Легенда Рейлана

Объявление

Фэнтези, авторский мир, эпизоды, NC-17 (18+)

Марш мертвецов

В игре сентябрь — ноябрь 1082 год


«Великая Стужа»

Поставки крови увеличились, но ситуация на Севере по-прежнему непредсказуемая из-за подступающих холодов с Великой Стужей, укоренившегося в Хериане законного наследника империи и противников императора внутри государства. Пока Лэно пытаются за счёт вхождения в семью императора получить больше власти и привилегий, Старейшины ищут способы избавиться от Шейнира или вновь превратить его в послушную марионетку, а Иль Хресс — посадить на трон Севера единственного сына, единокровного брата императора и законного Владыку империи.



«Зовущие бурю»

Правление князя-узурпатора подошло к концу. Династия Мэтерленсов свергнута; регалии возвращены роду Ланкре. Орден крови одержал победу в тридцатилетней войне за справедливость и освободил народ Фалмарила от гнёта жесткого монарха. Древо Комавита оправляется от влияния скверны, поддерживая в ламарах их магию, но его силы всё ещё по-прежнему недостаточно, чтобы земля вновь приносила сытный и большой урожай. Княжество раздроблено изнутри. Из Гиллара, подобно чуме, лезут твари, отравленные старым Источником Вита, а вместе с ними – неизвестная лекарям болезнь.



«Цветок алого лотоса»

Изменились времена, когда драконы довольствовались малым — ныне некоторые из них отделились от мирных жителей Драак-Тала и под предводительством храброго лидера, считающего, что весь мир должен принадлежать драконам, они направились на свою родину — остров драконов, ныне называемый Краем света, чтобы там возродить свой мир и освободить его от захватчиков-алиферов, решивших, что остров Драконов принадлежит Поднебесной.



«Последнее королевство»

Спустя триста лет в Зенвул возвращаются птицы и животные. Сквозь ковёр из пепла пробиваются цветы и трава. Ульвийский народ, изгнанный с родных земель проклятием некромантов, держит путь домой, чтобы вернуть себе то, что принадлежит им по праву — возродить свой народ и возвеличить Зенвул.



«Эра королей»

Более четырёхсот лет назад, когда эльфийские рода были разрозненными и ради их объединении шли войны за власть, на поле сражения схлестнулись два рода — ди'Кёлей и Аерлингов. Проигравший второй род годами терял представителей. Предпоследнего мужчину Аерлингов повесили несколько лет назад, окрестив клятвопреступником. Его сын ныне служит эльфийской принцессе, словно верный пёс, а глава рода — последняя эльфийка из рода Аерлингов, возглавляя Гильдию Мистиков, — плетёт козни, чтобы спасти пра-правнука от виселицы и посадить его на трон Гвиндерила.



«Тьма прежних времён»

Четыре города из девяти пали, четыре Ключа использованы. Культ почти собрал все Ключи, которые откроют им Врата, ведущие к Безымянному. За жаждой большей силы и власти скрываются мотивы куда чернее и опаснее, чем желание захватить Альянс и изменить его.



«Тени былого величия»

Силву столетиями отравляли воды старого Источника. В Гилларе изгнанники поклоняются Змею, на болотах живёт народ болотников, созданный магией Алиллель. Демиурги находят кладки яиц левиафанов на корнях Комавита, которые истощают его и неотвратимо ведут к уничтожению древа. Королеву эльфов пытается сместить с трона старый род, проигравший им в войне много лет назад. Принцессу эльфов пытаются использовать в личных целях младшие Дома Деворела, а на поле боя в Фалмариле сходятся войска князя-узурпатора и Ордена крови.


✥ Нужны в игру ✥

Тсян Си Алау Джошуа Белгос
Игра сезона

По всем вопросам обращаться к:

Шериан | Чеслав

Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Легенда Рейлана » Летописи Рейлана » [13.12.1082] Три жизни, три мира


[13.12.1082] Три жизни, три мира

Сообщений 1 страница 29 из 29

1

https://i.imgur.com/nV9oow1.png
- Локация
Северные земли, г. Мирдан, сад при дворце
- Действующие лица
Шейнир дель Виззарион
Айрис Лерман Селециум
- Описание
Сказ о том, как одна служанка думала, что днём все вампиры спят.

0

2

Что такое для вампира какой-то год, если человеческие жизни кажутся ему до смешного скоротечными? И как дню, когда он пришёл в этот жестокий мир, не затеряться среди вороха праздников, которыми дети ночи пытались скрасить свою проклятую жизнь?

Поставьте сюда, пожалуйста. Да, благодарю, — глядя на то, как ещё один сундук с вещами ставят подле старого, Айрис всё удивлялась, как её письмо Териону дошло так быстро. Она недооценила холод столицы, а потому была вынуждена писать советнику в надежде, что он не откажет в просьбе своей воспитанницы и пришлёт в Мирдан всю её тёплую одежду. Кажется, придётся одеваться в несколько слоёв, чтобы точно не заболеть.

Вновь оставшись одна, вампирша принялась разбирать привезённые вещи. Солнце уже начинало вставать, и дворец совсем затих, вот только Айрис никак не могла уснуть. Пришлось развлекать себя, как могла. А учитывая, что её Госпожа уже спала, выбора у неё особо не было.

«Он помнит», — расплывшись в тёплой, растроганной улыбке, вампирша провела рукой по плотной ткани чёрного пальто, лежавшего почти на дне. Она не знала, кто конкретно решил отправить его: бабушка вспомнила о бедной родственнице или же мать вот так проявила заботу, но почему-то хотелось верить, что решение принял всё же Терион. Наверное, потому что несмотря на непрочные родственные узы, он был не обязан радовать девушку в такой день, а оттого подарок в глазах вампирши становился ценнее. Желая примерить новую вещицу, Айрис с трепетом стала вытаскивать пальто, но, осознав, что под ним лежат вещи ещё более ценные, невольно снова улыбнулась. Платья. Лёгкие, воздушные и невесомые — в таких вряд ли можно было разгуливать зимой, так ещё и в суровых условиях Мирдана. Но они были и не для этого. Когда-то именно в них она танцевала в саду Белой Луны, развлекая гостей вместе с другими танцовщицами.

«Вот бы снова оказаться там. Хотя бы на денёк».

Прижимая наряды к груди, словно самое дорогое своё сокровище, ей хотелось плакать. Потому что тосковала по родному Нерину, по полюбившимся стенам поместья Селениусов, по праздникам, которые там проводились. Здесь, в неприветливом и таком холодном Мирдане, Айрис чувствовала себя одинокой и лишней. Слишком поздно пришло осознание: для Сайлан следовало бы подобрать другую спутницу — более хитрую, сильную и бесстрашную. А что она? Иногда ей становилось страшно настолько, что она бы зарыдала, не смотри на неё столько чужих глаз. Пугающие наложницы, строгие порядки, недовольная поведением гарема, супруга и своей служанки Сайлан — всё это давило на Айрис, заставляя раз за разом возвращаться к мысли, что её пребывание здесь — это ошибка. Она сама — сплошная ошибка. Такая маленькая, но раздражающая даже саму себя.

О том, что именно в этот день, сто двадцать три года назад, этой крохотной ошибке было суждено случиться, во дворце не знал никто. Все скорбели по прошлой императрице — пускай многие делали лишь вид — и готовились чествовать новую. Личный праздник был для Лерман её маленькой тайной, которой ей не особо хотелось с кем-то делиться. День рождения принято отмечать в кругу семьи. Здесь она — почти сирота.

Не удержавшись, девушка всё же надела один из нарядов. Он, пожалуй, был любим ею больше остальных. Белые и голубые ткани — как олицетворение воды и воздуха, стихий дома Белой Луны — при движении развевались, делая танцовщицу визуально невесомой, а на рукавах, надевавшихся отдельно, были нашиты небольшие бабочки. Под платье надевались широкие штаны из такой же лёгкой ткани, чтобы не выделяться под юбкой, но при этом не позволять гостям видеть лишнего. Зная, что никто не видит её, вампирша бесшумно покружилась, заворожённо наблюдая за тем, как колышется юбка. Она понимала, что ей давно положено ложиться спать. Сайлан придётся идти будить, стоит солнцу спрятаться за горизонтом — уж таковые были строгие порядки дворца. Жаль только спать совершенно не хотелось. Айрис попыталась размяться, чтобы устать, но от этого только ещё меньше хотелось всё снять и лечь в постель.

«Может, прогуляться? Сад пустой. Камэль и Арис и носа не высунут, пока солнце так высоко», — тоскливо глядя на крохотное оконце, решила Лерман. Ей хотелось верить, что после небольшой прогулки в тишине, ей хотя бы немного захочется подремать. Переходить на новый режим для неё оказалось задачей почти непосильной.

Накинув поверх пальто плащ с капюшоном, вампирша покинула свои покои, направляясь к лестнице для слуг под непонимающие взгляды сонных гвардейцев. Что бы ты ни делала — делай это уверенно, и тогда никто не заподозрит, что что-то не так.

Выйдя из дворца, Айрис невольно удивилась, насколько морозным оказался воздух, в сравнении с её душной комнатушкой. Спасибо пальто, подаренному кем-то из родни: даже в этом танцевальном костюме ей было не холодно.

«Никогда не думала, что буду скучать по солнцу», — слегка щурясь от лучей, то и дело пробивавшихся сквозь тучи, Айрис чуть усмехнулась. Императорский сад оказался просторным и, самое главное, пустым. То и дело проводя рукой по веточкам кустарников и оставляя на них тонкую корочку льда, служанка любовалась тем, как неописуемо красиво блестит снег при солнечном свете, радовалась теплу от лучей, наслаждалась тишиной. Была бы её воля, она бы, наверное, ежедневно вот так выбиралась в сад, пока другие вампиры прячутся от проклятого солнца.

«Газон для пикников?» — предположила Лерман, дойдя до достаточно просторной открытой площадки. И тут её посетила одна забавная затея. Невероятно глупая, возможно, даже опасная. Но кем бы была Айрис, если бы её жизнь была наполнена только хорошими воспоминаниями? Не слушая голос разума, вампирша скинула на землю и плащ, и новое пальто. Даже сапоги — такие тёплые, оберегающие её от Мирданских морозов — были оставлены рядом с верхней одеждой. Будто вызов погоде. Вызов её незавидной судьбе маленькой служанки. От снега её ноги защищали только всё те же белые чулки, но и они должны будут скоро промокнуть. Однако сейчас это казалось таким несущественным. Ни то, как жгло ноги, ни покрывшиеся мурашками голые руки и плечи, ни возможность тяжело заболеть после такой выходки. Почти бесшумно ступая по снегу, девушка уверенно продвигалась в самый центр этой площадки, игнорируя здравые мысли о том, что ей пора бы бежать обратно в свою комнатушку и снова попытаться уснуть.

+1

3

Император не забыл о неринских гостях. Все дни с приезда его невесты в столицу он слушал донесения Кречета, собиравшего сведения об окружении Сайлан. С невестой он не виделся и не торопился ни звать её в свои покои, ни идти к ней. Обсуждение свадебной церемонии тоже откладывалось – всеми приготовлениями, как повелось, занималась лично Ясемин, что вполне устраивало Виззариона. В знакомстве с невестой до свадьбы, как он считал, особой нужды не было, пока он не изучит всё её окружение. И всё же Шейн не мог не отметить, как оживился дворец с её приездом… как оживился он сам.

В тот же день он позвал в свои покои Ясемин – он должен был лично объяснить наложнице, что случилось в его покоях, пока она развлекала гостью и вдовствующую императрицу. За чувством вины и трауром Шейн совсем забыл о внимании к любимой женщине, и словно бы пытался наверстать упущенное. Его скорбь уходила, оставив в воспоминание лишь толику предубеждения к династическим бракам с женщинами, которые его не влекли. Но если на Мередит он женился ради продолжения рода, успокоения Совета и защиты Элениэль от себя самого, то Сайлан Ледарре – это политический ход с очень тонким заделом на будущее.

В этот день Шейнир разбирался с поставками крови. С тех пор как ситуация в Остебене наладилась и нежить прекратила терзать их земли и народ, прошло совсем немного времени. Последствия нашествия немёртвых из Зенвула отразились сразу на двух народах – людей и вампиров. Там, где народ раньше умирал от нежити и Розы, теперь зрел коварный голод, и этот голод мешал и вампирам тоже. Виззарион слышал, что у Остебена появился сильный покровитель, готовый снабжать их пищей, пока люди не оправятся и не поднимутся на ноги, и отчасти радовался чужой щедрости. Живые и сытые люди продолжали поставлять кровь на Север, но всё ещё в уменьшенном объёме. Он же следил, чтобы эта кровь доплывала до Севера целиком и равно делилась между складами городов, а с них кровь поступала в храмы и отдавалась в чётких местах и в точном количестве амфор.

Пища, которую им должен по соглашению поставить Нерин, улучшит дела – но это только в теории. Виззарион привык, что не всё и всегда идёт по плану. На этот случай он просчитывал другие варианты, донимая расчётами приближённых советников. Засидевшись до восхода солнца в личном кабинете, вампир не смог уснуть – он вынужденно оставил Ясемин спать в своих покоях вместе с детьми, где за ними присматривали с особой тщательностью гвардейцы дворца, не единожды проверенные Кречетом, а сам вышел пройтись и привести мысли в порядок.

Заснеженные улицы Мирдана навевали на него воспоминания. В лучах солнца всё выглядело совершенно иначе. Сонные стражники в коридорах приветствовали императора, едва завидев его в сопровождении скопца. Веймар следовал за ним по пятам на тот случай, если императору что-то понадобится, и докладывал ему о гаремных делах – всё, что не успела рассказать Ясемин, или что, как он думал, могло от неё ускользнуть, а кроме того – докладывал об особых поручениях.

- Подарок, который вы заказывали, Повелитель, уже готов. Швея сделала всё, как вы просили. Слуги отнесут его в покои, как только вы прикажите.

- Хорошо. И проследите, чтобы подарок отдали в руки служанки, не в присутствии её госпожи.

- Как пожелаете, - Веймар поклонился, улыбнувшись. Он не спрашивал, отчего вдруг император пожелал одарить столь необычным подарком служанку своей невесты, а не будущую госпожу, но распорядился, чтобы швея поспела в кратчайший срок, и сшила для гостьи платье по меркам её старого, но иного покроя – мирданского, более лёгкого, в светлых тонах, какие носили столичные девушки. Юбка и широкие рукава платья напоминали крылья бабочки – лёгкие и невесомые, и само оно будто искрилось, напоминая неринское солнце весной. Шейнир решил, что это хороший вариант как извиниться перед служанкой за испорченное платье, лицо и честь.

Император остановился в коридоре, когда, проходя под высокими арками, заметил странное движение сбоку. Он оглянулся, пытаясь понять, что за мельтешение привлекло его взгляд, и подумал сначала, что то была птица, случайно залетевшая в сад, но, присмотревшись, увидел девушку. Она свободно танцевала в лучах солнца, не страшась гнева Саур.

- Кто это там не спит в такое время? – удивился скопец, не сразу признав в девушке личную служанку Сайлан. А вот Шейнир ей узнал и невольно улыбнулся. Он не торопился подходить ближе, чтобы не спугнуть девушку, и, приказав слугам не следовать за ним, ступил в тень от колон. Каменная дорожка, ведущая вглубь сада, за ночь обледенела и теперь искрилась в лучах солнца там, где выглядывала из-под снега.

+1

4

Дойдя до центра этой импровизированной сцены, девушка остановилась. Почему-то на секунду её охватило волнение, словно она и впрямь оказалась на празднике в доме Белой Луны, где ей предстояло радовать тех, кто почтил своим визитом хозяина дома. Вампира, который сделал для Айрис так много, что ей было бы просто стыдно, подведи она его. Может, поэтому не торопилась в своих письмах к нему писать об истинных чувствах и желании отказаться от своей глупой затеи, вернувшись под его крыло?

«Обрадуется ли он, если я снова вернусь?» — задалась вопросом служанка, но тут же покачала головой, словно отгоняя все мысли прочь. Хватит. У неё будет ещё возможность загнать себя в тоску.

Айрис попыталась вспомнить какую-нибудь песню, которую пели на праздниках — она и послужила ей ритмом. Разум даже не помнил слов этой песни, зато тело, словно заколдованное, заскользило в танце под только ей известную мелодию. Она качнулась неторопливо из стороны в сторону, развернувшись — словно приветствуя гостей. Снова мягкий поворот, и, отклонившись назад, девушка легко взмахнула руками, будто затаившаяся бабочка на цветке. Но вот в голове, наконец, всплыли слова, и она словно оживилась. Сейчас Айрис сама напоминала ткань, из которого был сделан её наряд — невесомая, то оседающая почти на земле, то поддающаяся ветру и кружащаяся вместе с ним. Вслед за пальцами, подобно лентам, вскоре последовали потоки воды, то разбиваясь на тоненькие струйки, то вновь собираясь к подобие полотен. Кружась вслед за заклинательницей, вода оставляла причудливые узоры на снегу, а стоило ей подпрыгнуть, и полотна фонтаном брызг разбивались в воздухе, чтобы вскоре собраться вновь.

Танцовщица старалась ни о чём не думать. Её не волновало, достаточно ли высоко она подняла ногу, насколько пластично она двигалась и грациозно ли прыгала. Будто и не замечала, как солнечные лучи, пробиваясь через воду, отсвечивали и слепили ей глаза, за дни жизни во дворце почти отвыкшие от света. Был только шелест струящейся ткани, распущенные волосы, щекотавшие плечи, и маленькая вампирша. Счастливая и наконец снова ощутившая себя живой. В эти мгновения Айрис забыла и о страхе перед дворцом и Госпожой, от которой отдалилась после праздника, на который она так и не попала; и об усталости от тяжёлой работы служанки, и даже об Артуре, чей образ то и дело всплывал у неё перед глазами в минуты отчаяния.

Сейчас она правда была счастлива. По-настоящему счастлива. На мгновение словно перенеслась в ставший родным сад Белой Луны, когда таким же танцем она глубоко в сердце таила надежду быть замеченной наследником дома. Юношей, для которого так и осталась всего лишь придворной дамой, сопровождающей его бесчисленное количество родственниц. Но почему сейчас её сердце больше не сжимается так болезненно?

Когда мелодия в голове оборвалась, Айрис осела на землю, протянув руку к небу, словно маленький росточек. Несколько секунд, и она не сдержала усмешки, а после так и вовсе начала тихо смеяться, опустив голову и руки, теперь напоминая скорее поникший цветок. За шумом бьющегося сердца она ничего не слышала, за волосами, скрывающими её лицо, ничего не видела. Хотелось вообще лишиться и слуха, и зрения в этот момент. Сейчас, в её маленький праздник, она была совсем одна, а потому в это мгновение почувствовала себя свободной. Какая разница, что ты делаешь, если никто не видит? Айрис старалась растянуть этот момент и накрепко его запомнить. Потому что понимала, что до следующего дня рождения просто может не дожить.

Было так холодно. Снег, словно гневаясь на наглость служанки, больно обжигал её тело, а промокшие ноги слабо слушались. Уши, нос, ладони — всё, что было не защищено хотя бы этой лёгкой тканью, багровело на глазах. И вот ведь странность: всё её тело ломило от холода, а ей было хорошо. Так хорошо, что не было сил заставить себя подняться.

Сайлан могла проснуться в любой момент. Возможно, она захочет призвать служанку, чтобы та развлекла её, вот только... вот только служанка, несмотря на свои обязанности и усталость, вместо сна сидит тут, в саду, прямо на снегу. От глупости сложившейся ситуации так хотелось смеяться. Или всё-таки плакать?

«Глупая девчонка», — мысленно повторила слова отца вампирша, невесело ухмыльнувшись. Как же она была глупа, когда решила покинуть поместье Белой Луны. Как она вообще посмела подумать, что в стенах дворца, где каждый сантиметр пропитан интригами и кровью, она сможет обрести покой?

«Возможно, вернуться к Териону-даре — не такая уж плохая идея».


Офф

+1

5

Император сам себе не мог ответить на вопрос: почему не ушёл? Почему остался здесь, в стороне, наблюдать за служанкой. Что вообще ждал от неё? Не интриг и заговоров, не подстроенного отравления, ни угроз и проблем, несмотря на предостережения Харуки, что эта девушка – не просто из благородной семьи, а некогда служила Дому Белой Луны. Служила Териону Селениусу – отцу Артура – молодому ювелиру, влюблённому в его сестру. Когда-то давно Шейн думал, что с ним Элениэль будет в безопасности, но быстро понял, что его надежды глупы и наивны. Его сестра никогда не была в безопасности ни с кем.

Смерть Артура по предположениям Тайной канцелярии – подстроена и обставлена как самоубийство, нарочно, чтобы рассорить два клана и лишить Виззарионов сторонников и союзников. Или же это месть самой Иль Хресс, желающий избавить сына от любых конкурентов на руку его сестры. Он знал, что властительница Хериана пойдёт на многое ради Авеля и сделает всё возможное, чтобы посадить его на трон Севера, но кто в итоге стоял за убийством – Шейн не знал. Но именно он пожинал последствия смерти вампира склоками и недоверием, ярким противостоянием клана на Совете. Со смерти Артура подозревали даже императора, считая, что так Виззарион наказывает Териона за излишне длинный язык и самоуверенность на совете.

Харука – не беспочвенно – опасался, что сторонница советника навредит императору, а потому считал, что нужно присматривать за всеми вампирами из клана Лэно. Не только за невестой императора, которая могла бы пронести обсидиановый нож в его покои в первую совместную ночь.

Смотря на Айрис, как она танцует на снегу в лучах солнца, Шейн ощущал… покой. Он не заметил, как на его губах не по воле появилась улыбка, а взгляд потеплел. Он не слышал ни музыки, ни песни. Казалось, вообще ничего не слышал – даже как мягко ступает девушка ногами по снегу, сминая его каждым лёгким шагом. Как капли воды поднимаются в воздух и вновь падают, подчиняясь воле создательницы. Если в мире могла существовать иная Жрица, совместив в себе мягкость Луны с её водной стихией, и пламень согревающего солнца, - то она танцевала в его саду.

Умиротворение, с которым он наблюдал за девушкой, потянулось приятным послевкусием, когда танец кончился. Виззарион вышел из тени колон, не страшась солнечного света – расточительно с его стороны после запивать эту вольность кровью, - и подошёл ближе к девушке, на ходу расстегнув кафтан, чтобы после накинуть его на плечи служанки. Он видел её вещи, лежащие в снегу, но подумал, что лучше поделиться теплом собственного тела, чем смотреть, как Айрис торопливо надевает на разгоряченное тело мокрые и холодные от снега вещи.

- Я рад, что сегодня ночь выдалась бессонной, - усмехнулся вампир, - и я не пропустил первую бабочку на снегу.

+1

6

Внезапно её оголённых плеч что-то коснулось, отчего Айрис непроизвольно вздрогнула. Это оказался чей-то кафтан; ткань ещё хранила тепло чужого тела, и в этом тепле вампирше хотелось раствориться. Робея, девушка подняла глаза на её нежданного зрителя, с удивлением столкнувшись с глазами императора. Её — большие, чистые, не затянутые сейчас плёнкой наигранного обожания, и его — мягкие и отчего-то тёплые. Но что Шейнир забыл здесь, в такое время? Сад принадлежал ему по праву, и это она тут была всего лишь гостьей, но разве не должен он сейчас прятаться в тёмной комнате, завесив все окна тяжёлыми тканями? Айрис, будто не веря, что император и впрямь почтил её своим визитом, глянула на солнце, будто на секунду засомневалась: а день ли сейчас?

Опомнившись, что сидит в присутствии монарха непозволительно долго, служанка поспешно подскочила, едва не упав на бедного вампира. Закоченевшие ноги слабо слушались, поэтому она, разворачиваясь к нему лицом и склоняя голову, неловко пошатывалась.

Вам... опасно на солнце. Обожжёт же, — промямлила она, и, не сдержавшись, снова удивлённо глянула на юношу. Признаться честно, Айрис мало доводилось видеться с представителями других кланов. Под солнцем так и вовсе, наверное, видела их впервые. Приходилось жить россказнями отца, который всё жаловался на бесполезность других вампиров на корабле, якобы на солнце им так плохо и работают они из-за этого мало. Так почему же Шейнир спокойно стоял перед ней, не корчась от боли?

Служанку снова окутало волнение, и она сама с трудом могла ответить, за что сейчас волнуется больше. Боится, что на этот раз Сайлан накинется на неё не с расспросами, а с когтями и тяжёлым подсвечником? Или всё-таки волнуется, что солнце не пощадит будущего супруга её Госпожи?

Вы можете заболеть, — как-то тихо и неуверенно напомнила девушка, понимая, как комично слышать такое от неё. Сама ведь стоит почти босая на морозе. Но почему-то казалось, что императору должно быть ещё хуже — он ведь отдал свою вещь, и теперь слабо был защищён и от солнечных лучей, и от козней холода.

Впрочем, странно было служанке волноваться за него. Он определённо не был её врагом, но и другом пока она назвать его не могла. Тогда кем был для неё император? Средством достижения цели — возвысить свой клан? Просто незнакомцем, возглавляющим целую империю? Или всё-таки мужчиной, которого она не понимала, но, кажется, начинала хотеть понять?

+1

7

Зимний холод коварно забирался под одежду – лизал кожу сквозь плотную рубаху, скользил по открытой шее, заползая под низкий воротник, но Шейнир родился в столице и привык к холодной зиме Севера. То, что жительнице Нерина казалось неимоверным холодом, - для него только начало зимы. К концу месяца в Мирдане станет намного холоднее. Впрочем, даже сейчас во дворце уже грели постели господ, подавали в течение дня согревающее питьё и лёгкие летне-осенние платья сменялись более плотной и тёплой тканью, не считая, конечно, тех дней, когда наложницы танцевали под музыку.

- Я уже не так молод, чтобы солнце оставляло ожоги на моей коже, - добродушно улыбнулся Виззарион. – Но оно истощает мои силы. Саур не любит детей Луны так, как поклоняющихся её.

Шейна всегда удивляла эта особенность клана Лэно – свободно гулять под лучами солнца. Даже проклятие Люциана, наказавшего сына за предательство, смягчила Солнце будто бы в благодарность за верность себе. Жажда крови этого клана была иной и, на взгляд императора, решила бы многие проблемы Севера, включая голод. Разводить скот намного проще, чем соблюдать все договорённости с Остебеном и каждый раз осторожничать. Он бы хотел, чтобы все вампиры спокойно насыщались животной кровью, а не зависели от жизненных сил людей. Но не знал такого способа избавиться от наказания Всеотца.

«Если даже Бэлатор не нашёл его за столько лет скитаний, то что говорить обо мне?» - мысленно посмеялся вампир.

- И кроме того… - он показал пальцем на небо; перстень Правителя на нём ярко блеснул драгоценным камнем в лучах солнца. – Над садом магический купол. Он защищает от солнца, - сказал Шейн заговорщицки и тихо, чуть наклонившись к девушке. Улыбнувшись ей, он заговорил уже громче, и сложил руки за спиной: - Моя покойная матушка любила пионы, но живые… не срезанные, а ночью, как она говорила, они не так красивы, как днём.

Он обернулся, показывая на крупные магические камни в центре арок, окружающих сад. Они казались частью украшения сада, но, присмотревшись к ним иным взором – магическим – девушка могла бы увидеть, что над садом, будто мыльный пузырь, растянулась полупрозрачная шапка.

- Маги дворца подпитывают их каждый день. Полностью от солнца не защищают, но облегчают жизнь, - пояснил император, а потом вновь обратил внимание на девушку. – От холода он точно не защищает.

Вспомнив, что девушка практически стоит босиком в снегу, Виззарион мгновение поколебался, думая, как ему поступить. Сказать, чтобы влезла в свою обувь, набитую снегом и талой водой, и погнать её во дворец, пока танцы на снегу не закончились для неё лазаретом? Или поступить фривольно и отнести её внутрь? Дворец уже спит, и никто кроме гвардейцев и редких слуг, сопровождающих его во время прогулки, ничего не заметит.

- Пусть служанки растопят купальню и подадут в неё горячее питьё и тёплую одежду, - приказал император, оглянувшись на скопца. – Если, конечно, девушке не понравилось у лекаря дворца, - в шутку добавил Шейн.

Веймар уже отдавал нужные распоряжения, чтобы исполнить волю императора.

- Пойдём, - обратился он к служанке, - в гостиной у камина теплее.

Отредактировано Шейн Виззарион (27-01-2022 14:35:29)

+1

8

Айрис так часто тыкали в то, что она ещё слишком юна и неопытна, чтобы принимать здравые решения и самостоятельно распоряжаться своей жизнью, что и император — ненамного младше её — поначалу казался ей таким же мальчишкой. Почти ребёнком. Но наблюдая за ним, за его мимикой и некоторыми решениями, она начинала ловить себя на мысли, что тяжёлая жизнь во дворце вынудила его быстро повзрослеть. У императора было всё: красивые женщины, шелка, слуги, лучшая еда. Вот только сердцу не было покоя. Потому что он в ответе за всех. Рядом с ним скорее Айрис ощущала себя маленькой девочкой. Не замечала, казалось бы, очевидного, слишком легко верила россказням о жителях дворца, толком не разобравшись в сути дела. Ей предстояло ещё многому научиться — Шейнир раз за разом умудрялся ей это доказать.

Император указал пальцем в небо, и служанка, словно любопытный ребёнок, послушно подняла глаза, только сейчас осознав, в чём дело. Магия. В Нерине она была просто повсюду, но и в столице своих магов хватало. Хотелось верить, что здесь они были не такие могущественные, как маги Лэно, однако и они защищались, как могли. Было глупо с её стороны думать, что днём только она и её собратья могут свободно гулять по императорским владениям.

Когда речь зашла о цветах, Айрис невольно улыбнулась. Ей вдруг так сильно захотелось увидеть цветущий императорский сад. Особенно эти самые пионы в лучах летнего солнца. Кажется, она могла предположить одну из причин, почему Мирре так нравилось смотреть на цветы при свете.

Утром на цветах роса красиво блестит на солнце. Похоже на сокровищницу, — тихо, почти прошептала куда-то в воздух служанка, на мгновение представив это зрелище, снова едва улыбнувшись. Ей вдруг стало немного грустно: она вспомнила о своих мыслях написать Териону с просьбой принять её обратно. Безусловно, каждый лорд старался по-своему удивить своим садом, ведь там их жёны, дочери и кузины проводили большую часть своего досуга, а потому и сад Белой Луны не отличался скромностью. Но отчего-то захотелось посмотреть цветущим именно императорский сад. Даже зимой он был по-своему красив, как бы не хотелось это признавать Неринской леди. А летом, наверное, мог поразить даже её.

Шейнир заговорил о купальне и напитках, и Лерман поначалу подумала, что он приказал всё подготовить для себя. В конце концов, ему уж точно предполагалось спать в такое время. После горячей воды хочешь не хочешь, а в сон начинало клонить.

«Лекарь?» — удивлённо промелькнуло в голове, и она снова оторвала глаза от снега. Только сейчас до неё дошло, что всё готовилось не для императорской персоны, а для неё, что снова ввело её в ступор. Почему? Почему он так не похож на того эгоистичного мальчишку, которого она ожидала увидеть на троне?

Страдая от голода, низы отчаянно искали виноватого. В основном доставалось императору; многим казалось, что жизнь во дворце — сказка, и монарх прожигает жизнь в роскоши, нисколько не заботясь о народе. Но ведь она — часть народа. Более того, Айрис выходец из клана, который в столице не особо любят. К тому же, девушка наивно полагала, что Шейнир пока не знает, что она не из бедной семьи и верит, что она обычная служанка. Так почему же он не махнул рукой и не пошёл пировать, оставляя её в одиночестве? От мысли, что всё это время и она, и весь народ в целом ошибались, было обидно. Обидно за Шейнира. Айрис хоть и вела дружбу с советником, в политику не лезла, потому что Териону могло это не понравиться. Но даже сейчас, видя то, что император, которого привыкли считать капризным мальчонкой, способен проявить заботу к какой-то служанке, ей начинало вериться, что Виззарион с той же заботой думает о вампирах за пределами дворца.

«Политику надо вершить с мыслями о простом народе. А о народе он, похоже, не забывает», — приятно отозвалось в сердце.

Она просто кивнула. Не стала даже распыляться в этих длинных фразах, где в очередной раз до небес восхваляла все его качества и при этом принижала своё положение. Почему-то сейчас всё казалось таким искренним и настоящим, что все эти титулы казались ей просто лишними. Конечно, она не переходила черту и сохраняла некую дистанцию, не забывая о вежливости, но вела себя всё-таки немного иначе, нежели во дворце, в окружении тысяч слуг.

Прежде чем уйти, девушка подобрала свои вещи, отряхнув их от снега, и только сейчас вспомнила, что кафтан Шейнира всё ещё был у неё на плечах. Вампирша чуть замешкалась, не зная, как лучше поступить. Снова кинуть вещи в снег, чтобы лично накинуть кафтан на императора или хотя бы передать его в руки, было бы как-то странно. В конце концов, зачем она тогда отряхивала всё от снега?

Если Вы простудитесь, все очень расстроятся, — негромко, но уверенно сказала девушка, как-то виновато глядя вниз и намекая, что юноше стоит забрать свой кафтан обратно.

«Я тоже расстроюсь», — нехотя признавался разум. Если бы она не пошла на эту глупую авантюру, он бы, наверное, уже давно был в тепле. Если Шейнир простудится - винить ей нужно будет только себя.

+1

9

Шейнир всё думал: почему с этой девушкой настолько легко и что в ней притягивает его. Он даже думал, что настолько скучает по беззаботным временам, когда мать ещё правила империей от лица его регента, а Элениэль свободно бегала по саду, наслаждаясь юностью. Тогда они оба были невинными и оставались детьми не столько телом, сколько душой, мыслями и сердцем. Но власть, как и дворец, меняют. Они искажают истинное лицо и изгоняют невинность из духа. Подчинись переменам, подстройся под них – здесь иначе не выжить.

Он скучал по сестре, и иногда, словно забывшись, начинал не один десяток писем, всё думая тайно отослать его с Харукой в Хериан, но отправлял их в огонь раньше, чем успевал скрепить печатью и даже заикнуться о них перед гвардейцем. Нельзя. Никто из Старейшин и Советников не должен знать, что он сам отказался от преследования сестры и брата; что не желает головы Арратса. Этот дворец не заберёт у него последние крохи семьи. Он уже заплатил слишком дорого за власть, которая ему, как оказалось, никогда не принадлежала.

Перед ним не Элен, и даже не её отдалённая копия. И всё же именно присутствие Айрис его успокаивало, глуша все подозрения и опасения.

«Не думали же советники, что я заинтересуюсь служанкой невесты?» - усмехнулся про себя Виззарион.

Он услышал искреннюю заботу в словах девушки и удивился. Это же не предлог выпроводить его и остаться одной? Решив, что у слов Айрис нет никакого двойного смысла, Шейн, как и в прошлые разы, подумал, что девушка быстрее заболеет и зачахнет, чем позволит побеспокоиться о себе. И отчасти это его вина, что она месит ногами снег, а не греется в замке. Если бы он прошёл мимо, то служанка наверняка бы, замёрзнув, поторопилась внутрь.

- Если ты и дальше будешь ходить босыми ногами по снегу, то точно заболеем мы оба, - вздохнул вампир и подошёл ближе. Протянув руки к девушке, он лишь ненадолго подарил ей обманчивую мысль, что вернёт себе кафтан, но вместо этого лишь прижал его плотнее к девичьему стану, когда подхватил её на руки и понёс по снегу обратно во дворец. – Ты слишком долго собиралась, - объяснил он свою порывистость. – Не слышала, что я ужасно нетерпелив и вспыльчив? – в голосе слышалась ирония, а весёлая ухмылка на лице Шейнира лишь её подчеркнула.

Во дворце, едва они скрылись за очередными дверями, отделяющими веранду перед садом от коридоров, ведущих в жилые комнаты, стало теплее. Иной холод шёл от стен, но, чем глубже в замок, тем он всё меньше и меньше напоминал о снежной зиме. Даже через ткань кафтана и лёгкий наряд девушки Виззарион чувствовал прохладу от её тела – слишком долго пробыла на улице в снегу.

- Зимы в Мирдане суровые. Сегодня был тёплый день, - вновь заговорил вампир, ступая по длинному коридору. – Если снова захочешь потанцевать босиком – во дворце есть комнаты, куда редко кто-то заглядывает, - отчего-то Шейн вспомнил о просторном зале, где не так давно Элениэль учила танцевать Мередит перед свадьбой.

Как Виззарион и обещал – донёс девушку до гостиной, где слуги уже растопили камин, и поставил её на мягкую шкуру подле него, давая замёрзшим ногам утонуть в пушистом медвежьем меху.

+1

10

И снова он так непозволительно близко. Айрис бы покраснела, не будь её уши и щёки уже такими пунцовыми от проделок холода. Подпускать мужчину, не являвшегося членом её семьи, было для Лерман чем-то непозволительным. Безусловно, во время балов она могла и за руку взять незнакомца, и позволить чужаку дотронуться спины — ведь как иначе танцевать, не прикасаясь друг к другу? Но сейчас обстоятельства были иными. На балах к ней в основном подходили или из вежливости, или потому что надеялись породниться с её отцом — так, по крайней мере, говорил он сам. Но что может дать какая-то маленькая аристократка императору? А учитывая, что Шейнир считал её всего лишь служанкой (как ей казалось), то о никакой выгоде и речи быть не могло. Он просто почему-то был рядом. А ей почему-то было радостно от этого.

Из-под ног резко исчезла земля, и Айрис не сдержала тихонького писка, тут же обхватив одной рукой шею юноши и чуть не выронив вещи. Лерман уродилась небольшой, особенно по сравнению с вампирами Камэль, а потому быть так высоко над землёй просто не привыкла. Страх перед высотой в этот момент был выше всяких приличий. Сначала она машинально даже зажмурилась, но когда поняла, что буквально ощущает дыхание Шейнира, в неверии посмотрела на него. И словно забыла, как дышать. Забыла и как думать, и какой сейчас год, и кто она такая. Вблизи император оказался ещё красивее, чем он показался ей в первую встречу, а его ухмылка — такая искренняя и задорная — грела лучше Неринского солнца.

Тяжёлая же. Вдруг уроните? — опомнившись словно ото сна, Айрис, наконец, сумела оторвать взгляд от лица императора, и теперь старалась смотреть куда-то в сторону. Отпускать его было страшно: вдруг правда уронит её? Вряд ли император привык таскать своими силами хоть что-то тяжелее шпаги; еду ему приносили слуги, а женщины сами приходили в его покои по зову.

«И это называется тёплым днём? Нет, ему определённо надо побывать в Нерине», — продолжая удивляться Мирданским условиям, Айрис не могла не сравнивать столицу с её родным городом. Она не могла точно сказать, бывал ли император в Нерине, так как делилась чужими тайнами с Терионом, но никогда не получала секретов от него взамен. Однако верила всем сердцем, что если бы Шейнир увидел её город её глазами, то непременно бы полюбил его так, как любила его Айрис.

Буду иметь в виду... Ваше Величество, — негромко ответила она, поздновато вспомнив об официальных обращениях. Молодец, Лерман, так держать. Ещё немного, и тебя потаскают за уши. И ведь правы будут!

Вампирша опасливо смотрела вниз, когда её спускали с рук, до последнего боясь отпускать шею несчастного, словно в самый последний момент он точно выронит её. Только когда обе ноги твёрдо стояли на ковре, она, наконец, смогла отпустить бедолагу. Не уронил. Не бросил. Не причинил боли.

Отчего-то ещё больше стесняясь теперь смотреть на вампира, девушка, будто забыв о приличиях, обернулась к камину. Позволить смотреть императору на свою спину — какова дерзость для вышколенной придворной вроде неё! Хотя, учитывая разницу в росте, Виззарион смотрел скорее на её макушку. Если вообще смотрел.

Почему-то с ним хотелось поговорить. Естественно не о политике и чужих промахах — ей хватало споров пьяных вампиров на праздниках, где была обязана присутствовать. Сейчас она хотела хотя бы на миг забыть и об обязанностях, и о сплетнях, и даже о своём долге. Она знала, что не положено. Её дело — молча опустить глаза в пол и ждать распоряжений, а не лясы точить и заваливать императора вопросами совсем не государственной важности. Но ведь сегодня был её маленький праздник. Разве не может она в этот день позволить себе немного вольности, побыть немного наглее? Хотя, казалось бы, куда ещё больше.

А пионы... их до сих пор выращивают? — глядя на языки пламени, задумчиво спросила девушка, будто вновь забыв упомянуть титул императора и тысячу раз извиниться за свою наглость. Скорее просто не захотев.

+1

11

- И с чего решила, что тяжёлая, - вздохнул Виззарион, когда его руки вновь стали свободными.

Он вдруг вспомнил, как в день свадьбы пришлось бежать по улице с Мередит на руках. Голодные бунтовщики следовали за ними до Золотых кварталов, а его свежеиспечённая жена как-то некстати поранила ноги. Никто не ожидал такого горячего приветствия – помоями и вилами – молодожёнов. Но и тогда он не помнил, чтобы как-то переживал по этому поводу – жалел, что не сможет использовать магию или вступить в бой, если понадобится.

«К счастью, не понадобилось», - напомнил себе вампир, и посмотрел на девушку перед собой.

Айрис, словно застеснявшись, повернулась к нему спиной. Её тонкие плечи всё ещё скрывал его кафтан, и Шейнир в очередной раз отметил, как необычно и ярко смотрится волна сливовых волос на белом. Императору стоило бы возмутиться или оскорбиться, увидев затылок девушки – всего лишь служанки, - но он лишь гадал: насколько смутил её своей выходкой. Айрис – незамужняя девушка. Свободная и не вхожая в его гарем. Благородной она крови или нет – не имело для него никакого значения. Слухи одинаково пожрут любую; не простят ей прикосновение мужчины – даже не жениха – ещё до брака.

«Её госпожа не простит», - напомнил себе Виззарион.

Он всё ещё помнил интриги, которые плела мать Мередит, боясь, что фаворитка потеснит её дочь на троне. Не беспочвенные опасения Цесанны сыграли и против неё, и против императрицы. Обеих – свели в могилу. Шейн помнил всё, через что пришлось пройти Ясемин, когда она стала одной из главных его женщин, и он не хотел такой же судьбы юной девушке, даже если не думал когда-либо прикасаться к ней так.

Вопрос девушки удивил его, но Шейн не увидел в нём ничего запретного. Никакой политики. Никаких заговоров ради блага госпожи. Простые разговоры, которые всё реже и реже звучали в стенах дворца. Что-то, что позволяло хотя бы ненадолго забыть о титулах, бесконечных проблемах Севера и весе ответственности на плечах монарха.

- Да. За ними ухаживают в память о моей матери, - Шейн отошёл от девушки, чтобы не смущать её своим присутствием, и сел на тахту недалеко от камина. У Айрис, если она решит сесть, тоже был выбор – не только потеснить императора, если осмелится, но и с не меньшим удобством устроиться в кресле поближе к огню. – Весной они снова зацветут и украсят сады, - Виззарион смотрел на девушку, думая, что давно ни с кем не говорил вот так – на отвлечённые вещи. Просто и беззаботно. – Но больше всего в саду роз… - он поднял взгляд, рассматривая над камином герб своей семьи – здесь розы были белыми и красными, несмотря на споры советников и старейшин. – И цветут хризантемы… Их любит Элен, - невольно вспомнил сестру и опомнился, когда в гостиную вошли слуги, принеся на подносах вино с пряностями – оно лучше всего согревало в холодное время года. Одну чашу император взял себе, а вторую слуги предложили девушке.

+1

12

Она не видела его. Наблюдала, как пламя неторопливо пожирает дрова, то и дело вспыхивая искрами, и от всей души надеялась, что за треском огня не слышно, как бешено бьётся её сердце. Оно, подобно обезумевшей птице, колотилось так, будто ещё секунда — и выскочит из груди. Айрис не догадывалась, что Шейнир уже не впервые держит её на руках, потому что не задумывалась, как именно оказалась в его постели в прошлый раз. Всё это было для неё в новинку, а потому просто выбросить из головы произошедшее она не могла. Там, где руки императора касались её, всё ещё горела кожа, уши словно по-прежнему щекотало его дыхание, а сердце юноши, кажется, билось совсем рядом. Неправильно. Это всё так неправильно.

Айрис привыкла держать дистанцию и относиться к мужчинам с недоверием. Кто-то желал богатства, кто-то хотел через придворную даму сблизиться с той, кому она служила, кого-то интересовало то, что вампирша прятала под юбкой. Её учили, что просто так никакой мужчина не будет добр к женщине. Тогда по какой причине Шейнир, обладающий и богатством, и её госпожой, и десятком обожающих его женщин, уже не впервые проявляет свою доброту? Разве только... неужели он делал это без задней мысли, просто потому что ему хотелось этого?

Она слышала его отдаляющиеся шаги и на секунду испугалась, что Шейнир оставит её одну. Появилось даже желание обернуться, с молящими глазами попросить его остаться хотя бы ненадолго, хотя и понимала, что хочет слишком многого. Простая служанка должна была радоваться хотя бы тому, что Владыка Северных земель ответил на её вопрос — о большем она не должна даже думать. Тогда почему, даже помня об этом, желание говорить с ним о всяком бреде — о цветах, о солнце, музыке, танцах и глупых историях из жизни — только возрастало?

«От его голоса становится спокойно», — предположила девушка, так и не смея обернуться. Император то и дело вгонял её в краску, некоторые его фразы могли рассердить её или даже обидеть, если вспомнить об их первом знакомстве. Но вампирша поймала себя на мысли, что как бы ярко она не реагировала на его выходки, чем дольше она с ним общалась, тем меньше тревоги было в её сердце. Наверное, потому что он умел удивлять Айрис так, что она забывала обо всём — даже о своей первой влюблённости, которую пришлось так рано похоронить.

Шейнир перечислял названия цветов, а воображение девушки уже вырисовывало картину цветущего сада. Она снова засомневалась в своём решении писать о чём-либо Териону, только бы взглянуть на эту красоту хотя бы одним глазком. Только бы воочию увидеть те самые пионы и попытаться понять, что же в них так влекло прошлую императрицу. Упоминание хризантем сначала заставило Айрис невольно улыбнуться. Она даже заимела смелость, наконец, повернуться к собеседнику, словно что-то хотела ему рассказать. Но замолчала. Взгляд её вмиг остекленел, она снова забыла о дыхании и застыла, словно маленькая ледяная статуя. Элен. И снова она. Снова эта гарпия, из-за которой всё и началось. Ссора с людской короной, неразбериха в совете, изгнание Лэно и, наконец, гибель вампира, которого Айрис почти не знала, но почему-то продолжала дорожить воспоминаниями о нём.

К счастью, так вовремя зашли слуги, вырвав девушку из оцепенения. Только сейчас она заметила кресло неподалёку и тафту, которую уже приметил император. Взяв кубок обеими руками, Айрис будто на секунду даже решилась сесть рядом с ним, но всё же направилась к креслу. Похоже, очередное напоминание о принцессе было для неё лучше ледяной воды в лицо — приводило мысли в порядок, заставляя от обиды и неприязни очнуться ото сна.

У нас дома тоже цвели хризантемы. Лиловые, — спустя несколько долгих секунд молчания, нарушила тишину вампирша. Айрис неуверенно сделала первый глоток, игнорируя своё же правило не пить с чужаками. Наверное, потому что сейчас Шейнир уже не казался ей таким чужим. — Отец привёз их откуда-то издалека, кажется. Они не боялись холода, как остальные цветы, и выдерживали даже первые морозы. У него всё хотели их купить, но он ни в какую. Даже членам семьи отказал. Наверное, потому что бабушка их любит. А он, выходит, не так уж её ненавидит.

Вино неприятно обжигало и язык, и горло. Лерман искренне не понимала, как её отец может с таким наслаждением пить эту жижу, потому что с непривычки кроме жжения почти ничего не чувствовала. Оттого смешно морщила нос, даже не пытаясь сейчас притворяться, что ей нравится вкус. Потому что хотя бы этот день хотела просто побыть собой. Хотя бы сегодня не лгать.

+1

13

Шейн в очередной раз заметил, что упоминание Элениэль в присутствии Айрис её словно бы кошку погладило против шерсти. В первый раз он списал реакцию девушки на то, что она не знает, как повести себя и просто боится, что вспыльчивый и слишком непредсказуемый император ярко отреагирует на любое упоминание принцессы. Всё, что касалось связи Лэно с ней, могло спровоцировать Виззариона на грубость. Но ничего подобного не произошло в их первую встречу, так отчего же, помня об этом, она напрягается снова? Поведение Айрис заинтересовало его, но пока что он не торопился расспрашивать девушку. Может быть, она когда-нибудь расскажет сама, что такого для неё в имени «Элен», или же невольно даст ему больше подсказок, раз за разом реагируя на его слова.

Глоток горячего вина приятно обжёг язык.. защекотал обоняние ароматом пряностей и медленно разошёлся теплом по его телу – от нёба и до груди. Шейнира иногда удивляло подобное волшебство – вино обычное и пряное – практически ничем не отличались, но если первое навевало хмельное веселье или усиливало и без того грустное настроение, то пряное согревало не просто тело, а разум – прогоняло все мысли, расслабляло, навевало странный умиротворяющий покой, в котором хотелось раствориться.

Общество девушки прогнало сон, и император вновь забыл о времени.

- Я никогда не был в Нерине, - признался Виззарион. – Только слышал рассказы о нём. От наставников и от отца. Даже никогда раньше не задумывался, чтобы побывать там. Впрочем… - вдруг вспомнив один момент из жизни, вампир усмехнулся. Он посмотрел на чашу с вином, лениво поглаживая кромку пальцем. – Когда-то я всё же ступил на земли Нерина. Ненадолго. Вышел из портала в лавке одного ювелира, чтобы потом прыгнуть в другой портал, - хмыкнул Шейн. – Не думаю, что это можно назвать словом «побывал».

Вампир посмотрел на девушку, заметил, как она морщится, делая глоток, и отчего этот вид вызвал у него искренний и беззлобный смех.

- Прошу меня простить, - он широко и весело улыбнулся. – Я вспомнил себя, когда впервые попробовал вино. Я был ещё ребёнком. Оно показалось мне кислым и противным. Не понимал, почему взрослые пьют его и веселеют.. Самое большое разочарование детства, - всё ещё улыбаясь, Шейнир неотрывно наблюдал за девушкой. – В следующий раз прикажу, чтобы подали чай с мёдом. Но, если бы ты не замёрзла в саду, то не пришлось бы искать быстрый способ согреться и не заболеть.

Он и не думал упрекать или отсчитывать девушку, и как-то неожиданно сменил тему разговора, вновь возвращаясь к Нерину.

- Что тебе нравится в Нерине?

+1

14

Н-да уж, турист из Шейнира, оказывается, был никудышный. Разве можно посещать самый красивейший город Северных земель вот так? Нерин нужно было разглядывать, любоваться архитектурой, вслушиваться в пение птиц и девушек, обязательно прикупить что-нибудь эдакое на ярмарке — вот тогда действительно можно было оценить родину «дневных вампиров» по-достоинству.

Его смех заставил Айрис оторваться от созерцания напитка в кубке. Она удивлённо посмотрела на него, пытаясь понять, что же вызвало у юноши такую реакцию, и непроизвольно тоже улыбнулась в ответ. Ухмылка Шейнира была и впрямь заразительна. И даже то, что он, оказалось, смеялся над девушкой, нисколько её не обидело.

Я всегда думала, что оно сладкое. Когда впервые отец дал попробовать, я чуть не расплакалась от обиды, — весело подхватила она, усмехаясь. От вина не хотелось буянить, что успокаивало девушку ещё больше. Шейнир не накинется на неё с кулаками, уподобляясь её отцу, не станет кричать и спорить — вино было другим. Разве может она желать о чём-то большем? Она наоборот будто расслабилась в присутствии императора ещё сильнее, и даже позволила себе снова подогнуть ноги под себя. Чулки были ещё мокрыми от снега, но снимать их в присутствии мужчины было... странно. Вдруг подумает что-то лишнее?

Вопрос Шейнира — казалось бы, такой простой — заставил Айрис глубоко задуматься. Её лицо тут же снова расцвело, она подняла глаза к потолку, пытаясь понять, с чего же начать. Нерин не просто ей нравился — она была влюблена в него. Пускай жизнь её выдалась серой и обыденной, но пребывание в таком красочном городе не могло не скрасить её участь.

Из-за тепла сады цветут пышнее и дольше. Сам Нерин похож на один огромный цветник. На ярмарках столько всего можно встретить, что никогда с пустыми руками не уйдёшь. И ещё архитектура... не всё ещё отстроили, но есть здания, где крыша похожа не на пику, а на... — девушка подняла одну руку и провела над собой по воздуху, словно рисуя купол, — небосвод? Когда поёшь там, пение распространяется по всему пространству и задерживается в воздухе, под самым потолком. Кажется, что поёшь не ты, а кто-то там, сверху.

Она поправила этой же рукой кафтан, спавший с её плеча во время демонстрирования купола, и бесстрашно повернулась в сторону императора. Глаза её горели, а сама она всё старалась вспомнить всё-всё, каждую мельчайшую деталь, которая заставляла её с таким теплом вспоминать родной город.

Пение, точно! Оно повсюду. На каждом шагу кто-нибудь, да поёт — птицы, девушки, моряки. И праздники с таким размахом всегда. А на столах — свежая еда, потому что со своих полей. А ещё... а ещё танцы с использованием магии. Огненные маги отбивают такой ритм ногами, создавая всполохи, что глаз не оторвать! Маги земли тоже танцуют похоже. А для магов ветра мы рассыпаем на земле лепестки, если уже тепло — так стихию лучше видно.

Она ненадолго замолчала, не зная, как перестать так глупо улыбаться. Она тосковала по Нерину. Тосковала и по его обитателям, казавшимся вампирше куда более дружелюбными, чем представители столицы.

Птенец запоминает мать, едва вылупится. Попробуйте убедить его, что мать - другая птица. Не получится. Потому что мать у него только одна. Наверное, также и с родиной? — задумалась голубоглазая, теперь снова обратив внимание на собеседника, — Вот Вы. Вы же любите Мирдан, даже несмотря на холод?

+1

15

Шейнир умолчал, что причина для визита в Нерин была не развлекательного характера. Он никогда не думал о городе дневных вампиров, как о месте, которое стоит посетить. В тот день именно Артур и новости от него вынудили Виззариона прыгнуть в портал, чтобы лично узнать, кто посмел выкрасть его сестру из-под носа у Селениуса, и что она вообще забыла в Нерине под его никудышным присмотром. Он не помнил ни лавки ювелира, ни самого города, который и не видел за стенами чужой мастерской. Всё, что волновало вампира тогда, - это где его сестра и цела ли она. Сейчас же, вынужденно сблизившись с кланом Лэно, он подумывал, что всё же стоило бы посмотреть на город своими глазами, узнать, как именно живут вампиры другого клана, а не довольствоваться лишь его описанием от советников и наставников.

«Я даже столицу людского королевства успел посмотреть», - вспомнил Шейнир и про себя усмехнулся, что страна народа, который Виан считали за скот (не беспочвенно), заинтересовала его раньше, чем он подумал о Сеонесе или Нерине. Что не особо хотел видеть вампир своими глазами – так это Хериан. Уж больно своенравный народ у его госпожи.

- Есть сладкие сорта вин, - заметил император. – Они слаще, чем пряное вино, но даже это вино, - он показал на чашу, - подсластили перед тем, как подать нам… Так что я, ребёнком, схватил со стола самое кисло, что мог. И разочарование взрослым миром для меня было глубоким.

Шейн слушал рассказ служанки о Нерине, и видел в её глазах любовь к родному городу. Мог ли он похвастаться тем же? Навряд ли. В его понимании город – это нечто большее, чем красивая архитектура, талантливые мастера, пышные сады или празднества. Это народ, который их населяет, а остались ли в столице те, кого он любил и ценил настолько, чтобы воспылать любовью к конкретному месту? Изменилось бы что-то, если бы он вдруг захотел построить императорский дворец в Сеонесе? В окружении воинов, где чтят честь и доблесть.

«Особенно Виктор», - невесело напомнил себе вампир.

- Я не видел ничего другого, чтобы сравнивать, - мягко заметил Виззарион. – За свою жизнь я посетил только столицу Остебена, и успел посмотреть на неё… как живут люди там. Когда-то давно… ещё совсем юным… я представлял себя путешественником, и как бороздил бы моря на корабле, познавая всё новые и новые дали… А потом это куда-то ушло, - он пытался вспомнить, когда в последний раз о чём-то мечтал; когда сам не запирал себя во дворце, напоминая о том, что его мальчишеские и мечтательные порывы умерли там – в старом родовом поместье. – Я не воспылал любовью к Мирдану, - Шейн посмотрел на девушку, думая, что можно ей сказать, а что – нет. – И не уверен, что тосковал бы по нему, если бы уехал надолго. На улицах этого города пролилось слишком много крови, а родина для меня там, где покой… где моя семья. Её здесь практически не осталось.

Всё, что он имел, - это дети и Ясемин, но что-то надломилось внутри, когда Элен вместе с Авелем сбежали из столицы. Он не чувствовал себя во дворце как дома. Не ощущал, что что-то ещё осталось от семьи, которой он когда-то дорожил.

«Я познал их ценность, когда потерял».

- А холод… - Виззарион вдруг весело улыбнулся, прогоняя грусть. – За ним всегда тянется череда празднеств, много пряного вина, тёплая постель и купальни. Так что даже в такой погоде есть свои плюсы.

Слуги принесли тёплую сменную одежду, которую просил император, а вместе с ней – большой сверток из дорогой ткани. Веймар учтиво поклонился, показывая на него императору.

- Я предположил, что сейчас самое подходящее время, Ваше Величество.

Шейн глянул на девушку и согласился со скопцем. Он думал, что подарок вручат ей сегодня, но без его участия, но раз они встретились, то почему бы не сделать это сейчас?

- Пожалуй.

Служанка поднесла свёрток к Айрис и предложила его развязать.

+1

16

Она слушала его, не отрываясь. Печаль, пронизывающая его слова, ощущалась почти как собственная. Отчего-то сейчас Шейнир казался не могущественным правителем целой империи, а маленьким оставленным всеми мальчиком. Мальчиком, который отчаянно старался окружить себя теплом и любовью, но никак не мог обрести покой, как бы не пытался. Это было ей знакомо. Может, поэтому так прониклась этим?

Айрис показалось удивительным, что император успел повидать столицу чужого государства, но при этом не смог проникнуться любовью к собственному городу. По крайней мере, явно не такой, какая пылала в сердце Айрис к родному Нерину. В Остебене ей не доводилось бывать, зато о его поселениях она успела наслушаться от членов команды её отца. Арлан не брезговал пополнять ряды своей корабельной команды людьми, считая, что из-за их меньшего срока жизни он быстрее поймёт их истинные мотивы и годятся ли они ему во служение. Пара семей, работающих на их Дом, уже служила несколько поколений. Сын Таэсира — шустрый и неугомонный мальчишка — наверное, до сих пор драит палубы. Или это был его внук....

Шейнир упомянул семью, и Айрис тут же задумалась, почему сама не упомянула её, когда рассказывала о Нерине. Это бы звучало куда логичнее: люблю город, потому что там родилась и там моя родня. Другой вопрос, а была ли Айрис привязана к своей семье? Не врала ли всем лордам, когда говорила о любви к своему отцу, который привёл их Дом к процветанию? В конце концов, когда Арлан возвращался из плавания, дома его всегда встречали праздником, но вместе с этим все жильцы начинали ощущать напряжение, тут же селившееся в воздухе. Будучи идеалистом, он заставлял всех жильцов ходить по струнке, а также не чурался поднимать руку на дочь, если выпивал. Мать... тосковала ли она по матери? Матери, которая хоть и была готова выслушивать нытьё своего ребёнка, но при этом больше дочери дорожила роскошью и всеобщим обожанием. Айрис не хотела признавать это, но понимала где-то глубоко в душе. Понимала и чувствовала, как её гложет обида. А бабушка? Старая вампирша не обладала покладистым характером; своей вспыльчивостью Арлан, скорее всего, пошёл именно в неё. Она обвиняла Эдну, что та не смогла подарить семье наследника, то и дело упрекала Айрис в том, что она недостаточно упорствует в учёбе, и находила причину вынести мозг любому, кто приблизится к ней. Но иногда взгляд её теплел и она начинала рассказывать о своей такой долгой жизни, делиться мудростью и поучать внучку без всякого упрёка. Айрис дорожила этими моментами, но их было совсем немного. Имея семью так близко, в отличие от Шейнира, она была одновременно от неё так далека. Наверное, по родному дому она тосковала меньше всего. Ведь отец добровольно отдал её во служение другому лорду, а никто из семьи даже не воспротивился этому.

Задумчиво глядя куда-то в пустоту и «переваривая» всё, что сказал император, Лерман даже не сразу заметила вошедших слуг. Пожалуй, ей стоило пересмотреть своё отношение к семье. Вряд ли ей удастся так просто отпустить все обиды на тех, кто уже ждал её в Нерине — а ждал ли? — но как минимум постараться обеспечить уют в собственной семье. Если Арлан, конечно, когда-нибудь найдёт подходящего под его стандарты кандидата и позволит дочери создать её. Для благородной леди вроде неё было важно воспитать достойное поколение и не позволить им опозорить свою фамилию — так её учили. Но при этом Айрис грезила, что в её собственной семье не будет царить такая же напряжённость, как в Орлином Гнезде. Пускай даже у неё будут натянутые отношения с супругом, потому что вряд ли ей позволят самостоятельно выбрать его, но она не могла допустить, чтобы её будущий ребёнок пережил то же, что когда-то пережила она.

Перед глазами неожиданно появляется тканевый свёрток, вырывая девушку из раздумий, и сначала она растерянно смотрит на служанку, что поднесла его, а затем — на императора. Не понимая, что происходит, вампирша поставила свой кубок, где ещё немного осталось вина, прямо на пол, рядом с креслом. После она несмело взяла предложенный свёрток и стала с трепетом открывать его, всё ещё непонимающе поглядывая на Шейнира. Ткань. По меркам Айрис, последние полгода носившей всё максимально скромное и закрытое — непомерно дорогая. Но такая красивая. Девушка приподняла содержимое свёртка, наконец, догадавшись, что это платье. Немного необычного для неё покроя, отдалённо напоминавшее то, что она носила в Орлином Гнезде. Её лицо снова непроизвольно преобразилось, будто от хладнокровной вампирши, что сопровождала свою Госпожу ночью, не осталось и следа.

Красиво, — почти одними губами прошелестела она, но затем будто очнулась. С чего это она решила, что платье предназначалось ей? Император итак слишком щедр с ней. К тому же, он явно не мог знать, что этот день был особенным для неё. Поэтому, как бы ни хотелось расставаться с подобной красотой, она снова повернулась к Виззариону. — Мне кому-то его передать?

+1

17

Девушка, как показалось Виззариону, выглядела растерянной. Появление свёртка посреди разговора сбило её с толку, а он, в свою очередь, не торопился с объяснениями. Наблюдая за Айрис, он молчал, и поймал себя на мысли, что немного… боится? Её реакции на подарок. Он не знал, что любит вампирша, чем увлекается и что ей понравится. Это платье шло взамен её испорченного старого и с совсем небольшим намёком на момент с непотребством. Даже в извинениях Шейн умудрился найти повод смутить и невинно уколоть девушку напоминанием о былом. Но как она отреагирует на такой жест с его стороны?

Он увидел, как лицо Айрис меняется – как с восхищением она рассматривает платье. Шейн успокоился и улыбнулся. Значит, подарок ей понравился, но не успел он сказать, что так хотел извиниться за прошлое, как девушка вдруг погрустнела. Виззарион едва не забыл о вине в чаше и чуть не пролил его на себя. Стоило сказать Айрис сразу, что это подарок и для неё, а не ждать, пока девушка придёт к неправильным выводам.

- Оно твоё, - развеивая сомнения служанки, Шейн решил сказать всё, как есть, чтобы не оставить двусмысленности там, где её не было изначально. – В наше знакомство твоё платье испортилось по моей вине. Я решил, что новое платье подойдёт в качестве извинений.. Я переборщил в тот вечер.

Он отослал слуг, чтобы никто не мешал разговору, и совсем забыл спросить у Веймара, как идут дела с подготовкой купальни.

- До встречи я саду я думал, что слуги вручат его тебе позже. Сегодня. Но раз уж мы встретились, то почему бы не сделать это сейчас.

Он не знал, как Айрис отреагирует на такой жест с его стороны. Зато догадывался, что это наверняка не понравится его невесте, если узнает. О характере Сайлан он практически ничего не знал, но предполагал, что она, как и многие маги огня, эмоциональна и вспыльчива. Авель тоже был таким, несмотря на все старания держать эмоции в узде.

«Держи он их всегда, Элен не понесла бы», - напомнил себе Шейн, и вновь обратился к девушке:

- Нравится?

+1

18

И всё-таки это для неё. Айрис не знала, всё дело в вине или это от осознания, что кто-то — пусть даже в качестве извинений — вот так решил её порадовать, но тепло приятно разлилось по телу, окутывая её целиком. Она сама не понимала, почему радуется этому подарку ещё больше, чем новому пальто, сушившемуся сейчас подле камина. Может, потому что этот кто-то — Шейнир?

Вспоминая их первую встречу, она сама не понимала, как так сложилось, что вампир, раздражавший её одним своим присутствием, теперь умудряется пробудить в ней что-то тёплое и столь искреннее. Она всё ещё помнила, как вернувшаяся с праздника Сайлан рвала и метала, как стыдно было рассказать ей правду о том, что происходило в императорских покоях и приходилось всячески увиливать. Но сейчас, снова сидя рядом с ним и ощущая, как тоска и одиночество больше не давят на неё, Айрис даже было не жаль. Наоборот, хотелось разрушить все стены, что она она сама возвела, и протянуть руку императору. Вампирша так надеялась найти в своей Госпоже первого и единственного своего друга, но чем дольше находилась с её женихом, тем больше невольно начинала видеть друга именно в нём. Пусть это всего лишь наваждение, пускай с наступлением ночи она снова будет обязана опустить глаза в пол и отгородиться от него, выказывая глубочайшее почтение и снова рассыпаясь в длинных бессмысленных фразах. Но сегодня — хотя бы в это мгновение — ей хотелось верить, что он ненадолго стал её первым другом.

— Очень, — проводя подушечкой большого пальца по ткани, призналась голубоглазая. Платье совершенно было совершенно не в её стиле, уж слишком оно было девичьим, по сравнению с тем, что она носила теперь. Хотя, учитывая то, что под императорским кафтаном Лерман всё ещё была в танцевальном костюме, платье в её руках было поскромнее.

Госпожа... заметит перемену. Думаю, ей лучше считать, что один мой родич подсуетился и успел к празднику, — осторожно предложила девушка, намекая, что Сайлан вряд ли будет рада, что её служанка получает подарки от императора вперёд неё. Не желая того, Айрис вообще уже во многом перегнала будущую императрицу: пока та гадала, как выглядит её жених, её служанка успела и бельём посветить, и на руках у него побывать (даже дважды), оценить мягкость его постели, удивить своей гибкостью и с каждой встречей узнавала его всё лучше. Если бы ей кто-то раньше сказал о таком, она бы, не стесняясь, расхохоталась ему в лицо. Она? И водиться с каким-то там Виззарионом, выходцем из ленивых и бесполезных Камэль? Да ни за что в жизни!

... Ах, да. Точно. Она же сейчас прямо с этим «каким-то Камэль» и сидит. Неловко получилось.

+1

19

- Что ж… Тогда я рад, что смог угодить, - улыбнулся Виззарион и отпил ещё немного вина; оно медленно остывало в его руках. Несмотря на растопленный камин, всё же в замке ощущался приход холодов. – Стоило бы подарить что-то потеплее, - с запозданием и вслух подумал император, глядя на лёгкие вещи на девушке. – До весны ещё далеко. В Мирдане она приходит позже, чем в Нерине.

Шейн не стал спрашивать: есть ли у Айрис тёплые вещи. Она знала куда едет и наверняка найдётся что-то подходящее, чтобы не мёрзнуть зимой. Если же нет – всегда можно попросить что-то по сезону у служанок или, потратившись, приобрести всё нужное в торговых лавках столицы.

- Я не хотел, чтобы слуги отдали тебе подарок в присутствии твоей госпожи, - согласился Виззарион.

Мередит научила его, что даже если женщина не пылает искренней любовью, то она способна на многое, лишь бы никто не покусился на то, что она по праву считает своим. Он был ей безразличен до тех пор, пока между ними не встала Ясемин. Их отношения с Мередит после появления наложницы походили на комнату с магическими ловушками: один неосторожный шаг – и можно лишиться головы.

- Думаю… такая история нам подойдёт, - он улыбнулся, и не рассчитывая на то, что Айрис гордо вскинет подбородок, наденет его подарок и с важным видом каждой собаке во дворце скажет, кто его подарил. Это слишком детский и глупый поступок, а глупым ребёнком он её не считал. Подобная тайна нисколько не обижала Шейн. Достаточно того, что сама Айрис приняла подарок и знает от кого он. – Надеюсь, что твоя госпожа не сильно мнительная и не подумает лишнего.

Шейн на это очень надеялся. Допив вино, он вдруг вспомнил, что Айрис говорила про какой-то праздник. Неужели он что-то упустил?

- Праздник? – спросил вампир, смотря на девушку. Он не помнил, чтобы готовился какой-то праздник. Торжество в честь приезда его невесты уже давно отшумело, а до дня свадьбы ещё хватало времени. Первые зимние праздники тоже впереди. Или же он настолько заработался и погряз в государственных делах, что совершенно забыл о времени?

Отредактировано Шейн Виззарион (28-01-2022 23:24:40)

+1

20

Не стоит беспокоиться, — чуть усмехнувшись, Айрис кивнула в сторону пальто, — обо мне уже успели позаботиться.

Она не стала говорить, от кого был ещё получила сегодня подарок, потому что сама не до конца понимала, кто был отправителем. Конечно, хотелось верить, что даже отпустив свою воспитанницу в Мирдан, глава Дома Белой Луны не позабыл о ней, но всей правды она знать не могла. Возможно, стоит получше покопаться в сундуке. Кто знает, возможно, вместе с её вещами прислали и письмо?

Не только красивые девушки получают подарки. Не думаю, что её это сильно удивит, — пожала плечами вампирша. И впрямь, разве только красавицам положено в свой день рождения получать презенты? Отец вот всё твердил, что на свою красавицу-мать Айрис ни капли не похожа, но при этом ежегодно стабильно что-то ей дарил. В основном всякие мелочи и безделушки, конечно, но от такого скряги ей странно было требовать что-то посущественнее. Главное для неё было — получить от отца внимание.

М? — оторвав взгляд от высыхающей верхней одежды, снова обратила внимание на собеседника Айрис. Так она всё-таки проговорилась? Ну вот. Ладно, это хотя бы подтверждало то, что Шейнир ни о чём не подозревал и, судя по всему, особо глубоко под неё не копал. С него достаточно и имени её знать. Айрис едва усмехнулась, не зная, что бы ответить юноше. Сказать правду казалось ей сейчас слишком скучным. К тому же, вдруг Шейнира смутит то, что его не предупредили заранее и он так и не поздравил её? Поэтому она, словно в отместку за рукава, напоминавшие о её фиаско, решилась на крохотную шалость.

Ох, а Вы не помните? Как же так? — лицо её резко переменилось, словно вампирша чего-то испугалась, — в Нерине уже, наверное, всё подготовили! Неужели Мирданцы в этот раз останутся без праздника?

Несколько секунд она, не отрываясь, смотрела на Шейнира, ожидая его реакции, но потом не удержалась и беззлобно рассмеялась. Вот ведь странность: она, будучи такой умелой лгуньей, не могла врать сейчас о подобных глупостях. Наверное, дело в вине.

Извините, пожалуйста, я не удержалась, — прикрывая рот рукавом, всё-таки извинилась она. — Разве важно, что именно за праздник, если мы уже празднуем?

+1

21

«Не только красивые?..»

Айрис своим ответом сбила Шейнира с толку. Сначала он подумал, что это всё недосып и бессонница, а потому он не понимает, что имеет в виду девушка, но, немного погодя всё же осознал, что она не считает себя красивой.

«Женщины», - вздохнул вампир, в очередной раз подивившись, как привлекательные девушки легко отрицают свою красоту. И что-то ему подсказывало, что Айрис сказала это не специально. Не напрашивалась на комплимент, а действительно так думала. Но с чего в её голове появились такие мысли? Сказал кто? Госпожа? Вампир, которого она любила? Кто-то из семьи или окружения? Может, кто-то из служанок или наложниц гарема посмел так отозваться о вампирше из клана Лэно?

- Уж не знаю, что или кто заставило тебя думать, что ты не красива, но я вижу перед собой молодую и красивую вампиршу, которая только вступила в эру своего рассвета, - без шутовства и улыбок заметил Шейн. Он не пытался умаслить девушку и щедро отсыпать ей комплиментов. Он действительно так считал. – Может, у Лэно какие-то другие стандарты красоты, - пожал плечами вампир. – Моё мнение субъективно.

Виззарион опешил, когда Айрис вновь заговорила о празднике, и даже немного смутился. И вправду что-то важное забыл? Он уже поверил служанке и засомневался в своих памяти и здравости ума, как она вдруг рассмеялась.

- Маленькая лгунья, - обвинил её Шейн, но улыбаясь. Он нисколько не сердился на девушку, а вот её слова после – про празднование – одновременно его удивили, заинтересовали и… смутили? Как она могла посчитать празднованием то, что они отогревались у камина с мороза и пили пряное вино? Это же совсем не похоже на праздник. – Интересные у вас представления о праздниках в Нерине, - усмехнулся вампир. – Но, видимо, это что-то личное, - предположил вампир. – Что ж… тогда я рад, что ты разделила этот праздник со мной и моё нескромное общество годится в качестве праздника, - Виззарион отсалютовал чашей и поставил её на пол – пить всё равно было нечего. – И раз уж мы заговорили о праздниках… Насколько хорошо ты знаешь свадебные ритуалы своего клана? – вопрос был внезапным и с резкой переменой темы. – Меня интересует та часть, где друг друга пачкают краской.

+1

22

Вампир внезапно заговорил о красоте, на что Айрис могла только удивлённо, как-то даже растерянно похлопать глазами. Получать от Шейнира такие комплименты — без шуток, без попытки как-то уколоть и смутить её — было... странно. Наверное, потому что сбивало с толку то, что она не понимала, что могло стоять за этим. Бабушка учила, что мужчины редко способны от сердца говорить комплименты, а потому говорили о девичьей красоте или из вежливости, чтобы не обидеть её родителей, или потому что жёны чуть ли не заставляли порадовать их не только поступками и подарками, но и добрым словом. Потому все комплименты она привыкла пропускать мимо ушей, не позволяя чужим словам сбить её бдительность. Как говорил Арлан, если девушка не вышла лицом, то должна попытаться отличиться хотя бы умом.

Вы просто ещё не видели Госпожу Сайлан-даре, — пытаясь спрятать невесть откуда взявшееся смущение за неловкой улыбкой, Айрис ненадолго отвела глаза к камину. С Шейниром почему-то было на удивление спокойно и легко. Не хотелось искать за каждой фразой какой-то подтекст, пытаться уличить его во лжи и язвить на все его ответы. Его улыбку больше не хотелось любыми способами стереть с его лица, а смех нисколько не раздражал. Может, потому что этот день — такой особенный? Пускай они сейчас просто сидят вдвоём и беседуют, будто старые друзья, но Айрис неоднократно ловила себя на мысли, что вряд ли когда-то у неё было такое ощущение праздника в её честь, как сейчас. Потому что она не обязана была с натянутой улыбкой сидеть за столом и слушать одинаковые пожелания от гостей, не должна была обязательно выйти и сыграть что-нибудь, чтобы их повеселить, не должна была оттанцевать с каждым важным гостем, чтобы наладить их отношение со своим отцом. Она просто сидела в удобном кресле, по-детски поджав мокрые ноги, куталась в тёплый кафтан и болтала в своё удовольствие. Это ли не счастье?

Вопрос Шейнира касательно свадьбы её приятно удивил. Она со скрипом в сердце принимала то, что Камэль, вероятно, не захотят отдавать почести другому клану и позволять проводить церемонию хотя бы частично так, как это было принято в Нерине. Поэтому то, что император решил оставить самую важную для Лэно часть, заставило девушку по-новому взглянуть на него. С благодарностью, чуть ли не с нежностью — за то, что чтил традиции её клана. К счастью, ей удалось побывать на паре свадеб своих родственников, а потому она могла поделиться не только слухами, а, так сказать, провести репортаж с места событий.

В храм заранее приносится две подушки. Достаточно большие, чтобы на них можно было сидеть. Если виновники праздника не из бедной семьи, обычно они украшены вышивкой, но это не обязательно. Во время этой части церемонии, жених и невеста сидят прямо на них, на полу. Бабушка говорила, что это вроде как ближе к земле, природе... А, красители! Их наливают в три миски из дерева и ставят между  парой. Они поочерёдно рисуют друг другу на теле руны. Ну, там, где одежда не скрывает, — вампирша пальцем провела по плечам, рукам, шее и щеке — там, где чаще открыта кожа. По крайней мере, у невест. А Сайлан уж точно разберётся, где обмазать своего жениха. — Так души... ну, мы верим, по крайней мере, что после этого души влюблённых объединяются. И в следующей жизни им будет проще найти друг друга.

Айрис чуть усмехнулась, снова вспомнив Танашири — старшую вампиршу Орлиного Гнезда, которая хоть и обладала вспыльчивым нравом и скалилась на каждого, но своего мужа, судя по всему, любила всем сердцем. Слушая о заслугах деда, Айрис не могла не заметить то, с какой теплотой женщина отзывалась о погибшем.

Бабушка мне как-то сказала, что в следующей жизни сможет достать деда хоть со дна морского. Из её уст, если честно, звучало, как угроза.

+1

23

Император не спорил. Он действительно не видел свою невесту и не знал: так ли она красива, как её описывают. Это не имело никакого значения и ничего не меняло. На фоне чужой красоты, как думал вампир, Айрис не померкнет. У каждого своя красота, а суждение – оно не объективно. Женщина, что понравится ему, не обязательно понравится другим. Как и женщина, которой восхищаются многие, может не полюбиться ему.

Единое мерило красоты для всех казалось Шейну пережитком прошлого. Тем, что всё ещё жило в старейшинах и советниках, повидавших три сотни лет и больше.

- Прямо в храме? – удивился Виззарион. – Мне казалось, что для Лэно это что-то… сокровенное и не для публики, - задумчиво протянул вампир. Он думал, что для скрепления союза с женщиной иного клана, неплохо бы соблюсти и традиции клана Лэно в том числе. Шейн мог бы расспросить об этом Северина или любого другого вампира из клана. Обратиться к жрецу из храма – этот точно знал бы все нюансы и тонкости обряда, но Айрис во время разговора настолько расположила его к себе, что он отчего-то решил, что у незамужней девушки достаточно знаний, чтобы рассказать об обычаях своего народа.

Вампир рассмеялся, услышав про бабушку служанки.

- Я бы не удивился, если бы после смерти души не обрели покоя, - широко улыбнулся вампир. – Моя мать… Когда отец погиб, она ничего не почувствовала, и долгое время я думал, что связь, которая появляется между супругами после укуса – это лишь романтичная выдумка старших вампиров, - он вспоминал, делясь чем-то личным без страха или стеснения. – Но с годами понял, что истинной женой моего отца всегда была другая женщина, - он говорил об Иль Хресс спокойно, не чувствуя обиды за чужую любовь ни к отцу, ни к ней. Он тоже не был чистым в глазах Бэлатора, и предал Элениэль ещё до того, как они оба смогли пожениться. – Когда эта связь рвётся, кажется, что вместе с ней умираешь сам, - откинувшись на спинку тахты, Шейн смотрел на потолок, вспоминая всё, что чувствовал сам в тот день, когда его связь с Арникой оборвалась. – Но, когда она есть, то выглядит и как благословение богов, и как их проклятие, - усмехнулся вампир. Шутка ли чувствовать то, что чувствует другой?

Немного помолчав, Шейн снова посмотрел на девушку и вдруг неожиданно спросил:

- Покажешь, что вы рисуете друг на друге?

Для удобства он даже перебрался с тахты на пол, устроившись поближе к огню на мягкой шкуре. То, что теперь Айрис сидела выше него, Виззариона нисколько не смущало. Обстановка сложилась неформальной с самого начала.

+1

24

То, что юноша вдруг так внезапно решил открыться ей и заговорить о чём-то настолько личном, дорогого стоило. Семья, как бы ты к ней не относился, всегда способна затронуть за живое. Кто-то вспоминал о членах семьи с трепетом и теплом, кто-то — с обидой. Но равнодушным не оставался никто, как бы ни старалась Айрис внушить это себе. Шейн на удивление говорил о семье спокойно и даже как-то умиротворённо, хотя рассказывал о гибели своего отца. То, что прошлый император также не был слишком близок со своей императрицей, было для Лерман неудивительно. Наверное, он тоже женился на Мирре из-за политических соображений, а дни проводил с какой-нибудь наложницей. По крайней мере, так думала вампирша, не подозревая, что отец юноши любил предводительницу Виан, которых она привыкла считать дикарями и разбойниками.

Молчал он — молчала и она. Судя по всему, он говорил о боли утраты из собственного опыта, а не довольствуясь чужими домыслами. Своими расспросами Айрис боялась сделать ему больно, тормоша старые раны. В этот день не хотелось допустить ни слёз, ни горьких воспоминаний. Они оба должны уйти отсюда с лёгким сердцем.

«А? Показать?» — удивлённо подумалось Айрис, думая, что Шейнир, должно быть, шутит. Вот только изумлять — его конёк. Могла ли она представить, что когда-нибудь увидит Владыку вампиров сидящим на ковре возле неё? Вряд ли. Император сейчас скорее походил на кота, который после похождений по своим владениям вернулся в дом и теперь отогревается возле камина, ожидая, пока его накормят и позовут на колени. Осталось только за ухом почесать, ну честное слово.

А уверены, что всё запомните? — чуть усмехнувшись, девушка всё же встала с кресла, оставив на нём императорский кафтан. Будет мешать, так ещё и испачкаться может. Айрис тоже устроилась на ковре, сев напротив юноши, и протянула раскрытую ладонь левой руки.

Мне нужно Ваше запястье, — пояснила вампирша, как-то и не подумав, что рисовать можно было и на полу. А, собственно, чем она собралась рисовать? Если она просто будет вести пальцем по воздуху, вряд ли Шейнир не то что запомнит, он и понять может не сразу. Заговорщически осмотревшись, Айрис приметила свой кубок на полу, в котором ещё осталось немного вина. Поставив его поближе к ним, девушка макнула палец и стала увлечённо рисовать по чужому запястью. Линия, несколько точек над ней и сверху небольшой полукруг. Отдалённо руна напоминала дерево, а символ над ним — светило.

Это руна плодородия, — закончив, с довольной улыбкой пояснила голубоглазая. — Считается, что Селест, увидев её, обязательно наградит пару скорым пополнением.

Вампирша снова макнула палец в вино, и, нисколько не стесняясь, приподняла рукав рубашки повыше, увеличивая свой «холст». Новая руна была, вероятно, Владыке даже знакома.

А эта защитит любимого вампира от всех бед. Смотрите, похоже на символ, который рисуешь в воздухе, когда создаёшь ауру стихий. Ну, когда только учишься и не умеешь создавать без жестов. Легко запомнить, правда?

Она задумчиво посмотрела куда-то вверх, чуть выпятив губу. Рун в её голове было много, но она не знала, что бы ещё показать. Юноша вряд ли запомнит их все, так что стоило сосредоточиться на нескольких. Впрочем, может, сам Шейнир ей подскажет?

Вот что бы Вы хотели передать? Думаю, на всё найдётся своя руна, — наконец, посмотрев на своего нового ученика, поинтересовалась вампирша. Сейчас, сидя на полу, разница в росте уже не так бросалась в глаза, хотя на Владыку всё равно приходилось смотреть снизу вверх.

+1

25

- Если не запомню – будешь подсказывать, - усмехнулся Виззарион. – Придёшь в храм с деревянными табличками, как для детей, и одну за другой поднимешь, чтобы я видел, откуда срисовывать, - отшутился император. Ничего не мешало ему узнать все тонкости обряда перед свадьбой и заранее потренироваться в рисовании на бумаге, но книги – лгут, и вампир не хотел ошибиться, написав на руке будущей жены вместо «Плодородия» - «Смерть» или и того хуже. Он помнил, как впервые учил всеобщий язык и иногда путал слова; из-за этого смысл предложения в корне менялся, и там, где стоило бы пожелать доброго утра, вампир желал покойного.

Айрис не отказалась от его затеи – глупой и мальчишеской, но так они оба забыли о той иной стороне брака – холодной, горькой, тоскливой. Шейнир не знал, как далеко зашли слухи о его семье в Нерине, но прекрасно понимал, что смертные любят приукрашивать действительность. Кто-то точно обмолвился перед его невестой об Арнике – девушке из простого народа и обращённой. Он нарушил закон, когда обратил её, - необдуманный поступок, который едва не стоит империи расторжения соглашения с Остебеном.

Он внимательно слушал, что говорила служанка, и протянул ей запястье, не смущаясь того, что Айрис к нему прикоснётся. В конце концов, это ему непозволительно прикасаться к незамужней девушке.

- Припрятала где-то нож? – в шутку бросил Виззарион, улыбнувшись, когда девушка заозиралась кругом, что-то ища. Его запястье оставалось таким же открытым для неё. Когда же служанка поставила перед ними кубок с остатками вина и начала выводить на его коже первый рисунок, объясняя его, Шейн всматривался во влажные линии на коже, стараясь запомнить и не перепутать, что рисовать нужно перевёрнутую руну, а не так, как он видит её сам.

Виззарион промолчал, когда служанка своевольно задрала рукав его рубашки выше и продолжила вновь рисовать. Лёгкое прикосновение влажного пальца к коже щекотало; прохладный воздух в комнате холодил влажный след, вызывая мурашки. Или же это не от контраста?..

- Пожалуй, - согласился император, всматриваясь в новую руну. Слушая Айрис, он гадал: выбирает ли она руны специально, подстраиваясь под общие желания – о наследнике, любви – или же желает себе того же, о чём говорит. – Думаю, если я вдруг забудусь и их перепутаю, то это не так страшно, как нарисовать символ Феюрэ, - усмехнулся вампир, поминая Кровавую богиню Виан.

Вопрос Айрис обескуражил его. Шейн задумался над словами служанки: что для него главное? Чего он сам хотел бы пожелать? Несколько мгновений он сидел молча, смотря перед собой, но взгляд его был будто бы обращённым внутрь себя – к своим желаниям и воспоминаниям. Так же молча он опустил пальцы в чашу с вином и медленно, неотрывно смотря за проступающим на коже рисунком, вывел на лбу девушки два символа – два серпа луны. Один, взирающий на запад, – убывающий; другой, взирающий на восток, – растущий. Одна меньше, другая больше. И соединяющую их друг с другом черту, символизирующую время, горизонт и землю.

- Руна Матери, - объяснил вампир, всё ещё смотря на влажный след на лбу девушки. – Она защищает внутри семьи.

Защита – это единственное, что волновало Виззариона. То, что он желал получить от богов. В отличие от руны плодородия – она не столько давала шанс понести, сколько – сохранить уже рождённых детей.. уберечь их. Она защищала носительницу внутри семьи; от тех, кто ей ближе всего. Корнем всех бед Шейнир считал именно себя, и в первую очередь не хотел, чтобы родовое проклятие, в которое так верила Мередит, и которое он сам отрицал, отняло бы жизнь ещё одной женщины, вошедшей в династию. Он защищал её от себя самого.

- А ещё она дарует смелость и храбрость, - добавил Шейн, смотря уже не на руну, а на саму девушку.

+1

26

Он снова заставил её непроизвольно усмехнуться, стоило Айрис представить воплощение его фееричного плана. А что, хорошая ведь затея. Начнётся церемония, все с трепетом будут наблюдать за виновниками торжества, а она будет стоять позади невесты и махать табличками, чтобы жених точно не ошибся. Или вообще сядет на плечи кому-нибудь из сопровождающих, чтобы её точно было из толпы видно. Тому же Харуке — не зря же он доверенное лицо императора, в конце концов! Вот и выручит своего господина, не дав его миниатюрной наставнице потеряться среди высоченных Камэль.

«Если меня вообще допустят к празднику», — запоздала поняла она, вспомнив слова Шейнира о части в храме. Не факт, что на свадьбе будут присутствовать слуги вроде неё, ведь в случае очередного нападения они будут только мешаться. Но лишний раз поднимать шум ради такой мелочи Лерман не стала, посчитав сейчас это попросту неуместным. 

Шейнир оказался учеником весьма послушным. Вся его нетерпеливость словно куда-то испарилась, и он лишь внимательно следил за тем, как его сегодняшняя наставница выводила символы у него на коже и даже не перебивал. Отшучивался, конечно — без этого никак. Наверное, только юмор и помогал ему сохранять рассудок после стольких предательств. А ей — помогал хотя бы на время расслабиться и беззаботно улыбаться.

На её вопрос юноша ответил не сразу, что только порадовало вампиршу. Она ждала, что он поддастся своей пылкой натуре и выкинет первое, что придёт ему на ум, но и тут Виззарион умудрился отличиться. Даже дважды. Девушка проследила за тем, как император потянулся к вину, и не сразу поняла, что на этот раз она сама станет холстом для него. Айрис застыла, снова позабыв, как дышать, и могла лишь неотрывно смотреть на юношу напротив. Смотрела на его задумчивое лицо, пытаясь понять, что же так терзало его. И был ли способ как-то облегчить его боль, которую он хранил в сердце месяцами.

Очень хороший выбор, — как-то тихо ответила вампирша, не понимая, что с ней происходит и почему она снова в его присутствии не может взять себя в руки.

Она не должна смущаться. Ведь они всего лишь учатся, готовясь к предстоящей свадьбе. Свадьбе, куда если ей и повезёт попасть, то только в качестве одной из многочисленных служанок. Тогда почему же так горят уши и сердце так и норовит выскочить из груди? Почему ей вдруг стало так неловко, что они сидят так близко на ковре, он — снова в одной рубахе, и она — в танцевальном костюме, в котором едва ли походила на какую-то служанку.

Словно желая доказать самой себе, что в их обучении нет ничего такого, Айрис снова макнула пальцы в вино и, перебарывая смущение, тоже потянулась к императорскому лбу, вырисовывая нехитрый символ.

Руна познания. Её Вы точно запомните — она похожа на букву «М». Помогает принимать верные решения и лучше понимать окружающих, в том числе членов семьи. Такой же символ на лбах полосатых котов. Наверное, поэтому они такие умные и догадливые, — девушка едва усмехнулась, и набралась смелости снова посмотреть на Шейнира. На лице её была всё та же лёгкая улыбка, глаза, казалось бы, наполнены (обычно) присущим ей спокойствием. Вот только сердце никак не унималось, а кончики ушей, как и в прошлый раз, выдавали её с головой.

Отредактировано Айрис (29-01-2022 19:51:03)

+1

27

- Так значит, мне не хватает ума и догадливости? – усмехнулся Шейн с лёгкой самоиронией смотря на девушку перед ним. Владыке Севера на его месте оскорбиться бы на такое наблюдение какой-то служанки, но вампир не увидел в этом скрытого оскорбления. Он прекрасно знал, что ещё слишком молод, а познания приходят лишь с возрастом, если разум остаётся открытым и готовым принимать что-то новое для себя. Он ещё только учился. Знаний и мудрости по жизни ему бы точно не помешало. – Никогда не замечал, что у полосатых котов что-то есть на лбу, - задумчиво протянул вампир, пытаясь вспомнить, когда вообще в последний раз видел кота. Единственным его домашним питомцем был дригло, да и за тем он не особо ухаживал.

Он и не думал упрекать девушку в её выборе, но, посмотрев на неё, мысленно прикинул, чтобы такого подошло Айрис. Император даже не подумал о том, что подбирает подходящую руну именно для неё – служанки, - а не для своей невесты и свадьбы с ней. Ему было настолько легко и спокойно, что он словно бы забыл о предлоге устроить этот небольшой фарс в гостиной дворца, пока дворец ещё спит.

И подобрав подходящий, снова обмакнул пальцы в вино. На этот раз он нарисовал на щеке девушки спираль с волнообразными и прямыми лучами, чередуя одни с другими.

- Это руна радости, - пояснил Виззарион, - счастья и света… - немного отклонившись назад, вновь рассматривая творение своих рук на щеке девушки, пока след от вина не успел высохнуть, он добавил: - Всегда удивлялся… как так вышло, что руна, похожая на солнце, символизирует что-то подобное… учитывая то, что большую часть вампиров солнце не жалует в любое время года, - усмехнулся Шейн. – Но для тебя этот знак самый подходящий.

Шейн не заметил, как их покой вновь потревожили; он сидел спиной к входу, поэтому услышал Веймара, когда тот заговорил:

- Купальня готова, Ваше Величество, - сообщил скопец, по привычке сложив руки на животе и поклонившись. – Подать вино и сладости туда?

По вопросу Веймара Виззарион вспомнил, что не уточнил: для кого готовится купальня, и скопец, как он понял, предположил, что для двоих. Таких мыслей в голове у Шейна не было.

- Нет. Девушка пойдёт в купальню одна, - он не хотел, чтобы Айрис чувствовала себя… обязанной? Или подумала что-то лишнее. Ошибка Веймара одновременно злила и напрягала вампира, словно кто-то вновь протянул руки к тому, что ему дорого, и мог как-то навредить. Он не рассматривал девушку в такой роли, и не хотел, чтобы другие тоже считали, будто он нашёл себе новую фаворитку. Он уже дал достаточно поводов для таких мыслей, и сделал пометку себе на будущее – без Айрис донести до Веймара мысль, чтобы он и остальные прикусили языки и усмирили фантазии.

+1

28

Мнение, что всё знаешь, останавливает от того, чтобы учиться новому, — неловко попыталась сгладить ситуацию вампирша, снова ускользая взглядом куда-то в сторону, к огню. Убегая от его глаз, которые, казалось, за эти пару встреч научились понимать её лучше, чем она понимала саму себя.

«Я сошла с ума», — пришла к заключению Айрис, осознав, что даже несмотря на смущение, не горит желанием уворачиваться от его рук. Она — незамужняя девушка, самый дорогой товар своего отца — позволяла вот так просто чужому мужчине прикасаться к себе. Безумие, это определённо было безумие.

Щекотно, — не сумев подавить улыбку, она чуть сощурилась, когда Шейнир стал вырисовывать новый знак у неё на щеке. Радость, счастье, свет — всё то, чем, пожалуй, каждый хотел наполнить свой брак. И что-то подсказывало Айрис, что это было под силу для юноши вроде него, несмотря на слухи, ходившие по Нерину и дворцу. Он то и дело дурачился, не позволяя подолгу грустить в его компании. Стоило ситуации принять неожиданный поворот, и Шейнир тут же отшучивался, сглаживая все углы. А его глаза? Такие светлые, наполненные теплом и любопытством...

«Сайлан определённо повезло с мужем», — заключила девушка, почему-то почувствовав тяжесть от этой мысли. Может, потому что устав от тирании отца, подсознательно хотела видеть своего будущего супруга похожим на Шейнира. Или, может, глубоко в душе начинала завидовать своей Госпоже, что это она — его будущая жена, а участь Айрис — оставаться в стороне и просто смотреть?

Но для тебя этот знак самый подходящий.

И сердце биться перестало.

Вампирша снова подняла глаза на собеседника. И это она — радость и свет? Забавно. Знал бы Шейнир, на что была похожа её жизнь, пока она не приехала во дворец. Пока она не переступила порог его покоев в тот день.

«Вино и сладости?» — переведя взор на слугу императора, изумилась девушка, не совсем понимая, о чём идёт речь. Если бы не ответ Шейнира, возможно, так и не догадалась бы, сочтя, что это просто дворцовые странности. Она снова стушевалась, мгновенно прицепив взгляд к полу. То есть слуги — в том числе все те, кто готовил купальню — были уверены, что они пойдут туда... вдвоём? Что будут вместе лежать, не стесняясь наготы, и просто есть сладости, попивая вино? На секунду Айрис даже испугалась, что Шейнир и впрямь её сейчас утащит вот так проводить совместный досуг. Не то чтобы он был ей так неприятен, просто для девушки её взглядов это было уже слишком. К счастью, вампир не стал ни отпускать сальные шуточки, разрушая эту доверенную обстановку, царившую в комнате, ни предлагать ей что-то из ряда вон выходящее. Он мог просто взять её силой, и никто бы не посмел ему что-то за это сделать, ведь честь какой-то аристократки из Малого Дома не шла ни в какое сравнение с важностью хрупкого мира между двумя кланами. Но он не стал.

Поднявшись с ковра, Айрис стала собирать вещи. Не хотелось лишний раз напрягать слуг, словно бы подчёркивая, что она — такая же служанка среди них. Перед тем, как уйти, Лерман учтиво поклонилась, вживаясь в роль той услужливой девицы, которая крутилась подле будущей императрицы и выполняла её поручения. Разве что перед уходом она ненадолго снова посмотрела на него — с той же теплотой и благодарностью, с какой смотрела на него во время их непринуждённой беседы.

Хороших снов, Ваше Императорское Величество. Спасибо... что в этот день не дали мне остаться одной.

+1

29

Шейну как-то подумалось, что у него никогда не ладилось с женщинами. Даже свою первую любовь он обратил против её воли, поддавшись собственным желаниям и чувству вины. Он изменил её жизнь, не спрашивая, когда должен был уйти из неё раз и навсегда. Именно его упрямство, как он думал, свело Арнику в могилу. Его любовь. Сейчас она могла бы жить со своей семьёй. Возможно, вышла бы замуж за мужчину своей расы и подходящего для неё сословия. Между ними не было бы преград, и никто бы не использовал её, чтобы показать императору на его место.

Он незаслуженно обидел сестру. Не смог примириться с Мередит и её притязаниями на трон и власть. Даже Ясемин, которую он по своей воле одарил вниманием и положением, натерпелась во дворце горя на годы и годы вперёд. Она могла бы жить припеваючи среди других наложниц – незамеченной, счастливой, с возможностью выйти замуж за достойного мужчину через год или два, когда бы пришло её время покинуть дворец. И теперь в его дом вновь входит женщина – ещё одна, которая уже страдает в играх двора. Иногда Шейну казалось, что если бы он держался на расстоянии, то так бы оградил их от проблем. Оградил от себя.

Веймар своими словами лишь напомнил ему об этом. Виззарион забылся. Впервые за этот год, с тех пор как взошёл на проклятый его предками престол, он позволил себе ожить в компании девушки. Не матери своего наследника. Не будущей жены. Ни одной из наложниц дворца. А девушки, которая, пусть и была аристократкой, всё ещё слишком далека для него. Проводя с ней время, он всё больше и больше впутывал её в жизнь дворца.

Мир, полный спокойствия, радости и умиротворения, в одночасье рухнул.

Вампир посмотрел на служанку, опасаясь, что намёки скопца напугают её и она взглянёт иначе на него. Айрис поднялась, оставив на полу чашу с вином, и собрала свои вещи. Шейн не торопился подниматься или оглядываться; он всё ждал: скажет ли она что-нибудь ещё или же после слов Веймара больше с ним не заговорит? Не больше, чем обязывает этикет. Скопец и служанки терпеливо ждали, пока девушка соберётся.

У императора отлегло, когда девушка вновь уважительно к нему обратилась, словно бы выстраивая стену между ними, а после разрушила её своей улыбкой и взглядом. Виззарион тоже улыбнулся.

- Добрых снов… И больше не танцуй на снегу босиком, - бросил ей вслед вампир и отшутился: – Иногда я днями сплю.

Его кафтан одиноко лежал на спинке кресла – там, где его оставила Айрис. Пламя камина плясало, разгоняя тени на полу. Император смотрел на алый след на руке от вина – он едва угадывался на коже. Воспоминания вызвали у него улыбку.

+1


Вы здесь » Легенда Рейлана » Летописи Рейлана » [13.12.1082] Три жизни, три мира