Легенда Рейлана

Объявление

Фэнтези, авторский мир, эпизоды, NC-17

Марш мертвецов

В игре август — сентябрь 1082 год


«Цветок алого лотоса»

Изменились времена, когда драконы довольствовались малым — ныне некоторые из них отделились от мирных жителей Драак-Тала и под предводительством храброго лидера, считающего, что весь мир должен принадлежать драконам, они направились на свою родину — остров драконов, ныне называемый Краем света, чтобы там возродить свой мир и освободить его от захватчиков-алиферов, решивших, что остров Драконов принадлежит Поднебесной.



«Последнее королевство»

Спустя триста лет в Зенвул возвращаются птицы и животные. Сквозь ковёр из пепла пробиваются цветы и трава. Ульвийский народ, изгнанный с родных земель проклятием некромантов, держит путь домой, чтобы вернуть себе то, что принадлежит им по праву — возродить свой народ и возвеличить Зенвул.



«Не по-божески!»

В Остебене по-прежнему остаётся проблема голода. Беженцы из заражённых городов и деревень с неохотой возвращаются на земли своих сюзеренов. Триумвират, пользуясь послаблением короны, влияет на умы людей, настраивая их против короны, некромантов и союза с вампирами. Поставки продовольствия между Альянсом и Остебеном прекращены. Люди ищут новый источник пищи, обращаясь за помощью к эльфам.



«Тьма прежних времён»

Четыре города из девяти пали, четыре Ключа использованы. Культ почти собрал все Ключи, которые откроют им Врата, ведущие к Безымянному. За жаждой большей силы и власти скрываются мотивы куда чернее и опаснее, чем желание захватить Альянс и изменить его.



«Венец или Кровь»

В Северных землях ухудшается ситуация, голодные бунты выходят из-под контроля. Вампиры требуют крови и свержения императора. Между кланами натягиваются отношения. Лэно повернулись спиной к короне и выжидают момента нанести удар. Принцесса сбежала из столицы вместе с братом-бастардом и по слухам укрывается в Хериане, а сам император сидит на троне, который ему не принадлежит.



«Тени былого величия»

Силву столетиями отравляли воды старого Источника. В Гилларе изгнанники поклоняются Змею, на болотах живёт народ болотников, созданный магией Алиллель. Демиурги находят кладки яиц левиафанов на корнях Комавита, которые истощают его и неотвратимо ведут к уничтожению древа. Королеву эльфов пытается сместить с трона старый род, проигравший им в войне много лет назад. Принцессу эльфов пытаются использовать в личных целях младшие Дома Деворела, а на поле боя в Фалмариле сходятся войска князя-узурпатора и Ордена крови.


✥ Нужны в игру ✥

Солмнир Алисия Эарлан Сивила Лиерго Айрэн ди’Кель
Игра сезона

По всем вопросам обращаться к:

Шериан | Марек

Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Легенда Рейлана » Летописи Рейлана » А потом настанет лето...


А потом настанет лето...

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

http://forumfiles.ru/uploads/000f/3e/d5/640/t896834.png

- предшествующие события
Источник желаний

- игровая дата
конец весны 1060 года

- локация
Драак-Тал

- персонажи
Азуми, Канто

[nick]Азуми[/nick][status]когда цветет вишня[/status][icon]http://forumfiles.ru/uploads/000f/3e/d5/640/599279.png[/icon]

Отредактировано Минори (2020-07-04 20:44:33)

+1

2

От зажженных благовоний поднимались вверх, к высокому потолку, пряные ароматные дымки. Ветер, свободно влетавший в распахнутые двери, шевелил тонкие металлические трубочки, и колокольчики вызванивали нежную, успокаивающую музыку.
Драконица молилась, опустившись на колени перед алтарем Великого Пламени. На богатых украшениях, вплетенных в высокую, сложную прическу, играли солнечные отсветы, золотили искусную вышивку на шелковом платье.
Никто в Драак-Тале не приходил в Храм так часто, как Азуми, дочь Старейшины. Никто в Драак-Тале не мог сравниться с нею набожностью, кротостью и мягкостью нрава. Почтительная дочь, верная супруга, заботливая хозяйка, идеальная мать…
Никто не знал, о чем она молит Великое Пламя почти каждый день. Или о ком.

(Двумя годами ранее)
Яйцо, отблескивающее красноватым золотом на солнечном свету, трещало и подергивалось, готовясь вот-вот выпустить в мир нового дракона, и посмотреть на это собралась вся деревня. Каждый детеныш – драгоценность всего поселения, а уж тем более – детеныш дочери Старейшины. Первый детеныш за две сотни лет ее брака. Будущий наследник. Или наследница – Ханако твердила, что под твердой оболочкой скрывается девочка.
Дракон, запертый внутри, снова нетерпеливо дернулся, и Азуми едва сдержалась, чтобы не подбежать к нему и не разбить яйцо – по старой традиции, дитя должно было выбраться само и поглотить собственную скорлупу, набираясь сил. Йоширо положил тяжелые ладони на плечи жене, привлекая ее к себе – глаза кузнеца были влажными, взгляд не отрывался от яйца.
Как долго они ждали этого детеныша! Как молились за него! Азуми даже ездила на какой-то мистический источник в землях людей, и Пламя наконец-то услышало ее – понесла драконица сразу же, как вернулась из путешествия домой, в постель к мужу, и беременность, хоть и тяжелую, перенесла до конца.
А сейчас она не решалась в открытую посмотреть на Канто, который тоже был здесь – сидел по другую сторону от яйца. Достаточно бросить лишний неосторожный взгляд, и все сразу станет ясно. Она не сумеет скрыть правду об отце этого малыша. Она не сумеет скрыть правду о собственных чувствах…
По ее щекам покатились слезы, когда маленький дракон все же пробил свою темницу, развернулся – весь мокрый, стремительно сохнущий на солнце, отблескивающий белым и золотым – и принялся с упоением хрустеть скорлупой, азартно поглощая ее кусочек за кусочком. Только тогда все драконы разразились бурными поздравлениями, свистом, захлопали в ладоши – и крохотная девочка, испуганная шумом, сперва присела, поджимая хвост, а затем поспешила укрыться в объятиях подоспевшей матери.
- Минори, - тихо проговорила Азуми, лаская чешуйчатую дочь. Йоширо протянул было руки, но жена не заметила этого его жеста. Возвысила голос и объявила всей деревне. – Ее имя – Минори.
И впервые остановила взгляд на Канто, тоже не сводившего глаз с дочери. С его дочери.

Минори, прикорнувшая на ее груди в специальной повязке, беспокойно завозилась и открыла темные глаза, прерывая воспоминания матери. Ее успокаивал звон ветряных колокольчиков, но запахи благовоний не нравились. Азуми поспешила закончить свою молитву и укачать малышку, чтобы та не проснулась окончательно, промурлыкать ей колыбельную тихим, нежным голосом. Минори почти год как приняла человеческий облик, и казалась ей самым прекрасным ребенком на свете: густые темные кудряшки, блестящие глаза, нежная розовая кожица, крохотные ручки с жемчужинками ноготков.
Три года назад Азуми думала, что будет абсолютно счастлива, если сумеет родить дочь. Но судьба любит насмехаться над ожидающими счастья. Если бы она могла растить Минори с тем, кто на самом деле был ее отцом – с тем, кого сама Азуми любила всем сердцем…
Она скорее почувствовала его, чем увидела – так струна, натянутая ловкими пальцами музыканта, дрожит и откликается на его прикосновение. Канто был там. Пришел в Храм, зная, что она здесь.
Азуми поднялась плавным движением, чтобы не качнуть дочь, обернулась к нему – и сердце забилось вдвое быстрее. Как ей хотелось прикоснуться к нему! Ощутить его губы на своих, позволить ему приласкать малышку, обнять, прижаться. Они были бесконечно осторожны все эти два года, и ни разу не позволили себе ни единого лишнего слова, взгляда и движения, как бы им этого не хотелось. Их до дрожи тянуло друг к другу, и это желание лишь усиливалось от вынужденной разлуки.
Но вокруг было столько глаз… даже здесь, в Храме нельзя быть уверенным, что на них не смотрят.
- Доброе утро, Канто, - нейтральным, вежливым тоном поздоровалась Азуми, но глаза выдавали ее целиком. Она изнывала без него. Она хотела его каждый раз, как видела. Она вздрогнула при звуках его голоса, когда он – все так же нейтрально – поприветствовал ее в ответ.
И лишь проходя мимо него, учтиво посторонившегося у входа, драконица еле слышно произнесла:
- Сегодня после полудня, у старой ивы… приходи.
[nick]Азуми[/nick][status]когда цветет вишня[/status][icon]http://forumfiles.ru/uploads/000f/3e/d5/640/599279.png[/icon]

+2

3

Прошло почти три года после возвращения из Андерила. Три года, показавшихся Канто вечностью. Три года, в течение которых приходилось притворятся каждый день, врать себе и окружающим, и смотреть, как любимая женщина живет с другим.
И ждать.
Ждать, когда наступит день окончания лжи.
Канто старался быть терпеливым. Он дал клятву и ничем – ни словом, ни жестом – не должен был ее нарушить. Да и не смог бы он подвести Азуми – бросить на ее тень и подставить под удар безжалостных сплетен. Когда вернулись в Драак-Тал, дракон промолчал о том, что произошло на Источнике, и жизнь потекла по обычной колее – Азуми, после осмотра целителей, вернулась к мужу, а Канто - на свою службу. Никто ничего не заподозрил – Йоширо радовался долгожданному детенышу, в Сейджин хвалил Канто за помощь его семье. Из-за последнего было даже неловко.
Единственное, что Икеда попросил у Азуми перед самым возвращением в деревню – ее рисунки и записи, что драконица делала всю дорогу, бережно сохраняя историю их путешествия. Он сложил их у себя дома и частенько перебирал вечерами, когда оставался один. С самой же Азуми он продолжал видеться на деревенских праздниках и сборах, в храме, у Сейджина или просто на улице, но коротко, мимолетно – не обращаясь лично и не задерживая взгляда.
Канто видел, как Минори вылупилась из яйца, видел, какой малышкой она стала, превратившись в человека, но он не был рядом – наблюдал со стороны и молчал, жалея обо всем случившемся - ведь только вернувшись в Драак-Тал, он понял, на что согласился в Берселе.
И теперь оставалось ждать, успокаивая себя тем, что век дракона долог. И что по сравнению со столетиями два года? Мелочь. Песчинка. Они успеют пролететь и забыться, как кошмарны сон.

- Доброе утро, госпожа Азуми, - Канто привычно приветствовал драконицу, проходя мимо. Он и в храм-то по большей части ходил за тем, чтобы увидеть ее.
- Сегодня после полудня, у старой ивы… приходи, - чуть слышно произнесла Азуми, не останавливаясь и выходя на улицу.
Канто услышал и понял. Но даже вослед не обернулся.
Однако после полудня был в условленном месте – в бухте на речном побережье намного восточнее Драак-Тала. На этот раз в дозор отправился один, не беря с собой ни соратников, ни учеников. Он должен был находиться в горах возле Ти-Игона, а никак не в долинах за Анвалором, но проверять было некому. По крайней мере, Канто так считал.
Весь берег реки порос ивами, и дракон нетерпеливо мерил шагами поляну за ними, поглядывая в небо, пока там не показалась темная, быстро приближающаяся точка. Тогда Канто остановился и прищурился, глядя против солнца. Но даже ничего не рассмотрев толком, он знал, что это Азуми – сердце его никогда не обманывало.
Драконица осторожно приземлилась, держа в лапах маленький сверток, и тут же приняла облик человека. Канто подошел и молча обнял ее, не найдя слов – он слишком скучал и ждал этого момента. Потревоженный сверток в руках Азуми тут же пискнул, и дракону пришлось разжать объятия и немного отстраниться, чтобы не прижать его. Рукой Канто чуть отогнул край цветного покрывала, чтобы взглянуть на малышку и улыбнулся.
- Думаю, она похожа на тебя, - свою дочь так близко он еще не видел ни разу. – У нее твой носик и твои глаза.
Минори в ответ скуксилась и потянулась к матери. Чужой мужчина ее не впечатлил, а, скорее, даже напугал, и Канто поспешил отойти чуть в сторону.
Всему свое время, и не все сразу.
[icon]https://d.radikal.ru/d25/2003/d5/a3cfcf9cc1b6.png[/icon]

+2

4

- И твой характер, - тихонько засмеялась Азуми, слегка покачивая Минори, чтобы та перестала плакать и успокоилась. Она впервые видела на лице Канто такое выражение: одновременно изумленное, радостное и опасливое. - Она уже сейчас такая же упрямая, как ее отец, а уж что будет дальше...
Драконица умолкла, чтобы привстать на цыпочки и поцеловать Канто.
Когда он касался ее - она чувствовала себя защищенной. Чувствовала себя дома - и дом этот был не в Драак-Тале, а в его руках. Какой же она была глупой, что согласилась вернуться! Если бы она рискнула тогда, не испугалась, сейчас они были бы счастливы втроем - своей собственной семьей, маленькой и независимой. С другой стороны, что если ее слабость не позволила бы ей благополучно разрешиться от бремени - вдруг сейчас у нее не было бы Минори? Теперь она и представить не могла свою жизнь без нее, и все еще не могла поверить в это удивительное крохотное чудо, сонно пищавшее теперь на ее руках.
Азуми села в высокую траву, в тени ивы, укачивая дочь, и прижалась плечом к плечу Канто, опустившегося рядом.
- Она уже начинает говорить, - поделилась она с возлюбленным. - Пока больше лепечет, совсем как ручеек, и смеется почти каждый раз, как видит меня или Сейджина. Может бесконечно наблюдать за птицами или бабочками. И ужасно непоседливая и любопытная...
Минори засопела, убаюканная звуками ее голоса. Азуми нежно убрала со лба дочери тонкие волосики, протянула ее Канто, позволяя взять на руки, рассмотреть поближе. Молодой дракон - всегда такой подвижный, стремительный, смешливый в разговоре и яростный в бою, казался неожиданно взрослее и серьезнее, и сердце Азуми защемило от нежности к нему и к дочери.
- Что же мы делаем... - выдохнула она, осторожно положив голову ему на плечо.
Их встречи с Канто были редкими, отрывочными. Где-нибудь вдали от дома, с оглядкой, с опаской. Когда Минори была еще малышкой-драконом под присмотром воспитателей, Азуми и Канто встречались дальше от деревни, и каждый раз бросались друг к другу, как в последний, почти не тратя времени на разговоры - они давно уже научились общаться прикосновениями, поцелуями, взглядами. Это были моменты, переполненные жаждой друг друга, и Азуми не могла после этого подходить к Йоширо. Муж стал чужим, его прикосновения и ласки - нежеланными, как прикосновения любого другого постороннего дракона. Он тоже замечал это - стал более холоден и отстранен, но вряд ли подозревал что-то. А если и подозревал - не мог ничего поставить ей в укор: Азуми всякий раз находила достаточное оправдание своим коротким отсутствиям, прикрываясь работой по дому, молитвами в Храме или прогулками.
Но сейчас Минори уже окрепла, стала здоровым и радостным ребенком. Может быть, момент, которого они ждали, настал?
От этой мысли стало почему-то страшно.
- Я больше не могу так, Канто, - прошептала Азуми, касаясь щекой его щеки. - Я не думала, что это будет так тяжело. Я чувствую, будто предаю - тебя, Йоширо, отца, Минори... себя саму. Смотрю на Йоширо, а вижу - тебя. Смотрю, как смеется Минори, а думаю - что ты обязательно должен быть рядом и видеть это...
Она мягко повернула лицо молодого дракона к себе и снова поцеловала - коротко, жадно.
- Давай улетим. Завтра. Прямо завтра. Не хочу больше выжидать и упустить момент, когда Минори начнет что-то понимать.
[nick]Азуми[/nick][status]когда цветет вишня[/status][icon]http://forumfiles.ru/uploads/000f/3e/d5/640/599279.png[/icon]

Отредактировано Минори (2020-07-09 13:28:36)

+2

5

- Я вовсе не упрямый, - Канто улыбнулся, когда Азуми его поцеловала. – С чего ты взяла? Я очень... покладистый. И терпеливый. И все ради тебя, - он скорчил обиженную гримасу.
Но уже через мгновение рассмеялся, помог Азуми устроится в тени ивы, и сам сел с ней рядом. С улыбкой слушал рассказы о том, как растет Минори и радовался, словно видел своими глазами первые успехи дочери. А когда драконица протянула уснувшую малышку ему, чтобы взял на руки, Канто совсем оробел.
Что если не так прикоснется? Сделает больно? Минори же такая маленькая и нежная! Или напугает – откроет она глаза, а рядом вовсе не ее мать, а неизвестный мужчина. А если случайно уронит?
Сердце Канто ускорило ритм, а руки дрогнули, когда Азуми вручила ему спящую дочь. Но он взял ее – аккуратно, словно редкий нежный цветок, - и осторожно неумело покачал, рассматривая личико, которое сразу показалось таким родным – пухлые губы и щечки, длинные пушистые реснички и маленький вздернутый носик. Вопреки его опасениям Минори не проснулась, и на душе у дракона постепенно успокоилось.
- Что же мы делаем... — Азуми положила голову ему на плечо.
Канто повернулся к ней и дальше слушал внимательно, но уже серьезно и без улыбки, боясь поверить, что то, о чем он думал долгими одинокими вечерами, наконец-то сбудется. Он ведь ждал лишь одно ее решение. Одно лишь слово. Он не был беден и знал, что сможет обеспечить и себя, и свою семью, где бы они ни поселились. И сможет их защитить, ведь мало кто из живых существ сможет устоять перед взрослым и сильным драконом, а Канто даже среди своих же сородичей был на высоте.
Азуми вновь потянулась к его губам, и душа дракона сладко замерла, требуя продолжения. Его бы воля, Канто бы не отпускал Азуми от себя ни на миг.
- Давай улетим. Завтра. Прямо завтра. Не хочу больше выжидать и упустить момент, когда Минори начнет что-то понимать, - произнесла драконица.
И Канто, не раздумывая, согласился:
- Как скажешь. С тобой я могу отправиться хоть на край света прямо сейчас, не возвращаясь никуда и никому не докладывая. Все, что меня держит в Драак-Тале – это вы с Минори, - он помолчал, но все же добавил: - Знаю, что ты хочешь, чтобы все было правильно – поговорить с отцом, поговорить с Йоширо. Если хочешь, я могу встретиться с Сейджином сам – даже если он осудит нас, то хотя бы поймет, что я не прячусь от ответственности. А вот Йоширо...
Канто вздохнул. С Йоширо все было сложнее в разы. Муж Азуми так ни о чем и не догадывался, и Канто каждый раз становилось неловко, когда тот обращался к нему с какой-либо просьбой или просто здоровался на улице. И Минори Йоширо считал своей дочерью, поверив в чудо источника – Канто помнил его искреннюю радость, когда детеныш вылупился из яйца. Врать кузнецу становилось с каждым днем все более сложно и неловко. Ложь затягивалась и запутывала в паутину, и иногда Канто казалось, что привести все это может лишь к полному краху.
- Хочешь, мы поговорим с ним вместе? – предложил он. – Твой муж резок и порывист. И до сих пор он тебе верил... Я боюсь, что случиться может всякое. Что если он обезумеет от горя, как моя мать, и где-нибудь разобьется или утопится? Он ведь очень любит тебя, Азуми, а тут за один раз потеряет и тебя, и дочь, - Канто обнял драконицу одной рукой, устроив удобнее на своих коленях Минори. – Я знаю, что врать дальше нельзя и надо поговорить, но я бы предпочел в этот момент быть рядом с тобой. На всякий случай. Я его не боюсь, да он и сам на меня не полезет драться – знает, что не справится. Но что если он обидит вас, если вы будете одни?
[icon]https://d.radikal.ru/d25/2003/d5/a3cfcf9cc1b6.png[/icon]

Отредактировано Канто (2020-07-12 17:10:18)

+2

6

- Йоширо... ох, Пламя, - Азуми тяжело, прерывисто вздохнула. - Не нужно было мне возвращаться в Драак-Тал. Это было бы честнее и к тебе... и к нему. О чем я только думала?
Впрочем, она и сама знала ответ на свой вопрос: о Минори. Ради Минори она, не колеблясь, изменила бы, и солгала бы, и прошла бы весь этот нечестный, сложный путь снова - с самого начала.
- Да, ты прав. И Йоширо, и отцу нужно сказать правду. Но в том, что отец, в конце концов, поймет, я не сомневаюсь, - понял же он все же Юрико, бросившую всех и вся ради любви. Да что там, теперь и сама Азуми понимала старшую сестру куда лучше, чем раньше. - Но тебе лучше не присутствовать при разговоре с Йоширо. Сам подумай: любовник жены подействует на него хуже, чем разрывной корень на огонь. А если ты еще и побьешь его - этого он до конца жизни себе не простит. Позволь ему сохранить достоинство. Ни меня, ни Минори он не тронет - он все же дракон. Ни один дракон не причинит вреда женщине или ребенку своего народа.
Она подумала о Йоширо - о его спокойном лице, всегда немного угрюмом из-за шрама на нижней губе, о тяжелых, сильных руках. Муж действительно был вспыльчив и легок на огонь - Азуми не раз и не два замечала это за ним и при работе, и при торговле в Анвалоре, - но к ней относился неизменно осторожно и с уважением. Когда совсем юной девушкой она выходила за него замуж, он смотрел на нее как на некую удивительную, хрупкую драгоценность, и, казалось, сам не верил, что это правда. Сейчас он такими же глазами смотрел на Минори.
Азуми ткнулась носом и губами в шею Канто.
- Это, в конце концов, моя ложь, а не твоя. Дай мне самой с ним поговорить, - при одной мысли об этом разговоре сердце у нее тревожно ёкнуло, но Азуми все решила. Не нужно было втягивать в это Канто и создавать двум драконам условия для поединка чести или, того хуже, вульгарной драки.
И он согласился, увлекаемый ее объятиями, легкими поцелуями, ласковыми касаниями.
- Завтра в это же время, здесь же... - тихо говорила Азуми, обнимая его за плечи. - Я соберу все, что нужно, и мы улетим. Полетим как можно дальше... можно даже снова в Берсель, - она потянулась и осторожно отбросила со щеки Минори тоненькую прядку волос. - А потом настанет лето... и мы будем снова ходить к морю, и позволять Минори играть в прибое, и строить для нее домики из песка...
Сама эта картина казалась ей восхитительной мечтой.
Ни она, ни Канто еще не знали, что ей так и суждено остаться всего лишь мечтой.
[nick]Азуми[/nick][status]когда цветет вишня[/status][icon]http://forumfiles.ru/uploads/000f/3e/d5/640/599279.png[/icon]

Отредактировано Минори (2020-07-12 17:29:32)

+2

7

Хорошо, пусть будет так, как она хочет.
Канто вновь пошел на поводу у возлюбленной, дозволив ей самой решить проблемы с Йоширо – все-таки тот был ее мужем, и она могла потребовать остаться с ним наедине и все завершить. В конце концов, Канто ждал долгих три года, так что мог подождать и еще один день.
Но вот с Сейджином он должен был поговорить сам. Он не хотел выглядеть трусом перед своим учителем - он принимал на себя всю ответственность и за Азуми, и за свою дочь, и мог поклясться, что будет защищать и заботиться о них всю свою жизнь.
И как только Азуми поговорит с мужем, он поговорит со Старейшиной.
И они улетят.

Весь следующий день Канто думал только об этом. Собрал необходимые вещи еще с утра и отнес их на тайное место – под старую иву. Затем раздал ученикам необходимые поручения на будущее по охране деревни, сославшись на то, что может покинуть Драак-Тал по просьбе Стерейшины. А после всего этого, когда время перевалило за полдень, стал ждать возвращения Азуми возле дома Сейджина. Он видел, как драконица покинула деревню несколько часов назад, следом за ней расправил крылья и взметнулся в небо и Йоширо.
Но время шло, а ни Азуми, ни ее муж не возвращались. 
Канто устал мерить шагами главную площадь Драак-Тала, на которую выходили ворота дома Старейшины. Он уже передумал обо всем на свете, что могло так задержать его драконицу, но дельных мыслей в голову не пришло. Скорее всего, Азуми утешала Йоширо, но Канто даже мысль об этом не нравилась – с кузнецом надо было расставаться, и чем скорее, тем лучше. Сколько лет можно жалеть его и утешать? Взрослый мужик – переживет.
Канто подождал еще немного и решил действовать – толкнул калитку, ведущую во двор дома Старейшины, и прошел внутрь. Первое, что он увидел, это Минори – малышка играла на траве рядом с Кин – старой драконицей, помогающей в доме Старейшины с уборкой и готовкой. 
- Канто! – Кин взяла Минори на руки и поспешила навстречу. – Госпожа Азуми куда-то спешила и попросила меня посидеть с этой милашкой, - она улыбнулась. - Посмотри, правда прелесть?
Минори на ее руках тоже улыбалась и потянулась к Канто, узнав его.
- А Старейшина? – Канто с радостью протянул малышке руку, и она, что-то воркуя, взялась за его пальцы, стараясь утянуть их к себе в рот.
- Господин Сейджин дома. Медитирует. Он не любит, когда ему мешают в это время, - пояснила Кин, но тут же спохватилась. – Да ты и сам знаешь! Подождешь немного?
- Конечно, - успокоил женщину Канто. – Подожду. А госпожа Азуми надолго отлучилась? – уточнил он на всякий случай.
- Да говорила, что совсем ненадолго, - вздохнула драконица. – Но вот все нет и нет...
От этих слов в груди Канто кольнуло словно иглами. Вдруг что-то случилось? А он теряет время и ждет в Драак-Тале! Впору было не с Сейджином разговаривать, а на поиски отправляться!
- Госпожа Кин, а куда она отправилась? Не говорила? Хоть в какую сторону? – Канто насторожился – тревога захватила его очень быстро и отпускать уже не обиралась. – Я могу ее найти, вдруг что-то...
- Да успокойся ты! – всплеснула свободной рукой Кин. – Что может случиться? Азуми  - давно уже взрослая девочка! Постоит за себя. Да и что может случиться в окрестностях деревни? Не беспокойся, скоро придет.
Но едва женщина успела договорить, как из-за каменного забора, с площади, донеся шум. Крики, голоса.
Тревога подстегнула Канто, и он, не медля, поспешил к выходу.
[icon]https://d.radikal.ru/d25/2003/d5/a3cfcf9cc1b6.png[/icon]

+1

8

По улице шел Йоширо.
Шел медленно, спотыкаясь, глядя перед собой невидящими, остановившимися глазами. Волосы дракона были растрепаны, лицо изодрано в кровь, но он не замечал этого. Вряд ли он вообще замечал хоть что-то из того, что происходило вокруг него.
Гибкое тело в его объятиях было завернуто в темный плащ, и наружу свешивалась только тонкая белая рука.
- Я нашел ее... - шептал кузнец хрипло, не глядя на тех, кто сбегался к нему, кричал, спрашивал, тормошил, пытался выхватить из его рук его страшную ношу. - Я нашел ее на берегу...

***
Он и вправду нашел ее на берегу - там, куда она позвала его. Там, где ветер и волны бились об узкую полоску камней и песка, под скалами, нависшими над самой полосой прибоя.
Он догадывался, о чем она хотела поговорить с ним - давно уже догадывался. Он не был дураком, и понимал, что это значит, когда молодая жена ходит сама не своя после путешествия к Источнику, совершенного с другим. Что это значит, когда она отворачивается от него ночами, а днем либо пропадает с малышкой, либо исчезает, прикрываясь делами. Понимал - но верить не хотел.
Разве он не был ей верным мужем? Разве не давал ей все, о чем она только желала? Разве не хотел так отчаянно этого ребенка вместе с нею? Неужели всего из-за одного-единственного путешествия Азуми готова была все разрушить? Он простил бы ей мимолетное увлечение мальчишкой - да, поначалу скрежетал зубами и чернел лицом от гнева при одной лишь догадке, но если бы дело было только в этом, он простил бы ее. Он не тронул бы ее. Он воззвал бы к ее благоразумию, напомнил бы ей о ее долге и о чести, которую она готова была растоптать - на Азуми это всегда действовало отрезвляюще. Он бы пережил ее измену ради доброго имени семьи. Ради Минори.
Она обернулась к нему - невозможно красивая под золотистыми солнечными лучами. Морской ветер рвал ее прическу, играл с длинными темными прядями, лицо над воротником темного платья было бледным и нежным. Йоширо закрыл глаза, удерживая самообладание, когда она заговорила - иначе набросился бы на нее прямо здесь, чтобы вернуть домой. Вернуть к нему.
Но потом до него стал доходить смысл ее слов - и он задохнулся от удара, который она ему нанесла. Если бы она просто вонзила в него нож - ему не было бы больнее.
Азуми рушила его жизнь. Рушила его имя. Рушила его семью. Все, что он создавал и укреплял двести лет, она сжигала, и жалость в ее темных глазах была хуже всего.
Она заберет ребенка? Заберет свою дочь? Заберет дочь этого мальчишки? Она бросит все, что он делал для нее?..
Когда она умолкла, он стоял, покачиваясь, все еще не в силах поверить в то, что она только что сказала. Она шагнула было к нему, протянув руку - но Йоширо отшатнулся от этого движения, словно от ядовитой белой змеи, и Азуми отдернула ладонь. Сжала ее в кулак. Если бы она стыдилась, если бы опускала глаза и прятала их за ресницами, как делала все это время - это была бы знакомая ему, привычная Азуми. Никогда прежде он не думал, что она может смотреть так - жестко. Жестоко.
- ...прости.
Она отвернулась от него, сцепив руки на талии.
Прости. Прости? Прости?!
Это слово гремело в голове колоколом, и с каждым ударом колокола мир сужался до единственного светлого пятнышка - ее лица. В глазах то темнело, то снова прояснялось. Он задыхался.
Он помнил, что догнал ее, поймал за руку - она вырвала ладонь, и он схватил ее за плечи, остервенело встряхивая. Она оттолкнула его. Она не боялась - в ее лице не было ни страха, ни стыда, и это злило его. Злило. Злило...
А потом...
потом...
В какой-то момент в его ладонь легла рукоять ножа. Он сам ковал этот нож, и всегда носил его за поясом.
Так широко, изумленно распахнулись ее глаза. Таким внезапно бледным стало лицо - вся кровь вытекала, неостановимо вытекала, а рукоять его ножа, липкая от крови, торчала в ее тонкой шее, в нежной ямке над ключицами.
Опомнившись, он зажимал страшную рану руками, пытаясь остановить кровь, а она задыхалась и захлебывалась под его пальцами. Он опустился с ней на песок - и все произошло так быстро... слишком быстро...
Какими темными были ее глаза, когда она смотрела в небо - мимо него. Что она видела там в последние мгновения? Он измазал ее лицо кровью, пытаясь коснуться ее губ, убрать со щек испачканные в крови волосы - а она не реагировала, не смотрела на него. Ничего не делала.
И тогда он завыл, прижимая к себе ее тело, ничего больше не видя перед собой. Он кричал и рвал на себе волосы, и вонзал ногти себе в лицо, но ни его отчаяние, ни его раскаяние, ни его скорбь не могли ее вернуть. Ничто больше не могло ее вернуть. Ничто на свете.
Как он мог сделать это? Он не мог. Это не мог быть он.

- ...это были они, - бормотал Йоширо, бледный, безумный, крепко прижимающий к себе тело жены. - Это они убили ее. Я не смог им помешать. Я ничего не успел сделать... Азуми! Азуми...
Это были они - демоны, жившие в самых глубинах его души.
[nick]Азуми[/nick][status]когда цветет вишня[/status][icon]http://forumfiles.ru/uploads/000f/3e/d5/640/599279.png[/icon]

Отредактировано Минори (2020-07-18 17:21:32)

+2

9

Народ собирался на площади. Женщины, мужчины – все толпились вокруг кузнеца с его ношей. Канто замер в дверях, что вели во двор дома Старейшины, за его спиной остановилась Кин, прижимая к себе маленькую Минори. Они не верили – никто, ни Канто, ни старая нянька, ни жители маленького Драак-Тала не могли поверить в то, что произошло.
Йоширо положил тело жены на траву, сам упал рядом на колени и рыдал, не стесняясь ни кого из окружающих.
Канто какое-то время ошеломленно смотрел на все это, не шевелясь и даже не дыша. Такое просто не могло произойти! Азуми не могла умереть! Или это вовсе не Азуми...
Расталкивая жителей, он прошел вперед – прямо к Йоширо и опустился на колени напротив. Его не волновало кто и что подумает  - заподозрит, догадается. Все было неважно.
Его драконица спала. Тихо и безмятежно.
- Азуми... – Канто провел рукой по ее щеке. Измазанной кровью и уже ледяной. На вспоротую шею старался не смотреть. – Азуми.
Она не дышала и не шевельнулась. Ее сон был слишком крепким. Произнести «смерть» Канто не мог даже в собственных мыслях.
Он поднял голову и встретился взглядом с Йоширо – в глазах кузнеца сквозила боль. И страх. Страх затаился в глубине, но Канто успел его заметить, и его охватил гнев.
- Кто? – он протянул руку, ухватил кузнеца за ворот рубахи и рванув на себя.
- Они, это все они, - шептал тот, глядя куда-то сквозь Канто и окружавшую толпу. – На побережье... Они убежали, когда увидели меня, но я не успел. Уже было поздно.
- Не успел? Да как ты мог не успеть! – взвился Канто, выпустив рубаху Йоширо и со всей силы ударив кузнеца кулаком по лицу. В толпе вскрикнули, зашумели, но он уже вскочил на ноги, и пока не успели оттащить, врезал ногой Йоширо по ребрам.
- Тупая скотина! – рычал Канто, пытаясь вырваться, но держали его крепко. – Пока я защищаю целую деревню, ты не мог защитить одну единственную женщину! Сволочь! Вы же были вместе!
Йоширо не ответил – скрючившись на земле, он лишь тихо подвывал. И Канто, несомненно, забил бы его на месте, если бы его не удержали.
Но его удержали, и весь его порыв мести переключился дальше – смысл слов кузнеца доходил до Канто с некоторым запозданием.
- Пираты? Говоришь, это пираты? Ты убил их? Нет? Ты позволил им сбежать? – он отбил руки, что его держали. – Да отстаньте вы от меня! Раз Йоширо ни на что не способен, я убью их.
Он рванул в сторону, на ходу расправляя золотые крылья и принимая истинный вид.
- Канто, подожди! – успел крикнуть ему Сейджин.
Но он его не слышал. Боль, гнев, обида и ненависть смешались в один клубок и целиком захватили разум. Канто даже не заметил, как в небо за его спиной поднялся сам Старейшина и еще несколько сородичей.
Никто не имел права посягать на жизнь дракона, и теперь пиратов ждала совсем незавидная участь.

Ритуальный костер соорудили на вершине одной из гор. Он пылал ярко – красно-желтые языки лентами взвивались в темное звездное небо и таяли в нем, рассеивая искры. Куда-то туда вместе с ними отправилась и душа Азуми.
Ее провожали всем Драак-Талом, и только Канто следил за происходящим издалека, не поднимаясь на гору и предпочитая всем своим сородичам тыквенную бутылку с вином. И даже не одну.
И он был искренне удивлен, когда на траву поблизости опустился Старейшина.
- Я думал, ты будешь со всеми, - Сейджин сел рядом и взял бутылку у Канто из руки.
- Нет, - качнул головой золотой дракон. – Я там лишний, - он не хотел видеть, как Азуми сгорит, исчезнет из этого мира, развеявшись пеплом. Он бы этого не вынес. - Но вы?
- Я уже проводил душу своей дочери, так что сейчас с ней прощаются все остальные, - ответил Старейшина, мягко улыбнувшись, и положил руку Канто на плечо. – Не вини себя.
- Я мог бы быть рядом...
- Не мог. Мы не выбираем свою судьбу. В мире все расписано за нас и на годы вперед. Значит, так должно было случиться.
- Но это несправедливо. И даже спрашивать не с кого...
Пиратов не нашли ни в тот день, когда Азуми умерла, ни на следующий. Они как в воду канули – никаких следов никто из драконов не отыскал – ни в горах, ни на побережье, ни вдоль русла реки. Нигде. Ни корабля, ни конного отряда. Словно испарились или никогда не существовали, но словам Йоширо верили и продолжали искать.   
- Всему свое время, Канто, - кивнул Сейджин и отпил вина из бутылки. – Если что-то непонятно сейчас, оно еще покажет себя в будущем. Поверь.
- И что мне делать?
- Живи, как раньше. Драак-Тал – твой дом, и ты ему нужен.
- Но у меня ничего не осталось...
- А было ли оно у тебя?
А было ли?
Как бы грубо ни прозвучали слова Старейшины, Канто вдруг понял, что тот прав. Что у него было? Мечта. Не более. Мечта, которой он жил последние три года, и которая не сбылась.
- Минори здесь лучше, - тихо произнес Сейджин, глядя на яркое пятнышко костра, полыхавшее на соседней горе.
- Минори?
- Она тут выросла, ее любят. Здесь ее дом...
Канто, обернувшись, смотрел на Сейджина во все глаза.
- ...и я не буду так одинок. Так ли нужно ей сейчас покинуть Драак-Тал и оказаться там, где все будет чуждым? Да и справишься ли с маленьким ребенком ты сам?
- Так вы знали?
- Я не слепой.
- И не сказали ни слова?
- Зачем? – в словах Старейшины не прозвучало ни удивления, ни сожаления. – Я не враг своим детям, и они сами достаточно взрослые, чтобы что-тлибо решать в своей судьбе.
- А Азуми? Она знала, что вы догадались? – Канто, наоборот, все еще не мог отойти от удивления.
- Нет. Я ждал, что она скажет все сама...
- Она хотела, но не успела. И я тоже хотел.
- Я знаю.
- И что делать сейчас?
- Продолжать жить. Дальше не будет ни лучше, ни хуже, но будет что-то новое, и мы можем лишь принять это.
Сейджин замолчал.
Канто тоже, задумавшись над его словами. Он действительно хотел забрать Минори и покинуть деревню, но он не думал, как и где они будут жить дальше. Он хотел сбежать от воспоминаний, от своей боли, что свербела в сердце, надеясь, что вдали от Драак-Тала все пройдет, но сейчас ему эти желания показались эгоистичными и глупыми. Только сейчас он понял, почему Азуми оставалась в Драак-тале ради своего ребенка целых три года. Сейджин в очередной раз оказался прав, а он сам со своими мечтами вообразил слишком многое.
И все же признавать это было тяжело, а еще тяжелее принять и смириться.
[icon]https://d.radikal.ru/d25/2003/d5/a3cfcf9cc1b6.png[/icon]

+2


Вы здесь » Легенда Рейлана » Летописи Рейлана » А потом настанет лето...