Легенда Рейлана

Объявление

Фэнтези, авторский мир, эпизоды, NC-17 (18+)

Марш мертвецов

В игре август — сентябрь 1082 год


«Записки убийцы короля»

Стараниями Инквизиции и эльфов из Триумвирата Зенвул очистили от склеры. В проклятый город-призрак вновь вернулась жизнь, его покинули духи и нежить с нечистью. Ульвийская богиня, что стала сердцем Скелетного древа, бежала из Андерила, захватив тело одной из жриц, так и не позволив изгнать себя в мир духов. Триумвират пытается оболгать инквизицию, записывая заслуги по очищению Зенвула себе, и прикрывает преступления перед короной.



«Цветок алого лотоса»

Изменились времена, когда драконы довольствовались малым — ныне некоторые из них отделились от мирных жителей Драак-Тала и под предводительством храброго лидера, считающего, что весь мир должен принадлежать драконам, они направились на свою родину — остров драконов, ныне называемый Краем света, чтобы там возродить свой мир и освободить его от захватчиков-алиферов, решивших, что остров Драконов принадлежит Поднебесной.



«Последнее королевство»

Спустя триста лет в Зенвул возвращаются птицы и животные. Сквозь ковёр из пепла пробиваются цветы и трава. Ульвийский народ, изгнанный с родных земель проклятием некромантов, держит путь домой, чтобы вернуть себе то, что принадлежит им по праву — возродить свой народ и возвеличить Зенвул.



«Эра королей»

Более четырёхсот лет назад, когда эльфийские рода были разрозненными и ради их объединении шли войны за власть, на поле сражения схлестнулись два рода — ди'Кёлей и Аерлингов. Проигравший второй род годами терял представителей. Предпоследнего мужчину Аерлингов повесили несколько лет назад, окрестив клятвопреступником. Его сын ныне служит эльфийской принцессе, словно верный пёс, а глава рода — последняя эльфийка из рода Аерлингов, возглавляя Гильдию Мистиков, — плетёт козни, чтобы спасти пра-правнука от виселицы и посадить его на трон Гвиндерила.



«Тьма прежних времён»

Четыре города из девяти пали, четыре Ключа использованы. Культ почти собрал все Ключи, которые откроют им Врата, ведущие к Безымянному. За жаждой большей силы и власти скрываются мотивы куда чернее и опаснее, чем желание захватить Альянс и изменить его.



«Венец или Кровь»

В Северных землях ухудшается ситуация, голодные бунты выходят из-под контроля. Вампиры требуют крови и свержения императора. Между кланами натягиваются отношения. Лэно повернулись спиной к короне и выжидают момента нанести удар. Принцесса сбежала из столицы вместе с братом-бастардом и по слухам укрывается в Хериане, а сам император сидит на троне, который ему не принадлежит.



«Тени былого величия»

Силву столетиями отравляли воды старого Источника. В Гилларе изгнанники поклоняются Змею, на болотах живёт народ болотников, созданный магией Алиллель. Демиурги находят кладки яиц левиафанов на корнях Комавита, которые истощают его и неотвратимо ведут к уничтожению древа. Королеву эльфов пытается сместить с трона старый род, проигравший им в войне много лет назад. Принцессу эльфов пытаются использовать в личных целях младшие Дома Деворела, а на поле боя в Фалмариле сходятся войска князя-узурпатора и Ордена крови.


✥ Нужны в игру ✥

Солмнир Алисия Эарлан Сивила Лиерго Айрэн ди’Кель
Игра сезона

По всем вопросам обращаться к:

Шериан

Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Легенда Рейлана » Личные отыгрыши » [29.09.1082] Солнце над Лейдером


[29.09.1082] Солнце над Лейдером

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

https://i.imgur.com/xsFIp2E.jpg
Предыдущий эпизод
Тени за спиной
Игровая дата
29.09.1082г.
Локация
Альянс, Лейдер
Действующие лица
Лазарин, Оливер
События
В доме Ларсов Лазарину не рады, и он остаётся один в чужом городе, без друга и практически лишённый средств к выживанию. Пантендорец пытается понять, как жить дальше, а Оливер пытается ему в этом помочь.

0

2

Если бы он только знал, что всё оборвется так внезапно. Если бы знал, что у него так мало времени... Лаз бы не тратил его на тишину вчера, а говорил бы… Говорил обо всём на свете, пытаясь как следует насытиться этим приятным ощущением своей нужности, своей причастности. Он бы хватался за каждое слово и каждый жест, чтобы вобрать в себя побольше этой душевной близости напоследок, хорошенько запомнить атмосферу грязного, старого и вонючего, но бесконечно уютного и родного дома. Дома, наполненного людьми, которые дороги друг другу.  Он бы как следует попрощался и за ночь успел бы хоть сколько-нибудь свыкнуться с пугающей мыслью о нависшем впереди одиночестве. Если бы только у него было немного больше времени…
   Но всё случилось слишком быстро, и время, которое до этого казалось ему годами, стремительно ускользало, как песок меж пальцев, а он даже не пытался его остановить — просто следил в странном оцепенении за мгновенно ускорившимся ходом вещей.
   Лаз отказывался верить, что всё действительно так и случится. Отказывался до последнего — даже когда в самом деле остался один в пустом и оттого враз помертвевшем доме.
   Он знал, что Грей терпеть его не может и знал, что им с Натаном потребуется время побыть наедине. Так и вышло — Оливер оказался на улице уже через несколько секунд, как Ларс Старший вошёл внутрь. Предвидя это, Лаз изначально не стал туда входить, устроившись на одной из покривившихся ступенек крыльца и нерешительно то вслушиваясь в голоса за дверью, то, напротив, всеми усилиями переводя внимание на что-нибудь другое — того же Оливера, например.
   Лаз не слышал, о чём так долго говорили те двое за покосившимися стенами старого дома. Наверное, отцу и сыну в подобной ситуации всегда найдётся, о чём поговорить - Лазарин не знал наверняка и едва ли мог себе представить. Но когда дверь отворилась, вынудив его подскочить на ноги, и в проходе показался Грей Ларс, пантендорец не услышал и не увидел в его поведении ничего из того, что очень ожидал услышать или увидеть — хоть какого-нибудь смягчения в свой адрес, хоть какой-нибудь перемены во взгляде, которая могла бы означать, что Натан заартачился и всё же настоял на том, чтобы помочь друзьям, которые помогли ему. Лаз пообещал Грею исчезнуть из жизни Натана, но ни на секунду не сомневался, что тот будет против и вступится за него всеми силами, что у него остались. Но Грей смотрел всё так же сурово в его сторону и с куда большим радушием обращался к мертвяку, что топтался у забора, ожидая приказа.
   Лазарину казалось, за всё то время, что они пережили, он узнал патлатого достаточно близко и был уверен, что Натан в самом деле не оставит его на улице и, если будет нужно, откажется от отцовской помощи вовсе. Глупо… Но так похоже на Натана, которого он знал, и которого считал другом. Ларс всегда был слишком добр к нему и только поэтому в итоге обрёл в Лазарине преданного союзника. Он бы не бросил его просто так. После всего…
   Про Левара ты думал так же...
   ...И Левар тебя бросил.

   Натан молчал. И если даже пытался говорить с отцом на эту тему в доме, то, по неведомым для пантендорца причинам, сдался и согласился с решением Грея. Быть может, просто устал. Быть может, воспользовался данным Греем выбором снова, пересмотрев жизненный опыт и размышляя о случившемся, когда они по дурости смеялись, убегая от разъярённого отца. Может, он прислушался к словам самого Лазарина и, наконец, отказался страдать ради других. Или близость к смерти и шаг в Бездну лишили его прежней смелости, оставив только желание жить. Ради себя. И вопреки всему остальному.
   Из-за присутствия отца, нормально попрощаться Лаз с ним не смог, да и едва ли сумел бы подобрать нужные слова, будучи в полнейшей растерянности от произошедшего. Он подошёл к носилкам, удерживаемым призванными мертвяками, провёл по дереву дрожащей рукой и, наконец, вздохнул, чтобы сказать хоть что-то, но Грей не дал ему сделать и этого, суровым взглядом напоминая о данном утром обещании. Натан молчал... И Лаз отступил, нерешительным взглядом провожая странную процессию, всё ещё не веря в реальность происходящего. И только лишь из-за этого неверия пока не заливал рубашку слезами оттого, как жестоко, грубо и бесцеремонно от него оторвал ставший родным и дорогим сердцу кусок тот, кто всегда был и будет роднее и дороже Натану, не смотря на все их разногласия. И, как и тогда с Леваром, Лаз вдруг снова ощутил себя самой обычной шлюхой, с чего-то вдруг решившей, что может для кого-то оказаться чем-то большим, чем оплаченным на пару ночей развлечением. Без отца… Без матери... И без друга, что предпочёл оставаться там, где его место. Быть может, и Лазарину всё это время не следовало забывать о своём.
   Спину, лишившуюся оливерской мантии (поскольку тому было позволено проводить Натана домой) обдал холодный октябрьский ветер, и Лазарин поёжился усаживаясь обратно на крыльцо и растирая продрогшие плечи. Но войти в пустой дом не решился, как не решаются порой родственники входить в опустевшую комнату покойника. Всё же, он был до ужаса труслив и слаб. Как Кукушонок… Или как пантендорская шлюха. Некромантского в этой слабости не было.
    Так и просидел на крыльце, прислонившись к опоре, до поздних сумерок, пытаясь найти хоть одну цельную мысль в опустевшей от непонимания голове, чтобы уцепиться за неё и вернуться в реальность. Опомнился только когда меж заборов вдали замелькала низкая тень возвращающегося Оливера. И понял вдруг, что промёрз до стука в зубах.
- Оливер… - Пантендорец поднял голову на подошедшего к крыльцу некроманта и убрал дрожащей рукой спутанную прядь с лица, всматриваясь в его тёмную, проваливающуюся в ночь фигуру, которую даже магический светлячок словно бы игнорировал. - Помоги мне… Выбраться из города. Ты же можешь?.. Чтобы меня пропустили у ворот, кто там теперь… Я хочу уйти.

Отредактировано Лазарин (20-02-2021 11:24:33)

+1

3

Оливер бы не вернулся к ветхому дому в Крысином квартале, если бы Лазарин не остался там. Некромант не знал, что произошло в прошлом между старшим Ларсом и пантендорцем, но все то время, пока проходили сборы Натана, беловолосый не смел войти в дом, а при любом упоминании его имени над старшим некромантом точно бы собирались грозовые тучи, и слышать ничего он не желал. По мнению Шоу это было крайне несправедливо, ведь Лазарин выхаживал Натана и все эти дни был рядом с ним, однако сказать этого поперек слова главы дома Ларсов он не решался. Единственное, что он мог сделать - это не оставить пантендорца одного после всех злоключений, и тем самым поблагодарить за жизнь друга.
   Уже на подходе к дому, Оливер заметил уныло сидящую на крыльце светлую фигуру: похоже он даже не заходил в дом, чтобы погреться у огня. И Шоу тяжело вздохнул, ускорил шаг.
   -  Помоги мне… Выбраться из города, - с наскока заговорил беловолосый и зубы его характерно постукивали, для человека насквозь продрогшего. -  Ты же можешь?.. Чтобы меня пропустили у ворот, кто там теперь… Я хочу уйти.
   Оливер понимал стремление пантендорца поскорее сбежать оттуда, где с ним обошлись несправедливо и даже жестоко, но все же это был неразумный порыв. Стянув с себя мантию, Шоу накинул ее на плечи прозядшего Лазарина и кивнул в сторону темной улицы.
  - Идем. Или ты хочешь бежать из города прямо в ночь? - зябко обхватив себя за плечи, некромант неторопливо двинулся вперед. - Я помогу. Но в дорогу нужны припасы и подходящая одежда. А еще лучше попутчики. Дороги Альянса сейчас очень не безопасны. Больше обычного... Куда ты хочешь пойти? Вернуться в Пантендор?

+1

4

Оливер был спокоен… Его, казалось, ничего в этом мире не могло выбить из колеи, и Лаз непременно бы позавидовал такому спокойствию, если бы хоть немного соображал в тот момент и не пребывал в странном состоянии отстранённости от мира и жизни.
- Сейчас… Там… Остались мои вещи. - Лаз обернулся к двери на нетвёрдых ногах и, натянув сильнее на плечи мантию, шагнул вперёд.
   То, что у него осталось после Лейдера, трудно было назвать «вещами». Сумка, которую он купил ещё в Пантендоре, порядком износилась во время беготни по подземельям и изрядно опустела с тех пор, как они покинули стрижей. Лаз заглянул в неё, подсвечивая себе тусклым магическим огоньком, и переложил во внутренний карман несчастный пузырёк с ядом от Каспара, который так и не нашёл своей жертвы (по крайней мере — пока). Затем - убедился, что личные записи, вложенные в книгу, никуда не пропали. Это была единственная ценная вещь, которая у него осталась, не считая ножа на бедре и Элея, вторая половинка которого так и осталась лежать на лавке у кровати, поблескивая в свете огонька.
   Привлечённый этим блеском, он повернул к нему голову и с минуту смотрел на потухший клевер, как завороженный, пытаясь собрать в пустой голове картинку. Рука неуверенно нырнула за ворот рубашки, нащупывая на груди вторую часть амулета. Лазарин вытащил его наружу и медленно активировал, наблюдая, как клевер на лавке засветился и чутка сдвинулся с места от лёгкой вибрации.
   Доски на пороге скрипнули, и Оливер заглянул в дом проверить, чем пантендорец так долго здесь занимается. Это заставило Лазарина опомниться, и он дезактивировал амулет обратно, перекидывая сумку через плечо.
- Он ведь мог взять его?.. - Холодно и отчуждённо пробормотал Лазарин, подбирая цепочку с клевером с лавки. - Почему же не взял... - Вопрос был задан в пустоту, и он не ждал от Оливера ответа, забрасывая подвеску в сумку. Это всё неправда… Сон...
   Лаз ещё раз взглянул на чернеющую в темноте пустую кровать и странно мотнул головой - то ли от холода, то ли от постепенного возвращения в реальность после странного наваждения, что всё это время дурманило разум. И, наконец, развернулся и поспешил к двери, где ждал Паучок. Тот что-то говорил ему, сжимаясь от холода, что-то спрашивал, пока вёл закоулками к дому ведьм. Но Лазарин всё ещё недостаточно хорошо соображал для правильных и вдумчивых ответов, а только лишь растерянно мотал головой, стуча зубами от холода и продолжал бормотать как мантру «Я не знаю. Не знаю...»

Отредактировано Лазарин (21-02-2021 20:06:19)

+1

5

Оливер довольно быстро оставил попытки добится ответов от Лазарина, видя насколько подавлен беловолосый маг. Расставание с Натаном далось ему тяжело, и Шоу, пожалуй, впервые видел, чтобы некромант переживал разрыв связи с кем-то настолько болезненно, если не вспоминать Беннаторов, которые были переплетены душами с рождения, или себя самого в тоскливых мыслях о Рейн. Но Ларс и пантендорец не были ни братьями, ни любовниками.
   Некромант несколько раз порывался завести отвлеченный разговор и неуклюже утешить спутника, но тот оставался непроницаем в своих горестных эмоциях. В конце концов Оливер отбросил эти попытки, и оставшуюся часть пути они проделали молча. Некоторые вещи никак нельзя исцелить - их нужно просто пережить.
  Поздним вечером постовой домик ведьм был некстати шумен. Отворив дверь в залитое светом огня помещение, Шоу увидел по меньшей мере еще трех ведьм, кроме извечно сидящей у огня старухи, и Сайбер. Алиферка резко поднялась ему навстречу, выговаривая за два дня отсутствия, точно была матерью загулявшего ребенка, и едва не оттаскала за ухо на том же негласном праве. Оливер тихо оправдывался, заверяя, что просил передать ей где будет, но ведьмы за их спинами лишь весело похихикивали, находя в происходящем особое развлечение. Все это сейчас было не к месту и не ко времени.
   Наконец Шоу удалось заверить, что с ним все в порядке, и что разговор этот можно перенести на иное время и без лишних ушей, а сейчас он бы хотел заботиться о своем спутнике.
  - Не бойся, - шепнул Оливер пантендорцу, утягивая его за рукав к дальней лестнице, что вела на второй этаж. Крутые высокие ступени уводили из шумного нижнего зала в сумрак верхней комнаты. Сайбер проводила их двоих хмурым взглядом, но подниматься следом не стала, оставшись возле лестницы. Наверху было более прохладно, но зато спокойнее. Приглушенные голоса все еще доносились сюда из-под пола, однако были приглушенными и смазанными - неважными. Шоу провел Лазарина меж темных силуэтов скудной мебели: когда-то здесь располагалась жилая комната хозяина алхимической лавки, и усадил возле каминной трубы, насквозь проходившей через верхний этаж на крышу. Разогретые дымом камни в кладке были даже горячеваты, но не уповая лишь на них, Оливер применил заклинание Малого огня, чтобы согреть продрогшее тело пантендорца.
   - Ты есть хочешь? - поинтересовался некромант. - Я схожу вниз прихвачу нам что-нибудь...

+1

6

Сознание Лазарина всё ещё блуждало в потёмках собственных сомнений и разочарований, когда они добрались до бывшей лаборатории. Но двухэтажный каменный дом, возле которого над ним потешались ведьмы, парень узнал и странно удивился тёплому свету из окон и дружескому гомону собравшихся внутри людей. В голове болезненно шевельнулось старое воспоминание о стрижах, собиравшихся по вечерам играть в карты, и прозябшие пальцы суетливо сжали в кулак рубашку на месте выведенного натановой рукой птичьего символа.
   Лаз никогда не ненавидел ведьм искренне. Разве что - за некогда отвергнутую дружбу в Пантендоре. Но в остальном - догадывался, что молодые девушки, ведомые ковеном, не слишком отличаются от молодых некромантов, ведомых Магистром или Айвором Денвертом. Им всем было предложено умирать за чужую идею, и никто не знал победителя в этой войне, пока естественный ход времени не сделал свой выбор — в этот раз победили ведьмы. Они смеялись и радовались, празднуя эту победу, как некогда смеялись и радовались студенты в подвале после особо успешной вылазки. Но никто не мог знать наверняка, сколько продлится это затишье и сколько жизней будет сметено следующей бурей.
   Уже знакомая ему Рейя ядовито ухмыльнулась, когда некроманты показались на пороге, и до ушей Лазарина донеслось что-то вроде «Смотрите-ка, привёл обратно бродяжку». Но все хихиканья и усмешки ведьм были заглушены громким голосом алиферки. Она сразу же показалась пантендорцу опасной и сильной настолько, что он невольно сжался, ожидая, что гнев, сквозивший во взгляде и движениях этой женщины будет направлен именно на него. Но вместо этого, крылатая принялась отчитывать Оливера. Сцена эта, неловкая и стыдливая, напомнила Лазу о давних временах, когда он возвращался в бордель слишком поздно, а Эйва встречала его у порога с хворостиной и долго-долго ругала — не за опоздание, а за волнение, которое пережила в его отсутствие. Лаз знал, что в этом беспокойстве заключена глубокая и сильная любовь, присущая только лишь матерям, но странно было видеть Шоу в роли ребёнка. Видеть, как он, казавшийся ему по-взрослому рассудительным и спокойным, оправдывался перед крылатой, будто маленький мальчик. Сцена эта царапала пантендорцу душу, напоминая о людях, которые могли бы так же ждать его возвращения, но уже не ждали. И одиночество, настигшее его после расставания с патлатым, вдруг ощутилось особенно тяжко.
- Кто она? - Поднявшись на второй этаж следом за Паучком, Лаз сел у трубы, подставляя плечо к теплу, но от этого задрожал ещё сильнее. - Тебе нравится, когда она так делает? - Лаз спросил по привычке, потому что не знал, что ещё сказать Шоу в этой странной приглушённой тишине. Пантендорец знал, что существуют мужчины, которым нравится подчиняться женщине, и женщины, что распространяют материнские чувства на неподходящие для этого вещи. Оливер не был похож на того, кому это по душе, но Лаз не ждал от него каких-либо откровений.
   Некромант неуклюже стянул холодные сапоги и с ногами забрался на старое пыльное кресло, кутаясь в мантию, как в одеяло. Мысли постепенно возвращались в голову, примеряя на себя разные чувства от тоски до ненависти, поскольку пантендорец ещё не решил, как ему следует относиться теперь к Натану и к тому короткому отрезку времени, что они оба назвали дружбой. Едва ли на это мог ответить Оливер. Белобрысый посмотрел на него внимательно, приподнимая тяжёлые веки и вдруг подумал, что благодарен ему за то, что тот не оставил его в мёртвой пустой хижине и привёл сюда — в дом, где кипела жизнь, пусть даже жизнь эта никак не затрагивала самого Лазарина.
   Некромант неуверенно мотнул головой на вопрос о еде, поскольку ещё не осознавал, насколько в самом деле голоден, и прерывисто вздохнул, подыскивая в уме предлог задержать Шоу. Лазу было страшно... Страшно от собственных тяжёлых мыслей, коварно поджидающих нужный момент одиночества. Страшно думать о будущем. Страшно, наконец, утратить странное спокойствие, которым веяло от этого человека...
- Думаю, Натан помогал мне из чувства вины перед тобой, - пробормотал, наконец, пантендорец, чувствуя, как глаза начинает щипать от одного только имени недавнего друга. Натан говорил, что это не так, но теперь давняя мысль снова казалась Лазарину логичным объяснением, ведь не прошло и двух дней с возвращения Шоу, как они с патлатым разошлись. - А ты?.. Почему помогаешь?
   Обида на Ларса, терзавшая белобрысого изнутри, противилась этой помощи, вызывала стойкое желание отгородиться от всех в своём страдании и никогда больше не привязываться к людям так сильно, не искать в них ни теплоты ни поддержки, как и подобает настоящему некроманту. Только неизменное спокойствие Оливера удерживало Пантендорца на грани отчуждения от мира живых, и ответ малознакомого Лазарину паренька отчего-то имел для него значение.

Отредактировано Лазарин (26-02-2021 14:39:46)

+2

7

Оливер воспринял вопрос Лазарина по своему. Однако тот все равно вызвал у некроманта внутреннюю неловкость и как итог легкое смущение.
   - Прости, что тебе пришлось это видеть. Это Сайбер, - запоздало представил он алиферку. - Она что-то вроде моего телохранителя. Мы долго путешествуем вместе. Прежде я никогда не оставлял ее одну, и похоже она разозлилась на это. Обычно у нас все вполне мирно, так что не бери в голову - она скоро отойдет.
   Некромант перемялся с ноги на ногу и зябко обхватил себя за локти. Пантендорец воспринял предложение поесть с отстраненной неохотой, и Шоу откровенно не знал, чем ему еще можно помочь. Влезать в чужую душу он не умел и все что ему оставалось - это позаботится о телесном.
   - Я, наверно все же что-нибудь принесу, - поделился своими мыслями он. - Если ты будешь сыт, то согреешься быстрее…
   Но Лазарин не отпустил его. Оливер успел сделать лишь один шаркающий шаг в сторону, как послышался новый вопрос, который вовсе поставил бывшего студента в тупик.
  - Я? - глупо переспросил он. Сначала Шоу подумал ответить, что помогает потому что пантендорец помогал Ларсу все это время, но копнув глубже понял, что помог бы даже без этого: ведь вмешался же он в веселье ведьм, когда увидел, как они вяжут беловолосого к забору. Тем страннее было слышать, что Натан мог помогать лишь из чувства вины.
   - Не знаю, - в итоге ответил Оливер, и подернул плечом. - Просто… наверно я понимаю чужую боль, как свою. Особенно, когда знаешь, каково это остаться одному с чем-то, с чем не можешь совладать. Не обижайся на Натана. Он… Не всем хватает смелости отстоять то, что важно. Иногда люди просто сдаются и уходят. И у них всегда много для этого причин…
   Тощие пальцы Шоу крепче смяли ткань рукавов.
   - Пожалуй, я все же схожу вниз, - вновь повторил Оливер, сам запутавшись в своих сумбурных мыслях и былых обидах, которые, казалось уже сгладились. И он поторопился вниз по лестнице, чтобы вскоре вернуться с парой мисок ароматного рыбного супа.
  - Держи, - протянул он одну из них Лазарину в надежде, что приятный аромат разбудит его аппетит. Сам он сел тут же у каминной трубы на невысокую лавку, и прислонился спиной прямо к горячей кладке. Блаженная улыбка довольства проскользнула на лице некроманта, и он охотно принялся за еду.

+2

8

- Ничего... Ты, должно быть, ей дорог. - Видя смущение Паучка, Лаз не стал расспрашивать об этой женщине. К тому же, темноволосый говорил о ней чуть теплее и взволнованнее, чем обо всём остальном, а пантендорец не хотел тревожить своё одиночество рассуждениями о чужой близости.
   Впрочем, и разговоры о своей не принесли желанного утешения...
   Лаз молча выслушал его ответ, чувствуя щекой нарастающее тепло от кладки. И при всём желании, не смог поверить, что это истинная причина. Слишком уж красиво и чувственно звучали слова Шоу, а белобрысый предпочитал видеть за всем приземлённые и понятные каждому мотивы, хоть и понимал, что мало кто может в этом признаться даже самому себе. Впрочем, Оливер вполне был похож на человека знающего, каково это. Как и Натан в последнее время действительно походил на его друга. Кажется, Лазарин до сих пор не верил в такой конец - нервно водил пальцами по цепочке на шее, не желая отпускать мысль, что когда-нибудь патлатый найдёт в себе эту смелость, если это действительно было для него чем-то важным. Натан всегда казался пантендорцу смелее, чем он сам, хотя оба они были теми ещё трусами.
- Мне не следовало ждать чего-то другого, - мрачно пробормотал Лаз, рассматривая старый пыльный ковёр на полу. Но затем вдруг слабо улыбнулся, как делал всегда, чтобы скрыть настоящие эмоции. - К некоторым людям просто никто не приходит. Ни отец, ни брат, ни друг… - Лаз прерывисто вздохнул, борясь с колючим комом эмоций в груди, и снова посмотрел на Оливера, который всё хотел сбежать от него на первый этаж, нетерпеливо шаркая ножкой. - Но ты пришёл, Оливер. - Улыбка стала чуть шире вслед за возросшим в груди болючим комом. - Может, правду говорят, что боги особенно любят сирот и нищих? Мне порой удивительно везёт... Что думаешь? - Лаз высунул руку из-под мантии и осторожно провёл пальцами по трубе, собрав на кончиках немного сажи. Грязный, жалкий, без гроша за душой… Собственные мысли казались ему болезненно нелепыми, но помогали отвлечься. - Может, ты и правда один из его посланников, посланных мне на помощь?
   Лазарин пытался шутить, даже не догадываясь, насколько близко к истине подобрался в своих словах, хотя думать о том, что Безымянному или любому другому богу есть до него дело, было довольно самонадеянной затеей.
   Больше он не стал задерживать Паучка, и тот шмыгнул вниз по лестнице. Впрочем, вернулся быстро, как и обещал. Протянул Лазарину тарелку с похлёбкой, от запаха которой душевные метания вдруг в самом деле отошли на второй план, а пустующий с утра желудок возмущённо заурчал.
- Спасибо. - Лаз обхватил тарелку руками, наслаждаясь приятным теплом и запахом домашней еды. Ты слишком добрый… А я всё ещё слишком падок на чужую доброту.
   Пока они хлебали суп, Лаз молчаливо осматривал покои бывшего хозяина лаборатории, и взгляд его то и дело останавливался на корыте в другой части комнаты. Он чувствовал себя очень грязным -и снаружи и внутри. Как оказалось, для этого даже не обязательно спать с омерзительными клиентами или сидеть всю ночь в зассанной камере. И когда холод стал отпускать продрогшее тело, а мысли о Натане и Грее Ларсе приглушились теплом от огня, еды и бурлящей на первом этаже жизни, Лазарин понял, что больше всего на свете желает сейчас залезть в горячую воду и дважды натереться душистым травяным мылом. Если глаза его не обманывали, рядом с корытом как раз лежал белеющий в темноте кусочек… А в большой бочке рядом поблескивала в свете огня вода. Вряд ли её наносили сюда для него, но белобрысый был готов злоупотребить гостеприимством Шоу, чтобы осуществить одно из самых сильных своих желаний. Всё равно он не собирался здесь надолго задерживаться.
- Оливер? Можно мне… - Лаз кивнул в сторону желанного корыта, сильнее укутавшись в мантию, хоть уже и согрелся. - Кто знает, когда теперь получится... Лаз всё ещё не знал, куда направится из Лейдера и что будет делать. Вдруг случится так, что эта «ванна» станет последней в его дурацкой жизни. В таком случае он точно не стал бы жалеть о своей наглости.

Отредактировано Лазарин (03-03-2021 00:01:39)

+1


Вы здесь » Легенда Рейлана » Личные отыгрыши » [29.09.1082] Солнце над Лейдером