Легенда Рейлана

Объявление

Фэнтези, авторский мир, эпизоды, NC-17

Марш мертвецов

В игре август — сентябрь 1082 год


«Цветок алого лотоса»

Изменились времена, когда драконы довольствовались малым — ныне некоторые из них отделились от мирных жителей Драак-Тала и под предводительством храброго лидера, считающего, что весь мир должен принадлежать драконам, они направились на свою родину — остров драконов, ныне называемый Краем света, чтобы там возродить свой мир и освободить его от захватчиков-алиферов, решивших, что остров Драконов принадлежит Поднебесной.



«Последнее королевство»

Спустя триста лет в Зенвул возвращаются птицы и животные. Сквозь ковёр из пепла пробиваются цветы и трава. Ульвийский народ, изгнанный с родных земель проклятием некромантов, держит путь домой, чтобы вернуть себе то, что принадлежит им по праву — возродить свой народ и возвеличить Зенвул.



«Не по-божески!»

В Остебене по-прежнему остаётся проблема голода. Беженцы из заражённых городов и деревень с неохотой возвращаются на земли своих сюзеренов. Триумвират, пользуясь послаблением короны, влияет на умы людей, настраивая их против короны, некромантов и союза с вампирами. Поставки продовольствия между Альянсом и Остебеном прекращены. Люди ищут новый источник пищи, обращаясь за помощью к эльфам.



«Тьма прежних времён»

Четыре города из девяти пали, четыре Ключа использованы. Культ почти собрал все Ключи, которые откроют им Врата, ведущие к Безымянному. За жаждой большей силы и власти скрываются мотивы куда чернее и опаснее, чем желание захватить Альянс и изменить его.



«Венец или Кровь»

В Северных землях ухудшается ситуация, голодные бунты выходят из-под контроля. Вампиры требуют крови и свержения императора. Между кланами натягиваются отношения. Лэно повернулись спиной к короне и выжидают момента нанести удар. Принцесса сбежала из столицы вместе с братом-бастардом и по слухам укрывается в Хериане, а сам император сидит на троне, который ему не принадлежит.



«Тени былого величия»

Силву столетиями отравляли воды старого Источника. В Гилларе изгнанники поклоняются Змею, на болотах живёт народ болотников, созданный магией Алиллель. Демиурги находят кладки яиц левиафанов на корнях Комавита, которые истощают его и неотвратимо ведут к уничтожению древа. Королеву эльфов пытается сместить с трона старый род, проигравший им в войне много лет назад. Принцессу эльфов пытаются использовать в личных целях младшие Дома Деворела, а на поле боя в Фалмариле сходятся войска князя-узурпатора и Ордена крови.


✥ Нужны в игру ✥

Солмнир Алисия Эарлан Сивила Лиерго Айрэн ди’Кель
Игра сезона

По всем вопросам обращаться к:

Шериан | Марек

Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Легенда Рейлана » Летописи Рейлана » [27.08.1082] Вечная вера


[27.08.1082] Вечная вера

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

- Локация
о. Драконий зев, Край света
- Действующие лица
Рейн, Майлон
- Описание
предыдущий эпизод - [20.08.1082] Вдруг, как в сказке, скрипнула дверь
Пользуясь отсутствием Солмнира и занятостью его правой руки, Лаллен снова пытаются избавиться от наследников императора.

0

2

Рутина затягивала. Рейн опомниться не успела, как с «побега» пролетела седмица. Край света поражал количеством работы и обязанностей, которых не становилось меньше, а, казалось, прилично прибавилось. Всё, чем раньше занимался Солмнир, перепало двум алиферам – Рейн и Крейну – и оба они справлялись не ахти. Проблемы начались с появлением странной группы пришельцев, которые поселились в заброшенной старой деревне. Насколько заметили Чёрные, которых Крейн лично приставил к гостям, в деревне жили драконы, и что-то в этом соседстве настораживало, хотя явной агрессии или проблем они не выказывали и не доставляли.
Оставив эти разборки на Крейна, Рейн пыталась разобраться с договорами, которые касались людей, и тех шахт в горах, где, по сомнительной наводке, могли найти камни полёта. Всё это держалось в строжайшей тайне, и за хороводом из проблем и обязанностей Рейн совершенно забыла о том, что собиралась слетать в столицу людей, куда приглашала Майлона, и уж точно забыла о Тенях Алира, от которых не было ни слуха.
Вымотавшись, Рейн решила, что вечер проведёт за отдыхом.
Приказав принести еды на две персоны и подать чай, она намеренно обставила всё так, что у них с писарем много работы – что было правдой – и поэтому оба пропустят ужин, если не попытаются поесть прямо сейчас и на месте. Выбраться из дома и при этом не вызвать подозрений, не получится. Рейн даже не рассматривала такую возможность, а так – она могла сослаться на занятость и вместо кропотливой работы над бумагами, немного отдохнуть в компании «писаря».
- Вино не выпьешь. Сразу поймут, - негромко вздохнула Рейн, присматриваясь к небольшому чайничку. Запах трав, которые использовали на Крае света, всегда был приятным и манящим. На вкус, впрочем, питьё было ничуть не хуже, хотя и не могло дурманить голову так же, как это делали вино и эль. О том, что многие чайные сборы обладают удивительными свойствами, Рейн узнала ещё в торговой лавке, когда Майлон брал какой-то особенный чай.
Вдруг вспомнив про него, девушка загорелась.
- Кстати, мы так и не попробовали тот чай, который ты в лавке купил.
Рейн села на плоскую подушку, пододвигаясь ближе к столику.
Им наставили еды в маленьких тарелках, и, если на первый взгляд порции казались ужасно маленькими, то по факту ими наедались от пуза и ещё оставалось. Даже у прожорливой Рейн!
- Надо будет попросить заварить его следующим, - подумала Рейн, присматриваясь к горячему чайнику, уже заполненному каким-то чаем. – У нас впереди целая ночь… кропотливой работы, - на последних словах она усмехнулась и разлила первую порцию чая.
Не эль, конечно, но что поделаешь?

+1

3

За прошедшую неделю Майлон заметно подтянул свой навык писаря, и хоть результат был далек от калиграфичности, но сам алифер был им доволен. Сравнивая свои первые бумаги с нынешними, он видел заметные улучшения, рука держала и точила перо уверенней, письмо стало чище, работа начала идти немного быстрее. Расслабляться было рано, вал документов лишь нарастал, но Кречет надеялся, что Рейн замечает его успехи тоже и более не разочарована своим решением оставить его при себе именно в этой должности. Конечно ошибки продолжали случаться, но Бэл стойко сносил минуты раздражения пташки, по возможности исправляя собственные оплошности. Он исправно поддерживал порядок в рабочей комнате Рейн - казарменная дисциплина не успела выветриться из него даже за годы странствий, и теперь на столе и в документах царил армейский уклад. Майлон даже за собственными вещами так не смотрел, как за вещами Рейн. Она всегда могла найти их на одних и тех же местах с началом нового дня, а все бумаги были разобраны по именам и датам, чернильница всегда полна, перья всегда заточены. При этом Кречет не выслуживался намеренно, ему действительно было приятно сделать что-то для удобства маленькой бастардки, избавив ее хотя бы от мелких бытовых проблем.
   За минувшее время драконья мазь помогла избавиться от явных гематом и болей в мышцах. Бэл чувствовал себя как-никогда живым и готовым на подвиги - хотелось движения, полета, но работа была сидячей и короткими перебежками между комнатами и зданиями. Она утомляла, но утомляла по другому нежели боевые тренировки или длительный поход. Раньше Кречет считал, что штабные и штатские писари - это дармоеды, и серьезного ничего не делают, но побывав в их шкуре, теперь был готов забрать свое мнение обратно. Труд писаря тоже был тяжелый труд. Одно утешало - Рейн тоже была к такому не привычна и не гнала своего помощника, делая перерывы, когда уставали оба.
   Пока несли ужин, Майлон немного прибрал рабочее место, разобрав уже готовые бумаги, но все еще оставил на столах писчие принадлежности, имитируя приостановленную работу. А после потянулся, разминая кости.
   - Может тебе придумать себе развлечение? - предложил он, чувствуя, как устала за день сидеть задница. - Охоту, например. Очень императорское занятие! Хотя бы раз в седьмицу бывать на воле, гонять зверье, расправлять крылья, дышать ветром. А то так можно врасти здесь, прямо в пол. А хороший азарт поднимает настроение не хуже вина!
   Бэл улыбнулся и сел за столик, напротив Рейн, немного торопливо хватаясь за ложку и подцепляя ей ароматное блюдо, выглядящее как мешанина из риса, мяса, каких-то овощей и темного соуса - вроде подводы не разгружал, а есть хотелось как после дневного перехода. И пока пташка разливала чай, уже успел набить рот.
   - Успеется, - немного небрежно ответил он на упоминание чая, про который сам уже успел забыть. А вот слова о рабочей ночи напрашивались на более глубокий комментарий, но Майлон так и не позволил себе его озвучить, благоразумно заняв рот жеванием. Вкус у драконьего блюда после пары-тройки ложек оказался острый, даже как-то слишком. Кречет вдруг почувствовал, что жжет ему не только язык, но так же глотку и желудок, а губы неприятно немеют. Мгновение он настороженно посмаковал эти ощущения, но жжение лишь нарастало, провоцируя обильное отделение слюны, быстро переполнявшей рот при сглатывании. Это уж точно нельзя было списать на разыгравшейся аппетит.
   Видя что маленькая бастардка тоже потянулась к еде, Бэл резко накрыл тарелку Рейн ладонью, походу выбив из ее пальцев ложку.
   - Подожди! - упредил он, но видя смятение на лице пташки попытался улыбнуться. Синие глаза Майлона постепенно становились черными, от расширяющихся зрачков. - Просто ничего не трогай! Совсем ничего! Я сейчас…
   Кречет поднялся и спешно поковылял к выходу в коридор, где должен был стоять караул. В груди его точно бы ворочался недовольный еж, топорща жгучие иглы во все стороны, и даже ладонь коснувшаяся еды в тарелке Рейн начинала зудеть. Прослужив в гвардии, Бэл точно знал, что следует сейчас делать в первую очередь, а потому распахнув дверь, откликнул караул.
   - Именем Ее Высочества, из дома никого не выпускать, а всех, кто покинул его, отыскать и вернуть! - скомандовал он. - Немедленно! У нас попытка отравления Ее Высочества!
   На этой ноте Кречет ухватился рукой, за деревянную раму бумажной двери и, согнувшись, исторг на пол часть съеденного. Легче не стало. Караул взметнулся на перехват злоумышлявшего и только Нарин поторопилась к Рейн.
   - А мне бы водички... - пробормотал бледнеющий писарь. - Кувшин.

+1

4

Wagakki Band - Otonoe
— Может тебе придумать себе развлечение?
- Постель, - даже не задумываясь, ответила Рейн. – Что? – она посмотрела на Майлона. Такого ответа он явно не ждал. Уж точно не от девчонки, какой он её знал семь лет назад. Раньше она краснела от его взгляда или лёгкого прикосновения, а сейчас, не смущаясь, говорила о таких вещах. – Это я люблю почти так же как хороший эль, - девушка пожала плечами. – Но под таким предлогом я точно не оставлю дом и не объясню, зачем мне нужен писарь. Хотя не спорю, что это произвело бы впечатление, - хмыкнув, Рейн добавила голосу немного ироничности.
В словах Майлона был смысл. Можно придумать какое-то развлечение, чтобы официально выбираться за пределы дома и бывать на свежем воздухе по уважительной причине, но и здесь была проблема. Она всё ещё принцесса и жена торговца, а потому без сопровождения не обойдётся. Даже если они с Майлоном окажутся вдвоём в одном месте, вокруг них будет слишком много глаз, которые увидят то, что не должны. Рейн не хотела портить репутацию Солмнира, если позволит себе лишнего. Она всё ещё опасалась, что Нарин что-то заподозрит.
Разлив чай по пиалам, Рейн усмехнулась.
- Ну? Похожа на образцовую жену?
Как она слышала, на острове так принято – женщина подаёт чай мужчинам и должна сделать это так изящно и легко, словно родилась с чайником в руках. Из любопытства девушка несколько раз пыталась проделать что-то подобное, но упорно проливала чай мимо, переворачивала рукавом платья столовые приборы и другие пиалы, а потом разливала чай как мужчина, потому что так проще. Сейчас для Мая она попыталась сделать всё по правилам, и у неё даже получилось.
Закончив с чаем, Рейн взялась за ложку, собираясь сначала немного набить желудок, а потом вернуться к разговорам, но не успела поднести ложку ко рту, как Майлон выбил её у неё из рук. Рейн сконфуженно посмотрела на алифера. Его жест явно не был случайностью, но зачем ему делать что-то подобное? Не понимая, что происходит, она смотрела ему вслед, умудрившись неловко и с подступающим чувством страха неуклюже пошутить:
- Передумал насчёт чая?
Рейн чувствовала как от живота, вымораживая нутро холодом, поднимается страх. Она ещё не понимала, что именно его вызывает – или отказывалась принимать очевидное – и чего-то ещё ждала, сидя в комнате на полу и смотря вслед Майлону.
Услышав его первые слова, она бросила взгляд на ложку, которую алифер выбил у неё из руки. Рис разметался по полу, но первым бросилось в глаза не это.
«Серебро потемнело…»
- Май… - одними губами произнесла.
Её словно кто-то пихнул в спину.
Забыв о предосторожности, она резко подскочила на ноги и кинулась следом за алифером, но не к страже, чтобы сказать им об отравленной пище, - к Бэлу. Рейн подоспела к нему, когда его уже вывернуло и он что-то говорил о воде.
- Госпожа, с вами всё в порядке? – с тревогой спросила Нарин. Безопасность Рейн беспокоила её в первую очередь, но Рейн не смогла этого оценить. Не сейчас, когда Майлон бледнел.
- Лекаря сюда! – крикнула она. – ЖИВО! – её голос прозвучал как рык, словно все были виноваты в том, что Майлон отравился её едой.
Нарин опешила, но не стала спорить, а быстро поспешила из комнаты исполнять приказ. Даже если Рейн отравлена, то лекарь понадобится ей в том числе.
- Май, - придержав алифера, чтобы он слишком резко не повалился на пол, когда яд продолжит отравлять его тело, Рейн постаралась вместе с ним осторожно опуститься на пол, но мужское тело показалось для неё слишком тяжёлым и неповоротливым, а Майлон не мог ей помочь, даже если хотел.
Повалившись вместе с ним на пол, не заметив, как болезненно ушиблась бедром, пока пыталась смягчить его падение, Рейн попыталась приподнять его, устраивая головой и плечами у себя на коленях, но так, чтобы успеть перевернуть его на бок, если его снова вывернет. В её жестах не хватало уверенности, но легко чувствовался страх и паника, с которыми она едва могла совладать. Недостаточно хорошо, чтобы сторонние наблюдатели – если бы они были – не решили, что она слишком беспокоится о судьбе какого-то писаря.
– Май… - она опять позвала его по имени, касаясь ладонью его щеки. – Ты идиот!
Рейн хотела бы сдержать эмоции, но пальцы дрожали, когда она прикасалась его к его лицу, а ком как-то сам подступил к горлу, и не помогла даже злость.
В панике никто не заметил, что странный писарь слишком хорошо знаком с правилами дворца.

+1

5

Разговор про постель вышел скомканным, просто потому что Майлон не стал эту тему развивать. Сначала она вызвала у него удивление, а после легкую улыбку, когда, видя его лицо, Рейн пустилась в разъяснения и очевидное подначивание. Да, пташка девочкой уже не была - тут Бэл иллюзий для себя не имел с самого первого дня их встречи, и для понимания этого ему не нужны были откровенности. Она минимум была замужней женщиной, которая могла иметь свои предпочтения в ласках и удовольствии, понимать, что для нее приемлемо, а что нет. И все же она не казалась взрослой. В ее словах не было смущения, они были приправлены налетом небрежности и будто бы обыденности, но Майлон чувствовал в них напускное хорохорство. Эль и плотские утехи - лучшее из развлечений! Улыбка Кречета становилась только явственней. Он не ставил под сомнение этот выбор Рейн, в конце концов все любят приятно расслабиться, но показно возводить это во главу списка было ребячеством.
   - Я тоже люблю хорошо поспать, - ответил ей Бэл с зеркальной невозмутимостью. - Но удирать для этого из дома и верно странно, да еще с писарем.
   Вся незрелость маленькой бастардки проступила после в одном единственном вопросе: похожа ли она на образцовую жену… Рейн спрашивала это так искренне, хоть и насмешливо, что ее захотелось ласково поцеловать в лоб и заверить, что конечно же похожа, даже несмотря на то, что будучи уже замужней интересовалась об этом у стороннего мужчины. Пташка старалась для него, пусть в такой вроде бы мелочи, но понимание этого, охватывало сердце Майлона настолько всеобъемлющим чувством, что в нем не находилось места ревности.
   - Не знаю, женат не был, - в итоге глупо пошутил он.
   
   Теперь же, лежа на коленях у Рейн, Бэлу было бесконечно жаль, что все похоже оборвется так скоро и вместе с тем он был рад, что провел с маленькой бастардкой какое-то время. Зрение его то меркло, то он вновь выхватывал над собой испуганное лицо пташки, фокусируя на нем взгляд расширяющихся черных зрачков, голова кружилась, внутренности все так же разъедало жгучей болью, а затем пришло ощущение зимнего холода. Майлона начала колотить мелкая дрожь, но куда больше его сейчас беспокоила Рейн.
   — Май… Ты идиот! - отчеканила она, поглаживая его щеку, и наверно это было бы чертовски приятно, если бы все прочие ощущения не перебивали этой дрожащей нежности. Алифер попытался приободряюще улыбнуться ей, но вышло скверно.
   - Не зови меня по этому имени, глупышка, - тихо напомнил он. Неприятно будет умереть оставив пташку одну с вылезшим неумелым секретом. - И не переживай, я немного поваляюсь и встану. У нас с тобой еще море работы. Как же Крейн проживет без моей прекрасной писанины? А господа в Остебене?
   Бэл не видел действительно ли они остались одни, или кто-то уже торопился назад, передав все поручения. Мир звуков для него тоже начал меркнуть - алифер чувствовал себя оглушенным. Но он все равно потянулся к щеке Рейн в ответ и огладил захолодевшими пальцами.
   - Давно хотел так сделать, - пробормотал он.
   К ним и верно торопились. Уже через несколько минут на свой пост вернулся караул, передавший начальству тревогу. Вернулась Нарин, приведя за собой штатного лекаря и пару слуг из мужчин, которые подняли писаря, дабы вынести это непотребство из покоев принцессы в отдельную комнату. Потревоженное тело Кречета выдало новую порцию съеденного вместе с обильной желчью. В доме стало суетно.
   В первое время, даже если Рейн того желала, в комнату к Майлону никого не пускали. Лекарь заставил писаря начисто промыть желудок, а после от души накормил каким-то черным порошком, дав лишь немного воды, чтобы протолкнуть его в горло. Вкуса Бэл не чувствовал, лишь въедливые жжение. К этому моменту он уже вовсе перестал ориентироваться в пространстве, полагаясь исключительно на направляющие руки слуг, которые уложили его в гостевую кровать. Но даже под пуховыми одеялами, принесенными для него, Майлону было до Фойрра холодно, и он сжимался под ним и дрожал, чувствуя, как сердце сбивается со своего привычного ритма, то излишне замирая, то пускаясь вскачь, точно у загнанного зайца. Пожалуй было хорошо, что Рейн не видит его в таком состоянии.

+1

6

Сейчас ей было всё равно на секретность. На глупый план, которого они придерживались, чтобы Майлон оставался рядом с ней в «безопасности». Ирония судьбы. Она притащила алифера на остров, чтобы защитить от убийц Лаллен, а в итоге он отравился ядом, который скорей всего именно они подсыпали в еду Рейн. Больше некому. Не тот размах для Теней Алира, как думалось Рейн. Но сейчас не до разборок с тем, кто виноват. Она уже знала, что хочет уничтожить всех, кто посмел, пусть и косвенно и без умысла, навредить Маю.
- Всё равно, - отмахнувшись от предосторожности, как от чего-то несущественного, она слушала его слова, страшась подумать, что они могут быть последними, и неотрывно смотрела на Майлона, чувствуя себя абсолютно беспомощной. Что она могла сделать, чтобы облегчить его боль? Что сделать, чтобы спасти? Она не была лекарем и не имела нужных знаний. Могла только оставаться рядом и смотреть, как он медленно умирает.
Наклонив голову к его руке, не желая лишаться прикосновения, она закрыла глаза. Слёзы потекли как-то сами собой против воли.
«Холодный…»
- Не смей умирать… Не разрешаю.
Она говорила шепотом, но надеялась, что он ещё слышит.
Рейн казалось, что он медленно ускользает от неё, но даже на предсмертном одре Бэл умудряется шутить и успокаивать её.
Лекарь придал немного надежды на то, что всё здесь не закончится. Что у Майлона есть шанс спастись и встать на ноги. Отступив в сторону, чтобы не мешать остальным, она следовала за ними до комнаты, не думая ни о чём кроме Бэла и шанса на его спасение. Внутрь её не пустили, и не помогло бы даже будь она самим императором Поднебесной. Ситуация отдавала привкусом дэжа вю. В прошлом Рейн уже стояла так у дверей, ведущих в больничное крыло во дворце, но тогда она боялась, что умрёт другой мужчина, а рядом бегала раздражавшая её Шинит из Чёрного отряда, которая не забывала говорить, где место Рейн.
Сейчас её здесь не было. Только Нарин, которая смотрела как-то иначе. С тревогой. Но не за писаря, которому не повезло угоститься ядом, а за госпожу, потому что та за один вечер дала слишком много причин для сомнений. Нарин молчала и больше следила за тем, чтобы Рейн не натворила бед. Пока суета, поднятая покушением на жизнь дочери императора, не уляжется, вряд ли кто-то заметит то, что видно и невооруженным взглядом.
- Госпожа… С вами точно всё в порядке? Вы ничего не пили и не ели? – Нарин попыталась отвлечь Рейн разговорами, но понимала, что это бесполезно.
Хозяйка не отходила от покоев, где лекарь трудился над писарем, и не отводила взгляда от двери, словно могла заглянуть внутрь сквозь стену.
- Ничего… Он не дал…
Рейн вспомнила, как Майлон выбил ложку из её руки, и что первым делом он подумал о её безопасности, а не о своей жизни, когда стоило бы позвать лекаря сразу же. Промедление может стоить ему жизни, и она боялась, что время опущено. Вдруг лекарь не знает, что это за яд? Не знает, как от него лечить? Или яд уже всосался и разошёлся по его телу, отравив всё внутри настолько, что уже ничего не изменить?
Ожидание было мучительным. Рейн отмахнулась от отчёта гвардейцев и Чёрного отряда, которые едва ли не перевернули вверх дном весь дом, пока пытались найти виновного. Нарин отлучалась, чтобы узнать новости, но даже не пыталась донести их до Рейн – знала, что не услышит.
Стоило двери открыться, а из комнаты показаться лекарю, как Рейн преградила ему путь. За плечом лекаря она видела Майлона, такого же болезненно бледного, лежавшего в постели.
- Говори, - проглотив сухой ком в горле, она старалась смотреть на лекаря, а не на Бэла, хотя взгляд так и ускользал в его сторону.
- Я сделал всё, что смог, но нужно время, чтобы убедиться, что мы успели вовремя.
Рейн не сомневалась, что лекарь сделал всё и что он мастер своего дела. Отец не послал бы с ней из дворца неумёху, но опасалась, что его знаний недостаточно, чтобы помочь Майлону. Едва выждав, когда лекарь уйдёт, она отдала приказ уже Нарин.
- Пошли за лекарем с Края света.
- Но…
- Драконом, который уже здесь был.
Большего сделать для Майлона она не могла, но считала, что лекарь, который занимался ранами алифера, знает о ядах намного больше. Чего только стоят лавки с травяными сборами на острове? Наверняка их знания о ядах в разы превышают знания лекарей из Поднебесной. Может, лекарь знает, что за яд использовали?
- Проследи, чтобы отравленную еду не выбрасывали. Она может понадобиться.
Отдавая приказы один за другим, Рейн направилась к двери, собираясь войти в комнату.
- Госпожа!
В коридоре они были вдвоём и других наблюдателей не было, но отсутствие Рейн в её собственных покоях всё равно заметят.
- Пусть никто не заходит внутрь без моего разрешения.
Нарин это пугало и она не знала, как себя повести, есть ли смысл вразумить госпожу? Послушается ли она, если сказать ей, что поступает неправильно и опасно? Что кто-то использует это против неё? Зная характер Рейн, - бессмысленно.
Когда дверь закрылась за спиной Рейн, оставив её в комнате, где тишину нарушало только слабое дыхание Майлона, и было темно, она замерла у порога, смотря на постель и алифера. Она даже не знала, в сознании ли он сейчас. Имеет ли она право здесь находиться? Она только знала, что не хочет и не может оставаться за стеной в неведении и ждать приговора лекаря.
Подойдя ближе, чувствуя, как громко от волнения бьётся собственное сердце, она села на край постели рядом с алифером, протянула к нему чуть дрожащую руку, чтобы коснуться лба. Всё такой же холодный. Легко огладив его лицо, она закусила губу, стараясь снова не расплакаться, и забралась к нему на постель, устраиваясь подле его бока и обнимая.
Она знала, что любой, кто войдёт сейчас, поймёт, что Майлон получил своё назначение не за каллиграфический почерк, а постель принцессы не стынет в отсутствие советника, но не хотела отпускать алифера от себя. Допуская ещё больше ошибок, поддаваясь желаниям и эмоциям, она жалела, что первой не взялась за еду.
- Это должна быть я… Я, а не ты… - крепче обняла его и, уткнувшись в его плечо, она с силой зажмурилась, чувствуя себя бестолковой. Во второй раз по её глупости кто-то страдает. Сначала едва не погибли отец и Солмнир после покушения Теней, а теперь она могла потерять Майлона, потому что не проверили слуг.

+1

7

Лекарь обещал прислать ему сиделку, но та, войдя в комнату под характерный шелест раздвижной двери, повела себя довольно вольно, сев на край кровати и коснувшись его лица. Открыв глаза, Майлон различил в сумрачном свете вечерней комнаты знакомое лицо, взволнованное и печальное. В следующий миг Рейн забралась к нему в кровать и легла рядом, обнимая немного судорожным движением, которое выдавало все ее переживания в полутьме. Даже умирая, он умудрялся портить ей репутацию прилежной жены. Бэл не хотел этого, но вместе с тем был рад, что она пришла к нему, и он не остался с нависшей смертью один на один. Пусть ползут дурацкие слухи. По настоящему жаль было только то, что их не удастся оправдать в полной мере. Много лет Кречет видел свою смерть на остриях чужих клинков, в увесистых дубинах, в клыках диких зверей, в объятиях зимнего холода, но никак не рядом с любимой женщиной. А самое мерзкое, что в такой ситуации и умирать то не хотелось! Если только все это не ядовитое видение, морочащее угасающий ум желанными призраками…
   - Это должна быть я… Я, а не ты… - с тоскливым отчаянием произнесла пташка, прижимаясь крепче, утыкаясь носом в плечо, и только одно это было красноречивее любых слов сказанных и утаенных. Зря клевещут на смерть, перед ней все как-то правдивее и честнее, особенно сами с собой. Кречет выпростал из-под одеяла ослабшую руку, и приобнял маленькую бастардку в ответ, прижавшись щекой к ее макушке. Дрожь все еще охватывала его тело, и даже неимоверным усилием он не мог унять ее надолго. Но по крайней мере больше не тошнило.
   - Отравитель тоже на это рассчитывал. Представь, как расстроен сейчас он, - вымучено улыбнулся Кречет и голос его предательски подрагивал и срывался в приглушенный сип. Немеющий язык никак не хотел слушаться, но алифер не давал ему покоя. Усталость за день и борьба с ядом лишали сил, ощущались сонливостью, но Бэл не хотел думать о сне и отдыхе, боясь, что если провалится в забытье, то больше никогда из него не выйдет. - Мы поломали его планы. А я наконец-то лежу в нормальной постели, а не на коврике. Да еще с тобой. Ради этого стоило отравиться. Не бойся, пташка. Со мной случалось дерьмо посерьезнее, однако Безымянному я, похоже, не очень-то нужен. Полежу, поперевариваю и все будет хорошо. Ты же не думаешь, что я оставлю тебя здесь одну, пока этот выблядок ходит по дому…
   Беспечная речь Кречета извернулась шипящей злостью. Он чувствовал себя таким же бессильным, как и Рейн, но не перед смертью, а перед неизвестностью. Ведь убийца ходил среди охраны и прислуги, может быть даже улыбался ему, а он его не увидел. В доме торговца Майлона все же сторонились, даже несмотря на его дружелюбную болтливость - он все еще оставался чужаком, с ним охотно разговаривали, но очевидно не доверяли в полной мере - слишком мало прошло времени. Бэл присматривался к слугам в силу былой гвардейской привычки, но за такой малый срок и занятости обязанностями писаря, он знал об обитателях дома крайне мало, а штат обслуживающий семью “торговца” был достаточно большим. И он не мог сейчас умереть, оставив Рейн одну в обстоятельствах где ей угрожает смерть и чужая злая воля. Да он права такого не имел! Ни перед собственной совестью, ни перед заплаканными глазами маленькой бастардки.
   - Я не улечу, - повторил он свое былое обещание. - Хоть кормить здесь стали намного паршивее... 

+1

8

- А ты всё шутишь.
В другое время она бы треснула Майлона. От души. За глупый и неуместный юмор. Говорят, что если хватает сил на шутки, даже когда тело ломится от усталости и боли, то это добрый знак – потом станет лучше, но алифер не выглядел тем, кому становится лучше. Он был холодным, его тело била крупная дрожь, да и лекарь на его счёт не говорил ничего конкретного. Рейн надеялась, что целитель с острова ещё успеет и сможет преуспеть там, где не смог дворцовый лекарь.
Она эгоистично хотела слышать его голос и мешала ему засыпать. Рейн казалось, что если сейчас Майлон закроет глаза и притихнет, то уже никогда не проснётся. Может быть, ему наоборот нужны тишина и покой, крепкий сон после лекарства, чтобы набраться сил на борьбу с ядом, а она только мешает?
Его объятия немного успокаивали, и Рейн прижималась теснее, больше пытаясь успокоить себя, чем согреть алифера или заверить его, что всё хорошо. Кто из них кого должен успокаивать? Ведь это не она думает, что умирает. Не её отравили неизвестным ядом. Ему ведь тоже страшно?.. А кому не страшно умирать? Только безумцу. Майлон был ещё тем дураком, но не безумцем – точно. И умирать ему не хотелось точно так же, как любому другому на его месте.
- Если в следующий раз захочешь спать в нормальной постели, просто попроси об этом. Не нужно есть всякую дрянь, а потом умирать, - Рейн попыталась пошутить в ответ, но в её голосе не было ни намёка на весёлость. Слишком много страхов, чтобы так легко забыть обо всём и успокоиться. Она пыталась взять себя в руки, чтобы не добавлять Маю хлопот, но получалось скверно. Никак.
- Ты же не думаешь, что я оставлю тебя здесь одну, пока этот выблядок ходит по дому…
– Если это единственное, что держит тебя в мире живых, то пусть вообще никогда не найдут.
Рейн знала, что это глупость, и что никакие мысли о преступниках, разгуливающих на свободе и угрожающих её жизни, не помогут Майлону справиться с ядом, и уж тем более – не оградят его от смерти. Она знала, что прямо сейчас Чёрный отряд допрашивает всех слуг и гвардейцев, которые могли что-то видеть или оказались в подозрении, но что они найдут и найдут ли вообще – её не волновало. Она хотела знать, что с Майлоном всё будет хорошо, чем, не осознавая того, делала его жертву фактически бессмысленной.
- Да куда ты улетишь с едва мерцающим Сосудом… - вздохнула Рейн, смотря на такую хрупкую жизнь, заключённую в стекло и серебро. Сосуд души поднимался на груди алифера каждый раз, когда он делал вдох. Он горел тускло, но всё же горел, говоря о жизни.
У неё получилось не лить слёзы, но всё ещё не получалось не делать глупости.
Подняв взгляд на алифера, она молчала. Слов, которые бы она хотела ему сказать, казалось, не было. А те, что были, Рейн боялась произнести вслух по многим причинам. Одна из них – Нарин, которая могла услышать их разговор или зайти в комнату, чтобы сообщить о лекаре. В последний раз, когда они вот так лежали в постели, гнусный план императрицы играл на руку роду Лаллен и, Рейн будто нарочно делала им очередное одолжение, когда прижималась к боку Бэла или касалась его лица, чтобы он повернул к ней голову.
Она чувствовала тепло от дыхания Майлона, слабого из-за усталости. Рейн боялась, что его губы тоже будут холодными, словно он и не был в полной мере живым.

+1

9

- Если это единственное, что держит тебя в мире живых, то пусть вообще никогда не найдут, - пробормотала ему в плечо Рейн, и Майлон слабо погладил ее спину.
   - У меня никого не осталось в мире живых, кроме тебя, - тихо признался он и даже не слукавил. От близкой семьи Бэла никого не осталось, а на материке он так и не смог ни с кем сблизиться в достаточной мере, чтобы о разлуке можно было переживать хоть сколько-то. В Бездне его ждало гораздо больше родных душ, и все же остаться хотелось здесь, с пташкой, с которой они сейчас делили одну постель, как два старика. Хотя, справедливости ради, немощным из них был только один.
   Рейн потянулась к нему, вновь касаясь щеки пальцами, и осторожно поцеловала. Сердце Майлона вновь сбилось с ритма, замирая дольше положенного. Он не ответил ей, плотно сжав прохладные губы, а после коснулся ее губ кончиками пальцев, желая отереть с них невидимый яд, который, как Кречету казалось разъедал насквозь его самого. Алифер понимал желание маленькой бастардки, разделял его, забывая здесь и сейчас о ее статусе и замужнем положении - все уже было неважным кроме нежных объятий, но не хотел рисковать ее жизнью. Ткнувшись лбом к ко лбу Рейн, показавшемуся Бэлу обжигающе горячим, а кончиком носа к кончику носа, он зажмурился.
   - Я тоже тебя лю…
  Договорить Кречет не успел, с противоположной стороны бумажной двери послышался голос Нарин, предусмотрительно не ставшей вламываться в комнату без предупреждения. Верная стражница доложила о прибытии лекаря Дейгана. А вместе с ним легкая суета проскользнула в комнату. Дракон попросил зажечь ему больше света, и когда комната посветлела от огней свечей, приступил к осмотру, поставив у кровати холщевую сумку. Первым делом Дейган взял Майлона за запястье, прислушиваясь к его пульсу и жизненным силам в целом.
   - А мы с вами часто встречаемся… - слабо пошутил Кречет, прикрывая глаза от света, который казался ему сейчас слишком ярким. - Не верьте, что писарь - спокойная работа...
   Дракон на это ничего не ответил, покачав головой, и поднес свечу ближе к лицу Бэла, так что воск с нее закапал на одеяло, бесцеремонно заглянул алиферу в глаза, под дрожащие веки, влез деревянной ложечкой в рот, оглядывая язык и десны.
   - Есть чувство жжения внутри? - коротко спросил он.
   Кречет немного помедлил с ответом, зная, что Рейн никуда из комнаты не ушла, но все же ответил:
   - Как будто мне кишки на раскаленную кочергу намотали и до сих пор проворачивают…
   - Учитывая недавние повреждения органов, я удивлен, что вы еще живы, - проговорил Дейган и, передав свечу в ближайшие руки, откинул с Майлона одеяло, а затем распахнул на нем рубаху, прикладывая ладонь к груди в районе сердца.
   - Я просто еще прошлое свое лечение не отработал.
   - Тише, - попросил дракон и эта просьба касалась всех, кто находился рядом - для заклинания требовалась концентрация. Мягкий зеленоватый свет точно бы заполнил все сосуды Бэла, тек по его венам и артериям от конечностей и головы к груди, где лежала рука лекаря, пока не собрался в один сгусток. Он становился все меньше и меньше, пока вовсе не исчез под узловатыми пальцами дракона. Заметного облегчения Майлон однако никакого не почувствовал.
   - Я вывел яд, - пояснил проделанную работу Дейган. Заклинание потребовало от него заметного напряжения, и лекарь даже присел на край кровати. Выдохнув он поднял с пола сумку и извлек из нее сначала мешочек с сушеной смесью, а затем кожанный чехольчик. Первый он протянул Рейн. - Прикажите заварить сейчас в кипятке, две ложки на кружку воды. Нужно пить пока горячий. Если все пойдет хорошо, то по три раза в день. Я могу сейчас попробовать восстановить его жизненную энергию с помощью игл. Боли это тоже поможет снять. В остальном все будет зависеть от телесных сил. Если господин Вайнн переживет эту ночь, то дальше непременно пойдет на поправку.

+1

10

Прикосновение к губам было лёгким, и, как и думала Рейн, губы алифера были холодными и сухими. Яд вытягивал жизнь из его тела, превращая Майлона в призрака. Он не ответил на её порыв, и, может быть, хорошо, что так. Рейн едва ли отдавала себе отчёт в том, что делала, когда шла на поводу у желаний и чувств, но, когда он не ответил, решила, что поторопилась. Что он этого никогда не хотел, и прикосновение к своим губам поначалу приняла за желание пресечь остальные попытки как-то сблизиться с ним, но потом поняла, что дело не в нежелании или том, что ему противно или неприятно. Он боялся, что она получит от него порцию яда. Рейн об этом даже не подумала.
Она замерла, закрыв глаза, и не хотела отстраняться от Бэла.
— Я тоже тебя лю…
Он не успел договорить, но внутри что-то ёкнуло. Щёки Рейн вспыхнули. В груди появилось приятное давящее чувство, а вместе с ним тепло. Она хотела услышать его слова, словно там мог быть какой-то другой смысл, или просто хотела убедиться, что не ослышалась или это не сон. Может, не всё в их общем прошлом было ложью?..
- Госпожа… Лекарь здесь.
Рейн услышала голос Нарин и с неохотой отстранилась от Майлона, бросив на него взгляд. Огладив его щеку, она встала с постели и отошла, чтобы не казалось, будто она была рядом не как у постели того, кто просто пострадал по её вине.
- Пусть войдёт.
Примятая с одного края постель наталкивала на мысли, что кто-то лежал рядом с писарем, но лекарь не обратил внимания на эту деталь – он пытался осмотреть Майлона и спасти ему жизнь. Заметила Нарин, которая, тревожась за хозяйку, быстро окинула комнату взглядом и отыскала Рейн возле окна. Закрыв дверь в комнату, чтобы больше никто ничего не увидел, Нарин осталась в коридоре, следить, чтобы другие не вошли в комнату, и собирать все новости, какие ей принесут гвардейцы или Чёрные.
Рейн оставалась рядом, чтобы услышать каждое слово лекаря о состоянии Майлона, и распорядилась, чтобы алиферу заварили нужный отвар и проследили, чтобы на этот раз в него не добавили ничего лишнего.
Даже без слов лекаря она знала, что первая ночь – самая тяжёлая и по ней лекари решают, есть ли смысл продолжать лечение. Подождав, пока Майлона натыкают иглами, будто морского ежа, она думала, как будет следить за ним ночью так, чтобы не вызвать ещё больших подозрений. Спросив у лекаря, в какое время нужно дать второй отвар, она предложила дракону остаться на ночь в их доме в другой гостевой комнате, если у него нет никаких срочных дел на острове.
Убедившись, что Майлон спит, Рейн вышла из его комнаты и только тогда пошла к себе, чтобы выслушать отчёты Чёрных и Нарин о том, что успели выяснить. В собственной комнате ей было неуютно. Взгляд то останавливался возле входа в комнату, где Майлон лежал у неё на руках, то к столику, где они собирались поесть. К её приходу в комнате прибрались и всё отмыли. Даже раскурили успокаивающие благовония, чтобы ей спалось лучше, и предложили травяной чай.
- Затушите, - она показала на дымящиеся палочки и села за стол, стараясь больше слушать отчёты, чем думать о Майлоне и словах лекаря.
- Мы нашли служанку, которая добавила порошок в еду. У неё остался при себе конверт. Мы попытается по нему найти того, кто его ей дал. Сама она не знала, что там был яд. Думала, что специи. Псионик проверил. Она не лжёт. Говорит, что купила их на рынке. Мы наведаемся в лавку к торговцу и всё выясним.
- Хорошо, - Рейн кивнула, особо не вдаваясь в подробности. – Найдите того, кто это сделал, и приведите ко мне.
Сейчас она злилась даже на служанку, хотя понимала, что девушка не виновна.
Когда стражники вышли из комнаты, Нарин задержалась. Она ничего не говорила, но Рейн видела, что что-то её обеспокоило. И даже догадывалась что. Стоило ли рассказать ей всю правду о Майлоне или они ещё не настолько близки, чтобы безоговорочно доверять друг другу? Всё же эта тайна касалась не только её, но и Бэла, и от неё зависела его жизнь.
Рейн вздохнула. Она слишком устала, чтобы играть в игры и ждать, когда Нарин наберётся смелости на разговор.
- Если хочешь что-то сказать – говори.
Она не рассчитывала, что Нарин её поймёт, и прекрасно знала, как всё выглядит со стороны.
- Вы его любите?
Рейн промолчала.
- А советника?..
Второй вопрос больно задел.
- Не задавай вопросы, на которые не хочешь услышать ответ.
Можно ли любить двоих? Любила ли она кого-то из них на самом деле? Она точно знала, что любит их не одинаково.
И всё же, ночью, когда большая часть слуг уже спала, отдыхая после тревожного дня и последних новостей, Рейн спала не в своей постели. Она не смогла остаться в комнате, где всё напоминало об отравлении Майлона, и не хотела оставаться в неведении. Ей было спокойнее слышать его дыхание под боком, видеть, как размеренно поднимается его грудь. Чувствовать, как в нём бьётся сердце, а его тело медленно набирается сил и борется с ядом. Вернись Солмнир и застань их в таком виде вдвоём, чтобы он сделал?..

+1

11

Втыканию игл Майлон сопротивлялся, насколько вообще мог, а мог от только ворачать отяжелевшим языком. Даже попадание стрелы воспринималось бывшим наемником и гвардейцем как-то не таким болезненным и пугающим, как один лекарь с сотнями мелких игл. Было в этом что-то противоестественное и больше похожее на пытки, чем лечение, хоть никакой боли при уколах он совсем не чувствовал. Воткнутые иглы чуть покачивались при малейшем движении и вид этот был ужаснее каких-либо ощущений. Бэл все еще пытался шутить, прикрывая свою легкую панику при происходящем, хотя бы потому что Рейн была здесь. Будь он один и имей возможность сбежать, то непременно воспользовался бы ей. Дейган, однако, имел колоссальный запас терпения и для успокоения пациента рассказывал о своих действиях, об особых точках на теле и циркуляции жизненной энергии между ними. Не будучи магом, Кречет разбирался во всем этом плохо, но монотонный голос дракона успокаивал, даже убаюкивал. И как бы предвзято и скептично Бэл не относился к иглам в своем теле, внутренние боли медленно отступали. Дейган помог ему выпить мутный отвар, приподняв голову алифера, и приятное тепло обволокло внутренности, хоть вкус у пойла был терпкий и кисловато-горький.
   - Это для нормализации пищеварения, - по-отечески пояснил он. - Успокоит спазмы, поможет восстановиться.
   - Небось из сороконожек каких-то… - в шутку пробормотал Майлон, и дракон невозмутимо ответил: - Ну почему же? Там еще травы и порошок из черепашьего панциря.
   Кречет поперхнулся, но допил. Отступившая сильная боль, общая измотанность быстро погрузили писаря в сон, будто кто-то вдруг по голове ударил, и Майлон даже не чувствовал, как Дейган вынимает из него иглы. Проснулся алифер когда уже было светло. И хоть створки бумажных дверей прикрывали окно, приглушенный свет все равно лился через них, а в небольшую щель заносило легкий сквозняк свежего воздуха. Открыв глаза, Бэл первые мгновения тупо разглядывал темный балдахин над головой, прислушивался к собственным ощущениям. Он определенно был все еще жив. Чувство холода больше не сковывало его, нутро не жгло, но тяжесть и слабость в теле не давали пошевелиться лишний раз. Кречет превозмог это бессилие, проведя одной рукой, по предплечью другой, проверяя не оставил ли дракон в нем игл - кожа была чистой. С облегчением выдохнув, Майлон опустил руку, но тут же наткнулся на кого-то рядом с собой. Повернув голову, он увидел спящую поверх одеяла Рейн и не сдержал улыбки. Похоже пташка просидела с ним всю ночь, и заснула рядом, измотанная всеми переживаниями за тяжелый день. Похоже весь их план скрывать свое близкое знакомство пошел насмарку, уж страже и слугам быстро станет известно, где ночевала их госпожа. Слуги вообще гораздо больше подмечают, чем думают их наниматели, уж это Майлон знал хорошо. Но с другой стороны, едва не отдав Безымянному душу, ему было все равно, чем все обернется, главное, что пташка была рядом с ним, а с остальным они как-нибудь справятся.
   Бэл придвинулся ближе и перевернулся на бок, сгребая маленькую бастардку к себе в объятия, поддавшись пронзительному желанию прижать ее к сердцу, которое сейчас куда уверенней гоняло кровь по телу, разнося тепло. Поцеловал в висок, точно бы они каждое утро просыпались вот так рядом друг с другом, и не было никаких семи лет расставания.

+1

12

Рейн старалась не уснуть. Большую часть ночи, как ей казалось, она прислушивалась к дыханию Майлона и, стараясь не тревожить его сон, осторожно касалась висков, щёк или лба. Хотела знать, что с ним всё хорошо. Конечно, температура его тела или дыхание – едва ли ей что-то скажут. Всё же Рейн не была лекарем и имела весьма поверхностные знания, чтобы делать выводы, но уж вставшее сердце, ледяная и липкая кожа или отсутствие дыхания – верный знак, что что-то пошло не так. И она боялась, что, даже находясь рядом, упустит тревожные знаки.
Усталость сморила её, и Рейн не заметила, как уснула и проспала до утра.
На сонную голову объятия и лёгкий поцелуй в висок показались не тем, чем были на самом деле. Просыпаясь в последние месяцы в объятиях конкретного мужчины, она сонно фыркнула и ткнулась носом в чужую грудь, с чистой совестью приняв одного писаря за советника, и собиралась досыпать в его объятиях дальше, словно была не в гостевой комнате, а в своей собственной.
Осознание ошибки дошло до неё, когда она приоткрыла один глаз и заметила светлую прядь волос. Длинную.
Рейн вспомнила события прошлого вечера, и первым делом испугалась, но не того, что уже день, а она спит в объятиях Майлона, а что он может быть… мёртв. Прислушавшись, она почувствовала, что алифер дышит и объятия его достаточно крепкие для того, кто умирал или умер от яда. Живой. Пережил ночь. Осознав это полностью, Рейн выдохнула и крепко обняла Бэла, теснее прижавшись к его груди.
Жив…
- Я…
Стук в дверь.
«…тоже люблю тебя».
- Госпожа, вам лучше поторопиться.
Голос Нарин Рейн узнала без ошибки, и с неохотой соглашалась, что ей пора уходить. Прямо сейчас, потому что и так задержалась. Она уже убедилась, что Майлон живой, а, значит, лекарство подействовало. Не о чем беспокоиться. Только бы не убить его своей неосторожностью и желанием остаться рядом.
С неохотой выскользнув из его объятий, с сожалением во взгляде, она торопливо вышла из комнаты, оставив алифера одного.
- В комнате всё готово, - отчиталась Нарин. – Переоденьтесь. Для вас уже готовят купальню и завтрак.
Рейн кивнула и думала поблагодарить девушку за помощь, но решила, что для этого ещё будет время. Уходя, она не знала, что первым, кто войдёт в гостевую комнату к Майлону этим утром, будет не лекарь дракон, а Нарин.
Девушка волновалась, но была решительно настроена, когда заперла за собой дверь, быстро подошла к постели ещё вчера умирающего, а потом, гневно смотря на него сверху вниз, отчеканила:
- Ты испортишь ей жизнь, - эти слова были грубыми и жестокими, но Нарин считала, что должна это сказать, если Майлон сам не понимает очевидного. – Как оправишься от яда – лучше оставь этот дом и больше никогда с ней не встречайся. Она – жена советника, дочь императора. Уж не знаю, как долго вы… - она запнулась и, не подобрав нужного слова, продолжила: - У вас нет будущего. Не порть ей жизнь. У неё хватает недоброжелателей здесь и в Поднебесной, чтобы использовать эту слабость против неё.
Нарин специально говорила негромко, чтобы никто не подслушал их разговор, но всё время, пока говорила, злилась. И на алифера, и на себя за то, что не доглядела. Ей всё казалось, что это её вина. Если бы она тогда не послала Рейн вслед за Солмниром. Если бы они не поругались…
- Советник вернётся, и лучше бы ему не видеть вас вместе.

+1

13

Пташка даже не открыла глаз. Уютно устроившись в объятиях, она досматривала утренний сон и Майлона это вполне устраивало. Пожалуй, много лет ему не хватало именно этого - женщины с которой хотелось встретить утро, а не просто провести ночь. Конечно будь у него силы, то простыми объятиями он бы не ограничился… с другой стороны будь у него силы может быть Рейн и не было бы здесь, как не было все предыдущие утра. Было ли это простым переживанием с ее стороны или чем-то большим? Испытывала ли она какое-то настоящее чувство или жила лишь чувствами прошлого? Первая любовь все же потому и называлась первой, что последней не являлась. И за минувшие годы маленькая бастардка могла встретить кого-то иного, проникнутся более взрослым чувством, позабыв о детской увлеченности. И все же из головы не выходил вчерашний поцелуй. Кречет сам бы мог кого-нибудь встретить много раз на материке, девушек хороших было достаточно, хоть не все они были алиферками, однако Рейн так и осталась последним настоящим увлечением. Но не была ли память о ней лишь чувством вины?
   Бэл крепче сжал пташку в своих объятиях. Пусть он не мог провести с ней всю жизнь, но в это мгновение она всецело ему принадлежала. Жаль что мгновение коротко - Рейн торопили, безжалостно разрушая светлый момент.
   - Думаю, через пару дней я смогу вернуться к делам, - с бледной улыбкой понадеялся Кречет. - Не перетрудись там…
   Сказать ему хотелось совсем другое - пожелать быть осторожнее, ведь убийца промахнулся и непременно попробует повторить свою попытку. Хотелось быть рядом и не отпускать маленькую бастардку из своей видимости ни на минуту. Хотя лучшее, что Майлон мог сейчас сделать, это скопить силы, чтобы поскорее вылезти из постели. После покушения бдительность всех в доме будет особенно сильной и вряд ли что-то повторно произойдет ближайшие дни…
   Бэл вздохнул и прикрыл глаза, после ухода Рейн. Только проснувшись он снова хотел спать, однако дверь зашелестела вновь, пропуская внутрь гостя с мягкими и быстрыми шагами. Кречет приоткрыл один глаз, замечая возле кровати Нарин, преисполненную мрачной решимости. Заметив, что на нее смотрят, стражница заговорила негромко, но жестко. И все, что было сказано Майлон не просто знал, но ни единожды повторял сам себе во множестве вариаций и форм. Он уже пробовал бежать, так далеко, как только мог, пробовал не думать и пробовал себя убеждать, но вот стоило им вновь с Рейн встретится, как все это оказалась тщетой и глупостью. Больше такую ошибку Бэл совершать не хотел. Даже если быть с пташкой означало верную смерть, он был готов к этому, особенно после вчерашнего.
   - Спасибо, - с улыбкой произнес Майлон в ответ Нарин, однако в том вовсе не было издевательства. - Спасибо, что заботишься о ней. Я же говорил, что вы могли бы стать хорошими друзьями?
   Слова, особенно долгие, давались все еще не просто. Для каждой фразы приходилось специально набирать в грудь побольше воздуха, чтобы после выдохнуть ее. А потому в речи появлялись паузы.
   - У нас общие желания, Нарин. Я не желаю Ее Высочеству зла. Между нами нет ничего… что могло бы быть. Я так же, как и ты, готов умереть за нее. А потому не оставлю ее, даже если советник придет, со всей вооруженной империей. Тебе лучше добить меня сейчас, если ты правда считаешь меня зерном грядущих бед, потому что сам я не уйду. Больше никогда.

+1

14

- Даже того, что есть, достаточно, чтобы у неё появились проблемы, - Нарин казалось, что она говорит понятые и очевидные вещи, но Вайнн её будто бы не слышал. – Она принцесса Поднебесной, ей нужен наследник, чтобы показать силу династии. Ребёнок советника, а не… - она снова не смогла договорить, но понимала, что её и так поймут. – Не порочь её честь… Во второй раз она уже не поднимется.
Об истории семилетней давности Нарин тоже знала, хотя и не подозревала, что говорит с одним и тем же алифером.
Нарин понимала, что, возможно, перегибает, и что Вайнн не виноват – она сама знала, насколько губительны чувства, и к чему они могут привести. Рука, где ниже локтя начиналась пустота, снова отозвалась глухой болью. Нарин заплатила за свою ошибку слишком дорого, и на собственной шкуре знала, как дорого может заплатить Рейн, если о её связи с писарем узнают остальные. А они непременно узнают, потому что эти двое не умели хранить свою тайну, и выдавали друг друга даже взглядами. Теперь Нарин это явственно видела, а если даже она – не столь искушённая в любви – замечала, что между Вайнном и Рейн что-то есть, то и другие будут видеть их связь.
Опустив руку на рукоять меча, Нарин помедлила. Имела ли она право отнимать чью-то жизнь? Даже если эта жизнь, в её понимании, угрожала безопасности принцессы?
Она бы не смогла этого сделать.
Убрав руку, Нарин опустила взгляд. Она всё ещё злилась на Вайнна за его слова.
- Ты найдёшь здесь свою смерть. Не от моей руки, - она не смотрела на алифера, но говорила всё так же холодно. – Вчера ты спас её жизнь. Пусть по случайности, но это дало нам время… - Нарин казалось, что она больше ищет оправдание для себя, потому что не может избавиться от угрозы для Рейн, хотя обещала оберегать её даже ценой собственной жизни. – Постарайся до своей смерти не свести её в могилу тоже.
Не говоря больше ничего, она вышла из гостевой комнаты, аккурат к тому моменту, когда лекарь направлялся к писарю, чтобы проверить его состояние. Нарин думала, что будет делать со всем этим, ведь понимала, что Вайнн никуда не денется, а Рейн не прислушается. Рано или поздно Солмнир вернётся и узнает правду. От слуг. От Чёрных. Или увидит всё своими глазами. И не простит ни писаря, ни жену.
А где-то в их доме остаются предатели, которые воспользуются случаем намного раньше, чем слухи дойдут до советника.

[nick]Нарин[/nick][status]на страже госпожи[/status][icon]https://i.imgur.com/jio7spe.png[/icon]

0


Вы здесь » Легенда Рейлана » Летописи Рейлана » [27.08.1082] Вечная вера