Легенда Рейлана

Объявление

Фэнтези, авторский мир, эпизоды, NC-17

Марш мертвецов

В игре август — сентябрь 1082 год


«Тайна забытого города»

Ритуал очищения и освобождения прошли успешно. В Зенвуле больше нет ни призраков, ни нежити, ни тёмной энергии. Экосистема города возрождается. В него вновь возвращаются звери и птицы. Проклятое Древо Костей в центре города полностью уничтожено, на его месте теперь стоит Страж-дерево. Болезнь Роза немёртвых полностью не исчезла, но теперь новых заражений не будет. Пока дух всё ещё в теле смертной девушки и мир полностью не очистился от тёмной энергии, которая растянулась далеко за пределы Остебена, болезнь останется.



«Не по-божески!»

В Остебене по-прежнему остаётся проблема голода. Беженцы из заражённых городов и деревень с неохотой возвращаются на земли своих сюзеренов. Триумвират, пользуясь послаблением короны, влияет на умы людей, настраивая их против короны, некромантов и союза с вампирами. Поставки продовольствия между Альянсом и Остебеном прекращены. Люди ищут новый источник пищи, обращаясь за помощью к эльфам.



«Жатва»

Войска столицы направляются к городам-близнецам, чтобы дать бой Культу Безымянного и освободить Атропос и Акропос из-под гнёта культистов. Культ сдаёт Атропос без боя и стягивает силы к Акропосу, где разгорается полномасштабная битва. Первые Ключи из Силентеса активированы, что провоцирует Мёртвое древо поднять новое войско нежити и уничтожить всё живое, что есть на материке.



«Венец или Кровь»

В Северных землях ухудшается ситуация, голодные бунты выходят из-под контроля. Вампиры требуют крови и свержения императора. Между кланами натягиваются отношения. Лэно повернулись спиной к короне и выжидают момента нанести удар. Принцесса сбежала из столицы вместе с братом-бастардом и по слухам укрывается в Хериане, а сам император сидит на троне, который ему не принадлежит.



«Тени былого величия»

Силву столетиями отравляли воды старого Источника. В Гилларе изгнанники поклоняются Змею, на болотах живёт народ болотников, созданный магией Алиллель. Демиурги находят кладки яиц левиафанов на корнях Комавита, которые истощают его и неотвратимо ведут к уничтожению древа. Королеву эльфов пытается сместить с трона старый род, проигравший им в войне много лет назад. Принцессу эльфов пытаются использовать в личных целях младшие Дома Деворела, а на поле боя в Фалмариле сходятся войска князя-узурпатора и Ордена крови.


✥ Нужны в игру ✥

Джошуа Алисия Эарлан Сивила Лиерго Айрэн ди’Кель
Игра сезона

По всем вопросам обращаться к:

Шериан | Марек

Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Легенда Рейлана » Эпизоды » [20.06.1082] Неохотные свидетели Андерила.


[20.06.1082] Неохотные свидетели Андерила.

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

- Локация
Андерил, позже - замок инквизиторов
- Действующие лица
сосланные жрецы Люциана, андерильцы причастные к нападению на Девольфорд, Чеслав, Рэй
- Описание
Служители храма, видевшие ритуал своими глазами, могут рассказать об участи ульвийской богини. Фанатики, чуть не расправившиеся с Хъённель, - поделиться именами соучастников. И тех и других инквизиторы не оставят в покое, не дознавшись всего, что им надо, пока на свидетелях остаётся хоть клочок живой кожи, который можно прижечь фойрровым огнём.
Связанные эпизоды:
Свечка за грешников.
Новостями не пренебречь.

В любой ситуации существует несколько истин - у каждого очевидца она своя.

Отредактировано Чеслав (2019-12-29 14:05:54)

0

2

Среди синеющих зубцов Фархейдских гор, упирающихся в самые облака, змеится небольшое ущелье, в недрах которого бьёт Меингарский родниковый ключ. Рядом с ним к скале прилепилась женская обитель, собранная терпеливыми жрицами Люцина вручную, по камешку, и укреплённая  на жертвенные деньги.
Вокруг природной каменной чаши, в которой бьётся священный источник, множество древних, обветренных гранитных глыб, сметённых и набросанных в диком порядке когда то ужасными землятрясениеями, терзавшими этот край. Эти глыбы, то стоящие вертикально, словно часовые, то слоями покоящиеся друг на друге, составляют настоящий небольшой лабиринт, расходящийся от ключа извилистыми лучами, и доходящими  кое где до двух человеческих ростов. Паломники, желающие испить из Меингара, осилив неблизкий путь к горному хребту, вынуждены оставлять лошадей далеко от входа в ущелье, и потом долго петлять узкой  тропой, среди каменного леса, по наметкам масляной краски, заботливо оставленными жрицами.
Служительницы Всеотца по очереди находились возле источника, всё светлое время суток, что бы следить за порядком среди приезжих, и наставлять нуждающихся. Одним ранним утром, когда на камнях ещё жемчугом блистала роса, сонная темноглазая жрица, вышедшая к святому месту, застала человека, ранее по близости ею не видимого. Незнакомец сидел понурясь, и его тёмно пепельный плащ и капюшон переливались влажными каплями, показывая, что приехал он ещё глубокой ночью.

    - С миром наша обитель приветствует тебя, путник, - заученной фразой певуче обратилась девушка к приезжему, - Ты пришёл в благостное место что бы уталить печали, или обрести утерянное?
    - Обрести утерянное, милосердная сестрица, - отозвался человек поворачиваясь, - Но сможете ли вы, живущие здесь как поднебесные птицы, вдали от соблазнов мира, понять несчастье, в котором повинны и власть, и заносчивость купеческого рода из Вильсбурга, и кровавая рыцарская клятва?
    - Отец принимает всех, пришедших к нему с открытым сердцем, - ответила жрица, скользнув по острым чертам молодого лица под капюшоном и янтарному отблеску глаз, - И мы стараемся в понимании каждого… Тем более я сама из Андерила, здесь на временном служении, и поверь мне, выслушала уже множество необычных историй. Так кто, говоришь, повинны в твоих потерях? Знатные купцы, и рыцари облачённые властью?
    - Ещё там сплелись семь прекрасных наложниц вампирского императора, безжалостный паук ростовщик из Теллина, пороки королевского казначея, и демоница с бирюзовыми волосами, сбежавшая  из камеры пыток, при помощи стеклянного крючка и обращённого в кота главного палача…
    - Какая занимательная история, - глаза жрицы ещё темнеют от любопытства, агатами впиваются в путника, вокруг них слишком рано и по прежнему никого, - Я очень хочу услышать её, что бы развлечься, хотя бы немного, - я совсем недавно здесь, но уже успела соскучиться от однообразных жалоб на болезни и безответную любовь.
    - Пойдём, милосердная сестрица, - человек поднимается, он высок, и указывает на тень среди причудливо изогнувшихся камней, - Присядем в стороне, и я поведаю тебе обо всех удивительных подробностях этого приключения.

О дальнейшем судить сложно.
Старенький горбатый сторож, проживающий в шалаше рядом с каменной чашей рассказывал, что жрица ушла с незнакомцев в тень, и больше не вышла оттуда. Но высокого молодого человека, в сером плаще, видели ещё позже некоторые паломники. Кое кто говорил, что у него тёмные волосы, и глаза с котовской рыжиной, а другие наоборот – что он светловолос, и сероглаз, а кое кто рассказывал будто видал сразу двоих, похожих статью.
Так или иначе но к вечеру оказалось, что трое жриц, и как раз все те, привезённые из "Города тысячи Храмов", для очищения души, исчезли, как в сам источник канули. Желтолицая тучная настоятельница велела шуму и огласке не поднимать. Ещё не хватало, что бы прибывающие начали сторожиться, и поток пожертвований святому ключу уменьшился! Долго потом сидела она в своей сыроватой келье, сочиняя письмо в Андерил, описывая происшедшее, не мало при этом отпустив про себя упрёков избалованным городским девицам, которым жреческие одежды, видать, жмут в срамных местах. Письмо она отправлять поспешать не стала, дожидаясь почтового служку, приезжающего к Меингару по расписанию, разв  месяц- полтора. Ничуть не сомневаясь, что ветренные жрицы вскорости будут замечены в каком нибудь из крупных городов Остебена, весело проводящими время, – не зря же их сюда присылали очищать души, да не в коня видно корм пошёл.

+2

3

Далеко далеко по степи- пыль, глуш, тишь. Лениво колышутся заросли седовато зелёных кустов ракитника, лёгкое, как кузнечик, перекати поле застыло, выпятив клубком сучковатые рёбра. Укрытый рыхлыми глиняными стенами, из которых кое где торчит солома, как из старого матраса, стоит Роубжег – приют аскетов отшельников. За его невзрачными стенами одна низкая, общего пользования  хата, с земляным полом, топящаяся в холодное время по чёрному, колодец журавль, и молельнео место – камень под открытым небом, обтёсанный грубо, в форме треугольника.

    Не любопытны отшельники, без общинных дел и нос из своего ветхого гнезда не высунут. Возятся потихоньку во дворе с ремесленными делами, и не видят как быстро приближаются с западной стороны трое верховых паладинов. Несутся сильные кони, топча ковыль и оставляя пыльный след трубой, трепещут пучки белых перьев на плечах храмовников, крыльями машутся синии плащи за их спинами. Вот уже близко стены, ржанье, топот.
    - Ээй!, Почтенные!, – громко закричал один из гарцующих всадников, - Покажитесь! Вести из Андерила! Беда стряслась!
Отшельники и жрецы, которых они укрыли в Роубжеге показались на верху стен.
    - Чего шумите!, - недовольно прошамкал самый старый пустынник, худой, с запавшими глазницами и редкой седой бородёнкой на беззубом морщинистом подбородке, - Что стряслось?
    - От того шумим, что дело срочное – пожар в святом городе! День и ночь горел, еле еле основное пламя сбили, сейчас тлет по углам да заклетям. Людей много пострадало – сараюшки что беженцы у стен выстроили погорели все подчистую, детей много обожжённых, взрослых израненых.
    - От нас то тебе, служилый, чего надобно?.- пощипывая редкие волоски бородёнки спросил настоятель, - Мы от своего колодца к вам с вёдрами не побежим. И толпу оголтелую принимать не будем – у нас и негде и спутает весь наш порядок. Помолиться за здравие - это можно.
    - Да не о вас речь! Ситта Вторая велела жрецам, что под вашею крышею, возвращаться не медленно, ей каждая пара рук сейчас в помощь нужна!
Отшельники и андерильские служители собрались в круг, обсуждая.
    - Сам решай, сын мой, - прошамкал настоятель старшему из жрецов, - Твоя жизнь принадлежит служению Отцу, а как ей распоряжаться – в твоей воле.
Грузноватый, серьёзный, с ранней сединой в тёмных кудрях, жрец показался снова на стене:
    - Бумага у вас есть какая нибудь для нас?
    - Какая бумага? От кого? – воскликнул тот же всадник, - Почтенный Браином лежит пластом без памяти, его ночью горящей балкой зашибло, никто не ведает когда очнётся. Почтенный Деймос в отъезде как на грех. Верховная жрица только воды на ходу успевает перехватить, столько дел на неё со всех сторон, как шишки в лесу, валятся. Не дала она нам никакой бумаги, только на словах просьбу передаёт, не до писанины ей.
    - Скажи ка нам, - выступил тут другой жрец, лысоватый, с прищуренными глазами, и сильно расцарапанной левой щекой, словно его пара кошек драли, - Ты говоришь, что Андерил горел день и ночь, отсюда езды конечно далече до него. но уж кажется мне что должны были мы дыма то видать.
Храмовник сердито передёрнул поводьями и конь под ним круто выгнул шею, затоптавшись.
    - Это у вас тут низина, как плошка, еле ковыль шевелится, а у нас там ветродуй налетел – всё с собой унёс.
Звучало правдоподобно. В городе тысячи храмов, редко но, объявлялись вихри с Фархейдских высот. Загнав жителей по домам и пошумев в щелях и трубах, они задерживались иногда на два – три дня, и не причиняя особого ущерба, убирались обратно в горы.
    - А почему нас сюда полный отряд сопровождал, а сейчас вас всего трое явилось?, - не отступал исцарапанный.
    - И встретили вы сюда кого нибудь на пути? – усмехнулся храмовник.
    - Нет.
    - Вот и смысл гонять за вами полный отряд, когда на перечёт те, кто на ногах стоит?
Старший  жрец ещё колебался, а исцарапанный снов открыл рот, собираясь к чему то придраться, как паладин, теряя терпение, крикнул им:
    - Мы вас, как скромных невест, до вечера дожидаться будем? У нас приказ ясный – передать повеление вернуться, а если вы хотите отсиживаться, здесь, ка кроты, то ..- чуть не сорвалось бранное слово, - Воля ваша, а мы поехали обратно!  Там нужны люди живые и отзывчивые, которые верны долгу и не будут стоять в стороне колодами, когда беда на улицах!
Напоминание о долге оказалось решающим. Жрец с сединой сделал рукой знак остальным замолчать и сказал:
   - Не горячись, сударь, мы ответственность и свой долг  пред Отцом не забыли и отправляемся с вами немедленно.

Опершись на край стены старейшина Роубжега долго смотрел как трепетали пучки белых перьев на плечах паладинов и ходко перебирали дорожными посохами андерильские жрецы. Потом показалось ему словно мелькнули золотые нити и всё исчезло, как ладошкой кто смахнул фигурки с поля, и лошади и люди. Потёр глаза – не видать никого. Сетуя слабеющие год от года глаза, старейшина спустился со стены и присоединился к остальным отшельникам в привычных делах.

+2

4

- Вам тут весточка. От Эральмы, - тихо и взволнованно сказала жрица, уже ранее виденная Рэем в главном храме. Она-то и привела к ним мистика-эльфа, который тайком помог сбежать из храма, пока всё в нём не загорелось и не задымилось. – Сказала, что это поможет в ваших поисках.
Рэй развернул письмо, прислонился к стене в переулке Андерила, где и велась беседа при свете дня, но в тени, подальше с чужих глаз. Почерк Эральмы он сразу узнал. При нём она писала письмо специально королю, и благодаря нему они имели право на месть, а теперь могли найти ублюдка, возомнившего, что поклоняющиеся Фойрру чем-то хуже, чем он.
- А почему сама не передала? – спросил инквизитор, вчитываясь в смысл строк.
- С того дня, как она вам помогла, - Таилель заметно нервничала и явно боялась, что её увидят в компании двух мужчин, - за ней пристально присматривают. Думаю, что ищут повод, как от неё избавиться, - высказала своё предположение эльфийка, опустив взгляд. О судьбе наставницы она явно тревожилась, да и вся ситуация ей откровенно не нравилась.
Она испуганно вздрогнула, когда Рэй положил ей руку на плечо и чуть сжал, выказывая поддержку.
- Мы разберёмся. Ну, ступай!
На том письме и распрощались. Рэй надёжно спрятал его во внутренний карман куртки, собираясь по случаю сжечь или передать консулу, если посчитает эту информацию важной. Инквизиторы находились в Андериле тайно, чтобы весть об их вмешательстве не дошла до Триумвирата, но Гельгунду казалось, что они уже могут что-то подозревать. Сначала исчезновение жриц из храма, куда их сослали, потом – жрецов, если новости об этом дойдут до них, то Триумвират очень скоро превратился в крысу в подожженной бочке, а у неё, как повелось, только один выход – грызть дыру в пузе пленника, который раньше был ей соратником.
- Эральма говорит в письме, что палача зовут Нордак, - тихо пересказывал Рэй содержимое письма двум товарищам. Их было всего трое: он, Чеслав и Иор. Втроём они выкрали жрецов, а теперь искали палача, чтобы через него докопаться до правды. – Он низкого происхождения. Приходил к ней после самосуда, чтоб раны залатать. Два дня назад. Денег на лечение у него не было, поэтому обратился к ней за помощью. Выглядел раздражённым и злым. Случай с Хъённ не упоминал. Жрецы в храме знали, что он во всём замешан, но приказа схватить его и наказать не было… Ушёл своими ногами. Куда – не сказал и Эральма не знает.
Внутри инквизитора закипала злоба каждый раз, когда он вспоминал, что случилось в заброшенном храме. Иногда он жалел, что раны, которые Виргилий нанёс палачу, не свели его в могилу, а потом радовался, потому что быстрой смерти мало, чтобы отомстить за пролитую кровь сестры. Живым он полезнее и ещё может вывести на Триумвират, который Рэй подозревал в сговоре с толпой.
- У него недалеко от Андерила его дальние родственники живут. Она написала, где их отыскать. А больше ему податься некуда. В храме приюта он не попросил, да и с ранами далеко не уйдёт.
На улицах Андерила было удивительно спокойно. Люди чувствовали себя в безопасности после заверений Триумвирата, что мертвецы им больше не угрожают. Некоторые возвращались домой с эскортом, чтобы вернуть себе то, что по праву им принадлежало. Другие же – находили утешение в вере и оставались в Городе Тысячи Храмов. Самом лживом месте королевства. Никто из них не вспоминал самосуд над девушкой из Огненного Братства. Казалось, что инцидент их никак не задел и даже не остался в замутнённой памяти, пропитанной ложью веры в невинность Триумвирата. У Рэя от злости ходили желваки, когда он видел ходящих по улице братьев веры, но он сдерживался. Ради дела. Ради Хъённ.
В чужой одежде без знаков инквизиторского отличия он чувствовал себя неуютно, но то нужно было для дела. Не выделяться из толпы и не привлекать к себе внимание. Тройка лошадей поджидала их у таверны, где они их оставили, чтобы встретиться со жрицей и перехватить важную весть.
Новая дорога из города привела их в дом на отшибе. Как и говорила Эральма в письме, недалеко от города. Раненный вполне мог добраться сюда, приплатив извозчику или добравшись своим ходом. Дом выглядел небогатым, но к нему примыкала конюшня, рассчитанная в лучшие времена на пять лошадей. Во дворе щипала траву привязанная корова, звеня старым колокольчиком на шее. Старый тощий пёс с неохотой забрался в будку, когда увидел гостей, не издав даже ворчливого рыка.
Хозяйка дома – тучная дама, подвязав юбку под грудь, чтоб не мешалась, трудилась в огороде, пропалывая грядки. Она выпрямилась, услышав перестук копыт, отряхнула грязные руки о передник и, защитив глаза от солнца, попыталась всмотреться в незнакомые фигуры. Что нужно гостям? С добром ли пришли?
[nick]Рэймонд Гельгунд[/nick][status]инквизитор Огненного Братства[/status][icon]https://i.imgur.com/9qWlAXg.png[/icon][sign]Есть и живая и мертвая вода, да не про нас.[/sign]

Отредактировано Изувер (2020-02-06 12:52:19)

+2

5

Стены дома носили следы когда то яркой синей краски, сейчас облезлой, ссохшейся, в окнах не везде были стёкла, ступени пред дверью просели – всё носило следы когда то явного но покинувшего хозяев достатка.
Поправляя, на ходу с огорода, юбку на полных бёдрах, оступаясь на кочках, заспешила хозяйка, издалека окликая приезжих:
    - Спаси Творец, что за люди? Зачем вы к нам?
Чес оглянулся на хмурящееся тяжёлыми складками лицо женщины, визгливые ноты её голоса,  небрежно подобранные платком космы полуседых волос, и ничего не ответив, без стука вошёл в дом. Оба инквизитора, не обращая внимания на повторяющиеся, всё более раздражённые крики хозяйки, двинулись следом.

    Грязноватая полутёмная кухня была пуста. Без промедления миновав её, огненные оказались в неприглядной, захламлённой зале, в которой, за низким, исцарапанным столом, сидели за трапезой пятеро мужчин. Один из них сразу бросался в глаза. Обнажённый до пояса, в тугой, перетягивающей рёбра повязке, он сидел подпёртый соломенными тюфяками. Озабоченное, медно загорелое лицо, полускрытое за короткой тёмной бородой, которое он с трудом повернул к вошедшим – даже в скудном свете солнечных лучей, пробивающимися в редкие стёкла, была видна его опухшая, налившаяся кровоподтёками шея. Двое, сидящих по обе руки, были похожи на перевязанного оттенком кожи, грубоватыми чертами, с упрямо набыченной переносицей, темнотой волос. Они были босиком, в каких то застиранных тряпках, и напоминали то ли бедняков огородников, то ли мошенников с большой дороги.
Двое других, одетые в дорожные накидки паломников, под которыми виднелись хорошие сапоги козлиной кожи, добротные рубаха и штаны, были чище лицами, сидели ровнее, с осанкою. На столе было довольно еды, и всё такой, которую явно не подали с плохонькой кухоньки из предыдущей комнаты –грибные соленья, свинина запечённая с овощами под чесночным соусом, лепёшки белой муки. Особенно же выделялась широкобокая, оплетённая лозой винная бутылка - тяжёлая, красивого зелёного стекла. Ещё одна, подобная, уже валялась на полу, опустошённая.

    - Кто в мой, Ханса дом, незванным прётся, греха не боитесь? – подскочил с места старший из потрёпанных, вспыльчиво блеснув глазами. Из руки он не выпустил кособокую глиняную кружку, в которой расплескалось вино. Такие же кружки были и у остальных. Видно было, что троица чернявых, вместе с раненым, в явном хмельном угаре, а парочка чистоплюев, хоть и датые, но себя ещё помнят.
    - Мы с братом сейчас вас научим, бродяги, как у честного порога разрешение войти спрашивать!, - продолжал угрожающе хозяин,  вытягивая откуда то из хлама суковатую, тяжёлую дубину, - В моём доме гости, и они тоже в стороне стоять не будут!
Второй оборванец одобрительно выругался. Один из чистоплюев, лениво ловким движением вытащил из под накидки изогнутый  блестящий нож, и поигрывая, перебрал его пальцами. Второй сидел без улыбки, пристально вглядываясь в явившихся.
    - Чего разорался, Ханс?, - грубо спросил Чес, приближаясь к обитателям дома, - Нехорошо -мы, с ребятами тоже гости. Нас отправил один уважаемый человек, прознать не нужно ли тут деньжат, провианта, или по караулить. Но смотрю вы тут не оголодали. Как бока, Нордак? – обратился к перевязанному, - Дышишь? Да потеснитесь вы, не объядим чай.

Хозяин дома, по натуре вспыльчивый но отходчивый, удивлённый собственным именем- забыв что сам же его и выпалил в первый момент, - удостоверившись что не враги нагрянули, с пьяным гостеприимством принялся по новой всех рассаживать.
Инквизиторам накидали засаленных подушек на пол, и они уселись на ровне со всеми остальными. Нашлось ещё глиняных кружек, а винная бутыль оказалась только только откупоренной.

    - Племяш за благое дело пострадал, за правое! - приговаривал, суетливо разливая Ханс, - Вот по этому благородные, честные  люди о нём и заботятся, и не дадут в обиду! Выпьем! Выпьем за то, что б сгинули подлые враги королевства и истинной веры!
Инквизиторы охотно выпивали, скрывая усмешки – вино было отменным.
Чес собирался поначалу сразу тыкнуть в рожу хозяину приказ Раджниша об аресте всех причастных к делу Хъённель, решил чуть повременить. Вдруг всплывут какие неизвестные подробности в застольной беседе.  Да и городская парочка чистоплюев была любопытна- кто такие? С собой вязать или отпустить на все четыре стороны?

    - Вы ж ещё не слышали, из за чего племяш под ножом то ходит? Вот послушайте, - Ханс азартно пихнул родственника локтём, так что тот скривился, ухватишвись за перевязанный бок, - Ох, прости, за ради престола Отца, давай, расскажи ещё раз!, - видно было что он готов слушать эту историю снова и снова.

+2

6

Нордак за помятые бока рассказывал историю так, словно речь шла не о порке женщины толпой, а о настоящих боевых действиях – где-то далеко-далеко на севере Остебена, и был он едва ли не героем тех самых событий. Именно его рука, исполняя волю Неба, карала за все грехи инквизиторскую девку, но не зря говорят, что огненные служат Фойрру, а потому по их крику и зову появляются демоны, которые спасают своих любовниц от кары Всеотца. Нордак боролся за бравое дело до конца, за то и платил до сих пор.
- Так а что, даже Триумвират защиту не предоставил? Волею Всеотца ведь… - Иор попытался поддержать разговор и незаметно узнать чуть больше, чем рассказывал, явно приукрашивая действительность, бравый герой.
- Триумвират… - Нордак поморщился. – Триумвират бессилен ныне. Королю вздумалось потакать инквизиторам. Дескать, герои. От заразы Остебен спасли. Нежить пожгли. А из-за кого, думаете, на нас такая напасть? Задурили голову нашему королю! Вон сколько баб у них в инквизиторах ходит. Не иначе как на одну такую позарился и теперь шепчет ему проказа в ухо свои ядовитые слова. Всё против людей настраивает. Вот уже и Триумвират со связанными руками. А ведь глас Всеотца на земле! Они вон богиню древнюю изгнали, город очистили, а кто об том знает окромя жителей Святого града? А никто! Все этих почитают, Фойрровых псов.
В грустном молчании выпили.
- Племянник оттого и рискует сильно, что фойрровы ублюдки мстительны. Придут по его голову, как пить дать, и станет на ещё одного честного и истинно верующего человека меньше. Но мы тебя, племяш, в обиду не дадим! – решительно заявил Ханс, который первый бежал бы, ввались в помещение огненные во все оружии и с приказом Консула бить-убивать. – Свою кровь пролью, а тебя в обиду не дам! Да и, глядишь, не обидит тебя покровитель. Не зря ли ты кормленный и подлеченный, а?
- А кто покровитель-то? Ежели не из Триумвирата.
- А кто его знает, - отмахнулся Ханс.
- Велено молчать, - отрезал Нордак, хоть и пьяный, но всё ещё осознающий беду, какую накличет на себя, если слишком развяжет язык.
- Так что говорят, инквизиторская сука сбежала от правосудия? – подсуетился товарищ Ханса, меняя тему. Его больше интересовали детали правосудия и байки, чем то, кто за всем стоит.
- Орала так, что вся свора сбежалась, - недовольно проворчал Нордак, незаметно для товарищей поглаживая болящий бок. Воспоминания отдались в рёбрах фантомной болью и неприятно кольнули самолюбие. – Мы только начали. Шкура даже подпорченная хорошая была. Жаль, докончить с ней не дали.
Рэй весь разговор слушал молча, почти не вклиниваясь в обсуждения. Он сохранял сдержанное спокойствие, пока Нордак рассказывал в деталях события того дня. Где-то правдивые, где-то приправленные ложью. Злость начала брать инквизитора, когда речь снова зашла о Девольфорд, но теперь уже с другими намерениями.
- Баба тощая была, бледномордая, но говорят же, что Фойрровская потаскуха. Глядишь, чем и удивила бы!
Инквизитор сжал кружку. Кожа на перчатках натянулась. Магические глифы, слабо замерцали на ладонях, но быстро потухли. Когда Рэй отставил кружку на стол, чтобы её снова наполнил хозяин, на дереве остались слабые чёрные отметины, выжженные глифами. Никто из пьянчуг и не заметил ни слабого запаха обожженного дерева за дымом от курева, ни рисунка, которого на кружке не было.
- Да ну. Подцепил бы ещё заразу какую!
- Откуда ей взяться, заразе-то?
- Митка вон с какой-то курчавой на сенаке повалялся, уже неделю зуд никак не уймёт!
- Дак то овцы! А это БАБА!
Ханс гоготнул.
Нордак, заметив, что Рэй, сидящий по правую руку от него, не пьёт, присмотрелся к инквизитору хмельным взглядом. Рэй сделал вид, что ничего не замечает и сдерживал злость, чтобы не натворить бед раньше времени.
- Слыш, запамятовал как тебя звать, а я тебе нигде видеть не мог?
Рэй пожал плечами, сделал вид, что пьёт.
- Откуда ж мне знать?
Инквизитор не думал, что Нордак мог его запомнить. В суматохе, которая поднялась, когда инквизиторы кинулись спасать Девольфорд, Нордак одним из первых оказался на земле, скорченным от боли. Рэй не обратил на него внимания и думал, что Нордак скорее запомнит Виргилия, чем его, но, может, мельком видел его лицо и теперь оно всплывало в хмельном сознании чем-то неуловимо знакомым. Рэй даже не подумал прикрыть лицо или как-то изменить внешность, а сейчас продолжал делать вид, будто опасаться ему нечего. В конце концов, основное задание консула они уже выполнили. Много ли нужно времени, чтобы связать пьяниц и доставить их в Братство? Это они сами, своей инквизиторской тройкой, решили, что послушают пьяные россказни, вдруг накопают что-то ещё.
[nick]Рэймонд Гельгунд[/nick][status]инквизитор Огненного Братства[/status][icon]https://i.imgur.com/9qWlAXg.png[/icon][sign]Есть и живая и мертвая вода, да не про нас.[/sign]

Отредактировано Изувер (2020-02-06 12:54:35)

+2


Вы здесь » Легенда Рейлана » Эпизоды » [20.06.1082] Неохотные свидетели Андерила.