Легенда Рейлана

Объявление

Фэнтези, авторский мир, эпизоды, NC-17 (18+)

Марш мертвецов

🎄 С НОВЫМ 2021 ГОДОМ, ДРУЗЬЯ! 🎄


В игре август — сентябрь 1082 год


«Записки убийцы короля»

Стараниями Инквизиции и эльфов из Триумвирата Зенвул очистили от склеры. В проклятый город-призрак вновь вернулась жизнь, его покинули духи и нежить с нечистью. Ульвийская богиня, что стала сердцем Скелетного древа, бежала из Андерила, захватив тело одной из жриц, так и не позволив изгнать себя в мир духов. Триумвират пытается оболгать инквизицию, записывая заслуги по очищению Зенвула себе, и прикрывает преступления перед короной.



«Цветок алого лотоса»

Изменились времена, когда драконы довольствовались малым — ныне некоторые из них отделились от мирных жителей Драак-Тала и под предводительством храброго лидера, считающего, что весь мир должен принадлежать драконам, они направились на свою родину — остров драконов, ныне называемый Краем света, чтобы там возродить свой мир и освободить его от захватчиков-алиферов, решивших, что остров Драконов принадлежит Поднебесной.



«Последнее королевство»

Спустя триста лет в Зенвул возвращаются птицы и животные. Сквозь ковёр из пепла пробиваются цветы и трава. Ульвийский народ, изгнанный с родных земель проклятием некромантов, держит путь домой, чтобы вернуть себе то, что принадлежит им по праву — возродить свой народ и возвеличить Зенвул.



«Эра королей»

Более четырёхсот лет назад, когда эльфийские рода были разрозненными и ради их объединении шли войны за власть, на поле сражения схлестнулись два рода — ди'Кёлей и Аерлингов. Проигравший второй род годами терял представителей. Предпоследнего мужчину Аерлингов повесили несколько лет назад, окрестив клятвопреступником. Его сын ныне служит эльфийской принцессе, словно верный пёс, а глава рода — последняя эльфийка из рода Аерлингов, возглавляя Гильдию Мистиков, — плетёт козни, чтобы спасти пра-правнука от виселицы и посадить его на трон Гвиндерила.



«Тьма прежних времён»

Четыре города из девяти пали, четыре Ключа использованы. Культ почти собрал все Ключи, которые откроют им Врата, ведущие к Безымянному. За жаждой большей силы и власти скрываются мотивы куда чернее и опаснее, чем желание захватить Альянс и изменить его.



«Венец или Кровь»

В Северных землях ухудшается ситуация, голодные бунты выходят из-под контроля. Вампиры требуют крови и свержения императора. Между кланами натягиваются отношения. Лэно повернулись спиной к короне и выжидают момента нанести удар. Принцесса сбежала из столицы вместе с братом-бастардом и по слухам укрывается в Хериане, а сам император сидит на троне, который ему не принадлежит.



«Тени былого величия»

Силву столетиями отравляли воды старого Источника. В Гилларе изгнанники поклоняются Змею, на болотах живёт народ болотников, созданный магией Алиллель. Демиурги находят кладки яиц левиафанов на корнях Комавита, которые истощают его и неотвратимо ведут к уничтожению древа. Королеву эльфов пытается сместить с трона старый род, проигравший им в войне много лет назад. Принцессу эльфов пытаются использовать в личных целях младшие Дома Деворела, а на поле боя в Фалмариле сходятся войска князя-узурпатора и Ордена крови.


✥ Нужны в игру ✥

Солмнир Алисия Эарлан Сивила Лиерго Айрэн ди’Кель
Игра сезона

По всем вопросам обращаться к:

Шериан

Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Легенда Рейлана » Эпизоды » [28.06.1082] Алмазная пыль.


[28.06.1082] Алмазная пыль.

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

https://i.imgur.com/jMXQLrR.jpg

- Локация
Остебен, столица
- Действующие лица
Королевская чета. Инквизиторы: Раджниш, Чеслав, Хъённель, Линкарт, Рэй, Янош и другие близко причастные к очищению Зенвула. На втором плане – череда разряженных придворных, военные, советники.
- Описание
Наступил день празднества - избавления Остебена от Скелетного Древа, награждения его победителей, и бала в их честь

Главная причина враждебности между людьми - зависть.

+1

2

По внутренней традиции Братства поощрения проводились на общих собраниях, по ситуации более или менее многолюдных. Без застольев, жемчугов, нарядов, шелков и кружев. Инквизитору было достаточно явиться с опрятной одеждой и оружием, в сознании, и больше ничего.

Но королевский приём имел свой этикет и регламент, правила которого надо было исполнять.
Корен предвидел, что знать, несмотря на сложные времена, покачнувшие благосостояние не одной родовитой семьи, будет пыжиться и лезть из кожи вон, чтобы на награждении огненных выглядеть как можно более дорого и смотреть на инквизиторов свысока. Консул собирался посбить с высшего общества спесь.
Первым его ходом в этом деле был внешний вид награждаемых.
Никакого специально парадного обмундирования у инквизиторов исстари не водилось. Только относительно недавно, когда предыдущий консул Братства, Форстбэ, присягнул отцу Грентеля на службу, для огненных, которым доставалась служба во дворце или охране королевской семьи, пошили особый вариант. По сути это был тот же, характерный для них набор вещей, но из более дорогой и нарядной ткани. Эти наборы, тщательно начищенные, выдаваемые в руки под роспись, всё равно являлись полноценной боевой бронёй и не годились для пышного праздника. По приказу консула мастеровые Игнис озаботились и спешно изготовили для Линкарта, Чеса, Рэя, Яноша и Хъён персональные костюмы в одинаковом стиле. Простых, изящных линий, чёткого силуэта и в цветах любимых инквизиторами – серебра, густой красной крови и угольно чёрного.

За несколько часов до празднества вокруг пятерых инквизиторов хлопотал с десяток помощников назначенных Раджнишем. Их отмыли, мужчин выбрили, привели в порядок руки и ногти, мозоли, заусеницы. Расчесали и уложили специальным маслом льняные кудри Рэя и шатенистую, вьющуюся мелким бесом шевелюру алхимика. Длинные волосы Линкарта перетянули атласной лентой.
Ещё больше суеты было вокруг Хъён. Её заставили высветлить отросшие тёмные корни, умудрились подобрать волосы в женственный пучок на затылке и закрепили его серебряной заколкой - единственным украшением инквизиторши. Опытная сестра из лёгких подвела ей глаза и умело подкрасила ресницы и губы, избежав вульгарности. Всё это сопровождалось шутками и оживлением, особенно когда все приоделись и завершающим штрихом на них накапали духами под пафосные наставления братии - пришлось и это терпеть.
Раджниш, единственный регулярно бывавший при дворе, крайне придирчиво осмотрел всех пятерых, и остался доволен ко всеобщему облегчению.

В первый раз молодые инквизиторы добирались ко дворцу в экипаже.
Когда, после по именного объявления на входе в праздничную залу, огненные оказались перед обществом разряженной знати, вырисовался второй ход Консула - они оказались здесь не одиноки. Людям Раджниша, даже одетым с иголочки, всё равно была бы уготовлена участь держаться своим кружком - слишком незнакомыми, овеянными опасной аурой они были для высшего света, которое поколениями придерживалось давних традиций и знакомств, и холодно относилось к чужакам.
Но сразу же за инквизиторами объявили новых неожиданных гостей: прибыла Лимнантис Нокут`тар, надменная молодая красавица в жёлтом платье расшитым удивительной вышивкой - жена дракона Шарзира, погибшего в Зенвуле. Следом явились эльфы, в свободных шёлковых туниках, так же участники похода, во главе с Эральмой. В зале обнаружился и Вергилий, и вот уже оказалась не горстка инквизиторов среди толпы надменных дворян, а вполне внушительная компания.
Утихнувшие было разговоры возобновились, все ожидали королевскую чету, хотя инквизиторов всё ещё продолжали разглядывать. Консул о чём то серьёзном беседовал с драконицей. Вир подошёл поздороваться с братьями, которые уже перемешались с эльфами, и персонально раскланялся перед жрицей, поймав дружелюбный взгляд её лавандовых глаз.

+3

3

Девольфорд чувствовала себя крайней неуютно в новой одежде. Швея постаралась, чтобы одежда была в пору и подчёркивала те немногие достоинства инквизиторши, которые ещё не изуродовали шрамы. На последней примерке швея недовольно сетовала, потому что раньше на бедре инквизиторши никаких отметин не было, а тут – в мирное-то время! – взялись новые. Никакие заверения Хъённ, что это временное неудобство, да и вообще неудобство сомнительное, не умалили желания швеи сделать всё как положено – красиво.
Пришлось смириться.
Хъённ с трудом пыталась вспомнить время, когда в последний раз надевала платья или сменяла инквизиторскую форму на что-то другое. Не считая свободных сорочек и рубах, которые выдавали всем больным в Бардо или в храме Триумвирата. Пожалуй, если не считать диковатого ульвийского наряда во время ритуала в Лунном крае, в последний раз что-то такое было три года назад. В Акропосе. После того, как её укусил оборотень. То время инквизиторша вспоминала с неохотой.
Сейчас она была в чуждой ей среде, и с трудом понимала, даже зная этикет, как стоит себя вести.
- В окружении злобных тварей, а при себе нельзя даже кинжал на бедре пронести, - пошутила инквизиторша, чуть повернув голову в сторону Рэя.
Гельгунд усмехнулся. Он успел взять со стола гроздь винограда и бесцеремонно жевал ягоды, не дожидаясь появления короля. Поведение инквизитора тут же скуксилось несколько рож уважаемых господ, которым не пришлось по душе ни общество Огненного братства, ни их варварские выходки.
- Его Величество Гренталь Лиерго! – оповестил канцлер и отошёл в сторону.
В зале притихли и поклонились, приветствуя короля.
Гренталь вошёл первым и направился через толпу к трону. Гордо, но без пафоса или высокомерия. Вслед за ним шла королева Сивилла и кронпринц Сейлан. Король повернулся, сел в кресло. Следом за ним села королева, грациозно расправив юбку платья, и кронпринц, гордо придерживая рукоять меча на поясе.
Жестом Гренталь позволил гостям выпрямиться и заговорил:
- Благодаря доблести и мужеству героев Зенвула, Остебен спасён от нашествия нежити. Наш народ снова возвращается на свои земли, возвращается в дома. Мы восстанавливаем наши поля и делаем запасы на зиму. Наши люди больше не умирают от страшных ран и болезней. Чёрная роза не отступила, но больше не пускает ядовитые ростки в наших телах, - король говорил уверенно. Его взгляд блуждал по залу, словно он хотел убедить, что среди гостей нет опасных крыс. Он знал, что они есть. Некоторых из них он нарочно пригласил на приём, чтобы посмотреть, как те поведут себя во время банкета.
- Мы с Его Величеством, - взяла слово королева. Она держала голову так гордо, что Хъённ казалось будто её шея вот-вот переломится под тяжестью короны. – Устроили этот приём, чтобы почествовать наших героев. Вы все – сделали великое дело для Остебена, и мы благодарны вам за вашу преданность и жертвенность.
В отличие от короля Сивилла ловко сплетала узоры из слов, говорила властно и мягко одновременно, но не давала другим допустить даже смутной мысли, что она – слабая женщина при троне короля. В её руках тоже была сила, и с ней должны были считаться.
- Вы исполнили свой долг и будете за это вознаграждены, но прежде чем мы наградим присутствующих здесь… почтим память тех, кого уже нет с нами… кто отдал свои жизни за то, чтобы здесь и сейчас мы праздновали эту победу!
Король поднял кубок вверх, и к нему присоединилась королева и кронпринц.

[nick]Хъённ[/nick][status]волк в инквизиторской шкуре[/status][icon]https://i.imgur.com/5FfMrwJ.png[/icon][sign]Милосердие нечестивых жестоко.[/sign]

+2

4

Никто не не догадался бы, глядя на невозмутимое лицо Консула, насколько напряжено его внимание и нервы в этом, с виду безопасном и праздничном окружении.

    Открывшаяся, буквально на днях, зависимость Вальдштайна от зелий и его нестабильное настроение, вести, пришедшие с Андерильских степей, о следах одержимой жрицы, скользкий клубок заговора благородных семей столицы, с трудом распутываемый по ниточке, и главная головная боль на сегодня – Янош. Алхимик огненных был глубоко, скорее всего не излечимо болен. Последствия нахождения в магической скверне, тень Зенвула, подтачивали его разум, погружая в кровавую паутину. Кошмарные сновидения посещали всех пятерых инквизиторов, выживших в городе призраке, но именно у Яноша они стремительно приобретали разрушительные боли, ломая его тело неконтролируемыми припадками и терзая мороками. Целители Игнис пробовали все возможные рецепты, изобретали новые, строили предположения – но всё, что пока им удавалось сделать, это временно облегчить, замедлить но не поворотить упадок здоровья брата.
Консул серьёзно колебался, брать ли алхимика с остальными в королевский дворец.

    Янош не был опасен, по крайней мере пока, но мучительные судороги с ужасными воплями, испортили бы торжественность момента напрочь.               Раджниш тщательным образом обсудил положение с лекарями и сам пролистал душевное состояние алхимика. Тот, догадавшись что его присутствие под вопросом, с жаром умолял Раджниша позволить ему получить с таким трудом заработанную награду – не только ради себя, но и ради всех, трудящихся в лабораториях братства.
    Во все времена главными героями Остебена были воины и боевые маги -стремительные, мощные, поражающие воображение, и вот алхимик и целитель должны были получить ордена на ровне с ними, доказать, что другими талантами тоже можно приносить пользу родине, и Янош готов был выпить какой угодно тинктуры, лишь бы вписать в  историю такой редкий момент. Чернявый алхимик чувствовал, что ненадолго задержится на этом свете, и хотел только дожить, что бы успеть показать орден, полученный из рук короля, своим родителям, и оставить на память братьям в лаборатории Игнис.
    Ему даже стало немного лучше на душевном подьёме. Раджниш всё таки не стал его отстранять. Заставил принять до капли все средства, прописанные озабоченными лекарями, и специально раздобыл приглашение для Виргилия. Его ближайший ученик находился в постоянной ментальной связи с алхимиком, чутко следя за его состоянием, и должен был, при угрозе потеря контроля, призвав Консула предотвратить жуткую сцену.

    Пока всё шло без сучка, без задоринки, не считая мелких недоразумений, то и дело ненароком провоцируемых молодыми инквизиторами.
    Оголодавший Рэй – им ведь пришлось с самого утра отдать себя в руки заботливых оформителей, прихватил с нетронутого стола виноградную кисть, забыв положить её на личное блюдце, и тепреь довольно грыз сочно лиловые ягоды. О десертной ложечке, в которую пологалось перемещать изо рта виноградные косточки, что бы потом деликатно сложить их на край того же блюдца, маг скорее всего вообще в душе не сношал.
    Линкарт рассеянно, но слишком громко, восхитился помпезной батальной картиной, со множеством персонажей в пол стены. По его мнению на лице одного из генералов было с великим мастерством выписаны следы застарелого сифилиса, и случайно оказавшийся по близости наследник вышеупомянутого, задрожав подбородком, уже готов был бросить излишне зоркому наглецу вызов, но не смог сформулировать за что именно, и сделал вид что не слышал.
    Чес, отрыто лыбясь, смутил молоденькую рыжую баронессу, первый раз вывезенную в свет титулованными родителями, а когда инквизитор ещё и откровенно подмигнул ей, девушка совсем смешалась, покраснела пятнами и юркнула за свою пышную, как коравелла под всеми парусами мамашу, которая с надменным видом увлекла дочуру в более презентабельую часть зала.
     Хъённель несколько раз машинально поправила лиф своего платья, с непривычки- прилегало оно идеально, подчёркивая завидно тонкую талию инквизиторши, что несколькими нарядными волокитами было принято за знак откровенного кокетства на грани приличия.

    Раджниш не желал брать на себя роль надзирателя и блюстителя этикета. Он считал, что высший свет слишком давно замкнут, чванлив, напыщен, и  без оснований считает свою кровь голубе и ценнее других.
Так пусть его немного встряхнёт.
     По всему Остебену дар магии считался удачей. Но выучиться и развить его было делом сложным, длительным и затратным. В зале были богатеи, достигшие определённых высот в магических науках, даже целые семьи, как например Альморовиды. Но с подготовкой инквизиторов мало кто мог сравниться, а ещё больше – с практическим применением заклинаний. Способности Вальдштайна и Гельгунда не только усердно развивали с детства, но и в чётком понимании – убей или убьют. Молодые маги из знатных семей  иногда ввязывались в стычки, устраивали поединки, больше от хмельного куража или скуки.  Сытая жизнь мало кто готов был променять на тяготы и опасности военной службы, и их приключения, которыми они хвастались между собой, не могли и рядом лежать с походами инквизиторов.
    Когда обсуждались костюмы инквизиторов, портные Братства предложили Раджнишу добавить в них перчатки – что бы скрыть следы многочисленных ожогов, покрывающих характерным узором пальцы,ладони и запястья Рэя и Часлава. Консул отбросил эту мысль, не желая маскировать то, что считал гордостью. Старший из награждаемых был Линкарт – 25 лет, приятели маги были одногодками, Яношу – всего 20. Все они расправлялись с неугодными по приказу Братства, были его убийцами, тем или иным способом, и ожоги на пальцах,шрам пересекающий бровь Чеса, россыпь рытвин от взорвавшейся реторты на щеке Яноша, седые пряди в густых волосах целителя - были отметинами их насыщенной жизни.
    Консул не считал нужным замазывать боевые отметины не скрытые одеждой и краснеть за мелкие огрехи в поведении своих людей. Но он понимал и предчувствовал, что благородное общество не привыкло к таким демонстрациям, и ответная волна придёт. Раджниш собирался погасить её малой кровью, и заставить обновиться старым устоям.

    С приходом венценосной семьи все инквизиторы по военному вытянулись, и уже не отвлекались не на что, привыкшие к дисциплине.
    Слуги бесшумно ныряли среди гостей, раздавая бокалы тем, у кого ещё не было. Отказаться выпить за тост, который произносил сам король не посмел никто, как и кривить рожу.
    Все подняли кубки за почитание павших.
    Теперь был черёд речи о живых. Протокол награждения, как и сами предметы, были оговорены и с распорядителем празднества и с самим Грентелем. Некоторые награды были предоставлены мастеровыми Инквизиции, это не афешировалось. Раджниш не хотел отягащать в трудное время казну, но с присущим ему вкусом и щедростью не пожалел драгоценностей на уникальные предметы, которые должны были быть вручены пятёрке инквизиторов и вдове Шарзира.

    Эльфы заранее отказались от любых вознагрождений, испросив только памятную грамоту за подписью Гренталя.
Но Эральма, порывисто прося прощения, за несколько часов до праздника чуть переиграла ситуацию – отказываясь от драгоценностей эльфийская диаспара решились таки принять в дар обещанную землю.
Объясняться не было времени.

Отредактировано Чеслав (20-12-2020 01:14:41)

+2

5

Хъённ не представляла, что такого будет на важном государственном приёме. Она никогда не получала наград, да и последние благодарности – за кампанию в Зенвуле – пролегли новыми шрамами от плети на спине. От одного неприятного воспоминания инквизиторша невольно дёрнула плечом, будто услышала в словах глашатая что-то такое же болезненно хлёсткое. Старые воспоминания быстро развеял Рэй, по-дружески пихнув её локтем под бок. Он улыбнулся, с весельем подмигнул и продолжил с непринуждённостью жевать виноград. Золотых ягод становилось всё меньше, и теперь в широкой руке инквизитора болталась куцая полуголая ветка.
Полтора месяца назад Хъённ и не думала, что окажется в королевском дворце в числе героев, которые смогли пережить кампанию в Зенвуле. Не все были с ними. Если эльфы Триумвирата, возложив свои головы на алтарь, считались не погибшими, а переродившимися – душами, чья цель в очищении города от скверны, то павшие инквизиторы оставались, пусть героями, но людьми, чьи кости лежали в земле. Долгое время – и даже сейчас – Хъённ никак не могла записать себя в число живых. Почувствовать себя живой. Ей казалось, что она занимала чьё-то место, и вместо неё здесь должен стоять один из братьев в парадном обмундировании и ждать, когда его имя прозвучит из уст глашатая.
Первую пятёрку инквизиторов, переживших первый поход в Зенвул, наградили медалями. Выстроившись в ряд награждённых, они гордо несли на груди языки белого алмазного пламени. Рэю пришлось очень быстро распрощаться с веткой винограда, чтобы встать перед королём в приличном виде – своё угощение он отдал в руки какого-то аристократа. Мужчина с седыми висками, получив такую ношу в руки, а вслед за ней – приятельский хлопок по плечу от инквизитора, от возмущения не смог ничего сказать, но глупо хватал воздух ртом.
- А король и Консул не поскупились на цацки, - усмехнулась Хъённ, говоря так тихо, чтобы её услышали только Чеслав и Рэй, стоящие по обе руки от неё.
- Консул, - поправил Рэй. – Король жаловал только земли и деньги.
Хъённ удивилась, когда её имя прозвучало во второй раз, и вдобавок к первой медали её добавили вторую, объявив на весь зал, что награда – благодарность за то, что инквизиторша рисковала жизнью, когда позволила использовать своё тело в качестве сосуда для духа ульвийской богини, и за то, что донесла свою ношу до Андерила, где жрецы успешно избавились от богини, завершив очищение Зенвула.
Инквизиторша могла бы поспорить. Триумвират не справился со своей задачей, но король прекрасно знал об этом.
Шестиконечная звезда из малахита и чёрного золота переливалась на свету, оттеняя глаза Девольфорд.
Хъённ была не единственной, кто получил вторую награду – вслед за ней на груди у Чеслава за роль квестора во втором походе и завершение первого - двойной ромб с взлетающим фениксом - привычный значок квестора, но, в отличие от знаков, которые носили другие квесторы Братства, - тонкой работы и из драгоценных материалов.
Отличительные знаки – не единственное, что получили инквизиторы за службу. Каждому достались бумаги на землю и денежная выплата.
Инквизиторы, выказывая благодарности королю за дары, притихли, когда король назвал имя Шарзира. Дракона уже не было с ними, когда они возвращались в Остебен, но вместо него к королевскому двору пожаловала его жена. Вдова вышла вперёд гордо и с достоинством. Она протянула руки, когда ей вручили лёгкий меч в украшенных ножнах - с инкрустацией и чеканкой в виде летящих к солнцу драконов и пламени. К мечу, как символу геройства и жертвенности Шарзира, в руки вдовы передали благодарственную грамоту и мешочек монет.
Хъённ с сожалением смотрела в сторону вдовы, которая, несмотря на утрату, не уронила головы. Никакие грамоты, драгоценности и золото не смогут заменить ей того, что она потеряла.
Хъённ с Эральмой обменялись короткими взглядами и улыбкой. Присутствие эльфийки немного успокаивало инквизиторшу, и она с радостью смотрела, как эльфам вручают деньги и земли, несмотря на то, что прошли шепотки, мол, эльфы гордо отказались от всего, чтобы не брать подарков с обнищавшего королевства.
[nick]Хъённ[/nick][status]волк в инквизиторской шкуре[/status][icon]https://i.imgur.com/5FfMrwJ.png[/icon][sign]Милосердие нечестивых жестоко.[/sign]

+2

6

Первый приступ накрыл Яноша когда начали звучать имена награждённых...
На его глазах кровавая паутина, оживая, потянулась по огромны решётчатым окнам бальной залы. Голос короля зазвучал приглушённо, словно удаляясь. Алхимик бросил отчаянный взгляд на Консула- Раджниш уже ощутил неладное. Он стоял, как и пятёрка молодых инквизиторов, у всех на виду, почтительно слушая Гренталя под сотнями придирчивых глаз, и в этот же момент, мысленно, управлялся в голове алхимика. Вир, которой заблаговременно отошёл в угол, что бы случайный взгляд не заметил его напряжение, помогал.
Вдвоём псионики филигранно провернули ситуацию. Янош держался ровно, взгляд его был осмысленен, когда прозвучало его имя, он, без колебаний, лишь с лёгким следом волнения, предстал перед королём и получил свой заслуженный орден. Никому и в голову не пришло, что чернявый алхимик на самом деле в полуобморочном состоянии, и держится на ногах лишь благодаря поддержке ментальной магии, полностью отдавшись в управление братьям.

    Вернувшись в ряд награждённых он почувствовал облегчение и вздохнул свободнее – мороки отступили, дремашвая в теле судорога рассеялась, приступ оказался кратковременным. Раджниш ещё несколько минут держал его под своим пристальным вниманием, потом оставил под присмотром Виргилия.

    Пока шло вручение наград инквизиторам королевские генералы, собравшиеся возле Военного Советника, вынуждены были делать приличествующие случаю лица. Хотя каждый второй из них, от зависти которую несмел громогласно озвучить, испытывал сейчас внутреннее неудобство, как от почечуйной болезни – самому не посмотреть, и другим не показать.
Кое кто не удержался и сдержанно выдохнул, когда Вальдштайн и Хённель получили по второй сыплющей драгоценным блеском награде. Тут уж генералы задумались, что Раджниш себе, после этого, точно отхватит не меньше трёх, как глава всея Инквизиции, но просчитались. Шли уже дальнейшие награждаемые, а графа Айтвараса так и не упомянули, и он сам и Грентель считали это правильным – восхвалять лишь непосредственных участников событий.
    Исключением в этом ряду была, по очевидным причинам, драконесса, жена Шарзира. Кроме парадного оружия и денег от королевского дома она должна была увезти для своего малолетнего сына ещё один сувенир из Остебена- горсть пепла с тела отца и мужа, погибшего дракона, которую из Зенвула принёс с собой Чеслав, завершая первый поход.
Торжественная часть закончилась.

    Королевская чета прошла к расставленному угощению, придворные, сдержанно переговариваясь, двинулись следом. Столы красного дерева, крытые атласной, белоснежно  накрахмаленными скатертями, изгибались растянутой подковой, рыбьим перламутром отливал в солнечных лучах парадный сервиз из костяного фарфора и серебра- тарелки, кубки, фруктовницы, столовые приборы и вазы, украшенные живыми букетами чайных роз и лилий.
    Слуги, одетые в чёрно золотистое, ловко препроводили каждого гостя на предназначенное этикетом место, разнесли подносы с первой переменой блюд, под милостивый кивок Гренталя с бокалом поднялся Военный Советник.

    - За гибель Скелетного Древа!, - басом, привыкшем орать на поле боя и парадах громко возвестил Гар, - За тех, кто помог избавить Остебен от тёмной твари- слава!, - размашистым солдатским движением он опрокинул себе в глотку полный кубок вина. Придворные, кто как мог, торопливо последовали его примеру.
    Праздничное пиршество потекло заведомым чередом. Музыканты, расположившиеся в специальной ложе, наигрывали лирические мелодии. После Советника череда тостов продолжалась- пылкие благодарили инквизиторов и эльфийских жрецов, осторожные желали скорейшего восстановления родному краю, самые льстивые провозглашали здравие королевской семье.

    Застолье было в разгаре- перемена блюд шла уже седьмая, тосты шли по второму кругу с разных сторон, музыка, сгустившись усилилась – на округлое пространство между столами выбежали придворные артисты, началось представление.
    Среди лёгких шёлковых декораций, вынесенных слугами, развернулось аллегорическое действие о бедах Остебена. Мирную жизнь, беззаботных людей сменили артисты в отталкивающих масках, затемнились дома и деревья, жертвы, словно срезанная трава, полегли в декоративных огнях под тревожное пение флейт, на их тела, попирая ногами, поднялась одна – в белом. Тонкая, высокая, как свеча, она обернулась к инквизиторам желтоглазой пронзительной маской, протягивая когтистые руки. Её скрыли поднявшиеся волны дымчатой ткани – в их трепете унесли декорации и скрылись артисты – закончилось первое действо.

    Музыка  полилась снова беспечно, празднично, гости оживлённо обсуждали увиденное. Король поднялся, желая размяться и за ним все, кто так же засиделся, да и те, кто уже накушался и с удовольствием бы сидел да сидел – тоже.
Слуги приводили в порядок стол, готовя следующую подачу блюд, меняя приборы на новый сервиз – хрустально золотой. Торжественно зазвучали гобои и тромбоны, король, с глубоким поклоном, церемонно предложил руку Сивилле, Сейлан – Лимнантис. Следом за ними, с поспешностью насколько позволяли приличия, выстроились со своими дамами благородные гости, и все двинулись в неспешном ритме величественной паваны, медленно занимая центральную часть просторной залы.
    Инквизиторов придворным помпезным танцам не обучали, да им и так хватало сегодня общего внимания, так что в ряды желающих покрасоваться они не полезли. Придворные, плотно сбившиеся что бы дать место танцующим и суетящимся слугам, на какое то время совершенно разъединили огненных.

    - Хъён, пойдём медведя покажу, - прозвучало со спины Девельфорд над самым ухом, - Да чего ты шарахаешься…Там правда медведь, - Чес, разыскавший девушку в толпе лыбился и в глазах его плавали неспокойные  рыжие искры, - В зале охотничьих трофеев- никого, и такой огромный медвежище, с быка высотой! Ты такого в жизни не видела, крылом Фойрра клянусь, пошли смотреть.

+1

7

Хъённ не привыкла к пышным празднествам. Компания инквизиторов была ей по душе в отличие от напомаженной аристократии – куда ни плюнь – везде кислая или излишне любопытствующая рожа. При своём происхождении Девольфорд знала, как положено себя вести, чтобы лишний раз не опозориться в кругу благородных морд, но всё это считала излишней искусственностью и не горела желанием хоть сколько-то уподобляться «вишенкам» среди гостей. Даже наличие важного ордена, отметившего её грудь дважды, не помогало ощутить себя кем-то важным для королевства. Тяготила правда. Ведь при гибели Скелетного древа и очищении Зенвула от его тёмного влияния всё ещё оставалась существенная проблема – сверкающие где-то босые пятки ульвийской богини…
И теперь Хъённ думала, что у неё хватает повода не рисковать жизнью во второй раз, доверяя своё тело в руки судьбы. Оно уже отдано другой жизни. Жизни, что росла внутри неё и с таким отторжением воспринимала излишне пахнущую пищу вокруг. В зале после пары опрокинутых кубков, шумной музыки и разговоров о высоком стало так душно, что Девольфорд едва досидела до момента, когда королю захотелось размять ноги.
Рэю же, казалось, даже в обществе аристократии столицы было комфортно. Инквизитор умудрялся и сидя за столом, уделять внимание аристократкам – не всегда незамужним! – то взглядом, то жестом, то словом, а то и рукой в неположенном месте. Не оставалось сомнения, что при первой возможности инквизитор погонит аристократку, больно сговорчивую, щипками за задницу в сторону королевского сада, чтоб никого не смущать.
Хъённ смотрела на танцующих, грея в руках кубок с вином. Король, несмотря на все заверения, что вскоре отправится к предкам в грязь, выглядел вполне довольным жизнью и в меру краснощёким. Может, действительно злая болезнь отступила, испугавшись гибели древесной твари из города-призрака? Девольфорд так увлеклась, пытаясь представить себе принца в роли будущего короля, что появление Чеслава и его слова так рядом прозвучали слишком громко и пугающе. Инквизиторша вздрогнула, но быстро поправила сползающее платье, когда поняла, кто рядом с ней.
- Медведь в замке? – она усмехнулась, посмотрев на инквизитора с приподнятой бровью. Всю выходку Девольфорд посчитала лишь предлогом где-то уединиться. Ну право, что ещё может быть на уме у Вальдштайна? – Прямо с быка? – переспросила недоверчиво, но с лёгким кокетством Хъённ, медленно поворачиваясь лицом к инквизитору. – Ну пойдём, раз Фойрром клянёшься.
Хъённ никогда не испытывала особой страсти к чужим трофеям или к охоте в частности. Приглашение Чеслава стало для неё поводом выйти из зала из-под любопытных взглядов аристократии и подышать где-то свежим и более прохладным и чистым воздухом, не переполненном запахами духов, выпивки или пищи. После шумного зала, наполненного людьми, шаги в трофейном зале казались Хъённ очень громкими. Они будто бы отражались от стен хлёстким эхом и превращали вылазку двух инквизиторов во что-то неприличное и тайное.
- Судя по надписи мастера, подстрелил его сам король, - заметила Хъённ, рассматривая крупного медведя. Чеслав всё же не солгал. Медведь в зале действительно был. Но внушительности медведю добавляли не его истинные размеры, а постамент, на котором его приподнимали, чтобы тот грозной фигурой нависал над каждым, кто входил в зал.
[nick]Хъённ[/nick][status]волк в инквизиторской шкуре[/status][icon]https://i.imgur.com/5FfMrwJ.png[/icon][sign]Милосердие нечестивых жестоко.[/sign]

+1


Вы здесь » Легенда Рейлана » Эпизоды » [28.06.1082] Алмазная пыль.