Легенда Рейлана

Объявление

Фэнтези, авторский мир, эпизоды, NC-17

Марш мертвецов

В игре август — сентябрь 1082 год


«Цветок алого лотоса»

Изменились времена, когда драконы довольствовались малым — ныне некоторые из них отделились от мирных жителей Драак-Тала и под предводительством храброго лидера, считающего, что весь мир должен принадлежать драконам, они направились на свою родину — остров драконов, ныне называемый Краем света, чтобы там возродить свой мир и освободить его от захватчиков-алиферов, решивших, что остров Драконов принадлежит Поднебесной.



«Последнее королевство»

Спустя триста лет в Зенвул возвращаются птицы и животные. Сквозь ковёр из пепла пробиваются цветы и трава. Ульвийский народ, изгнанный с родных земель проклятием некромантов, держит путь домой, чтобы вернуть себе то, что принадлежит им по праву — возродить свой народ и возвеличить Зенвул.



«Не по-божески!»

В Остебене по-прежнему остаётся проблема голода. Беженцы из заражённых городов и деревень с неохотой возвращаются на земли своих сюзеренов. Триумвират, пользуясь послаблением короны, влияет на умы людей, настраивая их против короны, некромантов и союза с вампирами. Поставки продовольствия между Альянсом и Остебеном прекращены. Люди ищут новый источник пищи, обращаясь за помощью к эльфам.



«Тьма прежних времён»

Четыре города из девяти пали, четыре Ключа использованы. Культ почти собрал все Ключи, которые откроют им Врата, ведущие к Безымянному. За жаждой большей силы и власти скрываются мотивы куда чернее и опаснее, чем желание захватить Альянс и изменить его.



«Венец или Кровь»

В Северных землях ухудшается ситуация, голодные бунты выходят из-под контроля. Вампиры требуют крови и свержения императора. Между кланами натягиваются отношения. Лэно повернулись спиной к короне и выжидают момента нанести удар. Принцесса сбежала из столицы вместе с братом-бастардом и по слухам укрывается в Хериане, а сам император сидит на троне, который ему не принадлежит.



«Тени былого величия»

Силву столетиями отравляли воды старого Источника. В Гилларе изгнанники поклоняются Змею, на болотах живёт народ болотников, созданный магией Алиллель. Демиурги находят кладки яиц левиафанов на корнях Комавита, которые истощают его и неотвратимо ведут к уничтожению древа. Королеву эльфов пытается сместить с трона старый род, проигравший им в войне много лет назад. Принцессу эльфов пытаются использовать в личных целях младшие Дома Деворела, а на поле боя в Фалмариле сходятся войска князя-узурпатора и Ордена крови.


✥ Нужны в игру ✥

Солмнир Алисия Эарлан Сивила Лиерго Айрэн ди’Кель
Игра сезона

По всем вопросам обращаться к:

Шериан | Марек

Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Легенда Рейлана » Летописи Рейлана » [25.09.1082] Танцуя на мертвой земле


[25.09.1082] Танцуя на мертвой земле

Сообщений 1 страница 15 из 15

1

http://forumfiles.ru/uploads/000f/3e/d5/501/t625719.png

— Предыдущий эпизод:
[23-24.09.1082] Тайны, хранимые Бездной

— Локация: Лейдер, поместье мастера Оррвана
— Действующие лица: Гипнос, Коррин
— Описание: в Лейдере все еще царят раскол и хаос, алиферы-отступники в скором времени явятся за посланником Безымянного, остановившимся в доме Оррванов, некроманты выздоравливают от последствий Чумы. Дом замер в ожидании.

+2

2

Этим утром Гипнос не сразу смог встать с постели.
Словно наяву воплотился худший из его кошмаров: ослабевшее, неподъемное, непослушное тело, внутри которого он был заперт - вновь, как тогда, в девять лет. И был момент холодного, липкого ужаса, когда Полумертвый решил, что больше не сможет пошевелиться.
Он смог.
Усилием воли, отчаянной, злой решимостью заставил себя приподнять голову. Пошевелить руками. Сесть. Не подчинялись ноги - длинные тонкие подпорки, слабые у самых щиколоток. Они не удержали его веса, когда некромант оперся на них, и Гипнос с грохотом повалился на пол.
Несколько мгновений он лежал в неуклюжем, сломанном положении, ошарашенный произошедшим, и ужас бился у него в горле. Затем - захватил цепкими пальцами ворс ковра, подтянулся и пополз, подтаскивая свое проклятое тело к креслу у стола. Ухватился за подлокотники, опираясь о них всей силой, вздернул себя на дрожащие ноги, часто и прерывисто дыша. Непокорные конечности постепенно снова набирали твердость и устойчивость, пугающая слабость проходила, но Гипнос уже начал понимать, что случилось.
Первое предупреждение от Ключа Пантендора.
Столкновение двух Ключей, долгое противостояние Чуме - его тело, укрепленное и измененное магией, бросило слишком много сил на поддержку жизни и защиту от болезни.
И сколько осталось ему той жизни?
Весь в холодном поту, Гипнос добрался до дверей, держась рукой за стену, но ноги держали. Пока что держали.
Он решил не говорить об этом. Ни с Вилраном, который проводил эту ночь рядом с Ровенной, ни с Коррин, у которой и без того хватало забот. Незачем тревожить и пугать их до тех пор, пока он может справиться сам.
А потом...
Возможно придется ему снова найти для себя трость.

Спускаясь в столовую Оррванов, он хотел найти Оливера Шоу, но студент, как сообщил старый Брин, ушел в город еще с утра и не сказал, когда именно вернется. Все обитатели старого дома - и законные, и непрошенные гости, - разбрелись по комнатам, отдыхая и набираясь сил после едва не пошедшей крахом операции. И в свете того, на что намекнул накануне Шоу, это было, наверное, единственно правильным решением.
Завтрак не лез в горло. Гипнос оставил еду наполовину нетронутой и бездумно, потерянно побрел по особняку, превратившемуся в стихийный замок, оборонявшийся против целого мира. Заглянул в подвал, где ждали оживления химеры-заготовки, замороженные чарами, своей рукой внес на поля в записи заметки, которые думал показать Коррин относительно ее созданий, и отправился искать хозяйку дома.
Он знал, где она будет. Среди своей коллекции, успокаивающей ее и дарящей ей странное эстетическое удовольствие. В доме Оррванов все напоминало о смерти с такой силой, словно хозяева хотели перенекромантить всех некромантов: стилизованные черепа, кости и чудовищные головы химер украшали интерьер практически каждой комнаты, но только лаборатория самой Коррин была лишена этой стилизации - чтобы ничто не отвлекало внимания от предметов коллекции.
Там он ее и нашел. Замер на несколько секунд, рассматривая девушку - склонилась над столом, губы сосредоточенно сжаты, темные волосы, похожие на гладкие вороньи перья, упали на лицо, тонкие пальцы водят по строчкам. Она казалась удивительно гармоничной частью своей комнаты - своего дома, своего мира, - словно нечто, стилизованное под напоминание о смерти, но на самом деле полное вдохновения и жизни.
- Я поговорил с Брином о защитных рунах, - начал Гипнос, подойдя ближе и остановившись в паре шагов от нее. - И взял на себя смелость осмотреть твоих химер - помнишь, ты говорила, что не против? Если случится заварушка, они могут понадобиться... - он положил сложенные стопкой листки рядом с девушкой. - Как твои руки?

Отредактировано Гипнос (10-08-2020 12:26:59)

+3

3

[icon]http://forumfiles.ru/uploads/000f/3e/d5/627/573676.jpg[/icon][nick]Коррин[/nick][status]плотоядная лань[/status][sign]
Полынь - трава горькая[/sign]
Не только Гипнос встал этим утром разбитым и обессиленным. Тело, конечно, не отказывало молодой некромантке, но ее внутренние энергии казалось покинули ее. Последние несколько дней были насыщены событиями и работой, Коррин вкладывалась в происходящее со всей самоотдачей, была одержима исследованием Ключа, почти была готова умереть ради высшего знания, и вот теперь, когда телесное и духовное напряжение схлынули, она ослабла, и наконец почувствовала, как устала. Едва ли не час Оррван просто пролежала в своей постели после пробуждения, отстраненно разглядывая резную потолочную панель балдахина. Выполненная из темного дерева, она несла на себе изображение скелета в мантии, белые кости которого, были набраны из настоящих костных пластинок. Уже много лет он глядел на нее пустыми глазницами, провожая в сон и встречая при пробуждении, храня все девичьи секреты: все слезы и жалобы, все рассуждения и удовольствия. Теперь же его вид напоминал Коррин о Безымянном, разговоров о котором за последние дни стало едва ли не больше, чем за всю прошлую жизнь. В голове некромантки все никак не укладывалось сказанное Шоу, все варилось и варилось, как дурная пища, лежало тяжестью, не проходя дальше, но и не отторгаясь. И Оррван даже не знала что ее возмущает больше, то что бог снизошел до общения с размазней Оливером, минуя более способные и выдающиеся умы, или то, что по сути передал ведьмам Лейдер - сердце науки и некромантии. Коррин поднялась с постели только желанием допросить Шоу наедине с пристрастием, но тот исчез с самого утра, и некромантке ничего не оставалось, как заглушать свою усталость и потерянность привычной работой.
   Если Оливера действительно станут искать, и он продолжит отсиживаться здесь, а не вернется к ведьмам, то дом стоило подготовить к нежданным гостям. Материалов для химер у Оррванов оставалось не много, но был большой запас костей, и Коррин раздумывала, как усовершенствовать свою домашнюю армию, чтобы она не рассыпалась с полтычка. Гипнос застал ее именно за этим занятием. Перелистывая книги и собственные записи, она делала пометки и рисовала предварительные чертежи, укрепленных костяных элементов.
   Когда дверь ее лаборатории открылась, она не стала поднимать голову уже по одним шагам определяя, кто вторгся во владения. Слуги обычно мешкали и начинали с донесения, Брин входил неспешно и уверенно, Беннатор замирал в дверях, точно не зная зачем пришел. Это всегда вызывало у Коррин легкую улыбку. Она подняла на него взгляд, когда он уже подошел к столу, положив свои заметки. Похоже, минувшие события заставляли его думать в тех же направлениях…
   - Понемногу заживают, - ответила Оррван о своих руках, и не без любопытства подтянула к себе стопку листов. Некромантка все еще носила перчатки. Исследуя смертоносный Ключ она не боялась покалечится и легко пренебрегла своим телом, но все же черная ткань смотрелась гораздо эстетичнее потрескавшейся кожи. К тому же заживляющая мазь была довольно жирной, и неизбежно пятнала все предметы к которым прикасалась Коррин.
   - Тебе нравятся девушки со шрамами? - невпопад спросила она, бросив быстрый взгляд на Гипноса, чтобы уловить его первую реакцию - самую правдивую, а после вновь опустила глаза к бумагам. Мазь должна была уменьшить рубцевание, но сеточка тонких шрамов скорее всего останется на коже, минимум на несколько лет, а в некоторых местах может быть на всю жизнь. Оррван не особо переживала об этом, и задала свой вопрос скорее для того чтобы подначить Беннатора, чем для того чтобы услышать его ответ. Хотя, безусловно, ей хотелось ему нравиться…
   - А мне нравится, - подытожила некромантка просмотр заметок. - Хочешь поработать с этим сам? У меня на все не хватит рук. Я дам тебе все материалы, которые у меня есть, и нижнюю лабораторию. Она отлично подходит для создания химер: там есть раздвижной стол, ремни и подвесные крюки - можно вертеть тушу и фиксировать в любом удобном положении. Что скажешь? Если согласен, то можем спуститься туда. Я покажу тебе, что к чему.

Отредактировано Оливер (12-08-2020 20:39:52)

+3

4

— Тебе нравятся девушки со шрамами?
- Мне нравишься… гм… - первая реакция, которой Коррин ждала от него, действительно была самой искренней, и сдержать ее Гипнос не успел. Ему нравилась она сама. Со шрамами или без них. За прошедшие дни он узнал дочь Оррвана так, словно был знаком с нею очень давно: ее стойкость, целеустремленность, самоотверженность, увлеченность. За ее маской надменной холодности пряталась неожиданная для некроманта доброта, которую она тщательно скрывала. – Я хотел сказать, что они ничуть тебя не испортят. Да и мне ли говорить о шрамах?
Он улыбнулся. Его собственное лицо и руки тоже были покрыты заживающими трещинами, но, во-первых, они и вправду заживали, а во-вторых, о собственной внешности Гипнос уже не думал. К чему заботиться о царапинах, если Ключ Пантендора теряет свою силу, и возможно, в скором времени шрамы уже вовсе не будут его волновать?
Она, между тем, погрузилась в изучение его заметок, и Гипнос ощутил приятное волнение, глядя, как девушка читает его записи и согласно кивает. То, что ей пришлись по душе его задумки, было лучше любых ободряющих слов, которые она могла бы сказать.
В особенности, когда Коррин предложила в его распоряжение и лабораторию, и подготовку химер.
- Конечно, - оживился Гипнос, подходя к ней и собирая записи в стопку. – Я очень хочу посмотреть и поработать над этим. Так что готов пойти туда хоть сейчас.
Работа помогала отвлечься. Всегда помогала. А именно отвлечение ему было сейчас необходимо больше всего. Не хотелось Полумертвому говорить ни об Оливере Шоу, посланнике Безымянного, ни о мрачном будущем, которое он предрек Лейдеру, ни о собственных опасениях и страхах. Хотелось побыть просто вдали от всего этого – пусть и ненадолго. И Коррин, - он видел это, - хотела того же.

Вдвоем они спустились в самый нижний подвал, где Гипносу еще не доводилось бывать, и тени от свечи в руках Коррин бросали на стены резкие, искривленные черные тени. Судя по скрипу тяжелой двери, преграждавшей вход, здесь вообще мало кто бывал – возможно, лишь сама Коррин и ее наставник Брин.
И как только девушка зажгла остальные свечи по периметру подвала, стало ясно, почему.
- Ох, Бездна! – невольно вырвалось у Гипноса. – Да это же…
Почти половину подвала занимал огромный скелет. Голем, кропотливо собранный из множества костей, настолько идеально подогнанных друг к другу, что стыков почти было не найти. Исполин смотрел сразу на все стороны света четырьмя головами-черепами, еще несколько голов скрывались в его груди и на спине. Огромные, нарочито длинные руки заканчивались громадными кистями с острыми, как костяные копья, пальцами. На мощное тело ушло столько костей, что почти не было видно просветов – настоящий костяной доспех.
- Да он же почти готов! – восхищенно обернулся некромант к Коррин, с довольным видом наблюдавшей за ним. – Как долго ты собирала его? Я видел костяных големов, но никогда – таких огромных! Потрясающая работа!..
Он коснулся спящего, не оживленного еще голема костяной рукой, сразу почувствовав огромное количество магических нитей, пронизывающих тело исполина. Аура Коррин. Гипнос давно уже отличал ее на любом предмете или химере, с которыми она работала, и каждый раз узнавал с приятной теплотой в сердце. Судя по количеству этих нитей, на голема ушло почти несколько лет.
Гипнос обошел создание по кругу, отмечая каждую деталь кропотливой работы. Оррван очень хотела сделать свое творение не только эффективным, но и эффектным: все кости были подобраны идеально по размеру и оттенку, а головы чудовища даже были украшены резьбой.
- Ты замечательный мастер, Корри, - выдохнул Полумертвый, невольно сократив ее имя, и обернулся к столу, о котором она говорила – с ремнями, крюками и зажимами. – Я буду очень, очень рад работать вместе с тобой. Покажи мне, что здесь для чего!

Отредактировано Гипнос (13-08-2020 12:09:39)

+3

5

Гипнос выглядел вдохновленным. Теперь, когда его брату ничего не угрожало, он мог посвятить себя иным делам, мог увлечься чем-то отстраненным, что приносило бы удовольствие и исходило от интереса, а не нужд. Даже его глаза стали живее, пусть усталость и болезнь все еще были отпечатаны на бледном лице Беннатора. А сама Коррин имела возможность завладеть его вниманием. Гипнос нравился ей, и некромантка это всецело для себя признавала: нравилась его увлеченность и пытливый ум, эстетика его необычного тела, его самоотверженность и жертвенность. Он был именно тем сосредоточением качеств, которые, как казалось Оррван, делали некроманта некромантом, и будь они в иных обстоятельствах, она давно бы предложила ему познакомиться ближе. Тем более, что сам Беннатор никакой инициативы не предпринимал, несмотря на множество мелких возможностей, которые Коррин ему подбрасывала время от времени. Все-таки юноши были довольно тугодумными в вопросах близости, хотя могли проявлять недюжий ум и смекалку в иных областях.
   Некромантка прошла по темной лаборатории, поджигая от своей свечи фитили других свеч и масляных светильников. И каждая из них охватывала светом свой уголок большой комнаты, и огромного голема, которым Коррин несомненно гордилась, и которого хотела показать своему главному гостю. Да, это было почти детским хвастовством по своей сути, но все же ей хотелось чем-то впечатлить Гипноса, побыть особенной в его глазах, и когда это получилось, Оррван буквально засветилась довольством.
   - В общей сложности на него ушла пара лет, - ответила Коррин, поставив свечу на стол и подошла ближе к Беннатору и своему творению. - Но сейчас я бы сделала такого же гораздо быстрее. Когда пропускаешь материал через свои руки, то в итоге начинаешь гораздо лучше его понимать, - стянув перчатку с правой руки, некромантка не удержалась от того, чтобы провести голой ладонью по костяной броне голема, почувствовать его кожей. - Мне иногда бывает жаль, что я не зачарователь и не смогу после управлять им, вдохнуть жизнь…
   Оррван искоса глянула на Гипноса и улыбнулась его восклицанию, отметив как коротко и ласково прозвучало ее имя из уст некроманта.
   - А я рада работать с тобой… - ответила она и завертелась по лаборатории. - Здесь стол, про который я говорила. До Фойрра удобен! Можно отрегулировать его высоту, наклон, раздвинуть или сложить. Здесь ящики с инструментом и защитной одеждой, а за той дверью ледник - там хранятся части тел. Если что-то будет нужно конкретное, чего там нет, то можно поговорить с Брином или со мной и мы придумаем где достать. Тут можно активировать большой магический светильник, если света будет не достаточно, но его хватит часа на три работы, не больше, после придется подзаряжать. Если хочешь начать прямо сейчас, то я прикажу притащить сюда химеру, которую обезглавил твой брат… Или можем пока повременить, - пользуясь близостью Гипноса, Коррин лукаво заглянула ему в глаза и медленно положила обе руки на плечи, прижимаясь к некроманту всем телом.
   - У тебя же уже бывали женщины? - деловито поинтересовалась она.
[icon]http://forumfiles.ru/uploads/000f/3e/d5/627/573676.jpg[/icon][nick]Коррин[/nick][status]плотоядная лань[/status][sign]
Полынь - трава горькая[/sign]

+3

6

Гипнос смотрел, как она кружится по своему маленькому царству, довольная и взбудораженная, словно дитя, и его переполняло странное чувство. Иное - не такое, как с Вилраном, но схожее. Хотелось, чтобы она продолжала улыбаться. Хотелось поднимать глаза от рабочего стола - и видеть, как ее ответный взгляд озаряется этим странным сиянием.
Движение ее тонкой кисти по тяжелой костяной броне голема было ласкающим, почти нежным. И отчего-то Гипносу очень легко было представить такое же прикосновение Корри к нему самому.
За всеми этими мыслями он почти не слушал, о чем она говорила, завороженно наблюдая за ней - пока внезапно она не очутилась совсем близко. Так близко, что он почувствовал терпкий, чуть горьковатый травянистый запах ее духов, и увидел в ее зрачках собственное растерянное отражение.
— У тебя же уже бывали женщины?
- Что?..
Ее вопрос был таким внезапным - без малейшего перехода или предупреждения, - что совершенно выбил его из колеи. Только что Полумертвый мечтал о том, каково было бы ощутить ласковое прикосновение ее руки - и вот она уже, словно прочитав его мысли, стояла прямиком в его объятиях, только сомкни их...
- Корри... - он задохнулся от желания и одновременно от безумного смущения. Ее намерения были абсолютно прямолинейны и недвусмысленны - и именно это и ставило его в тупик. Ни одна женщина прежде не желала его - его самого, Гипноса Беннатора, не наследника Акропоса, не мага, ведущего в бой армию, а его.
И он не знал, как правильно реагировать на это желание. Он хотел Коррин - хотел безумно, и она могла не только увидеть это по его вспыхнувшим бледным щекам, но и ощутить, так близко она прижималась к нему. Хотел - и сам этого боялся.
- Были, - признался он, не отталкивая ее, но все еще и не притягивая к себе. - Но они ничего ко мне не чувствовали. А я ничего не чувствовал к ним. Но ты... к тебе...
Демоница соблазнила его, надеясь заполучить сына ценного союзника своей игрушкой на поводке. А Мэгги и вовсе спала с ним из страха и в надежде на его покровительство, и если бы не Вилран, его прикосновения были бы ей отвратительны. Как и для самого Гипноса в соитиях с ней не было ничего, кроме удовлетворения потребностей нового тела и желания испытать новые ощущения. Но Коррин...
Его тянуло к ней так, как ни к кому другому. И одновременно с тем именно этого чувства он больше всего и боялся, и именно ему не хотел давать волю. Он ведь и сам не знал, сколько времени ему осталось. Сегодняшнее утро было более чем показательным предупреждением - в любой момент он вновь может оказаться прикованным к постели. Калекой, каким был прежде. И как она тогда будет на него смотреть?
- Я очень хочу... быть с тобой. Прямо сейчас. Но ты ведь ничего обо мне не знаешь, Корри... - он зачарованно поднял руку, едва ощутимо провел по ее бледной гладкой щеке, убирая в сторону прядь волос, задержал пальцы возле подбородка. Ее губы были так близко, что тянуло коснуться их - просто слегка наклонить голову. - Не знаешь, какой я был прежде, и каким могу стать снова. И ты все равно хочешь...
Он прерывисто выдохнул, с трудом удерживая себя в руках. В голове почти не осталось мыслей - кроме одной: почему он, идиот, до сих пор медлит?

+3

7

Гипнос мешкал. При всем своем желании, которое видела и чувствовала Коррин, он оставался не уверен в происходящем, медлил и удивительно много рассуждал в сложившихся обстоятельствах. Но это не раздражало некромантку, наоборот, трогало до глубины души своей открытостью и незащищенностью, и подогревало низменный охотничий интерес. Почему-то молодые темные маги в большинстве своем были робкими, когда оставались с женщиной наедине. Может потому что Оррван проявляла свой интерес в основном к отцовским лаборантам, которые как один слыли умниками, а может быть потому что делала это напористо и откровенно, что зачастую пугало юнцов: некоторые из них сбегали от ее внимания под любым предлогом, а некоторые волновались настолько, что даже ласки не могли пробудить их плоть. С Гипносом все было немного иначе - Коррин не хотелось его спугнуть, она подстраивалась под него до сегодняшнего дня, пока не поняла, что если не взять ситуацию в свои руки, то ничего никогда не случится. Особенно ярко это чувствовалось после миновавшей их смерти. Будущего могло не быть вовсе...
   - Не то чтобы ты много знаешь обо мне, - улыбнулась Оррван и мягко, но настойчиво потащила некроманта за воротник, при этом отступая назад пока не почувствовала за собой операционный стол. - Ты слишком много думаешь о том, что было и что будет - теряешь то, что есть сейчас.
   Ловко усевшись на столешницу, Коррин потянула к себе Беннатора, одновременно подавшись навстречу за поцелуем, сминая пальцами его одежду. Она старалась не торопиться, хотя каждое прикосновение и ласка были долгожданными и желанными. К Гипносу было приятно прикасаться, еще приятнее было прикосновение его живой и мертвой рук. Особенно мертвой. Касание костяных пальцев, взывало к самым затаенным фантазиям юной Оррван и тело отзывалось на них сладостной дрожью и волной мурашек. Забывшись в своем желании, Коррин открыто шептала чего хочет, направляла ласки Беннатора и поощряла их своими.
[icon]http://forumfiles.ru/uploads/000f/3e/d5/627/573676.jpg[/icon][nick]Коррин[/nick][status]плотоядная лань[/status][sign]
Полынь - трава горькая[/sign]

+3

8

Он больше не раздумывал и не сомневался. Корри была права целиком и полностью: за сомнениями и размышлениями он упускал главное – жизнь здесь и сейчас.
А возможно Гипнос Беннатор, всегда готовый к смерти и ждущий ее, действительно не умел жить.
Жизнь была здесь, в его объятиях: прерывисто дышала в его шею, искала мягкими, теплыми губами его губы, до боли цеплялась тонкими пальцами в его плечи, и Гипнос больше не мог сдерживаться – отпустил себя. Позволил себе быть в настоящем.
Тихий, захлебывающийся от желания шепот Корри звучал в ушах, перекрывая грохот его собственного сердца. Гипнос, уже освобожденный ею от одежды, обхватил ее за талию, уложил на стол – тот самый замечательный стол, который она так расхваливала! – торопливо рванул пальцами крючки и застежки на ее одежде, наслаждаясь ее необычной, холодной, некромантской красотой: гибкое тело, полупрозрачная белая кожа, мягкая и гладкая, остренькие холмики груди. Дочь Оррвана часто дышала и кусала губы, когда он провел по ее телу костяной рукой – от тонкой шеи вниз, к вздрагивающему животу, щекотной лаской между прохладных бедер. У нее были странные желания – но кто сказал, что некроманты вообще бывают нормальны?
Гипнос вжался в нее, и она с готовностью подалась навстречу, вцепляясь в него, приникая еще теснее и ближе. Он не пытался быть осторожным или нежным, он вообще не думал больше ни о чем – ни о прошлом, ни о будущем. Только о ней. О том, как она вздрагивает от его движений. Как запрокидывает голову, и черные волосы прилипают к ее влажным от поцелуев губам. Как шепчет его имя. Как ее пальцы скользят по его взмокшей спине.
Никогда прежде ни одна женщина не казалась ему настолько прекрасной и близкой, как Коррин Оррван.
Даже если завтра Лейдер канет в Бездну, даже если весь Альянс отправится в пасть к Безымянному, даже если их самих уже не будет – сейчас они были здесь. Живы. Вдвоем. И гулкое эхо подземелья содрогалось от их голосов и дыхания.
Наконец, он затих – выжатый досуха, в испарине, счастливый, прижавшийся головой к ее теплой груди и животу, и длинные белые волосы разметались по ее телу. Гипнос чувствовал, как зарываются в них пальцы Коррин, и устало улыбался от этой простой, немудреной ласки.
Когда и дыхание, и бешеное сердцебиение успокоились, Полумертвый приподнял голову, поцеловал ее в живот, вздрогнувший вновь от тихого смешка, и попытался поймать взгляд девушки. Он не знал, о чем принято говорить после этого – да и откуда ему было знать? – поэтому, помешкав, сказал то единственное, что вертелось сейчас на языке:
- Давай… повременим сегодня с химерами?
И надеялся лишь, что она поймет по его глазам все остальное, что он так и не сумел облечь в слова.

+2

9

Прикрыв глаза, Коррин перебирала пальцами волосы Гипноса: круговыми движениями массировала кожу головы, чувствуя влажную испарину, неторопливо расчесывала руками его белые локоны, позволяя им свободно скользить меж пальцев, иногда бездумно накручивала их, ласкала подушечками пальцев его ухо, повторяя анатомический узор. Сердце Оррван постепенно успокаивалось, кровь под кожей и щекой Бенатора начинала течь размеренней, а ум некромантки прибывал в благостной безмятежности. После всех переживаний и напряжения последних дней это было не дурным способом наконец-то расслабиться и отрешиться от всего. Впереди были новые дела и новые проблемы, но здесь и сейчас было просто хорошо - этот день полностью принадлежал им двоим и они могли никуда не спешить, разделить его между собой так, как сочтут нужным, возможным и желанным. И Гипнос озвучил свое желание, предложив отложить все недавние планы. Коррин улыбнулась этим словам, приподнялась, потянувшись за новым поцелуем, и огладила обеими ладонями щеки некроманта.
   - Хочешь, пойдем ко мне в комнату? Проведем там целый день до самого утра! Расскажешь мне все, что тебе нравиться… Будем экспериментировать. Я прикажу подать лучшего вина.
   Некромантка лукаво прищурилась и вытянула из-под себя свою черную рубаху из драконьего шелка, которую неторопливо одела. Облачаться полностью в былые свои одежды она не стала, подхватив их просто в руки, и босая потянула за собой Беннатора, когда он облачился для того чтобы пересечь пару коридоров и лестницу. На пути в большом доме им никого не встретилось, и Коррин протолкнула Гипноса за дверь своих покоев.
   - Можешь приходить сюда когда захочешь, - объявила она, падая спиной на кровать, заправленную расшитым покрывалом. Здесь, в комнате, как и во всем доме преобладала некромантская эстетика из темных цветов и сюжетов о мертвецах и смерти, но вместе с тем покои были характерно девичьими с обилием безделушек, шкатулок, букетов из сушеных цветов и трав в вазах, драпировок с кистями и зановесок на высоких окнах. Чего здесь не было, так это настоящих скелетов, лишь те, что были частью украшений.
   - А хочешь, живи здесь, со мной.
   Будь отец дома, Коррин никогда бы себе подобного не позволила, но в его отсутствие она чувствовала себя полнейшей хозяйкой дома. А с чего бы хозяину терпеть неудобства в своей же обители? Что скажет Брин на все это - ей было совершенно не важно, да и вряд ли он что-то скажет, как не говорил с ней на подобные темы никогда.
[icon]http://forumfiles.ru/uploads/000f/3e/d5/627/573676.jpg[/icon][nick]Коррин[/nick][status]плотоядная лань[/status][sign]
Полынь - трава горькая[/sign]

+3

10

Было нечто необычайно наивное и даже трогательное в желании Корри поскорее показать все свои секреты и сокровища – словно ребенок, который слишком долгое время пытался казаться взрослым, циничным и умудренным. Гипнос согласился без раздумий: и потому, что хотел доставить ей удовольствие, и потому, что перспектива провести весь день с девушкой в постели казалась чем-то необычайным.
Потому они, полураздетые, смеясь и таясь, как будто кто-то мог их увидеть и осудить, добежали до покоев Коррин, затворившись в них. Гипнос впервые за несколько месяцев чувствовал себя молодым человеком, каковым и мог бы быть – беззаботным. Привлекательным.
Это было странное чувство.
Он прошелся по комнате девушки, с любопытством оглядываясь, тронул пальцем резную панель черного дерева, изображавшую танцоров смерти, вдохнул слабый запах сушеных роз, напомнивший ему о Герцере, и повалился на широкую кровать рядом с Корри.
— Можешь приходить сюда, когда захочешь, - великодушно сообщила она, и Гипнос улыбнулся этому предложению. - А хочешь, живи здесь, со мной…
Он перекатился на живот, внимательно разглядывая ее белое в полумраке комнаты лицо. Провел пальцами по ее волосам, пощекотал пушистой прядью ее шею.
Она не должна увидеть его слабым. Не способным ходить, если Ключ снова даст о себе знать. Он не сможет вынести такого позора – не в ее глазах.
- Я лучше буду приходить к тебе ночью, - Гипнос усмехнулся. – Прокрадываться в темноте, как тайный любовник… это будет здорово! Раньше я о таком только читал, и мне это казалось до одури глупым… и романтичным, - он наклонил голову, целуя ее полураскрытые губы, и подумал, что изрядно поглупел с тех давних дней.
Но возможно оно было и к лучшему.

***
- …а еще в углах нашей комнаты зимовали черные мотыльки – им нравилась темнота. Когда в окна задувал восточный ветер, весь замок вздыхал вместе с ним, и тогда мотыльки расправляли и складывали крылья, издавая такой… как будто шорох. Они были самыми прекрасными и жутковатыми созданиями, которых я видел в детстве.
За высоким окном сгущались ранние осенние сумерки, а на широкой кровати царили тени – Гипнос и Коррин опустили бархатный полог с трех сторон, отгородившись от мира, чтобы допустить его только в своих воспоминаниях. Они лежали, неспешно потягивали вино, ласкали друг друга и много, много говорили.
Он рассказывал о своем детстве, о городе, в котором прожил, о туманах, окутывавших остроконечные крыши, об осенних ароматах кардамона, розы и мирры, поселившихся в холодных коридорах, и о пустоте, захватившей замок Беннаторов.
Впервые Гипнос вспоминал об Акропосе без привычной тупой боли – как о перевернутой странице прошлого. В те дни, когда город был единственным смыслом его существования, единственным неживым собеседником, способным его понять, Акропос был для Полумертвого всем. Но сейчас многое изменилось. Жизнь понеслась оторванным колесом, и куда важнее стало защитить не эфемерное наследие некромантов, а тех немногих, кто действительно был дорог. Живых людей, осязаемых и близких.
И все же прошлое было прошлым – тем, что сделало его и вырастило его, и Гипнос рассказывал о нем без стыда и страха. Обо всем, кроме одного: того, каким он физически был раньше, когда носил на себе умершего брата. Об этом говорить Гипнос был не готов.
- Так что… немного у меня было интересного, - он глотнул терпкого вина, дотянулся до кувшина и подлил еще в кубок Коррин. Откинулся на спину и сощурился: с полога кровати на них глазел скелет. – Бездна… этот скелет над твоей головой правда выглядит жутко! Ты что, каждый раз смотришь на него, просыпаясь? Ты первый некромант, в доме которого столько символов смерти – это выбор твоего отца или твой?

+4

11

Коррин лежала в тепле покрывала и мужского тела, откинувшись на подушки и прислонившись затылком к резному изголовью. Казалось, что нет другого мира за пределами темного полога, только тот что был внутри, и чем-то это маленькое пространство напоминало склеп - последнее ложе для тех, кто мог его себе позволить. Оррван отстраненно думала, что согласна была бы разделить с Гипносом одну могилу, пролежать вот так переплетясь, пока от тел не останется даже костей. Для некромантов это было редким стремлением - супруги зачастую завещали хоронить себя по отдельности, а прабабка Коррин даже велела воздвигнуть себе статую, которая бы попирала надгробие супруга и смотрела на него с презрением - не всякая жена в Альянсе переживала своего мужа, да еще с таким триумфом. Но Коррин была достаточно юна, чтобы очароваться романтичными глупостями. С Гипносом она чувствовала себя легко, понимала его и ей казалось, что он понимает ее, будто они были знакомы уже несколько лет, а не дней. И чем больше Оррван слушала рассказы о семье Беннаторов и Акропосе, тем только ближе казался рассказчик. Она сама почти нигде не бывала, кроме Лейдера. Лишь несколько раз отец брал ее в столицу, когда призывали дела академии, чтобы показать дочери сердце Альянса и тамошние нравы. Анейрот не впечатлил Коррин, однако, как она потом размышляла, то могло быть следствием усиления действия кристалла, подавлявшего яркие эмоции некромантов многие века.
   - Немного интересного? - с улыбкой переспросила Коррин, глядя как темное, почти черное в сумерках вино льется в кубок. Легкий хмель уже царил в ее голове и ум некромантки плыл в этом приятном мареве, не имевшем границ и правил.
  - Мне интересно слушать о тебе, - легко призналась она, склоняя голову ближе к плечу Гипноса и отпивая маленький глоток прохладного вина. - Нравиться находить похожее в наших судьбах и разглядывать различия.
   Юная Оррван с интересом подняла взгляд к навесу полога, точно бы никогда не замечала скелета над собой и улыбка ее преисполнилась особенного довольства.
   - Такие вещи не должны бы пугать тебя! - немного шутливо пожурила она. - Мне он кажется красивым. Посмотри какие у него правильные скулы и ровные зубы, какие глазницы… Абсолютная симметрия так редка для живой природы. Ты никогда не думал о том, что если Люциан создал людей по образу и подобию, то он должно быть не очень хорош собой? Любо он не очень искусный скульптор, который не замечает диспропорции своих работ. И почему Безымянный не исправил это, переделывая нас? Хотя на твоем роду он все же постарался чуть больше! - Коррин хитровато прищурилась, проведя большим пальцем по скуле Гипноса. - В вашей семье красивые лица. А этот дом - наследие моей прабабки. Здесь почти ничего не поменялось с ее смерти, разве что обустройство лабораторий. Это, кстати, ее кровать… Говорили, что она смогла заключить сделку с Бездной и потому прожила больше сотни лет, но кто сейчас разберет. Все это убранство - ее видение быта некроманта. Оррваны поколениями вырастали в этой атмосфере. Академия, например, мне наоборот кажется какой-то пустой без подобной эстетики. Более мертвой, что ли… это может быть странно прозвучит, при условии, что мы говорим о символах смерти, но в преображении материалов - жизнь. Именно поэтому мне нравиться с ними работать, хоть я не зачарователь. Смерть стирильна и пуста. У голых стен нет души. Ты разве не чувствуешь, сколько души резчик вложил в свое дитя?
   Коррин вытянула руку, точно могла отсюда с постели коснуться изображения скелета наверху.
   - Что бы что-то ожило по настоящему нужно вложить себя. 
[icon]http://forumfiles.ru/uploads/000f/3e/d5/627/573676.jpg[/icon][nick]Коррин[/nick][status]плотоядная лань[/status][sign]
Полынь - трава горькая[/sign]

+4

12

Гипнос слушал ее горячую, искренне увлеченную речь с улыбкой, размеренно водя пальцем по мягкой линии ее плеча. Ему нравилась эта увлеченность Коррин. Нравилось ее умение видеть красоту в любом создании, гармонию в любом существе, нравился ее перфекционизм. Рядом с ней и сам Полумертвый начинал чувствовать себя особенным - Корри считала его красивым, совершенным созданием некромантии, и он невольно ощущал себя таковым. И она, в свою очередь, была прекрасна - с мраморно-белой кожей, с серыми глазами, горящими этим непогасшим огнем.
Все, что она рассказывала о себе и своем детстве, привлекало его так же, как и ее - его рассказы. И даже тот факт, что они ласкали друг друга на кровати ее прабабки, под пристальным взглядом инкрустированного скелета, внезапно стал добавлять процессу какой-то особой пикантности.
Не хватало разве что прочих родственников Оррванов из семейного склепа, выстроившихся возле кровати - а ведь Коррин и это может обеспечить...
Но ее последние слова перевели мысли в другое русло - совершенно иное, далекое от игривости.
— Что бы что-то ожило по-настоящему, нужно вложить себя...
Гипнос усмехнулся, но невесело.
- Может быть, поэтому он и разочаровался в нас, некромантах? Потому что не вложил себя по-настоящему? - он вздохнул. Не было нужды пояснять, о ком именно он говорил: со вчерашнего дня слишком многие разговоры, так или иначе, сводились к Безымянному, к его странному посланнику-Шоу и его не менее странным словам. - Ты веришь ему?
Он теснее прижал к себе Коррин. Теплая тяжесть ее головы на плече успокаивала.
- Я ему не доверяю. Я думаю, что он, как и всякий некромант - или кем бы он себя ни называл, - преследует свою и только свою цель. И если для ее исполнения нужно будет избавиться от нас всех, он избавится. Но что если он говорит правду о другом? О том, что Кристалл теряет силу, а вместе с ней исчезнет и наша магия - а значит, и мы сами? И все, что мы делали, создавали, записывали и сохраняли... Как ты думаешь, если помочь ему, Безымянный правда может все это остановить?
И может ли он действительно излечить его без Ключа Пантендора? Или это тоже всего лишь блеф?
- Бездна раздери, я даже с Ровенной готов согласиться! Все это слишком подозрительно. И в то же время... не могу отделаться от мысли, что во всем этом есть правда - по крайней мере, та, которую он видит.
Гипнос поднял вверх правую костяную руку, совмещая ее очертания с рисунком руки скелета на пологе кровати. Скелет ухмылялся бессмысленной, пустой улыбкой - улыбкой Безымянного.

+3

13

Коррин поморщилась, хмыкнула - ей совсем не нравилось, что в ее постель сейчас влезал Оливер Шоу вместе с богом. И в то же время от появления “посланца Безымянного” нельзя было отмахнуться и перестать надолго думать - он говорил о вещах, казавшихся немыслимыми, сомнительными и даже возмутительными, но в тоже время некромантка не видела явной фальши, в которой бы могла уверенно обвинить. Забитый студент явно обладал некой силой и явно верил в то, что говорил. Но вместе тем какие же глупости он нес! Сложно было представить себе более нелепого посланника, если бы Безымянный, запертый во льдах, и правда его выбирал.
  - Мне не выдавали никакого списка божественных ожиданий при рождении, а тебе? - насмешливо поинтересовалась Коррин исподволь поглядывая на Гипноса, которого случившееся, похоже,  поразило глубоко в душу. Оррван сама бы не могла сказать, что это не задевает ее ум и сердце, но она не торопилась возводить авторитеты. Возможно потому что долго знала Шоу до этого, и тот никак не вязался с образом человека к которому стоит прислушиваться. - Понятия не имею, что Безымянный вложил в нас при создании, а что мы приобрели после собственными силами, но если ты сделал, что-то не так, как хотел, то это не вина создания. Только дети обвиняют порог дома, когда запнулись за него.
   Некромантка обняла Гипноса, укладывая голову ему на грудь. Сомнение все же съедало ее, маленький червячок изъедал мысли. А что если некое послание некромантам все же было, но его утратили? И все они поколение, которое должно понести наказание за проступки своих предков? Это было несправедливо к ним, юным магам, лично, но все же оправдано в отношении их, как наследников. Долги фамилии остаются на фамилии, а долги народа на всем народе…
   - Говорят раньше сила кристалла распространялась на все земли Альянса, но теперь его истинную мощь можно ощутить только в столице, в то время как Пантендор - уже не подвластен ему… И что показательно Ковен ведьм силен там. При таком раскладе не хочешь, а поверишь в угасании некромантии, - Коррин задумчиво провела пальцами по выступающим ребрам любовника, за которыми умиротворяюще колотилось живое сердце.
   - Если бы я не видела, что сделал Шоу, то не стала бы даже слушать его. Он всегда был странным и я не удивлюсь, если он просто повредился умом окончательно. На месте Безымянного, я бы выбрала более авторитетную фигуру, если бы хотела передать свою волю. Почему он не пронзил откровением Магистра Призыва? Или хотя бы его сына? Так он мог бы наладить в Альянсе любую жизнь, какую бы только захотел. Все это глупо и непонятно. Но при всем этом, возможность обратиться к богу напрямую подкупает, правда? Каким бы ни был родитель, мы привязаны к нему и ищем его внимания. Что ты хочешь у него попросить? Зачем тебе Ключ Пантендора?
  С налетом любопытства, Коррин приподняла голову и заглянула в глаза Гипноса. Она не могла не заметить тогда за столом, что именно этот момент подкупил лояльность опального Беннатора.   
[icon]http://forumfiles.ru/uploads/000f/3e/d5/627/573676.jpg[/icon][nick]Коррин[/nick][status]плотоядная лань[/status][sign]
Полынь - трава горькая[/sign]

+3

14

Коррин была права. Она умела заглядывать в самую суть вещей и явлений, отбрасывая эмоции – пожалуй, в этом умении она превзошла даже его самого, Гипноса, и это восхищало его в ней. Так что он слушал ее размышления, не перебивая, лишь обнимал ее за плечи, поглаживая пальцами нежную кожу, очерчивая выступающую ключицу.
И все же тот разговор в столовой… и произошедшее в лаборатории обескураживало и ее. Заставило сомневаться.
- Помнишь, я же тоже говорил тебе, что счел Шоу сумасшедшим тогда, в Акропосе, - задумчиво протянул Гипнос. – Теперь я думаю, что именно тогда он и начал слышать… если не самого Безымянного, как он говорит, то кого-то извне. В нем живет иная сущность. Более сильная и убедительная, чем он сам. И мне интересно, осталось ли что-нибудь от самого Шоу…
Почему Он – кем бы Он ни был! – действительно вселился именно в Оливера, а не в более сильного некроманта? Гипнос и сам об этом задумывался. Магистр Альянса или его сын? Или сын любого другого Магистра?.. Грызла, свербила эгоистичная, странная мысль, что в тот день рядом с Оливером стоял он сам – но Он выбрал не его. Почему? Такая сила, которой теперь обладает Оливер… Он, Гипнос, был бы более полезен. И куда более благодарен. Разве нет?
- Что ты хочешь у него попросить? Зачем тебе Ключ Пантендора? – внезапно спросила Коррин, приподнимая голову, и Гипнос рывком вынырнул из собственных мыслей. Усилием воли заставил лицо выглядеть бесстрастным. Затем – улыбнулся. Не глазами, но уголками губ.
Она не знает, что именно делает Ключ Пантендора. Она не знает, в кого ее новоявленный возлюбленный может превратиться в любое мгновение – в беспомощного калеку, который даже себя самого защитить не в состоянии, не говоря уже о тех, кто ему дорог.
И она не должна узнать об этом. Она любит его за красоту и силу – если он потеряет и то, и другое, то потеряет и ее.

- А ты не догадываешься? – Гипнос поцеловал ее в висок, вдохнул аромат волос. – Ключ – это сила. Огромная сила. А Ключ Пантендора, по крайней мере, самый безвредный из всех, о которых мне известно. Я касался его… и если бы мне выпал случай, сделал бы это снова. Мне есть, что терять… кого терять, Корри. Вилран и… теперь еще ты – что за жизнь у меня будет без вас? Я должен защитить вас, как сумею. И для этого мне нужно больше сил.
Прозвучало убедительно. По крайней мере, Гипнос почти сам поверил в свою ложь – ведь, если вдуматься, это была не совсем ложь. Полуправда. Он действительно хотел защитить ее и Вилрана. И Ключ частично мог ему в этом помочь.
Или иная сила, равнозначная Ключу. Сила, которой владеет существо, вселившееся в Шоу…
- И вообще… мы как-то свернули на разговор об Оливере, хотя говорить хотели вовсе не о нем, - Гипнос приподнялся на локте, мягко опрокинул девушку на постель, навис над нею, опираясь на руки. Она смотрела на него с подушек, и в нем снова проснулось желание. – Ты собиралась спросить меня, что мне нравится… чего бы я хотел…
Он улыбнулся и ласково, едва касаясь, закрыл ей глаза рукой. Провел по лицу, по губам, побуждая расслабиться, по шее, где вздрагивала тонкая жилка. Склонился к ямке между ключиц, щекоча теплым дыханием.
- Когда-то в юности – ты только не смейся! – я читал одну легенду… о девушке, отравленной ее мачехой-Магистром. Мертвая, она была так же прекрасна, как живая, - Гипнос убрал прядь черных волос Корри ей за ухо. – Семеро ее слуг положили ее в хрустальный гроб, и заклятье защитило ее от тлена – до тех пор, пока ее возлюбленный-некромант не отыскал ее и не воскресил. Но история умалчивает, что он сделал, когда увидел ее такой – прекрасной, неподвижной, полностью доступной любым его ласкам… - он усмехнулся и склонился ниже, целуя грудь девушки и медленно скользя губами к животу, к бедрам. - …а я так много фантазировал на эту тему…
Он хотел забыть о Ключе, об Оливере и о вопросе Коррин. И хотел, чтобы и она тоже забыла об этом.

Отредактировано Гипнос (05-09-2020 17:56:15)

+3

15

Ответ Гипноса прозвучал убедительно, его приятно было слышать, особенно от мужчины в чьих объятиях находишься, хотя мутный осадок от слов оставался. Это было не подозрение и не недоверие, но что-то глубинное и интуитивное, для чего нет осознанной мысли. Возможно это чувство возникало потому, что даже сама Коррин не знала, что стала бы делать с Ключами, попади они в ее руки. Она никогда не мыслила о такой силе, а оказавшись рядом горела желанием исследовать. Но что если бы она могла управлять силой Заклинаний Силентиса, как Шоу? На что бы потратила этот огромный потенциал? Могут ли они от чего-то защитить или только уничтожать? Насколько ядовита их власть над разумом? Должны ли они вообще существовать или смертный действительно лучше не касаться подобной магии? Ответов у юной Оррван не было.
   - Ты защитил меня своими силами, - негромко напомнила она, желая немного смягчить неважно скрытое беспокойство Гипноса. И разговор потек по изначальному руслу, где были только они двое, их общие желания и больше никого.
   Коррин податливо прикрыла глаза, легко принимая правила новой игры и неторопливую ласку. Первая жадная страсть схлынула с них и они могли теперь наслаждаться друг другом размеренно, вдумчиво, немного изощренно, смакуя собственные ощущения. Желания Гипноса не казались некромантке смешными или забавными, скорее интересными и неизведанными, игривыми. Беннатор раскрывался для нее, и похоже с ним можно было экспериментировать, пробовать, воплощать в жизнь фантазии друг друга, черпая из них нечто новое.
   Оррван не прерывала любовника ни словом, ни движением, чтобы не разрушить чужую иллюзию, хотя сдерживаться было не просто - тело само тянулось за лаской, навстречу прикосновениям, и тогда Коррин сжимала простыни пальцами, и невольно улыбалась этой приятной игре.
   Потом непременно нужно будет предложить Гипносу призвать скелетов, попробовать оковы, поиграть в некроманта и пленницу, примерить что-нибудь эльфийское или ламарское...
[icon]http://forumfiles.ru/uploads/000f/3e/d5/627/573676.jpg[/icon][nick]Коррин[/nick][status]плотоядная лань[/status][sign]
Полынь - трава горькая[/sign]

+2


Вы здесь » Легенда Рейлана » Летописи Рейлана » [25.09.1082] Танцуя на мертвой земле