Легенда Рейлана

Объявление

Фэнтези, авторский мир, эпизоды, NC-17

Марш мертвецов

В игре июль — август 1082 год


«Тайна забытого города»

Ритуал очищения и освобождения прошли успешно. В Зенвуле больше нет ни призраков, ни нежити, ни тёмной энергии. Экосистема города возрождается. В него вновь возвращаются звери и птицы. Проклятое Древо Костей в центре города полностью уничтожено, на его месте теперь стоит Страж-дерево. Болезнь Роза немёртвых полностью не исчезла, но теперь новых заражений не будет. Пока дух всё ещё в теле смертной девушки и мир полностью не очистился от тёмной энергии, которая растянулась далеко за пределы Остебена, болезнь останется.



«Не по-божески!»

В Остебене по-прежнему остаётся проблема голода. Беженцы из заражённых городов и деревень с неохотой возвращаются на земли своих сюзеренов. Триумвират, пользуясь послаблением короны, влияет на умы людей, настраивая их против короны, некромантов и союза с вампирами. Поставки продовольствия между Альянсом и Остебеном прекращены. Люди ищут новый источник пищи, обращаясь за помощью к эльфам.



«Жатва»

Войска столицы направляются к городам-близнецам, чтобы дать бой Культу Безымянного и освободить Атропос и Акропос из-под гнёта культистов. Культ сдаёт Атропос без боя и стягивает силы к Акропосу, где разгорается полномасштабная битва. Первые Ключи из Силентеса активированы, что провоцирует Мёртвое древо поднять новое войско нежити и уничтожить всё живое, что есть на материке.



«Венец или Кровь»

В Северных землях ухудшается ситуация, голодные бунты выходят из-под контроля. Вампиры требуют крови и свержения императора. Между кланами натягиваются отношения. Лэно повернулись спиной к короне и выжидают момента нанести удар. Принцесса сбежала из столицы вместе с братом-бастардом и по слухам укрывается в Хериане, а сам император сидит на троне, который ему не принадлежит.



«Тени былого величия»

Силву столетиями отравляли воды старого Источника. В Гилларе изгнанники поклоняются Змею, на болотах живёт народ болотников, созданный магией Алиллель. Демиурги находят кладки яиц левиафанов на корнях Комавита, которые истощают его и неотвратимо ведут к уничтожению древа. Королеву эльфов пытается сместить с трона старый род, проигравший им в войне много лет назад. Принцессу эльфов пытаются использовать в личных целях младшие Дома Деворела, а на поле боя в Фалмариле сходятся войска князя-узурпатора и Ордена крови.


✥ Нужны в игру ✥

Джошуа Элиор Лангре Сивила Лиерго Айрэн ди’Кель
Игра сезона

По всем вопросам обращаться к:

Шериан | Марек

Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Легенда Рейлана » Летописи Рейлана » [30.03.1082] Измени мое сознание


[30.03.1082] Измени мое сознание

Сообщений 1 страница 15 из 15

1

- примерная локация
окрестности Деворела.
- действующие лица
Каэрос, Анариэль
- описание
события после эпизода [27.03.1082] Поиск виноватых
Побыв у ее величества королевы на допросе, Каэрос с чистой совестью вернулся домой. Доложив отцу о результатах поездки, эльф решил отдохнуть от дел и выбрался за город.

0

2

Прошло чуть больше недели с того времени, как Кай в последний раз видел Анариэль. Столько же он жил новым днем, когда смог открыть глаза после тяжелого ранения. Парень не думал о том, что может больше не прсонуться, когда закрывал глаза, поддаваясь усталости. Магия и кровь отобрали много жизненных сил. Он слабо помнил, как добрался домой. Смог покинуть дом и добраться до дороги, а там его нашли люди его дома, которые возвращались ни с чем из Дома Солнцеликих. Они шли на плаху – глава Бурерожденных не прощал промахов и не принял бы тех, кто вернулся без сына, но им повезло. Мальчишку, раненного, но живого, они нашли и притащили домой.
Правду Каэрос не рассказал. Когда он пришел в себя, мать хлопотала над ним, надеясь, что с сыном все в порядке и радовалась, как ребенок тому, что ее сын живой. В отвратительном состоянии, нуждающийся в лечении и восстановлении, но живой. Отец был вне себя от злости. Он готов был в ту же минуту двинуться на обидчиков и отомстить им за пролитую кровь, но не смог ничего сделать, когда сын начал говорить, что сам по глупости угодил в заготовленную ловушку и не хочет со своего позора начинать войну между домами. Он должен разобраться во всем сам, когда наберется сил, а до того времени любое вмешательство будет бесполезным. Честь дому это не вернет, а месть штука, которую нужно подавать холодной.
Мать смогла уговорить супруга не устраивать кровопролитие, иначе плата будет неподъемной. Алиллель сжалилась над ними, когда им сын вернулся живым, и они должны быть благодарны ей за то, что слуги не принесли им остывающее тело. Дело сделано. Вражда утонула в крови, которую Кай пролил, пытаясь выбраться из плена, но кровь пролил не только он, а Анариэль, о которой эльф умолчал.
Девушки не было, когда он пришел в себя. Кай был рад и огорчен одновременно. Ее не было – она жива, исцелена достаточно для того, чтобы уйти и добраться домой. Ее слуг, отца и брата здесь не были, иначе он давно был бы уже мертв, а исцеленная рана говорила о том, что девушка потратила много сил на то, чтобы оклематься после своего ранения и отплатить ему тем же. Они почти сравняли счеты. Сколько раз он ее спас? Два? Три?
Неважно.
Бурерожденный не успел до конца оправиться, когда гонец принес плохую весть – его кузина, принцесса Нувиэль, сделала ноги из дворца в неизвестном направлении. Ее матушка понадеялась, что девушка прячется у него – очага семейного раздора, но как бы ни так. Эльф понятия не имел, что сестрица устроит побег. Молча гордился ей, но отказать королеве в аудиенции не мог. Женщина хотела его видеть, и ему пришлось седлать коня и отправляться в дорогу. Ничем хорошим путешествие не закончилось, но он здесь, дома, вдали от суматохи столицы и вдали от каменных стен и мостовых Деворела. Скрывается за сенью деревьев и густой кроной от города, в надежде найти здесь покой.
Ушастый лежал на молодой траве, раскинув руки. Прохладно, но солнце пригревает. Идеальная погода для прогулок, но идти никуда не хотелось. Каэрос устал от бурлящего потока жизни, который захлестнул его, едва эльф крепко встал на ноги.

+1

3

Прочь из моей головы.
- Это пройдет, - как-то на днях сказала Птица, ободряюще положив руку сестре на плечо. - Дай ему время. Он слишком тебя любит - все наладится.
Ри криво улыбнулась и вяло кивнула в ответ. Любит. Конечно, Накилон ее любит - тем страшней было рассказывать ему правду. Анари не была уверена, что смогла донести до брата мотивы своих поступков. Да и какие мотивы? Она предатель. Хорошо, что отец не знает, иначе не известно, чем эта романтическая авантюра закончилась бы для юной героини.
- Не раскисай, Ри! - бодро воскликнула феникс и пихнула рыжую в бок. - Никто же не умер, и печать у нас. Не о чем беспокоиться.
- Да, я знаю, но...
Но беспокоиться было о чем. Анариэль - будь трижды проклято женское сердце! - никак не могла выкинуть из головы Бурерожденного. Постоянно ловила себя на том, что мысленно возвращается к этому непутевому мальчишке, что переживает за него, оправился ли он, что с ним происходит.
- Да он же страшен, как "Роза немертвых".
- Он не страшный! - горячо возразила Лихнис и тут же густо покраснела.
- У-у-у, подруга... - протянула Птица, посмеиваясь.
- Это не то, о чем ты подумала, - пробубнила Ри, уставившись в пол. Она была зла на себя.
- Да-да, конечно. - Солцеликая улыбнулась, сочувственно глядя на младшую сестру. - Совсем не то.
Дни тянулись ужасно долго и были похожи один на другой. Нари всячески пыталась наладить отношения с братом, но практически не продвинулась в этом направлении - Накилон практически все время отсутствовал и домой приходил дико уставшим. Анариэль была в панике, но ее спасла Ривераэль. Девушки проводили вместе много времени, разговаривая совершенно о разных вещах. Кажется, за неполную неделю они узнали друг о друге больше, чем за последние полвека. Ри приобрела верного доброго друга (по крайней мере, ей хотелось в это верить), рядом с которым не надо было таиться, к которому можно было придти и спросить совета, если запутался.
- Это безнадежно.
- Я знаю.
- Эх... - Рив села на подоконник и посмотрела в ночное небо. - Тебе надо меньше о нем думать.
- Я пытаюсь. Но чем больше я пытаюсь, тем меньше у меня хоть что-то выходит.
- Понятное дело. Тебе надо отвлечься.
- Как?
- Просто. Вокруг много парней, жаждущих твоего внимания. Посмотри на друзей Нака, там есть весьма достойные личности.
- Они мне как братья!
- Это сейчас. Посмотри на них под другим углом.
- Я попробую...
И она попробовала, но ничего не получилось. Трудно видеть в друзьях детства нечто большее чем просто друзей. К тому же все это время Анариэль пыталась быть хорошей девочкой. Отложила оружие, штаны сменила юбкой, забросила прогулки верхом, устроив себе добровольный домашний арест - пыталась загладить вину перед Накилоном. Мать была в восторге: Анариэль все это время была сама сдержанность, нежность и утонченность. Давалось ей это с огромным трудом, ей не хватало ветра, скорости, движения. Она умирала в этом... анабиозе. И тридцатого зимобора она не выдержала.
- Ты куда?
- А? - Ри вздрогнула и резко обернулась, вырванная из собственных мыслей. - А, - Ривераэль прошла в комату. - Хочу прогуляться с Танатием. Мне нужно проветриться. Ты со мной?
- Нет, ко мне приезжает подруга по академии.
- А, понятно. - Ри кивнула и потянулась к шпаге, но, так и не коснувшись, застыла и спустя секунду опустила руку. - Удачно вам повеселиться. Я буду к ужину.

В лесу было хорошо. Непозволительно хорошо. После простоя это было настоящим счастьем нестись голопом, прижавшись к шее коня, слышать, как завывает и свестит ветер. В таком темпе они продержались не менее получаса. Потом Анариэль захотела размять ноги. Танатий чинно вышагивал рядом, довольный прогулкой. Чуждый лесу организм он заметил первым. Фыркнул и ударил копытом. Лихнис удивленно глянула на своего друга, а потом внимательно огляделась. Он лежал в трех метрах от них. Будто бы спал на холодной еще земле. Ри подошла ближе, тщетно пытаясь успокоить внезапно пустившееся в скач сердце. Она не обозналась. Но что он тут делает? Ри улыбнулась. С тоской посмотрела на эльфа, думая, окликнуть или нет? Хотела уже позвать, ведь спать на непрогретой земле черевато последствиями, но в последний момент передумала. Им не стоит встречаться. Каждая встреча кончается для Ри неприятностями. А она и так натворила дел. Лучше не надо.
- Бараш, - тихо произнесла Солнцеликая и покачала головой, глядя на Кая. Тронула поводья и так же тихо прошептала. - Пойдем, Танатий.
Раз он здесь, значит, с ним все хорошо. Для Анариэль этого было достаточно.

Отредактировано Анариэль (2014-04-16 23:20:24)

+1

4

Кай отдых. Как принято говорить, и душой, и телом. В окрестностях города ему нравилось больше, чем в самом городе. Здесь он сам себе хозяин и не думает о том, как сгладить очередной конфликт. Не успел вернуться домой после изнурительной прогулки верхом, как пришлось разбираться с рабочими – снова недосчитались монет в своих кошельках и хлеба не столе. Стражники получают намного больше за то, что расхаживают по улицам города, но ничего не делают, кроме того, что распивают вина и уничтожают все запасы, набивая животы, а пополнять приходится рабочим, чтобы накормить и себя, и их.
Отец злится на Солнцеликих и порывается отомстить. С печатью проблемы решатся с дня на день. Каэрос об этом позаботился до своего отъезда в Эденвел. Сделал объявление о том, что с определенного числа (когда печать была выкрадена) она перестала действовать и в скором времени Дом сменит ее на другую. Не советуясь с отцом, заказал у мастера новую и поставил главу семейства перед фактом. Они могут вернуть старую печать, но неизвестно с какими именно целями Солнцеликие прибрали ее к своим рукам. Чтобы исправить ошибки, которые они могли сотворить, эльф решил перестраховаться. Этим он свой позор не смоет, но не позволит ему распространяться дальше – гниющую кожу принято удалять, иначе потом придется отрезать руку или умереть. Бурерожденный решил пойти по пути меньшего сопротивления, чтобы выйти из передряги с меньшим уроном.
На двух проблемах насыщенные будни ушастого не закончились. Нувиэль. Сестрица оказалась слишком шустрой – покинула столицу вместе со своим телохранителем. Радует, что не одна. Он не имел чести лично переговорить с Хэльмааре, но слышал о парне много, как хорошего, так и плохого. С побегом кузины, больше плохого. Многие винилы сына предателя в похищении принцессы, но Кай не был уверен в том, что парню захотелось проблем, а Нув не так наивна, как может показаться для своего возраста. Выращенный дома цветок сможет отличить ложь от искренности, но дать отпор большому миру в одиночку – определенно нет. Ее главный защитник рядом, переживать не о чем.
Как бы ни так.
Он забыл о матери. Мираэль не простит побега. Она не одобряет стремлений дочери и не остановит ее поиски. Возвращение домой будет грубым и не менее позорным, чем его вылет из гнезда Солнцеликих. Каэрос оставался на стороне девушки и надеялся на то, что Хэль позаботится о ней и не даст матери слишком быстро вернуть птенца в гнездо, не дав отлететь от дома на несколько метров.
Это уже три, но есть и четвертая. Предыдущие проблемы были поверхностными. Это, оказавшаяся по иронии четвертой, возглавляла список «проблем-фавориток». Анариэль… Девушка рисковала своей жизнь и репутацией, помогая ему сбежать. Она могла уйти от стражи множество раз, не получить стрелу и указать им дорогу, сдав несостоявшегося беженца. Его побег мог обернуться полным провалом, но она пролила свою кровь, чтобы его голова осталась на плечах.
Пыталась отдать долг?
- Даже не поздороваешься со мной? – Кай приподнялся на локтях и посмотрел на девушку, которая пыталась уйти, чтобы не оставить следов своего пребывания, но было поздно. Она допустила ошибку, когда, увидев его, решила подойти немного ближе, а потом повернуть назад. Он ее услышал.
Бурерожденный не знал, что она здесь окажется, но не был удивлен, как ни странно. Думал о ней и вот она здесь, в нескольких метрах от него, пытается сделать ноги, чтобы лишний раз с ним не пересекаться.
Эльф не видел ее после того случая, когда они боролись за жизни друг друга, чтобы не отправиться на тот свет и успеть отдать долг. Ничего не слышал о ней. Сначала долго не покидал стены своей комнаты, пока приходил в себя после ранения. Не мог заикнуться о Солнцеликих в присутствии отца, зная, что глава семейства вспылит и наделает глупостей. Потом уехал в столицу. Вернулся утром и сразу пришел сюда.

+1

5

Теперь можно было не беспокоиться – с ним, действительно, все в порядке. Жив, здоров и безрассуден ровно настолько, чтобы в конце зимобора спать на земле. Теперь, когда тревоги о его состоянии ушли, можно выбросить эльфа из головы. Им больше не следует встречаться. Желательно никогда. Анариэль, конечно, понимала, что это маловероятно, все-таки живут в одном городе и борются за одно дело, пусть и по разные стороны баррикад, но искренне на это надеялась. Пусть и не навсегда. Но хотя бы до тех пор, пока не кончится ее весна и она не станет стабильной.
Ри прекрасно понимала, что сама себя накручивает, что на самом деле она, возможно, не чувствовала к эльфу вообще ничего, а весь этот дурной романтический налет ни что иное, как возраст. Она молода, уже не ребенок, ей хочется романтических приключений. Хочется, наконец, понять, о чем говорили ее одноклассницы, шушукаясь стайками, делясь своими сердечными переживаниями. И понять не умом, как она понимала до этого. И точно по мановению волшебной палочки появляется Каэрос. Молодой, красивый, нетипичный для их города, похожий на архаичного рыцаря какой-нибудь давно ушедшей эпохи. Слишком чистый и благородный для интриг, которые идут в Девореле из века в век. Ну что ж, хотели почувствовать себя героиней романа? Получите и распишитесь.
Эль покачала головой. Дурная, а. И улыбнулась. Не пойди она спасать его, все было бы иначе. Не было бы никаких душевных терзаний, не было осложнений с братом. Но он сам молодец. Какого лешего ему понадобилось ее целовать? Ладно в первый раз, когда спасал свою шкуру, чтобы эльфийка не приложила его каким заклинанием, но второй раз, второй раз зачем? А потом еще и лечил ее, когда сам куда больше нуждался в лечении. Дурная голова. Всего этого вполне хватило для неискушенной души Солнцеликой. К тому же до этого он дважды спас ей жизнь, хотя не мог не знать, кто перед ним. Оставь все, как есть, не вмешайся, и одним представителем ненавистного дома стало бы меньше.
Анариэль вздрогнула и подскочила, нервно поведя плечом, когда за спиной раздался его голос. Кай застал ее врасплох. Девушка думала, что он спит, иначе бы не подошла. Впрочем, ложь.
Она остановилась, но не обернулась. За секунду в ее голове пролетели тысячи сумбурных мыслей от радостных до панических. Что делать? Она не должна с ним разговаривать, но сердце так стучит… Уйди, Ри, проигнорируй. Ты же знаешь, что это будет самым правильным. Не оборачивайся.
- Я думала, ты спишь. – Она и не обернулась. Так и стояла к парню спиной, крепко сжимая в руке поводья. – Прости, что потревожила. – В голосе легкая насмешка, а руки трясутся.
«Ну же, приди в себя, Анариэль! – строго приказала сама себе. – Чего ты разнервничалась? Не школьница уже. Давай, успокаивайся». Глубокий вдох и медленный выдох.
- Рада, что с тобой все в порядке. – Нарочито безразличным голосом говорит девушка и хмуро смотрит в небо, чувствуя себя последней идиоткой. – Бывай.
Легкий взмах руки, и Лихнис делает шаг вперед, давая команду Танатию двигаться дальше.
Вообще, это не смешно. Она все это время сидела под арестом не для того, чтобы в первую же вылазку из дома наткнуться на Бурерожденного. Судьба сыграла с Риэ очень толстую и совсем не смешную шутку. Но чего уж там говорить, Ри была рада его увидеть.

+1

6

- Здесь тихо, но этого недостаточно для того, чтобы развалить и спать под открытым небом, - эльф пожал плечами и легко улыбнулся. Анариэль не могла видеть этого, как и того, что Кай смотрит ей в спину и ждет, когда она сделает что-то, что выдаст ее эмоции, и он получил свое – поводья. Она сжимала их слишком сильно.
Бурерожденный поднялся с травы и подошел к девушке, остановился за ее спиной, оставив непростительно маленькое расстояние и, положив ладонь на ее руку, сжимающую поводья, заговорил:
- Тогда не сжимай поводья так сильно. Твои руки дрожат, - он это увидел и смог почувствовать. Мог воспользоваться своим положением и на раз-два доказать, что эмоции, которыми она пытается его накормить, лживы, как наслаждение на лицах большинства дамочек с борделей.
Между ними ничего не было, кроме передряг, в которые они влипали, попыток спасти задницу друг друга и двух несчастных поцелуев, которыми он не мог назвать небрежное прикосновение губ. Во второй раз он придал ему слишком большое значении и сам не до конца осознал, зачем это сделал. Каэрос мог ударить девушку по руке и нарушить заклинание, которое оказалось бы бесполезным в ближнем бое, но он не думал о магии – выплеск эмоций, который он не мог оправдать или объяснить.
Адреналин начал зашкаливать немного позже, когда в темнице появились стражники, и пришлось делать ноги, пока не повязали во второй раз. В этом жесте не было надобности, но он ее наел и не мог понять почему. Анариэль была красива, не смазлива, с приятными чертами лица, привлекательной фигурой и искушающими глазами – чистота и огонек, рыжая копна – это огонь, а не солнце, жгучие языки пламени, в которых мог сгореть любой засмотревшийся юноша. Он не был исключением из правил – женские чары действуют на любого нормального мужчину, если его в большей или меньшей степени влечет очаровательный слабый пол. У девушки было это природное очарование.
Они оба лгали. В первую очередь, себе.
Бурерожденный не стал спрашивать про рану, но это не означает, что ему было все равно. Он не задавал лишних вопросов, ответы на которые были очевидны, как снег в Хериане. Солнцеликой удалось уйти тем же днем, до того, как он пришел в себя. Хватило сил подлечить его, и она стоит перед ним живая, целая, невредимая.
Только физически.
Его отец не знал всех тонкостей  побега сына, но был вне себя от злости. Не смог выплеснуть свое настроение на Солнцеликих и компенсировал это, частично излив душу на сына, частично на подвернувшихся под руку слуг. Как отец Анариэль обошелся с ней – неизвестно, как и о том, что стало известно мужчине об исчезновении дочери. Ри вернулась раненной и это должны были заметить, как и ее пропажу. Побег Каэроса дал немного времени, отвлекая их внимание на себя, но, когда все затихло, должны были заметить что-то неладное. Смогли девушка рассказать правду того, что произошло и как с ней обошлись – вот что ему было по-настоящему интересно. Эльфийка разгуливала по лесу – можно предположить, что ее наказание закончилось или его не было вообще, значит, она, как и он, не рассказала всей правды семье. Иначе они оба сидели бы в темной башне и куковали до тех пор, пока их любимые родственники, копают друг другу могилы.
- А как насчет тебя? Твоей семьи. Твоего исчезновения и возвращения.

+1

7

- Не трогай. – Ри дернулась, когда Каэрос накрыл ладонью ее руку, и резко развернулась. Слишком резко для эльфа, которому плевать на своего собеседника. В глазах предостережение, но движения выдают страх и внутреннюю затравленность, напряженность.
Танатий фыркнул и дернул головой, недовольный тем, что Анариэль слишком резко увела поводья вниз, заставив его следовать за кожаными ремнями.
- Прости, - быстро бросает эльфийка своему любимцу, на короткое мгновенье виновато улыбнувшись, и отпускает поводья. Танатий умный конь, без хозяйки не убежит. Если его что-то не напугает до смерти, конечно.
Анариэль уперлась  ладонью в грудь Каэроса и отступила на шаг. Держи дистанцию, Бурерожденный, не переходи черту. Пусть они и столкнулись на нейтральной территории, но они враги. Враги кровные и непримиримые, чего бы там Лихнис себе не нафантазировала. Фантазии должны оставаться фантазиями и не засорять основной эфир. Романтическая ересь не должна преобладать над чистым разумом. А о том, что Солнцеликая, как последняя идиотка, вопреки этому самому разуму уже влезла в жизнь Каэроса и позволила ему влезть в свою, – это мелочи. Главное, сдержаться сейчас. Она дочь своего отца. Она больше не расстроит Накилона. Не расстроит же, правда?..
- Проявляешь заботу? – Анариэль невесело усмехнулась, изобразив легкое удивление на лице, и спрятала руки за спину, скрывая дрожь. – Или, быть может, тебя волнует, осталось ли твое убежище в тайне? – в глазах насмешка, на губах тень улыбки. Девушка вновь спокойна – уже взяла себя в руки. – Можешь не переживать. О твоем домике никто не знает. – Солнцеликая тряхнула копной волос, убирая упавшую на лоб прядь, и без нужды начала поправлять седло. – Не подумай, будто это из-за благодарности или прочей какой ерунды. – Продолжила она прежде, чем Кай успел вставить слово. – Мы враги, здесь не может быть благодарности. Но порой и враги приносят пользу. – Ри задумалась и, закусив нижнюю губу, посмотрела на небо. – Пользу, да…
Что-то щелкнуло в ее голове, и прежде, чем она успела это хорошо обдумать, она вновь заговорила:
- Знаешь, будь на твоем месте мой друг или приятель, я бы непременно окликнула его, увидев в лесу. Но я твой недруг. Друга или приятеля я бы предупредила, что разгуливать в лесу в гордом одиночестве, пусть это и нейтральная территория, опасно, ибо за его головой охотится Накилон, спасший меня от отца, который сейчас ни о чем не подозревает. Другу или приятелю я бы посоветовала всегда держать кого-то рядом, ибо Накилон чертовски зол и способен на все. Приятелю я бы сказала, что стоит переждать некоторое время и уехать из города, пока Накилон не успокоится. Но ты – не он.
Ри улыбнулась, не разжимая губ, и надменно-равнодушно посмотрела на Каэроса.
- И я бы посоветовала ему носить оружие. Никогда не знаешь, когда оно может пригодиться.
«И меня это тоже касается. Одной магии, увы, мало».
Анариэль оставила, наконец, несчастное седло, Танатий положил ей голову на плечо и девушка похлопала его по крутой шее.
Главное было сказано и пора было уходить, делать ноги, бежать во весь опор. Трудно быть холодной и безразличной рядом с эльфом, который тебе нравится. Еще чуть-чуть и она захочет остаться, просто поговорить. Да чего уж там, уже хочет. Но вдруг тут появится Накилон? Так же случайно наткнется на них, как в свою очередь наткнулась на Бурерожденного Солнцеликая. Это было бы страшно.
- Прощай, Каэрос. - Анариэль вновь взяла поводья с намереньем уйти. В последнее время она только и делала, что постоянно уходила. Это начинало раздражать.

Отредактировано Анариэль (2014-04-19 22:06:54)

+1

8

Самодовольно было полагать, что он ей нравится, но… прокляни его Алиллель, если это не так. Девушка отводила взгляд, пыталась огрызаться, чтобы за холодом и отчужденностью скрыть настоящие эмоции, но ее маска сползала, поэтому она отводила взгляд, отворачивала лицо и занималась бесполезными делами, продолжая безумолку болтать.
- Девушки болтушки, - тихо вздохнул эльф.
Анариэль говорила обо всем и ни о чем. Зацепилась за домик, в котором они зализывали раны – он набрел на него случайно несколько раз и не считал его благоприятным местом для игры в прятки. Это было единственное место, до которого они успели добраться. Он бы предпочел мельницу, в нескольких километрах от нее, но их сил едва хватило на то, чтобы подняться на крыльцо разваливающегося убежища, чтобы не скормить себя людям Солнцеликих. Дважды он не придет спасаться в то место, где уже успел побывать его враг. Женская красота слишком коварна, чтобы он купился на нее, когда снова запахнет жаренным.
Парень издал тихий смешок, когда эльфийка начала маскировать свои советы – это выглядело нелепо и так по-детски. Солнцеликая, как маленькая девочка, обиженно дула губы и пыталась вдолбить в голову соседского мальчишки, что он не стоит ее внимания, но продолжала завуалировано наставлять его на путь истинный, лишний раз показывая не свою холодность, которой так хотела сыграть на публику, а симпатию, привязанность и желание провести с ним время.
Каю это начинало нравиться. Он удобнее устроился, положив локоть на спину благородного скакуна, подпер голову и стал наблюдать за болтающей Лихнис, широко улыбаясь. Глаза ушастого светились от веселья, которое он едва сдерживал, чтобы насладиться до самого конца сценой, которая была поставлено лично для него без всякого театра.
Забавная.
А он хотел в нее яблоком кинуть, прямо в рыжий затылок, чтобы выбить всю дурь из головы. Мог и что-то лишнее задеть – вон как распинается перед ним, теша самолюбие молодого эльфа. Ловеласом он не был, но сейчас понял, как много он потерял в своей жизни, что не доводил до такого состояния дам дней суровых северных, которые встречались на его пути.
Он не слушал предостережения девушки. Пропустил мимо ушей тот факт, что ее неугомонный братишка может захотеть почесать об его грудь свою шпагу или пощекотать ему горло – концовка будет одной и той же, этот сценарий Бурерожденный знал наизусть – он кровью написан в истории рода. Не придал значения тому, что Анариэль рассказала свою любимому братцу больше, чем отцу, оставив старика в неведении, как это сделал он, когда недоговорил главе Бурерожденных о связи с дочерью вражеского дома. Накилон был в сотни раз хуже рассерженного папаши, который мог бы что-то ему оторвать за сорванный цветок Солнечных садов и пусти бы гулять на волю полумужем, но не этот остроухий аристократ. Каэрос его не боялся. Оставался равнодушен, как и к остальным мужчинам из вражеских домов и не видел причин для побега. Он уже уезжал, когда ее Величеству стало скучно в четырех стенах, а главного развлечения – дочери, не оказалось под рукой. Он вернулся не для того, чтобы снова бежать, как крыса с корабля, чтобы снова запятнать свою честь. Пятно он должен счистить, а герб дома натереть до блеска глаз снежного барса.
Парень очнулся, когда прозвучали последние слова, и девушка снова решила поиграть с ним в беглянку.
Не выйдет.
Перехватив Анариэль, Кай опустил руки на хрупкие плечи, лишив девушку возможности уйти, и защитил свои уши от ее возмущений – поцеловал.

+1

9

Анариэль бросила ревностный взгляд в сторону Каэроса, стоило тому облокотиться на Танатия. По привычке хотела попросить, чтобы убрали руки с ее коня, но промолчала, заметив улыбку на лице Бурерожденного. Он не воспринимал ее всерьез, смеялся над тем, как она пыталась его предостеречь. Это бесило. И обижало. Она к нему из лучших побуждений, а он…
Лихнис слегка покраснела и крепче сжала зубы. Мужчины. Всегда считают, что они умнее женщин. Да как бы не так! Солнцеликая, может, и была влюбленной дурочкой, но не утратила разум настолько, чтобы пускать слюни на Бурерожденного. К ее словам стоило прислушаться, она знала, какую опасность представляет Накилон, его нельзя сбрасывать со счетов. Но у Анариэль появилось ощущение, будто она со стенкой разговаривает. Увлекательное занятие, нечего сказать. Захотелось психануть и треснуть Каю по голове, но Ри сдержалась. Незачем ему знать, что она взаправду о нем переживает. Просто оказала услугу за ранее спасенную шкурку. И все. Ничего большего.
«Пусть поступает, как знает. Я предупредила».
Кажется, Солнцеликая была разочарована. Это была пустая встреча, из которой никто ничего не вынес. Анариэрь лишь без толку трепала языком, а Кай развлекался, наблюдая за ее попытками помочь. Ну что ж, значит так угодно Алиллель. Настроение упало ниже некуда. «Погуляла…» - удрученно подумала эльфийка, и тут ее развернули. Анариэль, реакция которой начала здорово тормозить в обществе Каэроса, ничего не успела предпринять. По хорошему, ей бы отстраниться, но, когда он коснулся ее губ, по телу пробежал электрический ток, заставив девушку вздрогнуть и прильнуть к парню.
Она коротко вдохнула и, неожиданно для себя, ответила на поцелуй, доверчиво подавшись вперед. Дыхание сбилось моментально, эльфийку бросило в жар. Зародившись в груди, он быстро полностью завладел телом, сконцентрировавшись внизу. Для неискушенной Анариэль это было неожиданно. Странно, приятно и… необычно. Она не понимала, что с ней происходит, но поводья выскользнули из враз ослабшей руки.
Его губы были сладкими на вкус, и хотелось узнать больше. Она осторожно, неуверенно положила руки ему на грудь, закрыв глаза. Голова закружилась, Эль перестало хватать воздуха, но прервать поцелуй она не могла. И тут, как всегда очень вовремя, в происходящее включился мозг. «Что я делаю?!» Анариэль широко раскрыла глаза, резко оттолкнув от себя эльфа. Сама отступила шага на два, с ужасом уставившись себе под ноги, и обняла себя за плечи. Ее забила мелкая дрожь. Лихнис подняла взгляд на Каэроса, в нем читался все тот же ужас от осознания содеянного, но теперь в нем появились еще непонимание и... обида? В уголках глаз начали скапливаться горячие слезы.
- Не подходи, - сказала она изменившимся голосом, предупреждая возможное движение со стороны Бурерожденного. Правая рука рефлекторно потянулась к шпаге, но поймала лишь воздух. Под кожей перекатились желваки. Лихнис ругнулась про себя, что оставила оружие дома, и сделала еще шаг назад.
Это было нечестно по отношению к ней. Анариэль еще могла списать те попытки поцеловать ее, что Кай проделал в поместье, на ситуативность момента. Адреналин, сумбур в голове, желание спастись, в конце концов! Но не эту. Хотя бы по той причине, что в отличие от прошлого раза, она ответила на эту попытку. Оттого так горят ее губы, оттого так бешено бьется сердце, оттого подкатили слезы к глазам, оттого так больно. Она получила, что хотела, но радости не было. Была горечь. Пришла мысль, что над ней хотели посмеяться, унизить, растоптать ее гордость. Каю, с его внешностью и положением, не привыкать целовать девок, а она, наивная дура, живущая никому не нужными кодексами чести и до сих пор витающая в облаках, купилась, сама поставила себе ловушку и угодила, как несмышленый ребенок. Накилон был прав, что отстранился от нее. Дура. Какая дура!
«Я не заплачу».
Анариэль опустила голову и сжала пальцы на переносице. Она сильная, она не позволит видеть своих слез. Никому и никогда.
- Не знаю чем и о чем Вы думали, милорд, но впредь настоятельно советую трижды подумать, прежде чем что-либо делать, ибо Ваши поступки могут быть расценены, как оскорбление, и могут привести к определенным последствиям. – ее звонкий голос внезапно стал чуждым и тусклым. Анариэль в последний раз провела пальцами по глазам, массируя их, и выпрямилась. Она была мрачной и сосредоточенной, смотрела на Кая, не как на врага, но взгляд ее из-под сдвинутых к переносице бровей был хмур. Нельзя играть с женскими сердцами. Нельзя давать беспочвенные надежды и позволять им строить воздушные замки. Это жестоко. И не смотря на то, что они были врагами, Анариэль казалось, что она не заслуживала подобного. Она всегда была за честный поединок. Но о какой чести может идти речь в городе интриг? Очнись, дурочка. Ты не в сказке и даже не в романе.

Отредактировано Анариэль (2014-04-20 12:07:32)

+1

10

Каэросу сказочно везло… вначале, пока девушка поддавалась порыву, и все шло гладко, как написанному сценарию. Никто не смел дерзить дядюшке режиссеру, но актеры решили, что они слишком самостоятельные и прекрасные для того, чтобы внести что-то своей и постановка полетела к чертям.
За весельем он скрывал радость от встречи. Ненамеренно, но девушке этого хватило для того, чтобы построить свои предположения и опираться на них. За смущением Солнцеликой, Кай не заметил обиды, на которую стоило обратить внимание перед тем, как он позволит себе еще раз нагло вторгнуться в ее личное пространство.
Анариэль вздрогнула и прильнула, отвечая на еще один поцелуй Бурерожденного – теперь это было похоже на поцелуй. Относительно второго ушастый сомневался, ситуация была такой, что без нескольких кружек эля не разберешься. Третий раз – ситуация прозрачна, как чистое добротное стекло. Кай мог вспомнить старое выражение: «Если девушка много болтает, это дело поправимо, если ты мужчина». Его можно было применить к их ситуации, но эльфийка к тому моменту замолчала, и он мог ее со спокойной душой отпустить вернуться домой, когда она порывалась это сделать, а не останавливать и «намекать на тишину».  Каэросу захотелось адреналина в кровь, иначе желание лезть на рожон к дочери врага не назовешь. Лучше бы пошел дразнить медведя и получил лапой по спине или голове, но он предпочел «травить» девушку, которая, между делом, могла тоже отвесить ему от души. Парня этот факт не волновал, когда он ответила ему, он перестал думать о чем-то, что не касалось прикосновения губ. Между ними осталось расстояние, которое вопило о том, что в отношениях этих двоих что-то не так. Он не притянул ее к себе, не прижал, не обнял, как подобает влюбленному мальчишке, который хочет почувствовать телом, что девушка в его объятиях его и только его. Он держал ее за плечи, не давал отстраниться, но держал на расстоянии. Анариэль поступила не менее странно для любой нормальной пары (которой они не являлись, что видно и невооруженным глазом) – выдвинула руки вперед, прильнула, но снова сохранила расстояние между ними.
Эмоции и чувства, пробужденные поцелуем, скрыли косяки, которые указывали, что эта близость ничем хорошим не закончится. Игнорировали и упивались друг другом. Кай ослабил руки и перестал сжимать плечи эльфийки, он дал ей возможность самой решить, как отвечать на его действия: притянуться к нему снова или высвободиться. Ри была рядом, но не в опасной близости, которая туманит разум и побуждает забыть о реальности. Бурерожденный тянулся к ней ровно настолько, насколько позволяли их отношения и сам этого не осознавал. Чертова дистанция мешала, но попыток преодолеть ее не было – одна из причин, почему стена между ними резво выросла, когда разум девушки взял верх над эмоциями.
Толчок в грудь. Каэрос шумно вдохнул и убрал руку – она сделала свой выбор, а его попытки удержать ее физически приведут к еще большему расколу между ними. Сначала до него должно дойти, что именно он сделал не так. Поцеловал ее без спроса – она ответила и не возразила, но что-то ее смутило, и она отскочила от него, как ошпаренная и сейчас была напугана.
Вспомнила, кто я?
Эльф выполнил ее просьбу, не стал подходить. Он не знал, как себя повести, не понимал, почему она отстранилась, и на ее глаза находят слезы. Можно расценить это как удар по мужскому самолюбию и отшутиться, но это не то, что поможет сгладить ситуацию.
Отшутиться…
Она расценила его действия, как издевательство над ней? Это можно понять. Он стоял, улыбался во все тридцать два и наблюдал за ней, пропуская все мимо ушей. Вел себя несерьезно, игрался, как ребенок, реагируя на ее чувства, и она пыталась убежать от этого, пока он не остановил ее и вместо того, чтобы извиниться за подобие насмешки, поцеловал – высмеивая еще раз.
И вот объясни ей теперь, что она все с самого начала расценила не так.
Прав он был, когда хотел кинуть в эту девчонку яблоком, но Рандон дернул его передумать. Допустил ошибку – расхлебывай. Вопрос, как это сделать так, чтобы, учитывая их престраннейшие отношения, получить милосердие, а не голову с плеч? Ее к себе не притянешь и по головке не погладишь, не будешь всякие милости на ухо шептать, пока она не успокоится, и точно не поцелуешь снова, чтобы выбить все дурные мысли из головы.
- Ты обвиняешь меня в том, чего я не делал, но, если ты считаешь, что поцеловать тебя – это издевательство, то да, я издеваюсь, но над собой, потому что меня угораздило привязаться к дочери моего врага.

+1

11

- Ты что творишь?! - в ужасе воскликнул мозг.
- Я - птица-тупица. Мне можно. - спокойно ответило сердце.

Здравый смысл вопил о том, что надо уходить. Не отвлекаться на эльфа и его попытки что-то объяснить. Просто уйти. Куда угодно, лишь бы подальше от него. И, возможно, отвесить хорошую пощечину напоследок, чтобы думал, прежде чем делать. Но вопреки всему девушка осталась стоять на месте, давая возможность как-то исправить ситуацию, оправдаться. И не вполне понятно, зачем это им. Хотя, если с Анариэль было еще более-менее ясно, то с Каэросом не совсем. Он вполне мог просто махнуть рукой и послать Солнцеликую лесом, но вместо этого зачем-то начал объясняться.
Лихнис слушала внимательно, отведя взгляд в сторону. Закусила нижнюю губу, задумчиво приложив к ней подушечки пальцев. Она говорила не об издевательстве, а об оскорблении. Хотя и об издевательстве тоже, да. И она его не обвиняла – предупредила, но… Что он такое говорит? Анариэль покачала головой.
- Привязанность? – эльфийка недоуменно посмотрела на Кая, слегка вскинув брови. – Не понимаю.
О какой привязанности идет речь? Они общаются, дай Бог, третий раз в жизни. Максимум четвертый. Привязанность. Ладно бы сказал, что симпатия или что-то еще в этом духе – это можно было бы понять, ведь сталкивались они при весьма специфических обстоятельствах, да и Анариэль никогда не считала себя страхолюдиной, так что симпатия – да. Влюбленность – да (хотя и это, по мнению Анариэль, было свойственно больше женским романтическим натурам, к которым, увы, относилась сама Солнцеликая), но не привязанность.
  Лихнис потерла переносицу, пытаясь поймать ускользающую мысль. Ей было смешно от того, что вообще, если говорить откровенно, объяснения Каэроса было достаточно для того, чтобы понять и простить. Мозг отчаянно сопротивлялся вынесению приговора о помиловании, но «как бы я ни старалась – сердце всегда побеждает разуем». Прав был тот бард, который сложил эти строчки. Тяжко быть женщиной. Особенно молодой и совсем не опытной. Опытные знают, чего хотят и что нужно делать, а такие, как Ри, идут на ощупь в темноте. Логика ломается об их поступки, и обычно умные девушки совершают нечто настолько глупое, что просто даже не верится. Например, это: отрицательно качнув головой, поняв, что мысль, которую так необходимо было поймать, все же ускользнула, Анариэль вновь посмотрела на Каэроса. Очень внимательно и очень серьезно. Потом вновь покачала головой, словив другую мысль, и почесала затылок. Удивилась сама себе, и в этот момент мозг, видимо, отключился совсем. «Просто проверить», - сказала сама себе, зная, что врет, и медленно, точно каждый шаг давался ей с трудом, подошла к Бурерожденному. «Просто проверить», - вновь повторила она, поднимая на парня слегка отчаянный взгляд (да-да, оказывается, мозг еще пытался бороться),  и в следующее мгновение, чуть привстав на цыпочках, Лихнис, инстинктивно сжав пальцы на жилете Кая (видимо, чтоб не отстранился), сама осторожно коснулась его губ. Просто проверить?

Отредактировано Анариэль (2014-04-23 11:17:04)

+1

12

Если хочешь быль хорошим воином, ты не должен любить своего врага, не должен проявлять сочувствие к нему и не печься о его жизни больше, чем о своей. Каэрос нарушил простые законы, когда его угораздило столкнуться с дочерью Дома Солнцеликих. Если бы он убил ее тогда, в день ее возвращения, или позволил это сделать другим, не вмешиваясь в конфликт домов, ничего бы не было. Так должен был поступить наследник Бурерожденных, должен был почувствовать в ней врага и исполнить свой долг перед семьей, чтобы уничтожить всех Солнцеликих одного за другим и прочистить себе путь до главенства в Девореле, но не вышло. Кто-то сверху что-то напутал, и Кай родился и вырос не тем, кем хотелось бы его отцу. И не он один, если Анариэль пошла с ним одной дорогой.
Врагу долгов не отдаешь.
Алиллель учит, что нужно быть благодарным за жизнь не только богам и родителям, но и тем, кто тебе помогает выжить в мире, но это учение обошло стороной враждующие дома. Бурерожденный не был уверен в том, что девушка платит ему чистой монетой за спасение, а, если и платила, то он продолжал разрушать канон, выбиваясь из основной массы горожан.
Нари было сложно понять чувства, о которых говорил эльф. Явление понятное, но необъяснимое. Каэрос не мог себе представить, как он объяснит то, что только что сказал то, чего не следовало. Ему хватило обмозговать свои поступки, сделать вывод и его озвучить, сложив в пару скудных предложений, чтобы не распыляться на долгие тирады и серенады под окном. Коротко и по делу, но девушкам подавай объяснения, доказательства, причинно-следственные связи, справки, выписки и печати.
Всегда с собой ношу объяснительную записку, почему и к кому привязался. В нескольких экземплярах с подписью и печатями, заверенные жрецом, матерью и отцом, что я не солгал при святой Алиллель.
Бурерожденный не мог себе объяснить, каким образом привязался к взбалмошной эльфийке, от которой можно ожидать чего угодно. Сначала приласкает, а потом огреет чем-то так, что забудешь, кто ты и зачем повелся на красивые выразительные глаза. Анариэль была полной его противоположностью – огнем, которого ему не хватало в характере, жизнью и эмоциональностью. Он был сильно скован в этом плане, возможно, через чур сильно.
Девушка тянула время, Каэрос молчал – он сказал все, что хотел, а объяснения у него так и не появились. Он себе смутно представлял, как можно даже при огромном желании попытаться объяснить что-то подобное. Не все чувства можно объяснить, а свои он вывел, опираясь на поступки и ощущения, к ним добавились мысли, которые стали его верными спутниками в Эденвеле и по возвращению домой.
Анариэль подошла ближе, и Кай немного наклонил голову вниз, чтобы ему было удобнее смотреть на девушку. Не мешал ей и не пытался предугадать, что она сделает – невозможно, когда имеешь дело с огненной птицей, которая так же непредсказуема, как и ее стихия. Жилет натянулся, смятый тонкими пальцами и «привязал» парня. Ушастый мог при желании высвободиться или оторвать от себя руки девушки, но не стал этого делать. Не догадывался, что задумала эльфийка, но позволил этому случиться.
Привстала на носочках и оказалась в его объятиях. Бурерожденный ответил на поцелуй, прижимая к себе хрупкое девичье тело, руша дистанции, которые он соблюдал в прошлые разы. Он видел перед собой девушку, а не дочь своего врага и того, кто желает ему смерти. Видел запутавшуюся эльфийку, которая не меньше него хотела узнать, что скрывается за словами и взглядами, за их поступками, которым должно быть какое-то логическое объяснение. Сердце беспокойно забилось в груди, отбивая чечетку. Тепло и мягкость ее губ очаровывали.

+1

13

Трудно объяснить, зачем она это сделала. Она просто хотела проверить, возникнет ли то странное чувство, что она испытала в прошлый раз. Боялась, что не возникнет, но еще больше испугалась, когда оно появилось. Анариэль вздрогнула и хотела было отстраниться, но Каэрос, отвечая на ее движение, крепко обнял эльфийку, не давая сбежать. Инициатива должна быть наказуема, тебе ли не знать об этом.
А с каждой секундой, проведенной в его руках, рушились границы того, что правильно, а что нет. И губы касались губ слишком честно, слишком доверчиво. Словно мотылек Солнцеликая летела к свету, не зная, что может обжечься и сгореть.
Они дети двух враждующих семей, эта близость изначально была обречена на провал. Но Лихнис не думала об этом – на шестьдесят первом году жизни ее настигла весна, сильная, как каждое первое чувство. Она обрушилась на девушку точно цунами, сметая все «нет» и «нельзя», вломилась в ее душу и перевернула там все с ног на голову. Привычный мир трещал по швам, пытаясь защититься, но губы Бурерожденного были такими мягкими, а руки такими сильными, что не было желания противиться тому, что шло из самого сердца.
Анариэль медленно провела подушечками пальцев по его шее, плечам, вновь сжала ткань жилета. Ей не хватало воздуха, и голова начинала кружиться, а остановиться не было возможности. Лихнис запустила пальцы в его длинные иссиня-черные волосы, удивительно густые и мягкие, а потом вновь опустилась к шее. Изначально осторожный, даже несколько скованный поцелуй обретал уверенность и силу.
Это можно было назвать безрассудностью юности, когда ты, не задумываясь о последствиях, начинаешь делать смелые, порой даже очень смелые вещи. Анариэль отдавала очень много, но и забирала не меньше. Это грозило перерасти в… Впрочем, не важно, во что это грозило перерасти, ибо сработал стоп-кран, и эльфийка разорвала поцелуй, тут же ткнувшись лбом в плечо Кая. Она судорожно вбирала ртом воздух, восстанавливая дыхание, не задумываясь, крепко обнимала парня в ответ. В стороне, деликатно отвернувшись от эльфов, разлегся Танатий. Они были одни. И это было прекрасно, почти идиллия. Но всему равно или поздно приходит конец.
Анариэль разжала руки и мягко отстранилась от Каэроса, как только сумела худо-бедно восстановить дыхание. Неловко почесала затылок и так же неловко улыбнулась, смотря себе под ноги. Она не решалась поднять глаз на Бурерожденного, ибо чувствовала, как пылают ее щеки. Да и не только щеки. Поэтому Ри смотрела куда угодно, но только не на него.
Солнцеликая чувствовала острую необходимость что-то сказать, но с языка рвались какие-то до ужаса банальные, глупые и наивные вещи из серии «что  делать теперь?», «кто мы друг для друга?», «почему я?» и так далее. Весь тот ассортимент ненужных вопросов, которые так любят задавать молодые девушки, желая развеять какие-то страхи и поставить над всем ярлычок.
В свое время Анариэль часто подшучивала над подругами, которые задавали парням такие вопросы, и поэтому сейчас была несколько неприятно удивлена, словив себя на том, что с ее языка готово было сорваться нечто подобное. Она не влюбленная глупая девчонка, строящая воздушные замки. Совсем нет. Нет же?
- Тебя не хватятся дома? – спросила, наконец, Лихнис, стараясь говорить как можно проще.
Зацепилась взглядом за Танатия, тот как раз дернул ухом, и остановилась на нем. Она чувствовала себя крайне неловко, не зная, как реагировать на Каэроса, не зная, что ему говорить. Старые модели поведения были разбиты в пух и прах, а новые еще не появились. Но защитная реакция «все путем, и вообще я тут мимоходом» не позволила растерянности слишком откровенно показаться перед Бурерожденным. Хотя, возможно, лишь сама дала понять, что творилось в душе на самом деле.
Но ведь и вправду, что теперь?

Отредактировано Анариэль (2014-04-27 01:27:47)

+1

14

Анариэль продолжала поцелуй, и он отвечал ей. О последствиях никто не думал. Во внимание не бралось самое банальное – охотники, пришедшие за дичью для своего хозяина, могли поймать что-то ценнее дикого кабана и получить за эту новость еще больше. Их словам навряд ли кто-то поверит, но перепроверить будет не сложно. Тот, кому будет выгодна такая новость, сделает все для того, чтобы ее подтвердить. В Девореле все прекрасно знают, кто есть кто. Узнать детей глав не составит труда, а разнести новость по городу – проще простого. И удовольствие, и прибыль. Его отец так узнает об этом в числе первых. Здесь мог оказаться кто-то из их дома. Тогда новости доберутся только до глав, но намного быстрее. И перепроверять не придется. Все друг друга знают, и лгать не станут, в страхе потерять голову за лживое серьезное заявление.
Это не просто заявление. Это уже обвинение.
Бурерожденный крепче прижал эльфийку к себе. Они увлеклись с проверкой чувств и попыткой найти логическое объяснение, которое выливалось в понятное влечение. Анариэль первой сбавила на оборотах, огрев его по разгоряченному сознанию – как с головой в холодный снег после бани. Поцелуй был преврав, но девушка не отстранилась, прижалась к нему, продолжила обнимать, а он не отпускал от себя. Глубоко вдохнул, чтобы восполнить утраченную возможность нормально дышать и постарался успокоить разыгравшееся воображение и сердце. Второе дрессировке не поддалось и продолжало отбивать чечетку, заглушая мысли. Подумать было о чем. Все мысли были связаны с эльфийкой, которая была в его объятиях. Она шумно дышала, восстанавливая сбитое дыхание. Была слишком близко. После увлечения, Каю было сложно находиться рядом и не позволить рукам опуститься ниже. Мелкая дрожь. Выдох.
А с виду невинное создание…
Полу усмехнулся, и поцеловал ее в макушку, стараясь сильно не прижимать к себе.
Анариэль выпустила его из объятия и отстранилась. Каэрос не стал ей препятствовать. Ее свобода по-прежнему принадлежала ей. Она выглядела забавно. Не находила слов, пока он молчал и наслаждался картиной. Краснела, как ребенок, отводила взгляд, боясь его поднять. Чесала затылок, сметая все мысли о том, что она из благородного дома и ее учителя точно позаботились об аристократичных манерах. Издал легкий, но безобидный смешок, широко улыбнувшись.
И почему мне так нравится на нее смотреть?
Вопрос был неожиданным. Бурерожденный удивленно посмотрел на Лихнис и не сразу ответил. Он привык к определенному ряду вопросов, которые обычно задают девушки ее возраста, но услышал что-то новенькое, на что не знал, как среагировать.
И что это значит? Намек на то, что мне пора идти?
- Ты меня… удивила своим вопросом, - честно признался эльф. Это не лучший его ответ, но ничего другого в голову вовремя не пришло.
Ушастый посмотрел на горизонт. Если она действительно хочет узнать то, о чем спросила, то это единственный вариант точно дать ей ответ. Отец навряд ли хватит его ближайший час, но ему потребуется время для того, чтобы вернуться в город на своих двоих. Эрнила он оставил дома, чтобы не таскать вымученного с дорого жеребца. С него хватило прогулки до Эденвела. Сюда он добрался уже сам.
- Через четыре дня. В поместье Сайцэль состоится бал. Я буду там, - не умел он приглашать, но завуалировано намекнул на то, что она может к нему присоединиться, если захочет снова его увидеть, и не прятаться по кустам и деревьям в окрестностях города.

+1

15

Удивила? Да, это мы могём, умеем, практикуем.
Анариэль быстро улыбнулась и косо посмотрела на эльфа. Тот посмотрел на горизонт, точно давая ответ. Ответ на вопрос, который был задан скорее просто для того, чтобы просто не молчать, чтобы дать какой-то толчок к действию – Солнцеликая ненавидела находиться в подвешенном состоянии, а сейчас она была именно в нем. Её тяготило молчание, паузы. Её живой натуре нужно было движение. И ярлык. Четкое понятие того, что произошло, и что из этого следует. Или не следует ничего. Нужно было говорить. За речью можно скрыть неловкость, можно раскрепоститься и надеть маску. Одну из того ассортимента, что вырабатывался последние шестьдесят лет. Их много, примеряй – все всё равно не перемерить. Ей бы вспомнить о манерах, да как-то не получалось. Она краснела и отводила взгляд. Глупая девчонка.
Ри пожала плечами, мол, ну бывает. Лихнис несколько отличалась от подавляющего большинства сверстниц – воспитание брата, пожалуй, все же давало о себе знать, и Каэросу придется к этому привыкнуть, если… Впрочем, не важно.
Бровь чуть приподнялась вверх, когда парень вновь начал говорить. Он… пытается пригласить её или Анариэль это только показалось? Впрочем, озвучить свой вопрос девушка не сумела, да и не захотела, решив трактовать его слова так, как самой было приятней.
Она хмыкнула, в ее глазах вновь появился озорной огонек.
- Принято, - откликнулась она и тряхнула копной рыжих волос.
Хотела что-то сказать, но передумала и покачала головой.
- До встречи. – бросила девушка  и свистнула, давая Танатию команду встать. Легко вскочила в седло и, обронив на прощание: «Удачи!» - кинула жеребца в галоп.
Долго еще свистящий в ушах ветер огнем жег ее щеки. Но все это было неважно – Анариэль была счастлива.

эпизод завершен

0


Вы здесь » Легенда Рейлана » Летописи Рейлана » [30.03.1082] Измени мое сознание