудачу: Арх так и продолжил держать ее за шею. Как и в случае с сосками: нежно, но уверенно. Ничего, она поймает его утром, когда Нимрайс будет спать.

Арх был совсем другим: Фло лучше знала свои потаенные местечки, но она же по итогу пугливо закрывалась, стоило ощутить подступающее удовольствие. Она могла довести себя до порога экстаза быстро, очень быстро: буквально в течение минуты, если очень повезет, но она же по итогу делала так, что от блаженства доставались только отголоски. Нимрайс делал все вдумчиво, с чувством, с толком, прислушивался к сбивчивому дыханию, не давал извиваться, и специально посадил так, чтобы Флора не могла инстинктивно сдвинуть колени, когда станет совсем хорошо. В какой-то момент Флорайн ощутила, как ее мышцы вот-вот начнут стремительно сокращаться, она изогнулась, рванула было вперед, колени задрожали, синие глаза почти закатились. Сердце колотилось изнутри о ребра, она скользнула на него, и замерла. Он распирал изнутри, как в прошлый раз, но Флора не успела напрячься, зажаться, и она была уже достаточно разогрета, чтобы стало по-настоящему приятно.

Периодически она озорно совала в себя палец. Иногда два. Ну ладно - может, очень редко, три. Не до конца, конечно же. Она гладила-ощупывала себя изнутри, трогала чувствительный комочек нервов снаружи, и в какой-то момент обнаружила местечки, при нажатии на которые параллельно с ласками горошины открывались поистине прекрасные ощущения. Ларчик открывался непросто, но это того стоило. Еще, задевая кончиком пальца более глубокие места, Фло могла понять, что там кроется достаточно чувствительное место, но особого внимания не обращала: она не рисковала насаживать себя по ладонь.

Так вот, Арх задевал их оба. Он прекрасно доставал и до сладкого местечка на входе, и до того, что в самом верху. Он вжимался в него так, что у Флоры с непривычки сладко подвело живот, в ушах зазвенело, и она не слышала, какие конкретно звуки издала, но, кажется, просто запищала. А может, это она вжалась, учитывая, кто сверху? Фло нетерпеливо подалась бедрами назад, чуть выше, буквально на пару сантиметров, и тут же опустила себя обратно. Приятно, но достаточно быстрые движения не получались, и тогда Фло вновь двинулась вперед-назад, не пытаясь больше прыгать на нем.

Это было оно! Тугие, упругие мышцы достаточно сжимали мужчину, чтобы и ему тоже понравилось, он то и дело проходился по самым жаждущим местечкам, чтобы свести Флору с ума, не выпуская ствол наружу. Арх прошелся по клитору, обжег ухо жарким шепотом, прижался укусом к шее, и Флорайн ощутила, как судорожно, неумолимо сжимается. Ее глаза распахнулись, ротик, обрамленный алыми губами, распахнулся в изумленно-округленном "о". Попыталась дернуться, привычно сомкнуть ноги, но безуспешно.

- Хочу. Наполни, - жалобно простонала она, прежде чем сорваться в полную бессвязность вперемешку с его именем. В тот момент у Флоры из головы вылетели не то что опасения по поводу беременности - а вообще воспоминания о том, что алиферский род так размножается, ей просто хотелось ощутить судорогу его удовольствия, жаркий стон, как он вцепится в нежную кожу бедер, насадит на себя до конца, и внутри станет обжигающе-горячо. Флора вжалась в крепкую руку на своей шее: он здесь, он с ней, он такой сильный.

+1

103

Она действительно теряла голову в его руках. И это был не оборот речи, её сладкие, прерывистые стоны, вскрики, писк, начинали сливаться в одну мелодию, от которой он и сам пьянел. Мужчина удерживал своими ногами её бедра, не давая ей сомкнуть ноги в самый ответственный момент, не давая выскользнуть. С интересом исследователя и перфекциониста он смотрел, как будет лучше. Что нравится его супруге особенно. Как лучше, а чего лучше избегать.

Флора хотела обхватить его пальцы как в прошлый раз, но алифер не позволил. Это сломает всё. Это лишь сладкая приправа, но не основное блюдо. Переключив внимание, она разрушит эту игру, сама того не понимая. Почему понимал это он? Сложно было сказать. Мужчина словно читал её, вполне понимая, где надо надавить, потрогать, погладить. Не стоило ей отвлекаться - пальцы ощутимо сдавили шею, давая понять, что нет, нельзя. Он был безраздельным хозяином положения и пока не оставлял ей возможности к инициативе. И даже если бы она вперед него поспешила бы себе помочь рукой, он просто перехватил бы её шаловливые ручки. Он и так оставил ей немного простора в действиях, которыми она вполне воспользовалась, когда окончательно стало невтерпёж. Именно этого результата он и добивался. Она сама подастся ему навстречу, изнывая от желания,  определив тот момент, когда можно будет. Но и здесь стоило несколько придержать её прыть. А то от её стараний уже он мог сорваться прежде времени, что тоже не входило в его планы.

Теперь, когда струна окончательно была натянута, она начала звучать. Её стоны - то, что ласкало слух, но не только его. Он хотел получить от неё эмоций - и он получал их, и какие же они были сладкие. Как капающий мед из сот диких пчёл. Пришлось на пару мгновений напрячься всем телом, чтобы удержать неконтролируемо растущее желание, которое распирало изнутри и уже ныло, словно спрашивая "ну когда". Вот это только та игра, где любое неосторожное движение или слово может разрушить всю идиллию. Но есть те слова, которые наоборот - только подхлестывают.

- Нх... - он почти сумел удержать стон. Ей нельзя было такое говорить. Точнее, Арх оказался не готов к такому признанию. Это означало только одно - она настолько была погружена в процесс, была настолько горяча, что уже не придавала значению словам, лишь только тому, что он делал. Ах, как же ему хотелось одуреть так же и выполнить то, что она просила. Но он не мог... Хотел, но не мог. Последствия такого необдуманного шага серьезно отразятся на их жизни. Мужчина не жил эмоциями, прекрасно понимания, что лучше повременить до момента, пока он не найдет работу. Не хватало ему ещё родиться в семье безработного отца. А Флорайн ещё только привыкала к своей новой роли супруги. Нет. Пусть в полной мере насладится периодом ухаживания, которого у неё не было, и который только начался, прежде чем на неё ляжет такая серьезная и ответственная роли матери, где уже почти не останется места для себя. Ни ему, ни ей.

И всё равно это согласие стало своеобразной точкой обратного отсчёта. Арх усилил ласки рукой, медленно двигаясь внутри, давая прочувствовать ей даже самое малейшее движение, пока она пыталась безуспешно свести ноги, дрожа от накатывающего наслаждения. Он усилил нажим, чувствуя, как она взвилась. И это естественная, инстинктивная реакция отозвалась ощущениями - как сильно она сжала его. Почему-то ей хотелось с криком, похожий на птичий писк, буквально выпорхнуть из его рук, но Арх не отпускал, животом, грудью, руками и бедрами ощущая её разрядку. Ага, значит вот как оно работает. Он прекратил задевать чувствительную точку, понимая, что именно от этого она пытается уклонится, но лишь положил руку на бедро, прижимая к себе. Мягко высланные мышцы внутри сжимались, продолжая эту сладкую агонию, и он помог завершить это выступление последним аккордом. Толчок и... Ему пришлось податься назад всем телом, капнув теплое семя на спину.

Ах, как же неаккуратно-то... Но сегодня они реально прошлись по грани - он едва успел отстраниться. Ещё бы чуть-чуть...
Она слышала, как он тяжело дышал, ткнувшись лбом ей в затылок и не видя, как он жмурился от уходящего напряжения, превратившего мышцы в одну сплошную сталь. Это было слишком хорошо и сладко, что он не мог ничего даже сказать. Перед глазами словно стояла пелена, дурманящая сознание. И она не спешила отступать. Хотелось продолжать по инерции, и он продолжал гладить её тело, всё ещё не давая далеко отстраниться. Да, испачкал. Да какая разница, а? Как последний штрих - укус в плечо. Нежный, осторожный. А потом поцелуй в шею.

Сил говорить уже не было, да и не хотелось. Он уже, казалось, доказал ей и наглядно показал, как её любит. Насколько она желанна, что он никак не может привыкнуть к этим ощущениям. И всё равно этого было мало. Похоже... Что к обсуждению книг они приступят явно не скоро... 

[конец эпизода]

[icon]https://i.imgur.com/KBGIEmd.png[/icon]

+1


Вы здесь » Легенда Рейлана » Летописи Рейлана » [1062] Где твои крылья, которые нравились мне?