Легенда Рейлана

Объявление

Фэнтези, авторский мир, эпизоды, NC-17

Марш мертвецов

В игре август — сентябрь 1082 год


«Цветок алого лотоса»

Изменились времена, когда драконы довольствовались малым — ныне некоторые из них отделились от мирных жителей Драак-Тала и под предводительством храброго лидера, считающего, что весь мир должен принадлежать драконам, они направились на свою родину — остров драконов, ныне называемый Краем света, чтобы там возродить свой мир и освободить его от захватчиков-алиферов, решивших, что остров Драконов принадлежит Поднебесной.



«Последнее королевство»

Спустя триста лет в Зенвул возвращаются птицы и животные. Сквозь ковёр из пепла пробиваются цветы и трава. Ульвийский народ, изгнанный с родных земель проклятием некромантов, держит путь домой, чтобы вернуть себе то, что принадлежит им по праву — возродить свой народ и возвеличить Зенвул.



«Не по-божески!»

В Остебене по-прежнему остаётся проблема голода. Беженцы из заражённых городов и деревень с неохотой возвращаются на земли своих сюзеренов. Триумвират, пользуясь послаблением короны, влияет на умы людей, настраивая их против короны, некромантов и союза с вампирами. Поставки продовольствия между Альянсом и Остебеном прекращены. Люди ищут новый источник пищи, обращаясь за помощью к эльфам.



«Тьма прежних времён»

Четыре города из девяти пали, четыре Ключа использованы. Культ почти собрал все Ключи, которые откроют им Врата, ведущие к Безымянному. За жаждой большей силы и власти скрываются мотивы куда чернее и опаснее, чем желание захватить Альянс и изменить его.



«Венец или Кровь»

В Северных землях ухудшается ситуация, голодные бунты выходят из-под контроля. Вампиры требуют крови и свержения императора. Между кланами натягиваются отношения. Лэно повернулись спиной к короне и выжидают момента нанести удар. Принцесса сбежала из столицы вместе с братом-бастардом и по слухам укрывается в Хериане, а сам император сидит на троне, который ему не принадлежит.



«Тени былого величия»

Силву столетиями отравляли воды старого Источника. В Гилларе изгнанники поклоняются Змею, на болотах живёт народ болотников, созданный магией Алиллель. Демиурги находят кладки яиц левиафанов на корнях Комавита, которые истощают его и неотвратимо ведут к уничтожению древа. Королеву эльфов пытается сместить с трона старый род, проигравший им в войне много лет назад. Принцессу эльфов пытаются использовать в личных целях младшие Дома Деворела, а на поле боя в Фалмариле сходятся войска князя-узурпатора и Ордена крови.


✥ Нужны в игру ✥

Солмнир Алисия Эарлан Сивила Лиерго Айрэн ди’Кель
Игра сезона

По всем вопросам обращаться к:

Шериан | Марек

Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Легенда Рейлана » Летописи Рейлана » [17.06.1082] Море за окном.


[17.06.1082] Море за окном.

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

- игровая дата
17.06.1082
- локация
Замок инквизиторов Бардо, недалеко от Берселя.
- действующие лица
Хъённель Девельфорд
Чеслав
- описание
Навестить получившего ранение инквизитора - обязанность квестора. Особенно если этот инквизитор - миловидная девушка.

Один из способов сделать разговор нескучным — сказать что-нибудь не то.

Отредактировано Чеслав (19-01-2020 08:49:52)

0

2

Если отойти  километров  на десять от  разноголосицы и пестроты берсельского порта по выдвинутой в Леденское море отлогой лопатке мыса Шаудер, то перед глазами, среди малочисленных низкорослых лиственниц, вырастет невысокая, массивная крепость, тёмно кровянистого оттенка.
    Это Бардо – одна из самых старых и крупных цитаделей инквизиторов. Двумя стенами она нависает над морем, его солёная вода плещется в небольшом, углублённом причале, куда заходят рыбачьи лодки. Двумя другими прочно стоит на каменистой земле, образуя вытянутый прямоугольник со внутренним двором. Отчётливо симметричный фасад, лишённый архитектурных украшений, высокого расположенные, редкие, зарешоченные окна, глухие кованные ворота и брусничный, с чёрной зернью гранит замка, производит угнетающе зловещее впечатление.
    Вид со стороны моря гораздо приятней – окон много, но на них не решётки, а дубовые ставни, кроме первого этажа, чаще всего распахнутые, и каждый вечер из них льётся свет, а иногда даже видны внутренние помещения, отделанные, как в большинстве замков инквизиторов, стеклянной мозаикой и золотистым песчанником. Увидеть это можно только если у вас очень лёгкое, послушное ветру судёнышко, и вы знаете опасные места берсельского пролива и рискнёте пролететь на нём в близи замка, вдоль  обманчиво гладкого, как изгиб женского бедра, мыса Шаудер.

    Морской шпионаж и целительство – основные интересы замка. Лодки рыбаков и контрабандистов, работающих на инквизиторорв, знают, как подобраться к скалистому причалу, что бы передать новости. С кораблей, идущих в порт Берселя, огибающих мыс, часто улетают почтовые птицы, выпущенные каким нибудь неприметным человеком из пассажиров или даже членов команды – таким образом морские происшествия становятся известными в Бардо быстрее официальных источников.
    Целители, окончившие обучение в Игнис, обязательно проходят годичную практику в Бардо. Здесь для них отведено целых два этажа, и сюда же переносят телепортами мистики Инквизиции всех самых тяжёлых, ценных или особенных больных. Поговаривают, что молодые лекари, не выдержавшие испытательного срока, отправляются в открытое море прямо с верхнего этажа замка, с глоткой, набитой камнями. Все новейшие пыточные инструменты так же отлаживаются в здесь.
Часть третьего этажа предназначена для раненых и выздоравливающих инквизиторов. Комнаты общие, человек на 5- 7, и личные, нуждающимся в покое, невысокие, сухие, тёплые и с обязательным окном, выходящим к вечно подвижному морю.

    Чеслав шагнул из портала в знакомый коридор нижнего этажа Бардо.
Инквизитор, наблюдавший за тем, кто явился извне, приветственно махнул ему рукой – Вальдштайн и раньше бывал здесь, а за последние сутки пожаловал уже второй раз, так что был сразу узнан, и пропущен без вопросов.
Первый раз он зашёл неудачно – Хъён спала, и сухая, как богомол, строгая целительница в летах, наблюдавшая её, не позволила молодому инквизитору будить девушку, и даже отказалась толком рассказать о её состоянии, процедив только "Вне опасности".
Улыбки и просительные взгляды не сработали, видать из за ощутимой разницы в возрасте. Включать квесторские замашки тут было не уместно – Чес мог бы пойти наперекор целителю в походе, имел право, но в лазарете была узаконенная епархия врачевателей, и рыжеглазому мистику пришлось утопать не соло нахлебавшись.
Он попросил  передать Девельфорд на словах приветы от Рэя и Виргилия – с «объятиями и поцелуями» на что престарелая инквизиторша, демонстративно закатив глаза, снизошла согласиться.

    Второй раз Чес метнулся в Бардо так же как и первый- наобум. Его уже ждало новое задание от Консула и третьей возможности заглянуть к сестре могло не представиться Фйорр знает сколько времени.
Повезло в этот раз ему. 
Да ещё дважды!
Вместо прожжёной, переведавшей сотни молодых нахальных инквизиторов, беспомощно распластанными на врачевательном столе, Вальдштайну встретилась на третьем этаже молоденькая, синеглазая Мариэтта, только только окончившая в столице обучение, и ещё не осознавшая всемогушество целителей Бардо. Она сразу проболталась, что Хъённель чувствует себя хорошо, находится в личной комнате, и не спит, недавно отобедав. На просьбы пропустить повидаться юная инквизитор смутилась,  не зная, стоит ли ей бежать уточнять у старших, но Чес умудрился убедить что нет, ведь  постоялица не в остром состоянии и без наблюдения, значит не о чём тревожиться.
Незаметно приобнял, едва доходящую ему до плеча целительницу, и как то под разговоры они дошли до нужной двери, тут ещё Чес, поймав за руку поцеловал несколько раз белые тонкие пальцы, и Мриэтта совсем растерявшись, заученно велела не тревожить излишне больную, и заглянув первой предупредила Девельфорд, что за гость к ней напросился.
Рассыпавшись в благодарностях Чес змеем скользнул в дверь, пока в коридоре не объявились более сознательные целители, и чуть не чиркнув головой по низкому потолку, уселся на единственный стул, стоящий у кровати инквизиторши.

    - Здравствуй, сестра моя сладкая, еле пробился, - объявил он, лыбясь во весь рот сидевшей на кровати и прикрывающейся одеялом Хъён, - Тебе эта краплёная перечница передавала, что я уже заходил?
Он сдвинул заплечную сумку и вытащил из неё бутылку сильвийского вина, пару краснобоких яблок и свёрток  запечённых бараньих рёбрышек, пахнущих изумительно. Подвинув на маленьком столике возле кровати какие то врачебные склянки, Чес разложил, что принёс, и сказал, оглядываясь:
    - А ничего тут у тебя, приятно. Хоть и тесно, как у дракона в .. ухе. Ну хоть залив видно. Угощяйся.. Рассказывай про себя!, - он, покрутив ножом в пробке распечатал бутылку, и  уставился в упор на Хъённель, протянув ей первой, угоститься.
В окне, совсем близко, синегривое море ласкалось к небу.

Отредактировано Чеслав (19-01-2020 09:36:49)

+2

3

Прошло два дня с тех пор, как портал перенёс трёх инквизиторов из Андерила в замок Бардо. Из города, который славился искренней верой в Творце. Где нет преступлений, где все жители законопорядочные граждане Остебена, верные королю и богу в первую очередь. Где честь и справедливость стоят превыше всего. Девольфорд оценила справедливость верующих с розгами и слезающей заживо кожей на спине. В бога, который считает, что вершить самосуд без судьи – это верх справедливости, она не желала верить. Это не истинная вера, а лишь её извращённое подобие. Она сама носила на шее знак Люциана, вопреки тому, что ходила под знамёнами Огненного Братства, идолопоклонников Фойрра. Но кнут веры ощутила сполна.
Рэй не задержался в замке инквизиторов и быстро отправился к Консулу, чтобы доложить ему обо всём, что случилось в Андериле, и передать письмо жрицы из рук в руки. В замке целительницы быстро разъединили Виргилия с Хъённ, потому как прописывалось уставом – гнать мужиков из бабьего крыла, чтобы больных не тревожили и масляные взгляды не бросали. Их ранами занимались в другом крыле, куда Хъённ не ходила. Не до того было. Инквизиторше пришлось восстанавливаться и после ритуала и после самосуда. Тугие повязки перетягивали спину. К изувеченной коже прикладывали куски ткани, смоченные в специальном растворе, чтобы раны затягивались быстрее там, где их не взяла магия. От них становилось легче. Старшая целительница сетовала, пока разворачивала раненную девушку и изучала все шрамы, которых та успела набраться за чуть больше чем двадцать лет. Причём большая часть из них появилась на теле Девольфорд в последние лет пять. Может, больше.
Красота её не заботила. В паршивом расположении духа, которое усугубляло общее самочувствие, это волновало её меньше всего. Одним шрамом больше, одним меньше – какая разница? Лучше уже всё равно не станет. Времена неспокойные. В любое время она могла обзавестись новыми шрамами, стоит только восстановиться и вернуться в Братство. О том, что о новых заданиях ей и думать не стоит, старшая целительница говорила долго, но безрезультатно. Упрямая девчонка и слушать не хотела, что ей лучше вернуться домой и подумать о будущем.
Девольфорд удивилась, когда целительница Фрингилья с неудовольствием и ворчливостью старой собаки поделилась, что к ней заходили проведать, пока она спала. Когда Хъённ спросила, кто это был, целительница лишь передала слова с приветами, не упомянув больше ничего, и два имени. Рэя и Виргилия. Хъённ кивнула, но больше расспрашивать не стала, предположив, то кто-то из братьев зашёл, но вынужденно оставил замок, так и не свидевшись. Когда к ней ближе к ночи заглянул сам Виргилий, чтобы справиться о её душевном состоянии и помочь, если захочет, то выяснилось, что он никуда не заходил, да и Рэя тоже не видел. Оба пришли к мнению, что к ним забегал Рэй, но время не терпело и здоровому инквизитору нечего делать в Бардо, потому и отправился по делам, не теряя времени.
Поэтому когда в её комнату вошла целительница и сказала, что к ней гости, Девольфорд подумала, что Рэй решил повторить попытку. Натянув одеяло повыше, чтобы не светить сорочкой, инквизиторша смотрела на дверь, ожидая гостя.
- Чеслав? – она удивилась, когда заметила на пороге Вальдштайна.
Хъённ хотела уже спросить, что он здесь делает, но вопрос показался невежливым и оскорбительным. Ответ очевиден. Пришёл её проведать.
Нужда поддерживать одеяло отпала. Девольфорд порядком расслабилась.
- Так это ты вчера заходил? – осведомилась Хъённ. – Целительница Фрингилья передавала приветы, но мы с Виргилием подумали, что это был Рэй.
Это было приятно. И его беспокойство, и визит. Она кое-что слышала о том, что произошло в Зенвуле, и довольствовалась рассказами о победе и том, что все вернулись живыми. Кроме семёрки эльфов, которые провели последний ритуал. У неё тоже были новости, которыми она могла поделиться, но не всеми из них хотела. Потому что одну из новостей не знала, как преподнести так, чтобы инквизитор не выбежал из комнаты под предлогом срочного дела и больше здесь не появлялся.
Стол с целебными зельями и материалом для перевязок пополнился угощениями. У Хъённ больше не было тонкого обоняния оборотня, но даже так рёбра выглядели соблазнительными и вкусными на вид. Поняв, что не чувствует запахи как раньше, девушка почувствовала облегчение. Неизвестность проклятия всё ещё тревожила её, и Хъённ не знала, насколько удачно прошёл ритуал. Может, проклятие вернётся со временем? Или вдруг оно теперь передаётся по наследству, чего опасалась Эральма?
- Да ты меня никак побаловать и откормить решил, - она усмехнулась, подтягивая ближе к столу, хотела уже ухватить кусок рёбер и угоститься, как Чес протянул ей бутылку вина.
«От одного глотка же ничего не случится?»
Приняв бутылку, Хъённ сделала пару глотков и передала бутылку Вальдштайну. Не одной же ей напиваться. Когда Чеслав протянул ей бутылку во второй раз, Девольфорд не стала пить, а отставила бутылку на стол, хитро улыбнулась, посмотрев на инквизитора, и поманила его к себе.
- На тебе слишком много одежды, ты знаешь?
Эта проблема решилась на удивление быстро. Времени у двух инквизиторов, как поняла Хъённ, было немного. Чеслав торопился вернуться в Игнис, не испытывая терпение Консула, у которого теперь хватало забот, а в комнату к Хъённ в любое время могла заглянуть целительница Фрингилья, чтобы справиться о её здоровье и поменять повязки.
Хъённ ругнулась, когда встревоженные раны на спине заныли, помянула адептов Люциана, но отказываться от затеи почувствовать себя живой не стала. Не остановили даже мысли, что позже, после всех новостей, Вальдштайн сбежит и больше не объявится. О своём будущем она не знала ровным счётом ничего. И мысли о нём начали появляться в уже расслабленной голове, когда на тесной постели она прижималась к разгоряченному боку Чеслава, спину холодила стена позади, а бедро грела чужая рука.
Рисуя узоры на теле инквизитора, Хъённ обратила внимание на его руку, на то место, где после их последней ночи в Зенвуле она оставила укус.
- Зажила? – это она и сама видела. Ответ был очевидным, но Хъённ волновало не это, а последствия укуса. Тогда она была ещё с проклятием оборотничества и Чеслав вполне мог заразиться, но, судя по всему, судьба была к нему более благосклонной, чем к ней три года назад. Вальдштайн никак не изменился. Признаков оборотничества она не видела, но всё же решила спросить. Вдруг ошибается?
Она бросила на инквизитора короткий взгляд, чтобы заметить его реакцию и сделать выводы, а потом опустила, меняя тему:
- Эральма сказала, что ритуал прошёл хорошо и они сняли проклятие, когда изгнали богиню, - это хорошие новости, но то, что Хъённ собиралась сказать дальше, её тревожило и вызывало волнение. – Она не уверена, но опасается, что проклятие может передаться новому поколению.
Уже близко…
Девольфорд выдержала короткую паузу. Как сказать?.. Прямо? Намекнуть? Сказать шутливо? Сказать, что он её обрюхатил, когда они пьянствовали в Сарепте?
Лучше всё равно не будет.
- Я беременна.
[nick]Хъён[/nick][status]волк в инквизиторской шкуре[/status][icon]http://s7.uploads.ru/u82Nq.png[/icon][sign]Милосердие нечестивых жестоко.[/sign]

+2

4

В Бардо Вальдштайн заявился побрившись и в чистой одежде не потому, что рассчитывал на блуд, а потому, что в лазарет, да и самому было приятно стряхнуть с себя зенвульскую пыль.  Порадовался, что удалось повидаться, что здоровье Хъён идёт на поправку, а её игривое настроение бухнулось в руки нежданным гостинцем без его малейших усилий.
    Упускать такой фартовый случай Чес не стал. Дорожная одежда быстро оказалось на полу, месте с хлопковой сорочкой девушки. Хотя дверь в клетушку Девельфорд никаких запоров не имела, и любой целитель инквизитор мог без стука возникнуть на пороге. Но кто ж об этом думал? Были задачи по веселее, например как двум телам уместиться на одноместной казённой койке, и при этом не ободрать только только поджившую спину инквизиторши. Обоюдная худощавость помогли пристроиться, а уж навыки и ловкость – урвать острую вспышку удовольствия, под аккомпонимент шагов, время от времени шелестевших мимо по коридору. 
Лёжа потом в обнимку, в тесноте и ещё жаркой пульсации тел на разговоры Чеса не тянуло. Заговорившую Хъён он слушал в пол уха, пребывая в отголосках ощущений и хорошем расположении духа.  Инквизиторша  тронула его руку, где еле заметным следом изгибался отпечаток её зубов. Заговорила про ритуал. Про свою беременность…

    - Мои поздравления , - благодушно буркнул Чес даже не начав напрягаться, - Давно это с тобой?
Девельфорд помолчала, пальцы её, водившие по телу инквизитора, замедлились, словно в нерешительности.
Потом суховато выдала:
    - Что то около месяца.
Она ответила в тот момент, когда мистик уже собирался отпустить шутку про скорость девичьих ощущений – ведь всего то пару минут назад тискались, а уже, без пробирок, знает что залетела.
Слово "месяц" всё таки заставило блаженный самотёк его мыслей принять более серьёзное направление.
   
- Это где ты, месяц то назад, Фйорра тешила? – все ещё сохраняя шутливый тон продолжил Чес, - Ты вроде как раз с нами в Сарепте в джойкош проигралась, после разбойничьего логова, да потом на задание новое отправилась. Когда успела?
Очевидный вывод, при услужливо подкинутых памятью картинках, напрашивался сам собой. Инквизитор опёрся на локоть, приподнимаясь, насколько это было возможно, что бы не рухнуть с койки, и уставился в лицо Хъён которая то смотрела, то нет, то прикусывала губы.
    Упрекать голую женщину, которую только что целовал до головокружения, конечно сложнее чем одетую и сидящую на против, в этом уловка Девельфорд, продуманная или инстинктивная, идеально сработала. У Чеса язык не повернулся ругать её за то, что не приняла во время противозачаточное зелье, которое в любых количествах выдавали на руки алхимики Игнис  всем озабоченным. Сам то тоже был хорош – завалил, даже не поинтересовался. Да просто пребывал в святой уверенности, что все инквизиторши и лёгкие сёстры пьют его на завтрак пожизненно.

Вот сейчас очень захотелось покурить. Но если сдержанные характерные звуки из за закрытой двери целители могли пропускать мимо ушей, то табачный дым был бы откровенной наглостью.
У Чеса так и просилась ещё одна шутейка, про шатёр, в который покойный Двит зазвал в своё время инквизиторшу, мол не его ли отродье в животе растит, но глянув на её хмурую мину, снова удержался от острот.
    - Вроде как в ближайшие пару недель решится вопрос с наградами и королевской церемонией. Грентель собирается публично почествовать нас да оставшихся в живых эльфов, назло святошам Андерила и толстякам вельможам. По хорошему куску земли должны получить, и блестяшку на грудь, так что не переживай, будет что в наследство оставить, - ухмыльнулся, принимая случившееся как факт, и перестраиваясь на практичный лад, - Куда на воспитание отправим?

Порыв одеться и валить по быстрому, открестившись от соучастия, тоже был, чего греха таить, но характер Чесу не позволил на такую откровенную подлянку хвост навострить.

+2

5

Девольфорд не имела опыта в подобных делах, но не единожды слышала, что мужчины, когда дело касается наследников, на глазах резко тупеют и воспринимают всё сказанное не головой, а задницей. В лучшем случае. Милка, нянька Хъённ, всегда говорила, что здесь можно только понять и простить, мол, мужчины менее приспособленные к таким новостям, теряются, забывают собственное имя, задают глупые вопросы, а по случаю могут и в бегство кинуться под глупым предлогом, потому держать их надо крепко, чтоб не убежал, и с терпимостью и пониманием ждать, когда вместо жопы заработает голова.
Никакого хитрого плана у Хъённ не было. Она смутно представляла, как это вообще может произойти и чего ждать от Вальдшайна. Хорошего она не ждала, потому что не хотела себе льстить и лишний раз обнадёживать впустую, а к тому же и сама не знала, что входит в это «хорошее». Ничуть не лучше обстояли дела с собственным ощущением ситуации, восприятием новой роли и какими-либо планами на ближайшее будущее. У неё было чуть больше недели времени на то, чтобы принять это как данность, но до сих пор в голове гулял ветер от мысли к мысли, что с этим делать. Что уж говорить о Чеславе, которого она только что огорошила?
Сохранять терпение, слушая его ответы, оказалось сложнее, чем она думала. Это только в теории понимание, что инквизитору нужно время, чтобы после неги взбодриться и переварить новости, помогает выждать ответ, не куксясь и злясь.
Девольфорд явно нервничала и, если бы не пришлось перелезать через Чеслава, сама бы прытью выскочила из комнаты, только бы избежать разговора, который сама же начала. Голой. Фойрр с ней, с сорочкой.
— Мои поздравления.
На секунду Девольфорд показалось, что Чеслав издевается, но она отогнала от себя надуманные тревоги. Скорей всего, ещё не понял, что это значит. Надо было говорить прямым текстом, чтобы избежать вопросов, но умная мысль пришла с запозданием. Что ж… тоже опыт.
— Давно это с тобой?
Спросил как про лихорадку.
Хъённ притихла, вслушиваясь в голос и поведение инквизитора. Она и забыла, что сама пару минут назад жалась к его боку или рисовала на теле узоры – всё это стало неважно.
— Что-то около месяца.
Сам догадается или нет?
— Это где ты, месяц то назад, Фойрра тешила?
Хъённ хотела уже обидеться. Ну как можно вот так тупить? С кем ещё она могла тешиться, если говорила о последствиях ему? Чеслав не мог знать, что за последние три года никого другого у неё не было, да и, что греха таить, она и тогда, в Сарепте, не думала, что всё закончится так. И в Зенвуле. И тут. И вообще. Как так вышло, что этот мужчина, практически ничего не сделав и не сказав, опять оказался в её постели? Да ещё и с её инициативы? Грешным делом Хъённ уже подумала, что у кого-то в родственниках действительно были демоны. Инкубы-обольстители, потому что Вальдштайн всего-то проявил немного внимания и заботы, а она уже его радостно потащила. В какой там раз?..
Она ничего не ответила. Чеслав продолжал мысль, а после вопроса притих. Напрягся. Девольфорд тоже напряглась. И приподнялась на локте, отстраняясь, хотя на узкой койке это было сложно и почти не эффективно. До инквизитора, кажется, дошло, что случилось и кто к этому причастен. Вон даже на локте приподнялся и на неё внимательно посмотрел. Хъённ не рискнула что-то добавить. Ждала, когда Чеслав сам заговорит, приняв какое-то решение. Но смотреть и ждать было тяжко. Наверное, так же волнительно и нервно, как когда она ждала отчёта Эральмы об оборотничестве. Там она была готова к провалу, как думала, а здесь… здесь она терялась и не знала как себя повести и что сделать или сказать.
Когда Чеслав заговорил о наградах, она сконфуженно на него уставилась, не понимая, почему он вообще заговорил о королевской милости за их заслуги. Она ничего об этом не слышала, да и не вникала в планы короля относительно Братства. Поняла, только когда он заговорил о наследстве. Не в походах растить и не в залах Братства. Будущие поклонники Фойрра попадали туда ещё детьми, но уже в возрасте пяти-шести лет, когда магический дар в них просыпался и можно было из этого что-то лепить. Младенцам здесь не место. Мамашам, которые не могут приносить пользу общему делу, - тоже.
- У меня нет семьи.
Значит, и отдавать на воспитание некому. Только самой. Дома, фактически, тоже не было. Старое поместье, которое досталось ей от покойного родителя, давно пришло в запустение, если ещё стояло и не развалилось окончательно, когда Девольфорд перестала его навещать. Чтобы привести его в порядок, нужно вложить немалые средства. Король ничего про золото не говорил, а земли, как понимала инквизиторша, будут не самые лучшие и пустые. Их придётся тоже возделывать, на что нужна и рабочая сила, и время, и средства.
«И ещё хоть что-то во всём этом смыслить».
- А вопрос с обучением решать ещё рано. Я даже не знаю: маг это будет или нет. И мальчик или девочка.
Девольфорд так далеко не заглядывала, потому что допускала мысль, что если вернётся в Братство, как хотела, то случиться может всякое. Вон сколько раз она попадала в передряги, едва не стоившие ей жизни. Опасения, что проклятие оборотничества всё же передалось, тоже никуда не делись, но Хъённ не стала ими делиться. Что с этим мог поделать Чеслав кроме как предложить избавиться и не испытывать судьбу?
После столкновения с фанатичными адептами Люциана Хъённ и не помышляла отдать ребёнка на воспитание жрецам, а других вариантов она не знала. Куда ещё? Приют? Подбросить какой-то бездетной паре и надеяться, что он там приживётся, пока она остаётся в Братстве? А если уходить из Братства, то куда? И как себя прокормить?
В последние годы Братство и было для неё семьёй. Хъённ о другой не думала, довольствуясь тем, что имела. Поэтому когда стал вопрос о прибавлении в этом семействе, абсурдность мысли об инквизиторах-семье ощущалась одиночеством и отсутствием выхода. Не будет же Консул нянчиться с ребёнком как с внуком в самом-то деле. В чужую семью она тоже не напрашивалась, думая, как решить проблему своими силами. Времени, которого, казалось, было с излишком, на самом деле оставалось не так уж много, чтобы всё хорошо обдумать, решить и обустроить.
Хъённ притихла, задумалась.
- Может, старая нянька ещё жива или есть у неё преемница толковая. Меня как-то вырастила вместо мамки.
[nick]Хъён[/nick][status]волк в инквизиторской шкуре[/status][icon]http://s7.uploads.ru/u82Nq.png[/icon][sign]Милосердие нечестивых жестоко.[/sign]

+1

6

Ни Чеслав, ни его брат не помнили свою родную мать.
Арвиду было  немногим до трёх лет,  когда умерла Линара, а Чесу всего девять дней. Отец мотался со своим отрядом по отдалённым землям Остебена, творя дела Инквизиции, и редко появлялся в Сарепте. Воспитание мальчишек досталось стареющему Джирано Вальдштайну, и он, фаталист, талантливый, циничный, широко образованный, преданный до мозга костей как идеалам Братства, так и его порокам, оказал ключевое влияние на своих наследников.
Даже когда в доме появилась домовитая благодушная мачеха, взыскательный мистик строго и наотрез запретил ей вмешиваться в обучение его внуков. Мальчикам было указано быть с новой женой отца почитетльными, и выполнять её просьбы, если они не расходились с наставлениями деда. Добросердечной Илве удалось, со временем, завоевать их искреннюю привязанность, но авторитетом для них в доме неизменно оставался старший Вальдштайн. Даже отец, забравший их совсем юнцами в свой отряд, не имел такого безграничного влияния. Привычные к дисциплине братья слушались его приказов, но во всех неоднозначных ситуациях неизменно обращались памятью к дедовским принципам.
Обделённые, по воле обстоятельств, тех домашних отношений, которые наблюдают, невольно формируя слепок для своего будущего, дети в полных семьях, той живой магии отношений, что связывают и укрепляют  внимательных супругов в их союзе, любящих родителей и наивной малышни, Чес с братом изъянов в своём воспитании не подозревали и не ведали. Что по сути они были сиротами, выращенными старым военным, аморальным с точки зрения простых обывателей, никогда не приходило им в головы. Оба считали своё детство счастливым, а инквизиторские устои семьи Вальдштайнов – идеальными, лучшего и желать нельзя. 

    - Ну вот теперь будет, - ухмыльнулся Чес, на слова Хъён, и придвинулся до плотного касания, - Найдём что нибудь по ближе к сроку, чего заранее огород городить. Зато тебе можно пока на подушке не беречься, - инквизитор явно не собирался проявлять серьёзность, напяливать штаны и усаживаться  для вдумчивых обсуждений будущих забот. Коварно пользуясь что Хъённель  прижата к стене, не рискнёт резко дёргаться с чуть затянутыми ранами, да ещё и голая вся под  его руками, мистик увлёк девушку  ласками и алчными поцелуями.

+1

7

Хъённ не представляла себя в роли матери. И не представляла семейной жизни даже в общих чертах, потому как в её понимании это многое меняло, а в большинстве случаев – и вовсе не могло вязаться с её текущим образом жизни. Аристократы оставляли детей на нянек, но жили с ними под одной крышей, да и не рисковали своими жизнями, где-то там сражаясь месяцами то с нежитью, то с бандитами – на кого укажут Консул или король. И явно не объявлялись дома в лучшем случае на несколько часов, чтобы снова исчезнуть на недели, а то и месяцы, оставив после себя лишь характерный запах дыма, крови и пепла.
Никто из инквизиторов не собирался складывать полномочия, чтобы с головой кинуться в оседлую семейную жизнь и поиск другого занятия. Более безопасного и не менее прибыльного. Девольфорд о таком только думала, но думала с неохотой, потому что перестроиться на новый лад слишком сложно и рискованно, а здесь, в Братстве, всё понятно. Теперь она не страдала от проклятия оборотничества, а потому не была опасна для братьев и сестёр. Могла браться за любое дело, как только раны на спине заживут. Теперь в её жизни появился какой-то смысл, в который совершенно не запланировано втиснулся ещё один.
От Чеслава она не ждала никакой жертвенности в принципе. С чего бы? Потому что он не убежал сразу, а задержался? За год многое могло измениться. Никто не давал никаких обещаний. Они в принципе ничем не связаны, чтобы ждать помощи или поддержки. Хъённ и на вхождение в семью не рассчитывала, прекрасно зная, что носит бастарда. Может быть, признанного, но бастарда.
Рассчитывать на что-то большее, чем на признание, было бы слишком наивно, а Девольфорд уже давно не верила в сказки. Даже после того, как её едва ли не чудом избавили от проклятия оборотничества, а Зенвул, если верить всему, за триста лет очистился от зла.
О своём будущем, вопреки словам Вальдштайна, она решила позаботиться всё же заранее. Лучше иметь запасной план, если их пути с Чеславом разойдутся здесь и сейчас или через недели и месяцы, чем потом в панике принимать серьёзное решение, когда сделать уже что-то будет слишком поздно. Она не думала решать будущее прямо сейчас, потому как вопрос требовал больше внимания и серьёзности, да и времени в том числе, чтобы хорошо всё обдумать. Ни того, ни другого, ни третьего у них не было. А уж когда Вальдштайн придвинулся ближе, его намерения как провести остаток времени перед уходом, и вовсе стали яснее ясного.
Хъённ только усмехнулась, но отстраняться или гнать инквизитора из постели не стала. Зачем? Сначала она его непреднамеренно подвела к серьёзному разговору, а теперь он как специально отвлекал её от болтовни и тревожных мыслей. Когда ещё предаваться утехам, как не сейчас?
По-хозяйски уложила инквизитора на спину, выиграв себе больше простора, пока он ненароком не потревожил повязки на спине – они и так после прошлой «радости от встречи» успели разболтаться. Хъённ решила взять всё в свои руки, но даже это не спасло от повязок, которые волей-неволей натягивались и врезались в хлипкую кожу, слишком чувствительную для прикосновений.
- А, Фойррова спина!
Хъённ в сердцах помянула Триумвират и дёрнула узел повязки.
- Снимай их к Фойрровой матери!

эпизод завершен

[nick]Хъён[/nick][status]волк в инквизиторской шкуре[/status][icon]http://s7.uploads.ru/u82Nq.png[/icon][sign]Милосердие нечестивых жестоко.[/sign]

+1


Вы здесь » Легенда Рейлана » Летописи Рейлана » [17.06.1082] Море за окном.