Легенда Рейлана

Объявление

Фэнтези, авторский мир, эпизоды, NC-17 (18+)

Марш мертвецов

В игре август — сентябрь 1082 год


«Зовущие бурю»

Правление князя-узурпатора подошло к концу. Династия Мэтерленсов свергнута; регалии возвращены роду Ланкре. Орден крови одержал победу в тридцатилетней войне за справедливость и освободил народ Фалмарила от гнёта жесткого монарха. Древо Комавита оправляется от влияния скверны, поддерживая в ламарах их магию, но его силы всё ещё по-прежнему недостаточно, чтобы земля вновь приносила сытный и большой урожай. Княжество раздроблено изнутри. Из Гиллара, подобно чуме, лезут твари, отравленные старым Источником Вита, а вместе с ними – неизвестная лекарям болезнь.



«Цветок алого лотоса»

Изменились времена, когда драконы довольствовались малым — ныне некоторые из них отделились от мирных жителей Драак-Тала и под предводительством храброго лидера, считающего, что весь мир должен принадлежать драконам, они направились на свою родину — остров драконов, ныне называемый Краем света, чтобы там возродить свой мир и освободить его от захватчиков-алиферов, решивших, что остров Драконов принадлежит Поднебесной.



«Последнее королевство»

Спустя триста лет в Зенвул возвращаются птицы и животные. Сквозь ковёр из пепла пробиваются цветы и трава. Ульвийский народ, изгнанный с родных земель проклятием некромантов, держит путь домой, чтобы вернуть себе то, что принадлежит им по праву — возродить свой народ и возвеличить Зенвул.



«Эра королей»

Более четырёхсот лет назад, когда эльфийские рода были разрозненными и ради их объединении шли войны за власть, на поле сражения схлестнулись два рода — ди'Кёлей и Аерлингов. Проигравший второй род годами терял представителей. Предпоследнего мужчину Аерлингов повесили несколько лет назад, окрестив клятвопреступником. Его сын ныне служит эльфийской принцессе, словно верный пёс, а глава рода — последняя эльфийка из рода Аерлингов, возглавляя Гильдию Мистиков, — плетёт козни, чтобы спасти пра-правнука от виселицы и посадить его на трон Гвиндерила.



«Тьма прежних времён»

Четыре города из девяти пали, четыре Ключа использованы. Культ почти собрал все Ключи, которые откроют им Врата, ведущие к Безымянному. За жаждой большей силы и власти скрываются мотивы куда чернее и опаснее, чем желание захватить Альянс и изменить его.



«Венец или Кровь»

В Северных землях ухудшается ситуация, голодные бунты выходят из-под контроля. Вампиры требуют крови и свержения императора. Между кланами натягиваются отношения. Лэно повернулись спиной к короне и выжидают момента нанести удар. Принцесса сбежала из столицы вместе с братом-бастардом и по слухам укрывается в Хериане, а сам император сидит на троне, который ему не принадлежит.



«Тени былого величия»

Силву столетиями отравляли воды старого Источника. В Гилларе изгнанники поклоняются Змею, на болотах живёт народ болотников, созданный магией Алиллель. Демиурги находят кладки яиц левиафанов на корнях Комавита, которые истощают его и неотвратимо ведут к уничтожению древа. Королеву эльфов пытается сместить с трона старый род, проигравший им в войне много лет назад. Принцессу эльфов пытаются использовать в личных целях младшие Дома Деворела, а на поле боя в Фалмариле сходятся войска князя-узурпатора и Ордена крови.


✥ Нужны в игру ✥

Солмнир Алисия Эарлан Сивила Лиерго Айрэн ди’Кель
Игра сезона

По всем вопросам обращаться к:

Шериан | Чеслав

Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Легенда Рейлана » Личные отыгрыши » Пески пустыни


Пески пустыни

Сообщений 1 страница 5 из 5

1


- игровая дата
1073 год
- локация
Пустыня Нобу
- действующие лица
Эверхард Розенкрейц, Аэлириэнн Мелетриль

https://i.imgur.com/283C9Yr.jpg

+1

2

Куда не глянь, кругом – бескрайняя пустыня, а над ней бледное пыльное небо с беспощадным светилом в зените. Океан горячего песка, барханами волнующийся и ветрами гонимый, простирался с севера на юг и молчанием своим пугающий странников. Немудрено, что о нём слагали легенды и его веками воспевали в балладах, ведь было что-то в нём могущественное и великое, и величием своим жутко отталкивающее. Только послушайте: безжизненная пустошь! Сии слова были полны романтики отчаяния и щемящего чувства любви к жестокому естеству природы, но каков был их истинный вес для тех, кто единожды да побывал там? Группа песчаных скал с острыми угловатыми контурами, будто бы опрокинутые битые горшки, укрывающие тенью белесые кости парнокопытного. Путешествующий без тайного замысла, перекати-поле сминает под собой стебелёк осоки, запутавшись в верблюжьих колючках. Рыхлые кроны саксаула, корявым стволом да тонкими веточками цепляющийся за существование там, где его быть не может. Пустыня – безжалостна. Пустыня – опасна. С пустыней шутки не шутят и беда ждёт того, кто отнесётся к ней без должного уважения. Она играет миражами, тасует образы реальные и нереальные, пряча в рукав надежды на спасение, разбрасывая в багряных песках карты смерти. Ей подвластно обвести вокруг пальца, обманув здравый смысл, подвести к краю сознания, внушив безбожную идею, ненавязчиво предложить самый лёгкий выход из ситуации. Вот же он, вот, неужто не воспользуешься? Сними обмотки с ладони и протяни руку к скорпиону, его поцелуи болезненные, но даруют избавление от всех пережитых мук! Взгляни на солнце и расправь в стороны руки, пламенные объятия надзирателя не заставят себя долго ждать, убаюкают как любимое дитя в колыбели! Или встань на колени и склонись перед парящими над головой стервятниками, позволь им напиться твой крови и испробовать твоей плоти, не будь столь жаден! Шёпот будет приближаться и отдаляться, будет жить в каждой капельке пота, разъедающие глазные яблоки, будет топать ногами и отзываться набатом в ушах. Любой бы взвыл от сей пытки спустя несколько дней или недель, ведь кто в здравом уме захочет добровольно проходить через такое? Только сумасшедший, не держащий за душой медяка, ни имеющий царя в голове, ступит в эти земли без достаточных запасов еды и питья. Только безумец без выносливого животного и проводника решился бы пересечь пустыню в одиночку на своих двух. Но один таковой всё же нашёлся.

Его ноги заплетались да вязли в песке. Слезились его больные очи, вперившиеся в точку на горизонте. Засохшие дорожки грязи на щеках нещадно пекли, а выгоревшая кожа на руках отслаивалась и кровоточила. Чем он заслужил такое? Какова была оплошность? Где оступился? Не было за ним замечено ни мятежного поведения, ни дерзких выходок, ни наивных взглядов. Не был парень и тем, кто, проснувшись поутру, вдруг задастся целью повторить чей-то подвиг и глупо бросит вызов стихии. Однако, как оказалось, таковым человеком был его наставник. Сжимая ослабевшие ладони в кулаки, поджимая обветренные губы в тонкую линию, молодой человек собственной кровью окропил путь позади себя, но всё ещё не понимал – зачем.

«Держи сумку, Рэд, найдёшь там всё самое необходимое. Держи путь строго на север, Рэд, где верное направление сам уж как-нибудь разберёшься. И захлопни варежку, Рэд, меньше вопросов – больше дела.» – напутствия наставника десятидневной давности разливались горечью в памяти рыжеволосого, и теперь он знал, чего бы пожелал ему в ответ: – «Да чтоб тебя, хер блошиный, и так, и эдак, и х**м, и дубьём до глотки, и в бане, и в сральне, и демонами, и алиферами, сутками напролёт в три смыка!»

Ностальгия! Так Кейдж назвал сей урок – его пятнадцатидневное восхождение в пустыню с буханкой чёрствого хлеба и флягой кислой воды. Услышав из уст своего ученика, что самым светлым воспоминанием того был побег с названным братом из рабского лагеря, тут же решил воскресить для него прекрасные деньки. Рэдклифф никак не мог ожидать, что тот говорил о чём-то подобном всерьёз. Впрочем, ему стоило бы уже привыкнуть к своеобразной методике обучения и заранее тайком приготовить карту и компас. Глупо было пропускать мимо ушей слова учителя, и теперь он хорошенько усвоил это, но сие никак не помогало ему понять тайный замысел, с коим он был послан в Нобу. А был ли этот «тайный замысел» вообще?..

Отредактировано Эверхард Розенкрейц (18-08-2021 02:24:16)

+1

3

В пустыню заводит или нужда или безнадёга.

За золотыми барханами не видно ни конца, ни края пустыни. Нобу, как и жители Кабалы, безжалостна. Под палящим солнцем, где нет покоя ни днём, ни ночью, бесконечно хочется воды и тени. Пустыня полна призраков прошлого. Аэлириэнн обманывала себя, что не помнит, когда в последний раз посещала Лимб. Воспоминания были свежими и такими же жестокими, как пески пустыни. Вокруг ни живой души.

Эльфийка натянула поводья, похлопала мальфаха по боку. Существо остановилось, высунув раздвоенный язык между губами. Когтистые лапы удивительно легко и с завидным изяществом ступали по песку, не проваливаясь. За дни и недели, проведённые здесь, Аэлириэнн не могла похвастаться лёгким шагом. Эльфийская кровь не помогала с грацией ходить по песку, покачивая бёдрами.

- У тебя таких проблем нет, да, дружище? – она усмехнулась и похлопала мальфаха по шее, не представляя, нравится ему такая ласка или нет. Ящеры – не лошади. Их сочным яблоком или куском сахара не подкупишь. Дохлые крысы, купленные на базаре у торговца, нравились им намного больше. Аэлириэнн достала одну из сумки и бросила ящеру.

Никакой благодарности за угощение. Никакой ласковости.

Хладнокровная, но очень полезная тварь. В пустыне без такого не выжить. Мальфахы стоили дорого. Аэлириэнн не хотела покупать ящера, зная, что он понадобится для дороги в один конец, но выбора не было. Без мальфаха путешествовать по пустыне равносильно самоубийству. Эльфийка ценила свою жизнь выше, чем деньги. В городе можно обменять ящера или продать с выгодой, но мысли о новых сделках занимали путешественницу в последнюю очередь. Она думала о задании. Товарищи ждали её в окрестностях Видшехана, обещая хорошие деньги за помощь в скользком дельце. Аэлириэнн думала отправиться к городу вместе с караваном, но не захотела ждать три дня на постоялом дворе, пока кто-то из местных решит продать её на рынке работорговцев. Спать в пустыне намного безопаснее, чем в местных тавернах.

По этой причине она щедро заплатила за мальфаха. Преимущество ящера также было в том, что они отлично ориентировались в пустыне, предчувствовали песчаные бури и всегда знали, где найти воду. Аэлириэнн знала, что, если собьётся с пути, то сможет довериться ящеру, и он доставит её куда-нибудь к живым. Оставалось надеяться, что к этому времени она сама будет ещё живой.

Эльфийка достала из сумки карту, развернула её и решила свериться с маршрутом, пока солнце ещё не зашло. Еды и воды у неё в обрез – хватит на дорогу до города и день или два сверху, если экономить, но лучше бы добраться до места до того, как придётся экономить на всём ради выживания.

Убедившись, что движется правильно, Аэлириэнн свернула карту и убрала её в сумку. Палящее солнце выматывало, но эльфийка надеялась, что к ночи найдёт какое-то укромное место на случай бури, и там сможет отдохнуть. Мальфах закончил с крысой в несколько ленивых укусов и под толчок под рёбра медленно двинулся на север.

Однообразный пейзаж пустыни завораживал первые часы, но дальше вызывал тошноту. Аэлириэнн успела пожалеть, что двинулась в путь одна и никакой караван не нагонит её в пути. Странная фигура вдали, то появляясь, то исчезая за барханами, показалась ей миражем, игрой воображения, но не реальностью. Всматриваясь в тёмное пятно, отдалённо похожее на человека, эльфийка не спешила его окликнуть. Мальфах медленно приближался к фигуре, позволяя наезднице рассмотреть путника.

«Беглый раб?» - предположила Хисэ.

Она не хотела вмешиваться в чужие дела, но, приблизившись, заметила, что беглец ещё ребёнок. Он выглядел истощённым и измотанным.

- Мальчик, - эльфийка приблизилась к нему на расстояние пяти метров и продолжала ехать навстречу. Горячий ветер дул ей в лицо, заползая под полупрозрачную повязку. Она выглядела как жительница Лимба в классической одежде – такая больше подходила для пустыни, чем лёгкий доспех или рубашки и штаны, к которым привыкла эльфийка.

[icon]https://i.imgur.com/BNRh0aY.png[/icon]

+1

4

Ничего себе, глазам своим не верю, ты тоже здесь! – бодрый мальчишеский голос, ни с того ни с сего раздавшийся позади, вызвал табун мурашек по спине, заставил Рэдклиффа остановиться и нерешительно обернутся. – Вот уж кого-кого, а тебя увидеть здесь не ожидал. Везде тебя обыскался, где же ты прятался, дорогой? Ах, неважно, забудем. Рад, что наконец нашёл тебя. Скучал по мне, признайся?

Темноволосый ребёнок едва ли доставал ему до грудины. Всеми силами он пытался казаться выше, ровняясь по струночке и выпячивая грудь вперёд. Сколько благородства, сколько достоинства, сколько уверенности в себе, вы только посмотрите. Ни капли не изменился за эти прошедшие годы, ни капельки. Видеть его сейчас перед собой таким, как тогда, в тех же драных бесцветных лохмотьях, покрытым с головы до ног въевшейся плёнкой мелкой пыли, было необычно и приятно. Но всё это не было по-настоящему. Или всё же было?

Я умираю? – прохрипел неразборчиво он первое пришедшее предположение в его догадливую черепушку. Чёртов ком застрял в горле и ни туда, ни сюда, в такой-то момент, а, впрочем, к чёрту момент.

Не понимаю, что ты там мямлишь себе под нос. – отмахнувшись от озвученного в мертвой тишине вопроса, мальчишка гордо обошёл Рэда сбоку, а после кивнул в сторону бесконечного горячего пейзажа, сделал первый шаг, очевидно желая быть во главе их процессии. – Ну, чего застыл как истукан? Пошевеливайся, выведу тебя отсюда, дурачьё, ничего без меня не можешь.

И парень безропотно пошёл следом за ним, и, что удивительно, на этот раз Гэвин действительно шёл в правильном направлении. Однако интереснее не это, интересно другое, а именно сколько времени он тут живёт, раз сумел так быстро сориентироваться на местности без карты и компаса? Ах да, точно, главный герой его нелепых детских фантазий должен был быть именно таким: смелым, находчивым и заботливым. Лучшим. А лучшему не нужны ни карта, ни компас, чтобы понять, где он находиться. Отчего же тогда, когда они сбежали из лагеря в первый и единственный раз они не смогли прийти к желанному северному побережью? Какой хороший вопрос.

Давно здесь? Можешь не говорить, промолчи или кивни. Я ведь вижу тебя насквозь, братишка, и об этих твоих дурацких необоснованных сомнениях во мне, навязанных ублюдком Кейджем, я тоже в курсе, понимаешь, да? – в полуоборот посмотрев через плечо на плетущегося в хвосте Рэдклиффа, мальчик широко улыбнулся и легко постучал указательным пальцем у виска. Он был так убедителен, парень не мог не поверить его словам. Не мог не поверить собственным словам. – Я всё знаю. Все твои мысли для меня как на ладони. Ты ничего не сможешь скрыть от меня сейчас. Не как раньше, о нет. Но не будем о неприятном, что было, то прошло.

Верно. Тогда ты должен был уже знать, что тебя здесь быть не должно. Оступившись на чём-то твёрдом и остром, Рэд не сумел сдержать невозмутимое выражение, страшно выругавшись под нос. Оборачиваться не стал, и мог лишь догадываться о том, что могло послужить тому причиной. Быть может занесённая песочными ветрами верхушка скалы, быть может обломок рамы, разваленной временем, телеги, быть может чьи-то обугленные солнцем кости. Вновь остановиться означало бы отстать от призрака, за коим теперь изо всех сил он старался поспеть на ногах-колодах, на раскалённых до бела подошвах стоп, утопая по самую щиколотку в расплавленной платиновой стружке.

Почему меня здесь быть не должно? А почему ты должен здесь быть? – в его речах был какой-то подвох, но парень предпочёл упустить это из виду. Упустить так же, как и тот факт, что невольно втянулся в беседу с иллюзией его разыгравшегося воображения. – Будь честен хотя бы перед самим собой, прошу. Мы оба не знаем, что тут делаем, откуда пришли и куда держим путь. Оглянись, здесь никого нет, кроме нас двоих, сама судьба вновь свела нас вместе, чтобы в кои-то веки мы смогли насладиться обществом друг друга, поговорить откровенно и без обиняков.

Хреновая затея. Невинная улыбка расползлась на его обветренном лице от уха до уха на подобие той, что играла на губах маленького мальчика, отражённого на туманной сетчатке безразличных глаз. Этот Гэвин понимал его намного лучше, чем тот другой Гэвин. Этот Гэвин намного лучше того другого Гэвина делал вид, что понимает его. Этот Гэвин намного лучше того другого Гэвина имитировал то, на что не был и не будет никогда способен тот другой Гэвин. Как интересно. Ему определённо по душе то, что происходит здесь и сейчас. Возможно, им действительно давным-давно стоило поговорить кое о чём очень занятном.

Все наши затеи были хреновыми. – беззаботно пожал плечами брюнет, будто не замечая того, как меж лопаток его спину продолжал неотрывно сверлить тяжёлый взгляд Рэда. – Вот только в чём была проблема? И была ли? Никак не пойму. Мы всё идеально продумывали, что могло пойти не так?

Не имею ни малейшего понятия, будь добр, просвети. Из плотно сжатых кулаков вязкая жидкость насыщенного алого оттенка капала на разгорячённую почву, подле самых ног, обмотанных крест-накрест лоскутами добротной ткани. Как же больно, очень больно, п***ецки больно, мать его, тем не менее этого даже близко не было достаточно для того, чтобы он возжелал скорой и незамедлительной смерти. С каждым последующим шагом наливались кровью слезящиеся глаза-щёлочки. Жуткая усмешка рвала на части потрескавшиеся губы, кончиками рта тянясь всё выше и выше, до конвульсивной дрожи, до онемения щёк, до хруста в челюсти. Сухой язык слизывает выступившие капли багрового цвета, вымазывает ими ротовую полость, смакуя как деликатес, и парень готов был поклясться всеми богами, что его собственная кровь на вкус была превосходна. Лучшее пойло из лучшего, лучшее из лучшего со всего того, что он когда-либо пробовал прежде, лучшее из лучшего со всего того, что он когда-либо попробует позже. Как помои с привкусом голубиного помёта меж камней мостовой.

О знаю, я знаю, знаю ответ! – мальчик радостно хлопает в ладоши и с делано проницательным видом оборачивается, мальчик в мгновение одним единственным широким шагом покрывает разделяющее их расстояние, мальчик хватает Рэдклиффа за руки, вгрызаясь мёртвой хваткой в окровавленные ладони, соприкасаясь лбами с парнем, и опустевшими глазницами вглядывается в широко открытые карие глаза. Он шепчет, одержимый их извращённым единством. Он рычит, изведённый их мучительным ожиданием. Он кричит, объятый пламенем их яростного чувства. – Это всё ты, Эдви. Это всё твоя вина, братишка. Это всё из-за тебя, трусливый кусок дерьма.всё ради тебя, Гэви. Всё ради твоего эгоистичного счастья, братишка. Всё ради того, чтобы всё было по-твоему, сукин сын.А знаешь, я всегда тебя ненавидел, всем сердцем, искренне, каждым миллиметром кожи.как же я любил тебя, любил больше собственной жизни, и, о какая ирония, это самая что ни есть истинная правда.Знаешь, о чём я горячо молился каждый Люцианов день перед сном?напомни, неужели это было тогда, когда я делал вид, что крепко спал и ни о чём не догадывался?Я молился, чтоб ты сдох и на следующее утро не проснулся, жалкий ублюдок.я хотел того же, поверь, много раз до нашей встречи и бесчисленное количество раз после.А когда осознал, что молитвами тебя паскуду не изгнать на тот свет, честное слово, не вру, я подумывал о том, чтобы самому удушить тебя во сне вот этими самыми руками, представляешь,которые я обожал, в тепле которых купался так же, как и в твоём презренном взгляде, костяшки коих омывал дождевой водой и благословлял как единственное чудо чудесное на всём белом свете,так что же мне делать теперь, скажи, когда пав в кровавой расправе над рабами, страстно желавший свободы, о которой ты, безвольная мразь, даже в самых смелых мечтах не помышлял, не сумел я расправиться с тобой раз и навсегда,  – а ведь так желал узреть собственными глазами гибель ненавистного тебе человека, надеялся, что оставив один на один с безжалостным наёмником, обрёк на верную гибель, но ты просчитался,у меня к тебе один единственный на**й вопрос,почему,один из нас,жив,а другой второй мёртв?!

Это было тогда, когда безмолвный крик камнем сорвался вниз в пространство бессознательного, когда визжащим эхом он отражаясь от хрупких хрустальных стен здравомыслия, глухим набатом он выстукивая воинственный ритм в висках, замер на дне ошалелого взора и растворился в кровавом плевке, по прямой как стрела нырнувшем в песок под ногами. Дерьмо. Хорошо ли он видит? Что-то тёмное появилось на горизонте и неспешно приближалось к нему, будто подкрадывалось в вихре вздымающейся золотой пыли под проворными лапами. Не в силах поднять руку, чтобы заслониться ей от солнца, Рэдклифф сощурился, стараясь сквозь пелену мутных слёз угадать в эфемерном очертании очередную иллюзию прямиком из жаровни его больного воображения. И чем больше всматривался, тем больше убеждался в том, что на этот раз всё было по-настоящему.

А до этого, значит, всё было понарошку? – насмешливо фыркнул мальчишка, наблюдая за приближением кого-то верхом на юркой ящерице. – Кто бы это ни был, он помешает нам, братишка. Сопроводи его прочь к чёртовой бабушке.

Это она. Характерная для пустынного народа одежда с элементами, присущими исключительно женской. Занятно. Без сопровождения сунулась в пустыню в одиночку, не слишком ли рискованно? Видимо, достаточно уверенна в собственных силах. Или достаточно глупа, чтобы не понимать, чем может обернутся встреча с торговым караваном работорговцев? Или и то, и другое в одночасье.

Не суть важно, она уже близко, что будешь делать? – поинтересовался брюнет, пытливо косясь в сторону потрёпанного собеседника.

Пожав плечами, Рэд продолжал двигаться навстречу одинокой страннице, едва ли ощущая почву под ногами. Мальчик двинулся следом за ним, держась на некотором расстоянии. Видимо, решил понаблюдать за предстоящим разговором издалека, если тот вообще состоится, и оценить приобретённые парнем за прошедшие годы навыки общения с людьми. О Гэви, ты будешь очень в нём разочарован, но ты же знаешь, милый, ему глубоко насрать на то, что ты скажешь, ведь тебя   н е   с у щ е с т в у е т.

Мальчик. – лица за воздушной тканью не разглядеть, да и зачем ему было обращать внимание на такие мелочи, коль через мгновение они тихо-мирно разойдутся каждый в своём направлении. Рэдклифф остановился, во второй раз окинул взглядом женскую фигуру с головы до пят и прохрипел удивительно чётко и разборчиво:

Старуха. – вот и закончили обмен любезностями. Отошёл в сторонку, в очередной раз споткнувшись о собственную ногу и всё же сумев восстановить шаткое равновесие, дабы пропустить мальфаха и его наездницу. Пошатнувшись не то от лёгкого тычка под рёбра от Гэвина, не то из-за раздражающей вспышки боли в правой пятке, Рэд немигающим взором вперился в горизонт – туда, куда ему следовало держать путь, и прошептал скрипуче не то ли обращаясь к себе, не то к призраку умершего названного брата, не то к незнакомке верхом на редком для простых смертных транспорте: – Далеко ещё до Раххварта?

Отредактировано Эверхард Розенкрейц (30-10-2021 12:29:57)

+1

5

— Старуха.

Эльфийка усмехнулась.

«Раз есть силы язвить - значит, живой»

У близких к смерти нет сил отшучиваться и обмениваться колкостями. Этого знания Аэлириэнн вполне достаточно, чтобы держать путь дальше, не останавливаясь и не обременяя себя. У эльфийской доброты есть свои границы, и здесь, в пустыне, они измерялись в количестве пищи, воды и тени – последних двух всегда мало.

Мальфах продолжил идти, позволив двум путникам разминуться. Песок, словно крупицы раскалённого золота, стекал по бархану, едва его касались когтистые лапы. Песчаные змеи, встревоженные путниками, недовольно показывали языки с тихим шипением, и вновь уползали в норы, скрываясь и прячась от солнца – даже им слишком жарко в пустыне.

— Далеко ещё до Раххварта?

Эльфийка издала клацающий звук, и ящер послушно остановился. Она оглянулась на мальчишку через плечо. Немного помолчала, словно не знала всеобщего языка или пыталась понять, где они находятся, а потом сказала:

- До края мира ближе, чем к нему, - она ухмыльнулась, хотя повязка на лице не показывала ничего кроме глаз. – Раххварт в другой стороне, - эльфийка отвернулась, посмотрела на горизонт – туда, куда устремлялось с заходом солнце.

При беглом взгляде на мальчика, она заметила, что при нём не было ничего, что нужно человеку в пустыне. То, что перед ней был обычный человек, она видела даже без магии. Но что он забыл так далеко от города? Что вообще делает в пустыне на земле демонов? Беглый раб? Аэлириэнн не заметила на нём ни клейма рабской метки, ни кандалов и цепей. Клеймо можно спрятать, от цепей избавиться, но ни следы на измождённом теле, ни старые шрамы не затянутся так быстро. Не в месте, где смерть испепеляет солнцем.

- Забирайся, - сухо бросила эльфийка, не смотря на мальчишку. – Ну? – поторопила, ожидая, что он сам поймёт, что для него лучше. – Если хочешь добраться до Раххварта, а не сдохнуть в песках.

[icon]https://i.imgur.com/BNRh0aY.png[/icon]

+1


Вы здесь » Легенда Рейлана » Личные отыгрыши » Пески пустыни