Легенда Рейлана

Объявление

Фэнтези, авторский мир, эпизоды, NC-17 (18+)

Марш мертвецов

В игре сентябрь — ноябрь 1082 год


«Великая Стужа»

Поставки крови увеличились, но ситуация на Севере по-прежнему непредсказуемая из-за подступающих холодов с Великой Стужей, укоренившегося в Хериане законного наследника империи и противников императора внутри государства. Пока Лэно пытаются за счёт вхождения в семью императора получить больше власти и привилегий, Старейшины ищут способы избавиться от Шейнира или вновь превратить его в послушную марионетку, а Иль Хресс — посадить на трон Севера единственного сына, единокровного брата императора и законного Владыку империи.



«Зовущие бурю»

Правление князя-узурпатора подошло к концу. Династия Мэтерленсов свергнута; регалии возвращены роду Ланкре. Орден крови одержал победу в тридцатилетней войне за справедливость и освободил народ Фалмарила от гнёта жесткого монарха. Древо Комавита оправляется от влияния скверны, поддерживая в ламарах их магию, но его силы всё ещё по-прежнему недостаточно, чтобы земля вновь приносила сытный и большой урожай. Княжество раздроблено изнутри. Из Гиллара, подобно чуме, лезут твари, отравленные старым Источником Вита, а вместе с ними – неизвестная лекарям болезнь.



«Цветок алого лотоса»

Изменились времена, когда драконы довольствовались малым — ныне некоторые из них отделились от мирных жителей Драак-Тала и под предводительством храброго лидера, считающего, что весь мир должен принадлежать драконам, они направились на свою родину — остров драконов, ныне называемый Краем света, чтобы там возродить свой мир и освободить его от захватчиков-алиферов, решивших, что остров Драконов принадлежит Поднебесной.



«Последнее королевство»

Спустя триста лет в Зенвул возвращаются птицы и животные. Сквозь ковёр из пепла пробиваются цветы и трава. Ульвийский народ, изгнанный с родных земель проклятием некромантов, держит путь домой, чтобы вернуть себе то, что принадлежит им по праву — возродить свой народ и возвеличить Зенвул.



«Эра королей»

Более четырёхсот лет назад, когда эльфийские рода были разрозненными и ради их объединении шли войны за власть, на поле сражения схлестнулись два рода — ди'Кёлей и Аерлингов. Проигравший второй род годами терял представителей. Предпоследнего мужчину Аерлингов повесили несколько лет назад, окрестив клятвопреступником. Его сын ныне служит эльфийской принцессе, словно верный пёс, а глава рода — последняя эльфийка из рода Аерлингов, возглавляя Гильдию Мистиков, — плетёт козни, чтобы спасти пра-правнука от виселицы и посадить его на трон Гвиндерила.



«Тьма прежних времён»

Четыре города из девяти пали, четыре Ключа использованы. Культ почти собрал все Ключи, которые откроют им Врата, ведущие к Безымянному. За жаждой большей силы и власти скрываются мотивы куда чернее и опаснее, чем желание захватить Альянс и изменить его.



«Тени былого величия»

Силву столетиями отравляли воды старого Источника. В Гилларе изгнанники поклоняются Змею, на болотах живёт народ болотников, созданный магией Алиллель. Демиурги находят кладки яиц левиафанов на корнях Комавита, которые истощают его и неотвратимо ведут к уничтожению древа. Королеву эльфов пытается сместить с трона старый род, проигравший им в войне много лет назад. Принцессу эльфов пытаются использовать в личных целях младшие Дома Деворела, а на поле боя в Фалмариле сходятся войска князя-узурпатора и Ордена крови.


✥ Нужны в игру ✥

Солмнир Алисия Эарлан Сивила Лиерго Айрэн ди’Кель
Игра сезона

По всем вопросам обращаться к:

Шериан | Чеслав

Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Легенда Рейлана » Личные отыгрыши » Есть только небо, вечное небо


Есть только небо, вечное небо

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

https://i.imgur.com/WbktHYe.jpg

- игровая дата
Осень 1083 года
- локация
Вильсбург и его окраины
- действующие лица
Лейв, Риаган

https://i.imgur.com/LI5b17B.jpg

Отредактировано Риаган (19-06-2022 22:25:15)

+2

2

Руби - такая же шумная, как улица, на которой она живет - стремительно зазвенела колокольчиком, пользуясь своей властью гонять служанку. Она была из тех женщин, кто, поднявшись хоть чуть-чуть, упивались собственным статусом, заставляя каждого-таки помнить, кто ее муж.
Помнили друзья, помнили родственники, помнили соседи. Маленькой недоедающей горничной не давали забыть о дородной тени вчерашнего бандита, незримо нависшей над всеми. Даже седая курчавая кухарка почтительно прикрывала глаза и шмыгала бородавчатым носом.
- Скажи спасибо, что я тебя не выкинула, когда ты бездельничала в прошлый раз, - нахмурилась Руби, стоило горничной в очередной раз задушенно кашлянуть, - в квартале отсюда как раз бордель. Тогда у тебя и вправду был бы забот полон рот и дел по горло.

Лейв отвернулся: если презрительно хмыкнуть, старая знакомая может пойти на принцип, и тогда бледная тень лишится куска хлеба. Он равнодушно пробежался взглядом по узорной лепнине, взбирающейся под своды округлого будуара. Под окнами третьего этажа гомонила ремесленная улочка: зычно разгонял толпу золотарь на своей зловонной телеге, звонко собачились жгон с сапожником - воистину, конкуренция не щадит - громко матерился извозчик, не желая уступать дорогу золотарю и терять свой лишний золотой. Господа из высшего общества согласились бы, самое большее, пройтись по такой улочке за особым заказом у алхимика - если понимаете, о чем мы. Но для бывших детей трущоб ремесленный квартал звучал небесными фанфарами.
- Надо же, был маленьким - всегда мечтала жить здесь, - довольно улыбнулась черновласая Руби, озвучивая их мысли.
- Наш старый знакомый, похоже, думает также, - устало вздохнул мальчишка, плавно сворачивая к предмету беседы. Дочери подавальщицы только дай волю - будет философствовать часами, его же интересовали сведения, коими располагал супруг Руби. Только по этой причине он второй час наблюдал за тем, как повульгарневшая знакомая демонстрирует нажитое барахло и зашуганных слуг.
Руби откинулась на спинку кресла, томно обмахивая веером лебединую шею. Юноша мысленно вздрогнул: Руби была настолько не в его вкусе, насколько возможно. Даже бюст четвертого размера - мое почтение, кстати - не компенсировал сварливого характера. Ее, конечно, отодрать надо, но избавьте от этой повинности Лейва, когда есть специально нанятый человек - ее супруг.

- Госпожа, он уже здесь, - от этой фразы всю сонливость как рукой сняло. Руби охнула, смахнула локтем фарфоровую чашечку-наперсток, и из капризной прелестницы превратилась в привычную боевитую девчонку.
- Живо в окно, - гаркнула она, ухватив своего юного гостя за шкирку.
Лейв остолбенело хлопнул глазами от таких резких перемен - и чуть не взвыл, опрокинув вторую чашечку - сестру-близнеца той, бесславно сгинувшей - на себя. Руби привычным, каким-то механическим движением заткнула пасть несостоявшемуся любовнику, и, не церемонясь, выкинула его на балкон, после чего захлопнула ажурные двери. Понятно, сунешься назад - выставят насильником и татем: иначе Руби хрен объяснит, что у нее в будуаре забыл старый знакомый. Смазливый, что твоя сестра.

Третий этаж, твою мать... Хорошо хоть балкон выходил во двор-колодец, не на сам квартал мастеровых: Лейв прицокнул языком, привычно коснулся своего сосуда, и ощутил, как за спиной вытягиваются, обрастая рыжими перьями, крылья. Мальчишка лениво раскрылся, придирчиво полюбовался оперением, как юная девочка перед ярмаркой окидывает строгим оком лучшие свои бусики, и легко оттолкнулся от парапета, чтобы спланировать на потертые булыжники.

+2

3

Фойрр, как же невыносимо шумно...

Даже здесь, в окружении зданий, вовсю разносятся крики, стук, чей-то кашель, собачий лай, напористое конское фырканье — кажется, даже лошади тут более громкие и недовольные, чем в холеных до блеска королевских конюшнях. Риаган сделает одолжение своему слуху, если уберется отсюда поскорее, а еще большее — своим сапогам.
Но, обреченно вздохнув, он тянется рукой к тяжелой двери и стучит три раза, затем два.

Тишина.

Живо отпирай! — но даже на подобный тон, слабо тянущий на грозный, дверь не шелохнулась. — Тебе послание от Сванвейг.

Где-то в недрах здания раздается надсадный кашель, затем — звук приближающихся шагов.

Ну чего надо, демон тебе в портки наложи? Старый мастер не может даже отдохнуть в собственный перерыв? — дверь раскрывается так резко, что Риагану приходится отшатнуться.
Тяжело и душно пахнуло табаком, кузнечным жаром, лошадиным потом, едва уловимо — пеплом. Кузнец повел внушительными усами, снова кашлянул и рыкнул:

Чего?!

Послание от кузнеца королевского гарнизона, — он старается не смеяться при этих словах, но смешок все-таки слишком проскальзывает в тоне.

Да мы тут половина кузнецы гарнизона этого. Как ни присядешь — обязательно какой-нибудь с заказом заявится, — мужик забирает у Риагана свиток с оттиском кузнечного цеха, ломает сургуч и пробегается глазами по строчкам. — Сколько платить?

Нет, платить не нужно. Сванвейг сказала, что у вас уже существует определенная договоренность.

...А ты ей кто будешь вообще?

Вопрос неизменно хороший, и даже мог бы быть провокационным, если бы был задан в другой обстановке — в темноте замковых коридоров, с кинжалом у горла, например...

Я ей очень, очень давний друг. Знаю ее сколько себя помню, — и писарь невольно улыбается своей шутке, чем вызывает донельзя подозрительный взгляд.

Ладно, не знаю, зачем это ей сдалось, но свои запасы поворошу. Или у кого еще пошукаю.

Когда дверь захлопывается еще стремительнее, чем раскрылась, Риаган глубоко вдыхает не слишком свежий, но все-таки уличный воздух. Запах кузницы никогда не нравился ему слишком сильно, особенно смешанный с въедливым табачным духом, поэтому к матери он предпочитал заглядывать вечером, когда она уже отрывалась от мехов, ремней и наковален.
Зато не отрывалась от трубки, как и ее коллега по цеху. Интересно, это у них обязательный критерий вступления?

Если улицу, предполагающую проезд телег, выкладывают хотя бы бревнами и досками, иногда даже булыжником, то у дворов и ремесленных лавочек грязь и жирная пыль липнет едва ли не по колено; чудо, что сегодня вообще ясный день, хотя осень в любую минуту может брызнуть мелкой, противной моросью. Риаган едва заметно морщится, когда глядит на собственные сапоги — от шутливого настроения не остается даже следа. Еще бы — в таком виде теперь придется появиться на центральных площадях, вызывая смех и неприязненные взгляды.
Впрочем, все лучше, чем было в поместье Риваля. После этого уже никакая грязь не покажется унизительной...

Сложно вообще назвать этот день хорошим — с утра что-то случилось у ворот города, и из-за крупного затора большая часть купцов не смогла оплатить взвинченную до небес буквально за полчаса пошлину. Прошли только самые быстрые, удачливые и богатые — остальные остались торговать у столичных стен, что было, конечно, совсем не то, но все безопаснее, чем на тракте. Торговые улицы стояли полупустые — потерявший работу и доход на сегодня меняла чуть было не наорал на Риагана, когда тот попытался обменять серебряные на золотые. Потом-то, конечно, примолк и все сделал, но осадок остался нехилый — затем мать, направившая его сюда, а на вопрос, почему не послать какого-нибудь мальчишку, просто отмахнувшаяся, а теперь еще и это.
Нехорошо началась пара дней увольнительной.

Осталось только чтобы что-нибудь на голову свалилось. Так сказать, для полного и всепоглощающего счастья.

Придворный секретарь поднимает вверх голову и вздрагивает от неожиданного рыжего всполоха на балконе третьего этажа.
Что это?
Что это?..

Все городские дела прошлого и будущего мигом вылетают из головы — остаются только планирующие крылья, на которых не шевельнулось ни единого пера. Мальчишка, вот так вот, легко и просто раскрывшийся на улице столицы, рискующий не только быть опрошенным стражей, но и попасть под грубые топоры селян, не знающих ни ума, ни жалости.
Совсем полоумный? От кого-то убегает? Ранен? Вроде нет, но все равно вызывает настоящую бурю вопросов и предположений, почти даже настоящую зависть.

Когда он приземляется, Риаган только молча и во все глаза пялится на, очевидно, алифера, с каким-то остолбеневшим шоком ощущая, как дракон в его душе спустя очень долгое время лениво приоткрывает янтарь-глаза.

Отредактировано Риаган (30-06-2022 02:38:56)

+1

4

Крылья, хлопнув в последний раз, обернулись вокруг тела мягчайшей периной - спать под ними одно удовольствие, что и говорить. Если ты не ворочаешься, конечно. Юноша с видимым сожалением привычно погладил невесовый пух кончиками пальцев, и позволил своей самой прекрасной части тела раствориться в тяжелом воздухе, пропахшем металлом и дымом.

Что и говорить, выбора у него не было: третий этаж приземистой лачуги и аналогичный этаж особняка - вообще разные вещи по высоте. Ноги сломаешь как пить дать, и это если повезет: муженек Руби и вправду скор на расправу.
Мальчишка даже не питал иллюзий по поводу того, что его могли не заметить: стоило приземлиться, как по спине прошел знакомый холодок от пристального взгляда в спину. Уличного хулигана не проведешь: Лейв буквально чуял, когда надо сматывать удочки, а потому не стал вертеть башкой, чесать затылок и выяснять, кто там чо углядел. Он распрямился, запустил руки в карманы, и направился к выходу из подворотни, чтобы быстро перейти оживленную улицу, и прижаться к лавочке на той стороне.

Дом Руби оставался в поле зрения. От крыльца только отъехала повозка, мужик подруги явно уже внутри: натянул стоптанные тапочки и опустил гузло в любимую ямку на диване, но нечего было и думать, чтобы постучаться на ужин. Старых друзей женушки этот гусь велел гнать поганой метлой, а сама Руби обещала заглянуть в нужные бумаги и срисовать кое-какие сведения. По-хорошему, получить бы сами бумаги... Только непонятно, как их выкрасть.

Лейв залихватским свистом подозвал мальчишку-коробейника, отправил прицельным щелчком блестящую монету прямо в чумазую ладошку, и вцепился в еще горячий бублик, не обращая ни малейшего внимания на окружающих. Похоже, он здесь надолго.

+1

5

Мальчишка, кажется, даже не заметил его — сложил медно-рыжие крылья, будто огромная птица, и просто быстрым шагом ретировался к более оживленной части улицы.
Ретировался? Просто? Вот уж не сегодня.

Если нужен кто-то с заурядной внешностью, внимательный, способный смешаться с городской и людской обстановкой, то лучше писаря в этом деле не найти никого. Даже «Налетающие с гор» не так привычно и легко чувствуют себя в городе, где не протолкнуться от человеческого... духа.

Сделать вид, будто он просто идет по своим делам — легче, чем сосчитать прибыль от удоя кур. Правильный шаг, взгляд, устремленный на вывески — какой-то зевака просто вышел прикупить себе пару новых сапог, только и всего.
У него много времени, а матушка может и подождать. Она на удивление терпеливая женщина, особенно во всем, что касается ее единственного отпрыска.

Застывая у парапета возле одного из домов добротной каменной кладки, Риаган прикладывает пальцы к виску, пытаясь понять, что вообще вынудило его преследовать этого алифера. Планирующие крылья мгновенно вспыхивают в сознании, и, к своему удивлению, он ощущает, как ноют собственные.
За обычными человеческими делами дни за днями он уже успел забыть это ощущение. Ветра, хлещущего по глазам, обнимающего за бока, упруго бьющего в перепонки. Успел забыть, что такое размять лапы и растянуться всем телом на солнце, не опасаясь косых испуганных взглядов.
Успел забыть, что он такое.

На мгновение, оставаясь на другой стороне улицы, он теряет мальчишку из виду, но почти тут же большая телега отъезжает с линии взгляда. Нет, стоит, судя по всему, даже что-то уплетает.
Что алифер может делать в городе — вопрос глупый, учитывая некоторые государственные и культурные события. Да и не такая уж, наверное, ему опасность грозит — спросят и отпустят, а может, даже и не спросят совсем. Стража, конечно, те еще ротозеи и троглодиты, но они совсем не чудовища. Только неожиданно увидеть что-то настолько резкое после многих лет сплошных людей — очень выбивает землю из-под ног.

Юноша глядит куда-то на окна особняка, откуда недавно спланировал. Риаган не успел заметить, откуда именно, но быстро понимает, что ему все еще что-то там нужно. Может быть, он кого-то ждет? Своего собрата?

Совсем близко в мерной размашистой рыси проходит конный; следом еще один — целая вереница всадников, придерживая лошадей, с грохотом шествует в сторону центральных улиц. Копыта взбивают пыль, и секретарю хочется зло раскашляться — противоположный край ремесленной полностью закрыт мощными боками животных. Гвардейцы, воротничие, свита какого-нибудь рыцаря? — мало ли конных ходит такими большими группами...

+1

6

В воздух взметнулась пыль, и Лейв, не желая скрипеть землей на зубах, натянул ворот на лицо и спрятал недоеденный бублик за пазуху. Возле дома Руби остановилась целая процессия: прямо на глазах алифера все надежды выкрасть нужные бумаги просто рушились на корню.

Он бы пожалел судьбу свою горемычную, что столько времени потеряно в никуда, но ша: к семнадцати годам нереально стать даже начинающим мистиком, максимум, что тебе светит - всратые Стихии или темномагическая мерзость. До по-настоящему интересной школы Мистицизма Лейву в любом случае пришлось бы пилить и пилить, как отсюда до Драконьего зева. Причем - раком. Так что повздыхали о маленьком портале в личный кабинет одного жирного кота, затянули пояс потуже, и бегом работать.

Пробраться внутрь не вариант: сейчас дом что твоя крепость, комар носа не подточит. Но с таким отрядом долго в родном курятнике не отсиживаются: ребята все боевые, одетые по-дорожному, как на подбор. И взбудораженные, напряженные. Такими не приезжают, чтобы пропустить стаканчик-другой или тянуть караульную лямку, попутно хватая служанок за сочные места. А муж Руби и вовсе собирался ехать далеко и надолго, но, видать, забыл что. Стало быть, скоро господа хорошие пустятся в путь. Паскудство: у Лейва нет возможности раздобыть хорошего коня. Зная его удачу, стоит отвернуться, как отряд снимется с места и поминай как звали.
Итак, Руби не срисовала нужных бумаг, все осталось у ее мужа. Грабить его все одно придется. На своих двоих преследовать конных не вариант, остается что?..

Лейв раздраженно зажмурил ярко-синие глаза: правильно, остаются крылья.

***

Он давно сжевал бублик, залил его сверху безвкусным лимонадом, и несколько раз сменил позицию, чтобы не примелькаться у знакомого особняка. Вечерело, и, вместо того, чтобы отправиться в трактир на постой, Лейв осмелился ужом заползти в теплое сено на повозке у чьего-то дома. Оставалось надеяться, что он не проспит, и что ночью отряд никуда не двинется: на их месте Лейв хорошенько отдохнул бы перед долгой дорогой. В любом случае, они такой шум поднимут, что и мертвец проснется: храп, звон подков по остывшему булыжнику, эхо в ночи, голоса.

Небосвод задумчиво воззрился единственным лунным глазом, мальчишка давно пригрелся в сене, и теперь просто думал о собственном одиночестве. Не жалел себя, а именно думал. Примерял разные ситуации, сравнивал с тем, что было, находил хорошее и плохое, хмурился, крутился с одного бока на другой, пока сон не взял свое.

+1

7

Конные все не кончаются; безжалостно поднимая сухую пыль, они идут и идут, как оказалось, не к центру города, а к пресловутому дому, на который так пялился тот мальчишка.
Любопытно, но было бы куда любопытнее, если бы они не ехали так, будто пытаются затоптать все живое на своем пути, в том числе дам и их отпрысков. Риагану приходится отпрянуть и отойти подальше, иначе в клубах пыли какой-нибудь конь точно наехал бы, и, он готов ручаться, даже не заметил бы этого.
Отступив, секретарь взглянул на особняк, размышляя, кто там живет и что же такого важного может быть внутри. Слишком много совпадений за сегодняшний вечер — сначала слетевший с балкона алифер, теперь довольно крупный конный отряд, который не приурочен к какому-либо официальному походу и не согласован на бумаге. Дальше, наверное, хозяин окажется демоном?

Они наконец-то останавливаются; даже пыльные, конские бока лоснятся на заходящем солнце, сбруи позвякивают от движения. Лошади нетерпеливы и явно недовольны тем, что их остановили практически посреди улицы.
Ну что ж, не одни вы от этого не в восторге.

Едва заметно помешкав, он переходит улицу — приходится лавировать между животными — и оглядывается. Ну конечно, пернатого уже и след простыл.
Найти его теперь будет посложнее.

Ничего, годы работы на Триумвират научили Риагана быть настойчивым.

https://i.imgur.com/vuaAfNN.png

Осенью темнеет быстро. Тьма обрушивается с небес неожиданно после летней степенности, и люди просто не успели к этому привыкнуть, поэтому на улицах все еще много народу; однако, они быстро расходятся, спеша вернуться домой к женам, мужьям, детям и своим обязанностям.
Риаган остался. Ему не к чему возвращаться — что, разве стоит спешить к кипе неразобранных бумаг и свечным огаркам?

Тот мальчишка-алифер скрылся у этого дома, но вошел ли он в сам дом — вот вопрос. Он не выглядел как сын какого-нибудь ремесленника, как и не выглядел отпрыском торговцев — сложно в принципе что-либо сказать по этому поводу. Может быть, он и вовсе не из Остебена?

Кажется, он не пошел дальше, хотя с точностью утверждать сложно.
Темно хоть и не слишком для дракона, но найти кого-то в подобном... месте, да еще и быстро, да еще и не шумно — почти невозможно.
Хотя...
Риаган накрывает лицо ладонью и медленно проводит пальцами по глазам. Те тут же начинает жечь — очень неприятно, будто песка насыпали, но вполне терпимо.

Тонкие струйки тепла, будто дым, мерно колышутся в остывающем воздухе, поднимаются вверх, едва заметно горят бледным, будто уголек, свечением. Вслед за ними рассеиваются ауры более крупных очагов тепла — рвутся в ночное небо из открытых окон, переливаются, будто полощущиеся флаги, сносятся порывами ветра. Но самые пылающие — живые тела, по которым бежит горячая кровь, они очень четко очерчены даже под одеждой, жизнь теплокровных созданий бьется в их глотках и сердцах, пылая в ночь.

Как следует проморгавшись от выступивших слез, писарь осматривает дом внимательнее — теперь уже стараясь разглядеть каждый закоулок. Вот отблеск тепла мелькнул у чьей-то повозки, оставленной во дворе — Риаган делает несколько шагов, чтобы сместить ракурс. Да, внутри явно есть живой...
В любом случае, проверить будет не лишним.

Он давно не делал что-то не потому что это было нужно, а потому что ему так хотелось.
Желания — странная вещь. Вот ты их игнорируешь, и уже оказываешься рядом с объектом своих чаяний вне зависимости от своих планов. Но вот ты им бездумно следуешь — и не замечаешь, как больше не хочешь ничего.
Важно соблюдать баланс, но когда жизнь дает тебе новые неожиданные возможности, оставаться в собственных рамках становится не просто сложно, а почти невыносимо.

Эй.

Он ставит ногу на приступку, вглядываясь получше и боясь ошибиться. Мало ли пьяных морд спит по чужим повозкам и уходит под утро?

Проснись.

В темноте глаза Риагана полыхнули янтарем — он почти сразу погас, оставив только скучный карий, но успеть заметить эту вспышку было вполне возможно.

Использовано: Око Фойрра — -45 маны. Остаток: 155 маны.

Отредактировано Риаган (29-06-2022 18:01:26)

+1

8

Ночами холодное дыхание осени ощущалось как никогда: Лейв в который раз мысленно похвалил себя за смекалку. Под душистым слоем сена было тепло, трава щекотно лезла в лицо и немножко колола ухо, но юноша, в целом, умудрялся то и дело проваливаться в неглубокий сон.

При звуках чужого голоса О'Шей с трудом разлепил ярко-синие глаза и прижмурился, чтобы сено не кольнуло прямо в глаз. Может, не ему?..
А нет, судя по тому, что никто больше не откликался, все-таки ему. Но как хозяин телеги умудрился разглядеть незваного гостя? Или он просто запомнил уровень сена, положение сухой травы? В таком случае, остается только похлопать. Похлопать - и убраться прочь с чужой телеги.

Мальчишка зашевелился, и осторожно поднял всклокоченную темную башку. На улице все еще царила темень, в нескольких окнах наверху горели робкие свечи, улица ремесленников погрузилась в праведный сон. До рассвета еще явно нескоро: небо и не начинало светлеть.
В ногах стоял мужчина с каштановым каре: длиннее, чем носили бы алиферы, но вполне нормально для человеческого города. Лейв каким-то чудом успел разглядеть золотистый блик во тьме.

Последующее происходило очень быстро: подросток просто развернулся, и молча заработал руками-ногами, карабкаясь вверх по сену, в противоположном направлении. Страх сбил дыхание, но только спустя пару мгновений, а Лейв опередил эту эмоцию: быстрые ноги ничего не боятся. Собственно, он бы долго не протянул на улице, если бы на каждую странность оставался, пытался разузнать, в чем дело, и по своей воле совал любопытный нос туда, где отчетливо пахнет неприятностями.

Запнувшись о стенку телеги, Лейв переступил на скамейку, но управлять чужой, ободранной, косящейся дурным глазом клячей не решился, и просто спрыгнул в грязь. На влажную, покрытую испариной кожу легла свежая грязь, но Лейв стремительно рванул прочь, не обращая внимания. Кто это такой? Че у него глаза под цвет золота загораются? Это человек из дома, откуда сегодня пришлось улепетывать? Или просто местный бандюган? Пока вопросов было больше, чем ответов.

+1


Вы здесь » Легенда Рейлана » Личные отыгрыши » Есть только небо, вечное небо