Легенда Рейлана

Объявление

Фэнтези, авторский мир, эпизоды, NC-17 (18+)

Марш мертвецов

В игре сентябрь — ноябрь 1082 год


«Великая Стужа»

Поставки крови увеличились, но ситуация на Севере по-прежнему непредсказуемая из-за подступающих холодов с Великой Стужей, укоренившегося в Хериане законного наследника империи и противников императора внутри государства. Пока Лэно пытаются за счёт вхождения в семью императора получить больше власти и привилегий, Старейшины ищут способы избавиться от Шейнира или вновь превратить его в послушную марионетку, а Иль Хресс — посадить на трон Севера единственного сына, единокровного брата императора и законного Владыку империи.



«Зовущие бурю»

Правление князя-узурпатора подошло к концу. Династия Мэтерленсов свергнута; регалии возвращены роду Ланкре. Орден крови одержал победу в тридцатилетней войне за справедливость и освободил народ Фалмарила от гнёта жесткого монарха. Древо Комавита оправляется от влияния скверны, поддерживая в ламарах их магию, но его силы всё ещё по-прежнему недостаточно, чтобы земля вновь приносила сытный и большой урожай. Княжество раздроблено изнутри. Из Гиллара, подобно чуме, лезут твари, отравленные старым Источником Вита, а вместе с ними – неизвестная лекарям болезнь.



«Цветок алого лотоса»

Изменились времена, когда драконы довольствовались малым — ныне некоторые из них отделились от мирных жителей Драак-Тала и под предводительством храброго лидера, считающего, что весь мир должен принадлежать драконам, они направились на свою родину — остров драконов, ныне называемый Краем света, чтобы там возродить свой мир и освободить его от захватчиков-алиферов, решивших, что остров Драконов принадлежит Поднебесной.



«Последнее королевство»

Спустя триста лет в Зенвул возвращаются птицы и животные. Сквозь ковёр из пепла пробиваются цветы и трава. Ульвийский народ, изгнанный с родных земель проклятием некромантов, держит путь домой, чтобы вернуть себе то, что принадлежит им по праву — возродить свой народ и возвеличить Зенвул.



«Эра королей»

Более четырёхсот лет назад, когда эльфийские рода были разрозненными и ради их объединении шли войны за власть, на поле сражения схлестнулись два рода — ди'Кёлей и Аерлингов. Проигравший второй род годами терял представителей. Предпоследнего мужчину Аерлингов повесили несколько лет назад, окрестив клятвопреступником. Его сын ныне служит эльфийской принцессе, словно верный пёс, а глава рода — последняя эльфийка из рода Аерлингов, возглавляя Гильдию Мистиков, — плетёт козни, чтобы спасти пра-правнука от виселицы и посадить его на трон Гвиндерила.



«Тьма прежних времён»

Четыре города из девяти пали, четыре Ключа использованы. Культ почти собрал все Ключи, которые откроют им Врата, ведущие к Безымянному. За жаждой большей силы и власти скрываются мотивы куда чернее и опаснее, чем желание захватить Альянс и изменить его.



«Тени былого величия»

Силву столетиями отравляли воды старого Источника. В Гилларе изгнанники поклоняются Змею, на болотах живёт народ болотников, созданный магией Алиллель. Демиурги находят кладки яиц левиафанов на корнях Комавита, которые истощают его и неотвратимо ведут к уничтожению древа. Королеву эльфов пытается сместить с трона старый род, проигравший им в войне много лет назад. Принцессу эльфов пытаются использовать в личных целях младшие Дома Деворела, а на поле боя в Фалмариле сходятся войска князя-узурпатора и Ордена крови.


✥ Нужны в игру ✥

Тсян Си Алау Джошуа Белгос
Игра сезона

По всем вопросам обращаться к:

Шериан | Чеслав

Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Легенда Рейлана » Летописи Рейлана » [29.12.1082] По тонкому льду


[29.12.1082] По тонкому льду

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

https://i.imgur.com/aVYg3b1.jpg
- Локация
Северные земли, г. Мирдан, дворец
- Действующие лица
Харука, Айрис
- Описание
предыдущий эпизод - [27.12.1082] Ветер, ласкающий пальцы
Харука никогда не вмешивался в личные дела императора до того дня, пока не поставил династию Виззарионов выше своей клятвы молодому монарху. Исправлять чужие ошибки и удерживать горячие сердца от глупости - стало его прямой обязанностью после поездки в Хериан. Узнав о том, где побывал император прошлым днём и с кем вернулся во дворец, Кречет решил, что должен предупредить маленькую пташку из Нерина о последствиях привязанности императора.

0

2

Бессонница. Усталость. Паранойя. Всё это так неимоверно раздражало Айрис. Впрочем, как и то, что сделать с этим она абсолютно ничего не могла.

Лерман никогда не могла похвастать крепким сном. И сейчас, в момент, когда ей действительно нужно было набраться сил, чтобы отойти от пережитого, эта проблема ощущалась особенно остро. Раз за разом её мучили кошмары, из-за чего спать становилось просто невыносимо. А стоило им ненадолго прекратиться, словно жалея девушку и давая ей передышку, она могла проснуться от шагов прислуги за дверьми, от капнувшего на пол воска свечи, которую не успели заменить, от хлопнувшей где-то в конце коридора двери... Айрис спала как кошка: тревожно, просыпаясь от каждого шороха и готовая в случае необходимости выпустить когти. Оттого проснувшись, ночью она чувствовала себя раздражённой и измождённой. И эта ночь не стала исключением.

Проснувшись, первым делом вампирша помогла Сайлан собраться на вылазку в город. Отпускать императрицу — особенно после того, что Лерман пережила — было, мягко говоря, тревожно. Пускай стать близкими подругами у них не вышло, так как Айрис так и не смогла пересилить себя и сделать шаг навстречу, она по-своему дорожила ею. Возможно, потому что обе они были уроженками одного клана и обе имели поддержку, в основном, лишь в друг друге. Но и сопровождать её она не могла, так рана была ещё слишком свежей. Благодаря тому, что госпожа с лёгкой руки дала дозволение и отъесться, и отоспаться (жаль, с этим были проблемы), Айрис удивительно быстро шла на поправку, и чувствовала себя на порядок лучше. И всё же лекарь дал рекомендацию ещё немного подождать и поберечься.

«Вампир из шейдов всяко лучше, чем маг без боевого опыта», — успокаивала себя девушка. И впрямь, в сопровождение императрице был выбран не просто какой-то рядовой солдат, а Эриан Грейн — далеко не последний вампир в ордене шейдов. Уж он-то наверняка орудует мечом ничуть не хуже, чем Харука. А значит и защитить императрицу сумеет, если кто-то осмелится накинуться на неё.

Не зная, чем занять себя в отсутствии императрицы, Айрис бесцельно слонялась по коридорам. То и дело она ловила неодобрительные взгляды прислуги, с которой сталкивалась. Мало того, что служанка не отправилась вслед за своей госпожой, так ещё и разгуливает по дворцу вместо того, чтобы заниматься какими-нибудь мелкими поручениями. Хуже того, делает она это ещё и в одежде, совершенно не подходящей её нынешнему статусу — бархатном платье, которое хоть и выглядело весьма строго и скромно, но явно было не по карману местным служанкам. Не зная всей ситуации, они, вероятно, считали подобную выходку очередным доказательством, что неринской леди не место в холодной столице империи. Не среди слуг, хранителей дворцового покоя, уж точно. Айрис их прекрасно понимала. Но и сделать с этим ничего не могла: одна в покоях она ощущала себя пойманной в ловушку крысой, которую вот-вот настигнут и прирежут, а платье было выбрано лишь из-за того, что скрывало все последствия той злополучной ночи. Высокий ворот прятал бледнеющий с каждым днём след от верёвки, длинные рукава скрывали дрожащие руки, корсет — наличие повязки под ним. Довольно символично, что именно в нём она впервые показалась на глаза Сайлан, когда сердце её было наполнено мечтами возвысить клан. И теперь под этой тёмно-сливовой тканью, в полумраке коридоров казавшейся почти чёрной, скрывались доказательства того, что этот самый клан решил от неё избавиться.

«Кто это?» — зацепившись взглядом за большую картину, украшавшую одну из стен, вампирша остановилась, став рассматривать её. Белые локоны, бледные глаза и роскошь — всё это указывало на то, что на ней явно был изображён представитель клана Камэль, вероятно, из Виззарионов. Айрис не могла сказать точно, кем именно он являлся, так как лично была знакома лишь с одним представителем династии. Нерин она до этого года никогда не покидала, а потому о балах во дворце, где могла познакомиться с правящей семьёй, могла только мечтать. Хотя, учитывая то, как относились к «белобрысым» в её родном доме, даже мечтать она вряд ли имела возможность. Орлиное Гнездо недружелюбно даже к членам собственной семьи, что уж говорить о том, кто жил за его пределами.

+1

3

Дворец – один из основных источников слухов. Многие из них – вымысел слуг или их хозяев, намеренно создающих выгодные им образы четы Виззарионов. Ариго давно привык к такой особенности. Это аристократия. У них нет других забав, кроме как пихать палки в колёса неугодных, создавая всё больше и больше хлопот тем, кто по статусу их ниже. Харука не исключение. Он отслеживал все слухи, но большей части из них не придавал никакого значения, пока эти слухи существовали, не создавая проблем императору. Но некоторые из них имели под собой нечто большее… большее, чем просто слухи, созданные из ничего.

О поездке императора за пределы дворца практически не говорили. Вылазка была тайной, и, если бы не ранение Виззариона, вероятнее всего – никто бы о ней не узнал. Цели таких вылазок император тщательно скрывал не без помощи гвардейцев. Причины же озвучивал в крайне узком кругу, если считал нужным. Харука догадывался, что желание императора послушать, чем живёт народ Севера в неспокойные времена, - это лишь вершина горы, которая издалека казалась крохотной. Истинную суть вещей можно осознать, лишь подобравшись ближе, а ближе Шейнир не пускал никого. Даже он, будучи его правой рукой, был слишком далёк от головы и сердца императора.

И всё же он кое-что замечал. Вопреки расхожему мнению, что Ариго лишь пёс, который делает то, что ему приказывают, он подмечал многое. Одна из особенностей смертных, которые умеют молчать, чтобы слушать, а слышат они многое. И видят.

Искорка в глазах Виззариона появилась в тот день, когда служанка его невесты показала себя во всей красе, фактически дерзнув сразить с ним. Простой интерес становится острее ножа, когда дело касается чувств и женщин. Харука надеялся, что ошибается и что лёгкий интерес императора к служанке погаснет, едва воспылав, но надежды были тщетными. Боги – или что вероятнее – сама служанка – делали всё, чтобы эта искорка горела дальше, медленно разрастаясь в настоящее пламя. От гвардейцев кречет узнал, что император заходил в ювелирную лавку и сделал какой-то особенный заказ, о котором не должны знать во дворце. Узнал о служанке, которую решил проводить в Медный квартал, пренебрегая собственной безопасностью, и как ринулся спасать её, испугавшись так, словно в том треклятом доме была его сестра.

Поначалу Ариго думал, что император излишне скучает по Элениэль, и потому в юной вампирше видит некоторое сходство, но всё же опасался, что это чувство – возможно, братское лишь поначалу – перерастёт в нечто большее.  Он всё ещё сомневался в преданности рода Лэно и в самой служанке императрицы. Харука узнал о её родословной всё, что смог, но даже сведения о далёком родстве с Селениусами, нисколько не насторожило императора. Оно насторожило Харуку. Как бы девчонка не создала проблемы, если решит, следуя слухам о падкости императора на женщин, завлечь его в свои объятия.

Он не искал Айрис намеренно, но столкновение с ней в пустом коридоре посчитал удачным поводом заговорить. У Виззариона не хватит духа отказаться от девушки, которая ему чем-то приглянулась, а его новое увлечение пошатнёт и без того хило стоящий род Виззарионов. Ариго не мог этого допустить.

- Эльдар дель Виззарион, - сказал Харука, встав за спиной девушки, слишком увлечённой рассматриванием картины, чтобы заметить его присутствие. – Второй император Севера.

И отец правящего императора.

- Его Величество не похож на него… не внешностью. Это он унаследовал от своего деда Кахелиса, - вампир говорил спокойно и ровно, и неотрывно смотрел на портрет монарха, словно пытался в нём что-то рассмотреть. – Но следует во многом предпочтениям своего отца, - на последних словах вампир позволил себе лёгкую усмешку.

Шейнир обскакал своего отца, потому что в свои любовницы выбрал наложницу, а не девушку из агрессивного клана. И кто бы мог подумать, что тихая наложница поднимется настолько высоко, фактически ничего не прося взамен? Если уж ей удалось, то что мешает это сделать другим девушкам?

- Надеюсь, служанка императрицы понимает, что общение с императором не входит в её обязанности и скорее вредит её госпоже, чем помогает?

Прямолинейности Кречету не занимать.

+1

4

Рассматривая картину, Айрис словно забыла обо всём. Девушка вглядывалась в каждую деталь, в каждую складочку на одежде, морщинку на лице, при этом не замечая ничего и никого вокруг. Позади, кажется, несколько раз прошлись не то служанки, не то наложницы — Лэно даже не обернулась, будто околдованная портретом. Слишком была занята своими мыслями, от бессонницы путаясь в них, как кошка, играющая с клубком. Однако чужой голос за спиной всё же вынудил её оторваться и от полотна, и от раздумий. Кречет говорил совершенно спокойно, и всё же не то от неожиданности, не то от холодности, по мнению Айрис присущей ему, едва дрогнули хрупкие девичьи плечи. Мужчина никак не поприветствовал её — хотя в его положении это было более чем простительно — и на секунду девушка замялась, стоит ли сейчас по привычке закидать его длинными речами о том, как рада его видеть и как польщена, что такой важный вампир дворца предстал перед ней. Если простым языком - обвешать его уши лапшой, как и всех прочих. Впрочем, пока она раздумывала, Кречет уже успел продолжить свою мысль, и прерывать его приветствием Айрис показалось неуместным.

«И впрямь не похожи», — мысленно согласилась вампирша, теперь взглянув на портрет совсем иначе. Ещё пару месяцев назад она бы твердила, что все Камэль на одно лицо, и если бы ей сказали, что Ариго приходится родным братом императору, она бы, возможно, даже поверила. Но не сейчас. Казалось, каждая черта Шейна отпечаталась в её памяти так, что теперь стереть их можно было бы только при помощи магии. Закрывая глаза, Айрис могла вспомнить всё до мельчайших деталей: его клыкастую, наглую улыбку, по-особенному горящие азартом глаза, его скулы, его шею... Интересно, а может ли подобным похвастать его законная жена, становиться соперницей которой Айрис пока и в мыслях боится?

Если бы служанка не понимала, она бы не старалась держаться на расстоянии, — тем же спокойным голосом ответила она, продолжая рассматривать портрет предыдущего монарха.

Ключевое слово «старается». Ещё с первого дня их встречи она только и думала о том, как бы поскорее покинуть его, вот только в итоге в силу обстоятельств — потери сознания и шпильки — задержалась там непозволительно долго. В день своего рождения они столкнулись поневоле, что бы ни думал на этот счёт сам Кречет. И даже тогда, по воле случая встретившись в городе, Айрис пыталась покинуть компанию Виззариона. Пыталась. И всё же всегда находила повод остаться. В его покоях решила, что ей непременно нужно вернуть подарок отца, который сейчас валяется где-то на залитом кровью полу таверны. В саду позволила взять себя на руки и донести до дворца, где они разговаривали явно не как император и служанка его жены. А то, как на улицах города она решила, что раз уж он предложил довести её, ей стоит позволить ему? Как сжимала его ладонь, покидая треклятую таверну? Это уже переходило все границы.

Повод и впрямь всегда находился, причём самой же Айрис. Она сама не понимала, почему. Не хотела себе в этом признаваться.

Как он? — голос прозвучал так тихо и надломлено, что Лерман испугалась самой себя. Почему? Почему так тяжело думать о его ранах, даже если знаешь, что он в безопасности и о нём точно позаботятся? Разве ей вообще должно быть дело до какого-то высокомерного мальчишки из Камэль, за которого пришлось выйти девушке её клана? — Кхм, Его Величество в порядке? — она негромко прочистила горло, будто дело было только в нём. Будто не скреблись кошки на душе от мысли, что он снова может делать вид, что всё в порядке, когда сам изнывает от боли. Будто не было дурно от того, что она не имеет права открыто спросить о состоянии того, к кому успела привязаться.

+1

5

Харука не считал будто встреча императора со служанкой его невесты в подворотне Серебряного квартала подстроена. Это действительно походило на нелепую случайность. Откуда девушка могла узнать, что император собирается тайком покинуть дворец, да ещё и с конкретной целью. Не просто узнать последние слухи и покрутиться среди простого народа, а наведаться в торговую лавку с конкретным намерением. Намерением, которое совершенно не нравилось Ариго.

Что-то говорить самому императору бессмысленно. Харука слишком хорошо знал Виззариона, чтобы думать, что он прислушается. Связь со служакой, по мнению Кречета, стоило обрубить в самом начале. Он уже проглядел отношения Авеля и Элениэль, что едва не стоило этим двоим жизни. И не желал повторения истории. Династия должна существовать любой ценой, если они хотят, чтобы Север процветал, а не гнил под натиском сотни врагов.

Оттолкнуть Айрис от императора – это единственный вариант, который он видел.

- С ним всё в порядке, - вампир не вдавался в подробности состояния императора, чтобы не давать лишнего повода для встреч. К тому же, он хотел поговорить о другом, пользуясь тем, что пока что они одни в коридоре и никто не сможет их услышать. - Я буду предельно честен, - Ариго так и не научился играть в подковёрные игры, но раз за разом вновь и вновь впутывался в них, напоминая себе о долге перед Виззарионами. Если Шейн узнает об этом, то Кречет явно лишится головы за предательство. – Мне известно, что до того, как попасть во дворец, вы служили другому Дому, леди Лерман.

В этом не было никакой тайны, и об этом же Харука доложил императору в тот день, когда тот пожелал узнать больше об окружении своей будущей жены.

- И мне также известно, что смерть его наследника сказалась на настроении советника.

Казалось, что вампир едва ли не обвиняет служанку, но ничего этого не было.

- Я хотел бы, чтобы Его Величеству ничего не угрожало. В том числе… сердце одной девушки, которая теперь верно служит другому Дому.

+1

6

«С ним всё в порядке», — мысленно повторила за вампиром девушка, чувствуя, как от этих слов ей словно перестают сдавливать шею. Конечно, ей бы стало куда спокойнее, если бы она смогла увидеться с императором и лично убедиться в этом, зная, как в самый ответственный момент он может умолчать о боли. Но не смела просить о большем. Айрис в принципе была благодарна Ариго за то, что он не стал её упрекать в том, что она суёт свой нос, куда не следует, вынуждая её играть новый спектакль, где она — всего лишь верная подданная, беспокоящаяся о состоянии своего монарха. Быть честным непросто. У Кречета, по крайней мере, выходило на порядок лучше, чем у неё.

Упоминание дома Селециумов и того горя, что им пришлось вынести, неприятно кольнуло сердце. Айрис даже оторвала на время взор от картины, с толикой удивления посмотрев на советника, но прислушиваясь скорее к себе. Возможно, ей показалось, но сейчас этот укол не шёл ни в какое сравнение с той разрывающей грудь болью, терзающей её со дня смерти Артура. Сердце ныло, не давая забыть о потере, но Айрис едва ли утопала в этой боли. Скорее вспоминала о ней, прямо как сейчас — когда ей кто-то напоминал об этом. Девушка внимательно всматривалась в лицо напротив, пытаясь понять, может ли за его словами скрываться что-то ещё, потому что его прямолинейность сбивала её с толку. Слишком уж она привыкла к маскараду масок, которые приходилось срывать с других насильно, привыкла «расковыривать» чужие раны, добиваясь ответа и при том прикрываясь наивной улыбкой. Харука же буквально подавал всё на блюдечке, не тратя время на долгие отступления и замысловатые фразы.

«Так просто говорить об этом... как будто Вы знаете, какое горе ему пришлось пережить», — она не удержалась от упрёка, пусть и не произнесённого вслух. Перед глазами всё ещё был жив образ Териона, согнувшегося от боли, которую не под силу вылечить ни одному лекарю. Может, она и ошибается, но ей всегда казалось, что Артур был для отца больше, чем всего лишь наследником, которым тот должен был обладать. Артур был его сыном. Может, не самым идеальным, со своими недостатками и сложным характером, но при том действительно оставался единственным ребёнком. Может, поэтому Айрис так старалась утаить от дядюшки и своё заплаканное лицо, и дрожащие руки — как напоминание о гибели его драгоценного сына? Вампирша могла себе позволить разве что сменить гардероб, отказываясь от традиции семьи украшать голову серебром и белым золотом. Белая голова орла на их гербе от того и белая, потому что мысли их чисты. А разве может о добре думать обиженная девчонка, потерявшая единственного, кто привносил красок в её жизнь? Боль, ярость и обида — вот и всё, что ей оставалось.

Но что же теперь?

Айрис заново училась смеяться. Выходки Шейнира, поначалу так раздражавшие её, сейчас вызывали разве что невольную улыбку. Император, сам того не замечая, весьма успешно вытаскивал измученную горем девушку на поверхность, помогая ей забыться. Но Ариго прав. Пускай она продолжает отрицать, что с каждой встречей только сильнее привязывается к Виззариону, обвиняя во всём то алкоголь, то своё хорошее настроение, где-то глубоко в душе она всё же признаёт, что чувства, зарождающиеся в ней так стремительно, едва ли напоминают дружбу. Айрис правда слабо верила, что Шейнир, обладая целым гаремом настоящих красавиц, сможет посмотреть на неё иначе, чем на неожиданно появившегося друга. Артур ведь не смог.

Дядюшка очень любил его, — спокойно заметила она, пожимая плечами и снова поднимая глаза на картину. Лерман не спроста упомянула свою степень родства: Харуке, должно быть, уже известно, что Терион не просто так согласился пустить в свой дом какую-то девчонку, так ещё и оплачивать ей обучение. Она хотела лишь подчеркнуть, что не пытается сейчас что-то скрыть от советника, и сама прекрасно понимает одну из главных причин, почему его так беспокоит её присутствие подле Шейнира. — Однако отпуская меня, лишь пожелал хорошей дороги.

Айрис не была дурой. Какие бы отношения их не связывали с Терионом, ему, в первую очередь, удобно, что во дворце появился вампир, которого он так хорошо знает. Вот только когда он придёт к ней с каким-нибудь поручением — и придёт ли вообще — ей было неизвестно. Честно говоря, она боялась и представить, что с ней будет, если придётся выбирать между дядей, заменившим ей отца, и императором, медленно, но верно заменяющим ей весь мир. Не клещами же её рвать.

Меня радует, что у Его Величества в окружении есть вампир, который так беспокоится за него. Но неужели у него не может появиться ещё один друг? — она улыбнулась уголком губ, переведя взор на Кречета, — всегда было интересно, чем заняты Ваши мысли, Харука-даре. Народом? Кланом? Или лишь благополучием императора?

+2

7

Харука повидал немало лжецов за свою жизнь. Многие из них лгали настолько умело, что иногда могли обмануть даже псионика – настолько верили в сотканную собой ложь. А ещё он знал, что лучшая ложь та, в которой есть правда. Именно придерживаясь правды и подменяя неудачные детали, можно отвести от себя подозрения. Такую историю сложнее всего раскусить, отделив одно от другого. Честность Айрис – это всего лишь озвучивание уже известных фактов, которые, если бы могли навредить служанке, уже бы навредили, но пока никто не пришёл за ней с цепями в руках и не бросил в темницу дворца. Она всё ещё свободна, пусть и под пристальным взглядом.

Вампир чуть улыбнулся, и в глазах его появилась тень грусти. Слова напутствия очень легко сменяются приказом. Конечно, Ариго не думал, что Терион настолько отчается, что прикажет своей племяннице убить Виззариона, но во дворце оставались его глаза и уши. Она вполне могла справиться с ролью шпионки, имея слишком много привилегий для родовитой служанки. Гвардеец надеялся, что тёплые чувства к этой девушке не затуманят разум императора настолько, что он забудет о предосторожности и взболтнёт что-то лишнее в её присутствии или же оставит её один на один с ценными бумагами. Обо всём остальном – подложенных в комнату артефактах, если таковые будут, – он позаботится лично.

- Для императора понятие дружбы не существует, - Харука знал, что эти слова звучат грубо по отношению к Виззариону, но считал, что должен их озвучить. – Бремя каждого монарха в непомерной ответственности и безграничном одиночестве, - он смотрел на портрет покойного императора, отвечая на вопрос девушки. – Есть лишь удобные союзники и дружба с ними напоминает погоду в море. Всегда ли угадаешь: откуда подует попутный ветер и не принесёт ли он с собой шторм?

Решив, что немного увлёкся лирикой, Ариго перевёл взгляд на девушку и ответил проще:

- Зависит от того, что вы пожелаете ему дать.

Харука не говорил о чём-то недостойном и пошлом. Он прекрасно видел, как император меняется после общения с этой девушкой. Видел тот огонёк в его глазах, что угас со смертью его матери и обращённой. Этот огонь не смогла распалить ни покойная императрица – слишком вспыльчивая и взбалмошная, чтобы действовать осторожно, - ни джарие – её мягкость и покорность действовали ничуть не лучше. Но что-то изменилось с появлением в его жизни этой девушки. Ариго немного знал об Арнике и иногда пытался понять, что такого объединяло двух эти – настолько разных – женщин. И не видел.

А Виззарион – видел.

Вопрос Айрис про верность немного удивил вампира, но ответ был простым. Он вновь перевёл взгляд на портрет императора, которому некогда служил, сменив на посту своего отца. Служил, как считал, недостаточно хорошо, иначе не позволил бы Виктору пролить кровь северян.

- Я приносил клятву династии, - Харука не видел в этом ответе ничего дурного. Это правда. – Всё, что я могу, это поддерживать её.

Он не упоминал ни императора, ни страну, и понимал, что его слова можно трактовать по-разному. Одни подразумевают под династией всю императорскую семью, включая двух беглецов, другие – императора вместе с его детьми и императрицей. Исполнять свой долг Ариго тоже мог, как оказалось, разными методами, и знал, что тоже опасно ходит по краю. Там, где кончается понимание Виззариона о верности, очень легко лишиться головы, но пока что ему удавалось следовать своему пути и оставаться одним из первых в числе близких к трону вампиров. Возможно, как раз его прямолинейность и честность нравились молодому императору, а не рыцарская доблесть и верность.

+2

8

Безграничная власть. Дорогие одежды. Тысячи слуг. Вот, что видели жители империи, думая о своём Владыке и почему так грезили хотя бы на день оказаться на его месте. Но что увидела Айрис, прибыв к нему под бок? Советники и Старейшины, явно недовольные, что молодой монарх отказывается плясать под их дудку, а потому старающиеся снова и снова подрезать ему крылья. Бесценные ткани, уже давно не приносящие Шейниру радость, потому что относился он к ним так просто, что мог позволить какой-то служанке накинуть на плечи свой кафтан. Тысячи и тысячи лиц, улыбающиеся императору в лицо, но при этом готовые предать его за пару золотых. Шейнир одновременно был самым желанным союзником для каждого в империи, но при этом не имел возможности хотя бы кого-то искренне назвать своим другом из-за того, кем родился.

Скрасить его одиночество взамен на то, что он скрасил моё, — спокойно ответила вампиру девушка, не отводя глаз от монаршего портрета.

Спрашивать у Советника, кому он служит на самом деле — весьма провокационный вопрос. Айрис прекрасно понимала, что таким образом она вряд ли сумеет завоевать его расположение, однако прежде чем продолжать столь щепетильную тему — её отношения с императором как минимум — ей хотелось «прощупать почву». Посмотреть, как Харука реагирует на сложные вопросы, оценить его ответы, посмотреть, на что он может бояться отвечать и в этом попытаться отыскать его слабые места. Но Ариго не дрогнул. Не стал пыхтеть от возмущения, указывая женщине, где её место, не осыпал Виззариона тысячей пустых слов о его уме и преданности к нему. Вот только ответ ей всё равно не понравился. Айрис едва прищурилась, будто увидела в картине напротив какую-то деталь, которую раньше почему-то не заметила. Клятва династии — а звучит-то как благородно! Вот только среди Виззарионов лично она видела только одного, кто достоин защиты и преданности такого вампира, как Ариго. Здесь, в столице, страдает от одиночества молодой император, всеми силами старающийся помочь своему народу, но получающий взамен только критику и наёмных убийц себе под бок. В то время как за морем скрывается пара беглецов, которых по мнению Лерман давно стоило обезглавить. Бастард прошлого императора, так ещё и рожденный императрицей Виан, вряд ли забудет добродетель своей мамочки, давшей ему кров. В его восхождении на престол, о котором наверняка подумывали многие, Айрис видела лишь надвигающуюся гражданскую войну. За его спиной дикарки, рабовладельцы, пираты и вся прочая мерзость, так мешающая жизни простых северян. И все они — его нынешняя опора, а значит, стоит ему обзавестись шапочкой из золота, они или будут требовать больше остальных, или лишат его этой шапочки вместе с головой. А рядом с этой грязнокровкой предательница-жена, бросившая брата и всю империю ради ошибки молодости своего папаши. Кто знает, возможно, не отвернись она от своей семьи, сейчас Шейнир не терзался бы так одиночеством. Кайрнех... всего лишь плод обмана, которому Селест зачем-то позволила родиться.

Всё это — династия Виззарионов, к большому разочарованию одной маленькой, но очень принципиальной служанки. И это их Ариго поклялся защищать?

Те, кого связывает лишь политика, из-за политики и расстаются. Думаю, об этом Вам известно куда лучше, чем мне. — Спокойно, даже как-то буднично начала темноволосая, будто сейчас она говорила с Советником о предпочтении в блюдах. — Я не смею, — «хоть и могу», — заглянуть в разум Его Величества. Но почему-то мне кажется, что в Вас он видит не одного из Двенадцати, но Харуку-даре. Советники меняются, а Вы остаётесь рядом.

Очередная провокация. Лерман практически прямо сказала о том, что по её мнению Ариго куда ближе императору, чем сам может думать. И раз Виззарион видит в нём отдельную личность, а не одного из многих, кто давал клятву его семье, то и достоин он совсем другого отношения. За время пока что недолгого правления Шейнира Совет значительно изменился, и в креслах сидели новые лица, поддерживающие политику молодого императора. Кто знает, как быстро сменится вампир в кресле Дома Красного Солнца, если Харука не проведёт чёткую границу, кто считается частью династии, а кого стоит с лёгкой руки вычеркнуть из неё?

+2

9

Харука полуулыбнулся полуусмехнулся. Слова Айрис про одиночество прозвучали так странно, но в то же время закономерно. Он мог бы спросить, почему служанка считает, что император, окружённые не просто сотней слуг и советников, а целой семьёй, которая обросла и наложницей, и двумя детьми, и молодой женой, всё ещё одинок, но сам прекрасно знал ответ. Он не видел того блеска в глазах Виззариона, с которым он, до восхождения на трон, покидал стены дворца снова и снова. Ни дети, рождённые от разных матерей, ни ночи, проведённые в обществе джарие, ничего из этого не заменяло ему мира, хотя они были его частью. Ариго видел скуку в глазах императора. Видел его одиночество и отстранённость, с которой он относился едва ли не ко всем и всеми во дворце. Не нужно быть эмпатом, чтобы это заметить. Хватит жизненного опыта и немного наблюдательности. Император одинок. Ничего этого не меняло, пока во дворце не появилась одна конкретная девушка, и эта девушка стояла перед ним, рассматривая портрёт покойного императора Севера.

- Доверие и положение в стенах дворца – очень хрупкая вещь, - ответ Ариго на слова служанки о дружбе и близости мог показаться туманным, но Харука прожил при дворце не год и не два. Он видел, как один монарх сменяет другого на троне, и видел, как при самом Виззарионе дружеского и доброго расположения лишались за существенный промах. Так было с Бойером, игравшим в опасную игру, чтобы избавиться от предателей императора, но допустившего всего одну существенную ошибку… Он в тайне помог принцессе сбежать из дворца, не поставив Виззариона в известность, и за это очень дорого заплатил.

У Харуки за плечами тоже был грех, и он, как никто другой, знал, что рано или поздно, если ветер переменится, его голова не отделится от шеи, как это было с другими, но он потеряет нечто большее. Станет просто тенью себя настоящего. Тем, о ком быстро забыли, и вспоминают лишь в назидание другим.

- Когда-то покойная императрица была близка императору, но за свой поступок… заплатила слишком дорого, - он не видел причин скрывать то, что все и так знали. – У тех, кто близок к императору, всегда много врагов, и очень короткая жизнь.

Он мог бы сказать про Арнику, проводя параллель с Айрис, но решил этого не делать.

- Подумайте о цене того, что имеете, - он посмотрел на девушку долгим взглядом, а затем легко склонил голову, как того требовал этикет по отношению к родовитой вампирше, а не просто служанке, и направился дальше по коридору, словно этого разговора никогда и не было между ними.

+1


Вы здесь » Легенда Рейлана » Летописи Рейлана » [29.12.1082] По тонкому льду