Легенда Рейлана

Объявление

Фэнтези, авторский мир, эпизоды, NC-17 (18+)

Марш мертвецов

В игре август — сентябрь 1082 год


«Записки убийцы короля»

Стараниями Инквизиции и эльфов из Триумвирата Зенвул очистили от склеры. В проклятый город-призрак вновь вернулась жизнь, его покинули духи и нежить с нечистью. Ульвийская богиня, что стала сердцем Скелетного древа, бежала из Андерила, захватив тело одной из жриц, так и не позволив изгнать себя в мир духов. Триумвират пытается оболгать инквизицию, записывая заслуги по очищению Зенвула себе, и прикрывает преступления перед короной.



«Цветок алого лотоса»

Изменились времена, когда драконы довольствовались малым — ныне некоторые из них отделились от мирных жителей Драак-Тала и под предводительством храброго лидера, считающего, что весь мир должен принадлежать драконам, они направились на свою родину — остров драконов, ныне называемый Краем света, чтобы там возродить свой мир и освободить его от захватчиков-алиферов, решивших, что остров Драконов принадлежит Поднебесной.



«Последнее королевство»

Спустя триста лет в Зенвул возвращаются птицы и животные. Сквозь ковёр из пепла пробиваются цветы и трава. Ульвийский народ, изгнанный с родных земель проклятием некромантов, держит путь домой, чтобы вернуть себе то, что принадлежит им по праву — возродить свой народ и возвеличить Зенвул.



«Эра королей»

Более четырёхсот лет назад, когда эльфийские рода были разрозненными и ради их объединении шли войны за власть, на поле сражения схлестнулись два рода — ди'Кёлей и Аерлингов. Проигравший второй род годами терял представителей. Предпоследнего мужчину Аерлингов повесили несколько лет назад, окрестив клятвопреступником. Его сын ныне служит эльфийской принцессе, словно верный пёс, а глава рода — последняя эльфийка из рода Аерлингов, возглавляя Гильдию Мистиков, — плетёт козни, чтобы спасти пра-правнука от виселицы и посадить его на трон Гвиндерила.



«Тьма прежних времён»

Четыре города из девяти пали, четыре Ключа использованы. Культ почти собрал все Ключи, которые откроют им Врата, ведущие к Безымянному. За жаждой большей силы и власти скрываются мотивы куда чернее и опаснее, чем желание захватить Альянс и изменить его.



«Венец или Кровь»

В Северных землях ухудшается ситуация, голодные бунты выходят из-под контроля. Вампиры требуют крови и свержения императора. Между кланами натягиваются отношения. Лэно повернулись спиной к короне и выжидают момента нанести удар. Принцесса сбежала из столицы вместе с братом-бастардом и по слухам укрывается в Хериане, а сам император сидит на троне, который ему не принадлежит.



«Тени былого величия»

Силву столетиями отравляли воды старого Источника. В Гилларе изгнанники поклоняются Змею, на болотах живёт народ болотников, созданный магией Алиллель. Демиурги находят кладки яиц левиафанов на корнях Комавита, которые истощают его и неотвратимо ведут к уничтожению древа. Королеву эльфов пытается сместить с трона старый род, проигравший им в войне много лет назад. Принцессу эльфов пытаются использовать в личных целях младшие Дома Деворела, а на поле боя в Фалмариле сходятся войска князя-узурпатора и Ордена крови.


✥ Нужны в игру ✥

Солмнир Алисия Эарлан Сивила Лиерго Айрэн ди’Кель
Игра сезона

По всем вопросам обращаться к:

Шериан

Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Легенда Рейлана » Эпизоды » [28.06.1082] Алмазная пыль.


[28.06.1082] Алмазная пыль.

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

https://i.imgur.com/jMXQLrR.jpg

- Локация
Остебен, столица
- Действующие лица
Королевская чета. Инквизиторы: Раджниш, Чеслав, Хъённель, Линкарт, Рэй, Янош и другие близко причастные к очищению Зенвула. На втором плане – череда разряженных придворных, военные, советники.
- Описание
Наступил день празднества - избавления Остебена от Скелетного Древа, награждения его победителей, и бала в их честь

Главная причина враждебности между людьми - зависть.

+1

2

По внутренней традиции Братства поощрения проводились на общих собраниях, по ситуации более или менее многолюдных. Без застольев, жемчугов, нарядов, шелков и кружев. Инквизитору было достаточно явиться с опрятной одеждой и оружием, в сознании, и больше ничего.

Но королевский приём имел свой этикет и регламент, правила которого надо было исполнять.
Корен предвидел, что знать, несмотря на сложные времена, покачнувшие благосостояние не одной родовитой семьи, будет пыжиться и лезть из кожи вон, чтобы на награждении огненных выглядеть как можно более дорого и смотреть на инквизиторов свысока. Консул собирался посбить с высшего общества спесь.
Первым его ходом в этом деле был внешний вид награждаемых.
Никакого специально парадного обмундирования у инквизиторов исстари не водилось. Только относительно недавно, когда предыдущий консул Братства, Форстбэ, присягнул отцу Грентеля на службу, для огненных, которым доставалась служба во дворце или охране королевской семьи, пошили особый вариант. По сути это был тот же, характерный для них набор вещей, но из более дорогой и нарядной ткани. Эти наборы, тщательно начищенные, выдаваемые в руки под роспись, всё равно являлись полноценной боевой бронёй и не годились для пышного праздника. По приказу консула мастеровые Игнис озаботились и спешно изготовили для Линкарта, Чеса, Рэя, Яноша и Хъён персональные костюмы в одинаковом стиле. Простых, изящных линий, чёткого силуэта и в цветах любимых инквизиторами – серебра, густой красной крови и угольно чёрного.

За несколько часов до празднества вокруг пятерых инквизиторов хлопотал с десяток помощников назначенных Раджнишем. Их отмыли, мужчин выбрили, привели в порядок руки и ногти, мозоли, заусеницы. Расчесали и уложили специальным маслом льняные кудри Рэя и шатенистую, вьющуюся мелким бесом шевелюру алхимика. Длинные волосы Линкарта перетянули атласной лентой.
Ещё больше суеты было вокруг Хъён. Её заставили высветлить отросшие тёмные корни, умудрились подобрать волосы в женственный пучок на затылке и закрепили его серебряной заколкой - единственным украшением инквизиторши. Опытная сестра из лёгких подвела ей глаза и умело подкрасила ресницы и губы, избежав вульгарности. Всё это сопровождалось шутками и оживлением, особенно когда все приоделись и завершающим штрихом на них накапали духами под пафосные наставления братии - пришлось и это терпеть.
Раджниш, единственный регулярно бывавший при дворе, крайне придирчиво осмотрел всех пятерых, и остался доволен ко всеобщему облегчению.

В первый раз молодые инквизиторы добирались ко дворцу в экипаже.
Когда, после по именного объявления на входе в праздничную залу, огненные оказались перед обществом разряженной знати, вырисовался второй ход Консула - они оказались здесь не одиноки. Людям Раджниша, даже одетым с иголочки, всё равно была бы уготовлена участь держаться своим кружком - слишком незнакомыми, овеянными опасной аурой они были для высшего света, которое поколениями придерживалось давних традиций и знакомств, и холодно относилось к чужакам.
Но сразу же за инквизиторами объявили новых неожиданных гостей: прибыла Лимнантис Нокут`тар, надменная молодая красавица в жёлтом платье расшитым удивительной вышивкой - жена дракона Шарзира, погибшего в Зенвуле. Следом явились эльфы, в свободных шёлковых туниках, так же участники похода, во главе с Эральмой. В зале обнаружился и Вергилий, и вот уже оказалась не горстка инквизиторов среди толпы надменных дворян, а вполне внушительная компания.
Утихнувшие было разговоры возобновились, все ожидали королевскую чету, хотя инквизиторов всё ещё продолжали разглядывать. Консул о чём то серьёзном беседовал с драконицей. Вир подошёл поздороваться с братьями, которые уже перемешались с эльфами, и персонально раскланялся перед жрицей, поймав дружелюбный взгляд её лавандовых глаз.

+3

3

Девольфорд чувствовала себя крайней неуютно в новой одежде. Швея постаралась, чтобы одежда была в пору и подчёркивала те немногие достоинства инквизиторши, которые ещё не изуродовали шрамы. На последней примерке швея недовольно сетовала, потому что раньше на бедре инквизиторши никаких отметин не было, а тут – в мирное-то время! – взялись новые. Никакие заверения Хъённ, что это временное неудобство, да и вообще неудобство сомнительное, не умалили желания швеи сделать всё как положено – красиво.
Пришлось смириться.
Хъённ с трудом пыталась вспомнить время, когда в последний раз надевала платья или сменяла инквизиторскую форму на что-то другое. Не считая свободных сорочек и рубах, которые выдавали всем больным в Бардо или в храме Триумвирата. Пожалуй, если не считать диковатого ульвийского наряда во время ритуала в Лунном крае, в последний раз что-то такое было три года назад. В Акропосе. После того, как её укусил оборотень. То время инквизиторша вспоминала с неохотой.
Сейчас она была в чуждой ей среде, и с трудом понимала, даже зная этикет, как стоит себя вести.
- В окружении злобных тварей, а при себе нельзя даже кинжал на бедре пронести, - пошутила инквизиторша, чуть повернув голову в сторону Рэя.
Гельгунд усмехнулся. Он успел взять со стола гроздь винограда и бесцеремонно жевал ягоды, не дожидаясь появления короля. Поведение инквизитора тут же скуксилось несколько рож уважаемых господ, которым не пришлось по душе ни общество Огненного братства, ни их варварские выходки.
- Его Величество Гренталь Лиерго! – оповестил канцлер и отошёл в сторону.
В зале притихли и поклонились, приветствуя короля.
Гренталь вошёл первым и направился через толпу к трону. Гордо, но без пафоса или высокомерия. Вслед за ним шла королева Сивилла и кронпринц Сейлан. Король повернулся, сел в кресло. Следом за ним села королева, грациозно расправив юбку платья, и кронпринц, гордо придерживая рукоять меча на поясе.
Жестом Гренталь позволил гостям выпрямиться и заговорил:
- Благодаря доблести и мужеству героев Зенвула, Остебен спасён от нашествия нежити. Наш народ снова возвращается на свои земли, возвращается в дома. Мы восстанавливаем наши поля и делаем запасы на зиму. Наши люди больше не умирают от страшных ран и болезней. Чёрная роза не отступила, но больше не пускает ядовитые ростки в наших телах, - король говорил уверенно. Его взгляд блуждал по залу, словно он хотел убедить, что среди гостей нет опасных крыс. Он знал, что они есть. Некоторых из них он нарочно пригласил на приём, чтобы посмотреть, как те поведут себя во время банкета.
- Мы с Его Величеством, - взяла слово королева. Она держала голову так гордо, что Хъённ казалось будто её шея вот-вот переломится под тяжестью короны. – Устроили этот приём, чтобы почествовать наших героев. Вы все – сделали великое дело для Остебена, и мы благодарны вам за вашу преданность и жертвенность.
В отличие от короля Сивилла ловко сплетала узоры из слов, говорила властно и мягко одновременно, но не давала другим допустить даже смутной мысли, что она – слабая женщина при троне короля. В её руках тоже была сила, и с ней должны были считаться.
- Вы исполнили свой долг и будете за это вознаграждены, но прежде чем мы наградим присутствующих здесь… почтим память тех, кого уже нет с нами… кто отдал свои жизни за то, чтобы здесь и сейчас мы праздновали эту победу!
Король поднял кубок вверх, и к нему присоединилась королева и кронпринц.

[nick]Хъённ[/nick][status]волк в инквизиторской шкуре[/status][icon]https://i.imgur.com/5FfMrwJ.png[/icon][sign]Милосердие нечестивых жестоко.[/sign]

+2

4

Никто не не догадался бы, глядя на невозмутимое лицо Консула, насколько напряжено его внимание и нервы в этом, с виду безопасном и праздничном окружении.

    Открывшаяся, буквально на днях, зависимость Вальдштайна от зелий и его нестабильное настроение, вести, пришедшие с Андерильских степей, о следах одержимой жрицы, скользкий клубок заговора благородных семей столицы, с трудом распутываемый по ниточке, и главная головная боль на сегодня – Янош. Алхимик огненных был глубоко, скорее всего не излечимо болен. Последствия нахождения в магической скверне, тень Зенвула, подтачивали его разум, погружая в кровавую паутину. Кошмарные сновидения посещали всех пятерых инквизиторов, выживших в городе призраке, но именно у Яноша они стремительно приобретали разрушительные боли, ломая его тело неконтролируемыми припадками и терзая мороками. Целители Игнис пробовали все возможные рецепты, изобретали новые, строили предположения – но всё, что пока им удавалось сделать, это временно облегчить, замедлить но не поворотить упадок здоровья брата.
Консул серьёзно колебался, брать ли алхимика с остальными в королевский дворец.

    Янош не был опасен, по крайней мере пока, но мучительные судороги с ужасными воплями, испортили бы торжественность момента напрочь.               Раджниш тщательным образом обсудил положение с лекарями и сам пролистал душевное состояние алхимика. Тот, догадавшись что его присутствие под вопросом, с жаром умолял Раджниша позволить ему получить с таким трудом заработанную награду – не только ради себя, но и ради всех, трудящихся в лабораториях братства.
    Во все времена главными героями Остебена были воины и боевые маги -стремительные, мощные, поражающие воображение, и вот алхимик и целитель должны были получить ордена на ровне с ними, доказать, что другими талантами тоже можно приносить пользу родине, и Янош готов был выпить какой угодно тинктуры, лишь бы вписать в  историю такой редкий момент. Чернявый алхимик чувствовал, что ненадолго задержится на этом свете, и хотел только дожить, что бы успеть показать орден, полученный из рук короля, своим родителям, и оставить на память братьям в лаборатории Игнис.
    Ему даже стало немного лучше на душевном подьёме. Раджниш всё таки не стал его отстранять. Заставил принять до капли все средства, прописанные озабоченными лекарями, и специально раздобыл приглашение для Виргилия. Его ближайший ученик находился в постоянной ментальной связи с алхимиком, чутко следя за его состоянием, и должен был, при угрозе потеря контроля, призвав Консула предотвратить жуткую сцену.

    Пока всё шло без сучка, без задоринки, не считая мелких недоразумений, то и дело ненароком провоцируемых молодыми инквизиторами.
    Оголодавший Рэй – им ведь пришлось с самого утра отдать себя в руки заботливых оформителей, прихватил с нетронутого стола виноградную кисть, забыв положить её на личное блюдце, и тепреь довольно грыз сочно лиловые ягоды. О десертной ложечке, в которую пологалось перемещать изо рта виноградные косточки, что бы потом деликатно сложить их на край того же блюдца, маг скорее всего вообще в душе не сношал.
    Линкарт рассеянно, но слишком громко, восхитился помпезной батальной картиной, со множеством персонажей в пол стены. По его мнению на лице одного из генералов было с великим мастерством выписаны следы застарелого сифилиса, и случайно оказавшийся по близости наследник вышеупомянутого, задрожав подбородком, уже готов был бросить излишне зоркому наглецу вызов, но не смог сформулировать за что именно, и сделал вид что не слышал.
    Чес, отрыто лыбясь, смутил молоденькую рыжую баронессу, первый раз вывезенную в свет титулованными родителями, а когда инквизитор ещё и откровенно подмигнул ей, девушка совсем смешалась, покраснела пятнами и юркнула за свою пышную, как коравелла под всеми парусами мамашу, которая с надменным видом увлекла дочуру в более презентабельую часть зала.
     Хъённель несколько раз машинально поправила лиф своего платья, с непривычки- прилегало оно идеально, подчёркивая завидно тонкую талию инквизиторши, что несколькими нарядными волокитами было принято за знак откровенного кокетства на грани приличия.

    Раджниш не желал брать на себя роль надзирателя и блюстителя этикета. Он считал, что высший свет слишком давно замкнут, чванлив, напыщен, и  без оснований считает свою кровь голубе и ценнее других.
Так пусть его немного встряхнёт.
     По всему Остебену дар магии считался удачей. Но выучиться и развить его было делом сложным, длительным и затратным. В зале были богатеи, достигшие определённых высот в магических науках, даже целые семьи, как например Альморовиды. Но с подготовкой инквизиторов мало кто мог сравниться, а ещё больше – с практическим применением заклинаний. Способности Вальдштайна и Гельгунда не только усердно развивали с детства, но и в чётком понимании – убей или убьют. Молодые маги из знатных семей  иногда ввязывались в стычки, устраивали поединки, больше от хмельного куража или скуки.  Сытая жизнь мало кто готов был променять на тяготы и опасности военной службы, и их приключения, которыми они хвастались между собой, не могли и рядом лежать с походами инквизиторов.
    Когда обсуждались костюмы инквизиторов, портные Братства предложили Раджнишу добавить в них перчатки – что бы скрыть следы многочисленных ожогов, покрывающих характерным узором пальцы,ладони и запястья Рэя и Часлава. Консул отбросил эту мысль, не желая маскировать то, что считал гордостью. Старший из награждаемых был Линкарт – 25 лет, приятели маги были одногодками, Яношу – всего 20. Все они расправлялись с неугодными по приказу Братства, были его убийцами, тем или иным способом, и ожоги на пальцах,шрам пересекающий бровь Чеса, россыпь рытвин от взорвавшейся реторты на щеке Яноша, седые пряди в густых волосах целителя - были отметинами их насыщенной жизни.
    Консул не считал нужным замазывать боевые отметины не скрытые одеждой и краснеть за мелкие огрехи в поведении своих людей. Но он понимал и предчувствовал, что благородное общество не привыкло к таким демонстрациям, и ответная волна придёт. Раджниш собирался погасить её малой кровью, и заставить обновиться старым устоям.

    С приходом венценосной семьи все инквизиторы по военному вытянулись, и уже не отвлекались не на что, привыкшие к дисциплине.
    Слуги бесшумно ныряли среди гостей, раздавая бокалы тем, у кого ещё не было. Отказаться выпить за тост, который произносил сам король не посмел никто, как и кривить рожу.
    Все подняли кубки за почитание павших.
    Теперь был черёд речи о живых. Протокол награждения, как и сами предметы, были оговорены и с распорядителем празднества и с самим Грентелем. Некоторые награды были предоставлены мастеровыми Инквизиции, это не афешировалось. Раджниш не хотел отягащать в трудное время казну, но с присущим ему вкусом и щедростью не пожалел драгоценностей на уникальные предметы, которые должны были быть вручены пятёрке инквизиторов и вдове Шарзира.

    Эльфы заранее отказались от любых вознагрождений, испросив только памятную грамоту за подписью Гренталя.
Но Эральма, порывисто прося прощения, за несколько часов до праздника чуть переиграла ситуацию – отказываясь от драгоценностей эльфийская диаспара решились таки принять в дар обещанную землю.
Объясняться не было времени.

Отредактировано Чеслав (20-12-2020 01:14:41)

+2

5

Хъённ не представляла, что такого будет на важном государственном приёме. Она никогда не получала наград, да и последние благодарности – за кампанию в Зенвуле – пролегли новыми шрамами от плети на спине. От одного неприятного воспоминания инквизиторша невольно дёрнула плечом, будто услышала в словах глашатая что-то такое же болезненно хлёсткое. Старые воспоминания быстро развеял Рэй, по-дружески пихнув её локтем под бок. Он улыбнулся, с весельем подмигнул и продолжил с непринуждённостью жевать виноград. Золотых ягод становилось всё меньше, и теперь в широкой руке инквизитора болталась куцая полуголая ветка.
Полтора месяца назад Хъённ и не думала, что окажется в королевском дворце в числе героев, которые смогли пережить кампанию в Зенвуле. Не все были с ними. Если эльфы Триумвирата, возложив свои головы на алтарь, считались не погибшими, а переродившимися – душами, чья цель в очищении города от скверны, то павшие инквизиторы оставались, пусть героями, но людьми, чьи кости лежали в земле. Долгое время – и даже сейчас – Хъённ никак не могла записать себя в число живых. Почувствовать себя живой. Ей казалось, что она занимала чьё-то место, и вместо неё здесь должен стоять один из братьев в парадном обмундировании и ждать, когда его имя прозвучит из уст глашатая.
Первую пятёрку инквизиторов, переживших первый поход в Зенвул, наградили медалями. Выстроившись в ряд награждённых, они гордо несли на груди языки белого алмазного пламени. Рэю пришлось очень быстро распрощаться с веткой винограда, чтобы встать перед королём в приличном виде – своё угощение он отдал в руки какого-то аристократа. Мужчина с седыми висками, получив такую ношу в руки, а вслед за ней – приятельский хлопок по плечу от инквизитора, от возмущения не смог ничего сказать, но глупо хватал воздух ртом.
- А король и Консул не поскупились на цацки, - усмехнулась Хъённ, говоря так тихо, чтобы её услышали только Чеслав и Рэй, стоящие по обе руки от неё.
- Консул, - поправил Рэй. – Король жаловал только земли и деньги.
Хъённ удивилась, когда её имя прозвучало во второй раз, и вдобавок к первой медали её добавили вторую, объявив на весь зал, что награда – благодарность за то, что инквизиторша рисковала жизнью, когда позволила использовать своё тело в качестве сосуда для духа ульвийской богини, и за то, что донесла свою ношу до Андерила, где жрецы успешно избавились от богини, завершив очищение Зенвула.
Инквизиторша могла бы поспорить. Триумвират не справился со своей задачей, но король прекрасно знал об этом.
Шестиконечная звезда из малахита и чёрного золота переливалась на свету, оттеняя глаза Девольфорд.
Хъённ была не единственной, кто получил вторую награду – вслед за ней на груди у Чеслава за роль квестора во втором походе и завершение первого - двойной ромб с взлетающим фениксом - привычный значок квестора, но, в отличие от знаков, которые носили другие квесторы Братства, - тонкой работы и из драгоценных материалов.
Отличительные знаки – не единственное, что получили инквизиторы за службу. Каждому достались бумаги на землю и денежная выплата.
Инквизиторы, выказывая благодарности королю за дары, притихли, когда король назвал имя Шарзира. Дракона уже не было с ними, когда они возвращались в Остебен, но вместо него к королевскому двору пожаловала его жена. Вдова вышла вперёд гордо и с достоинством. Она протянула руки, когда ей вручили лёгкий меч в украшенных ножнах - с инкрустацией и чеканкой в виде летящих к солнцу драконов и пламени. К мечу, как символу геройства и жертвенности Шарзира, в руки вдовы передали благодарственную грамоту и мешочек монет.
Хъённ с сожалением смотрела в сторону вдовы, которая, несмотря на утрату, не уронила головы. Никакие грамоты, драгоценности и золото не смогут заменить ей того, что она потеряла.
Хъённ с Эральмой обменялись короткими взглядами и улыбкой. Присутствие эльфийки немного успокаивало инквизиторшу, и она с радостью смотрела, как эльфам вручают деньги и земли, несмотря на то, что прошли шепотки, мол, эльфы гордо отказались от всего, чтобы не брать подарков с обнищавшего королевства.
[nick]Хъённ[/nick][status]волк в инквизиторской шкуре[/status][icon]https://i.imgur.com/5FfMrwJ.png[/icon][sign]Милосердие нечестивых жестоко.[/sign]

+2

6

Первый приступ накрыл Яноша когда начали звучать имена награждённых...
На его глазах кровавая паутина, оживая, потянулась по огромны решётчатым окнам бальной залы. Голос короля зазвучал приглушённо, словно удаляясь. Алхимик бросил отчаянный взгляд на Консула- Раджниш уже ощутил неладное. Он стоял, как и пятёрка молодых инквизиторов, у всех на виду, почтительно слушая Гренталя под сотнями придирчивых глаз, и в этот же момент, мысленно, управлялся в голове алхимика. Вир, которой заблаговременно отошёл в угол, что бы случайный взгляд не заметил его напряжение, помогал.
Вдвоём псионики филигранно провернули ситуацию. Янош держался ровно, взгляд его был осмысленен, когда прозвучало его имя, он, без колебаний, лишь с лёгким следом волнения, предстал перед королём и получил свой заслуженный орден. Никому и в голову не пришло, что чернявый алхимик на самом деле в полуобморочном состоянии, и держится на ногах лишь благодаря поддержке ментальной магии, полностью отдавшись в управление братьям.

    Вернувшись в ряд награждённых он почувствовал облегчение и вздохнул свободнее – мороки отступили, дремашвая в теле судорога рассеялась, приступ оказался кратковременным. Раджниш ещё несколько минут держал его под своим пристальным вниманием, потом оставил под присмотром Виргилия.

    Пока шло вручение наград инквизиторам королевские генералы, собравшиеся возле Военного Советника, вынуждены были делать приличествующие случаю лица. Хотя каждый второй из них, от зависти которую несмел громогласно озвучить, испытывал сейчас внутреннее неудобство, как от почечуйной болезни – самому не посмотреть, и другим не показать.
Кое кто не удержался и сдержанно выдохнул, когда Вальдштайн и Хённель получили по второй сыплющей драгоценным блеском награде. Тут уж генералы задумались, что Раджниш себе, после этого, точно отхватит не меньше трёх, как глава всея Инквизиции, но просчитались. Шли уже дальнейшие награждаемые, а графа Айтвараса так и не упомянули, и он сам и Грентель считали это правильным – восхвалять лишь непосредственных участников событий.
    Исключением в этом ряду была, по очевидным причинам, драконесса, жена Шарзира. Кроме парадного оружия и денег от королевского дома она должна была увезти для своего малолетнего сына ещё один сувенир из Остебена- горсть пепла с тела отца и мужа, погибшего дракона, которую из Зенвула принёс с собой Чеслав, завершая первый поход.
Торжественная часть закончилась.

    Королевская чета прошла к расставленному угощению, придворные, сдержанно переговариваясь, двинулись следом. Столы красного дерева, крытые атласной, белоснежно  накрахмаленными скатертями, изгибались растянутой подковой, рыбьим перламутром отливал в солнечных лучах парадный сервиз из костяного фарфора и серебра- тарелки, кубки, фруктовницы, столовые приборы и вазы, украшенные живыми букетами чайных роз и лилий.
    Слуги, одетые в чёрно золотистое, ловко препроводили каждого гостя на предназначенное этикетом место, разнесли подносы с первой переменой блюд, под милостивый кивок Гренталя с бокалом поднялся Военный Советник.

    - За гибель Скелетного Древа!, - басом, привыкшем орать на поле боя и парадах громко возвестил Гар, - За тех, кто помог избавить Остебен от тёмной твари- слава!, - размашистым солдатским движением он опрокинул себе в глотку полный кубок вина. Придворные, кто как мог, торопливо последовали его примеру.
    Праздничное пиршество потекло заведомым чередом. Музыканты, расположившиеся в специальной ложе, наигрывали лирические мелодии. После Советника череда тостов продолжалась- пылкие благодарили инквизиторов и эльфийских жрецов, осторожные желали скорейшего восстановления родному краю, самые льстивые провозглашали здравие королевской семье.

    Застолье было в разгаре- перемена блюд шла уже седьмая, тосты шли по второму кругу с разных сторон, музыка, сгустившись усилилась – на округлое пространство между столами выбежали придворные артисты, началось представление.
    Среди лёгких шёлковых декораций, вынесенных слугами, развернулось аллегорическое действие о бедах Остебена. Мирную жизнь, беззаботных людей сменили артисты в отталкивающих масках, затемнились дома и деревья, жертвы, словно срезанная трава, полегли в декоративных огнях под тревожное пение флейт, на их тела, попирая ногами, поднялась одна – в белом. Тонкая, высокая, как свеча, она обернулась к инквизиторам желтоглазой пронзительной маской, протягивая когтистые руки. Её скрыли поднявшиеся волны дымчатой ткани – в их трепете унесли декорации и скрылись артисты – закончилось первое действо.

    Музыка  полилась снова беспечно, празднично, гости оживлённо обсуждали увиденное. Король поднялся, желая размяться и за ним все, кто так же засиделся, да и те, кто уже накушался и с удовольствием бы сидел да сидел – тоже.
Слуги приводили в порядок стол, готовя следующую подачу блюд, меняя приборы на новый сервиз – хрустально золотой. Торжественно зазвучали гобои и тромбоны, король, с глубоким поклоном, церемонно предложил руку Сивилле, Сейлан – Лимнантис. Следом за ними, с поспешностью насколько позволяли приличия, выстроились со своими дамами благородные гости, и все двинулись в неспешном ритме величественной паваны, медленно занимая центральную часть просторной залы.
    Инквизиторов придворным помпезным танцам не обучали, да им и так хватало сегодня общего внимания, так что в ряды желающих покрасоваться они не полезли. Придворные, плотно сбившиеся что бы дать место танцующим и суетящимся слугам, на какое то время совершенно разъединили огненных.

    - Хъён, пойдём медведя покажу, - прозвучало со спины Девельфорд над самым ухом, - Да чего ты шарахаешься…Там правда медведь, - Чес, разыскавший девушку в толпе лыбился и в глазах его плавали неспокойные  рыжие искры, - В зале охотничьих трофеев- никого, и такой огромный медвежище, с быка высотой! Ты такого в жизни не видела, крылом Фойрра клянусь, пошли смотреть.

+1

7

Хъённ не привыкла к пышным празднествам. Компания инквизиторов была ей по душе в отличие от напомаженной аристократии – куда ни плюнь – везде кислая или излишне любопытствующая рожа. При своём происхождении Девольфорд знала, как положено себя вести, чтобы лишний раз не опозориться в кругу благородных морд, но всё это считала излишней искусственностью и не горела желанием хоть сколько-то уподобляться «вишенкам» среди гостей. Даже наличие важного ордена, отметившего её грудь дважды, не помогало ощутить себя кем-то важным для королевства. Тяготила правда. Ведь при гибели Скелетного древа и очищении Зенвула от его тёмного влияния всё ещё оставалась существенная проблема – сверкающие где-то босые пятки ульвийской богини…
И теперь Хъённ думала, что у неё хватает повода не рисковать жизнью во второй раз, доверяя своё тело в руки судьбы. Оно уже отдано другой жизни. Жизни, что росла внутри неё и с таким отторжением воспринимала излишне пахнущую пищу вокруг. В зале после пары опрокинутых кубков, шумной музыки и разговоров о высоком стало так душно, что Девольфорд едва досидела до момента, когда королю захотелось размять ноги.
Рэю же, казалось, даже в обществе аристократии столицы было комфортно. Инквизитор умудрялся и сидя за столом, уделять внимание аристократкам – не всегда незамужним! – то взглядом, то жестом, то словом, а то и рукой в неположенном месте. Не оставалось сомнения, что при первой возможности инквизитор погонит аристократку, больно сговорчивую, щипками за задницу в сторону королевского сада, чтоб никого не смущать.
Хъённ смотрела на танцующих, грея в руках кубок с вином. Король, несмотря на все заверения, что вскоре отправится к предкам в грязь, выглядел вполне довольным жизнью и в меру краснощёким. Может, действительно злая болезнь отступила, испугавшись гибели древесной твари из города-призрака? Девольфорд так увлеклась, пытаясь представить себе принца в роли будущего короля, что появление Чеслава и его слова так рядом прозвучали слишком громко и пугающе. Инквизиторша вздрогнула, но быстро поправила сползающее платье, когда поняла, кто рядом с ней.
- Медведь в замке? – она усмехнулась, посмотрев на инквизитора с приподнятой бровью. Всю выходку Девольфорд посчитала лишь предлогом где-то уединиться. Ну право, что ещё может быть на уме у Вальдштайна? – Прямо с быка? – переспросила недоверчиво, но с лёгким кокетством Хъённ, медленно поворачиваясь лицом к инквизитору. – Ну пойдём, раз Фойрром клянёшься.
Хъённ никогда не испытывала особой страсти к чужим трофеям или к охоте в частности. Приглашение Чеслава стало для неё поводом выйти из зала из-под любопытных взглядов аристократии и подышать где-то свежим и более прохладным и чистым воздухом, не переполненном запахами духов, выпивки или пищи. После шумного зала, наполненного людьми, шаги в трофейном зале казались Хъённ очень громкими. Они будто бы отражались от стен хлёстким эхом и превращали вылазку двух инквизиторов во что-то неприличное и тайное.
- Судя по надписи мастера, подстрелил его сам король, - заметила Хъённ, рассматривая крупного медведя. Чеслав всё же не солгал. Медведь в зале действительно был. Но внушительности медведю добавляли не его истинные размеры, а постамент, на котором его приподнимали, чтобы тот грозной фигурой нависал над каждым, кто входил в зал.
[nick]Хъённ[/nick][status]волк в инквизиторской шкуре[/status][icon]https://i.imgur.com/5FfMrwJ.png[/icon][sign]Милосердие нечестивых жестоко.[/sign]

+1

8

Резная мебель, многочисленные чучела животных на отделанных камнем стенах, деревянные элементы потолка, создавали особенную атмосферу, напоминали о природе и лесных просторах далеко за стенами суетной столицы.
    Инквизитор обнял Хъён сзади, пока она читала прикреплённый к медвежьему постаменту, и касался губами её шеи, исследуя беспокойными пальцами её наряд и слушая комментарии Девельфорд в пол уха.

    - Сам то может и подстрелил, но уверен, вокруг него в это время стояла на готове свита, человек в сотню, бросившаяся бы на медведя, как собаки на свежую кость, не подохни он очень во время, - ухмыляясь ввернул Чес, потираясь щекой о тонкую кожу, благо сейчас был редкий случай когда это можно проделать, не добавляя щетиной перчинки в ощущения девушки.

    Медведь вздыбливался сбоку от входа, что бы произвести впечатление, и успешно создавал между своим постаментом и стеной небольшой закуток, куда явно не сразу заглянул бы кто то, пожелавший посмотреть на мёртвых животных вместо блестящего общества в парадной зале. В него то, подлизываясь поцелуями и ласковым шёпотом и завлёк Вальдштайн инквизиторшу.

В это же время возле стражи в большом коридоре…

    - Извините, судырыня, разрешите осмотреть кое что? – молодой королевский гвардеец, с тонким диагональным шрамом, от виска до мочки уха и нашивкой капитана, преградил путь череде артистов, уже готовых войти в расписанные глазурью с золотом двери.
    - О чём речь?- недовольно отозвалась желтоглазая маска, изображавшая ульвийскую богиню.
    - Вот об этом, - мужчина прямо потянулся к массивной заколке, в виде двух переплетённых змей с рубиновыми глазами, глубоко утопленной в густой копне её косиц и спутанных из волос жгутов, - Я точно уверен, что у вас не было этой вещицы.

Актрисы проворно отпрянула от его жеста:
    - Не трогайте! Это всего лишь украшение, на нём держится и маска, и парик, и работает на образ, вы желаете лишить их королевских величеств и благородных гостей достойного зрелища?
    - Всего лишь украшение, или на нём всё держится? – саркастично переспросил капитан, - Сударыня, вы не пройдёте мимо меня, пока у меня есть хоть какие то тени сомнений в безопасности людей, о которых вы только что упомянули. Вы вполне успешно выступали без этой побрякушки совсем недавно, так что дайте мне её осмотреть или оставляйте за дверями. В противном случае…
    - Не будем пререкаться, - тон маски резко сменился, - Я сейчас сниму этот дешёвый гребешок и дело с концом.. Прошу прощение за упрямство, я просто нервничаю из за такого общества, - лицедейка склонилась в низком поклоне и в разлетающихся хвостах платья упорхнула обратно по коридору.

________________________

    Шнуровка, стягивающая платье Девельфорд, что бы оно сидело как влитое, была перееплетена хитрее морских узлов и мастерски скрыта. Распутать её, а тем более успешно завязать обратно – это нужно было иметь руки мастерицы. Чес очень быстро в этом убедился. Жгучий обмен поцелуями подстёгивал мысль инквизитора и он бы точно опробовал свою следующую идею насчёт Девельфорд, но тут дверь порывисто распахнулась и в залу кто то влетел, без стука каблуков, в струящемся ворохе ткани и гриве волос.
Отработанным рефлексом инквизиторы замерли, в нежной,но совершенно неудобной позе, следя глазами из за медвежьего постамента.
    Актриса в диковинном костюме, бегло осмотревшись, бросилась к стене, и без разбега, с нечеловеческой ловкостью, влезла, одномоментно, под самый потолок. Там она задержалась, коротким движением что то извлекя из своих косм, и вкладывая в разинутую пасть ферхейдской гиены, скалящейся стеклянными глазами. Развернувшись вниз головой, она, словно геккон, шустро вернулась на пол, и на ходу расправляя костюм удалилась из залы.

    Чес изумлённо выдохнул, отпуская притиснутую к постаменту инквизиторшу.

Общий шум стих, инструменты повели тягуче тревожный мотив- началось второе действо представления.

+1

9

- Нет в тебе веры в короля и его таланты охотника, - с притворным вздохом пожурила Девольфорд инквизитора и покачала бы головой, если бы не прикосновения губ к шее. Прикрыв глаза, она уже не смотрела на чучело поверженного зверя, а всё больше забывалась под ласковыми прикосновениями. Память подбрасывала уже знакомые образы, а от них по телу расходилось приятное тепло. Мысли об удовольствии, как повелось, затуманивали разум, и медленно-медленно выталкивали из него все мысли о предосторожности. – Хочешь укрепить господ во мнении, что инквизиторы все прелюбодеи и для них нет приличия? – с шутку спросила Хъённ, но, казалось, поворачиваясь лицом к инквизитору, обнимая его за шею и вглядываясь в его глаза, и не думала прерываться надолго или как-то мешать порывам Чеслава испортить торжественный вид платья.
Хъённ предполагала, что королевский дворец – не лучшее место для уединения. Трофейный зал в отличие от торжественного едва ли подходил для увеселительных мероприятий, а потому шанс, что туда кто-то заглянет, был мал, но всё же был.
Когда дверь распахнулась, инквизиторша отвлеклась от Вальдштайна, невольно внутренне напряглась, думая, что аристократия в очередной раз сложит об Огненном Братстве фальшивое – ну или сильно приукрашенное – мнение. Отняв руки от Чеслава, Хъённ постаралась, как могла, поправить платье и причёску. Получилось, мягко говоря, не очень. Без должной практики даже слабые теоретические знания едва ли помогали.
Но мысли о собственном виде резко улетучились, едва инквизиторша заметила с какой прытью незнакомка карабкается под потолок. Ничего не сказав и не сделав, чтобы не привлечь к себе внимание, она следила за ней. Незнакомка, казалось, и не заметила двух инквизиторов. Сделав дело, она так же быстро покинула трофейный зал.
- Как думаешь, что это было?.. – Хъённ спросила негромко, всё ещё посматривая в сторону двери.
Убедившись, что шаги за дверью стихли и никто не торопится вновь войти в трофейный зал, она подошла ближе к противоположной стене, всматриваясь с чучело гиены.
- Сомневаюсь, что там какой-то приятный подарок для короля или кронпринца.
Хъённ попыталась оценить расстояние до гиены и как лучше всего туда залезть, чтобы лучше осмотреть чучело.
- Может, лучше сказать страже, чтобы они её задержали? Фойрр знает, что это было и чем это нам грозит.
[nick]Хъённ[/nick][status]волк в инквизиторской шкуре[/status][icon]https://i.imgur.com/5FfMrwJ.png[/icon][sign]Милосердие нечестивых жестоко.[/sign]

+1

10

- Понятие не имею что это было, - ответил инквизитор, разминая ноги после неудобного полуприседа и выходя из за постамента, - Я даже не успел разглядеть, что эта чучелка туда запихнуло, но это явно какая то мелочёвка.
Рядом с Хъён  он обозревал снизу оскаленную морду в грязно песчаных пятнах на шкуре.

    — Может, лучше сказать страже, чтобы они её задержали? Фойрр знает, что это было и чем это нам грозит.
    - А если там записка, и где то по близости её сообщник, умеющий так же ловко липнуть к стенкам? И только мы рванёмся к страже, он, по шустрому, прихватит подарочек и был таков?
    - Тогда разделимся, - предложила Хъён, - Один посторожит бошку тайник, а другой предупредит королевских рыцарей.

    Чеса разъедало любопытство, но слова девушки были разумны. Он быстро подошёл к двери, в которую убежала актриса и выглянул – коридор был пуст. Охрана бальной залы, при оружии и сосредоточенная, была на месте.
Вальдштайн вернулся к инквизиторше:

    - Они уже пропустили их. Вокруг короля и его семьи должен быть надёжный магический щит. Там его телохранители, и Консул и Рэй, и эльфы – если что нибудь пойдёт не так они успеют схватить желтоглазую за шкирятник. Да и может там всего лишь любовная записка, или кисет с ульвийской курительной травкой. Давай всё таки добудем эту загадку.
    Отойдя на несколько шагов Чес прикинул на глаз расстояние. Хоть потолки в охотничьей зале, нацеленной на уют и уединённость, не были так высоки как в бальной, однако они поднимались гораздо выше, чем в обычном жилище.

    - Даже если ты заберёшься мне на плечи, то всё равно не дотянешься до этой хари, - критично сказал он, - Да ещё, не дай Фойрр, навернёшься, - в воображении Чеса инквизиторша в длинном платье, затянутая, в туфлях, к тому же беременная (ну и что что в самом начале срока и пока тонкая!)сразу теряла в ловкости, и по умению балансировки приравнивалась к пухленькой булочнице, способной только вскарабкаться на табурет, что б визжать, если в пекарню зашмыгнула крыса.

    - Стул на стул? Стул на стол? - забормотал Чес, придирчиво озираясь, и тут его взгляд упал на широкий медвежий постамент, и приподнявшегося на задних лапах косматого зверя на нём, - Вот! – азартно воскликнул он, - Если этот королевский трофей на набит гранитным крошевом… - он бросился в закут, из которого они только что выбрались, и упёрся ладонями в угол.
Прямоугольное основание неохотно, со скрипом, но поехало по дубовому паркету. Оно оказалось красиво отделанным ящиком, а медвежья шкура была умело натянута на деревянные рёбра каркаса, и кое где, для обьёма, набита опилками.
 
    - Не лезь! – сердито буркнул Вальдштайн на девушку, и, пыхтя,сам дотолкал чучело до стены украшенной мордами.
    - Поддержи, приобняв труп медведя. Почувствуешь что он рушится, крикни мне, бросай всё к Фойрру и сигай по дальше в сторону, что б саму не задавило.

    Раздав ценные указания Чес легко забрался на метровый постамент. Потряс медведя за спину – вроде прочный, и привинчен на совесть, и, сторожась, полез на него, как на лохматую горку. На загривке чучела пришлось выпрямляться и тянуться дальше – придвинуть его вплотную к стене возможности вообще не было. Хоть в худощавом инквизиторе мясного веса было немного, но мастер чучельник королевский трофей явно не для того набивал, что б по нему сапогами топтались. Когда Чес уже утвердился, и поднял руку к скалящейся в ухмылке гиене, из нутра медведя пошли нехорошие нарастающие звуки, словно ломался тонкий молодой лёд под течением воды.

+1

11

- Не думаю, что король одобрит наши методы при всей лояльности к Братству… - Хъённ наблюдала за тем, как достояние трофейного зала – медведя, забитого рукой Гренталя Лиерго – Вальдштайн толкает к стене, чтобы как-то добраться до заветной записки в пасти гиены. Она уже представляла во что превратится несчастный трофей под весом, пусть и не особо коренастого и обросшего жирком инквизитора. Чучело явно не годилось для такого, хотя Хъённ слышала, что некоторые творцы не только набивают чучела чем-то твёрдым, но и добавляют им грубо скованный скелет из железных прутьев, чтобы чучело больше походило на настоящее. Девольфорд сильно сомневалась, что в их случае это не обернётся Вальдштайну железной пикой в заднице. Но делать было нечего.
Инквизиторша всё ещё с сомнением посматривала в сторону двери, гадая, а правильно ли они поступают, что ничего не сказали стражникам о происшествии. Может, стоило бы предупредить Консула. Всё же стража короля, пусть и не менее опытная, чем инквизиторы, но и среди них хватало заговорщиков или людей, готовых за мешочек звонких монет закрыть глаза на что угодно. Но оставлять Вальдштайна один на один с медведем Хъённ не хотелось. Убьётся ещё.
- С твоими треснутыми рёбрами только на высоту лезть, - ворчливо заметила она, крепко обнимая медведя. – Фойрр… только бы выдержал…
Хъённ иногда посматривала наверх, пытаясь понять, насколько инквизитор продвинулся в их общем деле. Достать до головы гиены было сложно, но всё-таки реально, и в тот самый миг, когда инквизиторша уже образовалась, думая, что они справятся, чучело сказало: «хера вам лохматого».
- Чес! Слезай!! – Девольфорд подняла голос, не боясь, что выкриком привлечёт внимание стражников или гостей короля.
Первые мгновения со стороны они явно смотрелись до нелепости комично. Вальдштайн, пока пытался удержаться на медведе и отодрать голову гиены от стены, и Хъён… пока пыталась удержать чучело на месте. Вскоре стало понятно, что удержать не получится. Медведь накренился, и его пришлось отпустить. Отскочив в сторону, чтобы не попасть под трофей короля или под Чеслава, а то и всех вместе взятых, Хъённ зажмурилась, а, открыв глаза…
…ей стоило огромных усилий не расхохотаться.
Вальдштайн верхом на медведе и с головой гиены в руках выглядел настолько смешно, что инквизиторша прыгнула.
- Жив? – спросила она, весело улыбаясь, и протянула руку, предлагая помощь подняться. – Наделали мы с тобой тут, конечно…
Покосившись на то, что осталось от холёного трофея короля, Девольфорд надеялась, что их находка стоит того, чтобы закрыть глаза на потрёпанного мишку. Теперь его только выбросить.
- Ну, что там? – поторапливала от нетерпения, пытаясь заглянуть в пасть гиены и увидеть то, ради чего Вальдштайн проделывал акробатический номер с медведем.
[nick]Хъённ[/nick][status]волк в инквизиторской шкуре[/status][icon]https://i.imgur.com/5FfMrwJ.png[/icon][sign]Милосердие нечестивых жестоко.[/sign]

+1

12

Эральма, как всегда сдержанная и дружелюбная, улыбалась, поддерживала разговор, и с любопытством озирала блестящее дворцовое общество. Ей, как старшей жрице, доводилось бывать по делам Храма в столице, но богатые кварталы и сытая, заносчивая аристократия почти не встречались на пути её служения. Сама она, ещё маленькой девочкой, была привезена родителями в Андерил, и провела юность в обучении и аскезе, только врождённая грация и непоколебимое внутренняя крепость души помогали ей, как и остальным эльфам, достойно держаться в своих простых нарядах среди блеска драгоценностей, соблазнительно открыртых женских плеч и надменных физиономий мужчин.

    Время от времени Эральма переглядывалась через стол с кем то из инквизиторов, это поддерживало её. За годы послушничества она впитала осуждение пороков, которые у огненных считались непременным атрибутом жизни. Очищение Зенвула вскрыло и вывернуло ровную ткань её понятий – против источника заразы, терзавшей весь Остебен ушли инквизиторы, эльфы, дракон в цвете лет, оставивший свою семью, кто же из них ближе к Всеотцу – те,отправившиеся на смерть, или эти, усердно молившееся в храмах и соблюдавшие приличия?

    Сидевшая рядом с жрицей виконтесса,грудастая и веснусчатая, в многоярусном ожерелье крупного жемчуга, после пятого бокала свистящим шёпотом поинтересовалась, правда ли что жрицы перед каждым случаем половой любви должны испрашивать разрешение у Триумвирата, с объяснением причины. Эльфийка, невольно замерев глазами в холодном блеске жемчуга, и думая сколько голодных могла бы покормить каждая бусина, с лёгкой улыбкой ответила:

    - О нет, этот вопрос задаётся только собственному сердцу, но очень серьёзно…
Лицо благородной дамы продемонстрировало искреннее тупое непонимание, и лишь запевшие длинную трель скрипки избавили Эральму от продолжения несуразной беседы.

    Маски, взмахи, гибкие тела танцоров – цвет затхлости и огненные вихри, дрожанье тремоло, ударные пассажи- под них актриса с глянцевыми жёлтыми глазами оказалась напротив короля. В жёстком изломе арабеска вскинула руки к голове,пальцы бешено впились в косы, и под дрожь струн, упала навзничь, как подрубленная, с каменным лицом. Над ней закружились изумрудные  тени листвы и травы- аллегория эльфов в ритуале очищения.

В охотничьем зале.

Инквизитор поспешил подняться с покорёженного костяка медведя, пока какой нибудь штырь не провентелировал ему кишки, или Девельфорд не начала икать от смеха. Засунув пальцы в глотку гиене он вручил голову в протянутую руку Хъён.

    - Жив, не рассчитывай, - осклабился на её слова, и разжав ладонь показал добычу.
Это оказался всего лишь женский гребень, тускло серого свинцового оттенка с длинными заострёнными зубьями. Верхушку его венчали две кованные змеи,с глазами рубинами грубоватой огранки. Вся вещица выглядела простовато, и без ювелирной тонкости в исполнении.
Чес разочарованно повертел безделушку в руках, (ни клейма мастера, ни надписей) и пошарил старательнее в гиеновой пасти- не было больше ничего.

    - Похоже погром то был зря, - не отпуская из руки гребень мистик нажал плечом на постамент,со скрипом по паркету двигая его обратно, - Девица всего то свою цацку от дворцовых жуликов лакеев хотела припрятать.

    Музыка нарастала, доносясь из бальной залы.

    Инквизитор кое как поставил медведя на лапы. Правда он теперь не возвышался гордо на дыбах, а косолапо непристойно изгибался, оттопырив зад продавленной поясницей.
Вальдштайн уже собирался пихнуть гребень обратно в голову гиены, - музыка ушла крещендо, желтоглазая актриса в парящем движении застыла перед королевской четой, - свинцовые змеи, ожив потекли  в руке инквизитора.

    - ФойррРрать, - громко изумился Чес. Воздух сгустился неровно овальной формой, открыв карман, и Вальдштайн брезгливым резким движением стряхнул туда клубок из множества зубьев- хвостов, уже готовых рассыпаться с его ладони.
Пространственный схрон захлопнулся.

+1

13

- Гребень? – удивилась Хъённ.
Не то что бы она рассчитывала найти в пасти гиены взрывную соль или что-то похожее на неё, но предполагала, что нет никакого смысла так пыжиться ради какой-то безделушки, да и в целом гостья на человека не походила с её чудесными способностями прыгать и карабкаться. Даже Чеслав с такой задачей не справился, да и Хъённ, говоря честно, вряд ли бы более грациозно растянулась на полу после закономерного падения.
- Артефакт? – предположила Девольфорд, всё ещё рассматривая вещь в руках Вальдштайна.
Она как раз хотела проверить её при помощи магии, чтобы наверняка убедиться в свойствах гребня. Конечно, сила мага-зачарователя могла быть намного сильнее инквизиторской, а потому чары были бы скрытыми и не обнаруживаемыми для такого мага, как Хъённ, но стоило попытаться. Но вещь распорядилась иначе. Кем бы ни был маг-зачарователь или хозяйка безделушки, она быстро оказала истинное нутро, оживая в руках Чеслава.
- Брось! – это казалось чем-то понятным и нужным. Мало ли, на что способен этот гребень?
Чеслав и без неё догадался кинуть гребень в пространственный карман, особо не разбирая, что это такое. Да и как тут разобрать?
- Нужно сказать Раджнишу.
Скользкое предположение отдавало горьким привкусом. Пышные приёмы – отличный повод насолить королевской семье. Не исключено, что прямо сейчас строят козни против короля. Особых доказательств у них не было. Всего лишь странный зачарованный гребень и не менее странная хозяйка, но… вдруг всё это не просто так? Фойрр кроется в деталях.
- И задержать эту странную попрыгунью, пока она никуда не сбежала.
Теперь Хъённ жалела, что сразу не указала страже на неё, но что уже махать кулаками после драки?
Подхватив подол платья, она решительно двинулась прочь из трофейного зала, немного спешно направляясь к Консулу. Гости ещё не расходились, чего не скажешь о группе артистов. Рэй нашёлся у одной из колонн. Прячась в тени, зажимая между стеной и колонной сладкоголосую аристократку – судя по кольцу, ещё и чью-то жену! – он шептал ей на ухо какие-то глупые шутки, от которых аристократка заходилась в тихом хохоте. Следит за залом он, как же!
- Артисты где? – Хъённ бесцеремонно вторглась в чужое гнездо любования и разврата, несколько не смущаясь того, что портит настроение и инквизитору и его пассии, которая тут же решила спрятать лицо, будто кому-то было до этого дело.
- Э-э… - Рэй растерялся. – Да отчалили уже… А что?
Хъённ качнула головой и пошла уже в зал, где Консул беседовал с королём.
[nick]Хъённ[/nick][status]волк в инквизиторской шкуре[/status][icon]https://i.imgur.com/5FfMrwJ.png[/icon][sign]Милосердие нечестивых жестоко.[/sign]

+1


Вы здесь » Легенда Рейлана » Эпизоды » [28.06.1082] Алмазная пыль.