Легенда Рейлана

Объявление

Фэнтези, авторский мир, эпизоды, NC-17

Марш мертвецов

Добро пожаловать на карнавал в День Мёртвых!


В игре август — сентябрь 1082 год


«Цветок алого лотоса»

Изменились времена, когда драконы довольствовались малым — ныне некоторые из них отделились от мирных жителей Драак-Тала и под предводительством храброго лидера, считающего, что весь мир должен принадлежать драконам, они направились на свою родину — остров драконов, ныне называемый Краем света, чтобы там возродить свой мир и освободить его от захватчиков-алиферов, решивших, что остров Драконов принадлежит Поднебесной.



«Последнее королевство»

Спустя триста лет в Зенвул возвращаются птицы и животные. Сквозь ковёр из пепла пробиваются цветы и трава. Ульвийский народ, изгнанный с родных земель проклятием некромантов, держит путь домой, чтобы вернуть себе то, что принадлежит им по праву — возродить свой народ и возвеличить Зенвул.



«Не по-божески!»

В Остебене по-прежнему остаётся проблема голода. Беженцы из заражённых городов и деревень с неохотой возвращаются на земли своих сюзеренов. Триумвират, пользуясь послаблением короны, влияет на умы людей, настраивая их против короны, некромантов и союза с вампирами. Поставки продовольствия между Альянсом и Остебеном прекращены. Люди ищут новый источник пищи, обращаясь за помощью к эльфам.



«Тьма прежних времён»

Четыре города из девяти пали, четыре Ключа использованы. Культ почти собрал все Ключи, которые откроют им Врата, ведущие к Безымянному. За жаждой большей силы и власти скрываются мотивы куда чернее и опаснее, чем желание захватить Альянс и изменить его.



«Венец или Кровь»

В Северных землях ухудшается ситуация, голодные бунты выходят из-под контроля. Вампиры требуют крови и свержения императора. Между кланами натягиваются отношения. Лэно повернулись спиной к короне и выжидают момента нанести удар. Принцесса сбежала из столицы вместе с братом-бастардом и по слухам укрывается в Хериане, а сам император сидит на троне, который ему не принадлежит.



«Тени былого величия»

Силву столетиями отравляли воды старого Источника. В Гилларе изгнанники поклоняются Змею, на болотах живёт народ болотников, созданный магией Алиллель. Демиурги находят кладки яиц левиафанов на корнях Комавита, которые истощают его и неотвратимо ведут к уничтожению древа. Королеву эльфов пытается сместить с трона старый род, проигравший им в войне много лет назад. Принцессу эльфов пытаются использовать в личных целях младшие Дома Деворела, а на поле боя в Фалмариле сходятся войска князя-узурпатора и Ордена крови.


✥ Нужны в игру ✥

Солмнир Алисия Эарлан Сивила Лиерго Айрэн ди’Кель
Игра сезона

По всем вопросам обращаться к:

Шериан | Марек

Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Легенда Рейлана » Летописи Рейлана » [18.08.1082] Баллада о писаре


[18.08.1082] Баллада о писаре

Сообщений 1 страница 22 из 22

1

- Локация
о. Драконий зев, Край света
- Действующие лица
Рейн, Майлон
- Описание
предыдущий эпизод - [14-17.08.1082] Былых времён страницы
Рейн продолжает попытки спрятать важного пленника на Крае света от рода Лаллен, но план по прикрытию изначально был плохим и уже трещал по швам.

0

2

В покоях Рейн никогда не было тихо и спокойно. Всегда что-то происходило в отсутствие Солмнира. Ранним утром, когда многие в доме ещё спали, и только стражники, зевая и прогоняя сон, караулили у входов и выходов, защищая дочь императора, а слуги готовили завтрак на всех и проводили уборку, в коридоре появился лохматый и толстый зверёк. Его появлению уже никто не удивлялся, а Нарин, следившая за покоем госпожи, только приоткрыла дверь, впуская важную толстожопую личность в покои – пусть порадует хозяйку.
Зверёк был заспанным и ленивым, переступал с лапы на лапу, которые из-под важного брюшка, покрытого светлым мехом, почти не было видно. Ступал он тихо и мягко, несмотря на размеры и вес. Сладко зевнув, зверёк прошёл в кабинет, осмотрелся в поисках хозяйки, а потом принюхался. Вкусный запах поманил его в сторону кабинета, а там, в узкую щель между дверью и столбом, протиснулся сначала чёрный нос-пуговка. Дёргающиеся нос засопел, втянул в себя воздух, подтверждая догадки зверька. В комнате была еда.
Тут же взбодрившись и набравшись решимости, симурами попытался пробиться в комнату сначала мордой, но помешали толстые щеки и рожки, потом лапой, наивно полагая, что сможет дотянуться до ароматного куска вчерашней рыбы. Даже сейчас она выглядела соблазнительно и манила. Махание короткой лапой ничего не дало. Кроме того, зверёк потерял такое ценное равновесие, завалился на бок и упал, когда дверца, не выдержав натиска, отъехала в сторону.
Заметив, что проход стал больше, зверёк поднялся и попытался протиснуться внутрь. Первая часть тела прошла, обтираясь боками, а вот задняя крепко застряла. Пытаясь пропихнуть хвост и зад, симурами долго пыжился, то стуча лапами по доскам, то пытаясь покусать дверь, но всё же оказался упорнее и упрямее ловушки, в которую попал. Отпихнувшись передними лапами от двери, зверёк кувыркнулся через голову и приземлился на хвост. Мир вокруг него сделал круг и остановился. Даже память о мимолётной боли ушла, стоило снова заметить еду.
Издав довольно-восхищённый звук, похожий на урчание, симурами поднялся и побрёл к столу, поедать хозяйские запасы. Очень скоро в тарелках и мисках ничего не осталось. Сначала исчезла вся рыба, потом рис, задержавшись кое-где на светлой шерстке прожорливого зверя. Напоследок порядком объевшийся симурами попытался подняться и заглянуть в кувшин с чем-то странным, принюхался, сморщил нос и побрёл дальше от неприятного пойла. На кухне в таких же горшочках он находил молоко, но в последний раз за такую кражу отхватил мокрой тряпкой под зад и обещание угодить в суп вместо курицы.
Наевшись, довольный зверёк оглянулся, нашёл спящую в постели хозяйку и попытался забраться к ней. Пыжась и карабкаясь, симурами вис на одеяле, хватался когтями за деревянный столбец, но так и не смог поднять себя выше дюйма над полом. Мешало плотно набитое брюхо и благородный мех.
Зато в своих попытках добраться до спящей девушки он почувствовал ещё один запах. Знакомый.
Издав тихий свист, похожий на смесь удивления и радости, зверёк медленно обошёл кровать, выглянул из-за угла и заметил источник запаха. Рядом с постелью спал ещё один алифер. Не тот, которого хозяйка повадилась водить к себе в комнату, хотя и темноволосого крылатого симурами тоже знал, но этого – спящего рядом, он признал быстро.
Обрадовавшись и тихо урча, зверёк припал брюхом к полу, подлез под одеяло, которым был укрыт алифер, а потом прижался к его боку, свернувшись рядом и засыпая в тепле.

Вымотавшись за предыдущие дни, Рейн проспала привычное время подъёма, и разлепила глаза, когда услышала тихий стук в дверь, а потом услышала голос Нарин.
- Госпожа, вы хорошо себя чувствуете?
Перевернувшись на спину, Рейн сонно потёрла лицо, и только поняв, что Нарин стоит в кабинете, а их от раскрытия отделяет одна дверь и та тонкая как бумажный лист, резко проснулась.
- Д-да… Вчера поздно легла, - соврала Рейн, надеясь, что не выдаст себя, а заботливая Нарин не нарушит её личное пространство.
- Пришёл лекарь из дворца. Желаете принять его сейчас или позже?
- Позже!
- Приготовить вам купальню или желаете сначала позавтракать?
- Завтрак. И купальню.
- Как пожелаете.
Рейн выдохнула, когда Нарин, приняв приказ, ушла, так и не заглянув в комнату.
Вспомнив о Майлоне, Рейн бросила взгляд на сундук. Алифер всё ещё был здесь и не один. К его боку, тихо посвистывая и урча во сне от удовольствия, прижимался Кико.
- Ах ты мелкий паршивец… - слова явно адресовались симурами, а не Бэлу, хотя могло показаться иначе. – Ты кого должен ночью греть?
Зверёк, словно не слыша слова хозяйки, только крепче свернулся в клубок и засвистел, не разлепляя глаз. Он был доволен жизнью и вполне себе счастлив, найдя и пищу, и уютное место под боком алифера.
- Он ещё и поёт!
«Предатель…»

+1

3

Измотанный Майлон спал крепко, можно сказать мертвецки. Ему не мешали ни неудобная поза, ни шкрябанье коготков под утро. Алифер привык спать в походных условиях, положив голову на седло, когда каждая кочка, камушек или шишка немилосердно впивались в бок. Бывали ночи, когда приходилось спать даже на дереве, так что сундук лишь пополнил этот список. Изначально, правда, Бэл намеревался вернуться на отведенное ему место, когда Рейн заснет, но провалился в сон первее нее.
   Из тягучего забытья без видений, его выдернуло шевеление под боком. Не открывая глаз, Кречет повел рукой и наткнулся пальцами на что-то мягкое и пушистое. В первое мгновение он подумал, что это тюремная крыса подобралась к нему чтобы поживиться, а потому резко сел, ошалело оглядываясь. Он был не в камере: вокруг в утренних сумерках виднелась уже знакомая странная комната из бумаги, мирно посапывающая рядом на кровати пташка, - и на душе стало тепло от сознавания ласковой реальности. Приподняв заботливо наброшенное одеяло, Майлон нашел под ним знакомую шкодливую морду симурами и огладил сонливого зверька рукой, мягко потрепал за ухо.
   - Смотри-ка, она тебя не уморила, - тихо прошептал Кречет, улыбаясь растолстевшему Кико. Похоже симурами помнил алифера, который неизменно его баловал чем-нибудь из гвардейского пайка, раз так запросто пришел дремать к нему под бок. - Прости, брат, у меня в этот раз ничего для тебя нет. Хотя, похоже, ты нашел чем поживиться…
   Взгляд Бэла выцепил низенький столик с перевернутыми и вылизанными горшочками из-под вчерашнего ужина. Майлон вновь потрепал Кико и потянулся, разминая затекшую от неудобного сна спину. Он уже было собрался прихватить симурами и переместится на спальное место у стены, чтобы хоть немного вытянутся, как в бумажные двери постучали. Кречет напряженно замер, заметив, что эта самая дверь закрыта неплотно и чья-то тень стоит на самой границе.
   Видно ли оттуда его?
   Бэл подумал, что стоило бы сейчас перекатиться под кровать, но для этого ему нужно было лечь на пол, создав лишний шум, да и само мелькнувшие движение могло привлечь внимание, а потому он просто замер, осторожно потянулся рукой к Рейн и слегка подернул ее одеяло. Этого действа и голоса стражницы или служанки хватило чтобы пташка спешно проснулась. Хвала богам заходить в комнату девушка не стала, и Кречет глубоко выдохнул.
   - Доброе утро, - поприветствовал он Рейн с улыбкой, на что получил ответом “маленького паршивца”. Хоть Майлон и сообразил, что слова адресованы не ему, но удержаться не смог, возмутившись с неожиданной серьезностью: - Ты же сама мне приказала спать на полу! И не так уж дурны наши песни, да, братец?
   Бэл вновь пригладил зверька, и подхватив его на руки поднялся, чтобы переложить на мягкую кровать, рядом с Рейн. День принцессы начинался: скоро должны будут вернуться слуги и ему не будет раздолья в ее комнате.
   - Полагаю, мне лучше куда-то скрыться с глаз, - предположил Майлон, сворачивая одеяло, дабы оно не казалось использованным, а после перебросил и подушку с плетеного коврика, которая ему так и не пригодилась. - Обратно в сундук, наверно, или под кровать… но прежде позволишь отлить в твой ночной горшок? А то боюсь расплескать. И какой у нас дальше план? У тебя же есть план?..

+1

4

- На циновке! – нахмурилась Рейн. - А не у меня под носом, подпирая сундук!
Она понимала, что Майлон уснул в неудобной позе не от большого желания побыть в роли преданного пса и постеречь её сапоги, а потому что был обессилен и уснул там, где и сидел. До утра проспал крепким сном, а потому даже среди ночи никуда так и не перебрался, пока в дверь комнаты не постучалась Нарин с искренними намерениями позаботиться и хозяйке.
- И вообще… Убери задницу! – Рейн показала на сапоги. – Или мне босиком ходить из-за тебя?
Кико, очутившись на кровати, что-то тихо уркнул и подлез под одеяло к Рейн, собираясь досыпать под ним. Симурами не остановил даже недовольный взгляд хозяйки и её тихое бурчание о предательстве и преданности. Часть речей Майлона про «скрыться» Рейн пропустила, но зато зацепилась за «ночной горшок».
Рейн медленно перевела взгляд на Майлона, словно увидела его впервые, потом на пол. Раньше, чем она успела что-то ответить, алифер предложил другой вариант – воспользоваться балконом, раз на Крае света с ночными горшками не принято. Запаниковав, Рейн вскочила с постели, достала из-под неё горшок и вручила гвардейцу. К счастью алифера, он был пустым и вымытым.
- Не хватало ещё, чтоб тебя кто-то увидел.
Балкон выходил во внутренний двор, но из-за угрозы Теней в нём часто ходили чёрные Рита, которые следили за порядком, да и какая-то служанка тоже могла заметить незнакомого блондина, поливающего хризантемы с балкона хозяина. Не хватало ещё обзавестись новыми слухами и ухудшить свою репутацию. Хотя, казалось бы, куда уж хуже…
Забыв о внешнем виде, Рейн ходила по комнате босиком и в одной рубашке, нисколько того не смущаясь. Что её смущало, так это Майлон, который пытался пристроиться в горшку. Отвернувшись лицом к балкону, отворив дверь, Рейн делала вид, что слушает пение птиц за окном и беседу двух служанок в саду. Скрестив руки на груди, она, теряя терпение, ждала, когда можно будет обернуться и вернуться в комнату без угрозы увидеть что-то лишнее. Или услышать.
Почему ни Оливер, ни Робин не смущали её во время похода по таким пустякам, а с Бэлом она не знала, куда деть глаза и уши, только бы не думать о нём?
Обратив внимание на кольцо на пальце, Рейн вздохнула, напряжённые плечи поникло опустились.
«Неправильно всё это…»
И по отношению к Солу, и к Майлону.
И вот как теперь выкрутиться? Надо было принимать предложение Тарельда, пока он был здесь, и сразу отправлять Майлона в кузницу, подальше от себя. Там бы его уже подлечили и отмыли нормально, да и быстрее бы приобщили к делу, а что здесь? Вот что она могла ему дать кроме ещё большей угрозы его жизни? Ни выпустить из комнаты, ни допустить того, чтобы его кто-то увидел. И до ночи ждать слишком долго, чтобы выводить его тогда, когда здесь почти никого нет.
- Сегодня должен зайти лекарь с острова, - заговорила Рейн, так и не обернувшись. – Он осмотрит твои раны и обработает их. С таким лицом от тебя проку мало.
Развернувшись, посчитав, что этого достаточно, Рейн прошла в комнату, стараясь по-прежнему не смотреть на Бэла.
- Служанки подготовят для тебя гостевую комнату. Будешь жить в ней, пока ситуация не изменится. Работать будешь здесь же. Мне нужен помощник, чтобы разбирать всю ту работу, которая на мне осталась с отъездом Солмнира. Сгодишься в качестве писаря, ну или… можешь отправиться в кузницу к местному оружейнику, - она небрежно дёрнула плечом, как бы давая Майлону выбор между трудной работой в кузнице рядом с жаровней и немного пыльной и чернильной работой у себя под боком. – Но не попадайся Чёрным на глаза. Если кто-то тебя узнает, то…
Рейн не договорила, в глаза бросилась щель между дверью и столбцом.
- Дверь… Она и была открыта?.. Или это ты её открыл?..
В груди заворошились сомнения. Если дверь была открыта ещё до того, как они проснулись, то кто это мог сделать? Нарин? Или кто-то из служанок? А если так, то видели ли они Майлона?
- А-а… Фойрр со всем этим! – едва ли не взвыла от отчаяния Рейн. – Я всё равно тебе никак отсюда не выведу так, чтобы не вызвать вопросов.

+1

5

Без сапог Рейн не осталась - Майлон подвинул их ближе к кровати босой ногой. Впрочем, когда бастардка вскочила с постели, о них она даже не вспомнила.
   - Благодарю, - растянулся в улыбке Бэл, когда в него ткнули пустым горшком. Его чистота и наполненность волновали сейчас алифера мало, за свою жизнь он повидал вещи пострашнее, чем ночная ваза принцессы Алира. А вот неловко за свои потребности ему все же было, что Кречет тутже укрыл за очередной несерьезностью: - О, с зябликами, - прокомментировал он эмалированный рисунок на керамическом боку. - Давно таких не видал…
  Рейн поспешно сбежала от него к двери на балкон, излишне демонстративно вглядываясь в даль. А вот Майлон на какое-то время озадачился поиском места: не вставать же прямо посреди комнаты? Хотя почему бы и не посреди? Только тут не было никаких вещей, которые бы он мог ненароком попортить. Поставив горшок на пол, алифер очень сосредоточенно прицелился.
   - Ладно, зяблики мне в помощь, - пробормотал он. Действо много времени не заняло - общее обезвоживание и сбившаяся работа некоторых внутренних органов давала о себе знать. Авось дворцовый лекарь сильно не обеспокоиться, когда служанки притащат ему показать это из покоев принцессы. Выплескивать горшок с балкона, как давеча кадку с водой Майлон не рискнул - маленькая бастардка не скажет ему спасибо, когда дневное солнце прогреет стены. А вот под кровать его задвинул.
  - Лекарь придет прямо сюда? - скептично уточнил Бэл, оборачиваясь к Рейн, и привалился плечом к одному из столбов массивной кровати. - Ради моего лица…
   В груди у алифера перемешалось два противоречивых чувства от слов маленькой пташки: высокая радость и глубокая печаль. Ему было отрадно сознавать, что после всего Рейн настолько сильно печется о нем, что готова рисковать многим, приютить у себя, кормить, поить, дать работу, защищать... Вот только, он всего этого откровенно не заслуживал, и оттого было тоскливо. Он знал, какой ответ она ждет от него и знал, что хочет его дать, но был ли он правильным? Сейчас Бэлу казалось, что души их оказались прокляты еще до рождения, и по всем законам мира им никогда не суждено было быть вместе. Сближаясь, они переламывали все, что их окружало, опаляя не только себя, но и всех, кто окажется рядом, принося смерть, несчастья и бесчестье. Хаос следовал за ними, стоило только довериться чувствам, а не долгу. И Рейн сейчас отдавалась эмоциям, отбросив рассудок. Маленькая пташка. Майлону бы хотелось ласково выразить столь же всеобъемлющее чувство, но что она будет делать с этим знанием? Замужняя женщина и принцесса Алира. Откажись он от проклятой своей миссии семь лет назад, она все равно бы вышла замуж, и все равно бы была также от него далека… Никогда не было и никогда не будет достойных способов стоять с ней вот так в одной комнате.
   Кречет отстраненно глянул на приоткрытую дверь, когда бастардка обратила на нее внимание и неопределенно мотнул головой.
   - Должно быть Кико вломился сюда под утро. Ночью его вроде бы не было… - высказал утешительно предположение Бэл, хотя и сам наверняка не мог сказать, что могла разглядеть в комнате недавняя девушка. Если бы слуги заметили их, то открыв дверь торопливо поспешили бы задвинуть ее на место. А стража, скорее всего, уже скручивала бы его на полу и вновь гуляла сапогами по почкам. Но Рейн была на пределе от событий, которые закономерно выходили из-под контроля. Кречет и сам соображал туго - отголоски псионического вмешательства в давнюю память все еще разносились болью.
   - Выйти - не зайти, - философски изрек Майлон. - Если это, конечно, не тюрьма… но и из нее ты меня вынула, - приободряющая улыбка растянулась на разбитых губах. - Я за это благодарен. Выдохни. Давай подумаем. Ты можешь отослать стражу у дверей с каким-нибудь приказом ненадолго? Этот небольшой промежуток может немного смазать обстоятельства моего появления в твоем кабинете. Но мне нужно что-то поприличней, чем траурная ночная сорочка… Тогда бы ты могла официально обозначить, что я новый писарь. Хорошо бы подгадать этот момент под пересменок стражи, когда вновь заступивший не имел бы точных сведений о присутствии нового служащего. Выдели мне не гостевую комнату - посели со слугами - так ты создашь меньший ажиотаж вокруг моей персоны. Официально предупреди распорядителя домом, что я заступаю в состав работников. Иногда чтобы тебя не заметили надо не красться, а пройти у всех на виду. Это, конечно не идеальный план, но можно попробовать...

Отредактировано Майлон (19-04-2020 00:15:12)

+1

6

- Кико… - повторила Рейн, словно этого осознания хватит, чтобы успокоиться.
Симурами, ничего не подозревая о тяжести своего преступления, мирно спал, не обращая внимания на разговор алиферов. До чужих проблем ему не было ни малейшего дела, а окружающий мир имел какую-то ценность, только когда в нём была еда, ласковые почёсывая за ухом или мягкая постель, в которой можно проваляться целый день. Он и пел редко, чаще – лениво посвистывая, когда был очень доволен жизнью.
Спускать злость на Кико Рейн не собиралась, да и тревоги её едва ли стали меньше. Угроза раскрытия всё ещё существовала. Что если среди слуг на Крае света тоже есть шпионы Теней или Лаллен? На фоне них нагоняй от Солмнира казался Рейн не таким страшным и опасным, хотя провоцировать Рита она тоже не хотела. Впрочем, сделала всё, что было в её силах, чтобы вывести алифера из себя, когда правда вскроется. А, судя по обстоятельствам, вскроется она уже очень скоро.
Рейн скептически посмотрела на Майлона, когда он предложил свой план. Он был лучше того, который предложила Рейн, и уже не выглядел попыткой пронести воду в сите. Ведро, которое предложил Майлон, было старым и дырявым, вода из него протекала, но, заделать дырки камнями, - и уже можно из этого что-то получить. Вот только как исправить так, чтобы пользы было больше, чем вреда?
- Ты рожу свою видел? – Рейн скептично посмотрела на алифера. – И как я объясню твою синюшность и опухшесть? Что ты в дверь с первого раза не вошёл или напоролся на моё колено раз десять?
И вообще… а такие красивые писари бывают?..
«О чём я думаю вообще!?»
Вспомнив про одежду, Рейн вышла в кабинет. Как она и думала, всё, о чём она просила Тареольда, уже давно принесли. Либо Нарин, когда вышла справиться о её самочувствии, либо кто-то из слуг. Стопка аккуратно сложенных вещей, «обезличенных», чтобы никто сразу не понял, кто перед ними, лежала с краю на столе, где уже порядком прибрались. В ворохе одежды лежали тщательно спрятанные две небольшие деревянные дощечки с «хвостом» из гладкой верёвки, сплетённой в толстую косу. На каждой из них было новое имя для Майлона – поддельное – и его должность. В одной говорилось, что он – подмастерье кузнеца, во второй – писарь. Рейн не знала, какой вариант проще разыграть, а потому попросила сделать два варианта.
Вернувшись в комнату вместе с вещами и, вручив их Майлону, не глядя, Рейн забрала табличку от кузнеца и спрятала её в сундук к грязным вещам алифера.
«Нужно от них избавиться».
- Одежда сгодится. Хочешь жить со слугами – будешь жить со слугами. Лекарь придёт сюда. Думаю, можем сказать ему, что вчера ты так обрадовался новому назначению, что перебрал в питейне, - хмыкнув, Рейн, наконец, вспомнила об одежде, и, зыркнув в сторону алифера, чтоб он отвернулся, начала одеваться, повернувшись к нему спиной и прикрываясь дверью, отделяющей спальное место от кабинета. – Стражников я отошлю. Отмоем тебя позже, а пока одевайся в это и запоминай своё новое имя. Оно написано на деревянной табличке. Распорядитель уже знает, что мне нужен помощник.
Закончив с переодеванием, Рейн попыталась вспомнить, когда должен смениться караул у покоев, чтобы отослать стражников, но при этом у Майлона хватило времени переодеться и отыграть свою роль. Стражников отослать можно, а вот что делать с Нарин, которая в отсутствие других защитников никуда точно не денется? Отослать её за лекарем?
Решив, что это единственный вариант всё провернуть, Рейн сначала отослала Нарин за лекарем, чтобы той не казалось, будто она оставляет хозяйку без присмотра, а после – стражников, которым приказала проследить за пищей, которую ей подадут, и за купальней, которую готовили служанки, чтобы ни одна живая душа не испортила ей отдых диверсией. И заодно поручила разыскать для неё Крейна, для которого у неё было очень важное поручение, а потому нужно было всё обсудить с глазу на глаз.
Когда в коридоре перед покоями стало пусто, Рейн позвала алифера в кабинет, чтобы к возвращению стражников и Нарин, они уже сидели в кабинете и обсуждали грядущие дела и обязанности.
Когда Нарин вернулась в покои хозяйки, то у дверей уже стояли новые стражники, а внутри оказался неизвестный ей мужчина. Незнакомец немного сбил девушку с  толку своим появлением, но, скользнув взглядом по Майлону, она быстро опомнилась.
- Лекарь Дейган… - представила она дракона, который пришёл вместе с ней. – Это лекарь, которого пригласил господин Тареольд.
Рейн кивнула.
- Приветствую вас на Крае света, госпожа…
Мужчина учтиво поклонился, выказывая уважение.
- Могу я взять вашу руку?
Рейн мотнула головой.
- Сейчас моё здоровье волнует меня куда меньше, чем моего гостя, - Рейн посмотрела на Майлона. – Хочу убедиться, что мой писарь в состоянии работать, как меня убеждает, а не пытается сгладить мой гнев своими заверениями.
Лекарь немного удивился такому повороту, но, согласно кивнув, обратился уже к Майлону:
- Вы позволите?
Рейн показала на спальню.
- Можете осмотреть его там. Пока что у него нет комнаты в доме.
Заняв лекаря делом, Рейн обратилась к Нарин, покорно ждавшей нового распоряжения.
- Позови распорядителя дома. Мне нужно, чтобы он подготовил место и учёл жалование для моего нового помощника, - Рейн с лёгкой непринуждённостью кивнула на Майлона и вновь взялась за записи на столе.
Лёгкая раздражительность Рейн и нервозность легко списывались на то, что работник её мало устраивал, но если кто-то задумает копнуть поглубже, то заметит несоответствие – во всём доме никто не видел, как мужчина переступил порог. Может, стоит кому-то доплатить, чтобы солгал ради дела?
- Проследи, чтобы его накормили вместе со слугами. И наш гость плохо знается на обычаях Края света.
Пока лекарь занимался осмотром Майлона, Рейн старалась решить дела и с Нарин, и с управителем дома, чтобы быстро всё подготовить. Но когда лекарь вышел после осмотра, Рейн не смогла скрыть тени волнения и беспокойства на своём лице.
- Господин сильно пострадал, но сейчас его жизни ничего не угрожает. Я приготовлю для него мази, чтобы обрабатывать раны и синяки, и вскоре он поправится. Нужно пить больше воды и хорошо питаться. На его работе это никак не скажется.
Рейн кивнула.
- Все затраты на твоё лечение вычту из твоего жалования, это тебе понятно? – хмуро заметила Рейн, бросив недовольный взгляд на Бэла.
- Госпожа… - лекарь вновь привлёк её внимание. – Вы позволите? – и протянул к ней руки.
Рейн не хотелось, чтобы лекарь её осматривал, но протянула руку, позволяя чужим пальцам прикоснуться к своему запястью и прощупать пульс.
- Дворцовый лекарь не ошибся, госпожа, прошу меня простить, но пока что у меня нет для вас добрых новостей, - извиняющимся тоном сообщил лекарь, склонив голову. – Возможно, дворцовый астролог ошибся с прогнозами, но я сделаю всё, что в моих силах, чтобы это исправить. Если позволите… я хотел бы какое-то время понаблюдать за вашим здоровьем.
Рейн кивнула, хотя подобные разговоры, особенно в присутствии Майлона, вызывали неловкость.
- Ты можешь идти.
Отослав лекаря из покоев, Рейн вновь углубилась в изучение бумаг, и совершенно забыл о том, что собиралась позавтракать или расслабиться в купальнях. Она старалась не думать о словах лекаря и о Бэле, который их слышал.
- Ну? – с лёгким раздражением спросила Рейн, не отрывая хмурого взгляда от отчёта торговцев пряностями. - Что ты на меня так смотришь?

+1

7

Лица своего Майлон не видел, но по ощущениям ломоты и отечности примерно представлял насколько ярко сейчас разукрашен. Пожалуй, легенда с питием накануне и некоторыми неприятностями с этим связанными была наиболее банальной, а потому правдоподобной.
   Кречет развернул одежды, врученные Рейн, на крышке своего родного сундука. Крой их был все такой же странный, как и у того костюма, что уже был на нем, но ткань была попроще и погрубее, простоватого светло-синего цвета без узоров, а вот исподнее было непривычно белым.
   - О, прямо под цвет лица, - не удержался от воодушевленного комментария Бэл и с прищуром поглядел на прилагающиеся к одежде плетеные сандали. Размер у них был неопределенный, но вроде подходящий. Вот только как в них ходить? Это вообще считается за нормальную обувь приличного работника? Алифер скинул их на пол. Он предпочел бы надеть свои обшарпанные сапоги, однако они также не подходили образу кабинетного писаря, и наверняка до сих пор воняли дорогой, конем и тюрьмой. Вздохнув, Майлон взял в руки деревянную табличку: одна ее сторона была покрыта читаемыми надписями, а вот другая сплошь изрисована какими-то жуками или рунами - Кречет был бессилен их распознать, а потому принял как есть.
   - Илэр Вайнн, значит, - озвучил он свое новое имя, и со вздохом принялся переодеваться. На Рейн он при этом так и не взглянул, позволив ей свободно облачиться в дневной наряд. Чего греха таить, пока она стояла у открытой двери на балкон, напротив дневного света, контуры ее силуэта хорошо проглядывались под одной рубахой, да и ножки были неукрыты от взгляда, но скользких мыслей Майлон себе так и не позволил, просто потому что права на них не имел.
   Черные одежды, он аккуратно сложил и бросил на кровать. В напряженном ожидании, пока Рейн провернет весь шаткий план со стражей и позовет в кабинет, Бэл почесывал сопящего Кико - это удивительным образом успокаивало. Стражники могли не пожелать покидать своего поста одновременно даже по приказу принцессы, но на удачу вроде бы все обошлось. Кречет покинул комнату, когда его позвали, и встал перед рабочим столом бастардки с опущенной головой, загодя примеряя на себя образ провинившегося служащего. Когда девушка-стражница вошла вместе с лекарем, Бэл лишь коротко взглянул на них из-за занавеси падающих на лицо волос, и вновь опустил взгляд в пол. С такой же овечьей покорностью он проследовал за Дейганом назад в спальную комнату принцессы, и когда дверь закрылась, доверительно зашептал:
   - Прошу вас, мне очень нужна эта должность! Ее Высочество убьет меня, если я не смогу выходить на службу! Я вчера излишне увлекся отмечая новое назначение и соря деньгами, и меня лишили их, стоило только выйти из питейни… скажите, что не все так серьезно, как выглядит. Прошу! Руки мои целы и перо я держать сумею, а большего ничего не надо.
   - Я не стану лгать Ее Высочеству, - сухо ответил лекарь, но положительного ответа от него Майлону и не было нужно, достаточно того, чтобы он не вынес из покоев Рейн ничего лишнего. Хотя если травмы были серьезнее, чем выглядели, маленькой пташке не стоило бы этого знать. Она и так порхала вокруг излишне озабочено.
  Дейган очевидно был магом-целителем, осматривая своего пациента в первую очередь через одно только прикосновение. По его округлому лицу с необычными раскосыми глазами сложно было сказать что он на самом деле думает, но серьезное хмыканье, как показалось Кречету, не предвещало радужных перспектив.
   - Сильно вам досталось, - подметил очевидное он, когда Бэл по его просьбе разделся по пояс.
   - Я очень не хотел расставаться со своим добром…
   - У вас ушибы почек и мозга, но без явного внутреннего кровотечения, думаю, вы успели познать все последствия этого, - Майлон опустил глаза, а лекарь продолжил: - и пара трещин в ребрах. Две недели абсолютного покоя минимум…
   - У меня нет такой роскоши, господин Дейган. Мне необходимо работать.
   Лекарь немного помолчал, пожевывая губами, после чего с глубоким вздохом снисходительности произнес: - Я немного подправлю ваше состояние, но дальнейшее его улучшение или ухудшение будет вашим решением.
   - Благодарю, - отозвался Кречет и улыбнулся, как прощенный за провинность мальчишка.
   Выходя из комнаты в кабинет, алифер вновь держался не в пример себе кротко. К его радости Дейган не стал расписывать Рейн, что именно подразумевал под “сильно пострадал”.
  - Все затраты на твоё лечение вычту из твоего жалования, это тебе понятно? - строго вопросила маленькая бастардка и Бэл ответил ей не поднимая головы: - Да, Ваше Высочество. Благодарю.
   В следующий миг лекарь обратился к принцессе интересуясь ее здоровьем. Майлон успел было подумать, что сама Рейн все это время чувствовала себя скверно, припоминая, что утром к ней должен был зайти еще и дворцовый лекарь, но по мере слов все приняло иной оборот. Добрые новости? Догадка кольнула больно, хотя чего было ожидать? Пташка была замужней женщиной и от нее непременно ждали наследников, если таковых еще не было… Странная ревность заворочалась в сердце, перемешиваясь с досадой. Неуместные, неоправданные, беспомощные чувства. Может стоило согласится пойти подмастерьем в кузню? Бесплотная надежда, и пребывание рядом скорее всего будут лишь мучить их обоих...
   Не отдавая себе отчета, Кречет остолбенело вглядывался в фигурку Рейн, пока бастардка напрямую не спросила у него, чего он так смотрит.
   - Из тебя убедительная принцесса, - ляпнул Бэл, натягивая беззаботную улыбку. - Ты подросла. Распишешь мне мои новые обязанности? Я не мастер ни пера, ни кузнечного молота. Но перо я хотя бы знаю как держать.

+1

8

Рейн скептически посмотрела на Бэла.
«Убедительная принцесса, да?..»
Хмыкнула и отвернулась, снова занимаясь бумагами. Это Майлон ещё ничего не знал о репутации Рейн, которая бежала впереди неё, иначе бы не относился к ней как к внезапно подросшему ребёнку, способному на что-то серьёзное. Солмнир до сих пор видел в ней именно ребёнка, который никак не вырастет и не займётся чем-то полезным и важным. Алифером, который привык перекладывать свою ответственность на других и никогда не разгребает последствия своих решений. Вот и сейчас она думала, что не до конца понимала ответственность, которую возложила на себя с присутствием Майлона, и уж точно не сможет разгрести все последствия своего поступка, хотя они уже маячили на горизонте серьёзными проблемами. Стоило ли бередить старые раны, зная, что за преступления перед империей его казнят?
- Хоть на что-то сгодишься, - притворно вздохнула Рейн и улыбнулась.
Улыбка не входила в её планы и, кажется, девушка не заметила, что она была тёплой.
- С обязанностями всё просто. Будешь записывать всё, о чём я говорю с важными гостями, когда мы обсуждаем дела. Мне нужны протоколы. Будешь писать письма и приглашения в нескольких экземплярах под мою диктовку или по примеру, потому что я сама не могу это делать. Будешь ходить со мной на важные переговоры и там тоже всё помечать и записывать. Я могу что-то забыть, а Крейн – он здесь вместо Сола, должен иметь представление о том, что я сделала, а что нет и как мне с этим помочь, если я не справлюсь. Кроме того, в кабинете всегда должны быть чистота и порядок. Это понятно? – она выдержала недолгий взгляд на Майлоне, ожидая его реакции.
Работа казалась Рейн не пыльной и простой. Достаточно уметь писать и быть грамотным, чтобы выполнять её, но держать перо в руках – не махать кулаками на материке. Может, с молотом, где особо не нужно работать головой или каллиграфически выводить каждую букву на листе, Майлон управился бы лучше, но выбор уже был сделан и так просто выкинуть алифера из писарей в кузнецы - не получится.
- Сегодня у меня запланировано несколько встреч. С членами гильдии торговцев, а заодно надо проверить, как идут подготовки к отправлению кораблей в Остебен – и то, и другое важно для Края света и Поднебесной, так что отсидеться в комнате не выйдет.
Помня о том, как сейчас выглядит лицо Майлона, Рейн не очень хотела его брать с собой. Такого писаря точно все приметят и запомнят, да и что там лекарь говорил о ранах алифера? Что ему серьёзно досталось? А насколько серьёзно?
- Позавтракаешь со слугами. Вчера ты почти ничего не ел.
Ну, вот опять! Фойрра забота…
- До первой встречи ещё есть время.
Рейн тоже нужно было что-то съесть, хотя аппетита у неё особого не было, и привести себя в порядок, отмывшись и переодевшись.
Нарин вернулась в её покои, когда основные приготовления уже были готовы.
- Купальни готовы.
- Хорошо.
Рейн отложила бумаги в сторону и встала из-за стола.
- Пусть служанки подберут что-то приличное, но не слишком помпезное на выход.
Нарин кивнула.
В покои Рейн принесли еду, порциями рассчитанную на одного. О совместной трапезе с писарем не шло и речи.
- Нарин проводит тебя к слугам. Там тебя накормят и отмоют, - обратилась она к Майлону.
«А я пока избавлюсь от сундука и вещей в нём».
Нарин такая перспектива совершенно не нравилась. Она и к новому писарю относилась с подозрением, но выполняла приказ хозяйки. Что уж, в прошлом Нарин и сама пришла в дом Рейн оборванкой и напросилась на службу. Может, в этот раз добрая бастардка решила помочь кому-то ещё? Стоило бы узнать больше об этом таинственном писаре, чтобы он не оказался шпионом Лаллен. А ещё Нарин ничего не знала о том, что случилось между хозяйкой и советником – в какой такой лжи Рейн его обвиняла?
С гостем Нарин вела себя спокойно и отстранённо. В иерархии они были не равны, хотя оба служили одной госпоже. Вопросами девушка не донимала алифера, а первым делом показала ему комнату, куда подают обед для слуг, потом спальное крыло, где ему приготовили общее спальное место со всеми – коврик из циновки, одеяло и узкую подушку в компании других мужчин. Комната была узкой и длинной, так что у стены в два ряда помещалось пять спальных мест. Сейчас они были аккуратно прибраны за ненадобностью, и внутри никого не было. Следом Нарин показала купальню, которая тоже отличалась от той, к которой привыкли алиферы Поднебесной или жители материка. Купальня находилась за пределами дома и подниматься к ней пришлось по лестнице высоко вверх. Там, скрытая ветвями старых деревьев, защищённая с трех сторон стеной из бамбука, была круглая и невысокая «бочка», установленная на дощатом полу. Со стороны лестницы её не было видно, но, стоило подняться на пролёт, как открывался вид на бочку в тени крыши. Рядом с ней стояли вёдра и кадки поменьше, а потому воду сюда приходилось носить своими силами самим слугам. Купальня была широкой достаточно, чтобы в ней можно было с относительным удобством сесть, но слишком маленькой, чтобы расслабленно лежать. На деревянный обод с одного края положили белую ткань, которая с годами использования заметно пожелтела, и там же для писаря оставили полотенце и обмылок.
- Мужчины и женщины ходят сюда по очереди, - объяснила Нарин. – Сейчас все работают и не время для купания, так что здесь до вечера никого не будет.
До утра, если говорить точнее, но все давно подозревали, что слуги, ночами заскучав, могли придти сюда, пользуясь случаем.
- Как закончишь – возвращайся к завтраку. Ты уже и его пропустил. На Крае света всё начинается с лучами солнца и заканчивается, когда всю работу переделают.
Стараясь не задерживаться рядом с мужчиной слишком долго, Нарин торопилась вернуться к своим обязанностям, справившись с распоряжениями Рейн.

офф

https://i.imgur.com/7aVGOpy.jpg

+1

9

- Хоть на что-то сгодишься, - с улыбкой произнесла Рейн и Майлон ответил ей тем же: - Я много на что гожусь.
   Но с того мгновения, как маленькая бастардка начала перечислять его обязанности, Бэл уже не был так в этом уверен. Протоколы? Письма и приглашения? Кречет с трудом мог припомнить когда в последний раз вообще что-то писал. Читать ему в блужданиях по материку приходилось, всякие городские плакаты в основном и договора о наемной службе, а вот писать разве что свое имя, и теперь Майлон всерьез опасался, что за семь лет мог утратить навык если не полностью, то разборчивость точно. Но, может быть, это как езда верхом? Тело все само вспомнит. Внешне Бэл при этом оставался невозмутим, внимательно слушая Рейн. В свое время он с таким же видом мог спать на гвардейском построении под крики командира. Единственный раз, когда его лицо переменилось, так это при упоминании имени Сол. Должно быть то был Солмнир, но то как домашне это прозвучало, задело Кречета. А ведь по всем правдам это ему тут было не место.
   - Так точно, - по-воински отозвался Бэл, когда его спросили все ли понятно. Что-то не понять тут было сложно. Работы бывший гвардеец не боялся, боялся лишь не соответствовать качеству этой работы, но и это можно было наверстать. Хотя первый сегодняшний день, да и ближайшие пару недель пройдут однозначно хаотично. Если его не признают и не повесят раньше…
    - Позавтракаешь со слугами. Вчера ты почти ничего не ел, - заботливо произнесла Рейн и это было фойрровски приятно.
   - Я был сыт тумаками, - бодро ответил Майлон. После заклинания лекаря Дейгана, стоять на ногах стало ощутимо проще: голова так не раскалывалась, а в боках не ныло, хотя движения корпуса все еще давались через боль. Терпимо.
   При девушке-стражнице, Бэл вел себя сдержанно и молча, лишь поблагодарив принцессу прежде чем покинуть комнату. Однако просто молча идти по коридорам он не мог.
  - Нарин, да? Я… - Кречет немного запнулся припоминая свое новое имя, - Илэр Вайнн, новый писарь Ее Высочества. Полагаю, мы теперь часто будем пересекаться, и я надеюсь, что у нас сложатся доверительные… - по виду немногословной алиферки было очевидно, что она совсем не любительница поболтать. Что ж, это даже неплохое качество для охранницы, но было довольно странно видеть его в молодой девушке, которых обычно тянуло пощебетать. И Майлон оправился: - Деловые отношения. Наверно тебя смущает мой внешний вид… Я и сам был не рад появляться в таком виде перед Ее Высочеством, да еще в первый день, но занятная история вышла. Как-нибудь я тебе ее расскажу…
   - Не надо, - сухо ответила Нарин, переходя к самой сути их маленького путешествия по бумажному дому. Странного в нем было много. Кречету было не привыкать спать в казарме и спать на земле, но чтобы императорский дом настолько экономил на слугах и материалах он видел впервые.
   - А здесь не очень любят мебель, да? - улыбнулся он, но провожатая осталась серьезной, заторопившись по маршруту дальше.
   - Или не очень любят слуг… - задумчиво произнес Бэл, когда увидел купальню. Мало того, что в любую непогоду она была снаружи, так еще и с высокой лестницей. Интересно, местный зодчий потрудился хотя бы раз наполнить этакую бочку бегая с ведрами вверх и вниз по лестнице? Кречет задохлым не был, но сейчас бы он не стал ставить, что в одиночку натаскает себе купальню.
   - Всю работу не переделаешь… - философски заметил Майлон и когда Нарин поторопилась от него сбежать, взялся за ведра. Таскать полную бочку он не собирался, лишь набрать пару бадей и ведер, чтобы помыться и облиться. Горячей воды искать было негде, зато Кречет запомнил, где на их пути попался колодец, заодно напился вдоволь. В целом, холодную воду неплохо компенсировал кусок мыла и жесткая мочалка. Смыть с себя остатки тюремной грязи было приятным, а прохлада бодрящей, но Бэл не стал долго задерживаться в купальне, и, прибравшись, вернулся в дом к запоздалому завтраку. В общей трапезной никого не было, но на тарелке были оставленные необычные слепленные из риса крупные комочки, обернутые в черно-зеленую тонкую бумагу, и кувшин с молоком. Отмотав бумагу, Майлон надкусил один из этаких пирожков и нашел внутри рыбную начинку.
   - Похоже мне судьба превратиться здесь в чайку, - хмыкнул он в пустоту, но поел достаточно плотно. Не зная, куда вернуть посуду, Кречет просто оставил все на столе и по памяти вернулся к кабинету Рейн, где у дверей его с подозрением встретила стража и, кажется, вечно хмурая Нарин.
   - Можешь доложить Ее Высочеству, что я готов к исполнению своих обязанностей и жду распоряжений, - Бэл сыто улыбнулся и пригладил рукой все еще влажные волосы.

+1

10

Рейн никак не могла привыкнуть к местной моде. Одежда для женщин по-прежнему казалась ей излишне… женственной, объёмной и неудобной, чтобы в ней можно было спокойно передвигаться, не рискуя запнуться о широкую юбку. Алирская мода отличалась большей практичностью, хотя статус в Поднебесной обязывал Рейн придерживаться определённого стиля и быть больше тенью и девушкой, чем воином. На Крае света ситуация складывалась ещё хуже, в понимании Рейн, места для манёвра у неё практически не оставалось. Если в личных покоях и в доме она могла не заморачиваться, надевая то, что привыкла – рубашки, да туники со штанами, то уже на деловые встречи приходилось тратить утомительные часы на сборы. Приходилось поддерживать легенду о жене торговца и даже в одежде выбирать что-то из дорогой ткани.
Рядом с Майлоном в таком виде она чувствовала себя неуютно.
Будь Рейн помоложе, ей бы предложили укороченную юбку с открытыми лодыжками из более лёгкого материала, тонкого и не такого объёмного по многослойности и сложности наряда, как для девушек уже постарше. Как-то Рейн видела таких юных дочерей купцов, которые легко и беззаботно кружились в полупрозрачных юбках цвета персика. Всё, что от них удалось получить Рейн – это мягкие башмачки на плоском ходу, чтобы ходила не как цапля, а что же до всего остального…
- Чувствую себя беременной мантикорой, - буркнула Рейн, пытаясь пригладить и опустить юбку. Не спасал даже широкий пояс, который должен был как-то плотно прижимать ткань к животу, повторяя силуэт.
Нарин в очередной раз повторила, что Рейн надумывает. От этого волнение Рейн меньше не стало, но пришлось примириться и выбраться из дома. Очень скоро Рейн поняла, что переживала совершенно не о тех вещах. Надо было думать о Майлоне и о том, что он там пишет, следуя за ней тенью из одного торгового дома в другой. Рейн полагала, что выбрала простое задание для Бэла. Казалось, что в нём такого сложного? Слушай и пиши себе.
Во время встреч Рейн сталась не смотреть, что там делает Майлон, и не отвлекаться на алифера. Она старалась выполнить то, что на неё возложили, и хотя бесконечно переживала и думала, что не справится из-за малого опыта в подобных делах, делала всё, что от неё зависело. Иногда на помощь ей приходил Крейн, заводя разговор на другие темы, чтобы заставить торговцев сбросить цену на какой-то товар, или чтобы сделка прошла более выгодно для их стороны. В не последнюю очередь алиферы наведались к кораблю, который грузили товарами для людей. Рейн попросила выдать ей список того, что уже погрузили и что планируют погрузить ещё. Лазать лично по кораблю и всё проверять – не женское дело, да и в таком наряде было неудобно, но Рейн настояла на своём и, как выяснилось, не зря. Некоторые мешки с зерном так и не попали на корабль. Очень ушлые работники собирались оставить себе немного, считая, что никто не заметит, что один или два мешка пропали из общей кучи. Недостачу восполнили, а виновных наказали. Рейн приказала проследить за всем и пообещала, что в день отправления придёт и снова всё лично проверит, чтобы ни одно зёрнышко не пропало из трюма.
К вечеру в руки Майлона попадало всё больше и больше важных бумаг.
В дом торговца Рита они не возвращались, а продолжали ходить по острову, словно намеренно пытались в первый же рабочий день загнать одного писаря до смерти или растереть ему ноги в кровь в неудобной обуви. Об отдыхе вспомнили, когда солнце уже давно село, а на улицах города зажглись первые фонарики. Крейн вместе с Рейн вели гостей, с которыми заключили важную торговую сделку, на горячие источники, чтобы там выпить, отдохнуть и отметить.
Длинная каменная лестница стала тем ещё препятствие для порядком уставшей Рейн, а мужская компания, в которой она могла бы вести себя как хороший друг, но явно не как жена торговца, уважаемая на острове, совершенно ей не подходила. Поэтому держалась очень скромно и будто бы отстранённо, стараясь иногда поддерживать разговор, но вскоре Рейн оставила компанию выпивающих и порядком раскрасневшихся и захмелевших мужчин в комнате, зная, что без женщин там уже не обойдётся, а сама вышла на свежий воздух.
В саду было тихо и спокойно. Рейн слышала отголоски чужого веселья из-за тонкой двери, но уже не планировала возвращаться к мужчинам. Можно было возвращаться домой, но сначала Рейн хотела узнать, что там один алифер делает и что вообще сделал. Повод для этого был почти не притянут за уши. За вечер, что они провели в доме увеселений, Майлона за ненадобностью отправили к другим слугам – поужинать вместе с ними и дожидаться других распоряжений. Поэтому когда Рейн вошла в тесную комнату, служанки, до этого хохотавшие и веселящиеся в компании писаря, перепугались, извинились и, узнав причину визита гостьи, быстро выскочили на улицу.
- Ну? – как бы невзначай поинтересовалась Рейн. – Показывай, что ты там сегодня написал, - она протянула руку за записями, ожидая, что хотя бы половина работы будет сделана как надо, и что Бэл вообще повзрослел и достаточно серьёзный, чтобы поручать ему такие распоряжения. – Что это?.. – Рейн показалось, что она перебрала с рисовым вином, хотя выпила не больше двух пиал. Не веря своим глазам, она сменила один лист за другим, но ничего не изменилось. – Ты вообще грамотный?.. Я ни слова здесь не могу разобрать! – Рейн хмуро и со злостью посмотрела на алифера. – Ты здесь зябликов рисовал!?

+1

11

Для Майлона, прибывшего в город в сундуке, было крайне любопытно выйти из бумажного дома и наконец увидеть то место, где ему предстояло жить то неопределенное количество времени, которое отвела судьба. Он не роптал, а наоборот принимал эти обстоятельства с благодарностью: пусть у Фойрра на рогах, но он был с Рейн, был сыт и одет, и даже относительно свободен. О будущем Бэл не слишком задумывался, в нем было все слишком мрачно и туманно, а вот здесь и сейчас - довольно не плохо.
   Как оказалось на Драконьем острове не знали, что бастардка и ее супруг являлись членами императорской фамилии, и статус их был приравнен к положению торгового дома. Это казалось Кречету странным, но он без лишних вопросов принял эту легенду, поклявшись хранить в тайне все что увидит или узнает на рабочем месте. А тайны Майлон, несмотря на свою болтливость, хранить умел, некоторые даже сильнее, чем следовало бы…
   Меж тем культура и обычаи Края Света были еще страннее, чем это виделось в одном отдельно взятом доме. Парад диковинок начался для Бэла с наряда Рейн, в котором она смотрелась крайне непривычно и странно. Одежды ее вовсе не портили, наоборот в них она выглядела женственней и утонченнее, даже статуснее, что ли, но не казалась сама собой. Наверно в своем облачение он выглядел столь же неуместно. И если бы Кречет мог выбирать, то он оставил бы на пташке ту одну единственную рубашку, но выбирать ему очевидно никто бы не позволил, даже отчасти он сам. Странным было следовать в ее свите, не в золоченых доспехах и при оружии, а с тубусом и складным столиком на перевес - с мебелью в этих землях определенно были какие-то серьезные проблемы. Но с другой стороны в случае опасности никто не будет ждать от писаря боевых навыков и он всегда сможет защитить маленькую бастардку. Нарин с ее одной рукой, не внушала ему в этом плане много доверия. Она, похоже, отвечала ему взаимностью. Недоверчиво смотрели на его разбитое лицо и все встречные...
   На первой же встрече, Майлон запоздало подумал, что надо было хотя бы немного потренироваться держать перо. Буквы он, конечно, не забыл, но вот навык письма оказался вовсе не из того же ряда, что верховая езда - Кречет не успевал. Сидя на полу перед низеньким раскладным столиком, он часто менял позу, положение руки, разминал перенапрягающиеся пальцы и все равно ни фойрра не поспевал за живой беседой. В какой-то момент ляпнув на документ чернильную кляксу, Бэл решил, что сейчас просто запишет черновик, а после в более спокойное время перепишет все красиво на чистовик и передаст Рейн. Утешевшись этим, Майлон перестал гнаться за аккуратностью и сосредоточился на содержании. Он записывал для себя, часто сокращал, часто рисовал просто схематичные значки вместо написания целых слов и дело пошло заметно пободрее. Но даже так, он непривычно обильной умственной работы, уже к середине дня он начал сильно уставать - настолько, что даже не вертел головой по сторонам в незнакомых местах. А вечером, оказавшись в небольшой комнатке в неком увеселительном заведении, едва ли не валился с ног. Две служанки, подавшие на низенький столик скромный обед, сделали это сдержано, но с явной опаской. Подумав, что коротать вечер в одиночестве в почти голом помещении будет довольно скучно, Кречет попросил девушек помочь ему разобраться с палочками для еды. Слово за слово и через несколько минут в комнатке уже была довольно расслабленная обстановка с волной веселья. Майлон расспрашивал о местных традициях и в ответ травил задорные байки о жизни на материке и в Алире. Мысли о работе были благополучно оставлены писарем за порогом, пока не пришла Рейн и не разогнала его маленькую компанию.
   - А ты знала, - улыбчиво начал Бэл, - что твое рисовое вино готовят молоденькие девочки? Они жуют рис, потом сплевывают в кувшин, закупоривают и оно там бродит… - алифер дождался реакции на лице своей гостьи и небрежно добавил: - Ладно, не все пойло так делают, только какой-то ритуальный сорт.
   Кречет рассчитывал, что пташка прилетела с ним поговорить после тяжелого дня, так же скрасить время, но она вдруг заговорила о работе, потребовав себе бумаги. Майлон заметно сник, спросив не подождет ли это до завтра, но в итоге вытряхнул из тубуса все написанное за сегодня. Протянув листы Рейн, он уселся обратно за столик, и принялся скорбно доедать ужин. То что увиденное хозяйке не понравиться он знал наперед.
   - Это не зяблики, а чайки, - невозмутимо поправил он Рейн. - Чайки, как чай. Сто чаек - сто ящиков чая. Довольно не просто поспевать за тремя и более говорящими. Все будет нормально, я перепишу эти бумаги и завтра отдам.
   Переписывать их, похоже, придется ночью… сидя, где-нибудь у купальни, потому что сидеть со светом в общей комнате ему вряд ли позволят. Хотя сидеть где-либо с деловыми бумагами в принципе не позволят. С другой стороны сейчас в них никто кроме Бэла ничего бы не разобрал.
   - Не переживай, пт… - Майлон осекся, чуть было не назвав Рейн “пташка”. - В общем... Я немного попрактикуюсь и стану лучшим писарем. Даже этот Крейн не подкопается.

+1

12

Затея оставить Майлона при себе с самого начала была провальной. Рейн долго лгала себе, пытаясь найти оправдание, но, всматриваясь в записи, сделанные алифером за день, понимала, что сильно польстила своим талантам вести дела. Бэл не был приспособлен к этой работе, а потому толку от него было мало, если вообще был. Наверное, работая писарем, он чувствовал себя так же, как Рейн, когда лезла в дела Солмнира и пыталась играть роль и принцессы в переговорах, и жены торговца во время заключения сделок – лишней, косой, глупой. Со временем ничего не изменилось, несмотря на все старания делать всё лучше и, казалось, не самую дурную голову на плечах.
- Когда ты собрался это переписывать? – с тихим вздохом спросила Рейн, переведя взгляд от странных записей на алифера.
Майлон выглядел угрюмым и пытался как-то исправить ситуацию.
- На это уйдёт вся ночь в лучшем случае. Думаешь, что после целого дня на ногах, рисуя чаек, ты сможешь сделать что-то путное вместо сна? А что будет завтра, когда ты мне тоже понадобишься? Уснёшь, сидя за столом, потому что ночь не спал, а всё делал из зябликов слова?
Рейн совершенно не хотела отчитывать алифера, но чувствовала, как накатывает и давит отчаяние. У неё всё валилось из руки, и она в очередной раз подвела Солмнира. Пусть он поступил с ней нечестно, когда ничего не сказал о Майлоне, но это не меняло того факта, что он не заслуживал такого удара в спину от неё. Доверие между ними и так было подорвано, но что она могла изменить? Убить Майлона? Вернуть его в темницу? Оттащить за шкирку к отцу, чтобы сразу отправить алифера на суд? Уговорить Тареольда забрать к себе в кузницу работника, который бесполезный?
В защитника и воина Майлона уже не перепишешь.
Рейн села на пол, прикрытый ковриком из циновки. Бумаги, в которых ничего не понимала, она отложила в сторону. Вот уж точно – никто не догадается, что в этих секретных записях. Включая её саму. Крейну их в таком виде отдать не получится, а потому хотя бы часть надо успеть переписать за ночь, чтобы никто не понял, что писарь ещё и писать не умеет. Зато в тавернах драться горазд.
Задумавшись, что делать дальше, Рейн притихла, смотря в одну точку, а потом вдруг сказала:
- Записи, которые нужно отдать Крейну завтра утром, будем переписывать сегодня ночью. И только попробуй мне свой шифр не разобрать, - хмуро посмотрев на алифера, Рейн понадеялась, что её угроза довольно понятна. - Сдам тебя в бордель. Будешь здесь отрабатывать.
Шутка не прозвучала шуткой. Рейн настолько вымоталась за день, что у неё не хватило веселья, чтобы добавить словам чего-то кроме усталости и разочарования в себе. Как ни странно, но происходящее она считала скорее своей виной, чем Бэла. Это же она просчиталась в выборе помощника и месте, в котором алифер мог бы пригодиться.
- Будешь диктовать, я буду писать. Это-то сможешь? – посмотрев на алифера долгим взглядом, Рейн думала, где бы им лучше этим заняться, чтобы не вызывать подозрений. В кабинете? Сослаться на то, что накопилось много дел, а потому они с писарем будут сидеть и работать, пока всё не закончат? Да, пожалуй, это звучало правдоподобно. – Собирай свои каракули. Возвращаемся домой.

+1

13

Рейн была права - переписать все документы встреч за ночь, после тяжелого дня, когда от ран Майлон не оправился, а голова все еще гудела после вмешательства псионика, было задачей не то чтобы не выполнимой, но достаточно трудной. О собственной усталости к концу дня Бэл совсем не подумал, когда нашел находчивый выход из ситуации. С другой стороны, если бы он выписывал все буквы как должно, то не успевал бы за переговорами и пропустил половину речей. Сохранить всю информацию в тот момент виделось более важным. И почему в первый же день выпало столько деловых встреч? Или маленькая пташка всегда работает в таком напряжении?
   Кречет взглянул на Рейн украдкой, исподлобья. Не нужно было вглядываться, чтобы заметить на ее лице такую же усталость, которая охватывала его самого.
  - Ну, я бывало и по пять дней не спал, - попытался он ее утешить и чуть улыбнулся. - А как-то зимой меня три дня преследовали в лесу волки. Шли и шли по следу и только кажется, что оторвался, как среди деревьев снова их глаза горят! Вот тогда даже остановится было нельзя - замешкаешься и сожрут! А сейчас даже и ничего…
   Вот только измотанной бастардке было вовсе не до его историй. Она сидела отрешенно, едва ли слыша его вообще, а Майлон не находил действительно надежных слов поддержки. Да, они оба сейчас, мягко говоря, в заднице. Потому что вновь сошлись против всего мира, против здравого смысла, и теперь должны были пожинать трудности. Все было бы гораздо проще, разойдись они на разные концы карты. Но было бы это лучше? Пусть маленькая пташка не говорила этого прямо, однако все ее действия были направлены на то, чтобы просто быть рядом. Она могла спасти его и засунуть в самый дальний угол этого странного острова, не рискуя своей репутацией, но осознанно или бездумно, оставила при себе. А теперь еще и хотела помочь с бумагами…
   Первым желанием Бэла было отказаться от помощи, попробовать сделать все самому, не утруждая и без того изнуренную алиферку, но вовремя подумал, что от исхода работы зависела их общая судьба, их возможность и дальше быть рядом, и Рейн была готова за это бороться. Стоило ли ее отстранять от этого?
   - Хорошо, - просто ответил Кречет, а потом задумался и озадаченно спросил: - А мы что в борделе?
   На взгляд Майлона этот большой дом больше напоминал дорогую гостиницу, хотя девушек разных народов здесь было действительно много. Но на кого они меньше всего походили, так это на шлюх, в том смысле в каком привык к этому алифер. С двумя из них он даже мило побеседовал, без единого намека. Или ему как слуге ничего не полагалось?
  Повинуясь Рейн, он подобрал все бумаги и затолкал обратно в тубус, подхватил и свой переносной стол, оставленный у стены при входе.
   - Но зачем эти хмыри привели тебя в бордель? - вдруг спросил Майлон уже шагая в коридор. Почему-то эта мысль не давала покоя гораздо больше чем предстоящая ночная работа.

   Дорога обратно была сдержанной и по большей части молчаливой. Поговорить при Нарин и двух других сопровождавших стражах было возможно только о деле. Потому Кречет расслабился лишь когда дверь кабинета закрылась, однако не настолько, чтобы быть небрежным. Помня о своих обязанностях он подготовил для Рейн рабочий стол, зажег свечи и извлек все записи. Хвала Ньераю Крейна интересовала к утру, кажется, всего одна из встреч, а потому остальные бумаги можно было переделать немного позже. Главное не запутаться в собственных сокращениях…
   Если бы кто-то раньше сказал, что работа писарем тяжелый труд, Бэл бы посмеялся над ним, но теперь, когда его пальцы были черными от чернил и подрагивали от напряжения, он смотрел на сие занятие совсем иначе. И если уметь точить перья и выводить буквы позволит остаться с маленькой пташкой, то приложить усилия стоило. В конце концов если тренироваться с пером так же как с мечом, то рано или поздно навык поднимется. Не раскрыли бы их только раньше.
   - Надеюсь на завтра у тебя не запланировано столько походов, - между делом бросил он. - Знаешь, я… Ты не должна была все это делать для меня. С самого начала, - Майлон демонстративно уперся взглядом в бумаги. - Но, благодарю. Хочу чтобы ты знала, что в какую бы Бездну ты не решила сунуться, я больше не оставлю тебя с ней один на один.
   Усталость явно давала о себе знать и с разума падали все барьеры, что прочно держали свою оборону днем. На ум не шло ни одной шутки...

+1

14

— А мы что в борделе?
Когда до Майлона дошло, что служанки в Садах журавля улыбаются и кокетничают не потому, что он красивый павлин и всем нравятся его глупые шуточки, а потому что женщинам за это платят.
Рейн закатила глаза, но ничего не ответила.
— Но зачем эти хмыри привели тебя в бордель?
И опять он о глупостях!
- Учить ремеслу! – резко ответила Рейн, нахмурившись.
Она ему про работу и проблемы, которые их ждут, а он всё о борделях и о бабах!

Рейн не рассчитывала, что Майлон сильно изменился за семь лет, что они не виделись, и что он изменится за день-два – тоже. Некоторые привычки неискоренимы, а многое в поведении алифера – это часть его самого, а значит, неотделимо, как бы ей не хотелось создать из этого что-то иное. Надёжное, понятное, послушное, преданное. Наверное, Бэл напоминал ей саму себя, с вечным шутовством, когда дело касалось серьёзных вещей, и Рейн невольно подумала, что сейчас оказалась на месте Солмнира. Рит тоже долго пытался чего-то от неё добиться – серьёзности и ответственности, а вместо этого получал шутки и гору проблем. И ничего не изменилось с тех пор, как они поженились, а у Рейн прибавилось хлопот на острове.
На обратном пути Рейн думала, как лучше организовать рабочий процесс, чтобы не тратить время и управиться как можно быстрее. Ложиться спать с рассветом, чтобы встать через час или два с варёной головой она ни при каких обстоятельствах не хотела, а кроме того понимала, что Крейн скорей всего заметит, что почерк у писаря больно знакомый, если, конечно, такие детали интересуют алифера, который в отсутствие главного начальства и без того завален работой по уши.
Рейн отказалась от предложения поужинать дома, сославшись на то, что не голодна и отужинала в Садах. От купальни и переодевания тоже отказалась. В рубашке было бы проще, чем в этом попугайском наряде, которые местные считают данью традициям и обычаям, но на всё это ушло бы драгоценное время, которого и без того не хватало. Пришлось исходить из того, что есть, и надеяться, что она не запачкает длинные рукава во время письма или не опрокинет чернильницу на важные записи.
Впрочем… мысль о чернильнице на записях казалась ей соблазнительной. Могла же произойти такая случайность, а?..
«Нет. Нужно хотя бы раз всё сделать правильно», - мысленно отвесив себе подзатыльник за поиск лёгких путей, Рейн села за стол, который уже подготовил Майлон, засучила рукава и взялась за работу. Положив перед собой чистый лист, пробы ради Рейн попыталась вывести на бумаге несколько слов, чтобы убедиться, что рукав никуда не убегает и не мешает ей настолько, чтобы раздеться. В таком виде, с задранными рукавами, она чувствовала себя нелепой, но старалась отогнать от себя дурные мысли.
Вскоре пришлось серьёзно задуматься над чудесными сокращениями Майлона, в которых она ни Фойрра не понимала…
Рейн писала аккуратно и придерживала на всякий случай рукав, чтобы он точно ничего не испортил. От такой кропотливой работы рука в запястье начала ныть, когда первый лист был целиком исписан, но Рейн старалась не обращать на это внимание сколько получится. Работы едва ли убавилось, а Маю захотелось поговорить.
- Завтра у меня тоже дела, - не отвлекаясь от работы, ответила Рейн, увлечённая больше выведением букв, чем диалогом, а потом Майлон сказал очередную глупость.
- Ты не должна была все это делать для меня.
Остриё пера замерло над листом; чернильная капля, которой быстро не нашлось применения по достоинству, сорвалась и капнула на бумагу, испортив заметки.
- Да Фойрр тебя перетрахай, Май! – впервые за то время, что они были в одной комнате, Рейн позволила себе повысить голос. – Ты не мог подождать со своими разговорами, пока мы с этим не закончим!? Из-за твоих глупостей и несерьёзности мы в полной заднице! Я сижу здесь с тобой и исправляю твою ошибку, а ты мне ещё мешаешь! Вот что я покажу завтра Крейну? Кляксу!? – Рейн раздражённо дёрнула лист со стола, показала кляксу на нём, а потом смяла и бросила в алифера.
Тяжело дыша, словно после бега, она смотрела на Бэла со злостью и… отчаянием. Потому что даже себе не могла ответить, что так сильно её разозлило – слова, которые он сказал, напомнив ей, что он ещё что-то значит, или несчастная клякса на одном бедном абзаце. Всё же… не целый лист перевела, но тоже обидно!
А потом она заметила то, что упустила из виду в самом начале. Чернильницу. Тёмное пятно расползалось по столу, захватывая всё новые территории. Видимо, бросив бумажку в Майлона, Рейн случайно задела её рукавом. Ахнув, она быстро схватила бумаги со стола, пытаясь спасти записи, собранные Бэлом за день, но было уже поздно.

+1

15

Над собственными сокращениями в тексте пришлось задумываться даже самому Майлону. В тот момент, когда он их писал они казались вполне логичными и понятными, однако по прошествии времени все становилось уже не так очевидно. Бэл старательно напрягал память, пытался обращаться к логике и текст натужно, но начинал походить на то, что было сказано этим днем между торговыми домами - масса наискучнейших речей. Не записывай он их - уснул бы там же над писчим столиком. По возможности Кречет старался диктовать Рейн написанное, но та порывалась глядеть в бумаги сама, точно бы не доверяла его способностям еще и к чтению. Алифер не обижался и старался не мешать, но именно потому что дела у него вдруг, как такового, не оказалось, он и начал задумываться о вещах отстраненных, а затем и озвучивать их. Он даже не подумал, что это отвлечет маленькую бастардку настолько, что она замарает работу. Он как-то вообще не подумал, преисполненный желания высказать спонтанное чувство благодарности. Зря…
   В едином порыве Рейн вылила на него всю свою усталость за день, зло и раздраженно. Впервые за все время, что они снова рядом, Бэл захотел побыть серьезным, и нате вам - его обвиняли в глупости и несерьезности. Хотя чувства, наверно, были сейчас не так важны, как бумаги. Маленькая пташка, как мелкий клерк торопилась сдать работу “начальнику” или как ученик строгому учителю, но насколько Майлон знал не Крейн, а Рейн была признанной принцессой Алира. Что этот хлыщ вообще может ей сделать? Уволить? Отчитать? Кречет никак не мог разобраться в тонкостях игры которую вел императорский дом в Крае Света и кто кому подчинялся и кто за что отвечал. Похоже Солмнир стоял здесь над всем, затем шел Крейн и где-то потом Рейн. Сомнительная иерархия, несправедливая. Майлон почувствовал обиду, но не от слов бастардки, а от собственных догадок о ее положении. Маленькая пташка хотела соответствовать своему месту, тряслась над своим новым статусом. У нее все еще не было уверенности, но при таком подходе ее никогда и не появиться.
   Бэл инстинктивно укрыл голову за плечом и локтем, когда в него полетел смятый комок бумаги, точно бы тот был весом с хороший камень. А выглянув заметил растекающееся по столу пятно.
  - Бумаги, Рейн! - выкрикнул в свою очередь он, широко распахивая глаза и тыча пальцем. Алиферка шустро подхватила всю писанину, но грязи уже было не избежать.
   - Может оно и к лучшему, - философски изрек Майлон. - Можем сказать, что Кико пробежал по столу и опрокинул чернила. Для верности можно наставить следов его лап. Я его подержу, а ты поставишь оттиски - идеальное преступление, он не сможет нас сдать. К тому же Крейн сам присутствовал на всех этих разговорах! Он не так стар чтобы не помнить важные детали. Не поставит же он тебя на горох за это. Или поставит?...
   Кречет чуть сощурил один глаз, при взгляде на Рейн.

+1

16

Рейн боялась совсем не Крейна, а того, что он расскажет Солмниру. Все разговоры с Ритом об ответственности, тайнах и попытках уберечь от чего-то важного, настолько надоели ей, что она подсознательно пыталась доказать всем вокруг себя, что на что-то способна. Что может справиться с должностными обязанностями, не допустить глупых ошибок и всё не испортить. «Освобождение» Майлона с его дальнейшим переездом в личные покои, конечно, ничто уже не перекроет, но когда по швам разошлись ещё и дела на Крае света, Рейн расстроилась.
- Глупость… - она бросила испорченные бумаги на стол.
Заметки Майлона залили чернила, но, несмотря на это, в них ещё можно было что-то разобрать. Не всё, но больше половины явно. Бэл пытался спасти ситуацию в привычной манере предлагая решение. Рейн не собиралась создавать ещё одну легенду, чтобы никто ничего не заподозрил, она просто решила сдаться, опустить руки и делать то, что она умела лучше всего. Пить.
Майлона она, казалось, совсем не слышала, а потому, встав из-за стола, и даже не глянув на рукав платья – не испачкался ли? – Рейн подошла к двери и окликнула Нарин. Вид хозяйки говорил красноречивее слов. Нарин бросила взгляд на писаря, который ей с самого начала не нравился, а потом выслушала пожелания Рейн.
- Приготовьте купальню, и отнесите туда рисовое вино. Позови служанок в комнату, пусть ототрут всё от чернил, пока пятна не присохли и не въелись.
Рейн не стала говорить, кто опрокинул чернильницу и что вообще произошло, ограничившись сухими фактами. Нарин ещё раз недоверчиво посмотрела на писаря, но после вышла, чтобы раздать распоряжения хозяйки.
Не отдавая никаких распоряжений Майлону, Рейн вошла в спальню, на ходу развязывая пояс и сбрасывая вслед за ним на пол накидку со злосчастными длинными рукавами. Стоило сделать это в самом начале, и тогда бы не было таких проблем. Но она так торопилась сделать всю работу, что бездумно усугубила ситуацию, которая и без того казалась фатальной. Говорить Рейн не хотелось. Что-либо делать с испорченными бумагами или отчётами по переговорам для Крейна – тоже. Можно сослаться на то, что Крейн действительно услышал достаточно, чтобы ему не нужны были эти записи, но Рейн хотела сделать всё правильно. Не вышло.
«Ничего нового».
Упадническое настроение, как повелось, захватывало Рейн целиком. Она варилась в нём и никогда сама не искала выхода, словно ей нравилось это состояние и она хотела как можно дольше его продлить. Выстрадаться, чтобы потом стало легче, но этот способ тоже никогда не работал исправно. Вино тоже ничем не поможет. Сколько бы раз Рейн не убеждала себя, что напиться и уснуть крепким сном – единственное верное решение, столько же раз поутру приходила к мнению, что голова болит, а проблемы остались. Вечно пьяным не будешь.
И Майлона в своих бедах она на самом деле виноватым не считала. Просто спустила на него злость, когда накипело.
- Возвращайся в комнату. Здесь делать нечего, - не оборачиваясь, бросила Рейн Бэлу, фактически освобождая его от работы.

Когда служанки пришли в комнату, оттирать пятна чернил, Рейн уже была в купальне. Оставаться и следить за тем, чтобы никто из них не сунул пытливый нос в личные дела Края света, ей не хотелось. Стоило бы проявить больше осторожности и помнить, что здесь тоже могут быть шпионы Лаллен или других родов Поднебесной, но как-то разом всё стало настолько безразлично.
Даже Кико куда-то запропастился, хотя ещё утром сладко спал в хозяйской постели. Голод вытащил его из комнаты и вынудил искать еду в другом месте, раз хозяйка и Майлон ничего ему не принесли и не оставили.
О том, что Нарин, закончив с делами, решит спросить у писаря, что там произошло с таким обвинительным тоном, будто Майлон Рейн долго пытал и изматывал, Рейн ничего не знала. И даже не догадывалась, что своим поведением могла дать почву для неверных предположений.
- От тебя одни проблемы, - нахмурилась Нарин, смотря на алифера. – Держи! – грубо пихнув ему глиняный горшочек, накрытый куском ткани, она объяснила: - Лекарь сказал тебе отдать. Для ран.

+1

17

- Рейн… - тихо начал Майлон, но бастардка уже позвала к себе Нарин, чтобы отдать распоряжения и ему ничего не оставалось, как скорбно примолкнуть при появлении стражницы. А ведь это Бэл еще не знал насколько увлеченной бывает принцесса вином, и потому думал, что она просто желает сейчас отдохнуть. От всего и всех. Неприятно было так заканчивать вечер, но не бежать же теперь за ней в спальню, когда вот-вот должны были явится служанки, или тем более идти следом в купальню... Рейн имела полное право побыть одна, но после семи лет расставания, они вдруг провели вместе целые сутки, почти не выпуская друг друга из вида, и тут реальность ожидаемо разводила их. Глядя ей в спину, Кречет даже успел подумать: а вдруг это последний миг? Завтра пташка проснется и решит его сослать куда-нибудь подальше. И по уму всем будет от этого только лучше, но по сердцу вряд ли.
   Хмыкнув в такт собственным мыслям, Майлон поднял со стола залитые чернилами бумаги и придирчиво на них посмотрел. Окончательно засохнуть пятна еще не успели - смазывались. Может можно было их смыть? Бэл некоторое время придирчиво разглядывал одну из служанок, что хлопотали вокруг стола с тряпками и ведрами, пока девица не залилась кокетливым румянцем. Обе служанки многозначительно переглянулись, проведя безмолвный оценочный диалог между собой насчет нового писаря, но Кречета интересовала сейчас исключительно тряпка в девичьих руках.
   - Дай-ка ненадолго, - попросил Майлон, и, разложив бумаги на более чистом, чем стол, полу, принялся промокать черные пятна. Плотные листы хорошо выдерживали воду, и чернила на удивление тоже… Провозившись с ними некоторое время, Бэл удрученно вздохнул и вернул тряпку.
   - Может уксусом попробуете? - участливо спросила девица и подняла за горлышко темную стеклянную бутылку, что стояла возле ведра с водой. - Хорошо помогает, если въелось.
   - И с бумагой поможет? - скептично переспросил Кречет, понимавший в бумагах и чернилах даже меньше, чем служанки.
   - Бумаги нам не доверяют, - честно ответила девица и поторопилась утешить. - Но госпожа добрая и если не наказала сразу, то после тоже не станет.
   - Да, вот и поработал первый день…
   Служанка хотела было еще что-то сказать, но в кабинет вернулась Нарин, строго глянув на работниц и те поторопились показать усердие. Майлон же принялся складывать бумаги. Может быть он до конца и не понимал их ценности, но знал, что они считаются таковыми, чтобы просто небрежно бросить их на столе. Уж чего-чего, а о своих обязанностях он помнил.
   - Что это? - спросил Кречет, когда ему под нос сунули горшочек.
   - Лекарь сказал тебе отдать. Для ран, - сухо ответила стражница.
   - И что с этим делать? Пить? Есть? Обмазываться? - Майлон размотал нитку державшую тряпку на горлышке и заглянул внутрь. Из горшочка ударил резкий запах, который Бэл с трудом даже мог описать. Он был настолько крепок, что слезы навернулись на глаза. - Там кажется кто-то сдох! Ваш лекарь некромант, что ли?
   Кречет поспешно замотал тряпицу обратно и встал на ноги, вместе со стопкой испорченных листов, которые сунул Нарин, едва ли не прижав прямо к груди стражницы.
   - Держи тоже. Это надо убрать куда-нибудь. У меня из личных вещей здесь только коврик в казарме и хранить негде. Если Ее Высочество вообще не вышвырнет меня завтра за испорченные документы... Не задалась у меня служба. Проводишь меня к спальной комнате? А то я забыл куда идти.
   Забыть Майлон не забыл, но компания с которой можно было бы поболтать помогала ему гораздо лучше, чем выпивка в одиночестве.

+2

18

- Раны мазать… Тебя впервые побили? – Нарин с недовольством посмотрела на писаря, который не выглядел как писарь.
Наверное, чей-то младший сын, из которого не вышло воина. На учёного мужа он тоже не походил. Скорее на алифера, который ступил на тёмную тропку и тратил состояние семьи на развлечения. Наверное, отцу надоело содержать разгильдяя и он отдал его выучиться на писаря, а тут добрая хозяйка дала шанс показать себя. Нарин не удивилась, что Рейн выбрала не какого-то умудрённого опытом писаря, а кого-то «не такого». В конце концов, она и в помощницы выбрала себе однорукую безродную, которую изгнали из семьи с позором, и, кажется, продолжала собирать вокруг себя сомнительных личностей. То ли считала, что каждый из них заслуживал на шанс, то ли думала, что в компании таких же отщепенцев почувствует себя на своём месте, а не чужой среди других.
- Лучше бы спасибо сказал, что о тебе позаботились, а не выгнали взашей, - девушка прикрыла глаза, недовольно скривила губы.
В отсутствие хозяйки она могла не расщедриваться на добрые слова и вежливость, а говорить то, что думает.
Получив в руку бумаги, Нарин, забывая в такие моменты о том, что рука всего одна, потянулась к ним «двумя». Что закономерно – часть бумаг рассыпалась по полу и разлетелась по комнате, потому что мозг забыл о том, что фантом в реальной жизни ей никак не поможет. Обрубок руки лишь поднялся вверх, маяча темной повязкой в пустом рукаве. Смотря на листы, Нарин растерялась, не зная, как себя повести. Иногда ей казалось, что она уже свыклась с отсутствием части руки, но в такие моменты чувствовала себя скверно.
Сев, она начала собирать бумаги в одну кучу на полу перед собой.
- Все важные бумаги советник хранит в столе под ключ.
Где этот ключ – Нарин не знала, но предполагала, что писарь должен знать, что делать с бумагами, и какие из них нужно прятать с чужих глаз, а какие можно оставить на столе, не опасаясь, что их украдут или секретные знания попадут не в те руки.
- И зачем она тебя наняла, - вздохнула Нарин, когда заметила странные каракули на листах. – Ты же даже писать не умеешь! Я левой рукой пишу лучше, чем ты правой…
А потом на глаза попался скомканный лист с кляксой, которым Рейн кинула в Майлона.
- А это ещё что? – подтянув бумажный шар к себе, Нарин попыталась его развернуть. – Если из-за тебя Её Высочество снова начнёт пить, я сама тебя выгоню взашей, понятно? – таких полномочий Нарин не имела, но хотела, чтобы писарь понимал, что ещё одну ошибку ему не простят.

[icon]https://i.imgur.com/jio7spe.png[/icon][nick]Нарин[/nick][status]на страже госпожи[/status]

+1

19

- Тебя впервые побили? - недовольно поинтересовалась Нарин и Майлон взглянул на нее в ответ нарочито мученически.
   - Настолько сильно, пожалуй, впервые, - даже не соврал он. В переделки Кречет попадал разные и ранен был неоднократно, однако вот так чтобы его дружно пинал сапогами целый отряд смертожелателей - это был первый бесценный опыт, и повторения оного Бэл не желал. Впервые так же он имел дело с настолько вонючим "лекарством". Интересно, если им мазаться на ночь, то как быстро его выкинут из общей спальной комнаты? А если мазаться на день, то как быстро выкинет его Рейн?... И вообще не является ли все это проделкой Нарин, чтобы подставить его?
   Майлон взглянул на стражницу с особым вниманием, но на любительницу проказ она ничуть не походила и была даже слишком серьезна. Ее было немного жаль. Справлялась ли она со своими обязанностями с одной рукой? Судя по разлетевшимся листам бумаги, управляться даже с простыми задачами ей было совсем не просто. Непривычно. И значит руку Нарин потеряла недавно - не успела обвыкнуться. Бэл видел немало калек, в том числе в гарнизоне, где они выполняли хозяйственные работы - умениям некоторых можно было позавидовать и с обеими целыми руками. Но эта девушка все еще терялась в движениях. Должно быть Рейн была привязана к ней, если оставила служить при себе. Тем будет лучше, если с ней удастся поладить. Вряд ли пташке понравится, что ее подопечные ссорятся.
   Знала бы Нарин, что именно со слов благодарности и появились лишние проблемы...
  Майлон присел, чтобы помочь собрать бумаги. На его скромный взгляд те были достаточно важными, все же в них речь шла о будущих сдерках, но с другой стороны, как и подметила стражница, разобрать в них было что-то сложно.
   - Это особый шифр, - с напускной важностью ответил Кречет, которого и без лишних замечаний уже успел понять, что пишет достаточно хреново. - Но если ты даешь уроки письма, то по вечерам я свободен, - большинство советчиков и критиков никогда не доходили до практики и на подобные наскоки, Бэл предпочитал отвечать контратакой. Он довольно спешно подхватил смятый листок прямо из под пальцев Нарин и сунул его за пазуху. - А это я выброшу сам.
   Не хватало еще, чтобы девчонка увидела, что принцесса переписывала за него документы. А уж почерк своей госпожи она наверняка бы узнала.
   Собрав бумаги в стопку заново, Майлон подал ее стражнице куда аккуратнее.
   - Ты слишком миленькая, чтобы всерьез воспринимать твои угрозы, - объявил он, как факт, и в словах не было насмешки или флирта. Отчасти Бэл сам имел те же проблемы - никто не видел в нем настоящего воина, ни на службе в гвардии, ни после - в странствиях. Глядя на его лицо, всем отчего-то казалось, что меч он взял по ошибке или исключительно чтобы повыделываться, видели в нем франта, приходилось делом доказывать обратное. Но каждая новая встреча и все начиналось сначала.
   - Где ты потеряла руку? - спросил Кречет, но тут же по лицу Нарин увидел, что этот вопрос ей еще более неприятен, чем он сам. Как-то налаживание отношений шло совсем не туда. - А, впрочем, не отвечай, если не хочешь. Вижу, ты заботишься о Ее Высочестве, это похвально. Правда. Она часто пьет из-за переживаний?

+1

20

— Это особый шифр.
Нарин с сомнением посмотрела на писаря. Конечно, Рейн не отчитывалась ей о каждом своём шаге и вполне возможно, что неслучайно так срочно понадобился писарь. Может, Рейн с Крейном вели какие-то дела особой секретности, поэтому им нужен шифровальщик, а, может, этот алифер намеренно вешал ей лапшу на уши – кто ж разберёт? Допрашивать Рейн она точно не станет, а с этим парнем говорить вообще бесполезно. Он, кажется, несерьёзный.
— Но если ты даешь уроки письма, то по вечерам я свободен.
А вот это в сознании Нарин прозвучало совсем не как желание учиться и развиваться. Она невольно вспомнила инквизитора из Вильсбурга, который всё выспрашивал у неё про традиции Поднебесной и оказывал знаки внимания, которые ей не нравились. Поведение чужака она принимала со скрипом и нервозной терпимостью, но когда что-то подобное делал алифер, который знает о традициях их народа, это задевало до глубины души и вызывало… смущение. Впрочем, иногда Нарин из-за неуверенности в себе думала, что получает мужское внимание не потому что в калеке рассмотрели женщину, а потому что калека согласится на любого, кто окажет ей внимание.
- Письму тебя должны были научить до того, как взялся помогать госпоже.
С этого момента стало понятно, что помогать она не собирается.
Нарин заметила, с какой поспешностью у неё выхватили из рук смятый листок, но ничего не сказала. Поведение алифера показалось ей странным, но он в целом был каким-то… каким-то слишком непохожим на других слуг. Интересно, откуда Рейн вообще его взяла? И почему? Чем он был таким особенным, что смог её привлечь и убедить в своей полезности?
Собрав все бумаги, Нарин крепко взяла их одной рукой, думая, куда бы спрятать до возвращения Рейн. Стоило бы дождаться её и спросить лично, но что-то подсказывало, что принцесса вернётся не в том состоянии, чтобы вести деловые беседы, а значит надо самой что-то решать. Хоть всю ночь на них сидеть как пигалица на яйцах.
— Ты слишком миленькая, чтобы всерьез воспринимать твои угрозы.
Так писарь подписал себе смертный приговор.
Нарин выразительно посмотрела на него, и хотела уже гордо вскинуть подбородок и напомнить этому смазливому блондину, что перед ним воительница, а не какая-то девчонка. Что она из уважаемой семьи и рода, что ещё в период обучения могла за пояс заткнуть многих парней. И что была самой завидной невестой, которая женихов сама спроваживала боем. Но потом вспомнила, что безродная. Нет имени. Нет руки. Нет таланта мечника. Только тень прошлого и надломленная гордость.
- Ещё раз скажешь что-то подобное, и я подрежу тебе уши.
А вот следующий вопрос писаря снова выбил из-под ног землю. Нарин снова ушла в себя и непроизвольно потянулась к обрубку, но помешали бумаги. Вспоминать это, как и говорить об этом, она не хотела. Позор так и не был смыт.
Нарин была благодарна, когда писарь не стал допрашивать её дальше, а изменил тему разговора. И тут она вспомнила, почему вообще разозлилась на этого алифера. И что её на самом деле беспокоило.
- Когда плохо и одиноко.
А это значило, что почти всегда.
Вообще она не должна была этого говорить постороннему. Мало ли кем был этот чужак? Нарин о нём ничего не знала, а потому не могла доверять. О Рейн, конечно, слава далеко шла, но ей не хотелось быть той, кто эти слухи распространяет и поддерживает.
- Поводов хватает. Последние лет семь.
Опомнившись, Нарин хмуро посмотрела на писаря.
- И мне бы не хотелось, чтобы твоё неумение писать расстраивало её, когда у неё и так проблем хватает. Если ты не справишься со своими обязанностями, то Её Высочество снова поругается с советником, когда он вернётся.
[nick]Нарин[/nick][status]на страже госпожи[/status][icon]https://i.imgur.com/jio7spe.png[/icon]

+1

21

Даже угроза подрезать уши от Нарин звучала крайне неправдоподобно, а ведь по разгоревшимся глазам Майлон видел насколько слова ее задели. Она злилась как ребенок и угрозы были ребяческим. Стоило как-нибудь научить ее разговаривать с неугодными более кровожадно и убедительно - такой навык всегда в жизни пригодится, особенно невинной девушке. А в том, что алиферка была скромницей во всех смыслах сомневаться не приходилось - самые незатейливые фразы легко выбивали ее из колеи. Или может просто сам Бэл слишком много лет провел среди людей на материке, отвыкнув от благородных женщин Поднебесной? Нарин наверняка принадлежала знатному роду, так стоило ли портить такой цветок? Пожалуй, это было даже необходимо. Очевидно надломленной, этой девушке не помешала бы лишняя уверенность в себе… Хотя надломленной тут, кажется, была не только она.
   Слова стражницы о Рейн задели Майлона за душу и собственная совесть вновь взяла за горло. Со стороны казалось, что пташка нашла свое место при дворе: признанная принцесса, замужем, готовится стать матерью наследника, ведет торговые дела в колонии. Чего бы ещё ждать и желать знатной женщине? И Бэлу казалось, что его выходка семилетней давности загладилась, существенно не повлияла на жизнь маленькой бастардки, но похоже он лишь принимал желаемое за действительное и успокаивал свое чувство вины. Сама же Рейн оставалась несчастной. Дела в Крае Света ее очевидно не радовали и она из кожи вон лезла, чтобы доказать всем, что способна на что-то; муж, похоже, тоже не блистал, иначе бы она не рисковала отношениями с ним, оставляя при себе бывшего любовника, даже при условии, что между ними ничего не было и не намечалось; и с наследником, явно, не выходило… интересно, а законной принцессой то ей быть нравилось?
   Майлон тяжело вздохнул и уныло глянул на горшочек с мазью, точно бы в нем были все ответы на вопросы. Из разговоров Рейн с Крейном, Бэл знал, что чин советника императора принадлежал ее мужу, хоть здесь на острове его все знали, как простого торговца. Похоже ему она так не хотела уступать и боялась подвести его замысел. Но разве жена должна бояться своего мужа? Не должны ли они с пониманием относится к слабостям друг друга и с поддержкой. Почему у Рейн вообще нет помощника в бумагах и делах? Почему ей не приставили наставника или личного советника, который бы мог помочь? Почему бросили, как новичка на арену и приказали драться, как хочешь?! И упрямая пташка, конечно, сражалась, чтобы не остаться на задворках чужих игр, но было ли это справедливым? Однозначно нет. И Кречету вдруг стойко захотелось набить этому Солмниру морду и объяснить, как надо обращаться с любимой женой. Останавливало только то, что советник был недосягаем, да и по хорошему разбитое лицо он заслужил не меньше.
   - Что же ты разрешаешь ей пить? - спросил вдруг Майлон. - Я вижу вы достаточно близки, чтобы Ее Высочество к тебе прислушивалась. Только не говори, что боишься должность потерять… - покривился алифер, но взглянув на Нарин поспешил поправиться, ибо не она была во всем виновата. - Прости, я не знаю тонкостей вашего общения, но мне кажется ей нужно сейчас просто с кем-то поговорить, а не пить. Ты могла бы выслушать ее по-девчачьи. Иногда только это душе и нужно. Она одна не потому что одна, а потому что не знает, что кто-то есть рядом. Давай! - Бэл выдернул документы из руки Нарин и кивнул на бумажную дверь. - Я их утром ей отдам, а ты иди в купальню и заведи душевный разговор. Выпей для храбрости, если надо! Поплещитесь вместе в конце концов. Поплачьте, если получится. Пусть Её Высочество расскажет, какой я гусь, и что все мужики - сволочи. Все вот это, как оно обычно бывает у женщин.

Отредактировано Майлон (01-05-2020 16:20:14)

+1

22

- В последний раз моя попытка поддержать плохо кончилась. Мы оказались здесь, а принцесса и советник поругались, - Нарин повела плечами. – Мы не подруги. Я ей служу.
«Как могу» – хотела добавить девушка, но не решилась.
Нарин хотела сделать как лучше для Рейн, но вместо этого лишь спровоцировала ссору. Деталей она не знала. Только предпосылки из недоверия и ревности, которые плодились странными тайнами советника, и то, что он действительно что-то от Рейн скрывал. Она хорошо помнила, что ссора длилась долго и после неё супруги разошлись, так и не найдя ни компромисса, ни примирения. Нарин и не догадывалась, что на самом деле скрывал Солмнир, и всё ещё думала, что проблемы в той женщине, из Чёрного отряда, которая вечно вилась возле советника. Раз обжёгшись, Нарин сама начинала видеть подвох и сомневаться в чужой верности, а потому отчасти считала себя виноватой в том, что открыла глаза на правду, а отчасти от того, что не нашла в себе сил высказать Солмниру всё, что она думает по этому поводу. В дела Рейн она лезть перестала, и больше не пыталась стать для неё близким другом, если её вообще таковой считалась.
- Запрещать ей что-то – не в моих силах. Я - слуга.
А что она здесь могла? Уговоры на Рейн не действовали, когда она что-то решила. Нарина могла только понадеяться, что принцесса не увлечётся выпивкой и вскоре поймёт, что это ничем не поможет. Да только уже давно поняла, что Рейн – алифер, который будет грустить и забиваться в нору, пока проблемы не решатся и не исчезнут. Сами. Вот только сами они никуда не денутся, и сил по взмаху руки тоже не прибавится.
- Не знаю, зачем это тебе говорю, - Нарин хмуро посмотрела на писаря, потом на бумаги в его руках. – Эти-то не потеряешь и не испортишь?
Собираясь оставить бумаги на алифера, Нарин ясно давала понять, что ни в какую купальню она не пойдёт, и вести беседы тоже не собирается. Хватило уже того, что она в прошлом наломала дров. Рядом должны быть друзья и близкие, а таких Нарин не знала. Разве что сам советник, но где его искать среди ночи? Да и не станет ли ещё хуже, если он вернётся и застанет Рейн в таком виде?
Нет, Нарин точно решила, что вмешиваться не станет.
- Держи язык за зубами и не болтай лишнего о Её Высочестве.
После этих слов Нарин вышла из комнаты и осталась за дверью, охраняя покои Рейн в её отсутствие и следя за тем, чтобы к её возвращению служанки всё убрали и подготовили. Неизвестно, когда Рейн решит отойти ко сну и планирует ли отходить вообще, а то вдруг придётся потом искать её по питейным Края света или вытаскивать из Садов журавля.
[nick]Нарин[/nick][status]на страже госпожи[/status][icon]https://i.imgur.com/jio7spe.png[/icon]

+1


Вы здесь » Легенда Рейлана » Летописи Рейлана » [18.08.1082] Баллада о писаре