Легенда Рейлана

Объявление

Фэнтези, авторский мир, эпизоды, NC-17

Марш мертвецов

В игре август — сентябрь 1082 год


«Цветок алого лотоса»

Изменились времена, когда драконы довольствовались малым — ныне некоторые из них отделились от мирных жителей Драак-Тала и под предводительством храброго лидера, считающего, что весь мир должен принадлежать драконам, они направились на свою родину — остров драконов, ныне называемый Краем света, чтобы там возродить свой мир и освободить его от захватчиков-алиферов, решивших, что остров Драконов принадлежит Поднебесной.



«Тайна забытого города»

Ритуал очищения и освобождения прошли успешно. В Зенвуле больше нет ни призраков, ни нежити, ни тёмной энергии. Экосистема города возрождается. В него вновь возвращаются звери и птицы. Проклятое Древо Костей в центре города полностью уничтожено, на его месте теперь стоит Страж-дерево. Болезнь Роза немёртвых полностью не исчезла, но теперь новых заражений не будет. Пока дух всё ещё в теле смертной девушки и мир полностью не очистился от тёмной энергии, которая растянулась далеко за пределы Остебена, болезнь останется.



«Не по-божески!»

В Остебене по-прежнему остаётся проблема голода. Беженцы из заражённых городов и деревень с неохотой возвращаются на земли своих сюзеренов. Триумвират, пользуясь послаблением короны, влияет на умы людей, настраивая их против короны, некромантов и союза с вампирами. Поставки продовольствия между Альянсом и Остебеном прекращены. Люди ищут новый источник пищи, обращаясь за помощью к эльфам.



«Жатва»

Войска столицы направляются к городам-близнецам, чтобы дать бой Культу Безымянного и освободить Атропос и Акропос из-под гнёта культистов. Культ сдаёт Атропос без боя и стягивает силы к Акропосу, где разгорается полномасштабная битва. Первые Ключи из Силентеса активированы, что провоцирует Мёртвое древо поднять новое войско нежити и уничтожить всё живое, что есть на материке.



«Венец или Кровь»

В Северных землях ухудшается ситуация, голодные бунты выходят из-под контроля. Вампиры требуют крови и свержения императора. Между кланами натягиваются отношения. Лэно повернулись спиной к короне и выжидают момента нанести удар. Принцесса сбежала из столицы вместе с братом-бастардом и по слухам укрывается в Хериане, а сам император сидит на троне, который ему не принадлежит.



«Тени былого величия»

Силву столетиями отравляли воды старого Источника. В Гилларе изгнанники поклоняются Змею, на болотах живёт народ болотников, созданный магией Алиллель. Демиурги находят кладки яиц левиафанов на корнях Комавита, которые истощают его и неотвратимо ведут к уничтожению древа. Королеву эльфов пытается сместить с трона старый род, проигравший им в войне много лет назад. Принцессу эльфов пытаются использовать в личных целях младшие Дома Деворела, а на поле боя в Фалмариле сходятся войска князя-узурпатора и Ордена крови.


✥ Нужны в игру ✥

Солмнир Алисия Эарлан Сивила Лиерго Айрэн ди’Кель
Игра сезона

По всем вопросам обращаться к:

Шериан | Марек

Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Легенда Рейлана » Эпизоды » [23.09.1082] Сердце Чумы


[23.09.1082] Сердце Чумы

Сообщений 1 страница 17 из 17

1

http://forumfiles.ru/uploads/000f/3e/d5/501/t864468.png

Предыдущие эпизоды: [19.09.1082] Бойся того, кто получает приказы от богов
[20.09.1082] Книги, вороны, пытливые умы

- Локация: Лейдер, поместье мастера Оррвана
- Действующие лица: Гипнос, Вилран и Ровенна Беннатор, Коррин Оррван
- Описание: молодые некроманты решаются на отчаянный шаг - вскрыть носителя Сердца и попробовать остановить распространение болезни. Но этим они не только подвергнут Вилрана и себя самих огромному риску, но и привлекут внимание того, кто называет себя Посланником Безымянного.

Отредактировано Гипнос (2020-06-08 12:24:59)

+1

2

Вилрану казалось, что прошло уже довольно много времени с тех пор, как он оказался в доме Мастера Оррвана, но сколько точно, он определить не мог – окон в его камере не было, так что смена дня и ночи проходила совсем незаметно. Место, куда его поместили, в целом напоминало каменный мешок. Глухие стены, тяжелая железная дверь с маленьким окошком посредине, которое почти всегда было прочно закрыто металлической заслонкой. На стенах висели цепи и кандалы - вот и все, что здесь было. Чуть позже, когда сознание Вилрана прояснилось, ему выделили тюфяк и одеяло. И несколько свечей, чтобы не сидеть в полной темноте.
Вилран не возражал, понимая, насколько опасен, и сам никуда не рвался, зная, что, находясь в подвале Оррванов, он хотя бы не разносит заразу по всему городу. Он помнил, как хотел убивать, когда только пришел в дом, и убил бы любого, кто сунулся невовремя под руку. Но в тот день никто не пришел. Дверь не открылась – отворилось лишь маленькое дверное окошко, чтобы пропустить быстро закинутую в камеру курицу. Через какое-то время за первой курицей закинули вторую. Вилран поймал их обоих и съел – этого хватило, чтобы рана, оставленная химерой, затянулось, а сознание вновь прояснилось. Голоса в голове, конечно же, не исчезли, но постепенно Вилран стал к ним привыкать – к их стонам, мольбам и проклятьям.
Впрочем, сознание Воскрешенного с тех пор больше не покидало – о его поддержании заботились, кроме обычной еды то закидывая в камеру кур, то заталкивая людей – по словам Гипноса, никому ненужных нищих и калек, что скитались по городу. Их судьбой никто не интересовался – в Лейдере, охваченном беспорядками, хватало и других проблем. Прислуга чуть позже убирала трупы из камеры, не распространяясь о том, куда их девали позже.
Сам Гипнос приходил так часто, как мог. Он так говорил, и Вилан ему верил, хоть на деле получалось не так уж и часто – все остальное время брат искал способ, как избавиться от Сердца Чумы. И Вилран не мог его за это осуждать, наоборот, был даже рад и торопил с поисками - времени оставалось все меньше и меньше, хоть точного срока никто и не знал. Знали лишь то, что чем дольше тянутся поиски, тем меньше остается жить и Ровенне, и самому Гипносу.
Про Ровенну Вилран узнал чуть позже – она вместе с Джедом тоже находилась в том же доме Оррванов. Вилран их не видел, но верил рассказавшему это новость Гипносу, ни разу не задумавшись, что брат мог и соврать – подобной мысли Воскрешенный даже не допускал.

Когда Гипнос пришел в очередной раз, Вилран занимался тем, что строил в свете свечи на полу из куриных перьев и мелких костей карту Атропоса. Ему совсем нечем было заняться – книги, что принес брат, он успел прочитать. Одна была сборником легенд про охотника на монстров – Вилран ее осилил быстро. Вторая – сказания о богах, немного заумная и нудная в описаниях, - прошла чуть туже.
Но в целом, Вилран был согласен читать что угодно – хоть жития жрецов, хоть научные труды – лишь бы чем-то занять себя. Поэтому он и взялся за карту Атропоса, когда книги закончились. И удивительно, оказалось, что Атропос он помнил намного лучше, чем свой родной город, который остался в памяти отрывками и фрагментами из далекого детства. И, наверное, если бы сейчас спросили, какой из городов он хотел бы вернуть, Вилран бы ответить не смог – Атропос всего за пару месяцев стал для него в разы важнее и ближе Акропоса, где он родился.
Гипноса Вилран узнал по шагам, когда тот еще только подходил к камере со стороны коридора. Поднял голову, ожидая, когда откроется дверь, но навстречу не встал – остался сидеть на полу возле своей игрушки и лишь недовольно поджал губы, когда поток воздуха, проскользнувший в камеру из приоткрытой двери, сдул в сторону легкий куриный пух с его карты.
- Ты сломал мне второй город, - пробормотал Вилран, глядя на брата. – Но я рад тебя видеть.
Он действительно был рад и говорил чистую правду.

+2

3

- Прости, - Гипнос присел напротив него на корточки, принялся сдвигать обратно перья, сдунутые сквозняком. – Я не нарочно. Я тоже рад тебя видеть.
Он поднял глаза на брата и ободряюще улыбнулся, хотя в сердце кольнуло виной и стыдом. Сам Гипнос мог ходить там, наверху, по светлым и чистым комнатам, есть хорошо приготовленную еду и искать разгадки в библиотеке Оррванов в компании Коррин – в то время как Вилран был заперт здесь, словно животное, в темноте и одиночестве.
А ведь он обещал, что никогда больше не оставит в темноте и одиночестве собственного брата…
- Мы перерыли все, что могли, - некромант снова опустил глаза на запутанную схему, не узнавая в ней Атропос, который пытался воссоздать Вилран. – Ровенна и Джед помогали. И Коррин… она очень… она…
Удивительная? Целеустремленная? Жесткая? Любопытная, как ребенок? Храбрая? Красивая? Живая и теплая, несмотря на холодность?
- …умная, - нашелся Гипнос, чувствуя на себе внимательный взгляд брата. – Она починила мой протез, смотри. И кое-какие книги из Академии мы все же получили. В одной из них я нашел упоминание того, что действие Сердца можно остановить. Заморозить. Стабилизировать артефакт. Я не знаю, хватит ли для этого моих собственных сил, или даже объединенных с другими магами, но времени у нас нет.
Он встал, подошел к Вилрану и осторожно прикоснулся к его запястью костяной рукой. Понимает ли Вилран, что для этого потребуется? Что это его придется разрезать, чтобы добраться до ключа?
Накануне Гипнос спорил об этом до хрипоты. Отрицал. Отрицал и снова отрицал. Запрещал, пытаясь закрывать глаза на правду. Злился и едва не сцепился вновь с Ровенной и Джедом, но с каждым аргументом понимал, что иначе не выходит. Придется уложить Вилрана на операционный стол. И ему самому, лично – больше некому! – вскрыть брату грудную клетку, дотронуться до сердца, коснуться ядовитой магии Ключа…
В конце концов он сдался. И сейчас, сидя напротив Вилрана, выглядел смертельно бледным, понимая, что именно ему и предстоит об этом сказать.
- Как ты себя чувствуешь?
Это не был вопрос врача к пациенту или хирурга к будущей жертве. Гипнос должен был услышать всю правду – особенно если стало хуже. Особенно если голосов стало больше. Их время истекало, и только от Вилрана зависело, сколько его осталось.

+2

4

- Она тебе нравится, - безапелляционно заключил Вилран, когда Гипнос заговорил о дочке Оррвана. Ни разу еще он не видел, чтобы брат смущался и путался в словах, когда говорил о ком-либо. – Я рад за тебя...
Он провел рукой по протезу, который показывал Гипнос, но почти сразу же переключился на слова о Ключе. Сердце Чумы интересовало Воскрешенного больше всего, да по-другому и быть не должно было – оно же пиявкой жило в его груди, высасывая жизнь и силы. Оттого и готов Вилран был ко всему – что угодно, лишь бы избавиться от смертоносной заразы и не сидеть в одиночестве в подвале. Он и так слишком долго был один.
- Я не боюсь, брат, - поспешил он успокоить Гипноса. В свете свечей тот выглядел слишком уж бледным и взволнованным. – Все, что ты делаешь, буде лучше чем то, что есть сейчас. Я доверяю тебе полностью, что бы ты ни предложил. И я рад, что Ключ можно остановить. Пусть он остается во мне - это неважно. Важно, что вреда от него больше не будет. Его ведь не будет, так? И я смогу отсюда выйти? – Вилран заглянул брату в глаза, но ничего определенного там не нашел. Никаких ответов, никаких подсказок. - Знаешь, сначала меня не интересовало, что про меня думают окружающие. Но после... я понял, что не хочу, чтобы от меня все шарахались в стороны. Я хочу быть как вы – как все остальные. Я это уже говорил. И если Ключ не будет меня беспокоить, то с Тенью я как-нибудь разберусь: если я не голоден и не ранен, она меня не трогает – сидит тихо.
-  Как ты себя чувствуешь? - поинтересовался тем временем Гипнос.
И Вилран поспешил с ответом.
- Лучше, чем было тогда, когда мы пришли сюда. По крайней мере, я не бросаюсь на тебя, сам видишь. И не осыпаюсь пеплом, - он протянул руку к свету. Кровоточащие трещины хоть и не исчезли полностью, но уже успели затянуться, расписал кожу мелкими бурыми шрамами. – Только голоса никуда не делись. Но я начинаю к ним привыкать, стараюсь не обращать внимания... Они говорят даже сейчас – когда замолкают одни, их сменяют другие. С ними сложно засыпать, но думаю, что привыкну и к этому. Или они сами замолчат, когда Сердце Чумы перестанет действовать. Ах да... – он вдруг вспомнил, что хотел попросить, и поднялся на ноги. Отошел в сторону, поднимая с пола принесенные Гипносом книги, и вернулся обратно. – Держи. Я прочитал. Принеси что-нибудь еще – любое, мне без разницы. Здесь совсем нечем заняться... Или лютню. И еще свечей – я боюсь темноты. И...
Вилран замолчал, подбирая слова. Он замечал не раз, что брату не нравится, когда речь заходила о кузине, но поделать с собой ничего не мог – слишком сильно она его волновала.
- Как там Ровенна? И Джед, - некроманта Вилран привязал в вопрос для порядка, чтобы не сильно злить брата. – У них точно нет никаких признаков? – он помолчал, но потом все же добавил: - Она обо мне спрашивала?
Спросил, не поясняя. Брат и так должен был догадаться, о ком речь.

+2

5

Вилран не боялся.
Он никогда и ничего не боялся - его маленький, наивный, бесстрашный братец. Даже когда они делили одно тело на двоих, Вилран был храбрее него. Оттого ли, что никогда не загадывал наперед и не строил далекоидущих планов, в которых мог бы разочароваться? Или оттого, что и в самом деле был бесстрашен?
Сможет ли он отсюда выйти?
Не причинит ли Ключ еще больше вреда, чем уже причинил?
Гипнос прикрыл глаза. Он не знал ответов - и потому боялся сам, куда больше, чем Вилран. Предстоящее могло убить Вилрана. Могло убить его самого. Могло отправить в Бездну половину Лейдера. Что уж сейчас терять?
- Тебе пока не понадобятся свечи и книги, - Полумертвый покачал головой, оставляя их там, где лежали. - Ты сегодня выйдешь отсюда вместе со мной. Сейчас. Пока у нас есть время и силы. У нас все готово для того, чтобы попробовать извлечь Сердце Чумы, и тебя ждут наверху. Ровенна...
Он запнулся при упоминании имени кузины. Воцарившаяся между ними двумя ненависть постепенно сменялась усталостью. Гипнос устал ненавидеть ее, хотя все еще и опасался. Ровенна устала огрызаться на него ядовитыми колючками, утомленная борьбой за собственных детей. Они оба хотели, чтобы все закончилось хорошо - для Вилрана, и ради него готовы были объединить усилия.
- Она спрашивает о тебе, - Гипнос заметил, какой неподдельной радостью вспыхнуло лицо Вилрана при этих словах. - Каждое утро после моего визита. Ты сможешь с ней поговорить, если захочешь.
Все они могут умереть сегодня. Нет смысла отказывать Вилрану в маленьких радостях. И вся его разрушительная ревность тоже больше не имеет смысла.
Он встал и протянул Вилрану руку, чтобы вывести его из камеры. Воскрешенный вполне мог выйти сам, но так было спокойнее. Он первым почувствует, если голодная тень, живущая внутри его брата, потребует пищи.
- Джед болен, - продолжал рассказывать Гипнос, ведя Вилрана по лестнице наверх. - Он дольше всех был с тобой, и теперь он...
Плох. Очень плох.
Странно было видеть признаки иссушающей болезни на лице Джеда - подвижном, надменном, смешливом, самоуверенном. Наследник Морета слабел на глазах, исхудал, большую часть дня спал, и Гипнос опасался, что ему недолго осталось.
Если они сегодня не найдут решения - то может и вовсе день или два...
- ...при смерти, - это была правда.
По лестнице он провел Вилрана в собственную комнату - в ту, которую ему выделила Коррин. Там, в углу, отделенная ширмой, исходила горячим паром деревянная лохань, выстеленная покрывалом. Воскрешенный был грязен, и недопустимо было проводить опасную операцию на таком теле.
- Спасибо Коррин за это, - усмехнулся Гипнос, увидев, как обрадовался брат таким простым и таким человеческим вещам, как горячая ванна. - Хочешь, я тебе помогу?
Никто из слуг не отважился бы прикоснуться к Воскрешенному, а Гипносу не хотелось разлучаться с ним.

+2

6

Вилран поднялся с пола за братом и не стал возражать, когда тот взял его за руку. Куда бы брат ни звал его и куда бы ни вел, это было лучше, чем постоянно сидеть в подвале. И если уж он решил доставать Сердце сейчас, то так тому и быть. Сам Вилран был готов к этому моменту уже давно, наверное, с самого прихода в Лейдер.
Пока шли по подвалу, лестницам и коридорам, Воскрешенный слушал новости, что рассказывал брат, а заодно запоминал путь – сам не знал зачем, наверное, усваивать новое уже стало для него привычкой.
- Ровенна... – говорил брат. - Она спрашивает о тебе. Каждое утро после моего визита. Ты сможешь с ней поговорить, если захочешь.
Вилран улыбнулся – эта новость его, несомненно, радовала. Но хотел ли он встречи с кузиной сейчас? Он выглядит отвратительно, но жалости от Ровенны он не желал. Так может поговорить с ней, когда все останется позади? Протерпеть еще день?
Но вдруг у Гипноса ничего не получится, и все станет только хуже? Вдруг он умрет? Умрут вообще все?
- Если она захочет, я бы с ней встретился, - осторожно предложил Вилран, не в силах выбрать для себя, что же лучше, и оставляя право выбора за кузиной.
Но брат заговорил про Джеда, и хорошее настроение Вилрана поползло вниз. Хоть некромант и был ему чужим, но за последние дни Воскрешенный уже стал воспринимать его как неотъемлемую часть их маленького отряда. Даже если он и грозился сожрать его на болотах – это было всего лишь словами. Сейчас ему от известия о болезни Джеда стало совсем нерадостно.
- Если мы... ты проведешь все быстро, мы же успеем его спасти? – спросил он вслух.
Но брат  то ли не расслышал вопрос, то ли сделал вид, что не расслышал. Отворил дверь в свою комнату, - довольно светлую и просторную, и уж никак не походящую на подвал, - пропуская Вилрана внутрь.
- А у тебя тут неплохо, - оценил Вилран, оглядываясь по сторонам.
Но Гипнос, не останавливаясь, провел к ширме, за которой обнаружилась деревянная лохань с горячей водой. Воскрешенный уже догадался, что для него.
- Спасибо Коррин за это, - сообщил брат.
- Спасибо, - подтверждающе кивнул Вилран.
-  Хочешь, я тебе помогу?
- Я справлюсь, - он улыбнулся в ответ, стягивая рубаху, ссохшуюся от крови и грязи еще с того вечера, когда он столкнулся с химерами. – Раньше, в детстве, нас мыла тетушка, а позже ко мне забиралась Мэгги. Ты не похож ни на первую, ни на вторую, так что, думаю, я обойдусь, - он усмехнулся собственной шутке, продолжая раздеваться. – Но не уходи. Посиди здесь. Расскажи что-нибудь. Мне надоело быть одному.
Теплая вода приятно согревала, и Вилран, вечно мерзнущий даже без Ключа Лейдера, блаженно зажмурился, погрузившись в воду по шею и откинув  голову на деревянный бортик лохани. Последний раз он мылся еще до тюрьмы Культа, так что брат, и правда, его порадовал.
- Расскажи мне про Лейдер. Что там сейчас? - продолжил расспросы Вилран. - И про Коррин. Я вижу, как она нравится тебе. Ты просто светишься, когда ее вспоминаешь. Даже говоря про Камелию, ты так не смущался... И расскажи, как будешь доставать Ключ. Что для этого нужно? Я хочу знать. Сколько у нас вообще осталось времени?

+2

7

Кто знает, успеют ли они спасти Джеда. Успеют ли спасти тех людей, что начали умирать на улицах и в домах Лейдера. Успеют ли спасти нерожденных детей Ровенны. Успеют ли спасти самих себя...
Гипнос чувствовал, как эти вопросы давят на плечи, будто гигантский мешок с ответственностью, и почти завидовал Вилрану. Брат умел жить единственным сегодняшним днем и радоваться всему, что приносило хоть капельку удовольствия. Сам Полумертвый, прожив на десятилетие дольше него, так этому искусству и не обучился.
Вот и сейчас, наблюдая, с каким наслаждением Воскрешенный погрузился в горячую ванну, Гипнос невольно улыбнулся.
- Ну да, я чуть более неуклюж, чем тетушка, и куда менее красив, чем Мэгги, - отозвался он на шутку брата и подтащил к лохани деревянный стул, стоявший у письменного стола, заваленного книгами и его собственными выписками, касающимися Ключа и Чумы. Облокотился на деревянные бортики, рассеянно плеснул пальцами по мыльной воде.
- В Лейдере неразбериха. Они здесь до сих пор не поняли всей угрозы Ключа, а начавшиеся смерти сталкивают на ведьм. Так что ведьмы для них до сих пор считаются большей угрозой, чем эпидемия, и, боюсь, в ближайшее время даже с помощью Коррин мне их не убедить.
— Я вижу, как она нравится тебе, - без насмешки поддел Вилран, и Гипнос не стал протестовать. - Ты просто светишься, когда ее вспоминаешь. Даже говоря про Камелию, ты так не смущался...
- Я и не смущаюсь, - хмыкнул Гипнос, тут же смутившись. - Но она и вправду удивительная. Я до сих пор не уверен, интересую ли ее я сам по себе или только как интересный экземпляр в коллекцию, но она умеет быть самоотверженной. И очень доброй, хоть и прячется за цинизмом. Как и все мы, впрочем. Она не боится. И она... - он почему-то вспомнил нежную линию ее скулы и щеки, чистую бледную кожу, длинные черные ресницы и блестящие волосы, - ...действительно очень красива.
Жаль, что он вряд ли может претендовать на что-то большее, чем кратковременная влюбленность в эту девушку. Все так нестабильно и неизвестно. Они могут умереть в любое мгновение. Лейдер может поглотить Чума. Войска Магистра могут бросить его в тюрьму за измену или казнить на месте - или их убьет Культ. Какой смысл строить планы и гадать, если никто не может сказать, что будет завтра?
Быть может, надо последовать примеру Вилрана и просто жить - как получается, здесь и сейчас?
- У нас уже почти нет времени, Вил, - тихо проговорил он и поднял на брата потемневшие серые глаза. - Когда ты вымоешься и поговоришь с Ровенной, я отведу тебя в лабораторию и... - Гипнос глубоко вздохнул, - ...попробую добраться до Ключа. Мне придется разрезать тебя, и я сделаю это сам. Я сделаю все, что смогу.
И если они не справятся - то хотя бы погибнут быстро. Все. Разом. Но об этом Гипнос не хотел ни думать, ни говорить.
- Ты мне доверяешь?
Он знал, каким будет ответ. И все равно хотел услышать его от Вилрана.

Отредактировано Гипнос (2020-06-21 17:31:16)

+2

8

- Я всегда тебе доверяю, - Вилран взял брата за руку. – Ты же это знаешь! Сколько раз еще мне это повторить, чтобы ты понял? Я верю, что ты сделаешь все, что возможно... даже если придется меня разрезать. И потри мне спину, раз уж ты здесь.
Он бросил в Гипноса губкой и развернулся к нему спиной. На самом деле он все же волновался, но за долгие дни после ареста в культе уже порядком устал и от той боли, что вызывал артефакт, и от ожидания спасения.
- Пока я был в подвале, то придумал еще несколько способов, как справиться с Ключом, - осторожно начал Воскрешенный, зная, что брату его слова не понравятся. – Вы все говорили, что остановить Чуму можно только двумя способами – извлечь артефакт из моего сердца или убить меня, и тогда он сам по себе потеряет силу. Второй вариант ты отринул сразу, но я думал над ним... Ты должен меня убить. Дослушай! В детстве у нас было одно тело на двоих, и мне приходилось присутствовать на твоих уроках, хоть я и не был магом. Так что в теории я могу представить все то, что ты мог бы сотворить. Поэтому и говорю. Все может получиться намного проще и безопаснее для тебя, если ты меня убьешь. Ключ Лейдера при этом сам перестанет действовать и отделиться от сердца – его останется только забрать. Единственное, я не знаю, насколько сильно при этом он может разрушить мое тело. Но! Если уж ты смог вытащить меня из Бездны через десять лет, то сможешь оживить и еще раз. Воскресить недавно умершего в разы проще... Не смейся! Я знаю, что говорю о том, чего не умею сам, но теоретически это проще. Если тело Стефанна разрушиться, я это приму. Мне оно, конечно, нравится, но надеюсь, ты сможешь мне подыскать что-то другое не хуже. Даже если это будет позже – ты сможешь запечатать мою душу в несгруд или еще куда-то, как сделал со Стефанном. В итоге, и Чумы не будет, и я останусь жив, и себя ты не подвергнешь смертельному риску, пытаясь извлечь Ключ... Подумай, если вдруг умрешь ты, я уже не смогу тебя воскресить – у меня таких сил нет. Не спеши с ответом.
Вилран обернулся на брата, а затем забрал у него губку и стал домываться сам.
Когда он выбрался из лохани, то чувствовал себя почти нормальным человеком – чистым,  отмытым от крови и грязи, а потому не так уж и смахивающим на монстра, которого все боятся. Оделся в приготовленную чистую одежду и глянул в зеркало. Человек как человек. Если не обращать внимания на покрывающие лицо и руки мелкие трещины, так до конца и не успевающие затянуться. Но, так или иначе, выглядел он в разы лучше того, когда только пришел в особняк Оррванов. 
- А ты окончательно перестал бояться зеркал, - Вилран улыбнулся и обернулся к Гипносу. – Пойдем уж туда, куда ты хотел меня вести. И знаешь... если я оттуда не вернусь, то просто знай, что я очень благодарен тебе за эти полгода жизни, - он притянул брата к себе, обнимая, как маленького ребенка и целуя в макушку. – Я люблю тебя. Ты – самый замечательный брат на свете.
Сердце больно кольнуло, и Воскрешенный поспешил разжать объятия. Отвернулся, направляясь к выходу:
- Идем, у нас мало времени, ты сам говорил. Если все пройдет хорошо, то мы поймем тебе нового морсу и создадим парочку химер. Круче, чем у Коррин. А то все Коррин да Коррин! Покажи ей, что ты тоже не промах!
Он усмехнулся и открыл дверь.

+2

9

Гипнос усмехнулся, засучил рукава, выловил из воды прилетевшую в него мокрую губку и принялся оттирать грязь, въевшуюся в кожу брата над проступившими лопатками. Вилран исхудал, приобрел нездоровую бледность, и Полумертвому не хотелось думать о том, какую боль его брат испытывает от проклятого Сердца, пожиравшего его изнутри.
Но следующие же слова Вилрана заставили об этом думать.
— Вы все говорили, что остановить Чуму можно только двумя способами — извлечь артефакт из моего сердца или убить меня, и тогда он сам по себе потеряет силу. Второй вариант ты отринул сразу, но я думал над ним...
- Вил!..
- Ты должен меня убить.
- Нет, - Гипнос выронил губку обратно в воду. – Об этом даже…
- Дослушай!
Некромант стиснул зубы. Он не хотел слушать. Он прекрасно знал, что сейчас скажет Вилран, но не хотел допускать даже мысли об этом. Но и заставить брата умолкнуть не мог – и тот говорил, говорил и говорил, не замечая, что Гипнос смотрит в одну точку между его худыми лопатками, и рукава его мантии давно уже пропитались водой.
Убить Вилрана… убить самого близкого ему человека, собственноручно отправить его в Бездну – собственноручно вырвать кусок из самого себя. Невозможно. Непредставимо. Он не станет этого делать, никогда. Ради чего – спасения мира, который и так летел в самую глубокую задницу?
Ювеаберис Гин проклял его предсмертным проклятьем, обещая, что он погибнет от руки самого близкого ему человека… Быть может, он ошибся – и проклял Гипноса самого нанести смертельный удар тому, кого Полумертвый любил больше всего на свете?
Или ему действительно суждено погибнуть, пытаясь спасти Вилрана и обезвредить смертоносный Ключ?
- Подумай, если вдруг умрешь ты, я уже не смогу тебя воскресить — у меня таких сил нет. Не спеши с ответом.
Гипнос и не стал ему отвечать – он чувствовал себя оглушенным. Потерянным. В словах Вилрана была неумолимая, жестокая логика, та самая знаменитая холодная логика некромантов, за которую их боялись и ненавидели все вокруг – ведь человека, способного хладнокровно принести в жертву самое дорогое во имя высшей цели, можно только бояться и ненавидеть. Потому что сделать такое, вопреки всем сладеньким легендам, может не герой – а один лишь мертвец.
Или Полумертвый…
Вилран уже выбрался из лохани и одевался, стоя у зеркала. Гипнос взглянул в холодное чистое стекло – и увидел свое бледное отражение рядом с братом. Они были похожи со Стефанном Беннатором – но никогда еще Гипносу не казалось, что они похожи настолько сильно, как сейчас. Близнецы. Одно лицо, одно выражение серых глаз, одинаковые упрямые губы…
Нет, не одинаковые. Вилран улыбался.
В следующий миг он обнял его, и Гипнос уткнулся носом ему в плечо – словно и вправду был ребенком, отчаянно ухватился пальцами за его одежду – словно и вправду был утопающим. Под тонкой тканью, под чистой кожей, под сплетением костей и мышц, глубоко в груди Вилрана он чувствовал биение его сердца, и – резонансом с ним – едва уловимое биение Ключа. Пока бьется это сердце – жив и Ключ, причиняющий страдания Вилрану и смерть сотням людей.
— Я люблю тебя. Ты — самый замечательный брат на свете.
- Я… тоже тебя люблю…
Он прошептал это едва слышно – знал, что если скажет громче, то сорвавшийся голос выдаст его, – но Вилран услышал. Он всегда слышал его, где бы они ни были. Что бы их ни разделяло.
Воскрешенный выпустил его, и Гипнос поспешно утер лицо рукавом и с силой закусил губы. Казалось бы, к чему притворяться, что все будет хорошо? Сегодня он или останется один, или умрет – вероятность успеха была так мала, что холодная часть его разума почти не брала ее в расчет.
И все же он притворился.
- Пойдем, - он вновь взял Вилрана за руку и повел за собой, но не в лабораторию, которую готовила Коррин. Потому что было, возможно, и неправильным, но нужным завести его еще в одну комнату.
Гипнос коротко стукнул в дверь, за которой скрывалась Ровенна Беннатор, и молча отступил на несколько шагов назад, подальше по коридору, предоставляя Вилрану возможность поговорить с ней наедине. И – впервые в жизни не испытывал бешеной ревности.
Должно быть, он уже выдрал из своего сердца тот кусок, который способен был на ревность. А сегодня убьет и то, что отвечает за остальные чувства.

+2

10

Ровенне казалось, что в последние месяцы, куда бы её не занесла судьба, впереди ждали только новые проблемы и неприятности. От проблем не спасал ни дом, ни лучшие условия жизни, которые щедро свалились на её голову с приездом в Лейдер. Пищу в доме Коррин не сравнить с горькой редькой, съеденной в деревне, или тростником с местных болот, которыми она перебивалась на болотах и в лесах. Да и постель была мягче кореньев, и комната соответствовала пусть не статусу магистра Атропоса, но гостье хозяина – точно. Ровенна научилась радоваться мелочам, и порядком удивлялась каждый раз, когда ловила себя на мысли, что закатывает глаза от удовольствия, когда пробует вино, ест свежую и горячую пищу или может отмыться  горячей воде, а не благоухать болотом, грязью и Безымянный знает чем ещё.
Даже близнецы – если это действительно были они – не выматывали её так сильно в последние дни. И всё же хватало причин для тревог.
В чужом доме Ровенна не была хозяйкой, и долгое время приходилось мириться с чужими правилами, подавляя собственное любопытство, и не забыться в хорошей жизни слишком сильно. Вряд ли она продлится слишком долго. Ещё неизвестно как Культ отреагирует на происходящее в Лейдере и не явится ли сюда с визитом Магистр Альянса.
«Если до этого времени нас не пожрёт чума», - что вероятнее.
С заметно выросшим животом Ровенна чувствовала себя ужасно неповоротливой и ленивой. Сложно ходить гордой ланью, когда лань постоянно пинают под рёбра, а за животом собственных копыт… ног не видно. А ещё эти ужасные одежды, потому что у хозяйки кроме сорочек не нашлось ничего подходящего. Видите ли, Ровенна слишком «толстая», чтобы влезть в хозяйское платье. На язык так и просилась колкость, что Ровенна до беременности в два раза в талии была уже, чем эта Коррин, считавшая себя эталоном некромантской красоты, но сцеживала яд, помня о детях и Вилране. Вряд ли её кто-нибудь станет терпеть, если она вернётся к своей привычной манере общения.

Визит Вилрана был неожиданностью. Ровенна давно его не видела, хотя периодически – кажется, каждый день? – спрашивала о нём. Она беспокоилась, хотя старалась не подавать вида, но никак не ожидала, что сам Гипнос приведёт брата к ней. Гипнос, который ревновал Вилрана к ней! Это сам Вилран напросился увидеться с ней перед опасным вскрытием или же Гипнос настолько раздобрел после того как познакомился с этой Коррин?
Ровенна встала с постели, когда заметила Вилрана на пороге комнаты, и хотела бы подойти к нему ближе и коснуться, но вспомнила о причине, почему они вообще здесь оказались. Джед был явным примером того, почему к Вилрану не стоит прикасаться, и почему никто кроме самого Гипноса не защищен от этой напасти.
- Как ты?..
Вопрос показался ей нелепым и каким-то кривым, но Ровенна понимала, что не может и дальше стоять в тишине и смотреть на Вилрана. Его готовили к операции, которая могла стать для него последней и закончиться смертью. Но закончится ли с этим чума и спасутся ли они от заражения? И если вообще от неё какое-то лекарство?
Ровенна так и осталась стоять у постели, в тонкой сорочке, которая совсем скоро до неудобства натянется на животе и будет врезаться в бока.

[nick]Ровенна[/nick][status]стерва со стажем[/status][icon]https://i.imgur.com/1DaVJqq.png[/icon][sign]Мы близнецы, мы все делим пополам. То, что его — мое, а то, что мое — тоже мое.[/sign]

+3

11

Вилран не знал, куда Гипнос его ведет. Думал, что сразу в то помещение, где брат собрался его вскрывать, чтобы извлечь артефакт, и немало удивился, когда за дверью обнаружилась обыкновенная жилая комната... а в ней Ровенна. Она стояла у кровати в одной тонкой сорочке, и Вилран машинально сделал шаг вперед. Обернулся к Гипносу, ища подвох, - кузину брат никогда не любил, - но тот уже закрыл за спиной Воскрешенного дверь и отошел в сторону по коридору – его шаги прозвучали в отдалении и стихли.
- Как ты?.. – Ровенна дернулась было к порогу, но вовремя опомнилась и остановилась.
И правильно. Так было безопаснее. Но в душе Вилрана все равно шевельнулась обида. Из-за Имахира и его Ключа он даже подойти к понравившейся девушке не может по-человечески! Ни подойти, ни прикоснуться, ни обнять. Всегда стоять в стороне.
- В порядке, - ответил он, оставаясь почти у самого порога. – Пока есть еда, я могу справляться с болезнью. Видишь, даже раны почти затянулись, - Вилран улыбнулся. Его лицо покрывали сетью десятки мелких шрамов, но они хотя бы не кровоточили, как в тот день, когда он пришел  в особняк Оррванов. – Только вот голоса не прошли... Они стали отчетливее, и мне кажется, что иногда я даже понимаю, что они говорят. Они мертвы. Это голоса мертвецов.
Последнее Вилрана не удивляло – он с детства жил среди некромантов и привык к тому, что мертвые могут быть вовсе не упокоены после смерти. Сам факт присутствия мертвецов его не пугал – пугало то, что они каким-то непостижимым образом пытались с ним говорить.
- Если брат достанет Сердце Чумы, то голоса замолчат,  - продолжил он, - так что это неважно. Надеюсь, сегодня все закончится. Лучше расскажи, как ты сама? Как себя чувствуешь?
Под тонкой рубашкой Ровенны легко угадывались ее заметно округлившиеся формы.
«Из-за близнецов», - догадался Вилран.
- Тебе нужно больше отдыхать, - произнес он вслух. – Из-за твоих детей.
Не смотря на то, что сейчас кузина находилась в нормальном доме, с хорошим питанием и условиями для отдыха, она все равно показалась Вилрану очень бледной, уставшей и изможденной. И свою вину он в этом тоже чувствовал, хоть и невольную, но очень даже существенную.
- Я не думал, что увижу тебя сегодня, - признался он. – Но Гипнос сам привел меня сюда. Для него это удивительно, но я рад, что вы помирились. Наверное, когда все закончится, мы даже сможем вернуться обратно в Атропос, чтобы все там починить. Ведь Культу там больше нечего будет делать... Да и Имахира я убью. Не смейся, - он заметил скользнувшую по губам Ровенны улыбку. – Я сказал, что убью его, значит, не успокоюсь, пока не выполню то, что сказал. Пока Имахир жив, вы все в опасности, а этого я допустить не могу.
Вилрану хотелось верить в то, что он говорил. Ему хотелось, чтобы и Ровенна в это поверила. Ведь это будущее было лучше, чем то, в котором  операция не удастся, и они все медленно вымрут от Чумы.

+3

12

То, что раны затянулись, - определённо хорошо, но откуда они взялись? Болезнь так сильно разыгралась или за это время Вилран успел с кем-то подраться? Ровенне не нравились оба варианта, как и не нравилось то, что вскоре воскрешенного, скорей всего, убьют. Никто не знает, что у него внутри и как на самом деле выглядит Сердце Чумы. О Ключах почти ничего неизвестно. Не слилось ли оно настолько с телом Вилрана, что убьёт его? Не заразит ли кого-то другого? И как поведёт себя чума, если убить его? Можно ли вообще уничтожить Ключ из Силентеса так просто?
В голове было столько вопросов, и все без ответа.
- Я рада, - она была искренняя, когда говорила. – Что ты жив, - дополнила чуть погодя.
То, что Вилран слышал голоса мёртвых, - настораживало. Если поначалу это казалось последствиями болезни – галлюцинации, помутнение рассудка, то, чем больше Ровенна об этом думала, тем больше считала, что это связь с теми, кто тоже болен чумой. Болезнь вела себя хаотично и странно. Что не удивительно. Вряд ли бы великие умы, создавшие Силентес, прописали в Ключ силу, которая способна лишь заразить всех обычной магической порчей. Должно быть что-то ещё.
«Достанет», - повторила для себя в мыслях Ровенна, и напряглась. Она не хотела признавать, что волнуется или что ей страшно. Перед ней был человек с лицом Стефанна, к которому она привязалась, а теперь она снова могла его потерять. Едва ли не последнее, что осталось от её прошлого и себя настоящей. И это пугало.
Ровенна фыркнула на вопрос о самочувствии.
- Я толстый шар, который ни во что не влезает, а хозяйка дома не забывает мне об этом напоминать, - некромантка скрестила руки на груди, со стороны напоминая… пузатого обиженного ребёнка, которому отказали в угощении. Сорочка натянулась, сильнее выделяя живот в складках ткани. – Если бы знала, что это так ужасно, то украла бы у кого-то наследника, когда надо будет.
Некромантка немного лукавила, но пыталась поддерживать свой образ.
Отношения с Гипносом едва ли стали лучше. Как у врагов, которым пришлось временно объединиться против другого общего врага, потому что поодиночке перед ним не выстоять. Ровенна не стала жаловаться на Гипноса. В конце концов, она давно поняла, что настраивать двух братьев друг против друга бессмысленно.
Вилран не торопился умирать, а потому строил планы на будущее. Ровенне они казались… приятными, но наивно-детскими. Наверное, сказывался истинный возраст Вилрана.
- Мечтатель, - она не сдержала улыбки.
Ровенна не представляла, как им избавиться от Имахира, и есть ли такая возможность вообще. Она понимала, что глава Культа не остановится и, стоит им нарушить его планы, - обязательно подошлёт кого-то к ним, чтобы наказать и сделать всё по-своему. Возможно, он уже знает об их планах.
- Выживи, ладно? – это казалось важнее, чем разговоры о мести, возвращении города – Ровенне льстило, что Вилран говорил об Атропосе, а не Акропосе, хотя он не был его родным городом. Сама она понимала, что не справится с городом, да и скорей всего им уже незачем туда возвращаться.
К Вилрану хотелось прикоснуться, но каждое своё желание Ровенне приходилось придерживать. Ничего хорошего не будет, если она это сделает. А там… если повезёт избавиться от Сердца Чумы, может быть, что-то изменится к лучшему.
[nick]Ровенна[/nick][status]стерва со стажем[/status][icon]https://i.imgur.com/1DaVJqq.png[/icon][sign]Мы близнецы, мы все делим пополам. То, что его — мое, а то, что мое — тоже мое.[/sign]

+3

13

— Я рада. Что ты жив.
Вилран всмотрелся в ее глаза, но подвоха не нашел. Он хотел верить Ровенне. И верил.
Она за него рада?!
У него на душе потеплело. Но значит ли это, что она о нем волнуется, как и он о ней? Спросить напрямую Вилрану было страшно, - вдруг нет? – и он промолчал, оставаясь в неведении и веря в то, что ему самому хотелось.
Зато попытался успокоить Ровенну, когда та пожаловалась на Коррин:
- Ты вовсе не шар, - Вилран мотнул головой. – Совсем не он. Даже не похоже. Немножко... пухленькая, но тебе идет. И вас же трое, так что если все разделить на троих, то будет очень даже мало на одного. А Коррин... Я могу ей сказать, чтобы она так не делала. Обязательно скажу. И не надо никого воровать. Зачем тебе чужой, если есть свои? Твои мне дороже, чем если бы были чужие.
Ровенна улыбалась, и Воскрешенный чувствовал себя совсем счастливым. Он и не предполагал раньше, что может радоваться кому-то еще, кроме брата.
— Выживи, ладно? – проговорила кузина.
И Вилран кивнул:
- Конечно. Меня не так просто убить. Но главное, чтобы и вы все выжили.
Он не стал делиться с Ровенной тем, что предлагал Гипносу – убить и забрать душу в несгруд. Побоялся. Душа в несгруде – это так хрупко! Воскрешенный знал на собственном опыте, ведь он уже уничтожил так Стефанна. И пусть его тянуло к Ровенне, он помнил о том, что она могла и отомстить, а потому доверял свою жизнь и смерть только брату – тому, с кем он был един от рождения.
Я пойду, - Вилран не хотел затягивать прощание. Лучше уж встретиться позже, когда все останется позади. Когда он сможет ее хотя бы обнять. – Я бы поцеловал тебя, но пока никак, - он послал воздушный поцелуй и улыбнулся. – Но ты можешь представить, что он настоящий.

Когда он вышел из комнаты, Гипнос по-прежнему ждал в коридоре.
- Брат, - тихо позвал его Вилран и пошел навстречу. – Мы поговорили. Спасибо, что привел меня к ней – я рад, что мы увиделись. И мне показалось, что она уже не злится из-за Стефанна. Было бы хорошо, если бы она совсем про него забыла.
Мечты Вилрана были эгоистичны, но сам он их такими не находил. Вернее, он даже не задумывался, правильно ли поступает – ему нравилась Ровенна, и Стефанну теперь рядом места не было. Да, Вилран испытывал чувство вины, зная, как Ровенна относилась к брату, но раз уж так все сложилось, то уступать мертвецу Воскрешенный не собирался.
- Пойдем скорее и со всем покончим, - он взял Гипноса за руку и повел по коридору. Правда, через несколько шагов остановился. – Так. Я не знаю, куда идти, так что веди сам.
Вилран неловко улыбнулся и пожал плечами. Что-то от Ровенны в его голове явно помутилось.

+2

14

Гипнос кивнул, почти не вслушиваясь в его слова. Все тревоги, связанные с Ровенной и ее ненавистью за убийство Стефанна, теперь казались ему несущественными, вовсе не стоящими внимания. Даже если она лгала Вилрану и все еще видела в обоих братьях убийц своего драгоценного Стефанна - это было уже не важно.
Где-то внутри некроманта смерзся пустой, холодный комок, и никак не желал таять. Из-за него было тяжело дышать и сложно думать - а ведь именно сейчас ему, как никогда, нужен был ясный рассудок.
Что если он вновь утратит самообладание? Как при битве за Атропос, когда он совсем не помнил, что делал? Как при разговоре с Имахиром, когда он едва не уничтожил самого себя, не сдержав заклятье, в которое вложил столько сил? Как при нападении ведьм, когда "плющ" разорвал нападавшего изнутри, а Гипнос даже не понял, что именно сделал?
Нет. Нет-нет-нет. Сейчас такого не будет.
Прикосновение Вилрана заставило его вскинуть голову. Брат был спокоен и решителен - и доверял ему и свою жизнь, и свою смерть.
- Пойдем, - глухо произнес Полумертвый и повел его за собой в лаборатории Коррин.

Дочь Оррвана с утра готовила все для предстоящей операции: инструменты начищены до блеска, несколько артефактов-накопителей в ряд разложены на низком столике, склянки с искусственной кровью и консервантом наготове. Гипнос взглянул на нее, убравшую волосы под повязку, решительно настроенную пойти до конца, и мысленно поблагодарил ее за все - и за убежище, и за посильную помощь, и за простую человеческую доброту, от которой он уже так успел отвыкнуть, и за то, что сейчас она была здесь, даже понимая, чем рискует.
- Мы готовы, - сообщил он и выпустил руку Вилрана.
Пока брат раздевался, сам Полумертвый скинул тяжелый плащ, оставшись в одной рубашке, тщательно вымыл руки, закатал рукава, перетянул белые волосы шнурком, чтоб не мешались. Зелье для Вилрана также было готово - в маленькой хрустальной склянке, поневоле напомнившей некроманту лабораторию Камелии, когда они с Алекто отпилили половину его изуродованного тела.
- Я ведь так и не забрал у Камелии твое тело, - вслух поделился Гипнос с братом, уже садившимся на операционный стол. - Когда все закончится - обязательно заберу...
Серые глаза Вилрана были спокойны, но Гипнос читал в них все тот же вопрос: будет ли это "закончится"? И сможет ли он, Гипнос, убить его, если что-то пойдет не так?
- Засыпай, Вил. Все будет хорошо, - некромант протянул ему склянку, наблюдая, как брат пьет зелье, словно воду. Помог ему улечься на стол, мягко откинул с лица длинные белые волосы, погладил по щеке. Глаза Вилрана уже затягивались пленкой - зелье действовало быстро, и Гипнос стиснул зубы, когда Воскрешенный обмяк на столе - неподвижный, белый, так похожий на мертвого.
Вдвоем с Коррин они зафиксировали его руки и ноги ремнями. Гипнос положил руки на грудь Вилрана, слушая замедлившееся биение его сердца. Сердце Чумы стучало теперь глуше, реже, тише.
Если сердце Вилрана перестанет биться - то умолкнет и оно?
Гипнос глубоко вздохнул, заставляя себя не думать об этом. Это эксперимент, просто эксперимент. А он - некромант. Сейчас он должен быть в первую очередь некромантом, а не кем-либо иным.
- Начинаем? - спросил он Коррин и протянул живую левую руку в перчатке за остро отточенным ножом.

Отредактировано Гипнос (2020-07-09 12:25:03)

+1

15

До сих пор Вилран думал, что его предстоящей операцией не испугать. Ведь что там могло случиться особенного? Ничего. Он доверял брату и знал, насколько Гипнос талантлив, так что считал, что все пройдет гладко. И все же когда зашел в лабораторию Коррин и взглянул на приготовленные, разложенные на столе инструменты, то сердце предательски сжалось и обожгло огнем, словно Ключ догадался, что его хотят уничтожить, и всеми силами начал сопротивляться. Усилилась боль, стали громче голоса, и Вилран, почувствовав во рту привкус крови, приложил руку к груди, еле сдерживаясь, чтобы содержимое желудка не вывернуло на пол.
А может это были вовсе не проделки Ключа, а он сам так испугался слишком близко подступившей  Бездны, что все остальное просто привиделось.
- Мы готовы, — сообщил Гипнос, обращаясь к Коррин и выпуская руку брата.
- Готовы, - подтвердил Вилран, прямиком подходя к ней и рассматривая. После того вечера, когда он сцепился с химерами, он ее и не видел толком. – Так вот ты какая...
Говорил Воскрешенный, скорее, сам с собой. Брату нравилась эта девушка, и ему было любопытно почему. Она не походила ни на Зарину, ни на Мэгги, ни на Ровенну. Слишком серьезная и спокойная. Но, видимо, в ней что-то все же скрывалось, раз Гипноса так к ней тянуло.
- Спасибо за твою помощь, - поблагодарил Вилран и отошел в сторону, чтобы раздеться. В конце концов, он сюда пришел, чтобы уничтожить Ключ, а вовсе не Коррин любоваться. 
- Я ведь так и не забрал у Камелии твое тело, — вслух поделился Гипнос. — Когда все закончится — обязательно заберу...
- Хорошо, - кивнул Вилран, складывая на край стола одежду. – Как знаешь. Сейчас это неважно.
Странно, но бывшее тело на самом деле Воскрешенного уже не заботило так, как раньше. Столько всего успело произойти, что он совсем о нем позабыл и даже перестал считать своим.
Он забрал у брата склянку с зельем и поднес к губам.
- Ты уверен, что этого хватит? – склянка на вид была совсем невелика, а Вилран прекрасно знал, что произойдет, если он останется в сознании, когда его кожи коснется нож. – Я не хотел бы очнуться и увидеть, что успел вас сожрать.
Вроде бы это была шутка, а вроде бы и нет.
Он выпил зелье и лег на стол, разглядывая высокий беленый потолок. То, что разделся перед почти незнакомой девушкой, Воскрешенного не смущало – к собственному телу он до сих пор относился как к инструменту или красивому наряду, а не как к части себя. 
Я чувствую себя лягушкой, - тихо произнес он, поймав руку брата и сжав ее. – Помнишь, как в детстве, мы вскрывали их, доставали внутренности, пришивали лишние лапки, а потом воскрешали? Это было забавно, - на самом деле, на душе у него забавно не было. Мысли уже начинали путаться, мышцы налились свинцом, став настолько тяжелыми, что даже поднять руку Вилрану удалось с трудом. – Я верю, что ты все сделаешь правильно... На худой конец затолкай меня в несгруд или еще куда, - но только не в Бездну, откуда я пришел, - Коррин, - он мотнул головой, отгоняя сон, - не обижай Ровенну. Это единственная моя просьба.
Вилран поискал взглядом брата и саму Коррин, но мир перед ним плыл, размазывался и темнел.
- Надеюсь, что еще увижу вас, - прошептал Вилран перед тем, как все пропало окончательно.
А может даже и не прошептал, а лишь подумал, проваливаясь в долгий глубокий сон.

+2

16

Последние дни они провели в утомительных поисках хоть какой-то информации по Лейдерскому Ключу. Коррин пришлось наведаться в дома иных мэтров, чтобы просить разрешения воспользоваться их домашними библиотеками - одной только книжной коллекции Оррванов не хватало. Положение могла бы поправить богатая библиотека академии, но ход туда был сейчас закрыт даже для дочери одного из ведущих преподавателей: запечатанные ворота никому не откроются. Брин все еще настаивал отписать отцу, но Коррин не хотела, сначала потому что это разломало бы ее собственную исследовательскую работу, а теперь, даже когда она осознала всю глубину и серьезность ситуации, она опасалась, что Гипноса и его брата просто уничтожат, не станут проделывать никакой ювелирной работы по извлечению Ключа, на которую рассчитывал он. Так подставить Беннатора она уже не могла. Пусть слухи говорили про него разное, юная некромантка видела в нем непривычно ранимое нутро, которое в отличии от того же Шоу не делало магистра рохлей, трусом и бесхребетным, наоборот, нежная любовь к брату провела его через множественные испытания и закалила. Чувства, которые так презирали некроманты, становились силой в лишениях, а не проклятием. Хотя может дело было лишь в особой связи близнецов, про которую говорил Гипнос. Не Коррин разбираться в этом. Сама она ничего подобного никогда не чувствовала, хоть замечала между собой и некромантом особую алхимию, однонаправленную увлеченность, когда его радение за успех эксперимента увлекал ее саму, пусть никаких симпатий к Вилрану она не испытывала, и был он жив или мертв - не имело для Оррван разницы. Чего ей хотелось, так это излечить неизмеримую тоску Гипноса. Это желание, однако, никак не умаляло желания познать Ключ. Коррин старательно вела свою тетрадку, внося в нее свои наблюдения и выписки из магических трудов. Но ясных рецептов и полноразвернутых описаний Лейдерского Ключа не было - предки хорошо постарались, вычеркивая знания о нем и пряча от Культа. Откладывая очередную книгу, некромантка все больше сомневалась, что даже в академии нашлись бы удовлетворяющие их ответы, кроме пространных рассуждений о его предполагаемой силе. Им оставалось действовать почти вслепую, наугад.
   К подготовке лаборатории Оррван подошла основательно: стол и ремни были укреплены, а на саму столешницу Брин наложил печать, которая помогла бы сдержать если не часть сил Ключа, то хотя бы обезумевшего от ранений Вилрана. Все было вычищено, инструменты разложены. На окно комнаты, на черную подушечку, Коррин любовно возложила череп дедушки - ее личный символический талисман, без которого она не начинала ни одного серьезного проекта. Под пустым взглядом старейшего Оррвана ей было спокойнее, ведь именно сегодня некромантка могла присоединится к нему.
    Когда Гипнос и Вилран вошли все было уже готово и Коррин отдыхала перед операцией в дальнем кресле. По ее разумению брату не стоило бы оперировать брата - в таком деле эмоциональная связь не могла быть помощником, но старший Беннатор настоял на том, что он единственный может выдержать прикосновение к Ключу. Оррван сомневалась, что это абсолютно верный довод, но возражать не стала. Скорее всего она сама уже была заражена, даже не касаясь Вилрана, ибо был сражен Чумой один из его спутников, и дом ее в целом стал гнездом заразы. Может быть они наивны выступая против могущественного заклинания Силентеса, но они должны были попробовать что-то сделать.
   Коррин поднялась навстречу братьям, но и сам Вилран подошел к ней, изрядно удивив пристальным вниманием. Некромантка вопросительно вскинула бровь, глядя на него снизу вверх, но взгляд ее смягчился, когда послышалась благодарность. Редко кто ее благодарил.
   - Будешь должен, - запросто ответила она. - Если мы выживем.
   Оррван не мешала братьям прощаться, понимая, что все они может быть видят друг друга последний раз, если сила Ключа вдруг вырветься. Не торопила. И лишь фыркнула, когда Вилран попросил ее не обижать Ровенну.
  - Ее обидишь! Спи.
   Принимать беременную женщину в доме некромантке стало проще, когда запутанность семейных взаимоотношений Беннаторов немного раскрылась ей. По первости Коррин действительно тянуло задеть атропского магистра, но вскоре она почти не обращала внимания на ее присутствие. Ровенна не всем была довольна и это было видно по ее лицу, но ей хватало ума не высказывать это вслух. Оррван этого было достаточно, она ничем не обделяла своих гостей, принимая каждого так, как приняла самого Гипноса, но лишь потому, что все они были его родней и друзьями.
   Некромантка подтянула перчатки и подала Беннатору первый инструмент.
   - Сейчас все, что ты можешь - это быть некромантом, - напутствовала она начало работы, и с интересом взглянула на мерно вздымающуюся грудь Вилрана, с изрезанной кровоточащими трещинами кожей. Коррин не терпелось увидеть, как выглядит Сердце Чумы внутри и что оно сделало с внутренними органами. Все нужно было запомнить, чтобы потом подробно описать.
[icon]http://forumfiles.ru/uploads/000f/3e/d5/627/573676.jpg[/icon][nick]Коррин[/nick][status]плотоядная лань[/status][sign]
Полынь - трава горькая[/sign]

Отредактировано Оливер (2020-07-10 00:26:42)

+1

17

— Сейчас все, что ты можешь — это быть некромантом, - тихо проговорила Коррин, словно читая его собственные мысли.
Гипнос посмотрел на нее, затем на провалившегося в сон Вилрана - и кивнул.
- Спасибо, - просто сказал он.

С этого момента Полумертвый старался не думать о распростертом перед ним теле, как о своем брате. Просто тело для эксперимента – сколько раз он проводил подобное! Разрезать кожу и плоть. Зажим. Тампон – стереть кровь. Лицо Коррин рядом с ним было серьезным и напряженным, работала она молча, без лишних вопросов – так, словно сама была еще двумя его собственными руками, умными, чуткими, знающими, что нужно делать.
Он старался не смотреть в лицо Вилрана – знал, что если посмотрит, то собьется, оступится, поставит под удар всю операцию. Раскрывшееся алое нутро. Живые, трепещущие легкие в клетке из ребер. Кровь – горячая и алая, словно это тело никогда не лежало замороженным в магическом леднике, захваченное на самой грани между жизнью и смертью.
На лбу и висках проступила испарина. Под ребрами вскрытого тела полыхнуло яростной вспышкой – внезапно, в такт удару сердца Вилрана, и оба некроманта невольно отдернули руки.
- Это оно… - выдохнул Гипнос, и сияние Ключа, проросшего в теле Вилрана, словно ядовитый цветок, отразилось в его зрачках и в глазах Коррин, заплясало на бледных лицах, будто они смотрели на странный огонь.
Даже сейчас Полумертвый чувствовал, что Ключ – совсем как живое и злобное существо! – реагирует на непрошенное вторжение предупреждением. Пока еще лишь предупреждением, но сам его свет обжигал кожу, будто слабая кислота. Гипнос кинул на Коррин быстрый взгляд, и увидел, как ее лицо стремительно бледнеет, кожа на руках, над краем перчаток, пошла трещинами.
- Отойди, Коррин! – вскрикнул некромант, ужаснувшись тому, что Ключ может сделать с ней, если она коснется самого его сердца. Его собственные руки и лицо тоже горели, но сила, поселившаяся внутри него, тормозила, замедляла действие Чумы. Заломило в висках. Сдавило горло. Легкие обожгло. Действие двух Ключей, столкнувшихся друг с другом – это ли хотел испытать Имахир?
Нет уж… он не остановится, пока не…
Новая вспышка Сердца Чумы ослепила. Сердце Вилрана стучало быстро и бешено, и Гипнос, щурясь от ядовитого света, почти видел, как вокруг этой мышцы, крепкой, здоровой, обвился золотистый росток, пустил в ней корни, сросся и слился с ней. Стиснув зубы, некромант протянул руку – и острый хирургический нож мгновенно раскалился докрасна, заставляя Гипноса отложить его. Но костяной протез-артефакт все еще выдерживал – пока выдерживал.
Когда они с Коррин и Ровенной обсуждали возможные способы нейтрализации Сердца, то сошлись на том, что можно попробовать разбить его смертоносную силу на несколько потоков, вытянуть их поодиночке и поместить в другие артефакты-носители, которые потом уничтожить. Но сейчас, глядя на пульсирующий Ключ, тесно сплетенный с телом его брата, чувствуя, как он по капле иссушает его самого, Гипнос понимал, что времени у них слишком мало. Они не успеют. Да, его протез может эффективно вытягивать силы из колдовских предметов – но еще раньше Ключ убьет и Вилрана, и Коррин, и самого Гипноса – а то и полыхнет смертельно опасной вспышкой, выжигая жизнь из всего квартала.
И все же он попытается.
Или же…
«Все может получиться намного проще и безопаснее для тебя, если ты меня убьешь…»

+2


Вы здесь » Легенда Рейлана » Эпизоды » [23.09.1082] Сердце Чумы