Легенда Рейлана

Объявление

Фэнтези, авторский мир, эпизоды, NC-17

Марш мертвецов

В игре август — сентябрь 1082 год


«Цветок алого лотоса»

Изменились времена, когда драконы довольствовались малым — ныне некоторые из них отделились от мирных жителей Драак-Тала и под предводительством храброго лидера, считающего, что весь мир должен принадлежать драконам, они направились на свою родину — остров драконов, ныне называемый Краем света, чтобы там возродить свой мир и освободить его от захватчиков-алиферов, решивших, что остров Драконов принадлежит Поднебесной.



«Последнее королевство»

Спустя триста лет в Зенвул возвращаются птицы и животные. Сквозь ковёр из пепла пробиваются цветы и трава. Ульвийский народ, изгнанный с родных земель проклятием некромантов, держит путь домой, чтобы вернуть себе то, что принадлежит им по праву — возродить свой народ и возвеличить Зенвул.



«Не по-божески!»

В Остебене по-прежнему остаётся проблема голода. Беженцы из заражённых городов и деревень с неохотой возвращаются на земли своих сюзеренов. Триумвират, пользуясь послаблением короны, влияет на умы людей, настраивая их против короны, некромантов и союза с вампирами. Поставки продовольствия между Альянсом и Остебеном прекращены. Люди ищут новый источник пищи, обращаясь за помощью к эльфам.



«Тьма прежних времён»

Четыре города из девяти пали, четыре Ключа использованы. Культ почти собрал все Ключи, которые откроют им Врата, ведущие к Безымянному. За жаждой большей силы и власти скрываются мотивы куда чернее и опаснее, чем желание захватить Альянс и изменить его.



«Венец или Кровь»

В Северных землях ухудшается ситуация, голодные бунты выходят из-под контроля. Вампиры требуют крови и свержения императора. Между кланами натягиваются отношения. Лэно повернулись спиной к короне и выжидают момента нанести удар. Принцесса сбежала из столицы вместе с братом-бастардом и по слухам укрывается в Хериане, а сам император сидит на троне, который ему не принадлежит.



«Тени былого величия»

Силву столетиями отравляли воды старого Источника. В Гилларе изгнанники поклоняются Змею, на болотах живёт народ болотников, созданный магией Алиллель. Демиурги находят кладки яиц левиафанов на корнях Комавита, которые истощают его и неотвратимо ведут к уничтожению древа. Королеву эльфов пытается сместить с трона старый род, проигравший им в войне много лет назад. Принцессу эльфов пытаются использовать в личных целях младшие Дома Деворела, а на поле боя в Фалмариле сходятся войска князя-узурпатора и Ордена крови.


✥ Нужны в игру ✥

Солмнир Алисия Эарлан Сивила Лиерго Айрэн ди’Кель
Игра сезона

По всем вопросам обращаться к:

Шериан | Марек

Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Легенда Рейлана » Летописи Рейлана » [14-17.08.1082] Былых времён страницы


[14-17.08.1082] Былых времён страницы

Сообщений 1 страница 21 из 21

1

- Локация
Поднебесна, г. Алир. о. Драконий зев, Край света
- Действующие лица
Рейн, Майлон, Солмнир
- Описание
Потратив два месяца на поиски следов бывшего гвардейца, Чёрный отряд Рита всё же разыскал лже-мёртвого преступника на материке. Разыгрывая партию против Лаллен, Солмнир увлёкся, и забыл, что призраки прошлого могут не только защитить настоящее от заговоров против императора и его дочери, но и разрушить хрупкий мир ложью и тайнами.

0

2

Заботясь о чувствах Рейн, Солмнир никак не рассчитывал, что сам, своими тайнами, лишь привлечёт внимание жены к своим делам за закрытыми дверями. Подолгу закрывая глаза, а то и не видя, что стало проблемой, бывший гвардеец бросал все силы на то, чтобы защитить Рейн от Лаллен. Старый род даже после смерти императрицы и оглашения имени нового приемника императора Поднебесной не желал отказывать от претензий на трон. Они действовали тайно, выжидая удачного момента, чтобы нанести удар, и Солмнир не собирался давать им такую возможность. Прошлое не давало покоя гвардейцу и именно его он, распутывая клубок интриг, собирался использовать против рода, испачкавшегося в грязь настолько сильно, что никакой свет незапятнанного и яркого горящего Сосуда души того не прикроет.
У Солмнира было мало времени, чтобы избавить от одной из угроз в Поднебесной. Со всех сторон окружали дела, обязанности и проблемы, связанные и с Остебеном, и с Краем света, и с Тенями Алира. Алифер готовился ко времени, когда ему придётся покинуть Поднебесную, чтобы исполнить свой долг – уничтожить Теней, пока они не уничтожили мир алиферов, а потому хотел покончить хотя бы с Лаллен и интригами внутри родов, чтобы спокойно оставить Рейн под присмотром Чёрных и не страшиться за её судьбу.
Алиферу приходилось врать жене, и от этого он чувствовал себя скверно, но каждый раз убеждал себя в том, что поступает правильно и защищает её, не рассказывая правду о своих делах. Днём, когда большая часть дворца уже была на ногах и занималась обыденными делами, в покои принцессы, которые теперь по праву они занимали вдвоём, аккуратно постучалась Шинит, прося Солмнира на личный разговор. Видя, что дело срочное и не предназначено для ушей Рейн, алифер вышел из комнаты и, коротко обсудив дела, чтобы не услышала Нарин, бдящая за спокойствием Рейн не меньше самого Солмнира, извинился перед Рейн и, сославшись на дела, оставил её одну.
Он не догадывался, что своими недомолвками лишь спровоцировал девушку докопаться до правды.
В допросной комнате в подвалах дворца было слишком шумно. Солмнир слышал возню, переговоры и глухие звуки ударов, когда подошёл к тяжёлым двустворчатым дверям. Остановившись под ними, он сделал вдох, собираясь с мыслями и стараясь взять эмоции под контроль. Сейчас собственная неприязнь и желание свернуть чью-то шею, не сделают добра. Он напомнил себе, что делает это ради Рейн и её будущего, а потому не имеет права позволить себе лишнее.
Толкнув двери, Солмнир вошёл в допросную и тут же нашёл взглядом Чёрных. Заметив главного, они уважительно склонили головы и закончили развлекаться. Солмнир кивнул им в ответ, приветствуя, и в последнюю очередь посмотрел на причину, которая вынудила его лгать жене.
Пленника притянули в Поднебесную тайно. Сейчас он выглядел потрёпанным после драки – без боя он сдаваться на милость алирских собратьев не собирался – и, Солмнир не сомневался, получил не меньше тумаков уже здесь. Кровь на разбитой губе была ещё свежей.
Майлон был со связанными руками за спиной. В две руки его удерживали за плечи Чёрные, чтобы тот не порывался встать – если на это ещё были силы – и не падал со стула от слабости или лихих ударов третьего алифера. С появлением Солмнира Майлона ударили всего раз, пока наследник императора устраивался на стуле напротив.
Поймав жест Солмнира, третий алифер опустил руки и отошёл в сторону, не мешая обзору начальства.
- Ну, здравствуй, Майлон Бэл. Или как ты там себя сейчас называешь… Кречет?.. Я почти поверил, что ты мертвец, - на лице Солмнира не было ни тени улыбки или усмешки. Он смотрел на пленника с холодностью во взгляде, сложив руки на коленях. – Расскажешь мне, как так вышло, что алифер, служивший роду Лаллен, всё ещё жив? Насколько я знаю, они не настолько идиоты, чтобы не избавиться от хранителя тайн.
[icon]https://i.imgur.com/BKoTXio.png[/icon][nick]Солмнир[/nick][status]зять императора Поднебесной[/status][sign]Твой худший кошмар[/sign]

+1

3

Его подстерегли и окружили как волки, стоило только отъехать от небольшой деревушки, где Майлон пополнял дорожные припасы. Бэл сразу узнал в черных фигурах сородичей и вытащил меч даже не поинтересовавшись, что им угодно - без слов было очевидно, что его голова. Сначала он пытался прорваться верхом, не ввязываясь в драку с превосходящим противником, лишь отбивался, а потом расправил крылья. Но не один Кречет обладал ими. Наверно желай черные алиферы убить, то справились бы быстрее и без потерь, даже не показываясь из засады, но они ловили беглеца, получая рану за раной, пока Майлон не был сбит и связан. Вот тогда они от души на нем отыгрались, и продолжали отыгрываться, даже перебросив через портал и усадив на стул в каменном мешке. Били от души по лицу, в грудь и бока, так что вскоре Бэл уже не чувствовал места, где бы его не пронизывала боль при каждом движении. Перед глазами плыло, в голове звенело.
   Сомнений быть не могло, он уже далеко от Остебена, и прошлое, спустя столько лет, все же настигло его в виде Черного отряда. Досадно, но ожидаемо. Первые годы Майлон ждал, что за ним придут каждую ночь, и это долго лишало алифера сна, мучило сильнее, чем удары, которые теперь на него сыпались. Он все представлял, как будет смотреть в глаза императора, Рейн, своих сослуживцев и мыслил смерть гораздо лучшей участью, чем суд. Однако время шло, а он все еще был жив, несмотря на все свои старания, и вскоре страх омертвел в нем. Бэл устал ждать своего наказания и устал наказывать себя. Теперь он принимал свою участь спокойно, как закономерный итог.
   Его вернули в Алир. Об этом красноречиво говорили одежды алифера, который вошел в допросную и перед которым учтиво склонились Черные. Он носил на себе цвета дома Ален. Майлон взглянул на вошедшего исподлобья, ибо голова пленника невольно клонилась, то к груди, то к плечу - не держи Черные его за плечи и Кречет давно свалился бы со стула на пол. Светлые пшеничные волосы падали со лба и застили без того мутнеющий взгляд, но цвета которым бывший гвардеец служил много лет он узнавал даже сейчас. Выхватил Бэл взлядом и отличительный знак наследника. Выходит Рейн все же вышла замуж?
   Легкая улыбка показалась в уголках разбитых губ и пропала. У маленькой бастардки похоже все было хорошо, и перед смертью это тешило сердце Майлона. А то, что этот разговор окончится именно смертью, он не сомневался.
Вертеться и заверять, что ловцы обознались, Бэл не видел никакого смысла, подумывая хотя бы окончить свою жизнь с достоинством.   
   - Я бы предпочел и дальше оставаться мертвым, - ответил он, сглотнув слюну со стойким привкусом крови. - Но раз уж вы меня откопали, то разве не будет вежливым сначала представиться? Я не давал клятв и не служил никому, кроме Его Величества и Ньерая. Насколько хороший из меня вышел слуга, это уже иной вопрос… и жив не благодаря, а вопреки.
   Майлон прикрыл глаза, борясь с собственным сознанием, которое то и дело норовило ускользнуть в темноту. Выгораживать род Лаллен он не собирался, наоборот с готовностью бы забрал его целиком с собой в могилу. Но сколько вообще весит его слово против знатного рода? Как когда-то оно ничего не стоило против императрицы. На что вообще рассчитывал этот хлыщ? Потрясти восставшим из мертвых преступником? Слишком много прошло лет. Бэл даже сам себе уже кажется подделкой.

+1

4

- Меня зовут Солмнир Рит, - он по-привычке представился родовым именем, хотя оно уже давным-давно ничего не значило.
Брак с Рейн исправил положение Солмнира в обществе, но не примирил внука с Третьим генералом. Фамилия Рит была на слуху в Поднебесной, а потому даже изгнанник небесного города должен был знать, кто перед ним. Отчасти, предположив скорее, что говорит с одним из внуков генерала. Для младшего сына Солмнир был слишком молод, хотя и на порядок старше пленника.
Солмнир не упомянул должность или причастность к Чёрным, которые притащили Майлона в Поднебесную. Эти детали он посчитал несущественными и ненужными – они ни на что не влияли. Свою позицию алифер очертил достаточно чётко, чтобы понимать, с кем говорит Майлон и чего от него хотят.
- Для службы Его Величеству ты перестарался, угождая императрице. Я не жду, что перед смертью ты захочешь очистить свою совесть, но даю тебе такую возможность – рассказать о заговоре Лаллен, в который ты вплёл Рейн, и что тебе за него пообещали кроме смерти.
По рассказам Рейн и других гвардейцев, они могли лишь строить теории, пытаясь воссоздать картину семилетней давности. Но у преступления нет срока годности. Когда вину Лаллен докажут – у Солмнира будет возможность раз и навсегда избавиться от этого рода. Что даст дорогу другим попытаться пробиться к власти, но, возможно, умерит их пыл, ведь раньше благородные роды не трогали и не уличали в измене. Даже генерал Ван, несмотря на то, что его племянник считается в Поднебесной преступником, не потерял уважения народа.
Всё упиралось в волю императора и его советников, но больше – в императора. Что-то в прошлом не позволило ему копнуть глубже в истории с дочерью. Может, тогда Иладар ван Ален испугался, что в следующий раз императрица и его родственники не ограничится порчей репутации его единственной дочери, а подстроят её смерть? Но что мешало Иладару избавиться от императрицы и её семьи? Если даже Солмниру удалось найти Майлона спустя столько лет, то почему этого до него не сделал император?
- Ты можешь сделать это добровольно, рассказав всё мне, или же при участии псионика сейчас, потом у императора, и, наконец, на общем суде.
Частое вмешательство в чужую память сказывалось на психическом состоянии – оно бы не заботило Солмнира, если бы не оставалась угроза, что слова Майлона потеряют ценность для императора и совета. Солмнир, честно говоря, вообще не был уверен, что император захочет его слушать и что-то предпримет.
- Я должен знать, кто именно отдал тебе приказ. Кто был во всём замешан – только императрица или кто-то ещё, кто передавал тебе её приказ или помогал его исполнить. Когда поступил приказ и что тебе за него пообещали или чем пригрозили. Как выжил – меня интересует немного меньше, но полной информации я буду рад чрезмерно.
Немного яда всё же просочилось в слова Солмнира.
[nick]Солмнир[/nick][status]зять императора Поднебесной[/status][icon]https://i.imgur.com/BKoTXio.png[/icon][sign]Твой худший кошмар[/sign]

Отредактировано Рейн (07-04-2020 12:29:30)

+1

5

Рит. Майлон помнил эту фамилию. Династия военных, значит. Неплохая, наверно, партия, хотя Бэлу всегда было сложно судить о расстановках сил вокруг императорского трона. В свое время он даже не думал, что венценосная жена может иметь что-то против своего супруга, а поди ж ты. Наличие бастардки, конечно, не делало чести императору, но, узнав Рейн, Майлон уже не мог понять как можно желать ей зла, ни тогда, ни сейчас. Дети не должны быть наказаны за грехи родителей, а сестры за грехи братьев…
   - Я не оправдываюсь, - сипло проговорил Кречет, с трудом разлепляя начавшие оплывать от недавних ударов веки. Взгляда на Солмнира он уже не поднимал, пусто пялясь в стыки плит каменного пола. - Я знаю, что совершил.
   Майлону нечего было прятать, кроме одного единственного имени дядюшки Гарана, который помог ему замести следы, рискую не только капитанским местом в страже, но и собственной шеей. Бэл не знал, как он сейчас живёт, да и жив ли ещё, но марать доброго имени не желал. Войны родов перемелят простого алифера, точно так же, как самого Кречета, как всех его родных… И оттого вмешательство псионика было бы крайне нежелательным.
   Очевидно что деятельный Рит желал выслужиться, как и очевидно презирал своего пленника, несмотря на натянутую маску равнодушия - это сквозило в его словах, желал он того или нет, но Майлону было все равно. Если его слова сейчас защитят последнюю дорогую душу, то он готов был рассказать все, что так жадно интересовало тюремщиков. Он должен был сделать это ещё шесть лет назад -  упасть на колени перед императором, когда только получил свой приказ. Тогда Бэлу казалось, что он бы убил свою сестру этим, но теперь понимал, что это был единственный шанс ее спасти. Ее и Рейн. Никто, с самого начала, не собирался отпускать Игрейн после всего. Но задней мыслью все сильны.
   - Я ничего не знаю о заговоре Лаллен, лишь о том, что было приказано мне, - заговорил Кречет. - Императрица пригласила меня к себе лично в цветень 1075 года, и пожелала, чтобы я опорочил Рейн накануне ее помолвки, подав это как службу на благо империи. Я отказался. Тогда в тот же момент она приказала взять в заложники мою сестру, и я проявил малодушие и подчинился. Больше мы с императрицей не говорили. Все детали поступали ко мне от ее поверенного - Танета Энера. Но думаю в это был вмешан ещё кто-то из гвардии, из офицерских чинов, ведь я получал караулы рядом с покоями Рейн слишком часто. Если требовалось сопровождать ее вне дворца, то я всегда имел соответствующий приказ или отгул.
   Майлон излагал все четко и сухо, как если бы докладывал сержанту после смены караула. Эмоций он сюда не примешивал, ибо ценны для слушавших они все равно не были, да и сам Бэл не желал, чтобы в них копались и разглядывали. Его чувства были только его.
   - По итогу, моя сестра была убита. Было совершено покушение и на меня, но своих убийц мне удалось перехитрить и я бежал на материк. Это все что я знаю о заговоре.
   Кречет замолчал, во рту быстро пересыхало от слов и похоже шатался один из дальних зубов.

Отредактировано Майлон (07-04-2020 16:11:41)

+1

6

Не оправдывался.
Солмнир мысленно усмехнулся. Отрицать вину нет смысла. Всем всё известно без чистосердечного признания Бела. Они достанут из него правду по его согласию или без него – вопрос времени, ресурсов и желания, а желание у Солмнира было большое. Ресурсов хватало, но со временем были проблемы. Он расслабился, отвлекаясь на Край света и важные деловые миссии в Остебене, а теперь расхлёбывал кашу, заваренную Тенями Алира и Лаллен, который не мог так просто оставить.
Алифер слабо верил, что Майлон хотя бы краем уха не слышал о заговоре. Лаллен, конечно, не идиоты. Не стали бы посвящать пешку, от которой собираются избавиться, в свои грандиозные планы, но что-то он мог слышать или знать, пока пытался усидеть на двух стульях, угождая и императору, и императрице. Может, без копания в голове не обойдётся.
Танер Энер… Солмнир не помнил это имя, но, без слов отдав приказ одному из Чёрных только взглядом, не стал даже провожать товарища взглядом, вернувшись к разговору с пленником. Чёрный, который до этого пересчитывал Майлону зубы и почки, вышел из допросной и оставил их вчетвером. Он должен был выяснить, кто это такой, служит ли он ещё при дворце и если нет, то где его разыскать.
История Бела напоминала Солмниру его собственную, когда он попал во дворец императора гвардейцем, достаточно ершистым, чтобы понравиться одной крылатой. Прознав об их дружбе, император тоже обратился к нему с просьбой – присматривать за девушкой. За это у Солмнира были свои привилегии, да и всё, что таить, закончилось их браком. Отличие Сола от Майлона было только в том, что Рит сам себя убеждал, что действовал не по чужому указу, а потому что сам того хотел. Но, несмотря на то, что буквально Солмнир не порочил честь девушки, слухи всё равно ходили.
- Где тело твоей сестры, знаешь?
Майлон дал мало зацепок, но кое-что всё же было, что заинтересовало Солмнира и что нужно проверить. О шпионах Лаллен во дворце он догадывался, и не сомневался, что император о них тоже знает. Вопрос в том, насколько опасны эти змеи. Можно о них знать, но не рубить головы, чтобы Лаллен не ввели во дворец кого-то нового и неизвестного, а можно гоняться за ними всю жизнь, пока весь род не исчезнет.
Солмнир успел задать только один вопрос, прежде чем услышал странный шум за дверью допросной, который привлёк внимание не только советника, но и его братьев по оружию. Всё ещё удерживая пленника за плечи, они тоже, как и Солмнир, посмотрели в сторону двери, ожидая, что же такого ужасного там происходит и кто так отчаянно пытается войти.
Чувствуя что-то неладное, Солмнир напрягся, но сделать уже ничего не смог. Дверь открылась и в допросную вошла собственной персоной его дорогая жена.
Вслед за Рейн внутрь влетела взъерошенная Шинит.
- Я же сказала, что сюда нельзя! – крикнула девушка, но кто её слушал?
[nick]Солмнир[/nick][status]зять императора Поднебесной[/status][icon]https://i.imgur.com/BKoTXio.png[/icon][sign]Твой худший кошмар[/sign]

Отредактировано Рейн (08-04-2020 11:52:05)

+1

7

Солмнир допустил огромнейшую ошибку, когда решил, что может иметь секреты, не подкреплённые надёжной легендой. Рейн и раньше говорила алиферу, что не желает оставаться в стороне от дел, даже если мужчине кажется, будто он защищает её неведением. Не защищал. Рейн упрямо видела в этом другое – недоверие, неверие, отношение будто к ребёнку, а то и что-то хуже этого. Она всё ещё не забыла слова Шинит в лазарете, когда императорские лекари и целители пытались спасти Солмниру жизнь после турнира с императором. Что ей здесь не место. Что она делает только хуже и не понимает, какого быть сестрой, какого быть Чёрной, какого не быть обузой для Солмнира. Эти слова залегли такой глубокой обидой и раной, что даже спустя месяц напоминали о себе, стоило где-то завидеть хотя бы намёк на эту женщину. И всё же Рейн молчала и старалась держать себя в руках, не давая фантазии и тревогам взять над собой верх.
Держалась до тех пор, пока Солмнир не начал вести себя странно.
Это не укрылось даже от Нарин, чьей первостепенной задачей было следить за настроением госпожи, а не только за её защитой. Двум девушкам удалось сблизиться и почти подружиться. Рейн не торопилась называть крылатую подругой, но не могла не согласиться с тем, что именно Нарин была вторым алифером в Алире, кто её ни за что не осуждал. Она вошла в покои к Рейн, когда Солмнир покинул их, отправившись по делам в компании Шинит.
Рейн уже вставала с постели, застёгивая рубашку на груди, когда Нарин, сама того не подозревая, из желания помочь сделала только хуже, упомянув, что видела, как Солмнир и Шинит направлялись в сторону крыла, где держат пленных и преступников, пойманных во дворце, чтобы сначала допросить, а после – казнить или отправить в общую темницу за пределами дворца.
- В допросную? – Рейн удивилась, даже перестала застёгивать пуговицы, обернувшись и посмотрев в сторону Нарин. – Что-то случилось во дворце? Что-то с отцом? – девушка встревожилась, предполагая возможные варианты. Нападение Теней, покушение на императора, попытка врагов проникнуть во дворец.
И тем ещё страннее показался ответ Нарин.
- Нет, госпожа. Всё спокойно.
Тогда зачем Солмнира тайком призвали в допросную? Может, они специально делали всё тихо, чтобы, зная о преданности Нарин, она ничего лишнего не взболтнула Рейн? Но что тогда такого скрывал от неё Рит, что ей нельзя этого знать?
Оливер?.. Может, они нашли некроманта и Солмнир не хотел об этом говорить?
Рейн кольнула неприятная догадка. Торопливо одевшись, она вышла из покоев и направилась в сторону допросных комнат. Быстро, но всё же не бегом. Мысленно она уже отсчитывала Солмнира за тайны и игры у неё за спиной – ведь договаривались же, что он больше не будет от неё ничего скрывать! – и готовилась к худшему. Что, возможно, Оливер уже мёртв. Зачем Теням сохранять ему жизнь? Может, Солмнир не хотел беспокоить её понапрасну, а потому хотел сначала лично убедиться, что это тот самой некромант, а потом уже, подготовив Рейн к разговору, всё рассказать?
Рейн оказалась в нужном коридоре и увидела заветную дверь, когда в этом же коридоре была Шинит. Заметив Рейн, девушка сначала сильно удивилась, потом будто бы чего-то испугалась, но тут же преградила ей путь, пытаясь сначала усыпить бдительность Рейн.
- Что вы здесь делаете?
- Мне нужно поговорить с Солом.
- Он сейчас занят. Лучше позже…
- Нет, сейчас.
Рейн попыталась обогнуть Шинит и подойти ближе к двери допросной, но Чёрная встала перед ней цербером.
- Туда нельзя заходить.
- Почему?
- Нельзя.
- Что это этой дверью? – Рейн теряла терпение и начинала злиться на непослушание. – Я дочь императора. Нравится тебе это или нет, но ты уйдёшь с моего пути и дашь мне войти!
- У меня приказ никого не впускать.
- Здесь моё слово выше.
Рейн начинало казаться, что Шинит намеренно тянет время и говорит громко для того, чтобы тот, кто скрывается за дверью допросной, это заметил и что-то предпринял. Ну не стоит же за дверью Солмнир без штанов и не пытается торопливо одеться, чтобы никто не догадался о его связи с подчинённой?..
Грубо оттолкнув Шинит в сторону, Рейн вошла в допросную и быстро отыскала взглядом Солмнира. Хвала Ньёраю, одетого.
- Что здесь происходит? Ты нашёл Оливера и решил мне ничего не говорить? – она обращалась к Солу, хлёстко бросаясь словами, и неотрывно смотрела на алифера. Со злостью и недовольством. Не обращая внимание на Шинит, которая всё ещё не теряла надежды вывести Рейн из допросной, Грей раздражённо вырвала руку из цепкой хватки Шинит и подошла к Солмниру.
- Вам нужно уйти!
- Ещё раз притронешься ко мне, и я лично оставлю тебя без руки. Это тебе ясно? – Рейн рыкнула, оглянувшись через плечо. Она знала, что Шинит отступила не потому что испугалась её угроз, а потому что сам Солмнир жестом её об этом попросил. Эта женщина никогда не подчинялась её приказам и для Чёрной позволяла себе слишком много даже с бастардом императора. Именно это злило Рейн ещё больше. – Назови мне хотя бы одну причину, чтобы я всё здесь не разнесла? – это она уже адресовала Солмниру, но раньше, чем он успеет ответить, Рейн посмотрела ему за плечо.
Elysium
Там, за спиной, стояли Чёрные, державшие пленника. Рейн перестала злиться. Её кольнул страх того, что она увидит, и на мгновений ей показалось, что хуже уже не будет. Мёртвых не допрашивают, а значит, если там Оливер, то он всё ещё жив и его можно спасти.
Оливер…
- Майлон?.. – выдохнула Рейн, поражённая тем, что увидела; её плечи поникли, исчезла вся спесь и силы.
Будто призрак прошлого. Тот, кого она уже давно считала мёртвым, он сидит здесь, и хотя его лицо было залито кровью, светлые волосы спутались и слиплись, а кожа припухла и потемнела от синяков и кровоподтёков, Рейн узнала его даже спустя годы. Весь её гнев исчез, растворившись разом. Она почувствовала странный привкус чего-то знакомо, отдающего в груди одновременно и тоской, и болью, и совершенно неуместной радостью. Облегчение, что он живой и Лаллен всё же не убили его. Рейн даже забыла о том, что это Солмнир её обманул и не рассказал всей правды. Забыла, что злилась на него и собиралась устроить ему словесную трёпку. Забыла о существовании Шинит и жгучем желании ударить крылатую. Забыла о ревности. Забыла об Оливере.
Несколько мгновений она, как заколдованная, неотрывно смотрела на алифера, словно не могла поверить своим глазам. Это действительно был он. Майлон. Живой. Избитый. Повзрослевший.

+1

8

— Где тело твоей сестры, знаешь? - спросил Рит и Майлон выдохнул лишь короткое: “Нет”.
   Он не лгал, времени найти Игрейн у него не было. О ее смерти он знал лишь со слов убийц, которые пришли за ним, а вскоре уже покинул Поднебесную. Отыскать тело и позаботится о достойных похоронах обещал дядюшка Гаран, но Бэлу не было ведомо удалось ли тому исполнить это обещание, и от того на душе до сих пор было отвратно. Он так хотел подарить маленькой сестрице лишь лучшее, а по итогу даже не организовал достойных похорон. Кто знает сколько Игрейн пришлось вытерпеть в заточении и не разнесли ли птицы ее безымянные кости.
   На этом допрос вдруг прервался шумом из-за дверей: два женских голоса спорили, и это заставило заметно напрячься Солмнира и его черных алиферов. Кречет молчал, пользуясь этой передышкой. Внутренние проблемы пленителей его касались мало, разве что он надеялся, что допрос сейчас прервут окончательно и он сможет немного отлежаться где-нибудь в камере, пока о нем снова не вспомнят. Сможет подумать над ситуацией в которую вляпался, и подготовиться к суду, и смерти. Но самый страшный судья вдруг явился к нему сам - в допросную ворвалась Рейн. Гарпией впорхнула она в мрачную комнату и в голосе ее, как сталь, зазвенело недовольство, когда она упрекнула супруга, а после огрызнулась на охранницу. Никогда Бэл не видел такой маленькую серую пташку. Будучи бастардкой она никогда не была уверенной в собственном месте и положении при дворе, никогда не повышала голоса. Теперь девочка, которой Майлон помнил ее, выросла и духом, и телом. Он вдруг почувствовал себя неуместно, как если бы ненароком заглянул в чужое окно, выхватывая из него обрывок чужой жизни, которую вовсе не хотел потревожить. Даром что его держали связанным, и деваться ему было некуда. Но вместе с тем Бэл смотрел на Рейн неотрывно и жадно, в душе благодарный богам за то, что смог увидеть ее перед тем, как ему свернут шею, точно цыпленку на кухне. Маленькую бастардку больше не нужно было защищать - она в этом не нуждалась, теперь в пору было защищаться от нее.
   Глупая улыбка выползла на разбитые губы, и именно с ней Майлон встретил взгляд Рейн. Она вдруг растерялась, утратив всю свою напористость, глаза удивленно расширились и Кречет не увидел в ней злости. Все эти годы он боялся увидеть в ее глазах ненависть, и оттого даже случайная встреча пугала его. Но вот пути их вновь пересеклись и взгляд Рейн был таким же ясным, как семь лет назад. И как и семь лет назад он не нашел ничего лучше, чем пошутить.
   - Это не то, чем кажется, - заговорил Майлон теряя улыбку, как неизменно произносил любую дурь с наисерьезнейшим выражением лица. - Я застрял головой в улье, и черные господа меня вытащили. А связан я затем, чтоб сильнее не расчесывался. Так зудит, что даже держать меня приходится.
  За минувшее время Бэл передумал с сотню вариантов, которые бы хотел сказать Рейн, если бы мог. В них были слова о прощении, оправдания и заверения, клятвы и раскаяние, даже сердечное признание, но вот они смотрят друг на друга и с языка сорвалось только это.

+1

9

Шестнадцатилетней девчонкой Рейн представляла, что скажет Майлону, когда наберётся храбрости. Какие слова выплюнет ему в лицо. Что сделает за то, что он посмел так с ней поступить. Она носила в себе боль столько лет, что упустила тот момент, когда боль стала неотделимой от неё самой. Ненавидеть его казалось чем-то естественным. Желать ответить болью на боль – тоже, но это стремление годами вело её только к сплошному саморазрушению, о чём не единожды ей аккуратно напоминал отец или грубо и прямо – Солмнир.
В некоторых своих опасениях Солмнир был всё же прав. Рейн этого никогда не признает даже под страхом смерти, но она была не готова к этой встречи. И, возможно, предпочла бы, чтобы её никогда не было, а Солмнир умел лучше хранить свои тайны. Теперь же она стояла в центре допросной, сбитая с толку и совершенно растерянная. Она не знала, что ей делать, и даже глупая шутка Майлона не смогла дать ей ответ на вопрос…
Почему так защемило в груди?..
Почему она смотрит на его лицо, скользя взглядом от кровоподтёка к разбитой губе, от синяка до опухших губ, и не испытывает от этого радости или удовольствия?.. Почему ей не легко и приятно от того, что мужчину, которого она винила в том, что её жизнь пошла под откос, превратили в это и наказали за его поступок? Почему не могла просто уйти из допросной и сделать вид, что ничего этого не было? Почему не могла позволить Солмниру истязать его дальше? Почему она не могла накричать на него или просто сказать, что его ненавидит – ведь это правда? Правда же?..
«Не то, чем кажется…»
А чем это казалось?.. Что Солмнир решил исполнить обещанное и прижать род Лаллен, используя Майлона, если тот всё ещё жив?
- Рейн, - Солмнир дёрнул её за руку, аккуратно  и почти просяще, пытаясь привлечь внимание жены без ссор. – Давай поговорим снаружи.
Рейн не могла отвести взгляда. Она чувствовала прикосновение Солмнира и слышала его просьбу. Вспомнив о причине, почему она здесь оказалась, Рейн уже не могла так же громко и показательно злиться как в самом начале. Её злость была другой – холодной и выращенной на нежелании что-либо обсуждать вообще. Сбросив руку алифера с плеча, она отвернулась, отводя взгляд от пленника в том числе.
- Отец не выделил тебе псиоников? – холодно спросила, нисколько не смущаясь того, что Майлон её прекрасно слышит. – Зачем это всё?
- Рейн… - он попытался во второй раз, но снова уткнулся в глухую стену.
Рейн не желала ничего слушать. И говорить – тоже.
- Развяжите его, оставьте в темнице. Залечит раны – позовёшь дворцового псионика и выведаешь всё, что тебе нужно.
- У нас нет на это времени, Рейн.
На это она тоже не обратила внимание. Только отмахнулась, считая чем-то не столь существенным. Своё отношение к происходящему она показала, когда тут же развернулась и, стараясь подавить желание снова посмотреть на Майлона, вышла из допросной. Дверь за ней закрылась, и какое-то время даже Шинит не показывала нос из застенок. Этого хватило Рейн, чтобы на несколько секунд задержаться, сделать вдох-выдох и посмотреть на собственную руку. Пальцы дрожали, но она изо всех сил старалась выбросить из головы то, что увидела. И во что бы то ни стане не думать о Майлоне.

В допросной комнате ненадолго стало тихо. Шинит одним взглядом выспрашивала приказа Солмнира и не торопилась извиняться при пленнике, решив оставить официальные извинения на потом – это её вина, что она не смогла сдержать порыв Рейн войти. Не смогла исполнить приказ Солмнира.
Солмнир шумно выдохнул. Он подозревал, что так и будет.
Пойти за женой сейчас или оставить её на время, чтобы остыла? Нет, с этой женщиной лучше решать всё и сразу, чем оставлять её наедине с собственными мыслями. Слишком часто Рейн надумывала что-то сверх того, что было, а сейчас он прекрасно понимал, что разбередил её старую рану, буквально станцевав на ней самый зажигательный ламарский танец.
Чёрные тоже молчали, пока один из них не решился спросить:
- Что делать с пленником?
- Ты слышал приказ Её Высочества, - с неохотой соглашался Солмнир, но не из-за того, что был согласен с Рейн. – Заприте в темнице и подошлите к нему псионика. Проследите, чтобы ни одна живая душа не узнала, кого мы притащили во дворец. Иначе он умрёт раньше, чем мы сможем использовать его язык.

Отредактировано Рейн (08-04-2020 22:44:04)

+1

10

Шутка и правда была глупой, еще с самого начала, а будучи произнесенной так вовсе. Во взгляде Рейн ничего не изменилось, она все также смотрела на него видя и не видя одновременно. Майлон уже знавал такие глаза у молодых воинов, которые оказывались не готовы ко всем ужасам сражения, и пережив битвы, сидели у костров глядя насквозь. У них были такие же растерянные лица и пораженные души. Неужто эта встреча столь сильно впечатлила Рейн? А он - дурак - сказал ей какую-то дурь. Зачем только вообще рот открыл?! Голова Кречета опустилась на грудь и слипшиеся всклокоченные волосы гуще укрыли его разбитое лицо. Имел ли он право после всего вообще что-то говорить ей? Майлон крепко стиснул зубы и вся челюсть заныла разом.
   Рит пытался вывести жену, явно вторгшуюся сюда по случайности, искавшую кого-то совсем иного, но та не слышала его. Бэл слышал как напряженно звенел голос Рейн от напускной холодности. Жалела ли она его, говоря о псиониках? Может быть, но Майлон предпочел бы вытерпеть еще раз побои, чем раскрыть всю правду о своем побеге. Неужто эта история даже через столько лет все еще способна отравлять жизни?
   В тот короткий миг, когда маленькая бастрадка уже сделала несколько шагов к выходу, Майлон вновь поднял голову. Одна единственная мысль пронзила его как стрела: это ведь могла быть их понастоящему последняя встреча, злой или добрый, но шанс, который он откровенно просрал, выбрав из всего что мог бы сказать незначительную глупость.
- Рейн! Я никогда не желал тебе зла! Рейн!
   Дверь захлопнулась, а алифер получил размашистый удар в лицо.
“Я всегда хотел, чтобы ты улыбалась...”
   - Заткнись! - процедил сквозь зубы один из удерживающих его черных.
  Судьба Бэла была решенной. Допрос был окончен. Похоже он уже никого не мог спасти. А если смотреть правде в глаза, то никогда не мог. Майлона не стали развязывать, отволокли в камеру так как есть - сам он ноги переставлял плохо. Лишь уже за решеткой, веревки с него все же сняли, оставив в темноте и одиночестве.

Пару дней к нему никто не приходил, кроме тюремщика, который приносил воду и черствый хлеб - самое оно для разбитых зубов - шутил Майлон. Ему больше ничего не оставалось, только сидеть и сохранять остатки достоинства. Раны его регенерировали хорошо, холодный камень стен стал наилучшим другом на это время, помогая снять часть боли и отеков с разбитого лица. Жаль что душа не лечилась подручными средствами. Чтобы не сойти с ума в круговороте собственных мыслей, бьющих вернее любого палача, Бэл пел все тоскливые песни, которые только помнил и насобирал за время своих странствий. Пел негромко, чтобы разорвать звенящую тишину, ведь там где его держали, больше не было никого. Это немного красило мрачную клетку и последние дни.
   Псионик заявился на третий день в компании двух черных, однако Майлон заверил их, что не будет сопротивляться и обещание сдержал. Сев на собственной постели, Кречет скрестил ноги и привалился спиной к стене, еще до вмешательства в голову обращаясь мыслями к тому проклятому дню, когда его призвала императрица. Спустя столько лет он не знал, что такого хотят найти в его голове, чтобы он уже не рассказал. Память давно вытерла точные слова и мелкие детали всех разговоров, зато щепетильно хранила все переживания и всю боль.
   Боль охватила голову внезапно, несмотря на ее ожидание, и Майлон невольно обхватил ее руками, будто боялся, что черепная коробка сейчас треснет. Псионик тянул его мысли и образы, доставая из памяти все новые и новые воспоминания, которые цеплялись одно за другое хаотичным клубком. Но в этом болезненном вихре, Бэл вдруг вспомнил, что за всем непроглядным отчаянием и виной у него были и счастливые дни, яркие и светлые, ничтожные и беспомощные перед судьбой, но которые бы он не хотел обменять на что-то иное.
  Оставленный после всего в камере с гудящей головой, он в тоже время отчетливо вдруг осознал, что сожалеет не о том, что сделал, а о том лишь, что бросил Рейн одну.
  - Ты трус, Майлон Бэл, - едва слышно объявил Кречет, растянувшийся на койке, и накрыл глаза сгибом локтя. - Белый трусливый петух. И твое место в супе.

+1

11

17.08.1082, Край света

На третий день в темницу к Майлону пришли снова. Молчаливые гости ничего не объяснили, только крепко приложили алифера, связали, сунули в сундук и унесли, оставив его «дом» пустым на злобу дня. Вопрос о побеге Майлона поднимался лишь раз среди чёрных, после чего быстро пресекался и переводил всё в тайные поиски беглеца. В поисках не было никакого смысла – алифер уже сказал всё, что знал, и хотя этого не хватит советникам, чтобы сделать выводы, а императору - принять решение, алифера искали, потому что того хотел Солмнир. Но пока зять Его Величества был слишком занять насущными делами, чтобы получить весть и заняться поисками, если не лично, то поручить их верных себе людям.
Ближе к полуночи алиферы, живущие на Крае света, потревожили покой Рейн, не дожидаясь утра. Рейн уже готовилась ко сну, смывая пыль и грязь после тяжёлого дня в горячем источнике, когда Нарин пришлось с неохотой пропустить двух крепких алиферов в комнату госпожи, чтобы поставить её личные вещи, привезённые из дворца. На Крае света Рейн планировала задержаться надолго, о чём неоднократно шутили алиферы, тащившие тяжёлый сундук. Раз даже обмолвились в шутку, что принцесса привезла на Край света личные вещи Рита, мол, так глубоко залегла её обида на супруга, что даже от его доспехов избавилась. А сама, глядишь, отмоется и улетит под крыло к отцу.
- Это что? – Рейн кивнула на сундук, когда заметила его, стоило ступить на порог комнаты.
- Ваши вещи. Во дворце что-то напутали и привезли его ночью, - Нарин виновато склонила голову. – Я им говорила, что вам это не понравится, но они боялись ослушаться приказа.
- Ладно, - отмахнулась Рейн, заходя в комнату. – Принесли, и принесли… Проследи, чтобы никто меня больше не беспокоил. Я буду отдыхать.
- Да, госпожа.
Дверь плотно закрылась за спиной Рейн, и хотя дверь создавала иллюзию закрытого помещения, крылатая прекрасно знала, что это не совсем так. Дома на Крае света были созданы из тонкого и полупрозрачного материла, похожего на бумагу. На ней было видно тени, и слабо угадывались силуэты по ту сторону белой двери. Но куда больше Рейн беспокоило то, что её разговоры кто-то услышит.
Личные покои Рита, совмещённые с кабинетом, были в соседней комнате. С порога открывался взгляд на стол, заваленный личными вещами, и теперь картами и записями, которые Рейн изучала уже третий день подряд, пытаясь ничего не упустить. Карту с разметками Рейн тоже оставила, но поддельную. Настоящую она спрятала, чтобы никто не нашёл того, что его глазам и ушам не положено знать.
Пройдя по комнате мимо постели к дальней стене, Рейн села возле сундука, открыла замок, отметив, что крышка была закрыта не полностью – кто-то заботливо подложил кусок дерева, чтобы она прилегала неплотно и воздух попадал внутрь не только через замочную скважину.
Подняв крышку, Рейн посмотрела внутрь. Личными вещами в сундуке и не пахло. Ну, если не считать личной вещью одного клятвопреступника.
Рейн достала нож и срезала верёвки на руках и на ногах алифера. Затычку для рта, чтобы он не шумел, если проснётся раньше, оставила – сам достанет, как только руки освободятся. Впрочем, затычку бы она оставила насовсем, чтобы Майлон снова не наговорил глупостей. Отойдя от сундука, давая алиферу пространство выбраться, она объяснила, что он здесь делает:
- Во дворце тебя убьют раньше, чем ты сможешь выступить перед советниками. Здесь тебя никто не догадается искать.
Даже Солмнир.
Рейн умолчала о том, что Рит ничего не знал об этом. Как и ничего не сказала об этом алиферу, которого фактически подставила, поручив ему тайком вытащить пленника из дворца, чтобы никто ничего не заподозрил. Мистик просто перенёс сундук, в который демонстративно до этого складывали личные вещи Рейн. Второй сундук с вещами появится здесь позже для отвода глаз. Сейчас же стоило позаботиться об одном алифере.
Рейн окинула Майлона быстрым взглядом. За несколько дней плена, когда его перестали пытать и бить, раны начали затягиваться. Лицо не казалось уже таким синюшным и опухшим, но Майлон по-прежнему выглядел паршиво.
Пожевав губу, Рейн ничего не сказала по этому поводу, хотя ей вспомнились слова Майлона, брошенные ей вслед в допросной.
- На Крае света тебя никто не знает, - что играло им на руку.
Рейн не сомневалась, что и на острове найдутся шпионы других кланов, но хотела снизить шансы, что алифера убьют, и не собиралась оставлять соблазн Солмниру или его товарищам размяться, когда и без связного пленника хватает поводов помахать кулаками. Вдобавок к этому она хотела позлить Рита.
- Завтра получишь новую одежду и табличку с именем и должностью – их используют на Крае света, чтобы пропускали через главные ворота.
Рейн будто специально не давала алиферу вставить слово, и продолжала смотреть куда угодно, но только не на него – на стол в кабинете, на стену за спиной Майлона или на постель. Она пыталась казаться холодной, жесткой и собранной, бесконечно подавляя эмоции в груди, но что-то по-прежнему клокотало и не давало ей успокоиться.

+1

12

- Я же все уже рассказал… - устало выдохнул Майлон, когда у него в клетке появилась пара очередных гостей. Они не отвечали и не церемонились, быстро скрутив Кречета и приложив его хорошенько по голове, которая и без того раскалывалась. Сознание он потерял не полностью, оставаясь на тонкой грани между забытьем и реальностью. Бэл чувствовал, как его перетаскивали, чувствовал, как запихивали в сундук, и только там он потерял сознание от малого количества воздуха. Поездка была тряской. В пути Майлон заработал еще несколько синяков и разбил бровь, то приходя в себя, то снова проваливаясь в небытие. В вязкой темноте до него долетали приглушенные обрывки чужих фраз, которые ум, охваченный болью после псионического вмешательства и крепкого удара, никак не хотел складывать во что-то цельное.
   Куда его тащат и зачем? Лаллен все же прознали про него и теперь хотят избавиться? Но почему не прикончили прямо в камере? Даже вопросы возникали в голове с тяжестью, а уж ответов на них подавно не было.
  Окончательно пришел в себя Майлон лишь тогда, когда крышка сундука открылась и к нему хлынул поток свежего и прохладного воздуха, давая возможность сделать полноценный вдох, а руки кто-то тронул, освобождая от крепких веревок. Продираясь через туманную пелену и головную боль, Бэл разлепил глаза и увидел над собой склоненную Рейн.
   “Если ты Безымянный, то жаль, что я не умер раньше” - пробормотал он, но из-за кляпа в мир вылетело лишь слабое и бессвязное мычание. Сил сразу же выскакивать из сундука у Кречета не было, даже сесть было непросто, и первое время он просто пытался надышаться вволю, для чего медленно вытянул изо рта злополучный кляп и придирчиво посмотрел на него, чуть отведя руку. Язык был после него как наждачка, и Майлон с удовольствием смочил бы сейчас горло, но не чувствовал себя в положении просить что-либо. Рейн в свою очередь не давала ему опомниться, разом вывалив все разъяснения не дожидаясь вопросов. Как и в допросной голос ее был холоден, а сухие фразы звучали отстраненно и чеканно. Но холодность ей не шла и выдавала нарочитость…
   - Погоди, - призвал ее Бэл, пытаясь уложить в голове весь смысл только что услышанного. С видимым усилием он сел на дне сундука и приложил кляп к разбитой и саднящей брови. Рана защипала и он поморщился.
   Они были в странной комнате, точно бы собранной из бумаги и так сразу Майлону даже не приходило на ум где она могла бы располагаться. Край Света? Кречет почти ничего не слышал о нем, кроме того, что он был прибежищем пиратов и другого отребья, которому не находилась места на материке. В целом самое оно для такого, как он. Вот только Рейн что, хочет дать ему определенные свободы?
  - Имя и должность? Ни оков? Ни камеры? Ни угрюмых тюремщиков? Ни сухарей? - переспросил Бэл откровенно мало понимая, что сейчас происходит, и что это за странный план такой по спасению его жизни до суда. Этот принц-генерал его тоже одобрил? Что-то Кречету подсказывало, что нет. Он наедине с чужой женой в некой комнате выглядели достаточно компрометирующе, особенно учитывая их общее прошлое. Но ничего говорить про это Бэл не стал. Как и не стал спрашивать не боится ли Рейн, что он сбежит. Вместо этого он неожиданно серьезно поинтересовался:
   - А я могу поменять все эти “привилегии” на защиту другого алифера? Я не хотел, чтобы его имя всплывало в этой истории, но псионик ворвался без стука. Думаю это должно было мелькнуть в отчете: Гаран Дей - он был капитаном городской стражи шесть лет назад, и всегда был другом моего отца. Он помог мне бежать на материк и подстроить мою смерть, но он не мыслил ничего против императора и империи! Его можно обвинить лишь в отеческой любви к одному незадачливому пернатому. Я не хотел бы, что бы и он пострадал из-за меня…
   Собравшись с силами Майлон наконец поднялся и, покачнувшись, перешагнул борт сундука, чтобы тут же хлопнуться на одно колено перед Рейн.
   - Прошу вас, Ваше Высочество, - заговорил он, со всем почтением, которое должен был бы проявить подданный императора к его дочери, отказывая себе в праве называть принцессу на ты. Между ними пролегло много лет и много обид, и если Рейн держала себя высоко и холодно, то пусть, - Кречету не нужна была милость для себя лично, он хотел ее для другого. - Капитан Дей много лет верно служил вашему отцу и Алиру, он безупречный страж и заслуживает снисхождения больше, чем я. Если вы защитите его, то я сам взойду на эшафот, когда прикажете!

+1

13

Треклятый Бэл… Почему их разговор не мог пройти спокойно и без эмоций?
Рейн собиралась коротко описать планы на ближайшее будущее и чётко обозначить положение алифера, чтобы он не надумал себе лишнего, заметив, что больше не в темнице и не в оковах, а потом со спокойной совестью завалиться спать после тяжёлого дня, но этот план изначально казался смешным и нелепым. С чего она вообще решила, что сможет заснуть, находясь в одной комнате с этим мужчиной? Или что Майлон впервые поведёт себя тихо и не станет задавать вопросы, если этот алифер даже в темнице песни пел с разбитыми губами?
С первых слов и вопросов Рейн пожалела, что вообще решила вытащить алифера из темницы и как-то ему помочь. Он вызывал у неё жгучее желание сразу захлопнуть сундук, повесить на него тяжёлый замок и приказать воинам Солмнира вынести сундук из её покоев и сбросить с Края света в море. Но в этом был весь Майлон – бросающийся шутками даже в самых скверных ситуациях, когда на его месте другой, казалось бы, кидался ей в ноги и благодарил за милость. На такое Рейн даже не рассчитывала, но про себя отметила, что про еду совершенно забыла. И что пленника в темнице держали на скудном пайке, от которого регенерация ползёт со скоростью черепахи, она осознала только сейчас. Рейн немного уколола совесть за такую непредусмотрительность. Она и спальное место организовала с запозданием. Ну, как организовала. Приказала принести дополнительное одеяло и коврик – на эту тему воины тоже подтрунивали, считая, что Рейн настолько обозлилась на Солмнира, что принцесса ему только коврик на полу и выделила, выгнав из супружеской постели. Знали бы они, что коврик предназначался для другого алифера…
Чего она никак не ждала, так это того, что, выбравшись из сундука и рухнув перед ней на колено, Майлон начнёт просить за другого.
- Какой же ты идиот… - это было первым, что сказала Рейн после длинной тирады Майлона.
И это относилось не к тому, что Майлон своим поступком подставил другого алифера, или что начал просить за другого, а к тому, что он так легко распоряжался своей жизнью, что готов был сложить голову при любом случае. Она его специально вытащила из дворцовой темницы, чтоб он не умер от последствий допроса или от руки Лаллен, которые, наконец, доберутся до него спустя столько лет, если ещё не забыли о его существовании, а он собирался на эшафот!
Это злило Рейн больше всего. Даже больше его болтливости или того, что она по-настоящему никак не могла разозлиться на него и высказать всё, что накопилось за годы порознь.
- Зачем, по-твоему, я тебя сюда привезла? Чтобы отправить на эшафот? – Рейн начинала медленно закипать. Зато теперь она смотрела прямо на Майлона с холодной яростью и сжатыми до лёгкой дрожи кулаками. – Я бы оставила тебя в темнице, и ждала бы суда или его подобия, если это куда-то дойдёт.
Рейн не вникала в планы отца и Солмнира. Видит Ньёрай, она вообще не хотела, чтобы эта история вновь всплывала спустя годы, даже если это единственный шанс избавиться от Лаллен, уличив их в заговоре. Эта не та часть биографии, которую Рейн хотела публично освещать. Это её личное, и хотя Солмнир поступал из добрых побуждений, Рейн всё ещё считала, что поделилась с ним личным, которое он не имел права так использовать. Не без её ведома – точно.
Рейн заставила себя расслабить руки и отвести взгляд от Бэла. Напускная холодность не помогала.
- По закону он виноват, что скрывал преступника, - это понятно им двоим и, скорей всего, такого же мнения придерживался Солмнир и придержется император. – Но в его мотивах я не вижу ничего, за что бы этот алифер должен был заплатить.
Чего Рейн не могла сказать о поступке самого Бэла.
- Я поговорю с отцом.
Если до этого дойдёт дело. И если этот алифер всё ещё жив, а не замучен до смерти или не скончался от болезни.

Отредактировано Рейн (11-04-2020 01:54:49)

+1

14

- Какой же ты идиот… - произнесла Рейн и Майлон откровенно смутился, подняв на маленькую бастардку глаза, под каждым из которых переливался красками фингал. Он и правда не понимал зачем его сюда привезли и больная голова напрочь отказывалась подкидывать логичные идее. По разумению Кречета, его лишь хотели сберечь до суда, где бы им тыкали в лицо дома Лаллен, а после всех выстроили бы на эшафоте и показательно казнили: благородным бы отмахнули головы, а безродного бывшего гвардейца повесили. Ярко, красочно и запоминающе. Эту стройную теорию портило лишь то, что его не просто вывезли тайком из дворцовой тюрьмы в некое укромное место, а доставили прямиком к Рейн. Можно было бы предположить, что она хочет задушить его лично, но в эту мысль уже никак не умещались ранее отзвучавшие слова принцессы о должностях и табличках. Даже злосчастная табличка смущала воображение Бэла, где она представала этакой доской на веревке, какие в Остебене на ярмарках вешали быкам и коровам, чтобы обозначить их цену. И от попытки все это сложить вместе голова у Кречета трещала еще сильнее. Однако разъяснение этого момента Майлон немного отложил, чтобы выказать Рейн благодарность еще не за действие, но уже за обещание. Пожалуй в сложившихся обстоятельствах это было единственное, что он мог сделать для дядюшки Гарана.
   - Благодарю. Вас, - произнес Бэл вновь опуская голову и невольно разделив интонацией два слова, которые должны были бы составлять одну фразу. Называть Рейн на Вы ему было не просто и требовало некоторой сосредоточенности. В памяти и ощущениях Кречета она все еще оставалась той девочкой, с которой он мог позволить себе шутить, как с равной, с которой они будто бы расстались только вчера. Однако глаза видели взрослую женщину, про которую за чередой минувших лет он ничего не знал. Совсем.
  - И прошу простить… - медленно и как-то осторожно начал Майлон, - но я не понимаю. Ничего. Вы хотите чтобы я служил вам? Я готов. Моя жизнь в любом случае принадлежит вам и я выполню любой приказ, и буду исполнять любые обязанности, какие вы сочтете возможным мне дать.
   Давая эту спонтанную клятву Кречет все же не думал, что Рейн прикажет ему что-то отвратное, уподобившись императнице. Девушка которую он когда-то знал всегда была добра, и теперь Бэл лишь хотел бы защищать ее, отдав собственную жизнь во искупление всего. Он бы и собственный сосуд души вложил в ее руки, если бы она его попросила - доверил бы не задумавшись. Подобная мысль о смерти умиротворяла дух Майлона гораздо больше, чем мысли о судебной петле, ибо служа, он мог бы исправить хоть что-то.
   - Я даже табличку готов носить, - разошелся он в душевном порыве.

+1

15

«Вас», выделенное интонацией, резануло по слуху. Рейн до сих пор не привыкла к уважительному обращению, несмотря на то, что в последние несколько месяцев, как император решил внести её имя в свой род под другой фамилией, это резко стало нормой. Ещё необычнее и неестественней это звучало из уст алифера, которого она знала задолго до того, как мысли о вхождении в семью императора, вообще могли появиться в голове Рейн. Ей и сейчас иногда казалось, что всё происходящее – не более чем сон. Вот и сейчас она смотрела на Бэла и ей казалось, что она всё ещё спит и никак не может проснуться.
- Вы хотите, чтобы я служил вам?
«Я хочу, чтобы ты жил», - подумала, но не сказала Рейн.
Даже в мыслях это желание казалось ей честным, но непонятным. Почему она хочет, чтобы алифер, который, как она думала, принёс ей столько боли и так сильно повлиял на её жизнь, продолжал жить? Почему не хотела казнить его и знать, что он заплатил кровью за свои грехи? По той же причине, почему не обрадовалась смерти императрицы? Потому что это уже не изменит прошлого? Да, наверное, так.
- Ты останешься на Крае света и будешь выполнять мои поручения или поручения Крейна – он здесь за главного, и управляет городом от лица торговой гильдии, - Рейн снова смотрела в сторону, а не на алифера. – Держать тебя взаперти или удерживать в комнате – я не вижу смысла. Рано или поздно об этом станет известно, а так… хорошо спрятано то, что находится под самым носом.
Убеждала себя Рейн, думая, что делает лучше.
Окинув алифера оценивающим взглядом, Рейн отметила, что несколько дней в плену не пошли мужчине на пользу. Да и кому бы пошли? Он был грязным, в поту, пыли и крови, с ранами, которые наверняка никто не обрабатывал и не очищал, а значит, некоторые из них вполне могли загноиться. Кроме того, вряд ли его хорошо кормили или достаточно поили. По треснутым от побоев губам сложно понять – бледные они, потому что он измотан, или из-за обезвоживания.
- Сиди здесь тихо.
Рейн вышла из спальни, закрыла дверь. Выглянув из кабинета в коридор, алифер сразу встретилась нос к носу с Нарин. Отдав приказ принести в комнату еды и питья, Рейн немного подумала, что попросить бы ещё, чтобы это не вызвало лишних подозрений и в то же время было полезным. Попросить принести полотенце и воды, чтобы промыть раны Майлона? Или попытаться тайком провести его на источник? Сама она недавно вернулась с источника, так что попросить всё подготовить во второй раз было бы странно.
Решив, что поход в купальни лучше отложить на потом, Рейн приказала принести воды и полотенец.
Получив приказ, Нарин отправилась его выполнять, а Рейн бросила короткий взгляд в сторону комнаты, где оставила алифера. Возвращаться к Майлону вот так сразу она не хотела, потому что не представляла, о чём говорить дальше, да и нужно ли что-то ещё объяснять? Провалившись в свои мысли, Рейн осознала, сколько прошло времени в раздумьях, когда вернулась Нарин. Внеся в комнату чистые полотенца и горячую воду в небольшой кадке, девушка ушла вместе со служанкой, предупредив о том, что пищу принесут немного позже.
Такой вариант Рейн вполне устраивал. Кадку с водой и полотенца она внесла в спальню уже сама.
- Отмывайся. Не розами благоухаешь, - грубо, но зато правдиво.
Поставив кадку недалеко от входа и сложив на деревянное «ухо» чистые полотенца, не взглянув на алифера, Рейн вышла из комнаты, давая Майлону время побыть одному и привести себя в порядок. Она планировала оставаться в кабинете, пока не принесут еду, а уже вместе с ней вернуться к Майлону – и повод был бы, и говорить не надо. Но оставаться в кабинете, ничем себя не заняв, было сложнее, чем казалось на первый взгляд. Немного подумав, Рейн открыла один из сундуков, покопавшись в нём в поисках чего-то подходящего, вернулась к Майлону со стопкой вещей, которые Солмнир носил на Крае света. Неброских, однотонных, чёрных, но соответствующих месту. Бэлу, скорей всего, с непривычки они покажутся странными, но другого варианта всё равно не было. Майлону лучше не выделяться.
- На, сгодится на первое время.
Не лезть же ему обратно в грязную и порванную одежду?

+1

16

На жаркую клятву Рейн ответила отстраненно, даже не взглянув на Майлона. Ее взгляд блуждал где угодно, но не задерживался на алифере. Это можно было бы принять за равнодушие и холодность, которые она пыталась демонстрировать к собеседнику, но уж слишком избегающим этот взгляд был. А вкупе со словами… Она что всерьез рассматривала план, чтобы он жил здесь в ее комнате, как кот? Крейн промолчал, но живая мимика быстро выдала его: он невольно вскинул одну бровь, глянув со скептицизмом, неуместным для минувшего возвышенного момента. Бэл не сомневался, что комната принадлежала Рейн, пусть и была необычного вида, но привычки маленькой пташки в вещах он узнал бы всегда. И она подумывала прятать его здесь? После всего? Странное чувство всколыхнулось в душе. Столько лет Майлон думал, что маленькая бастардка желала ему смерти, что начал желать ее себе сам: неосознанно, но все его странствия были лишь поиском возможности убиться о благородную цель - не просто пропасть, но выкупить жизнью свой Грех. А теперь Рейн стояла перед ним и даже ни в чем не обвиняла, окружала заботой, которую он не заслужил. Весь ее вид демонстрировал незаинтересованность, но все ее действия пеклись о нем. В этот миг Кречету захотелось крепко обнять ее, прижать к груди, где взволнованно колотилось сердце, и укрыть от всего мира крыльями, но он лишь опустил глаза. 
   - Как… вам будет угодно, - последовал короткий и сдержанный ответ. В следующий миг Рейн повелела сидеть тихо и вышла, задвинув за собой чудную бумажную дверь. Усидеть на месте Майлон не смог. Он поднялся с колена и огляделся более свободно, изучая невиданную доселе обстановку, а осмелев, прошелся по комнате. Неосознанно для себя, он поднял с пола и поправил несколько вещей небрежно оставленных хозяйкой, однако целью его движения была стена, сделанная из деревянной панели с белыми вставками - их Бэл и погладил ладонью. На ощупь они действительно напоминали бумагу, но достаточно плотную, чтобы ее можно было просто порвать. Тогда Кречет ткнул ее пальцем и, когда бумага не поддалась, ткнул гораздо уверенней... с улицы потянуло ночной свежестью… Похоже именно эта панель заменяла в доме окно.
   - Вот дерьмо… - досадливо произнес Майлон и загладил дырку, бумага немного распрямилась, но и все. Оставалось надеяться, что следы его экспериментов Рейн заметит не сразу.
   Эта оплошность заставила Кречета вернуться к своему родному сундуку и сесть на пол подле него. Буквально через мгновение послашались шаги и в комнате вновь появилась Рейн с кадкой и полотенцами. Бэл было подскочил ей навстречу чтобы помочь, но та не глядя переставила кадку через порог и задвинула дверь.
   - Спасибо, - обронил он уже закрытой перегородке, но подозревал, что с той стороны его голос все равно было слышно - уж очень тонкими были стены. Опустив взгляд к кадке, Майлон передвинул ее на более просторное место и для начала стянул с себя рубаху, обнажаясь по пояс. Мыться по сути в ведерке, да еще с пола было не слишком удобно, но хотя бы обтереть с себя грязь и запекшуюся кровь он мог. В извечном походе по материку бывало и хуже. В первую очередь Бэл отмыл лицо и шею, разодрал спекшиеся от крови пряди волос - уже после этого вода стала заметно мутной. Обмакнув в кадку одно из полотенец, алифер отер торс, покрытый широкими пятнами гематом и парой резаных ран, которые он получил пытаясь выскользнуть из окружения Черных. Края их припухли, но сами по себе зарубины были не глубокими - должно было обойтись. Шрамы и пострашнее красовались на нем - следы безмерной удачи для того, кто искал смерти.
   Очередное явление Рейн пришлось на этот момент. На сей раз она порывалась подать ему чистую одежду, бросая лаконичные  и сдержанные реплики, которые никак не вязались с тем, что она делала. Майлон успел подумать, что очень кстати не успел раздеться полностью, при этаких внезапных порывах маленькой бастардки к движению. Не то чтобы она чего-то не видела, но все же теперь она была женщиной замужней… хотя все, что здесь происходило с того момента, как в комнате оставили сундук было уже крайне сомнительным. Умом Бэл убеждал себя насколько неправильно все происходящее, но сердце его предательски радовалось этим простым мгновениям.
   - Я почти закончил, - негромко отметил он, поднимаясь, чтобы принять поданную одежду, а когда Рейн вновь скрылась за дверью, закончил обтирать с себя тюремную грязь. Этакая процедура была конечно не полноценным мытьем, но телу даже от этого стало заметно легче. Щадящими к израненной коже оказались и черные запашные одежды, с которыми Кречет провозился некоторое время, на больную голову соображая как правильно нужно было в них замотаться. Достигнув более менее удобоваримого варианта, он завернул свою старую одежду вокруг сапог и сложил в угол сундука.
   - Думаю стоит воду куда-то вылить, - задумчиво произнес Майлон, глядя на грязную муть в кадке, и разом забывая, что должен обращаться к своей госпоже на Вы. - Если только твои слуги не решат, что ты сама в ночи мыла пол… затирая кровь... с другой стороны вряд ли они что-то скажут, но точно станут усерднее.

+1

17

— Я почти закончил.
Рейн бросила взгляд на алифера. Сначала её смутил вид Майлона, но не тем, что в её комнате стоит полуголый мужчина, с которым её что-то связывало в прошлом, а ранами, которые теперь, без одежды, она видела слишком отчётливо. Взгляд скользнул от лица алифера к его торсу и бокам, цепляясь за каждый порез или синяк. Чёрный отряд Солмнира не церемонился с преступником, когда пытался взять его живьём и затащить в Алир. Это её вина, что ему так сильно досталось? Из-за того, что Солмнир обозлился на бывшего гвардейца? А заслужил ли он такое?
Торопливо вручив вещи в руки алифера, Рейн отвела взгляд и вышла из комнаты, вновь оставив его одного. Она осталась за дверью; тёмный силуэт легко проглядывался на белом фоне, отбрасываемый светом от светильников в кабинете. Рейн знала, что Майлон пострадал во время допроса и поимки, и понимала, что, по-хорошему, ему нужен лекарь или целитель, чтобы исключить все риски заражения, да и привести лицо алифера в порядок. В таком виде его нельзя показывать жителям Края света, да и держать его здесь, пока все раны не заживут и не затянутся, тоже проблематично. Не прятать же его в сундук в самом-то деле!
До того как Майлон оказался в её комнате, Рейн казалось, что она продумала все моменты, но сейчас понимала, что… да нихрена она не продумала!
Вздохнув, Рейн потёрла лицо ладонью, пытаясь привести мысли в порядок и что-то решить. Она отвлеклась сначала на голос Майлона, которого слышала даже через дверь, потому что стояла к ней близко и, казалось, могла прикоснуться к чужой тени – такой же тёмной на плотной бумаге. От воды действительно стоило избавиться, но как-то так, чтобы никто этого не заподозрил. Вылить в окно? А что ещё оставалось?
Собираясь ответить алиферу, Рейн запнулась. В дверь кабинета постучались, и она услышала голос Нарин, просившей дозволения войти.
- Сиди тихо, - бросила она Майлону и вновь отвлеклась на слуг.
В кабинет внесли на подносе еду и питьё, рассчитанное на одного человека. Одно хорошо – Рейн славилась бездонным желудком и хорошим аппетитом, а потому порции были щедрыми, а не «птичьими». По своему усмотрению к еде Нарин добавила рисовое вино – Рейн узнала его лёгкий аромат, и не стала ругать девушку за вольности. В конце концов, лучше пусть думают, что она после ссоры с Солмниром в плохом настроении, а потому лучше не беспокоить её по пустякам.
- Оставьте на столе.
Повинуясь приказу, служанки оставили поднос с края стола, стараясь ничего не уронить и не испортить, и уточнили про кадку с водой – не нужно ли её унести. Отмахнувшись от помощи, Рейн сослалась на то, что ещё не успела отмыться, и пусть заберут уже позже, а сейчас она желает побыть одна.
«Одна…» - Рейн бросила взгляд в сторону соседней комнаты, стоило Нарин закрыть дверь с другой стороны.
Набравшись немного решимости, Рейн прихватила поднос, думая, что слишком уж жирно отдавать Майлону графин с рисовым вином, но другого варианта не было, и вошла в соседнюю комнату. Алифер уже закончил с мытьём. В ведре оставалась грязная вода, чей цвет не спишешь на обычные походы Рейн по Краю света, да и полотенца тоже были в следах крови. Сойдёт за регулы или нет?..
«Тогда надо и постель в кровь марать…»
- Вылей в окно, - Рейн кивнула в сторону окна, а сама поставила поднос с едой на низкий столик в углу комнаты, с разложенными возле него двумя плоскими подушками.
Она всё ещё старалась не смотреть на Майлона, но голос стал мягче. Без демонстративной холодности и отчуждённости, которыми Рейн потчевала Бэла с первой встречи. Окровавленные полотенца она бросила в сундук к остальным вещам алифера, собираясь избавиться от них позже. Был бы в комнате камин – полотенца бы полетели в него, но за неимением, приходилось довольствоваться малым.
За стол она не садилась, да и аппетита не было, чтобы пытаться составить компанию Майлону. Рейн только показала на угол комнаты, где лежала циновка и сваленное на неё одеяло.
- Сам себе постелешь. В углу. Вон там. Чтоб я тебя видела, - и ткнула пальцем в сторону стены, напротив той половины постели, с которой привыкла спать сама. Повернувшись спиной к алиферу, она распутывала шнуровку на кожаных наручах, готовясь ко сну. Как спать в одной комнате с Майлоном – Рейн не представляла, но слишком устала и вымоталась за день, чтобы что-то решать. – Поешь и ложись. Здесь рано встают.
И вот с чего такая забота к тому, кого она должна ненавидеть? Отболело? Или просто злость на Солмнира перекрывает всякий здравый смысл, а потому делает Майлона на фоне Рита меньшим из зол?
Она даже не обратила внимания на то, как он от уважительного обращения перешёл к обычному – более личному и привычному, постепенно привыкая к тому, что его не пытаются ударить или задушить подушкой. Она даже ни разу на него не накричала и ничего обиднее «идиота» не сказала. Так сильно устала от всего или просто отчасти понимала, почему он так поступил?
Отложив наручи на стол и к ним кушак, Рейн оглянулась посмотреть на алифера. В одежде Солмнира, которая была ему не по размеру, Майлон смотрелся непривычно, но не ужасно. В воспоминаниях Рейн всплыл образ молодого гвардейца – он запомнился ей другим. Ещё мальчишкой, жизнерадостным и весёлым. Не то что бы он сильно изменился за годы. Всё так же говорил глупости и бросался шутками, но что-то изменилось в чертах его лица и в глазах будто бы залегла какая-то печаль, погасившая огонёк, когда-то так сильно запавший ей в душу.
- Ты даже с синюшной рожей, выглядишь как павлин… - вздохнула Рейн, словно пыталась укорить алифера за смазливость.

0

18

Пустить прахом все старания Рейн Майлон не хотел, а потому выждал появление слуг в молчании и неподвижности, держась подальше от тонких перегородок, за которыми уж очень некстати проглядывали тени. Кому только пришло в голову строить дом из бумаги?
   Вернувшись, маленькая бастардка внесла в комнату поднос с едой, выставив ее на низенький столик. И только тогда Кречет сообразил что еще не так со странной комнатой: в ней не было стульев! Ни одного.
   - Пока я бродил по материку, стулья запретили законом? Теперь их используют только для допросов? - поинтересовался он, подхватывая кадку с грязной водой, и уверенно прошел к перегородке за которой начиналась небольшая открытая веранда или огороженный балкончик - Бэл не стал излишне задерживаться чтобы разглядеть что-то в опустившейся темноте. Баже выходить не стал, просто размашисто плеснув воду в приоткрытую дверь и тут же задвинул ее, держась так, чтобы Рейн не разглядела ранее проделанную дырку. Кадку он поставил на пол, а сам прошел к столу непривычно усаживаясь на одну из подушек. Составить ему компанию принцесса не захотела. По правде Майлон и сам не слишком то хотел есть: желудок его уже начал привыкать к скудному пайку, а от общей измотанности и боли в голове даже тошнило, но хоть что-то съесть, пожалуй, было необходимо.
   Кречет мельком обернулся к углу на который указала Рейн и даже улыбнулся заботливо приготовленному коврику.
   - Будешь пялится на меня всю ночь? - шутливо спросил он, глядя на напряженную спину алиферки. - Я не улечу, - не в пример вопросу, эта короткая фраза прозвучала серьезно и как-то успокаивающе ласково, с едва уловимым вздохом. А за ней вновь послышалось дурацкое: - Меня здесь кормят.
   Опустив взгляд к еде, Майлон снял глиняные крышки с горшочков, найдя под одним из них рис, а под другим разваристые куски рыбы в некоем соусе. Ложки он при этом не нашел, едва ли обратив внимание на пару палочек. Потратив некоторое время на раздумье, и бросив быстрый взгляд на отвернувшуюся Рейн, он все же решился взять рыбу руками. Благо только что более-менее отмыл их. Как оказалось, даже рис можно было брать пальцами - он легко слипался в небольшие комки. Все усложнилось, когда маленькая пташка вдруг решила обернуться. Вовремя заметив этот маневр, Майлон сделал вид, что тянется не к еде, а к небольшому кувшинчику.
   Павлин. Рейн когда-то ни раз насмешливо звала его так, и может быть семь лет назад он действительно был похож на эту важную птицу, нося сияющие гвардейские доспехи, но с тех пор Бэлу казалось, что он изрядно поистрепался. Все было так давно, казалось бы в другой жизни. Майлону хотелось расспросить, как маленькая бастардка провела все эти годы, и в то же время он боялся разрушить этот хрупкий момент настоящего, когда они просто были вдвоем в одной комнате без уколов прошлого и без какого-либо ясного будущего. 
   - Вообще-то с некоторых пор меня зовут Кречет. Стремительный, хищный и гордый, - все же важно заметил Бэл, отпивая прямо из горла кувшинчика, и тут же переменился в лице, едва сдержавшись, чтобы не выплюнуть все назад. - Что это? Настойка из грибов, что ли?
  Забывшись, он спешно выловил из горшочка кусок рыбы, чтобы заесть странноватый вкус напитка, а после поднялся, оставляя свою трапезу незаконченной.
   -  Давай-ка я погашу тебе свет, переодевайся пока к ночи, - нашел себе работу Майлон, поворачиваясь к Рейн спиной, чтобы повозится со светильниками. В итоге в комнате остался лишь один источник света, что был подле кровати, а Кречет завалился на циновку, лицом к стене и подложив одеяло под голову. После тюремного ложа и ночовок в лесу, место было даже хорошим - теплым. Вот только долго в молчании Бэл не пролежал.
   - Знаешь, я должен тебе признаться… - негромко и как-то не слишком уверенно произнес он. - Я… Я продырявил твою бумажную дверь.

+1

19

У заботы Рейн был один существенный минус. Майлон начал болтать…
То ему не нравился стиль Края света, где всё было на другой манер, то он не смог оставить без внимания её желание держать его на виду даже в ночное время. Вот как ему удалось банальную предосторожность вывернуть так, что Рейн отчаянно захотелось покраснеть от смущения? И от злости, и от желания треснуть одного наглого крылатого, который с годами вообще не поменялся. Раньше Рейн казалось, что он нарочно такой «белый и пушистый», распускает павлиний хвост, чтобы добиться своего, потому что умеет играть масками, а на самом деле гнилой внутри. Гнильца так и не проглянула, а всё то, что ей раньше нравилось в Бэле – летело радугой во все стороны, и это раздражало ещё больше.
«Надо было попросить Энгерина запереть его где-то в чулане…»
Но умная мысль пришла с запозданием, когда уже ничего не изменить.
— Я не улечу, - сказал Майлон так серьёзно, что Рейн ему поверила.
И даже немного смутилась.
И даже хотела сказать в ответ что-то приятное или не такое грубое, как Бэл снова сделал глупость.
— Меня здесь кормят.
«А что б тебя, трясогузка алирская!!! - мысленно ругнулась Рейн и всего смущения вместе с добротой не стало. – Вечно эти глупые шуточки!»
Она ведь говорила о серьёзных вещах. Пыталась быть собранной и взрослой. Что-то решить, что-то подготовить. В конце концов, жизни Майлона по-прежнему угрожали Лаллен, и ничуть не меньше – Солмнир и его ребята. Рейн опасалась, что за то время, что Майлон проведёт на острове, он всё же пересечётся с кем-то, кого тесно узнал в допросной комнате или в Теллине, и тогда быть беде не меньшей, чем сам император решит пожаловать на огонёк и проведать дочь, а в её покоях найдёт вместо супруга давно сгинувшего мальчишку. Иногда Рейн задумывалась, почему отец не навредил Майлону, ведь его агенты были везде на материке, а потому достать одного бывшего гвардейца – пустяк.
— Вообще-то с некоторых пор меня зовут Кречет.
Рейн скептически посмотрела на алифера, изогнув бровь.
- Сам придумал или кто кречета не видел?
- Стремительный, хищный и гордый…
Х-ха!
Рейн прыснула и оставила это без язвительного комментария.
- Это рисовое вино. Здесь такое готовят. Оно не такое крепкое, как алирская выпивка, но не дурное на вкус, - Рейн удивительно спокойно пояснила особенность местной кухни, и только сейчас заметила, что к еде принесли не привычные для алиферов столовые приборы, а палочки. Рейн и сама ими есть не умела и чаще брала еду руками, когда другого варианта не было.
«Надо будет в следующий раз попросить обычные приборы».
- Свет?.. – Рейн удивилась, когда Майлон заговорил о сне.
Посмотрев на тарелки с едой, к которым алифер едва притронулся, Рейн чуть не спросила вслух, что не так. Не вкусно? Не хочется? Заболел? Она тут старалась для него, напрягала слуг, рисковала секретностью, чтобы его немного накормить и дать ему набраться сил, а он даже ничего толком не съел.
«Ну и хрен с тобой», - с раздражением подумала Рейн и отвернулась.
Не маленький. Сам о себе позаботится. Захочет есть – поест.
Во второй сундук, который принадлежал Рейн, полетела короткая куртка. К краю постели – пара сапог, которые Рейн даже на острове редко сменяла мягкой местной обувью – бастардке всё ещё казалось, что в ней чувствуется каждый камешек. В другое время она бы спокойно разделась до нижней рубахи, а то и полностью, но в обычное время, если в комнате кто-то и был, то Солмнир, а никак не бывший гвардеец.
«Почему меня вообще это заботит!?»
Света в комнате практически нет. Майлон лежит лицом к стене. И… ну он же и так уже всё видел!
Плотно сжав зубы и сосредоточенно смотря в пол, Рейн стаскивала штаны, убеждая себя, что в темноте не видно, как краснеет её лицо, и что жесты слишком зажатые для уверенного в себе и своих действиях человека. И именно в этот момент, когда она почти стянула вещь и вздохнула свободно, Майлону захотелось поговорить!
В который раз Рейн замерла и с готовностью ждала, что ей скажет алифер. По интонации ей показалось, что сейчас прозвучит что-то очень важное и личное. Может, он решит извиниться за прошлое или, например, скажет, что на самом деле не хотел причинить ей вреда и теперь ему даже жаль, что они встретились при таких обстоятельствах. Рейн ждала что угодно из этого, но никак не то, что с такой интонацией прозвучит очередная глупость.
- А? – глупо переспросила Рейн и обернулась. Сначала она посмотрела на Майлона, лежащего к ней спиной, потом её взгляд поднялся выше по стене и нашёл ту самую дырку, о которой говорил алифер.
«!?»
У Рейн даже в мыслях слов не нашлось, чтобы как-то описать все те чувства, которые вызвал у неё Майлон.
- Ах ты!.. – после «ах ты» в алифера полетела подвернувшаяся под руку подушка Солмнира, пустовавшая без дела. Сомнительное наказание, но не швыряться же в него чем-то тяжёлым? Хотя… ничего другого под рукой кроме сапога просто не нашлось и, скажи Бэл что-то ещё, наверняка Рейн для него не пожалела бы и сапог. – Спи и больше ничего не трогай! – рыкнув на алифера, она забралась в постель в рубашке и вместо того, чтобы повернуться к Майлону лицом и, как и обещала, следить за ним, отвернулась, раздражённо подложив руки под голову. – И свет потуши!
Ночь обещала быть нервной и бессонной.
«Треклятый Майлон, чтоб его марра утащила!!»

+1

20

Майлон слышал как засопела и заворохалась Рейн, возмущенно хватая снаряд для метания, но даже не обернулся, честно получив свой удар подушкой меж лопаток. Он улыбался, хоть она и не видела этого. Пожалуй, в этот момент Кречет даже был счастлив - на него не злились по-настоящему, той черной ядовитой злобой, которая умерщвляет все на своем пути. Да, может его не простили, но не ненавидели - он чувствовал это и был за это благодарен и богам, и самой маленькой пташке.
   - О, то что надо! - произнес Бэл, вытягивая подушку из-за спины и укладывая в изголовье вместо одеяла, которое в свою очередь перекочевало в ноги. Однако ложится обратно он не стал, коль скоро Рейн попросила погасить оставшийся свет. Майлон поднялся без лишних слов, прошел, крадучись ступая босыми ногами, к оставшемуся светильнику и приподняв бумажный корпус, затушил свечу. Комната погрузилась в серый бесцветный сумрак с глубокими черными тенями по углам. Эта темнота была уютна и многое в ней можно было скрыть. Например изможденность.
   Бэл никогда не выбился бы в гвардейцы, если бы не относился к службе серьезно и усердно. То положение, которое он потерял семь лет назад не далось ему легко, как если бы родовитый отец приписал его к элитному гвардейскому полку. У него и отца-то давно не было, одна лишь маленькая сестрица от которой он и привык прятать усталость и боль. Он всегда улыбался ей, даже в минуты волнений и страха, шутил и казался беззаботен, точно все тяжести мира не весили ничего - лишь бы ей не пришлось нести ту же ношу. Со временем эта привычка вросла в душу.
  Майлону было откровенно хреново телесно, и он хорошо понимал в каком положении сейчас находится и как много народа хотело бы рассправиться с ним, но тем отрадние было видеть, что среди них нет Рейн, и что она встала на его сторону, рискуя собственным положением. Теперь их было двое против… всех остальных. План у нее похоже был исключительно дурацкий, если вообще был… но лишнее беспокойство об одном алифере, отнюдь не поможет ей мыслить чуть более здраво. Кречету бы и самому хотелось следовать за рациональностью и например хорошо отоспаться, чтобы немного восстановиться, но ему совершенно не хотелось тратить время на сон, когда маленькая бастардка после стольких лет была так близко. Ему не хотелось, чтобы наступало завтра, в котором не было никакой уверенности и определенности. Которое могло и вовсе не наступить.
   Бэл подступил к кровати Рэйн и тяжело сел на пол прямо перед ее носом, привалившись спиной к сундуку, потеснил ее сапоги.
   - Не бойся, я не буду ничего трогать, - пообещал он, даже не глядя на лежащую рядом бастардку, только в пол перед собой. - Хочу немного покараулить твой сон, а то ты так не заснешь до утра. У меня есть отличная колыбельная, как раз на такой случай…
   И не дожидаясь запрета или дозволения, Майлон тихо запел, так чтобы слышно его было лишь лежащей тут же Рейн. Песня была длинной людской балладой о походе рыцаря, что простился со своей синеглазой возлюбленной и покинул ее подчиняясь приказу короля. Текст перечислял множество подвигов и изобиловал множественными построчными повторениями, что делало балладу откровенно унылой и бесконечной, но тем лучше она годилась для сна. В какой-то момент сам Бэл начал путать слова и в итоге заснул склонив голову на грудь.

+1

21

Услышав приближающиеся шаги, Рейн насторожилась.
«Он же не идёт сюда?..»
Идёт. Не послышалось. Этот наглец сел рядом с её постелью! Теоретически, если вспомнить, что Рейн говорила ему до этого, то он следовал приказу – оставался у неё на виду, даже тогда, когда она сама не пожелала на него смотреть. Алифер или нарочно делал всё, чтобы вывести её из себя и пошатнуть её спокойствие, или просто не задумывался о причинах, почему Рейн не желает на него смотреть. Поспишь тут, когда он сидит перед самым носом и маячит своей опухшей физиономией!
«Злит… Нет. Бесит!»
- Дать бы тебе по твоей смазливой роже, - ворчливо буркнула Рейн, закрывая глаза, пряча нос под одеяло и делая вид, что собирается спать.
Даже сапоги отодвинул так далеко, что с кровати до них не дотянуться. Этот алифер слишком хорошо её знал – сразу обезопасил себя от нагоняя. Можно было оттягать его за длинное ухо, как мальчишку в подворотне за украденное яблоко, но Рейн не стала как-то его наказывать. Отчасти она не понимала, почему Майлон так поступает – напрашивается на ругань? Хочет подразнить её и напомнить прошлое? Или ему просто скучно и хочется повеселиться, потому что завтра, возможно, весь план Рейн рухнет, и алифера обратно вернут в темницу или вообще обезглавят?
Рейн понимала, что придумала совершенно идиотский план и он разваливался, как неустойчивый карточный домик от легкого сквозняка.
- …а то ты так не заснешь до утра.
Наивный Майлон думал, что она не сможет заснуть, потому что его не будет рядом? Да, он и был причиной её бессонницы! Этого Рейн говорить не стала, а только нахмурилась, так и не открыв глаз. Пусть делает, что хочет. Она просто не будет обращать на него внимание и пытаться отоспаться за день.
И Майлон запел. Тихо, не так, чтобы его кто-то услышал за тонкими стенами комнаты. Нарин бы точно удивилась, если бы из комнаты хозяйки послышалось мужское пение. Солмнира в городе нет. Никто мимо неё из мужчин не проходил. Да и голос на солмнирова не похож. Кто там ночью горло дерёт в покоях её хозяйки? Для девушки, которая выросла на традициях Алира, где не принято незамужней не то что с мужчиной лежать в одной комнате, а и как-то принимать его внимание, - это было бы потрясением, даже при репутации Рейн. И Рейн сама понимала, как это смотрится со стороны. Она в одной комнате с мужчиной, с которым у неё было общее прошлое, а Солмнир сейчас где-то далеко, потом и кровью пытается выбить мир для Поднебесной. Для неё в том числе.
Рейн вслушивалась в слова, и вместо сонливости они нагоняли воспоминания и ассоциации. Случайно Майлон подобрал такую балладу или нет? Думая над этим, Рейн заметила, что алифер притих.
- Твоим пением только ворон пугать, - ворчливо заметила девушка, но, не получив комментария, открыла глаза и заметила, что Майлон уснул, привалившись к сундуку.
«Вот дурень», - вздохнув, Рейн тихо встала с постели, подобрала с пола одеяло, которое предназначалось Майлону, и укрыла его, чтобы хотя бы ночью не мёрз.
Так же тихо забравшись в постель, она повернулась к нему лицом и зажмурилась, силясь уснуть.
Со стороны окна сквозило в спину через дырку в стене.

+1


Вы здесь » Легенда Рейлана » Летописи Рейлана » [14-17.08.1082] Былых времён страницы