Легенда Рейлана

Объявление

Фэнтези, авторский мир, эпизоды, NC-17 (18+)

Марш мертвецов

В игре август — сентябрь 1082 год


«Зовущие бурю»

Правление князя-узурпатора подошло к концу. Династия Мэтерленсов свергнута; регалии возвращены роду Ланкре. Орден крови одержал победу в тридцатилетней войне за справедливость и освободил народ Фалмарила от гнёта жесткого монарха. Древо Комавита оправляется от влияния скверны, поддерживая в ламарах их магию, но его силы всё ещё по-прежнему недостаточно, чтобы земля вновь приносила сытный и большой урожай. Княжество раздроблено изнутри. Из Гиллара, подобно чуме, лезут твари, отравленные старым Источником Вита, а вместе с ними – неизвестная лекарям болезнь.



«Цветок алого лотоса»

Изменились времена, когда драконы довольствовались малым — ныне некоторые из них отделились от мирных жителей Драак-Тала и под предводительством храброго лидера, считающего, что весь мир должен принадлежать драконам, они направились на свою родину — остров драконов, ныне называемый Краем света, чтобы там возродить свой мир и освободить его от захватчиков-алиферов, решивших, что остров Драконов принадлежит Поднебесной.



«Последнее королевство»

Спустя триста лет в Зенвул возвращаются птицы и животные. Сквозь ковёр из пепла пробиваются цветы и трава. Ульвийский народ, изгнанный с родных земель проклятием некромантов, держит путь домой, чтобы вернуть себе то, что принадлежит им по праву — возродить свой народ и возвеличить Зенвул.



«Эра королей»

Более четырёхсот лет назад, когда эльфийские рода были разрозненными и ради их объединении шли войны за власть, на поле сражения схлестнулись два рода — ди'Кёлей и Аерлингов. Проигравший второй род годами терял представителей. Предпоследнего мужчину Аерлингов повесили несколько лет назад, окрестив клятвопреступником. Его сын ныне служит эльфийской принцессе, словно верный пёс, а глава рода — последняя эльфийка из рода Аерлингов, возглавляя Гильдию Мистиков, — плетёт козни, чтобы спасти пра-правнука от виселицы и посадить его на трон Гвиндерила.



«Тьма прежних времён»

Четыре города из девяти пали, четыре Ключа использованы. Культ почти собрал все Ключи, которые откроют им Врата, ведущие к Безымянному. За жаждой большей силы и власти скрываются мотивы куда чернее и опаснее, чем желание захватить Альянс и изменить его.



«Венец или Кровь»

В Северных землях ухудшается ситуация, голодные бунты выходят из-под контроля. Вампиры требуют крови и свержения императора. Между кланами натягиваются отношения. Лэно повернулись спиной к короне и выжидают момента нанести удар. Принцесса сбежала из столицы вместе с братом-бастардом и по слухам укрывается в Хериане, а сам император сидит на троне, который ему не принадлежит.



«Тени былого величия»

Силву столетиями отравляли воды старого Источника. В Гилларе изгнанники поклоняются Змею, на болотах живёт народ болотников, созданный магией Алиллель. Демиурги находят кладки яиц левиафанов на корнях Комавита, которые истощают его и неотвратимо ведут к уничтожению древа. Королеву эльфов пытается сместить с трона старый род, проигравший им в войне много лет назад. Принцессу эльфов пытаются использовать в личных целях младшие Дома Деворела, а на поле боя в Фалмариле сходятся войска князя-узурпатора и Ордена крови.


✥ Нужны в игру ✥

Солмнир Алисия Эарлан Сивила Лиерго Айрэн ди’Кель
Игра сезона

По всем вопросам обращаться к:

Шериан

Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Легенда Рейлана » Личные отыгрыши » [Осень 1080] Демонический театр. Только для сумасшедших.


[Осень 1080] Демонический театр. Только для сумасшедших.

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

http://forumupload.ru/uploads/000f/3e/d5/758/980471.jpg

– Игровая дата
Осень 1080
— Локация
Кабала Фойрра, г. Трерьях
— Действующие лица
Айлир фон Трерьях, Эверхард Розенкрейц
— Описание
У демонов, что обладают практически безграничной властью, свои развлечения. Они могут отталкивать, вызывать отвращение или ужас, но при этом обладают особой изощрённой эстетикой. Айлир фон Трерьях, известная своей любовью к жестоким и извращённым спектаклям, в которых нет актёров, ибо нет границы между игрой и реальностью, готовит очередное представление.

+2

2

Власть и сила развращают – Айлир фон Трерьях это знала. Знала и на примере высокородных демонов, которые искали извращённых развлечений, кидаясь в омут пороков и пагубных страстей. Знала и на своём примере, хотя прекрасно давала себе отчёт в своих слабостях и желаниях. Впрочем, слабостью её тяга к изощрённым представлениям не была… уже давно не была… Это лет двести пятьдесят или более назад демоница могла окунуться в спонтанную ненависть или стремление отомстить за малейший намёк на оскорбление или косой взгляд. Тогда она была ещё не так холодна и не столь вдохновенна в своём умении играть мыслями, эмоциями, воспоминаниями и снами. Тогда её дар псионика, хоть и раскрылся полностью, но был зависим от сестры-близнеца, которая могла влиять на её настроение, делить его, усиливать ощущения, но… это было давно и осталось в прошлом. Воспоминание о Клир снова резануло по зарубцевавшейся ране и заставило искривиться губы Айлир в ядовитой змеиной улыбке.
Сейчас всё было иначе. Она, Айлир фон Трерьях – одна из самых могущественных демониц столицы. А может, и самая могущественная после отца, но – и в этом женщина была уверена – это продлится недолго. Впрочем, от игры на политическом поле стоило иногда отдыхать, а потому любимым её развлечением была игра с рабами. Да и не только рабами, ведь в сети Айлир попадали и свободные демоны. Гордецы, богачи, кичащиеся своим происхождением или властью… их так приятно было ломать… нежно, ласково, чтобы никто не догадался, что очередной демон теперь стал её марионеткой. Даже сами жертвы её козней не догадывались, что поменяла Айлир в их воспоминаниях или эмоциях, но каждый из них готов был на многое ради потенциальной наследницы Трерьяха. И всё это было продумано ей.
И всё же порою она скучала. Скучала по жестоким кровавым развлечениям, которые не слишком поощрялись даже в Кабале, где демоны привыкли к самым извращённым забавам, а потому своё чувство прекрасного безобразного Айлир реализовала в своём, как она его называла, «Демоническом театре». Театре, в котором она была режиссёром, сценаристом, постановщиком и главным зрителем, хотя порою всё же демонстрировала результат своих трудов и другим демонам. Подготовленным заранее.

Осенний день… здесь, под землёй, все дни были похожи друг на друга, а сероватый цвет растительности почти не менялся. Здесь, под землёй, не громыхали грозы, не шёл дождь или снег, не завывал ветер. Всё было внешне спокойно. Скучно.
Айлир фон Трерьях сидела за рабочим столом и вырисовывала пером изящные буквы на тонком пергаменте, продумывая новый сценарий. Тут же на листе был набросок сцены, изображающей, как два юноши в масках сходятся в поединке, однако кто из них станет победителем, демоница ещё не решила, а потому над их головами был нарисован жирный знак вопроса.
Эта идея родилась у неё больше года назад, когда Айлир приметила среди рабов молодого мужчину по имени Гэвин. Вроде бы она видела его и прежде среди рабов, которые работали на поверхности, но никогда не обращала внимания на мальчишку-подростка. Однако последний раз, когда этот темноволосый юноша со шрамом на лице попался ей на глаза, демоница из любопытства потянулась к нитям его эмоций и аж облизнулась, когда почувствовала, сколь яркие, сильные, бунтарские они были… вкусные… обычно люди быстро ломались в Кабале, даже если с ними не были жестоки. Отсутствие солнца, рабский труд, осознание того, что уже ничего не изменить – это давило на людей не меньше, чем истязания.
Хотя… юношу всё же истязали… Айлир даже не нужно было видеть его спину, исполосованную шрамами от плетей, как не нужно было и спрашивать кого-то из старших слуг, за что его били. Она листала воспоминания и эмоции Гэвина, как книгу, пока не вчитываясь в содержание, и видела – несколько попыток побега, подстрекательство к неповиновению, оскорбительные высказывания… Было даже забавно, что он всё ещё жив, но такой прекрасный образец можно было использовать более продуктивно, нежели заставлять подрезать розы в саду.
Уже потом, когда Айлир приказала вызвать раба к себе в покои, чтобы просмотреть его сознание более внимательно и решить, подходит ли ей юноша для спектакля, она зацепилась за старые воспоминания… старые, но всё ещё яркие, вызывающие сильные эмоции… Это было занятно. Названный брат? Некий Эдвин. Его тоже можно было использовать. Даа… у Айлир уже родился план, какой сюжет можно разыграть с помощью двух молодых мужчин, которые в детстве были столь дружны, а потом их пути разошлись. И как же они встретят друг друга спустя десять лет? Особенно если немного изменить их память? Подправить чуть-чуть, лишь направив эмоции в нужное ей русло…
На губах Айлир блуждала предвкушающая улыбка, ведь если этот Эдвин, которого ей найдут, будет обладать столь же яркими и аппетитными эмоциями, то их столкновение с Гэвином просто заискрит от страстей! Всё же люди, такие хрупкие, такие короткоживущие и смертные, были способны испытывать более яркие чувства, нежели демоны, и Айлир планировала раскрутить этот водоворот так, что спектакль получится очень… очень вкусным…
Задумано – сделано. Достаточно было позвать Ильграна и уж он-то найдёт способ добыть мальчишку, опираясь на тот образ, пусть и десятилетней давности, что она вложит в его сознание. Оставалось ждать… а это Айлир умела, ведь что такое год, два или даже десять для тех, кто живёт столетиями?

Отредактировано Айлир (14-08-2021 00:25:11)

+2

3

Путь лёгкий и безболезненный - не его путь. Так ему говорил Кейдж, так привык думать и он сам. Сколь бы замысловатой и тернистой не была тропа, опытный убийца увещевал своего ученика избирать именно её, не соблазняясь протоптанными дорожками и простыми решениями, дабы тот в полной мере сумел познать смысл существования человека в этом безумном мире. Смысл существования, который сводился к принципу выживания всеми доступными и недоступными методами, не всегда простыми, редко человечными. Но это ли хотел донести до него его наставник на самом деле? Он не говорил ему об этом прямо, вместо этого он кормил Редклиффа объедками со стола своей мудрости, утверждая, что блага достаются потом и кровью, что в удачу верят только дураки, что за всё сказанное и содеянное придётся внести соразмерную плату. Мужчина говорил ему слушать да внимать каждому слову, собирать истину по крупицам, выстраивать собственный образ мышления и жить, жить, жить, ведь жизнь стоит того, чтобы за неё бороться. И паренёк делал всё так, как ему было велено - это был единственный верный способ стать сильнее и обрести намёк на определённость скорого будущего, и куда же эта борьба его завела?..

Из далёких окраин в самое сердце Кабалы Фойрры, в роскошное до неприличия поместье, в когтистую удавку кого-то из благородного рода могучих демонов. Ха, как такое вообще могло произойти? Произойти с ним-то! Находясь под крылом наставника, он не успел нажить себе ни известного имени, ни хоть какого состояния, ни прочных связей. Во всех смыслах парень казался посредственным и неинтересным, ничем не выделяющимся и никем не запоминающимся. В сумерках мира, в полутонах общества, в безликом подполье. Ни семьи, ни дома, ни истории, ничего. Он - никто, он - пустой как лист пергамента, потрёпанный и помятый то там, то сям, и, тем не менее, именно на его долю выпали столь незавидные приключения длиною в полтора года, большую часть из которых он был вынужден преодолевать в одиночку. Возможно, Кейджу удалось уйти от этих демонов, но что, если нет?..

Опираясь спиной о стену, Рэд немигающим взором уставился в угол помещения. Теперь, когда он был связан по рукам и ногам без намёка на возможность скорого побега, у него появилось достаточно времени для раздумий о чём-то ином, помимо гончих псов из гильдии убийц, цепко ухватившихся за его тень. Однако, как и обычно, парень гнал в шею отвлечённые мысли, сосредотачиваясь на насущном, то ли и вправду не располагая другими идеями, то ли боясь остановиться и оглянуться через плечо на пройденный путь и всё то, что было оставлено далеко позади. От недавнего времени его не покидало чувство, что сегодня прошлое должно наконец-то настичь его, хладным лезвием распанахав память, фантомной болью дать о себе знать. Но от сего предчувствия паренёк отмахивался как от скверной паранойи. Куда удобнее было размышлять о том неизвестном, кто наблюдал за действом из закулисья. Куда комфортнее было гадать, кто нарисовал заманчивую мишень на его затылке, чужими руками пуская стрелы в алый центр. О том неизвестном, чьё влияние распространялось по всей Кабале, чьих средств было достаточно для упорных поисков, чьи верные подчинённые поджидали на каждом углу. Да ещё и этот чёртов мистик!.. Никто лучше высокородного демона не подходил под такое беглое описание, посему и немудрено, что рано или поздно это должно было случиться - его должны были поймать. Удивительно лишь то, что целых полтора года ему удавалось успешно сбегать от преследователей, скрываясь в социальных низах, и заметать за собой следы, порой обнажая клинок против тех, кто подобрался слишком близко. О, Кейдж наверняка гордился бы им, гордился бы тем, кем тот стал, пусть сам Эдвин и не был рад сему.

Парень тяжело вздохнул и уронил голову на грудь, позволив каскаду рыжих волос закрыть обзор на диковинную обстановку в комнате. И что же дальше? Что его ждёт дальше? Ждёт ли что-то вообще? Ему бы поспать, помыться и поесть, а не вот это вот всё. Последняя неделя выдалась особенно тяжёлой, но дальше будет только тяжелее, верно? У него всё ещё были силы для того, чтобы дать достойный отпор главному противнику, жаль, что ему не хватило времени и опыта, дабы заметить подвох и избежать хитроумной западни, тогда он не сидел бы здесь и не ломал бы голову над своим положением. Мистик, мистик, чёртов мистик, как же его там, ах да, точно, - Игрок. Рэдклифф недобро усмехнулся и медленно покачал головой, смакуя сие прозвище как недоступный простым смертным деликатес. Именно Игрок был тем, кто дышал ему в спину, тем, кто крепкой хваткой держал его за горло, тем, кто протащил его через портал в Трерьях без особых церемоний. Парень мог только надеяться, что доставил этому демону немало хлопот перед своей поимкой, но даже так ему невероятно повезло остаться целым и сравнительно невредимым.

Время тянулось со скоростью улитки. Тишина была приятным лекарством для его ушей и пагубной отравой для его разума, но несмотря на тревожные обстоятельства, молодой человек был безмолвен и неподвижен. Скоро, совсем скоро он должен всё понять, должен обо всём узнать, и уверенность в этом служила для него гарантом хладнокровия. Всего-то немного терпения, а уж терпеть он умеет, и... За дверью послышались шаги, и вскоре щёлкнула задвижка.

Отредактировано Эверхард Розенкрейц (09-08-2021 20:36:15)

+3

4

Створки двери бесшумно открылись, не издав ни малейшего скрипа, и в комнату проскользнули две изящные фигуры, одетые… а точнее, раздетые, во что-то полупрозрачное, летящее, струящееся и совершенно не скрывающее молодое женское тело.
Откуда-то издалека раздавались звуки музыки – неторопливый ритм, в котором слышались клавишные, струнные, глухой рокот ударных и надрывная скрипка, выводящая главную тему. Двери закрылись и снова наступила оглушающая тишина.
Одна из девушек подошла к связанному пленнику и опустилась перед ним на колени, не произнеся ни слова, а её длинные чёрные волосы, струящиеся по спине, как блестящие змеи, упали почти до пола. Она улыбнулась молодому мужчине и начала его развязывать всё в той же абсолютной тишине, касаясь тонкими, почти полупрозрачными пальцами его одежды, волос, кожи запястий.
Вторая девушка, такая же тонкая и изысканная, со столь же длинными волосами оттенка шоколада ходила по комнате и зажигала свечи, трепещущее пламя которых наконец-то позволило увидеть всю комнату. Она была большой и богато обставленной – кровать с кроваво-красным балдахином и множеством небольших подушек разной формы, туалетный столик с разными флакончиками и баночками, картины с видами Кабалы на стенах, плотно зашторенные окна, из-за чего было непонятно, какое время суток за пределами этой комнаты, освещённой лишь живым пламенем свечей.
И всё же в этой комнате, обставленной с ненавязчивой роскошью, не чувствовалось отпечатка личности хозяина. Точнее, хозяйки. И если бы девушки, что порхали вокруг «гостя», могли говорить, то ответили бы, что эта спальня предназначена для личных гостей Айлир фон Трерьях. Однако они молчали по одной простой причине – обе были немы от рождения.
Пламя свечей отражалось от поверхности мебели, начищенной до зеркального блеска, а в глубине комнаты зажурчала вода и шлейфом потянулся тяжёлый сладкий аромат – цветочный, пряный, дурманящий, обволакивающий…
Первая девушка – та, что развязала пленника – поднялась с колен и протянула ему руку, приглашая следовать за собой, а от её плавного движения распахнулись полы прозрачного одеяния и стало очевидно, что под тонкой тканью она совершенно обнажена. Как и вторая, которая подплыла мягкой походкой к юноше и, обвив его за шею руками, потянула в сторону ванны.
Они обе действовали так деликатно, что сопротивляться ласкающим жестам их нежных рук было совершенно невозможно. Одежда пленника падала на пол, как обёртка с подарка или редкой сладости, а когда юноша оказался обнажён, его мягко подтолкнули к горячей воде, напоследок погладив по позвоночнику ноготками. Чья это была рука – брюнетки или шатенки, он бы не разобрал, потому что от ванны поднимался пар, а запах благовоний затормаживал и дурманил сознание, делая юношу вялым и послушным.
Когда девушки усадили «гостя» своей госпожи в ванну, их руки начали беззастенчиво скользить по его телу, касаясь и самых интимных мест – лаская, намывая губкой, проводя ноготками по коже. Их улыбки терялись в дымке пара, а глаза – у одной карие, у второй серо-зелёные – сияли возбуждённым предвкушением. Они не знали, зачем этот юноша их госпоже, но им было приказано привести его в приличный вид, чтобы достойно представить его демонице.

+3

5

Как по мановению волшебной палочки, атмосфера в комнате изменилась с приходом двух молодых барышень. Рэдклифф чувствовал это, хоть и не видел вошедших сквозь занавес собственных волос, но, проведя в тишине и одиночестве достаточно долго, мог без труда угадать лёгкость поступи босых стоп и насыщенный ориентально-шипровый аромат, ненавязчивым шлейфом следующий за теми по пятам. Отнюдь не было похоже на заплечных дел мастеров, как и на голодных до крови призраков ночи, тогда кто же это? Приподняв голову, парень стал украдкой следить за девами, и на дне его настороженных глаз блеснула странная искорка. В его голове с новой силой зароились порочные мысли, вызванные отнюдь не плотскими фантазиями об утонченных станах и пикантных формах барышень. Прислуга. Прислуга безоружная, бесправная и... бесполезная. И искорка потухла прежде, чем успела разгореться, возвращая молодому лицу безразличное выражение. Жизнь прислуги и гроша ломаного не стоит, в особенности - прислуги человеческой. Его хладный разум тут же рассудил, что брать в заложники девушек было бы бессмысленно, но, например, использовать их в качестве живого щита?.. Теперь, когда он убедился в том, что дверь не закрывают на ключ, не душа, так тело одной из них могло бы послужить ему кратковременным укрытием против направленных в его сторону атак. Однако вскоре юноша понял, что и в этом не было ровным счётом никакого резона, ведь он воочию убедился во внушительности площади территории вокруг размещённого в объятьях цветущего сада роскошного поместья и в пугающем количестве грамотно расставленной по периметру стражи. Всё это он успел рассмотреть лишь вскользь без должного внимания - в грязи, в путах и в неудобном положении, гонимый в шею ликующим демоном, не так-то просто было удостовериться в истинности картины увиденного. И, тем не менее, даже без дополнительных сведений Рэду было ясно как Люцианов день, что у него не было ни единого шанса выбраться на свободу живым. Окажись он за пределами поместья, вряд ли сумел бы проскользнуть незамеченным аж до главных ворот. Как знать, возможно, ему не дали бы и шагу сделать за порог этой комнаты, забавляясь над его попыткой спасти шкуру столь низменным способом, и парень не был настолько безрассуден, чтобы рисковать жизнью вслепую, как и, в общем-то, рисковать чем-либо ещё, так или иначе принадлежащим ему. Побег всё так же казался невозможным.

Именно в этот момент перед его затуманенным взором показалось прелестное личико служанки. На её губах теплилась улыбка, казавшаяся сейчас ему хищным оскалом, и невольно Рэдклифф нахмурился, мысленно отстраняясь от происходящего. Там, где ранее путы вгрызались в плоть, раня поверх старых ран его тонкие запястья, саднила и жгла стёртая кожа, но боль была вполне терпимой, а под прикосновениями шатенки и вовсе отходила на второй план, уступая прежнему чувству. Прежнему тревожному чувству, что вновь теперь зашевелилось на задворках сознания, извиваясь, скребясь, кусаясь. Ведь так не обходятся с узниками, так обходятся с желанными гостями. О его существовании каким-то образом узнали, его зачем-то разыскивали, его готовили к чему-то, и, наслышанный об экстравагантных желаниях и предпочтениях высокородных демонов, молодой человек не мог не ожидать только самого худшего. Всё в его глазах к тому располагало: и обстановка в комнате, теперь освещаемая бледным пламенем свеч, и комфортные условия, о коих минутами ранее он и мечтать не смел, и обходительное отношение, коим щедро его одаривали. А, между тем, в его памяти всплывали образы пережитых им злоключений. Полных лишений и несчастий. Без глупых иллюзий о справедливости и равноправии. С видением затаившейся угрозы в каждом тёмном закоулке. Он сравнивал с реальной действительностью всё то, что было им узнано и усвоено, и как нельзя лучше знал, что протянутая в его сторону рука будет душить его так же, как и верёвки сдавливали кровоточащие запястья. Ну и пусть. Это так предсказуемо, так логично. Это был его путь. Именно так десять лет тому назад всё то, что нельзя было ограничить физическим телом, было надёжно похоронено в бесчувственных очах цвета хмурого рассветного неба.

Ведомый навязанной нежностью, молодой человек помогал девушкам высвободить себя из оков ткани - поношенной одежды какого-то странствующего мелкого торговца, коего он обобрал до нитки тремя сутками ранее. Кабала научила его не испытывать стеснения от своей, или чьей-либо ещё, наготы, но Рэдклиффу прежде не представлялось быть в центре чьего-либо внимания, а посему терялся меж двух женских силуэтов, окружённых паром, клубившимся над поверхностью воды. Терялся в исполненном истомы прерывистом дыхании у самого уха, в сладкой неге, разлившейся свинцом по телу, в длинных пальцах, сплетающихся друг с другом, чувственно прижимающихся друг к другу, повышающих градус в ванной. Девушки отнюдь не помогали ему избавиться от этого ощущения, а, наоборот, увлекали его в пучину плотского удовольствия и прочих низменных инстинктов, но парень и не жаждал помощи от кого-либо. В пучину, в которую всякий побоялся бы войти, помнящий об опасности неизвестного будущего, Рэд же не боялся нырнуть с головой. Он чувствовал в себе родство с этой грешной природой, он принимал в себе её худшие проявления, он считал себя наибольшим её пороком, её выродком, её бастардом. И чем глубже Рэдклифф погружался в родную стихию, тем сильнее в нём восставало то иное, что, как воздух в лёгких, тащило его вверх сквозь толщу воды на поверхность. Он мог бесстыдно водить руками по манящим изгибам, как сейчас, он мог грубо притягивать к себе и властно красть влажные поцелуи, как сейчас, но не позволял себе большего, нежели ничего не значащие вольности. Будто бы, допусти он хоть раз критическое сближение, нечто очередное сломается в нём, сорвётся камнем вниз и разобьётся на десятки уродливых осколков, не подлежащих соединению. А он не желал этого. Посему, как и сейчас, Рэд вырвался из дурманящих объятий дев с пустым выражением лица, не испытывая ничего, кроме абсолютного ничего. А умел ли он испытывать что-то, чувствовать вообще?..

- Вода остыла. - словно в подтверждение собственным мыслям промолвил парень, впервые подав голос спустя очень долгое время. Хриплый. Сухой. Резкий. Вставая во весь рост, он повернулся лицом к девушкам, скользнул бегло взором по их неопускающимся уголкам пухлых губ и, имитируя тех обходительность и обслуживающую ласку, протянул им руки с восхитительно обаятельной, притворной улыбкой: - Чего расселись-то? Не вынуждайте делать вашу работу. - "Ведь в этом ваша настоящая польза" горько подумалось в добавок молодому человеку, нашедшему невероятно дискомфортным немоту барышень.

+2

6

Девушкам, что мыли юношу, казалось, было безразлично, мужское или женское тело под их пальцами, старое или молодое, дряблое и бессильное или реагирующее на прикосновения. Они с готовностью отвечали на поцелуи и ласки, ластились к пленнику, будто он желанный гость, но, когда он вырвался из объятий и резким голосом напомнил об остывшей воде, брюнетка покачала головой, давая понять, что это неважно, а шатенка танцующей походкой подошла и подала чистую одежду. Всего лишь штаны свободного покроя и приталенная туника до колен – из светлой мягкой ткани и золотым шитьём по вороту и манжетам длинных рукавов. И никакой обуви.
Рабыни не стали помогать ему одеться, они сначала замерли на мгновение, потом переглянулись, улыбнулись друг другу и оставили юношу в одиночестве, будто потеряли к нему всякий интерес. Снова бесшумно открылись и закрылись створки двери, на несколько секунд разбивая тишину звуками далёкой музыки, и пленник… или всё же гость?... остался один.
http://forumstatic.ru/files/000f/3e/d5/67798.png
Айлир не спешила к пленнику, которого доставил Ильгран. Отправив к юноше немых рабынь, которым отдала мысленный приказ, даже не вызывая к себе, демоница продолжила оценивать талант нового музыканта, который пришёл предложить свои услуги. Молодой демон был неплох, он воодушевлённо играл на скрипке, перехватив инициативу у других музицирующих, но демонице нравилась наглость, когда её было в меру. Когда-то именно это качество привлекло её в Ильгране, которого она тоже позвала к себе и усадила у ног, положив ладонь ему на голову и перебирая прядки тёмных волос.
Демон уже успел привести себя в порядок после долгого пути, но его волосы ещё были влажноваты, а когда рука Айлир легла на его голову, он едва заметно усмехнулся, зная эту слабость госпожи усаживать его у своих ног. Но также он знал, что может позволить себе гораздо больше, чем другие слуги Айлир фон Трерьях, и, потянувшись, Ильгран пересел на подлокотник кресла, уверенный в том, что демоница простит ему эту вольность, ведь он выполнил то, что ему приказали.
Айлир, казалось, даже не обратила внимания на то, что Ильг пересел, лишь оперлась локотком на его бедро, раз уж мужчина решил заменить собой подлокотник, и это вызвало довольную улыбку на лице демона, любившего прикосновения госпожи.
Когда музыка стихла, женщина махнула рукой, отпуская музыкантов, и, отдав рабыням мысленный приказ заканчивать с юношей, обратилась к демону вслух: - Итак, посмотрим на актёра, которого ты доставил для меня, Ильгран…
Её голос звучал довольно, мурлыкающе, а в уголках тонких злых губ притаилась улыбка. Сегодня она была в превосходном настроении – именно поэтому мальчишку доставили в гостевые покои, а не бросили в подземелье, и даже должны были помыть и одеть в чистое. Айлир была весьма чистоплотным демоном, чего требовала и от своих слуг и рабов.
Поднявшись из кресла, женщина скользнула ладонью по бедру Ильграна, словно намекая на то, что, если пленник ей понравится, то демона ждёт и дополнительная награда. Потом. Ночью. И ей не нужно было оглядываться, чтобы убедиться в том, что всецело преданный ей Ильг следует за ней в паре шагов позади.
http://forumstatic.ru/files/000f/3e/d5/67798.png
Когда створки гостевой комнаты распахнулись снова, далёкой музыки больше не было, а в проёме застыли две фигуры – невысокая женская, тонкая, с идеально прямой спиной и длинными молочно-белыми волосами, доходящими до талии, и возвышающийся над ней почти на голову мужской силуэт, прекрасно знакомый пленнику. Охотник и его госпожа, для которой и доставили юношу.
Когда женщина сделала шаг вперёд, позволяя бликам от многочисленных свечей заиграть на её драгоценностях и золотой отделке чёрного атласного платья, Эдвин смог рассмотреть аристократическое холодное лицо с тонкими губами, изогнутыми в опасно ласковой улыбке, и янтарными глазами, что смотрели изучающе и оценивающе.

+2

7

Неужто и одной дерзкой грубости было достаточно для того, чтобы отпугнуть от себя темноволосых нимф и спровадить тех подальше? Нет уж, Рэдклифф решительно отказывался верить в то, что причиной их загадочного ухода послужили его слова и поступки, ему попросту не могло так повезти. Но с очевидным не поспоришь: молодой человек вновь остался один на один с самим собой, запертый в четырёх стенах и свободный распоряжаться ограниченной свободой так, как ему было угодно, и на сей раз ему нельзя было сидеть сложа руки. Ему нужно было действовать и действовать быстро. Разумеется, пока две барышни не вернуться или кто другой не придёт, и кто его на самом деле знает, что те сделают с ним дальше, ведь невидимые следы, оставшееся после чужих прикосновений, всё ещё были свежи, пусть и остывали на оголенной коже. А за пряником всегда следует кнут. И шестое чувство шептало ему в ухо, призывало быть внимательным, предупреждало о скорых неприятностях, и подчиняясь сему первобытному инстинкту самосохранения, Рэдклифф закинул полотенце на плечо, должным образом не обсохнув, прошёл к туалетному столику. Будто не замечая своего нагого силуэта, отражённого на гладкой деревянной поверхности, он отбросил одежду на кровать и принялся изучать вместилище выдвижных ящиков. Склянки да пузырьки разноцветных пастельных оттенков, большие и малые гребни, румяна, губные помады и прочая косметика, коей было в изобилии на любой вкус и цвет, - словом, ничего, что могло бы быть для него полезным. Затем парень оглянулся вокруг и перешёл к прикроватной тумбе. Благо дело теперь, когда помещение было должным образом освещено и ничто не отвлекало его от нынешнего занятия, он без труда мог рассмотреть обстановку, отмечая места, которые следует проверить в первую очередь. В тумбе также не нашлось ничего подходящего, как и по углам, как и подле ванной, как и на полу под кроватью. Однако стоило ему, стоя на корточках, повернуть в голову в сторону туалетного столика, Рэду попалось на глаза что-то маленькое блестящее. Переместившись на коленях в сторону своей находки, он протянул руку под столик, его левую часть, и достал оттуда маленькую бронзовую шпильку. Было ли это подарком пленницы, что была здесь до него, покорнейше ожидая своей участи? Недолго думая, рыжеволосый пригладил мокрые волосы, гладко зачесав их назад, собрал их лентой в низкий хвост и спрятав шпильку в узелке. Дивным образом наличие чего-то отдалённо похожего на средство самообороны придавало ему уверенности в том, что он будет готов к любым непредвиденным обстоятельствам, даже если сие шло в разрез с логикой здравого смысла.

Переодевшись, Рэд не сводил острого взгляда с дверной ручки, он всё ждал, когда та повернётся с характерным щелчком и явит ему следующего посетителя. Тихое ожидание чего-то такого, что было легко предопределить, отвлекало от мыслей, отнюдь не касающихся главного. Например, от мыслей об его новой одежде, что, к сожалению, пришлась ему в пору. А ведь никогда прежде юноше не приходилось носить нечто подобное. Он водил подушечками пальцев по кромке кожи у самого края позолоченного ворота туники, избегал смотреть на ткани и полотна, кричащие о своей роскоши и дороговизне, - не оковы ли это, предназначением коих было ввести в заблуждение и усыпить бдительность? В противном случае, он не понимал их предназначения. Охотно бы он променял эти покои на подземную камеру, полную заплесневелой соломы и голодных крыс, на ржавые цепи и хлад каменного пола, на дубину да кнут, выбивающие дух из лёгких. В таком незавидном положении его судьба была бы чёткой и ясной, в нынешнем же - была размытой, покрытой мраком и лишённой логичной развязки. Будет ли он жить? Будет ли он мёртв? Позволят ли ему избрать свой конец иль дадут ли возможность продлить своё существование?..

Дверь открылась и, терпеливо ожидающий на своих двух у противоположной от входа стены, молодой человек поднял голову. И больших усилий воли ему стоило не утратить хладнокровия, разлившегося жидким ледяным металлом на лице, при одном лишь взгляде на входящих. Подле того, кто силком притащил его сюда, стояла та, которую он прежде никогда и нигде не встречал, к счастью иль сожалению. Не нужно было ему быть семи пядей во лбу, чтобы понять простую истину: она была той, в чьих руках была сосредоточена власть, и была довольна этим. Большая или меньшая - неважно, власть есть власть, Рэд совершенно не сомневался в этом, как и в том, что она была также той, кто с лёгкой руки превратил последние полтора года его жизни в сущий кошмар. Те, кто обладают властью, обязаны её демонстрировать тем или иным образом, таковым уж было проклятье сей разновидности силы. В её пристальных очах он разглядел притаившегося хищника, ожидающего в засаде удобного момента для атаки. И тем самым травоядным, что бросили ей на съедение, был он сам. Так вот оно значит как, - добыча, ясно. Предчувствие его не подвело, и что же? Да, должно быть, сейчас он действительно был похож на дикого зверька, загнанного в угол умелой госпожой и её верным егерем. Должно быть, он действительно слишком долго молчит, делано равнодушно и неприкрыто изучая кого-то значительно могущественнее и выше себя по статусу, будто бы не замечая оценивающего взгляда. Должно быть, он действительно испытывал судьбу, безразличием отвечая на сухую улыбку серебровласой и не нарушая гробовое молчание даже под давлением зарождающегося в его душе смятения.

"Не я желал этой встречи," - не ступившего с места ни на дюйм и не изменившего положения тела, рыжеволосому подумалось следующее, - "да и не вправе говорить первым."

Отредактировано Эверхард Розенкрейц (18-08-2021 16:57:55)

+2

8

Айлир давно привыкла оценивать демонов, людей, драконов, эльфов или ульвов не по их жестам или выражениям лиц, не по словам и не по делам, потому что всё это могло быть ложью. Только эмоции и сны – они были честными, мягкими и податливыми, как извлечённая из своих створок устрица. Конечно, нередко приходилось вскрывать раковину тонким стилетом – нежно и осторожно, стараясь не повредить содержимое, а порою просто разбивать раковину на осколки, чтобы извлечь израненное тельце, а порою – жемчужину. Такой жемчужиной стал Ильгран, который уже более ста лет был её тенью и верной гончей, а кем же станет этот рыжий мальчик, что похож на испуганного зверька, который не знает, что его ждёт? Правда, у зверька были зубки – Айлир ощущала, что пленник не только напуган, что в его едкий кислый страх примешивалось что-то ещё… горьковато-терпкое, опасное…
Ах, как мило… стащил шпильку и спрятал в волосах, как девочка… этот Эдвин - или как там его зовут на самом деле – был забавным. Тешил себя иллюзией защищённости, а сам боялся и… злился? Конечно же, он злился, осознав, кто стоял за Ильграном и загонял его, как дичь, больше года. А мысли чёткие, в самообладании мальчишке не откажешь.
- А чего бы ты желал, мой дорогой гость? – Приятный голос Айлир с лёгкой хрипотцой разорвал тишину, когда она сделала ещё несколько шагов вперёд и уселась в удобное кресло рядом с туалетный столиком, закинув ногу на ногу и расправив подол черно-золотого атласа. Ильгран застыл рядом со своей госпожой тенью, а на его губах играла улыбка превосходства, предупреждающая пленника, что не стоит делать глупостей.
- Ах, да, я так невежлива! Позволь представиться и угостить тебя вином в честь нашего знакомства, которое, я уверена, приведёт к плодотворному сотрудничеству, - демоница сделала жест рукой, заставляя открыться створки ближайшего шкафчика, и из него по воздуху выплыла бутылка вина и три кубка тонкого хрусталя. Она могла бы попросить Ильга, но этот её жест означал многое – она демонстрировала, что Ильгран давно не из тех слуг, которые подают вино, а из тех, что поднимают кубок вместе с хозяйкой. Пробка, подчиняясь жесту Айлир, выскочила из горлышка, а кроваво-красное вино наполнило кубки, которые так же по воздуху, движимые магией, оказались в руках демоницы, её верного слуги и растерянного пленника, - Моё имя Айлир фон Трерьях и ты находишься в столице Кабалы, Трерьяхе. А ты, мой друг, какое имя предпочтёшь? Эдвин? Или то, что крутится у тебя в голове сейчас? Рэдклифф? Рэд? Пока я позволю тебе выбрать самому, а потом… потом я решу, как называть тебя…
Айлир играла с мальчиком, демонстрируя, что она не просто демоница, наделённая властью, но она сильный маг, который способен прочитать мысли и эмоции. И если Эдвин-Рэдклифф имел хоть какое-то представление о псиониках её уровня, то мог понять, что может не только считывать, но и управлять. Почему не делает этого сейчас – другой вопрос. Но вообще демоница походила на женщину, которой принесли породистого зверька – и вот она оценивает его, придумывает имя и предлагает лакомство, чтобы убедить его в своей расположенности.

+2


Вы здесь » Легенда Рейлана » Личные отыгрыши » [Осень 1080] Демонический театр. Только для сумасшедших.