Легенда Рейлана

Объявление

Фэнтези, авторский мир, эпизоды, NC-17

Марш мертвецов

В игре июль — август 1082 год


«Тайна забытого города»

Ритуал очищения и освобождения прошли успешно. В Зенвуле больше нет ни призраков, ни нежити, ни тёмной энергии. Экосистема города возрождается. В него вновь возвращаются звери и птицы. Проклятое Древо Костей в центре города полностью уничтожено, на его месте теперь стоит Страж-дерево. Болезнь Роза немёртвых полностью не исчезла, но теперь новых заражений не будет. Пока дух всё ещё в теле смертной девушки и мир полностью не очистился от тёмной энергии, которая растянулась далеко за пределы Остебена, болезнь останется.



«Не по-божески!»

В Остебене по-прежнему остаётся проблема голода. Беженцы из заражённых городов и деревень с неохотой возвращаются на земли своих сюзеренов. Триумвират, пользуясь послаблением короны, влияет на умы людей, настраивая их против короны, некромантов и союза с вампирами. Поставки продовольствия между Альянсом и Остебеном прекращены. Люди ищут новый источник пищи, обращаясь за помощью к эльфам.



«Жатва»

Войска столицы направляются к городам-близнецам, чтобы дать бой Культу Безымянного и освободить Атропос и Акропос из-под гнёта культистов. Культ сдаёт Атропос без боя и стягивает силы к Акропосу, где разгорается полномасштабная битва. Первые Ключи из Силентеса активированы, что провоцирует Мёртвое древо поднять новое войско нежити и уничтожить всё живое, что есть на материке.



«Венец или Кровь»

В Северных землях ухудшается ситуация, голодные бунты выходят из-под контроля. Вампиры требуют крови и свержения императора. Между кланами натягиваются отношения. Лэно повернулись спиной к короне и выжидают момента нанести удар. Принцесса сбежала из столицы вместе с братом-бастардом и по слухам укрывается в Хериане, а сам император сидит на троне, который ему не принадлежит.



«Тени былого величия»

Силву столетиями отравляли воды старого Источника. В Гилларе изгнанники поклоняются Змею, на болотах живёт народ болотников, созданный магией Алиллель. Демиурги находят кладки яиц левиафанов на корнях Комавита, которые истощают его и неотвратимо ведут к уничтожению древа. Королеву эльфов пытается сместить с трона старый род, проигравший им в войне много лет назад. Принцессу эльфов пытаются использовать в личных целях младшие Дома Деворела, а на поле боя в Фалмариле сходятся войска князя-узурпатора и Ордена крови.


✥ Нужны в игру ✥

Джошуа Элиор Лангре Сивила Лиерго Айрэн ди’Кель
Игра сезона

По всем вопросам обращаться к:

Шериан | Марек

Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Легенда Рейлана » Летописи Рейлана » [20.02.1082] Сказка, построенная на лжи


[20.02.1082] Сказка, построенная на лжи

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

- примерная локация
г. Сеонес, лавка Эраса
- действующие лица
Марек, Алисия
- описание
события после эпизода [20.02.1082] Я пришел к тебе с приветом, рассказать, что Смерть пришла
Немного потрепанный после встречи с брошенной невестой, Алек возвращается в лавку Эраса, чтобы расслабиться после разговора и обмозговать ситуацию, в которую он влип, но худшее ждало впереди - он нарушил данное обещание и раненный отправился на встречу. Алисия вне себя от злости и в этот раз девушка не собирается молчать.

0

2

Алисию не била мелкая дрожь - ее откровенно трясло. Она стояла посреди гостиной, обняв себя за плечи, и качалась вперед-назад, точно в трансе. Она не мигала и смотрела в одну точку. С губ ее срывался тихий, отчаянный шепот: "Я больше не могу. Я больше не могу. Я.Больше.Не.Могу" - точно заведенная игрушка. Энида даже не осознавала, что говорит это в слух.

   Это всегда случается неожиданно. Сначала любишь человека, все ему прощаешь, все стараешься понять, даже понимаешь. Терпишь, терпишь, терпишь. А потом наступает день, когда ты больше поступать так не в состоянии. Когда внутри тебя что-то обрывается и рушится. И ты не видишь впереди ничего, кроме тьмы. Боль и отчаяние затапливают душу, и свет, дающий силу для борьбы, не может пробиться сквозь этот плотный слой безысходности.
   Шесть лет. Прошло шесть лет с тех пор, как она появилась в этом мире. Результат чужой ошибки, она, тем не менее, была живой. И не была нечистью. Изначально сгусток чувств, со временем она обрела себя. Лис знала, что то, чем она являлась тогда, и то, чем она являлась сейчас, совершенно разные создания. Алисия тысяча восемьдесят второго года была сложным, с точки зрения душевной организации, существом. У нее был свой взгляд на жизнь, у нее были свои мысли. Девушка очень четко разделяла то, что было её мыслями и чувствами, от того, что было воспоминаниями той, другой, душа которой ранее находилась в этом теле. Лис многое сделала, чтобы обрести себя. Разве она не заслужила обыкновенного уединения? Разве она не имеет права на то, о чем мечтала всего несколько минут назад, - на обыкновенную жизнь?..
   ... ее не существует, моя дорогая.
   Может, и так, зато существует необыкновенная жизнь. Быть связанным с человеком, чувствовать его будто себя, узнавать про его мелкие страхи, ничтожные тайны, незначительные победы. Знать, где он и с кем проводит ночь - поистине необыкновенная жизнь. Эта связь уже не дар, а проклятье.
   Вот и сейчас Лис знала, где он, знала с кем. Чувствовала, как тает его магический запас, накопленный за эти дни. Чувствовала, как в какой-то момент он испытал какое-то влечение к своей невесте, и это влечение передалось самой эниде. Не в тех порциях, что некроманту, но все же. И это была последняя капля.
   Он обещал, что до тех пор, пока не восстановится, он не заставит ее волноваться. Он обещал, но какой была цена его слову? Сейчас оно не стоило и ломаного гроша. Алисия больше не могла.
   Можно было сказать, что все началось три дня назад, со стычки в доме Шер. Именно тогда сорвался первый камень, повлекший за собой лавину. Но будем честны, все началось задолго до того. И это просто чудо, что юная Ворлак продержалась шесть лет и не сдалась многим раньше.
   Алисия обладала, казалось, нескончаемым запасом терпения. Она сносила похождения Эарлана молча, не говорила ему ничего, потому что не хотела рушить то хрупкое чувство доверия, что он к ней испытывал. Лис страдала, но оптимистично смотрела в будущее, веря, что со временем Алек полюбит ее, как некогда любил свою невесту. Поймет, что она не тень былого счастья. Что она другая. Не просто оболочка. И надежды ее в какой-то момент оправдались. Она чувствовала, как меняется к ней отношение некроманта. Вода камень точит, как говорилось в народе. Но точит она его, как оказалось, очень медленно. И к тому моменту, как начались сдвиги, девушка устала. Терпеть то, что терпела она - не уважать себя. Но Алисия, рожденная из любви, готова была положить на ее алтарь не только свою гордость. Она отдала бы все, если бы это привело хоть к каким-то положительным результатам. Но пока что было больше минусов, чем плюсов.
   Лисса согнулась пополам, и мучительный стон сорвался с губ, а по щекам полились слезы. Она пыталась понять, почему все так? И не мола. Жалела себя Алисия или нет, но она больше не могла. Просто не могла. Энида хотела кричать, выпуская тем самым свою боль, но стон, только стон срывался с губ. У нее болели глаза, обожженные горячими слезами. В этом жалком состоянии ее нашел Эрас. Окликнул, но девушка не отозвалась. Она не обратила на него внимания даже тогда, когда вампир взял ее за плечи и отволок к дивану. Он пытался что-то сказать, но Лис была далеко, поэтому целитель не нашел ничего лучше, чем просто прижать девушку к себе, мягко гладя ее волосы.
   Эниде казалось, что ее душа выворачивается наизнанку. Она не говорила Мареку, что с того злополучного дня, когда Лис вновь встретила Калеба, ее преследуют воспоминания из прошлого. Из чужого прошлого. Не открывшиеся много лет назад, эти воспоминания точно желали наверстать упущенное время, бешеными потоками вливаясь в сознание. От них нельзя было абстрагироваться, от них было не убежать.
   Алисии казалось, что она перестала спать. Во сне она видела, как возился юный Ворлак со своей маленькой сестренкой, чувствовала восторг девочки, чувствовала, как она любит своего старшего брата. И ладно если это происходило ночью. Куда хуже, когда это происходило днем, ибо тогда девушка на какой-то период времени просто "зависала" и возвращалась растерянной и побледневшей.
   И если бы эти воспоминания были единственной ее проблемой, было бы проще. Но Вэлех не знал о том, что творилось с энидой, поэтому он никак не пытался облегчить ей задачу. Девушке приходилось насильно кормить некроманта, чтобы у того появились хоть какие-то силы. Он постоянно перетруждал себя, был нетерпелив и, пожалуй, даже капризен. Выхаживать его было сущим наказанием, но Алисия старалась из последних сил. Старалась, хотя смотрел на мужчину было трудно - она не забыла, как во время сражения с Ворлаком вскрылось, что сын Магистра переживал за сохранность не девушки, а только оболочки. Проклятой оболочки! Да что она значила?! Что она значила, когда сними ты этот проклятый амулет, и безупречные черты Алисии Ворлак улетят в трубу, а миру предстанет уродливое тело потустороннего существа?! Что значит этот амулет?! Что значит эта оболочка?
   Лис ревела, уткнувшись в грудь друга. Ей хотелось навсегда избавиться от этого проклятого канала. И если смерть была единственным выходом - сейчас она готова была принять и ее.
   В какой-то момент к ней пришло сознание, и тут до нее донесся собственный голос, повторявший снова и снова, как заезженная пластинка: "Доканаете вы меня, доканаете, оставьте меня в покое, вы меня доканаете, неужели не ясно?"
   Она взяла себя в руки. Нет, так нельзя. Жизнь не стоит на месте. Что бы ни происходило, жизнь никогда не стоит на месте.
- Прости, - хриплым, все еще полным слез голосом произнесла девушка.
- Ничего, - ласково ответил Эрас и сильнее прижал к себе, поцеловал в макушку.
   Вампир ни о чем не спрашивал, и за это Алисия была ему бесконечно благодарна. От того, что он был рядом, стало чуть-чуть легче и спокойней, но буря внутри все еще не улеглась, и боль никуда не делась. Просто девушка выплакалась. Она сделала то, что давно нужно было сделать.
   Сквозь головную боль начала пробиваться навязчивая песенка, скорее какие-то ее звонкие обрывки. Эту песенку пели им в раннем детстве: "Огонек в моей груди... ты свети, всегда свети... огонек в моей груди... ты свети, всегда свети... ты свети, свети, свети..."
   Лис отстранилась от Эраса и утерла лицо, слабо, совсем не радостно улыбнувшись. Посмотрела на стену, но скорее куда-то внутрь себя. А потом тихо попросила:
- Сейчас придет Марек, - как-то совсем отрешенно. - Ты не мог бы нас ненадолго оставить?
- Конечно. - целитель взял на секунду ее руки в свои, тепло пожал их, точно ободряя, и вышел.
   Алисия посмотрела ему вслед, а потом спрятала лицо в ладоши, уперев локти в колени. Нужно решаться, подумала она. Нужно решаться.
[AVA]http://s4.uploads.ru/t/hSdil.jpg[/AVA]

Отредактировано Алисия (2014-01-21 13:55:58)

+2

3

Алек не хотел нарушать данное обещание, но не мог иначе. Живьен слишком сильно жаждала с ним встречи и могла нагрянуть в любой неподходящий момент, когда некромант не хотел бы ее видеть и после ее послания желание не прибавилось, но он должен был это сделать, чтобы выяснить причину, по которой псевдоневеста решила найти того, кто давно считался мертвым для большинства жителей Альянса.
И в каком месте у нее зудело, когда она хотела найти меня…
Маг не стал уточнять, но ответ напрашивался сам. Взъерошил черные волосы, убирая отросшие пряди назад, чтобы не падали на глаза – кольца сдерживали часть и не могли дать желаемого эффекта.
Сейчас не до выяснения того, как я должен выглядеть и как выгляжу на самом деле.
Мужчина не стал задерживаться и сразу отправился в лавку Эраса, чтобы не заставлять эниду волноваться лишний раз, но понимал, что нарушенного обещания он не исправит и нагоняй в любом случае получится. Их связь с Алисией была слишком сильной для того, чтобы он мог спокойно и по-мальчишески улизнуть из лавки, не вызвав никаких подозрений. Иногда ему казалось, что и без связи между творцом и созданием, Лисса чувствовала бы, что что-то пошло не так и у кого-то зазудело в одном месте. Эарлан не мог без приключений, и пытаться влезть через окно в спальню, как в свои пятнадцать, уже не получится.
Кто-то застрянет в окне, ага. И удобно подставит голову под цветочный горшок или чем она там решит в меня кинуть?
Шутки шутками, а Вундорвак могла разозлиться не на шутку, а обижать и расстраивать девушку он хотел меньше всего.
И поэтому я чувствую себя нашкодившим котом, которому прилетит ссаным тапком по самой…
Говорить и думать о том, как и что она ему оторвет, можно было много, но дело от этого не менялось, а веселье казалось нелепой истерикой, которая только усугубляет дело, а не помогает ему, и ему было искренне жаль, что это так. Оправдывать себя не получится и язык не повернется. Он не в первый раз нарушил данное обещание, но прикинуться обычным семьянином, у которого нет смутной тучи непонятных врагов, которые желают ему самой тонкой, изощренно и искусной смерти. Не успел он дать себе отсрочку от Варлока, как появилось нечто из Нертона, желающее непонятно чего или тела, или мести – не разберешь за ее заклинаниями.
Судя по ним, тела.
Мужчина дернул плечом. Заклинание потеряло свой эффект, когда женщина отправилась почивать на лаврах, а некромант покинул заведение, но ощущения он помнил – навязанное желание. Всегда считал, что настоящая женщина не позволит себе завлекать мужчину подобным образом, даже если она желает воткнуть ему клином по самое небалуй, а хотела ведь.
Алек скосил взгляд на рубашку – безвозвратно испорчена и марра с ней, с вещью, но ему идти домой к Алисии и как он будет это объяснять? За гвоздик зацепился? И так ровно порезал?
Да, конечно, специально подбирал. Изысканный эльфийский гвоздь. Только он так пафосно может порвать рубашку.
Захотелось вернуться и сделать что-то очень нехорошее, но передумал. Детские шалости остались в подростковом возрасте, из которого Вэлех уже вышел, но судя по некоторым его поступкам. Стремился к обратному, пытаясь вспомнить былую молодость. Неудачно.
Возвращаясь к нашим баранам. Маг добрался до лавки, опустил руку на дверь, собираясь войти, но помедлил, скосив взгляд на рубашку. Застегнул плащ, чтобы скрыть порез – иллюзия защищенности. Она ему вряд ли поможет, если девушка решит проверить состояние раны или в порыве злости общее состояние мужчины. Вошел в лавку и закрыл дверь. Колокольчик тихо зазвонил, спалив Марека. Мимо прошмыгнул Эрас, но не обмолвился и словом, кивнул в сторону комнаты.
Как мне это нравится…
По выражению лица вампира стало понятно, что веселье ждет впереди. Алек чувствовал это задницей еще до того, как оказался дома – за семь лет совместной жизни немного научился понимать Алисию и предугадывать ее действия и реакции на некоторые свои поступки. Сейчас к тому же навалилось кучу всего: визит Кайлеба, новые вспышки чужих воспоминаний, ранение и последняя капля – нарушение данного обещания, возможно, последнее это глупость и не самая важная причина для ссоры, но она стала последним камнем, который полетит в некроманта вместе с тухлыми яйцами и гнилыми помидорами.
Эарлан остановился на пороге – оттуда он отлично видел девушку. Не рискнул пройти в комнату и подойти к ней.
- Прости. Я нарушил обещание… Снова.

+1

4

Он был совсем рядом, буквально за дверью. Лис не чувствовала, но просто знала. Женская интуиция – страшная вещь. Она не подняла головы, никак не среагировала на приближающиеся шаги. Энида не была готова встретиться с Мареком так скоро, хотя сама попросила Эраса оставить их наедине.  Если бы вампир остался, этот разговор можно было бы отложить на неопределенный срок. Но его не было, потому что так хотела сама Лис. И вот некромант в комнате. Стоит, не решаясь подойти. И Лис знает, почему. И это вызывает усмешку сквозь плотно сжатые губы.
От звука его голоса по ее словно окаменевшему телу пробегает мучительная дрожь, и девушка проводит ладонью по лицу, выпрямившись. Спина идеально прямая, Алисия не поворачивает головы, смотрит прямо перед собой. Хочется отослать его на кухню, потому что она чувствует, что если этого не сделает, то скажет то, после чего нельзя уже будет сделать вид, будто ничего не было. У нее еще есть возможность вернуть все на круги своя. Вернуться к былой игре. Отругать некроманта, сделать обиженный вид, чтобы он понял, как она переживала, накормить и уложить в постель, чтобы спал и набирался сил. Может еще проверить рану и дать очередной подзатыльник. А потом уйти в какой-нибудь угол, выплакать то, что еще не выплакано, и, успокоившись, вернуться к обычной рутиной работе. Снова улыбаться, снова заботиться, снова дарить окружающим любовь и веру в то, что все не так плохо как могло бы быть и вообще все просто замечательно. Заражать своим жизнелюбием, отдавать себя полностью и не просить ничего взамен. Абсолютное бескорыстие.
- Алек, - медленно произнесла она чуть отрешенным, усталым, но все-таки твердым голосом. – Сделай меня человеком.
Без прелюдий или еще чего.
Прозвучало, возможно, очень глупо. Тем более сейчас, когда некромант не восстановил свои силы, но больше терпеть Лис не могла. Не могла притворяться, как не могла и надеяться. Питаться иллюзорными мечтами невозможно долго. Всему рано или поздно приходит конец.
Будь у Алисии чуть больше мужества и чуть меньше эгоизма, она бы ушла из этого мира уже давно. Освободила бы Алека от вечного сожаления, что он не смог спасти ту, другую. Развязала бы ему руки и упокоилась бы сама. Но она не могла. Слишком долго она была с ним, слишком очеловечилась за прошедшее время. Умирать всегда страшно, будь ты хоть кем.
- Сделай меня человеком. – Вновь повторила она и на этот раз повернулась к Эарлану.
Ей не нужно извинений, ей нужно избавление от проклятого канала. И эта мысль отчетливо проскальзывала в ее красных, несколько опухших от слез глазах.

[AVA]http://s4.uploads.ru/t/hSdil.jpg[/AVA]

+1

5

- Да? – услышав обращение, некромант ждал, что на его голову посыпятся капни и пепел вместе с новой порцией наставлений и подзатыльников, но голос Алисии был другим. Мужчина чувствовал, что она не собирается его отсчитывать за нарушенное обещание и не обида является причиной ее состояния. Что-то другое, сильное, пожирало ее изнутри, высосав все эмоции, к которым он привык.
Эарлан успел пожалеть о том, что энида не стала его отсчитывать. За новым тоном могло скрываться что угодно и не факт, что такая интерпретация ее отношения к его выходке ему понравится. Марек не любил перемены, и эта грозилась попасть в число переломных моментов, когда начинаешь задумываться о том, что где-то надо было пренебречь своими принципами, запихать их глубоко в чью-то задницу и думать о других последствиях, оставив мелочь в тени.
Услышав просьбу девушки, Алек оперся спиной на дверной косяк и посмотрел в пространство перед собой. Впереди был тупик, которые не пройдешь и не обойдешь. Некромант не думал, что когда-нибудь дойдет до того, что энида захочет стать человеком. Понимал, что ей сложно уживаться в чужом теле с чужими воспоминаниями и чувствами, но не думал, что она решится на подобное. Он сам не мог предвидеть такого поворота.
Вспомнил их первый разговор. В тот день, когда он ее призвал и сказал, что хотел видеть другую. Она уже тогда предложила ему убить ее, чтобы исправить ошибку, но он не захотел. С того времени ничего не изменилось. Эарлан не собирался рисковать снова, зная, что в его эмоциональная сторона может вызвать непредсказуемую реакцию и заклинание выйдет из-под контроля.
- Я могу убить тебя, - спокойствие в голосе далось с трудом. Мистик старался держать себя в руках и не дать панике овладеть собой, но понимал, что его старания могут оказаться тщетными. Он по-прежнему боится ее потерять, но не определился, что ему важнее, оболочка или содержание, которое его никогда не устраивало. Он держал ее рядом с собой и не пытался превратить в Алисию, не давая подтверждения своему желанию вернуть ту, которую любил, но хранил ее тело, как вечную память былого и прекрасного чувства, которое покрыл омерзительной дрянью своими руками.
Его страх стоял выше желания воскресить утраченную невесту. Он был уверен в том, что Кайлеб не заберет у него Лис, но не мог доверить себе ее жизнь, зная. Чем в прошлый раз закончилась его холеная самоуверенность – полным провалом с последствиями на долгие годы и кашей. Которую он не пытается расхлебать, убрав ее в темный чулан, где она успела покрыться пылью, паутиной и плесенью, а омерзительный запах, спустя годы, стал напоминать о себе, просачиваясь в щели деревянной двери, и наполнял воздух, отравляя его.
Алек не смотрел на нее, продолжал рассматривать дверной косяк, чтобы не встречать с Алисией взглядами. Он может ей отказать, а может согласиться, но, марра дери, все потянет за собой непредсказуемые последствия. Он еще прошлую кашу не расхлебал, а она продолжает склонять его к еще одному кулинарному шедевру.
Кто-то отравится, и это буду явно не я и, к сожалению, не мои враги.

+1

6

So why do we keep up this charade?
And how do we tell apart
The time to leave from the time to wait?

[AVA]http://s4.uploads.ru/t/hSdil.jpg[/AVA]Он не смотрел на нее, оперся о косяк. Трудно? Очень. Но либо пан, либо пропал. Я так больше не могу. Не могу заботиться о тебе, зная, что все бесполезно. Не могу ждать тебя дома, когда знаю, что ты ушел к очередной женщине. Я не могу любить тебя, когда знаю, что тебе важна оболочка, а не я. Я выпита до дна. Ты забрал все, что я могла дать, и пора с этим заканчивать.
- Я знаю, - ответила она и отвернулась. - Это ничего не меняет. Сделай меня человеком.
Делай сейчас, не откладывай на потом. "Потом" уже не будет.
Лис медленно встала и подошла к окну. Тыльной стороной ладони еще раз провела по щекам, стирая фантомную влагу, и посмотрела на улицу. Бело. Почти чисто. Почти невинно. Невинно... Почти. Хах.
Она не изменит своего решения. По сути, это даже не было просьбой - не озвученный ультиматум. Перед некромантом стоял непростой выбор: либо сломать и построить заново, либо не ломать, но все рухнет самостоятельно. Отрицательный исход грозил любому его решению, но второму куда с большей вероятностью.
- Да или нет? - спрашивает она через некоторое время. Голос ее спокоен, но чувствуется, как за этим видимым спокойствием стоит нетерпение. Хватит тянуть кота за хвост. Решайся, наконец! Ты же мужчина! Бери, марра тебя дери, ответственность за свои поступки и имей мужество исправить свои же ошибки! Ты не знаешь, какого это, чувствовать все. Ты не знаешь, какого это, быть на моем месте! Да и врагу такого не пожелаешь. Быть связанным с любимым человеком настолько, насколько связана с тобой я - проклятье. Игра в одни ворота. Неужели ты думал, что это будет продолжаться вечно? Я уже давно не то наивное существо, что некогда появилось в этом мире. Я изменилась.
Толкала ли Лис Марека в пропасть? Возможно. Никто не знал, чем обернется этот их новый финт ушами. Но уж лучше так, чем продолжать волочь это бремя. Канал - мой крест. Я хочу его снять.
Алисия прислонилась спиной к стене, обняв себя за плечи, и вновь посмотрела на человека, которого любила, которого очень боялась потерять. Смотрела долго и неотрывно в ожидании ответа.
Решайся.

Отредактировано Алисия (2014-03-28 21:58:25)

+1

7

И кто из нас больший дурак: я или ты?
Алек смотрел в пустоту, которая разрасталась и заполняла комнату. Он не придавал значения своим отношениям с энидой и упустил момент, когда появилась пропасть, и они оказались по разные стороны, надумывая себе свой идеальный мир, который не имел ничего общего с реальностью.
- Как мне это надоело, - некромант запрокинул голову и посмотрел вверх. Он устал. Передряга с Живьен и ранение высасывали из него меньше сил и энергии, чем разговор с Алисией, чуть-чуть не дотягивая по уровню вампиризма до Кайлеба.
Этот вообще Мэтр.
Он должен был думать о том, как обезопасить свою семью, но вместо этого вынужден заниматься капризами эниды и потакать ей в ее прихотях. Желания женщины, которая была рождена и выращена светлыми магами никогда не сможет понять темный мир и его взгляды на жизнь. У него совсем другие приоритеты. Эарлан должен был грубо пресечь любые попытки Ворлак подтолкнуть его повторить призыв, которые не имел никакого смысла для него. Детская забава – порыв быть человеком? Он мог сказать, что она никогда не будет полноценной частью этого мира, она – это нелепое воплощение его эмоций и чувств, которые он испытывал к обладательнице тела, где дух стал пленником, желающим или освободиться, или стать чем-то больше, чем эфемерным существом, наполняющим то, что ей пока не принадлежит.
Раздражает.
Больше всего действовало на нервы то, что н понимал, что должен ей сказать, но пошел наперекор своим принципам, не понимая, чем руководствуется и что влияет на принятие его решения. Он понимал, что перед ним не та девушка, которую он желал воскресить, знал, что не сможет призвать в это тело настоящую Алисию, потому что из всех вещей, которые ей принадлежали у него остались – цепочка с кольцами. Этого мало для того, чтобы попытать призвать ее. Но и этого факта было мало для того, чтобы отказаться. Он вспомнил встречу с рыжевласой девушкой в старом храме, которая представилась его умершей невестой, которую призвали в другое тело. Характером она ничем не походила на его избранницу, внешностью не могла по вполне понятным причинам, но на ней чувствовался сильный след его магии и след магии Ворлака, которую он тогда пропустил мимо ушей, отвлекшись на пламенные речи незнакомки. Он мог предположить, что Кайлеб решил сам приложить руку к воскрешению сестры и вытянуть из мира мертвых душу, которую до этого потрепал сын Магистра – ничего хорошего там быть не могло, и его воскрешение не стало удачным на все сто процентов. Оплошали оба, но в разной степени и по разным причинам.
Два идиота.
- Да.

Энида добилась своего – Марек пошел у нее на поводу и подготовил все, что ему могло понадобиться для призыва. В прошлый раз он использовал себя, как главный компонент, но проиграв, сделав ставки не на ту фигуру. В этот раз некромант не стал рисковать и предпочел использовать что-то другое.
Алек не знал, какой эффект останется после заклинания. Он не мог использовать воскрешение, как это было в случае с его Алисией. Мистик должен был призвать в тело чужую душу, но если ли она у эниды, существа, которое нельзя назвать человеком, марра знает. Она просила сделать его невозможное. Не имея должного опыта в общении с эпидами, Эарлан мог легко запортачить все переселение и в тоге потеряет обеих, имея на руках только безжизненную оболочку, в которую ему нечего будет даже призвать, если что-то пойдет не так.
Вся литература, которая касалась энид, осталась в сгоревшем особняке. Надобности в ней не было, немертвый помнил все до мельчайших деталей, но делу это не помогало. В некоторых случаях – не допускать прошлые ошибки, но не более.
Главная его ошибка – эмоции, которые он должен засунуть глубоко в свою задницу и не доставать их, пока не будет уверен в том, что работа доведена до конца, и он смог сделать то, что должен был. Минус в том, что Алисия находилась в сознании, а ритуал предполагал то, что тело, в которое будет призвана душа, должно быть мертво.
Эарлан выгнал из комнаты всех, кроме Алисии и Эраса. Начертил на полу необходимую пентаграмму, положив девушку в центр белого рисунка. Он давно не призывал души в тела, но помнил все до мельчайших подробностей, как и положено сыну Магистра. Один раз он уже подорвал свою репутацию.
Плевать на нее…
Он не смотрел эниде в глаза, выполнял свою работу, концентрируясь на ритуале, а не на необходимости быть человеком и следить за тем, чтобы их последний разговор не стал тем, о чем он может пожалеть в будущем. Вэлех не думал о том, что Алисии может стать страшно в тот момент, когда он занесет кинжал над ней и опустит его на ее грудь. Он не должен был думать о том, что может вызвать эмоции. И потом оставался хладнокровным, как и должен быть. Он вдолбил себе в голову то, что от его возлюбленной ничего не осталось, что наличие оболочки лишено смысла, а он должен сделать то, что должен.
Пора отдавать долги.
Белая рубашка окрасилась. Красное пятно разрасталось, покрыв его руки кровавыми перчатками. Он бил в сердце, не давая шанса передумать или отвлечь его жалостливым скулежом, который мог пробудить чувства и заставить его вспомнить прошлое. Его Алисия умирала долго и мучительно, эниде он подарил быструю смерть.
Остальное он отдал на волю целителя, пока Алек пытался отмыть свои руки, Эрас исцелил рану и поврежденный орган, дав ему новую жизнь. Вампир долго ругался, выбирая самые изысканные выражения – ему пришлось изрядно потратиться и превратиться в выжатый лимон, чтобы восстановить то, что натворил чернокнижник, но Марек его не слушал.
Когда Эрас закончил, некромант отпихнул его в сторону и снова расположился рядом с девушкой.
- Оставь нас.
- Если ты приложишь слишком много сил, ты убьешь ее.
- Я знаю.
Целитель сомневался в выборе некроманта, но спорить не стал – бесполезное занятие. Когда вампир вышел, Алек вытер кровь с тела девушки и разложил по намеченным точкам вещи, принадлежавшие девушке: волос эниды в ее истинной форме; кинжал в ее крови, которую он так и не вытер; браслет, который девушка сплела, проводя «мастер-класс» для Шейли. 
Легкое магическое заклинание и в воздухе появились огни, зависнув над треугольниками пентаграммы. Эарлан начал читать заклинание, концентрируя поток энергии в ладонях: левая лежала на сердце девушки, права – лбу. Некромант не думал о своих шансах на удачное заклинание, концентрируясь на его воспроизведении. Не думал ни о чем, кроме заклинания, как и подобает темному магу, который призывает в тело незнакомую ему душу.
Алек продолжал повторять заклинание, по утекающему потоку энергии и уходящим силам, определяя, сколько еще он должен вложить в бездыханное тело, чтобы призвать в него душу и закрепить ее в еще теплом теле. Он проделывал это с десяток раз, когда учился и зарабатывал деньги, пока практиковался и издевался над убитыми во время войны и подпольных битв, но те случая отличались. Он призывал души людей и был уверен в том, что она у них есть (и у ульвов была душа), но с энидой – сгустком его эмоций, он не знал, как поступить.
Силы уходили. Эарлан начинал чувствовать свою беспомощность и накатывающую слабость. Заклинание истощало его, не давая взамен ничего. Перед ним лежало тело, которое он мог уничтожить неосторожным вливанием энергии.
- Ты убьешь себя, если продолжишь.
Эрас не смог выполнить обещания и не влезать. Вампир, как и любой лекарь, был уверен в том, что на воскрешение пациента отведено определенное время, после которого делать что-то бесполезно.
- Убирайся! – огрызнулся некромант.
У него на руках умирала его Лисса.
Внутри что-то всколыхнулось, когда силы были на исходе, а магический резерв практически опустел. Он потратил больше сил, чем требовалось раньше, и не знал, с чем был связан такой дисбаланс энергии. Мистик мог предположить, что выпускал ее просто так и уже ничего не исправит, но он ошибся. Почувствовал магическую нить и уцепился в нее, пришивая к телу маной, как иголкой одну ткань к другой. Протягивал нить и крепил ее в нескольких местах, надеясь, что чужая душа приживется в чуждом теле, как в своем собственном.
Ему удалось что-то призвать и закрепить в теле девушки, но была это энида – он не знал. Не мог проверить. Тело девушки начало меняться у него на глазах. Исчезли темные вены, и заостренные уши. Кожа стала светлее и волосы. Он уже забыл, как выглядела его Алисия до того, как он стал прятать в ее теле эниду. Чтобы убедиться в том, что она полностью преобразилась, Алек еще раз ее осмотрел. Взял тонкую руку – аккуратные ногти. Нет уродливых звериных когтей. Маленькие уши, спрятанные в светлых локонах цвета пшеницы.
Алек заворожено смотрел на хрупкое родное тело в своих грубых руках. Смотрел на нее, как маленький ребенок, который впервые увидел снег. Не понимал, но хотел узнать больше, понять и заискивающе смотрел на девушку, стараясь найти еще одну подсказку.
- Алисия… - тихо позвал, но не получил ответа. Молчание ранило его. Он понимал, что пытался призвать эниду и понимал, что в теле должна быть она.
Тогда почему я так сильно хочу, чтобы она открыла глаза…
- Алисия, проснись! – крикнул, но снова нет ответа. – Пожалуйста…
- Мне жаль… Ты сделал все, что смог.
Все, что смог…

+2

8

Решение было принято, и эниде стало легче. Она, наконец, смогла вздохнуть полной грудью и успокоиться: скоро все закончится. Боялась ли она? Пожалуй, да. Алисия не хотела умирать и старалась не думать о подобном исходе. Хотя, чего уж говорить, где-то в глубине души она ждала подобного конца. Не то, чтобы она не верила в Алека. Верила, конечно, верила, но она знала, о чем переживает некромант, знала, что творится у того на душе. Это было нечестно по отношению к обоим. Но Лис слишком устала быть доброй и милосердной, чтобы и дальше работать альтруистом. Неблагодарное это дело, и энида успела это усвоить.
Последний раз взглянуть на себя в зеркало, а потом медленно снять медальон. Боже, какой же страх. Девушка уже успела позабыть, как она выглядела на самом деле. Кривая усмешка трогает губы. Любовь зла, говорите? Возможно. Но такое никто не полюбит.
Медленно провести кончиками пальцев по лицу, не отрывая черных, бездонных глаз от зеркала; спуститься ниже, по шее к ключицам. Энида отвела взгляд от зеркала и посмотрела на свои руки. Черные прожилки вен, неправильной формы пальцы, острые коготки… Девушка, если это можно было назвать девушкой, отрицательно покачала головой и закрыла глаза. Лицо ее было напряжено, а губы плотно сжаты. Через пару секунд она вновь открыла глаза, с каким-то равнодушием убрала прядь волос за ухо и, сощурившись, уставилась на свое ухо. Хмыкнула, повертелась перед зеркалом, а потом отвернулась. Омерзительно.
Забавно, но раньше она не считала себя настолько страшной. Энида, конечно, отличалась внешне от рас, населявших Рейлан, и была такой помесью всех и сразу, но считала себя вполне приемлемой частью этого мира. Как, оказывается, влияет общественное мнение на сознание человека. Человека? Рано тебе еще величать себя человеком, милая. Рано.
Она спустилась вниз, где ее ожидали Марек и Эраст. Дежурно растянула губы в быстрой улыбке и тут же отвела взгляд от вампира. Ей было некомфортно.
Рисунок, коптящие свечи, пол. Энида наблюдала за действиями создателя совершенно спокойно, даже как-то равнодушно. Странно, по идее все должно было быть иначе. Она должна волноваться, переживать за свое будущее, цепляться за Алека взглядом, потому что она видит его, возможно, в последний раз. Но почему этого нет? В решающий момент эмоции точно покинули эниду, забились в темный угол и больше не собирались вылезать. Впрочем, может оно и к лучшему.
Он не смотрел на нее. Пусть. Так даже лучше. Энида сглотнула подкативший комок и уставилась в потолок. Долго. Время тянулось ужасно долго. А потом блеск лезвия, и в момент зажмуренные глаза. Хорошо, что некромант не был связан с ней каналом, потому что иначе он почувствовал бы, как отчаянно забилось ее сердце, как страх на мгновенье все же завладел ее душой, а потом сознание поглотила алая волна.
Никто и никогда не умирает мгновенно, и это самое страшное. Короткий вдох и хриплый выдох. Нет сил на крик, из глаз текут слезы. Нет слов, чтобы описать, на что это было похоже. Она умирала, и в эти последние для нее секунды энида все же приоткрыла глаза, но разглядеть ничего не сумела. Жаль, она хотела увидеть его перед тем, как проститься. Возможно, навсегда. Но глаза застилала влага, мешая сфокусироваться взгляду, а времени у эниды не осталось. Губы тронула слабая улыбка, глаза закрылись, а в следующее мгновение Лис была мертва.

Боль исчезла моментально. Исчезла, как исчезло абсолютно все. Сердце больше не билось. Я умерла, подумала Лис. И не поняла, хорошо это или плохо.
Ее окружала тишина, непоколебимая, всепоглощающая и успокаивающая, но длилось это недолго. Послышалось легкое пощелкивание, будто гремучая змея предостерегающе затрещала хвостом. И покой сменился тревогой. Сейчас что-то произойдет!
Лис подбросило кверху. Она чувствовала себя соринкой, которую втягивает в мощный воздушный поток. Так и было. Вращаясь вокруг собственной оси, тело понеслось куда-то вверх в кромешной тьме. Энида хотела закричать, но не смогла.
Она была одна в этой жуткой черной ловушке, совсем одна! Неведомая сила тянула ее все выше, выше, и конца этому не было.
Вот что такое смерть! Вот почему все так ее боятся! Нельзя было сдаваться. Нужно было терпеть и жить, во что бы то ни стало. Любая боль, любое страдание лучше, чем это!
Но в миг, когда паника стала невыносимой, чей-то голос шепнул ей: «Ничего, ничего, скоро кончится. Потерпи чуть-чуть. Посмотри наверх. Видишь?» И она посмотрела наверх. Там светилась ясная точка, с каждым мгновением делаясь все крупнее и ярче. Из нее лилось сияние, от которого тьма уже не казалась кромешной.
Лис улыбнулась. Улыбнулась и поспешила навстречу к сиянию, которое обещало покой и защиту. Но стоило девушке опустить глаза, как она сразу забыла о светящейся точке.
Она лежала на полу, с окровавленной рубашкой в том месте, где Алек пробил ее ножом. Некромант сидел рядом с ней, положив одну руку на грудь, другую на лоб. Он читал заклинание, но ничего не происходило. Сердце сжалось от боли. У него не получается. И ничего не получится – энида это знала. Это тело не принадлежит  ей, пусть за шесть с лишним лет оно и стало таким родным. Но загвоздка не только в этом. Эниды не должна была появляться на свет – это было основной причиной. Ей нет места среди живых. Но почему же тогда так больно?
Брови скорбно сошлись на переносице, и энида подняла голову. Точка становилась все ближе, все четче. Чуть-чуть, ей осталось совсем чуть-чуть. Но как хотелось вернуться. Пожалуйста. Можно?
Лис вновь посмотрела вниз.
- Ты убьешь себя, если продолжишь.
- Убирайся!
Нет, не надо! Эрас прав. Прекрати. Это была пустая затея. Ты ни в чем не виноват! Прости меня. Я была слишком эгоистичной. Алек… Милый… Прекрати. Оно того не стоит.
Это было невыносимо. Если бы Лис могла, она бы взвыла страшным голосом, но не произнесла ни звука. Он убьет себя. Этот твердолобый некромант убьет себя, если продолжит! А он не остановится – ей ли не знать? !Да что ж ты?!..» Хотелось треснуть ему по лбу.
Нет, нет! Постой! Ее затягивало все сильнее, а Алек становился все более слабым. Я не могу! Ему рано уходить!
Нечеловеческим усилием Лис попробовала вернуться вниз, зацепиться за мужчину, сделать хоть что-нибудь. Ей казалось, что все бесполезно, она выбивалась из сил, не в состоянии бороться с потоком, но нет, она не сдастся. Борись, Алисия, борись! Да что б тебя…
Она уловила слабую нить, ведущую к Алеку. Ухватилась за нее невидимыми руками и потянула на себя. Я сильная. Я могу. Я должна.
Он ухватился за нее в ответ, с трудом притягивая ближе. Лис стало больно. Ее все еще тянуло наверх, но некромант уже начал притягивать ее к телу. Тело не принимало. Вернее, не могло принять. И тогда Лис взмолилась всем богам, которых знала. Она никогда не молилась до этого, но в порыве отчаяния вознесла к небесам свой голос. Она молилась долго и упорно. Отчаянно. И в какой-то момент ей показалось, что чья-то теплая ладонь коснулась ее лица. «Пусть будет так», - ласково, совсем по-отцовски.
Давление ослабло, а через некоторое время и вовсе прекратилось, но на смену ему пришло новое чувство, светлое и… Оно переполняло эниду изнутри, ломало, но не делало больно. Лис закрыла глаза и тут же провалилась во что-то вязкое. Но оно не отталкивало, нет. Оно было тяжелое и теплое. Лис тонула, но совершенно не боялась этого. Казалось, она вернулась домой. В некогда покинутый, но безумно любимый и дорогой край. Радость воссоединения била ключом. Было радостно и покойно.
Чувства возвращались потихоньку, точно щадя до того истерзанное сознание. Лис выплывала из омута небытия. Первым вернулось осязание. Девушка не могла открыть глаз, но чувствовала, как чьи-то сильные руки держат ее, как напряжены мышцы. Лис знала, кому они принадлежат, еще до того, как четкая мысль сформировалась в мозгу. Что-то внутри возликовало.
Вторым вернулся слух. Голоса доносились издалека, но были различимы. Он позвал ее по имени, и Лис хотела откликнуться, но пока не могла. А потом раздался другой голос. Девушка даже не сразу поняла, кто это.
-  Ты сделал все, что мог.
Да, он сделал все, что мог. И это прекрасно. И пусть энида не уловила истинного значения фразы, это уже не имело значения. Она вновь проваливалась в глубь неосознанного, но нет, подожди чуть-чуть. Еще совсем чуточку. Тебе ведь не сложно, правда?
Губы слегка приоткрылись и из них вылетело слабое, как легкое дуновение ветра:
- Ду..рачок.. – тихо, почти неслышно. А потом уголки губ едва заметно приподнялись, и ресницы дрогнули. У девушки не хватило сил открыть глаза – она провалилась в сон.

+2

9

Алек готов был закричать от безысходности и боли, но не было сил разомкнуть губы, чтобы с болью выпустить выдох. Его спокойствие ушло, когда заклинание не подарило ему желанное облегчение, и он не смог привязать душу эниды к телу, которое не принадлежало ни ей, ни ему. Его спокойствие разбилось на тысячи осколков, как хрустальная ваза. И хуже того, он сам наказал себя за это.
В момент, когда он начал осознавать, что теряет ее безвозвратно, он обвинял себя за слабость, за то, что пошел у нее на поводу. Поддался ей и проиграл, зная, что он скорее убьет ее, чем подарит жизнь человека, которую она хотела. Энида могла завуалировано искать облегчения и получить его со смертью, если у него не хватит сил и умения закрепить чужую душу в теле давно умершей возлюбленной. Поддаваясь ей, он считал себя проигравшим при любом исходе, независимо от того, сможет он призвать эниду, или нет. Он терял Алисию, ее воспоминаний и родной лик, которые был для него дороже всего – единственным напоминанием о его прошлом, с которым он не хотел расставаться. Тогда он не знал, что настоящим наказанием окажется потерять ее. Эниду, а не ту, что он потерял много лет назад.
Алисия Ворлак умерла в тот день, когда он не смог воскресить ее. Неопытный мальчишка поддался порыву эмоций и уничтожил свою любовь, растерзав ее своими руками. Он не винил убийцу, который забрал ее жизнь, а только себя, аристократа, который не должен был уделять внимание девушке из простой семьи, потому что ее никогда бы не приняло его окружение. Его тошнило от сливок общества, тошнило от себя, потому что он сам ничем от них не отличался. В такие моменты ему казалось, что он местами начинает понимать Кайлеба, но ему только казалось. Он сам обманывал себя, путаясь в реальности и иллюзии, которую он хотел выдать за нее.
Он понял это только сейчас, когда на его руках обмякло не просто тело Алисии, не просто оболочка, которой он дорожил и которую берег, как богач свое золото, а энида – сгусток его эмоций, чувств, привязанности, любви. Он начал понимать, почему в тот день, когда он счел ее за нежить, она так разозлилась на него. Энида не была нежить. Она не могла быть ей, потому что в ней было больше человечности, чем в нем самом – некроманте, человеке, который таковым родился, но не стал. Она заслуживала больше того, что он ей давал, обращаясь, как с куклой. Вещью, которая наполняет сосуд и исчезнет в тот момент, когда он сможет заполнить оболочку душой, которую хотел.
Эарлан начал понимал, что хотел воскресить свою убитую невесту уже не из любви, а чувства вины, которое гложило его эти годы. Он чувствовал себя виноватым в том, что допустил ее смерть и не придал тело земле, оставив его в покое, как подобает нормальному человеку. Он поступил, как эгоист, как темный маг, которого не интересует ничего, кроме его приходить и желаний. А в руках умирала она…
Энида… Девушка, которую он не хотел терять. Со своими привычками, повадками, взглядами на жизнь и отношением к нему. Алек не знал, что из тех чувств, которые она испытывает, принадлежат ей, а что – Алисии. Старался избегать отношений, но систематики срывался, поддаваясь той иллюзии, которая заменяла ему все – ее лицу и сладкому голосу, которые были похожи на бывшую обладательницу тела. Он считал это ненормальным и поэтому отстранялся, доставляя ей боль, потому что не мог избавить ее от нити создателя. Не знал, как это сделать, чтобы не убить.
Так и не узнал…
Теряя ее, он начал понимать, почему так сильно хочет, чтобы она открыла глаза. Мистик не осознавал, что начинает привязывать к эниде и любит ее. Трудно понять, как можно любить сгусток из эмоций и чувств, который ты сам вложил в тело. Порождение всего теплого, что когда-то было в нем и что ушло в тело, создав в нем то, что люди называют душой. Он полюбил это сознание, которое родилось на основе чужих воспоминаний.
Эарлан понимал, что призыв может сильно изменить эниду и от нее не останется ничего, к чему он привязался, но был уверен в том, что научился различать их, двух девушек, которые стали одинаково ему дорогими. Благодаря ней он смог отпустить Алисию, но упрямо не хотел отпускать ее, зная, что вместе с ней, окончательно потеряет себя.
В этот раз я доведу дело до конца…
Упрямый некромант не хотел мириться с вампиром и признавать, что он действительно сделал все, что было в его силах, он еще может побороться за эниду и настоять на своем. Мужчина собрался с последними силами и хотел поднять руку над Алисией, когда услышал ее тихий голос.
Ему было все равно, как она выглядит. Плевать на чертову оболочку, которая скрывает за девичьим привлекательным лицом, сущность эниды. Он готов был мириться с этим, если бы знал, что она будет жива, чтобы еще раз услышать, что он…
- Ду..рачок..
И я тоже люблю тебя, Лисса.
Тихо. Очень тихо, но он смог уловить тепло в ее голосе. И почувствовал… Облегчение…
Он вовремя не стал заново читать заклинание. Шум мог перебить слабый голос Алисии и тогда могло бы случиться непоправимое. Он бы убил обоих, не рассчитав свои силы и не заметив того, что он уже сделал все, что смог. И реплика Эраса приобрела совершенно другой смысл, который разбился о стенки сознания вместе с его словами. Алек, как мальчишка, получивший на рождество заветный подарок, готов был прыгать и скакать по комнате, повторяя ее слова. Настолько он был рад осознавать, что она жива и ему удалось призвать и закрепить душу в теле.
С чуждой ему теплотой во взгляде он посмотрел на девушку и крепче сжал ее в своих руках, чтобы ощутить, что она реальна и тепло, которое исходит от ее тела, не игра его воображения, что он не выдает желаемое за действительное.
В кровавой одежде, которую он окончательно испортил, с высохшими дорожками от слез - ее болью и прощанием, и слабой улыбкой на вымученном лице. Это была она. Девушка, которую он хотел видеть живой и знать, что их игра еще не подошла к концу. Он смог исправить свою ошибку спустя столько лет. Боялся сделать это из-за своих эмоций, и они же в итоге помогли ему спасти ее.
- Вот уж действительно дурачок… -  тихо сказал некромант, устало улыбнувшись.

конец эпизода

+2


Вы здесь » Легенда Рейлана » Летописи Рейлана » [20.02.1082] Сказка, построенная на лжи