Легенда Рейлана

Объявление

Фэнтези, авторский мир, эпизоды, NC-17

Марш мертвецов

В игре июль — август 1082 год


«Тайна забытого города»

Ритуал очищения и освобождения прошли успешно. В Зенвуле больше нет ни призраков, ни нежити, ни тёмной энергии. Экосистема города возрождается. В него вновь возвращаются звери и птицы. Проклятое Древо Костей в центре города полностью уничтожено, на его месте теперь стоит Страж-дерево. Болезнь Роза немёртвых полностью не исчезла, но теперь новых заражений не будет. Пока дух всё ещё в теле смертной девушки и мир полностью не очистился от тёмной энергии, которая растянулась далеко за пределы Остебена, болезнь останется.



«Не по-божески!»

В Остебене по-прежнему остаётся проблема голода. Беженцы из заражённых городов и деревень с неохотой возвращаются на земли своих сюзеренов. Триумвират, пользуясь послаблением короны, влияет на умы людей, настраивая их против короны, некромантов и союза с вампирами. Поставки продовольствия между Альянсом и Остебеном прекращены. Люди ищут новый источник пищи, обращаясь за помощью к эльфам.



«Жатва»

Войска столицы направляются к городам-близнецам, чтобы дать бой Культу Безымянного и освободить Атропос и Акропос из-под гнёта культистов. Культ сдаёт Атропос без боя и стягивает силы к Акропосу, где разгорается полномасштабная битва. Первые Ключи из Силентеса активированы, что провоцирует Мёртвое древо поднять новое войско нежити и уничтожить всё живое, что есть на материке.



«Венец или Кровь»

В Северных землях ухудшается ситуация, голодные бунты выходят из-под контроля. Вампиры требуют крови и свержения императора. Между кланами натягиваются отношения. Лэно повернулись спиной к короне и выжидают момента нанести удар. Принцесса сбежала из столицы вместе с братом-бастардом и по слухам укрывается в Хериане, а сам император сидит на троне, который ему не принадлежит.



«Тени былого величия»

Силву столетиями отравляли воды старого Источника. В Гилларе изгнанники поклоняются Змею, на болотах живёт народ болотников, созданный магией Алиллель. Демиурги находят кладки яиц левиафанов на корнях Комавита, которые истощают его и неотвратимо ведут к уничтожению древа. Королеву эльфов пытается сместить с трона старый род, проигравший им в войне много лет назад. Принцессу эльфов пытаются использовать в личных целях младшие Дома Деворела, а на поле боя в Фалмариле сходятся войска князя-узурпатора и Ордена крови.


✥ Нужны в игру ✥

Джошуа Элиор Лангре Сивила Лиерго Айрэн ди’Кель
Игра сезона

По всем вопросам обращаться к:

Шериан | Марек

Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Легенда Рейлана » Летописи Рейлана » [23.08.1082] Операция "Красные маки"


[23.08.1082] Операция "Красные маки"

Сообщений 1 страница 26 из 26

1

- Локация
Остебен, штаб Культа. Альянс, г. Пантендор
- Действующие лица
Гипнос, ГМ (Шериан)
- Описание
предыдущий эпизод — [27.07.1082] Good kind of lost
Гипнос Беннатор задолжал Уравнителю один Ключ. В качестве оплаты новой конечности и жизни некроманта отправляют на задание в город светлых магов - взять Ключ без резни, если получится. Вместе с ним на задание отправляется уже знакомый ему мистик-мясник. Вдруг опять придётся что-то отрезать?

+1

2

Гипнос Беннатор не любил оставаться в должниках. В мире существовало великое множество вещей, которые он не любил еще больше, но задолжать кому-то – особенно кому-то вроде Имахира – занятие опасное и непредсказуемое.
В конце концов, он не мог предугадать, чего еще может потребовать с него Уравнитель, и чем это, в конце концов, обернется. Словно забавляясь, Тень и без того позволил молодому Магистру Акропоса слишком многое: заполучить власть, пусть даже и номинальную, собрать верных людей и вычистить из их рядов предателей, отправить шпионов в Атропос на поиски Вилрана и даже внести сложные изменения в собственное тело. Отправляясь в Пантендор, Гипнос отнюдь не был уверен, что сможет вернуться обратно – даже сейчас это оставалось слишком опасным – и все же он понимал, что провала Имахир не потерпит.
Проверка для семьи де Катосов закончилась. Началась проверка для Гипноса Беннатора.
Костяная рука, вживленная Камелией, нравилась ему все больше и больше. Следуя указаниям зачаровательницы, Гипнос каждый день разрабатывал ее, а после, набравшись решимости, проверил устойчивость защитных камней, вживленных в кость. Зачарованная рука выдерживала прямое попадание колдовского удара и даже удара мечом, не ломалась при падении и не горела в огне, быстрее восстанавливала магический резерв некроманта и жрала, в целом, куда меньше сил, чем все, что ему приходилось тратить на поддержание полумертвого тела.
Воистину, Гипнос влез в такие долги, с которыми вряд ли смог бы расплатиться и до конца жизни, если бы продолжил медлить. Но дальше откладывать было уже некуда.
Он собирался так тщательно, как только мог продумать предстоящее вторжение. На подходах к Пантендору – воспользоваться знаниями и умениями Ворлака. Внутри самого города его приметную внешность и темную ауру, выделявшую Полумертвого, как кусок угля на снегу, скроет маска. А вот дальше… дальше ему придется импровизировать в поисках возможного потомка Эдгарса Морета и Ключа. Импровизациям некромант не доверял, но в последнее время вся его жизнь превратилась в сплошную череду совпадений, случайностей и заигрываний с удачей. А в удачу – или, точнее, в Судьбу, – Гипнос верил непоколебимо.

Подтверждением его удачи служило и послание, полученное несколько дней назад от его шпиона из Атропоса. В Близнеце творилось нечто невообразимое: вернулась пропавшая было Ровенна, разоренный город начал вновь набирать силу, и, что самое главное – наследница Виктуса Беннатора правила не одна, а рука об руку с собственным братом Стефанном, чудесным образом спасшимся из акропоских подземелий, сбежавшим от чудовища Гипноса Полумертвого.
Эти слухи будоражили, одновременно и тревожа, и успокаивая. Значит, Вилран жив, и так сумел войти в роль Стефанна, что даже Ровенна, знавшая своего близнеца лучше, чем кто бы то ни было еще, не распознала подмену – или же приписала произошедшие со Стефанном перемены пыткам и плену. Значит, брат в безопасности – по крайней мере, пока что.
Но он рядом с Ровенной, поехавшей стервой Ровенной. Что она сделает, если поймет обман? Вилран не справится в одиночестве. Если бы не задание Имахира, Гипнос уже сейчас бы собрал всех доступных ему верных людей и двинулся бы к Атропосу, вытаскивать брата из цепких лап Ровенны. Накануне он отдал приказ Сигвину держать оставшихся воинов и магов Акропоса в состоянии готовности. Если он вернется из Пантендора живым – следующей же его целью будет Атропос. Если не вернется… ну что ж, в распоряжение Имахира вернется сотня подготовленных и обученных бойцов, а самому Гипносу будет уже все равно.
Впрочем, нет, не все равно. Даже после смерти он отправится к брату – неважно, станет ли неупокоенным призраком или восставшим мертвецом. Это Гипнос знал, и это у него не смог бы отнять даже Уравнитель.
Оставалось сосредоточиться на Пантендоре…

Неприметный поношенный плащ с капюшоном скрывал искореженную фигуру Гипноса, а плотные перчатки – обе руки, и живую, и костяной протез. Из сделанных Камелией превосходных тростей Полумертвый остановился на самой обычной – металлической, с деревянной рукоятью. Ковыляющую походку ему все равно не скрыть никакой маской, и скорости собственным движениям не прибавить, так что притворяться здоровым смысла не было. Для Пантендора Гипнос выбрал маску хромого беженца – изуродованного войной старика из Остебена, и накануне даже немного повеселился, примеряя свой новый образ.
А еще – почему-то совсем не удивился, когда перед отправлением поутру обнаружил у своей двери Алекто.
- Значит, нас будет двое калек? – бледно усмехнулся некромант.
Он догадывался, что роль мистика будет та же, что и в прошлый раз – следить за ним, собирать сведения, вмешаться, если потребуется. Что ж, уже знакомый соглядатай куда лучше, чем кто-то еще, и разговорами отвлекать не будет…
Фойрровы чресла, какая же гиблая затея!
[icon]http://s3.uploads.ru/17zLd.png[/icon]

Отредактировано Гипнос (2019-08-12 16:48:01)

+3

3

Круг земной
Алекто приветливо осклабился на вопрос Гипноса. Раз спросил о Камелии, изобразив девушку просто – показав выпуклости на груди, которых, по меркам мистика, было так мало, что пародия вышла сильно преувеличенной, но зато понятной. Другой знакомой девушки у них не было. Алекто знал, что до операции Гипнос и Камелия обменивались письмами и подозревал, что они поддерживают связь, несмотря на сложную ситуацию в Альянсе. Культ продолжал активные действия. Столица, что подтверждали шпионы, тоже не оставалась в долгу. Магистр Эарлан продолжал обрастать союзами, используя ковен серых ведьм, что парадоксально, ковен возглавляла мать Кайлеба Ворлака. Женщина, которая собиралась принести в жертву собственного сына когда-то очень давно, как порченного влияние Кристалла. Теперь она гонялась за тенью покойной дочери и той силой, которая расцвела внутри копии девушки. Имахира она тоже интересовала, как перерождённая энида, но сунуться в столицу прямо сейчас было бы непростительной глупостью. Культ действовал последовательно.
Войска мертвецом добрались до Фолента. Пока Имахир следил за состоянием дел, Алекто вместе с Гипносом пытались выкрасть Ключ Пантендора. Все сведения по операции мистик пересказал. От Тени не укрылись даже те подробности, о которых Алекто предпочёл бы не говорить, но перед псиоником любые сведения открывались, будто книга. Он видел его насквозь, но не наказывал за вольности, если не считать сопровождение Гипноса Беннатора в Пантендор – наказанием. Алекто должен был следить и за ходом дела, и за рукой Гипноса, которая продолжала интересовать Имахира после недели практики с ней, и должен был подстраховать некроманта на тот случай, если у него ничего не выйдёт. Он также получил от Уравнителя несколько дополнительных инструкций, о которых, конечно, спутника не поставил в известность.
Смотри! Смотри!
Кругом белым-бело.
Гляди, как ясно и светло.

Способности Алекто облегчили им перемещение из штаба Культа в окрестности Пантендора. Прямо за стеной простирались маковые поля. Здесь солнце светило ярко, воздух был чистым, сухим в сравнении с другими городами Альянса, где дождь – обычная погода. В Пантендоре дожди шли умеренные, редко бывали ливни, чаще встречались слепые дожди, от которых в лесах прорастали грибы. Алекто знал город и тайные ходы, которыми они с Гипносом собирались воспользоваться. Старый акведук вёл из макового поля и сетью ходов уходил глубоко под землю. Для жителей хмурых городов Альянса дыхание становилось тяжёлым, а под солнечными лучами, которые здесь не выглядывали из-за серых туч, в тёмных и плотных одеждах было жарко, будто в Кабале Фойрра. С цветка на цветок перелетали разноцветные бабочки и стрекозы. Слабый тёплый ветер проносился над полем, клонил бутоны цветов к земле, пуская широкие волны. На дальних полях уже собирали урожай маков. Рабочие трудились, аккуратно срезая коробочки со стеблей или делая на них надрезы, чтобы выделить сок.
Пели птицы, бегало мелкое зверьё – грызуны, и редко проползали змеи, прячась в высокой траве меж камней. В поле не было ни одного мертвеца, который бы трудился на благо хозяина, раздуваясь на ярком летнем солнце. Даже в конце третьего летнего месяца, когда тепло уходит перед началом дождливой осени, в Пантендоре было намного светлее и жарче, чем в самый погожий летний день в Близнецах. Да и люди здесь были другими. Загорелыми, приветливыми.
По старому акведуку, распугивая мышей и пауков, они прошли под стеной города и выбрались в старом заброшенном складе. После яркого и солнечного города это место показалось более достойным некромантов, но дальше – хуже. Магам пришлось выйти на улицу.
Смотри! Смотри!
Какой занятный люд.
Гляди! Смеются и поют.
Смотри! Похоже здесь все чудно,
Все прекрасно. Тут какой-то вечный праздник…
Джек, ты тронулся! Все ясно – это сон!
Проснись!

Пантендор отличался от других городов Альянсе не только тем, что над ними круглый год светило яркое солнце, а земли были плодородны, но и тем, что у них и взгляды были другими. В городе не было ни химер, прирученных тёмными магами, ни зомби и личей, которых некроманты держали на коротком поводке. Алекто с Гипносом и вовсе попали на яркий праздник. Люди на главной улице веселились, танцевали, пели песни, абсолютно незнакомые некромантам. Не было в них ничего мрачного и устрашающего, а если где-то и угадывался знакомый текст, то подавали его с весельем и смехом. В этом городе правил ковен серых ведьм. Алекто видел ярких девушек, которые босиком танцевали, распространяя дурманящий запах трав и цветов. Мужчины на улицах останавливались, смотрели, будто зачарованные, откликались на их приглашение, присоединялись в быстром танце, завлекающем всё больше и больше гостей. Алекто тоже остановился посмотреть на черноволосую красавицу, обвешенную украшениями, будто кэтельское дерево. Браслеты и серьги звенели в такт быстрому движению. Люди смеялись, подхватывали мотив, подпевали – кто слова знал. Даже Алекто раз улыбнулся и кинул монету танцовщице, за что та игриво подмигнула ему. Он чувствовал слабый магический дурман, который окутывал зрителей, но он был приятным.

[nick]Алекто[/nick][status]Молчун[/status][icon]https://i.imgur.com/vkhSNXM.png[/icon][sign]
По всякому можно делить людей. Иногда их делят на людей и не людей.
Удивленный палач сказал: «А я делю их на головы и туловища».
[/sign]

+3

4

Можно ли испытывать такую безумную смесь эмоций – изумление, восторг, ошеломление и ревнивую, горячую злость – одновременно?
До сих пор Гипнос считал, что нет. Однако в тот момент, когда сияние портала поглотило их с Алекто и перенесло к окрестностям Пантендора, понял, что все же возможно.
Вокруг них простирался совершенно иной мир – наполненный теплым ветром, солнечным жаром, запахами цветов и трав, звонкими голосами людей, яркими пестрыми красками. Он привык видеть вокруг себя мрачное небо Акропоса, черный и серый камень домов и стен, тусклый свет свечей или в лучшем случае магических светильников, осязать холодные струи дождя и пронизывающий ветер, свистящий в щелях окон и дверей. Но бескрайние поля, сплошь усеянные пятнами цветов, смуглых людей с прокаленной на солнце кожей, белые башни огромного города – куда больше Акропоса! – и огромное, безграничное синее небо были для него не просто новинкой, но потрясением, к которому он оказался не готов.
Не веря собственным глазам, Гипнос медленно наклонился, стянул перчатку с левой живой руки и осторожно коснулся пальцами гладкого, восковитого лепестка мака, растущего на окраине поля. Лицо его, даже скрытое маской, по-детски изумленно вытянулось, и некромант, не удержавшись, выдохнул вслух:
- Ты когда-нибудь видел подобное? – он обращался к своему спутнику, но вряд ли нуждался в ответе Алекто. Вообще за то время, что Гипнос общался с мистиком, он успел привыкнуть к своему молчаливому соглядатаю, и нередко высказывал свои мысли вслух – так, как до этого разговаривал с мертвым, безответным Вилраном на своем плече. Такое общение помогало самому Гипносу сконцентрироваться, а кроме того, Алекто мог отвечать – жестами, живой мимикой обветренного лица, письменностью, если под рукой было, на чем написать.
На несколько мгновений Гипнос совершенно забыл о том, где они находятся, и зачем сюда прибыли. Ему хотелось задержаться, чтобы вобрать в себя увиденную красоту, запечатлеть в памяти, забрать себе и унести с собой. Последнее желание подняло в нем волну возмущения. Почему жители Акропоса вынуждены были ютиться в мертвых землях между лесом и горами, почему они с Вилраном никогда не видели ничего подобного, и выросли с уверенностью, что весь мир Альянса состоит из холода и мрака? Конечно, они с братом прочли немало книг – в том числе по географии, архитектуре и политическому устройству, – но книги не могли подготовить к этому.
Почему Пантендор должен жить и наслаждаться всем этим, тогда как Близнецы горели в огне и задыхались от яда? Почему кому-то достается все, а другим – лишь суровая борьба за выживание?
- Почему Вил не может увидеть этого… - пробормотал Гипнос, распрямляясь и тяжело опираясь на трость.
Алекто не мог ответить ему на этот вопрос, и лишь торопил некроманта – под землю, в привычный мрак и пыль заброшенного сооружения, тайного прохода в город, и Полумертвому пришлось очнуться, с усилием вернув себя в реальность. Действительно. Он здесь не ради пантендорских красот, какими бы изумительными они ни были. Ключ – единственное сокровище этого города, которого он коснется, которое унесет с собой.
Но когда-нибудь – Гипнос дал себе молчаливое обещание – он вернется в Пантендор совершенно иначе. И с совершенно иными целями.

***
Сам город потрясал воображение не меньше, чем окружавшие его маковые поля. Ощущение вечного праздника, ароматы фруктов и выпечки, звуки музыки – во всем этом легко было потеряться, и Гипнос с трудом заставлял себя не отвлекаться на незнакомые удивительные зрелища. Он вновь чувствовал себя девятилетним мальчишкой, которого отец вывел на прогулку в город – каким огромным и удивительным тогда казался ему Акропос, и каким скромным, даже невзрачным зрелищем он представлялся сейчас, по сравнению с Пантендором!
Впрочем, от двоих бродяг, медленно бредущих сквозь пеструю толпу жителей города, и ждали этого – изумления, восхищения, преклонения перед величием и бьющей ключом жизнью Пантендора. Все это кричащее, радостное безумие, вся дурманящая маковая красота были такой же защитой города, как и магия, и крепкие стены, и, наблюдая за танцем ярко наряженной девушки на площади, Гипнос, похоже, начинал понимать, как работает эта защита.
«Зачем ты принес к нам агрессию и злость?» - спрашивал Пантендор. «Зачем таишь нож у сердца, зачем замышляешь несчастье?» - гремела музыка. «Не лучше ли остановиться, впустить в себя эту легкость, отдаться наслаждению жизни, страсти и любви?» - вопрошали чарующе-грациозные движения тела танцовщицы.
- Нет, - он помотал головой и тронул Алекто за рукав – мистик казался увлеченным танцем. Гипнос и сам чувствовал сладкий дурман, будоражащий тело и дух – это было похоже на животные чары Вермины, которыми она увлекала самого некроманта. И именно это сходство пугало Полумертвого сильнее, чем самая опасная атакующая магия. Даже он поддавался ей, даже он не был в состоянии полностью защититься от нее – в конце концов, ему было всего восемнадцать, и город, возвышавшийся вокруг, обещал невиданные для него удовольствия. – Пойдем… отсюда.
Он опустил капюшон на свое спрятанное под колдовской маской лицо – хотя больше всего ему сейчас хотелось откинуть его, сбросить морок и остаться посреди веселья и благоуханных цветочных лепестков – и, опираясь на трость, заковылял прочь по улице, утягивая Алекто за собой, и чувствуя себя по-настоящему стариком, словно и не притворялся.
- Я уже видел такое однажды, - говорил Гипнос мистику, а на самом деле больше себе самому, чтобы сбросить наваждение. – Попал под чары суккуба… добровольно. Из любопытства. В тот момент мне казалось, что я не знал никого прекраснее и нежнее, что никто не относился ко мне с таким вниманием и благосклонностью. А наутро я увидел ее истинный облик – и тогда она могла бы убить меня быстрее, чем я сделал бы хоть что-нибудь. А ведь тогда мне еще повезло, и она не умышляла против меня намеренного зла… Все в этом городе – красивая обманка.
В этом он пытался убедить, прежде всего, самого себя. Поскольку в ином случае ему пришлось бы признать те вещи, в которых признаваться совершенно не хотелось.
Он знал, что мальчишка, представлявшийся потомком Морета, сам согласился сотрудничать с Культом, и примерно знал, изучив записи отца, где мог бы его найти - они с Алекто условились, как действовать, даже если разбредутся, но доводить до этого все же не хотелось.
Замешкавшись, Гипнос налетел на двоих молодых женщин с корзинками маков в руках и яркими лентами в волосах и, не удержавшись, упал, больно ударившись правым боком.
- Миледи… простите меня… простите, - он поспешно отполз в сторону, вспомнив о своей роли нищего беженца – но девушки, к его оторопи, внезапно бросились поднимать упавшего старика, а одна даже вручила ему отлетевшую трость.
Что за Бездна здесь творится?!
Полумертвый заметил стражников, патрулирующих улицу, и старался как можно скорее отделаться от сочувственного и совершенно лишнего сейчас внимания. Поскорее отыскать наследника Эдгарса Морета - и затеряться, вот зачем он здесь.
[icon]http://s3.uploads.ru/17zLd.png[/icon]

Отредактировано Гипнос (2019-08-14 11:03:55)

+2

5

Алекто с неохотой прощался с танцовщицей. Девушка заманивала его чарами, красотой и дурманом. Он знал, что не станцует танец ведьмы, но всё его естество твердило – сможет. Оно тянулось к ней. Придавало уверенности там, где не должно. Добавляло азарта, желания. Слепило. Мистик подался за рукой, но отвлёкся на спутника. Кивнул ему. Они здесь по делу, хотя хотелось бы уделить больше внимания звенящим монетами бёдрам. Лёгкий яркий пояс привлекал его внимание. То же самое делали браслеты на тонких запястьях, подчёркивающие их нежность. И глубокий вырез на рубашке. Танцовщица выглядела очаровательнее любой бордельской девки, и за объятия этой красавицы – Алекто был уверен в этом – заплатил бы втрое больше, ничуть не пожалев. Пока дурман не спадёт и чары не развеются.
Мистик не отвечал. Он знал о чудовищах с ликом красавиц. О демонах-суккубах, которые питались мужской энергией. Танцовщица в его понимании была чем-то хуже, чем демоны похоти. Она не будила желание обладать ей. Она поселяла в нём притяжение и желание быть в её власти за любую цену. В то время как демоны дарили физическое удовольствие, за которое драли дороже столичных шлюх, эти женщины – не давали ничего. Они только брали.
Алекто, который представлялся сыном старика-калеки, даже не дёрнулся в сторону упавшего отца. В отличие от добросердечных девушек, которые решили, что это их вина. Алекто для видимости протянул руку Гипносу, поддерживая его под локоть.
- Вы не сильно ушиблись? – с беспокойством спросила кареглазая девушка, виновато улыбаясь старику.
- Мы можем отвести вас к лекарю… - подхватила вторая девушка, подняв взгляд на Алекто. Мистик отрицательно помотал головой, отказываясь от помощи лекарей. - Или проводить до дома, - предложила девушка другой вариант. - Где вы живёте?
Патрульные присмотрелись к толпе собравшихся, но не подошли ближе. Они держались на расстоянии, пока Алекто пытался жестами объяснить, что они с отцом беженцы и дома у них нет. Он старался вести себя так, как и эти девушки, максимально похоже для жителей Пантендора. В отличие от Гипноса Алекто выглядел более тёмным, здоровым, но не сильно загоревшим, как коренные жители Пантендора. Заметив, что патрульные потеряли к ним всякий интерес, Алекто достал из кармана обрывок пергамента, на котором было написано названия места, куда им нужно. Девушки оказались ещё более безграмотными, чем Алекто, но на слух восприняли место.
По дороге мимо них проехала цветная повозка, привлекая внимание. С ярким красным рисунком на зелёных боках. На крыльце, болтая ногами с задранных по колено драных штанах, сидел мальчишка лет девяти с чумазым загорелым лицом. Два потушенных фонарика раскачивались над дверью крытой повозки. Алекто они казались произведениями искусства, но по факту же их делали такими яркими, чтобы привлекать внимание жителей города и приезжих, когда повозки выбирались в город, а люди, что в них жили, устраивали настоящее представление. Днём они редко появлялись на улицах, лишь ближе к сумеркам, когда любой фокус и любой обман с иллюзией можно проще провернуть, и с особым эффектом, выдав алхимические средства за проявление настоящей магии, произвести впечатление на толпу и заработать. Не обманом, так воровством.
Наследник Эдгарса Морета скрывался среди таких людей. В Пантендоре никого не удивляли вольные народы – так они себя называли. Воры и бездельники – другое название, используемое в быту людей, которым образ жизни пантендорских джалсов – свободных людей - не приходил по душе. Были среди них и обманщики, и ведьмы. Иногда их называли пауками, иногда – шептунами и магиками. Одно знали точно, что эти люди, ряженные в украшения и яркую вызывающую одежду были не так просты, как могут показаться, а иметь с ними дело – себе дороже. За любую услугу они дорого брали, а больше всего ценили лошадей, на которых ездили без сёдел и поводьев.
Алекто и Гипнос пришли к ним не случайно. Девушки отговаривали связываться с джалсами, предлагали остановиться в таверне или в постоялом дворе «Две сойки», где их бы приняла хозяйка, жалующая бедняков. Алекто не знал, как искать некроманта, которого он никогда не видел в глаза. Он и описания не имел. Лишь приблизительный возраст и место, где они могут отыскать наследника Морета, но сразу спрашивать, не знал ли кто человека с таким именем, он рискнул.
Джалсы жили в отдалении от жилых кварталов, но в стенах города. В Пантендоре, в отличие от других городов Альянса, уживался разномастный люд. Здесь реже строили дома, чаще защищали природу. На широкой цветущей поляне у широкой ленты реки под мостом, где часто проводились праздники и бегали босоногие дети, играя друг с другом, стояли повозки полукругом – не больше десяти, там же горели огни под вечер, а у костра принимали гостей. Некоторых – уводили в яркий шатёр, поговорить о судьбе, рассказать о будущем.
Девушки довели их до моста, показали на место, где искать джалсов, и ушли, желая удачи Алекто и его старику.
Алекто показал Гипносу монету и усмехнулся.
Он обещал некроманту шлюх, а как ему такая компания?
[nick]Алекто[/nick][status]Молчун[/status][icon]https://i.imgur.com/vkhSNXM.png[/icon][sign]
По всякому можно делить людей. Иногда их делят на людей и не людей.
Удивленный палач сказал: «А я делю их на головы и туловища».
[/sign]

+2

6

Гипносу компания была не по душе, и относилось это не только к джалсам – любая малознакомая компания в принципе заставляла молодого некроманта чувствовать себя настороженным и чуждым. Здесь, в Пантендоре, под чужой маской, в окружении потенциальных врагов, это ощущение усилилось в разы, и он поневоле завидовал Алекто, который держался так, будто его вовсе не волновало окружение, в котором он оказывался.
Впрочем… привыкать ли? Наследник Акропоса привык чувствовать на себе косые взгляды и слышать шепотки за спиной, не изменилось это и с тех пор, как он стал Магистром. Маска старика-беженца позволяла, напротив, стать почти что невидимкой: по ним с мистиком скользили глазами и только. Мало ли бедолаг за последние месяцы бежали из Остебена, чтобы найти приют где угодно, где им казалось спокойнее… а те же джалсы, скорее всего, привыкли видеть огромное количество новых лиц каждый день.
Он перехватил взгляд Алекто, устремленный на женщин-джалсов с их яркими юбками, босыми ногами и широкими рукавами, открывавшими смуглые загорелые руки, и вздохнул. Мистик был твердо настроен сегодня на получение удовольствия, а не на работу. И стоило ли его останавливать? Они все равно не знали точно, где искать Морета, так что следовало походить среди бродяг, поговорить с ними, выспросить – если некромант среди них, они должны были знать.

Гипнос кивнул своему спутнику – действуй, мол, как посчитаешь нужным – и тяжело опустился на обломок бочонка, лежавший в земле так давно, что успел врасти. У него кружилась голова от усталости, и невыносимо болели ноги и спина, словно у настоящего старика. Он всего две недели назад оправился от лихорадки в доме Камелии, и какой бы прекрасной не была его новая рука, тело от этого не стало ни сильнее, ни крепче. Они с Алекто ходили по городу полдня, и вся красота Пантендора и его чудес затмевалась мощной волной боли. Надо отдохнуть. Отдохнуть – и понаблюдать.
Пробегавшие мимо дети джалсов с любопытством косились на усталого старика, откинувшего на спину капюшон истрепанного плаща, но что-то в нем отпугивало их, и близко они не подходили. Лишь однажды самый наглый или самый храбрый подступил поближе, клянча монетку, на что некромант, криво усмехнувшись, погрозил ему тростью, и мальчишку как ветром сдуло. Взрослые, занятые своими привычными делами, также чужакам не удивлялись – для крепкой немолодой женщины, звенящей от множества разноцветных бус, куда важнее было заманить в свой шатер стайку пантендорских девушек, с хихиканьем разглядывавших необычные шатры и экзотичные наряды шептунов. Несколько мужчин чуть поодаль чинили громадное колесо повозки, еще дальше юноша лет пятнадцати играл на свирели незамысловатую мелодию, под которую кружилась в танце босоногая девица с ярким цветком мака в темных волосах. Алекто скрылся из виду.

Постепенно краски заката становились все ярче, огней в лагере джалсов – все больше, как и гостей. Пантендорцы приходили посмотреть на необычные фокусы шептунов – хотя, на взгляд Гипноса, чем вообще можно было удивить жителей города колдунов? – попробовать терпкого вина и обжаренных в специях лепешек и получить нехитрое предсказание.
Гипнос, наконец, тоже встал, заковылял вдоль импровизированного лагеря, осматриваясь, как любой местный зевака. Поглазел на полуобнаженного джалса, глотающего огонь, на детишек, прыгающих через обруч. Подошел к старому бродяге, попыхивающему трубкой – перед ним на широкой деревянной колоде была целая россыпь искусно вырезанных и раскрашенных деревянных фигурок.
- Нравятся? – без удивления спросил джалс, заметив его интерес. Поднял одну из фигурок – удивительного рыцаря в пестрой броне. От рук и ног фигурки тянулись длинные полупрозрачные нити, завершавшиеся тонкими деревянными кольцами. Старик продел в них узловатые пальцы, быстро шевельнул ими – и деревянный рыцарь запрыгал, сделал яростный выпад, изысканно поклонился.
Гипнос вспомнил о Вилране. Вилране, которого в детстве так привлекали игрушечные солдатики, что он собрал у себя их целую коллекцию, Вилране, живущем где-то в опасном Атропосе. Вилране, который в своем взрослом теле до сих пор оставался ребенком, любящим солдатиков.
Он протянул живую левую руку – такую же изборожденную морщинами, как и у джалса, стянул перчатку, и торговец ловко нацепил кольца на его длинные худые пальцы. Левая рука Гипноса привыкла к тонкой работе, и развита была куда лучше, и все же повторить замысловатые движения пальцев старика некромант с первого раза не сумел. Он невольно улыбнулся.
- Я возьму… для сына, - Гипнос запоздало вспомнил, что его «сыну» перевалило за третий десяток и понадеялся, что Алекто еще не успел представиться всем в этом лагере. Старый джалс, впрочем, не удивился, и не стал задавать вопросов, пока Гипнос отсчитывал ему потертые медяшки. Денег у некроманта было и больше, спрятанных в нашитых под одеждой внутренних кармашках, но все – мелкими монетами, чтобы не нарушать маскировку.
- Я ищу здесь одного человека, - Гипнос сел рядом с молча подвинувшимся стариком, выдохнувшим в вечереющее небо струйку табачного дыма. – Молодого. Он не джалс, но живет среди вас. И он маг.
- Все мы слегка маги, - усмехнулся бродяга, прикусывая мундштук на удивление крепкими зубами. – И многие из оседлых жителей хотели бы бродить среди нас. Ты не хотел бы? – он взглянул на Гипноса, и у молодого колдуна возникла неприятная мысль, что тот видит его растерянное, усталое, настоящее лицо под магической маской, хотя быть такого не могло. Гипнос чувствовал ауру старика – магом тот не был.
Он ответил не сразу, задумавшись. Быть может, Вилрану и понравилось бы жить в путешествиях, встречая рассвет каждый раз в новом месте, знакомясь с бесчисленным множеством людей, свободным и независимым, как птица – но ему самому…
Он уже заражен тягой к знаниям. Жаждой могущества. Испитым однажды ощущением власти. Слишком многое зависит от него, чтобы бросить все и затеряться в пестрой толпе ярмарочных бездельников, какой бы притягательной ни казалась их жизнь.
- Пожалуй, нет, - Гипнос покачал головой, и тонкие седые волосы метнулись по его искривленным плечам. – Да и чем такой старый больной бродяга, как я, может быть полезен вольному народу?
Джалс какое-то время разглядывал его и молчал, попыхивая трубкой. Затем кивнул в сторону одного из ярких шатров, разрисованных красными и синими узорами.
- Там, - наконец, сказал он, - в этом шатре живет Джильда. Джильда видит многое. Она может ответить на твои вопросы. Но будь готов к тому, что она задаст свои, и потребует больше, чем ты можешь ей отдать.
Гипнос кивнул, понимая, что страсть к разговору загадками у этих людей в крови – как еще им производить впечатление на легковерный народ? Он как раз заметил среди джалсов Алекто, поднялся, молчаливым кивком поблагодарил торговца-кукольника, спрятал купленного рыцаря в нашитый в рукаве карман и направился к мистику.
- Нам туда, - он подбородком указал Алекто на шатер Джильды.
Возле него почти не было зевак. Изнутри тянуло сладковатым дымком, слышалось негромкое, без слов, пение – скорее, мычание на одной ноте, чем песня.
Гипнос помедлил, неожиданно охваченный сомнениями и предчувствиями – ясный вечер вдруг показался ему полным опасностей и чужих взглядов. Словно все до единого люди в лагере внезапно повернулись и смотрели на них с Алекто, хотя такого не было.
Он первым откинул полог шатра, заходя внутрь.
[icon]http://s3.uploads.ru/17zLd.png[/icon]

Отредактировано Гипнос (2019-08-16 13:59:08)

+2

7

Целомудрие – не наш конёк.
Алекто не отказал себе в удовольствии увязаться за первой женщиной, которая заманила его в шатёр красивой юбкой и не менее красивыми формами. Говорить он не умел, а пытаться выведать что-то у кочевого народа, который и читать не умеет – невозможно. Но всё указывало на то, что в лагере джалсов был некромант, который им нужен. Отвлекаясь от женщины, Алекто проверял округу магическим импульсом, надеясь, что отыщет того самого наследника. Он чувствовал слабый тёмный виток в одном из шатров, ещё около тройки настоящих магов, которые сновали по лагерю и занимались хозяйством, но больше ничего. Тёмный виток вёл в шатёр, на который указал Гипнос, и Алекто согласился пойти в него, побеседовать с нашумевшей гадалкой.
Элоиза – девушка, с которой Алекто отправился в шатёр, тоже о ней говорила. Но явно набивала цену, убеждая Алекто, что ему расскажут его судьбу и, если судьба будет полна богатства, то она разделит с ним каждую ночь. Ни в гадания, ни в обещания девицы, которая три раза тянулась к его паху, а нашаривала кошель, мистик не верил.
Когда речь шла о предсказаниях, Алекто представлял себе женщин с пронзительным взглядом, который пробирал до самого нутра. Они не обладали даже подобием магического дара, и не видели человеческие судьбы. Зато обладали даром внушения. Располагали к себе людей, говорили очевидные туманные предсказания, которые после накладывались на реальность самим героем – так работало человеческое сознание, которое искало подвох и знак в каждой мелочи. В подобных шатрах всегда было душно, темно и тесно. Обязательно был маленький круглый стол, а нём - карты для гадания и стеклянный шар, в котором плясал цветной дымок, менявший цвет или от химических реагентов, которые незаметно использовались обманщицей или магически, реагируя на изменение эмоций. В гадалках обязательно была либо красивая женщина, которая улыбалась, говорила загадочно, заглядывала в душу, или старая карга в тряпках с кривыми ногтями и желтоватыми нездоровыми зубами. Алекто никогда с ними не сталкивался в лагерях джалсов, но многое слышал.
В её шатре было много места. На прямоугольном столе, накрытом бесцветным куском ткани, не было ни магического шара, ни карт. Лишь горела свеча. Женщина, сидевшая за столом, тоже не выглядела джалсом. Скромная простая одежда – длинная рубаха, да плащ с глубоким капюшоном. В тени она прятала своё уродство, будто боялась напугать двух некромантов непривлекательной рожей. Алекто не боялся, лишь усмехнулся. Слепая расскажет о будущем. Во все эти предсказания он не верил, но почему-то не хотел долго задерживать взгляд на слепых белых глазах или уродливых шрамах от когтей на левой щеке и на горле. Он даже украдкой заметил, что на левой стороне головы волос меньше, рваный шрам была даже там, как бы женщина ни пыталась скрыть уродство, оно было везде. А вот ногти. Ногти были постриженными, чистыми и аккуратными. Гадалка выглядела, как покойница, свежевскопанная из могилы, когда черви не успели пожрать её.
«Любимый Альянс», - мысленно хмыкнул Алекто, осматривая скромное убранство шатра.
- Не думаю, что вас интересуют подделки, - заговорила гадалка, когда мистик протянул руки к ловцу снов, созданному по образу ульвийских защитных оберегов. Голос у неё был чуть хрипловатым, но не замогильным и не тихим вопреки ожиданиям Алекто встретить женщину такой, как некромантов описывают в страшилках для остебенских детей.
Алекто хмыкнул, отошёл от развешенных под потолком амулетов, оберегов и других безделушек, которые, по мнению бедноты, служат подтверждением того, что в шатре не шарлатанка, а настоящая прорицательница. Здесь были карты, аккуратно сложенные стопкой на низком стеллаже, разные книги, где-то со знакомыми Алекто глифами и пентаграммами, где с обычными символами звёзд, хаотичным изображением какой-то ереси, не имеющей никакого отношения к магии. Были здесь и банки с разными жуками. Иногда живыми, иногда засушенными. Даже редкие хвосты скорпионов, которые добывались в землях демонов и стоили очень дорого. Была змея, забальзамированная в банке, и мотыльки разной расцветки и размеров, прибитые иглами к дощечке.
- Подойди, - предсказательница протянула руку к Гипносу, подзывая его сесть на табурет перед собой.
Алекто отвлёкся. Предсказания старой кошелки его не интересовали, а вот за грубо сколоченным шкафом он рассмотрел птичью клетку, в которой парил яркий зелёный огонёк. Мистик присмотрелся, подсунул нос ближе и почувствовал, как пять иголок впиваются в него. Рыкнул глухо, провёл пальцами по носу, смазывая капли проступившей крови.
- Фейри не любят гостей. И клетки тоже.
В клетке парила настоящая фейри, привезённая из Гвиндерила. Эльфийская. У Алекто не было к мелкой паршивке ни грамма симпатии. Он отошёл от клетки, прислонился к стеллажу, скрестив руки на груди, и терпеливо ждал, когда гадалка заговорит.
Джильда протянула руку Гипносу ладонью вверх.
- Дай мне руку, мальчик с лицом старика, - и, не отворачиваясь от Беннатора, строго и резко ответила мистику: - А ты спрячь нож, пока мои банки не пополнились свежей печенью!
Алекто и возразить толком не успел – едва тронул рукоять ножа, когда гадалка сказала слишком много для слепой. Хмыкнул, но нож убрал.

[nick]Алекто[/nick][status]Молчун[/status][icon]https://i.imgur.com/vkhSNXM.png[/icon][sign]
По всякому можно делить людей. Иногда их делят на людей и не людей.
Удивленный палач сказал: «А я делю их на головы и туловища».
[/sign]

+2

8

Беннаторы верили в Судьбу.
Возможно, не все, возможно, с оговорками — но все же верили. Верила Герцера, обучавшая племянников. Верил Дедалус. И, конечно, верил сам Гипнос, еще в нежном восьмилетнем возрасте увидевший в бродячем артисте мрачный отголосок будущего Гроссмейстера. Он, как никто, знал, что видения бывают правдивыми — даже самые безумные из них. И, как никто, понимал, каково это — когда тебя не слушают. Или не слышат.
В конце концов, даже когда он умолял отца убить Кайлеба Ворлака, чтобы избежать его будущего восхождения, никто не послушал его...
Поэтому он готов был и сейчас поверить в то, что старуха в потрепанном шатре бродячих джалсов в самом деле может видеть будущее. Хотя до сих пор его представление о ярмарочных гадалках примерно совпадало со слухами — они, в первую очередь, прирожденные мошенники, умеющие пускать пыль в глаза.
Но Джильда не выглядела мошенницей.
Она вообще не выглядела человеком, который способен кому-то пустить пыль. Белесые пленки на запавших глазах, седые космы, спрятанные под капюшон, покрытое морщинами и застаревшими шрамами лицо — в ней не было ни харизмы обманщицы, ни умения красиво плести словесную вязь, ни ядовитого меда лести, присущего торговцам-джалсам.
А была в ней — мощная и темная магическая аура, душная и тяжелая, как грозовое облако. И едва только почувствовав на себе пустой взгляд слепых глаз — как направленный магический луч — Гипнос понял: она видит. Под его магической личиной, под намеренным шутовством и придурковатой простотой Алекто, и едва ли не прямиком под одеждой.
Джильда тут же подтвердила его подозрения — одернув Алекто и пригласив присесть его самого.
Почему его? Почему не Алекто?
Гипнос подковылял к табурету, мимоходом бросив на мистика быстрый взгляд, чтобы прекратил паясничать и трогать все, что может ненароком взорваться или отхватить ему вторую руку, присел напротив старухи. От нее горько и резко пахло — не старостью или грязью, как он ожидал, а незнакомыми некроманту травами.
- Мы ищем здесь молодого человека, - без предисловий сказал Гипнос прорицательнице. - Он не джалс, но живет среди вас. Достаточно давно. Он способен к темной магии и называет себя потомком древнего колдуна, жившего в этом городе.
Он не называл имя Морета, но она должна была знать, о ком он. Без сомнений.
Некромант помедлил еще немного и протянул ей живую левую руку, стянув с нее перчатку. Измененные магической иллюзией пальцы легли в морщинистую ладонь старухи — и Гипнос уставился на свою руку во все глаза: там, где его коснулись пальцы Джильды, иллюзия словно бы растворялась, таяла, открывая гладкую белую кожу его обычной руки. Он поспешно отдернул было руку, опасаясь, что заклятье иллюзии развеялось, но маска была на месте, а старуха неожиданно цепко сжала его, не выпуская.
И он перестал дергаться — почему-то вдруг осознав, что так надо и правильно. Судьба. Волны, с которыми бессмысленно бороться, покуда они сами не вынесут тебя на нужный берег.
- А еще, - Гипнос сказал это уже тише и совершенно неожиданно для самого себя, - я хочу, чтобы ты взглянула на меня и сказала, можно ли снять проклятье...
Погибнуть смертью своего отца. Умереть от рук близкого человека. Если Ювеаберис Гин и вправду проклял его, получить ответ на этот вопрос для некроманта было едва ли не важнее, чем узнать, где находится потомок Морета.
От этого, в конце концов, зависела судьба не только его самого, но и Вилрана.
[icon]http://s3.uploads.ru/17zLd.png[/icon]

+1

9

Алекто хмыкнул, покосился на фейри. Жительница эльфийского леса бунтовала, пыталась сломить прутья, дотянуться до лица разозлившего её некроманта. Алекто видел ненависть в маленьких глазах и в чертах её лица. Маленькая женщина, которая легко умещалась у него на ладони, с торчащими неестественно вверх волосами цвета орешника и зеленоватой кожей, желала ему смерти. Тонкие, полупрозрачные крылья быстро махали, рассыпая магическую пыльцу. На крохотных ручках остались следы крови, которые фейри и не думала вытирать с острых ногтей. Она обезумела от горя, когда её увезли из родных краёв, и уже не надеялась вернуться. Здесь её сила постепенно затухала, будто горящая свеча, что рано или поздно сгорит и потухнет. До этого времени её успеют распустить на магические зелья. Куда-то уйдут ценные крылья, которые срежут с ещё живой фейри, куда-то – её магическая пальцы, снятая с цветочных одежд, волос и рук, иногда вместе с кожей, а тельце выбросят за ненадобностью или подождут, пока она превратится в бескрылую. Безумную копию себя. Уродливую, чуждую для своего народа.
«Ну и жди, когда тебя сварят».
Не то что бы Алекто сочувствовал фейри. Он вообще не хотел её спасать. Зачем? Читай морали старой ведьме, борись за клетку, потом отпускай эту бестию на свободу, получай от неё по морде вместо благодарности. Набегут все джалсы, потребуют с него деньги, душу, последние портки, набьют ему морду, а потом объясняться перед Уравнителем, потому что вместо наследника Морета у него в штабе два некроманта без зубов, но с двумя синяками под глазами. А оно ему надо?
Алекто нисколько не обижало, что Гипнос смотрит на него так, словно вжился в роль отца. Непослушное чадо двадцати семи годиков ковыряло в зубах ногтем, даже не ножом, и показывало высшую степень незаинтересованности в происходящем. Он пытался прощупать слепую ведьму, но она тоже это чувствовала и позволяла ему заходить дальше, позволяла искать намеренно. И Алекто играл в эту игру, не осознавая, что перестаёт слышать, что Джильда говорит Гипносу.
Джильда не ответила на вопрос Беннатора, касающийся поисков наследника, но протянула руку, вцепилась в ладонь некроманта, неотрывно смотря на него слепыми глазами. Не было ни магического дымка, ни треска, ни зловещего голоса, который трактует судьбу Беннатора. Был самый обычный голос. Не потусторонний, которым баловались шарлатаны в лагере джалсов в том числе. Джильда действительно была видящей, но говорила лишь то, что считала нужным и выгодным. Как угодно богам, даровавшим ей эту силу взамен за зрение и красоту.
- У тебя много страхов, юноша. И все они – твоё самое большое проклятье, и твоя погибель. Все твои достижения имеют большую цену, но за то, чего ты хочешь на самом деле, придётся заплатить намного дороже.
Слова Джильды можно трактовать, как кому угодно. Здесь мог быть и намёк на то, что, добившись своей цели, Гипнос в конечном счёте умрёт. Или, что ему придётся убить самого близкого ему человека, чтобы выжить и избежать проклятия. А, возможно, проклятие в том и заключалось, что, убив самого родного себе человека, Гипнос обречёт себя на куда большие муки, чем страх перед смертью.
Джильда так крепко вцепилась в руку Гипноса, будто пыталась разорвать его кожу и переломать все кости. Боль пришла извне магией, пронзившей ладонь до кисти до того сильно, что не позволяла контролировать здоровую руку.
- Я вижу мальчика с лицом мужа. Вижу ребёнка, похожего на него. И вижу кровь. Много крови вокруг них. Белая женщина ведёт его через алые реки. Этот ребёнок дарует тебе всё, что ты хочешь, и будет твоим самым сокровенным желанием и самым страшным проклятьем.
Джильда отпустила руку Гипноса, когда почувствовала, как ладонь некроманта сильно дрожит, и отстранилась.
- Нашёл что-то интересное? – вопрос адресовался Алекто.
Мистик пошатнулся, схватился за голову, издал звук, который должен был напоминать ругательство. Эта женщина ударила по нему, пока он прощупывал её. Этого следовало ожидать. Алекто осклабился.
- Человек, которого вы ищите, джалс не по праву рождения, но душой с нами, - спокойно сказала гадалка, будто речь шла не о преступнике и не о главном обманщике Пантендора.
[nick]Алекто[/nick][status]Молчун[/status][icon]https://i.imgur.com/vkhSNXM.png[/icon][sign]
По всякому можно делить людей. Иногда их делят на людей и не людей.
Удивленный палач сказал: «А я делю их на головы и туловища».
[/sign]

+1

10

Он сидел неподвижно, не отрывая от лица Джильды расширенных серых глаз - и сейчас для него не было ни жизненно важного задания по поиску Морета, ни Алекто, замершего в углу, ни собственной маскировки, которую предсказательница сняла так легко, будто ее и не было. Потерянный, совсем еще молодой человек - и его судьба.
Гипнос вздрогнул, когда она до боли сжала его пальцы, вдохнул сквозь стиснутые зубы:
- Мальчик с лицом мужа, - уцепился он за слова Джильды, без разъяснений понимая, о ком она. - Где он? Скажи, все ли с ним в порядке! И кровь...
Боль от ее хватки впивалась в руку, но он обязан был спросить. Что значат ее туманные слова, Бездна ее раздери? Какой ребенок? Вилран? Белая женщина - это, несомненно, Ровенна, но откуда ребенок? И почему реки крови, неужели она догадалась и мучает его брата?!
- Скажи! - вновь потребовал некромант, чувствуя, как его пальцы дрожат в ее ладони. Он готов был вскочить и вцепиться ей в горло второй рукой - костяной, не знающей боли, сломавшей бы Джильде шею в несколько ударов сердца, но...
Она отпустила его руку - и наваждение рассеялось. Вернулось ощущение реальности и собственного "я" некроманта, ушел объявший его мистический транс. Гипнос отшатнулся, провел дрожащей левой ладонью по лицу, проверяя собственную маскировку, перехватил левое запястье правой рукой, чтобы унять дрожь.
А Джильда уже снова говорила - и Алекто, и ему самому.
Гипнос поспешил вернуть себе утраченное самообладание, глубоко вздохнул. В конце концов, из них двоих только он может говорить о деле.
- Твои слова слишком туманны, Джильда, - он положил обе руки перед собой на стол, подальше от прорицательницы. - Нам очень важно найти этого человека, чтобы поговорить. Просто поговорить. Никто из нас не причинит ему вреда, это не входит в наши планы. В конце концов, если вы укрываете его, то должны понимать: те, кто желают ему зла, искали бы не так. Нас всего двое, и мы оба калеки, - Гипнос усмехнулся. На состаренном магией лице усмешка вышла жутковатой.
[icon]http://s3.uploads.ru/17zLd.png[/icon]

Отредактировано Гипнос (2019-08-18 11:49:07)

+1

11

- Калека, который прячется под маской и достаточно богат, чтобы позволить себе драгоценные камни в неживой плоти, - Джильда усмехнулась, удобнее откинувшись на спинку кресла. Она чувствовала себя свободной и в безопасности, несмотря на то, что возраст брал своё, а она оказалась в окружении двух магов. Один из которых собирался пустить в ход нож до того, как предсказательница напомнила ему о манерах и гостеприимстве.
Любая информация, в особенности у джалсов, стоит денег. Внутреннее чувство подсказывало Алекто, что старуха не примет деньги, если они предложат расплатиться за сведения о наследнике. Она лишь подтвердила, что человек, которого они ищут, действительно находится в лагере. Алекто никого о нём не расспрашивал, разве что успел Гипнос, или девушки, которые сопровождали двух некромантов до лагеря джалсов, шепнули нужным людям, чтобы после предсказательница набила цену своим талантам. Что из всего было правдой – Алекто не знал, да и запах в шатре мешал ему сосредоточиться. Травяной, лёгкий, Алекто почувствовал его, когда предсказание Джильды закончилось и она начала торговаться, показывая, что в этом случае хозяйка – она и никто другой, чтобы себе не думали пришлые гости.
- И его друг, который хватается за нож, осознав, что перед ним не старая выжившая из ума бабка, а маг, - женщина перевела невидящий взгляд с Гипноса на Алекто, а потом снова посмотрела на Беннатора. – Так какую информацию ты хочешь заполучить? О муже с душой мальчика или о чужаке, которого вы ищите?
Она ещё не забыла, как Гипнос просил её рассказать больше о предсказании, но он быстро взял себя в руки, когда магическое воздействие закончилось. Вспомнил о причине, по которой они пришли в лагерь джалсов.
Она не спрашивала, для каких целей им нужен этот маг. Не спрашивала, кто за всем стоит. Будто всё знала или, что вероятнее, просто не интересовалась. И всё же она не называла цену, за которую готова поделиться нужной информацией, и не спешила откровенно выгнать их взашей из лагеря, сославшись на то, что мага джалсы не отдадут.
- Я отвечу только на один вопрос, - женщина сложила руки на животе, приподняла голову, сильнее открывая уродливый шрам на горле, нисколько того не смущаясь. – Что тебе важнее?
Запах в шатре медленно усиливался. Алекто не заметил, как, пренебрегая наставлением ведьмы, потянулся за ножом во второй раз, выронил оружие и повалился на бок. Он интуитивно схватился за полку шкафа, уронил часть книг и фолиантов, сброшенных небрежной горкой, уронил банку с живыми жуками, которые, почувствовав свободу из-за разбитого стекла, разбежались. Он провалился в сон, до последнего чувствуя взгляд старухи на себе, внутри себя.
- А вот за это придётся заплатить, - цокнула языком женщина, имея в виду сбежавших дорогих жуков, и посмотрела на Гипноса, проверяя, как дурман действует на него и что предпримет некромант.

+1

12

Каких-то полчаса назад Гипнос считал, что держит ситуацию под контролем – хотя бы относительно. Он знал, что делать и говорить, он знал, что человек, которого они ищут, находится здесь, в лагере джалсов – и не сомневался, что рано или поздно, они с Алекто его найдут.
Но старуха-прорицательница предвидела и это.
Слишком поздно некромант осознал, что за странный запах, который он принял за выветрившиеся благовония, держится в шатре колдуньи. Лишь когда Алекто, вновь потянувшийся к ножу, упал, словно подкошенный, Полумертвый догадался: все это время они вдыхали яд.
Разбираться в действии этого яда не было ни времени, ни возможности. Какой-то частью своего сознания – той, что принадлежала аналитику и ученому – Гипнос подумал, что не на случайных посетителей этот яд был нацелен, ох не на случайных. Их обоих ждали здесь, и приготовились именно к их появлению. Иначе жертвой Джильды могла бы стать любая девица-зевака, заглянувшая в становище бродяг из любопытства.
- Ты… - хрипло выдохнул он, чувствуя, как терпкая травянистая горечь щекочет горло. Гипнос разбирался во многих зельях и ядах, но далеко не во всех, и основной компонент этого зелья угадать не мог.
Лицо Джильды поплыло перед глазами. Морщины сгладились, лишь слепые белесые глаза оставались двумя необыкновенно яркими пятнами – будто они единственные были реальны в мире, подернувшемся туманом. Внимательные глаза, неотрывно следившие за каждым его движением.
Гипнос отшатнулся от нее – и, не удержав равновесие, упал, опрокинув за собой колченогий табурет и выронив трость. Стук упавшей деревяшки казался смутным и далеким. Алекто лежал теперь прямо перед ним, и омерзительные жуки из разбившейся банки ползали по его откинутой в сторону руке, между скрюченных пальцев.
Задерживая, как мог, дыхание, некромант встряхнул своего спутника за плечо – и с некоторым замешательством понял, что тот не мертв. Уснул.
- Чего ты хочешь? – прохрипел Гипнос, повернувшись к старухе. Еще полгода назад он, упав, не смог бы подняться на ноги без посторонней помощи, но сейчас, после всех перенесенных испытаний, лишенное отягощавшей его мертвой плоти, даже его искалеченное тело стало сильнее и выносливее. Он схватился за край стола костяной рукой, пытаясь поднять себя на ноги – и жесткие пальцы впились в рассохшееся дерево, оставляя в нем глубокие вмятины. Такие же вмятины он мог оставить на горле Джильды прямо сейчас – он успел бы. Гипнос это знал.
Но то, что она говорила, остановило его.
Рассказать о Вилране – или о потомке Морета? Выполнить задание Уравнителя – или утолить терзавшую его самого мучительную жажду и узнать, где его брат, и что с ним? Что для него важнее?
Кто может думать о задании, когда его разум отказывается мыслить ясно? Если бы даже он стоял на пороге смерти, Гипнос хотел бы знать, что случится с его братом. Потому что ради чего все это и нужно – если не ради Вилрана?
- Расскажи мне о моем брате… - он тяжело оперся на стол рядом с Джильдой. Ее лицо теперь было слишком близко. Пугающе близко – белесые глаза таращились на него, как глаза мертвеца. – Расскажи о мальчике в теле мужа. Прошу…
Краем глаза он отметил, как шевельнулся полог шатра, впуская внутрь еще одного посетителя – на миг повеяло более свежим воздухом, в голове чуть прояснилось. Гипнос увидел молодого человека, темноволосого, одетого в яркие свободные одежды джалсов. Он разглядывал жертв старухи без удивления, но с насмешливым любопытством – и по одному этому взгляду, по уверенной позе, Гипнос вдруг начал догадываться.
Потомок Морета не стал ждать, пока они найдут его – вышел на них сам.
[icon]http://s3.uploads.ru/17zLd.png[/icon]

Отредактировано Гипнос (2019-08-22 14:54:59)

0

13

Джильда не изменилась в лице, когда Гипнос выбрал информацию о мальчике, а не о наследнике Морета. Он не осознавал, что расплатится за этот выбор не с джалсами, а с самой Судьбой – а эта злодейка дорого берёт за любое предсказание.
- Твой брат жив, - ровным тоном ответила Джильда. Для этого ей не пришлось брать Гипноса за руки и погружаться в подобие транса. Она уже видела достаточно, а, возможно, решила солгать. Или сказать иную правду. – Он жив до тех пор, пока чужаки не войдут в разрушенный город и не попадут в руки Белой женщины. Знание станет его проклятием или погибелью.
Джалсы знали, что их гости ищут наследника Морета. Об этом им рассказала одна из девушек, которая помогла некромантам добраться до лагеря. Их позвали в этот шатёр не случайно, а по просьбе. Человек, который вошёл в шатёр, был высоким, широкоплечим, не по-некромантски загорелым. Он больше походил на джалса и одеждой, и обликом. Яркий, со множеством украшений, которые блестели драгоценными камнями и металлами. В дорогом камзоле, расшитом узорами ворона и глифами.
Сейчас Гипносу могло показаться, что от выбора с предсказанием он выиграл, потому что наследник Морета сам пришёл к ним. Предсказание гадалки для этого не понадобилось, но даже этот выбор в глазах того же Уравнителя смотрелся непростительной глупостью. Мальчик забыл, кому обязан жизнью.
- А ты оказался крепче, чем я думал, - наследник без имени усмехнулся, смотря на попытки Гипноса удержаться в сознании, сохранить крупицы ускользающего понимания. - Чего не скажешь о твоём товарище, - парень толкнул ногой в плечо Алекто. Мистик безвольно перевернулся на спину, приоткрыв рот. Его грудь вздымалась от размеренного дыхания, как во время глубокого и спокойного сна. Один из жуков, выбежавших из банки, поднялся по руке мистика к плечу, с плеча переполз на шею, выше к щеке, пока не протиснулся между губ. – Занятно, - наследник наклонил голову на бок. – А ты знал, что за свою жизнь мы во сне съедаем больше сотни жуков за год, а? – он усмехнулся, отошёл от мистика. – И кому пришло в голову сидеть и считать бессонными ночами, как кто-то жрёт жуков.
Наследник не представился. Дымок заполнил лёгкие некроманта и отнял у него последние силы на попытку ухватиться за край ускользающего сознания и что-то выведать о брате. Сон нагнал и Гипноса.
***
Алекто сонно открыл глаза. Он видел всё как в бреду, отдалённо слышал голоса, но не разбирал слов. Во рту было сухо и солоно. Дико хотелось промочить горло. Инстинктивно мистик попытался провести отсутствующим языком по зубам или смочить потрескавшиеся губы. Веки были пунцовыми. Голова болела, но он пришёл в себя. Проснулся от дурного сна, покрутил головой, дёрнул правой рукой. Рука не послушалась. Дёрнул ногой – тоже. Алекто испугался, дёрнулся, едва не опрокинул стул, к которому был привязан.
- Тише, - насмешливо мягкий голос предупредил его. Чья-то рука любезно придержала ему стул, чтобы он не упал.
Алекто не хотел благодарить. Он попытался потянуться к магическому резерву, ударить заклинанием, но почувствовал, что не может использовать магию.
- Досадно, правда? – спросил незнакомый джалс, будто прочёл его мысли. – Но а что поделать? Вы парни с характером, при магии. Я тоже не без талантов, - он усмехнулся.
Алекто осклабился, жалея, что не может говорить. Дёрнулся ещё раз, пытаясь освободиться. Раз их не убили сразу, значит, они зачем-то нужны.
- Не трать силы попусту, - незнакомец махнул рукой, сел на застланный плетённой подстилкой деревянный ящик, чтобы сидеть напротив двух пленников, но на достаточном расстоянии, если кому-то из них повезёт освободиться. – О, кажется, твой друг тоже проснулся, - он заулыбался, посмотрел на Гипноса. – Утро доброе! Как спалось? Надеюсь, не очень.
Алекто глухо рыкнул, показал стиснутые зубы, привлекая внимание мага.
- У тебя вот тут что-то застряло в зубах, - наследник присмотрелся, показал на передние зубы, сощурился. – Кажется, это крыло жука.

+1

14

Вилран жив. Жив - но может быть в опасности, а он слишком далеко, чтобы помочь ему.
Нужно спешить.
Нужно проснуться...

Когда он очнулся - все болело.
Гипноса не удивило и не смутило это: редкое свое пробуждение он встречал без боли в мышцах или голове, а за последние несколько недель к этим ощущениям добавилась еще и боль от заживающего плеча и срастающегося с телом протеза. Но сейчас боль была иной: в запястье левой руки, слишком крепко стянутой стальным обручем, в пересохшем горле, по которому словно провели шкуркой для полировки дерева, сдирая верхний слой нежной плоти.
"Реакция на некоторые снотворные ингредиенты", - отметил ученый и алхимик внутри Гипноса.
"И пленение, поскольку ты в очередной раз провалился", - безжалостно добавил скептик внутри него же.
Перед глазами оказались собственные колени, и Гипнос, проморгавшись, с трудом поднял голову, оглядываясь. Кажется, они были в шатре джалсов - но уже не в палатке Джильды, самой старухи некромант не нашел. Здесь было пусто и тихо, откуда-то издали доносились веселые, словно ничего и не произошло, голоса и песни бродяг. Едкого травянистого запаха уже не было.
А еще не было знакомого и привычного, как дыхание, ощущения собственной магии.
Это испугало Гипноса сильнее всего. Магия составляла его жизнь, без доступа к ней он был не более, чем калекой, неспособным даже физически постоять за себя. Он резко вздохнул - и услышал зловещее мычание Алекто, а сразу за этим - насмешливый молодой голос.
Полумертвый повернул голову - Алекто сидел, скованный и связанный на грубо сколоченном деревянном стуле, и чувствовал себя не лучшим образом, чем сам Гипнос.
- Утро доброе! Как спалось? Надеюсь, не очень.
Голос принадлежал человеку, которого Гипнос опознал как наследника Морета. В шатре он чувствовал себя вольготно и свободно - возможно, и жил именно здесь же, как джалс, среди которых укрывался. Некромант сощурился, разглядывая его:
- Бывало и лучше... - голос прозвучал хрипло, надтреснуто, совсем по-стариковски. Гипнос моргнул, пытаясь осознать их положение - и обнаружил, что до сих пор чувствует костяной протез, а магическая пелена, придававшая ему облик старика, все еще действует. Уже лучше. - Может, воды дашь? Или только жуками накормишь?..
Следовало признать - если бы он хотел убить их, то давно бы уже убил, пока они валялись беспомощными. Несмотря на свое превосходящее положение, незнакомец не казался угрожающе настроенным: даже сейчас он производил впечатление безумно обаятельного человека. Гипнос, сам полностью лишенный такого смешливого, легкого обаяния, умел распознавать его в других. Загорелый, подвижный и легкий, как кот, наследник Морета мог быть отличным лидером - и опасным врагом.
- Ну раз уж мы здесь, - Гипнос пошевелил скованными руками, но металлические браслеты держали запястья крепко, - то, может, поговорим, как мы и хотели? Мы искали тебя, но ты мог бы поздороваться и по-другому, не прибегая к таким... радикальным мерам. Или ты боишься старика-калеку, вроде меня, и зубоскала, вроде моего товарища? - он кивнул на Алекто, впервые за все время ужасно жалея, что мясник с его неугомонным стремлением все проверить и потрогать, оказался в том же положении, что и он сам.
[icon]http://s3.uploads.ru/17zLd.png[/icon]

Отредактировано Гипнос (2019-08-23 16:13:50)

+1

15

- Старика-калеку, - повторил за Гипносом наследник и рассмеялся. Отсмеявшись, он с улыбкой посмотрел на Беннатора, наклонив голову на бок. – Для старика ты молодо выглядишь. С калекой – не спорю... Что? – подхватил некромант до того, как Гипнос успеет отреагировать. – Думал, что обманка сыграет? Я, конечно не такой талантливый, как Джильда. В душу смотреть не умею, но вижу потоки магии, когда мне это нужно, и умею получать информацию от предсказательницы, какую мне надо.
Он спрыгнул с ящика, подошёл ближе, присмотрелся к артефакту, который создавал иллюзию облика Беннатора.
- Занятная вещица. И сильно помогает прятаться среди чужих? Могильником от тебя смерти за версту, но люди здесь не искушенные, добрые, отзывчивые. Им без разницы, что там за человек спрятался под маской, пока он не начинает пакостить.
Он говорил всё-так же, без злобы и предостережения, будто вёл дружескую беседу со старыми друзьями. Одно исключение – друзья сидели в неудобном положении, связанные и без любимой и такой ценной в жизни магии. Легко и комфортно было только Морету.
- Интересные вы ребята. Калеки. Могильником несёт. Магией. Вещички-то дорогие, - парень кивнул на руку Алекто, которую мистик не прятал под иллюзорным заклинанием. За это получил легко угадываемый во взгляде посыл. – Ух. Убил бы, если бы мог, да? – издевательски подмигнув мистику, парень посмотрел на Гипноса. – Из этой компании ты один болтливый. В силу естественных причин, ага.
Он удержался от желания показать язык Алекто и поиздеваться даже в шутливой манере. Но переменился в лице. Перестал веселиться и забавляться, посерьёзнел. В плохом освещении шатра создалась иллюзия, будто глаза мага стали темнее на несколько тонов.
- Так зачем вы пришли?
Ответ Гипноса удивил парня. Хотя бы тем, что он ответил честно.
- Ключ Пантендора, да? – для самого себя повторил парень. – Хочешь пробраться в семейное хранилище Магистра, вытащить Ключ и принести его своему хозяину? Или вы двое сами себе идиоты? – он перевёл взгляд с одного на другого. – Я бы сказал, что это хорошая шутка, но вы, похоже, всерьёз собираетесь его выкрасть. И как, позвольте узнать?
Как он понял, главным планом по похищению Ключа был он сам.
- А мне что с ваших игр? Мне в пантендорском Ключе никакого интереса нет, - парень пожал плечами. – В отличие от вас, - он многозначительно посмотрел на увечья собеседников.

+1

16

Врать наследнику Морета было бессмысленно. Он - сам признался, - слишком тесно и дружески общался с проклятой прорицательницей, чтобы проглотить любую ложь. Он уже знал, что скрывала маска Гипноса, возможно - догадывался, кто они такие на самом деле, а может быть - и понимал, зачем они пришли.
И Гипнос не стал ему лгать. Дождался, пока в плавной, веселой речи собеседника настанет выжидательная пауза, которую тот явно приготовил для ответа своих пленников - и сказал как есть:
- Ты прав, маскировка не очень, но уж какая есть. Сам сказал - некроманты в Пантендоре слишком заметны. А пришли мы за ключом...
Он никак не выделил голосом слово "ключ", ничем не дал понять, что именно имеет в виду - но собеседник догадался и сам. Гипнос понял это по его посерьезневшему лицу, по тому, как расширились его зрачки и на мгновение сжались губы.
Небрежный тон парня больше не вводил его в заблуждение: Ключ, над которым работал его предок, был важен для него. Важен сильнее, чем тот хотел бы показать им с Алекто, джалсам или даже самому себе. Гипнос внезапно осознал, насколько при этом молод его пленитель - должно быть, немногим старше самого Полумертвого.
— Хочешь пробраться в семейное хранилище Магистра, вытащить Ключ и принести его своему хозяину?
- Примерно так, - пожав плечами, согласился некромант. - Но не стану скрывать, Ключ нужен и мне самому, ты правильно подметил. Я - калека, мой товарищ - тоже, и никакая магия не в силах вернуть нам здоровые тела. Кроме, разве что, Ключа.
— А мне что с ваших игр?
И вот в этом крылся главный - каламбурно-ключевой вопрос.
Гипнос немного помолчал, пристально разглядывая юношу.
- Потому что ты до сих пор носишь имя Эдгарса Морета, своего предка. Живешь под его именем и в его тени, даже скрываясь среди джалсов, - он говорил тихим, спокойным голосом, не сводя серых глаз с лица наследника великого колдуна. - Возможно, тебя забавляет риск - осмелюсь предположить, что так и есть, раз ты снова и снова возвращаешься в Пантендор вместе с джалсами, хотя прекрасно знаешь, что здесь за твою голову назначена награда. Но я думаю, что наследие твоего великого предка стало для тебя самого могильной плитой. Тебе не выбраться из под нее - она слишком сильно на тебя давит. Кем бы ты себя ни называл, и какую бы ни вел вольную жизнь, в глазах остальных ты всегда будешь не собой - а наследником Морета. Что, скажешь, я не прав? Я знаю, каково это. У меня тоже есть наследие, не позволяющее мне быть кем-то иным. Так что... ты хочешь этот Ключ, как бы ни отпирался. Не для своего выздоровления, конечно, но для того, чтобы сбросить с себя этот груз...
Он закашлялся, облизнул пересохшие губы и снова поднял глаза на замершего мага.
- Может, все-таки дашь воды? От этого дыма все горло першит....
[icon]http://s3.uploads.ru/17zLd.png[/icon]

Отредактировано Гипнос (2019-08-23 17:18:28)

+1

17

Морет слушал теорию Гипноса и его убеждения. Присел на ящик, продолжая внимать и слушать. Он не сказал ничего против, но и не подтвердил, что действительно заинтересован в краже Ключа.
Алекто слушал Гипноса и неотрывно смотрел на наследника. Его попугайский вид раздражал мистика. Он не понимал, как некромант с такой родословной, если Эдгарс Морет действительно был его дальним родственником, будет выглядеть как обычный джалс. Не только в одежде или в поведении, а и лицом, говором, мимикой. Он был пантендорцем до мозга костей – Алекто в этом не сомневался. Но он не чувствовал в нём нужной тёмной жилки, и был уверен, что другого тёмного мага во всём лагере не было.
Обманщик?
— Может, все-таки дашь воды?
Морет поднялся, взял со стола пузатый графин, расписанный яркими красками. Сюжет на глиняных боках показывал ритуал с поднятием мертвецов. Три скелета танцевали, пока некромант играл на флейте. Гончар изобразил звуки музыки в форме черепов.
Некромант подошёл ближе к Беннатору, показал ему кувшин, предлагая выпить, и помог, проливая яркую жидкость, едко пахнущую брожженным виноградом, прямо в рот. Воды не было. Морет поил его вином.
- От сердца отрываю, - усмехнулся маг и обратился к Алекто: - Выпьешь или слишком гордый?
Мистик хмыкнул, но кивком выказал согласие. Морет помог выпить и ему, отставил кувшин на низкий столик и сел на ящик, чтобы продолжить разговор. Пленников он не развязал и магические наручи с них тоже не снял. Беседа на первый взгляд стала теснее и благоприятнее, но доверие от этого не появилось. Морет вёл себя как человек, который понимает, что его не обманывают, но несмотря на горящий в глазах огонёк азарта, делал вид, что кампания его не интересует. Ключ его не интересовал. Не в той мере, как Гипноса или Алекто. Даже у Гипноса и Алекто были разные планы на этот Ключ.
- Ключ меня мало интересует.
Дело было не в самом Ключе, но связано с ним.
- Представим, что я достаточно идиот, чтобы ввязаться в вашу авантюру, помочь проникнуть в хранилище Магистра, найти там Ключ Пантендора, выкрасть его и даже активировать, потому что мне любопытно, как он работает на практике. Вы, судя по всему, тоже верите в слух, что этот Ключ обладает способностями исцелять любого, чего не может обычная целительная магия.
Он не спрашивал, он это утверждал. Гипнос говорил об исцелении, а Морет знал, что он не лжет.
- Представим также, что мне жизнь не мила, раз я ввязался в это дело, хотя живу я с джалсами не первый год и до вашего появления практиковал без сильной оглядки на закон. Меня здесь никто не трогает, - широким жестом Морет развёл руки, обозначая и простор, и свободу одновременно. – У Пантендора сейчас проблемы с Культом… Что? – Морет посмотрел на Алекто, потом на Гипноса. – Знакомые ребята? – он хмыкнул. – Как бы там ни было, им не до меня. А вы двое наивно полагаете, что Ключ достанется вам и никакой Культ не отнимет его у вас? – Морет изогнул бровь. – Буду честен, что случится с городом и самим Ключом, мне безразлично.
Безразлично даже на джалсов, но об этом он говорить не стал. Не вслух.
- Мне куда интереснее, что случится с тобой, - Морет посмотрел на Гипноса, - и тобой, - перевёл взгляд на Алекто, - когда вы используете чудесные свойства Ключа на себе. А ещё рожа Магистра, когда его хранилище обчистят, конечно!
Морет посмотрел на реакцию некромантов. По выражению лица Алекто он понимал, что мистик принимает его за натурального психа.
- Забыл представиться. Меня зовут Джед, - лучезарно улыбнулся маг.

+1

18

Больше всего Гипнос опасался, что в кувшине, предложенном полубезумным потомком Морета, будет яд. Или любое другое из зелий, лишающих воли и разума, заставляющих выбалтывать любые тайны и планы.
Он почти не ошибся: в кувшине было вино. Для калеки, организм которого неохотно принимал любые сложные блюда или непривычные напитки - почти то же самое, что и зелья. Гипнос сделал два глотка - Морет слишком сильно наклонил кувшин, - затем крепко сжал губы и слегка отвернул лицо. Жажда продолжала мучить с новой силой, но пить больше некромант опасался.
Они все еще были связаны. И все еще - в унизительном положении под властью мага, у которого непонятно, что на уме.
Вино обжигало горло и желудок, словно кипяток. В голове снова поплыло, но на этот раз Гипнос упасть не мог - держали веревки. Пережидая короткий приступ дурноты, он видел, что на Алекто щедроты колдуна вовсе не произвели такого же эффекта. Уже хорошо. Хотя бы один из них должен оставаться на ногах.
А вот когда их пленитель принялся говорить - стало уже куда интереснее. Если теория Гипноса и была правдой, на словах молодой маг никак ее не подтвердил - да и кто бы подтвердил на его месте? А вот безрассудство, свойственное молодости и уверенности в собственной удали, сквозило в каждой его фразе. Возможно - намеренное, напускное безрассудство. Носить маски наследник Морета явно умел получше самого Гипноса, привыкшего, что в любой ситуации в нем видят внешнюю оболочку, и не пытавшегося быть иным.
- Так значит, - наконец обрел дыхание некромант, когда Морет слегка выдохся и умолк, - ты согласен поучаствовать в этом? Твои мотивы, честно сказать, не слишком меня интересуют. Не думаю также, что мы сможем доверять друг другу, но ты к этому и не стремишься. И все же, если мы хотим добраться до Ключа, тебе придется нас развязать... Джед.
Было ли это его настоящим именем - или всего лишь еще одной маской?
- У меня была мысль предложить тебе стать приманкой для Магистра Пантендора. С помощью способностей моего друга, - он посмотрел на Алекто, - мы могли бы протянуть к тебе портал, когда ты уже окажешься внутри, и воспользоваться этим, чтобы пробраться дальше, но я почти уверен, что тебе этот план не по душе, и готов выслушать любой другой, - если уж Джед решил поиграть в безумца, то кто мешает самому Гипносу сделать то же самое?
[icon]http://s3.uploads.ru/17zLd.png[/icon]

+1

19

- А сами не назовётесь? – Джед приподнял бровь, вопросительно посмотрел на пленников. – Фу, как невежливо, - потом, будто что-то вспомнив, посмотрел на Алекто. – Ну ты-то ладно. У тебя есть одного маленькое обстоятельство.
Алекто осклабился, показывая зубы.
- Должен заметить, что ты не очень чистоплотный… - наследник наклонил голову на бок, рассматривая зубы мистика, который их тут же, словно смутился, спрятал. Джед мог поклясться, что Алекто хотел бы поводить по зубам языком, выискивая кусочки застрявшей пищи, но не мог. Какая досада!
Джед не торопился развязывать спутников, несмотря на намёки Беннатора.
- То есть ты предлагаешь мне стать приманкой для Магистра Пантендора, пока вы двое воруете Ключ из хранилища. Я ничего не упустил? – маг внимательно посмотрел на Гипноса, словно думал, что вот сейчас некромант скажет, что он пошутил. – Я, конечно, хочу доставить Магистру неудовольствие лицезреть мой удирающий зад, но в это время я планирую держать Ключ в своих руках и иметь немного шансов на выживание, - Джед хмыкнул, предложил Алекто ещё вина, от которого мистик отказался. Маг подал плечами, больше не предлагал. – У меня есть другой вариант. Как насчёт того, чтобы вы отвлекли внимание Магистра и его магов, охраняющих хранилище, пока я достаю из него Ключ? – он наклонил голову, посмотрел на пленников. – Скажем… притворитесь культистами. На культистов вы мало похожи, слишком… - он хотел сказать, что «непутёвые и калечные», но решил смягчить характеристику. – Специфические. Но сейчас сложные времена во всём Альянсе, - Джет развёл руками. – Кто заменит подмену, а?
Пока Гипнос не стал возражать, Джед продолжил:
- Вы не откроете хранилище без меня. На нём несколько магических замков. Последний из них откроет только сам Магистр. Предположу, что с охраной вы как-то справитесь, но для разрушения магических замков нужно время. За то время, пока вы будете с ними возиться, Магистр соберёт своих магов и воинов, и отсюда вы уже не уйдёте. Ни живыми, ни мёртвыми, - маг потёр подбородок, задумавшись. – Ещё я не уверен, что вы знаете тайные ходы, которые ведут в хранилище и сможете найти его, не перебудив весь дом... Ах да, внутри парочка личей тоже найдётся. Магистр человек дальновидный, хоть и светлый.

+1

20

Джед знал больше, чем собирался рассказывать. И его план был не менее безумным, чем тот, что предложил сам Гипнос. Полумертвый принял оба эти факта, как должное: он и сам не собирался обо всем рассказывать наследнику Морета.
Алекто действительно не мог говорить за них и решать за них. Предстояло ему самому.
Гипнос улыбнулся, ощущая во рту кислый винный привкус, от которого его начинало мутить:
- Я думаю, мы оба внесем свои коррективы в план, когда до него дойдет время. Но согласись, чего-то более подходящего, чем отвлечь Магистра и пробраться в святая святых его дома, не можем предложить ни ты, ни я, - он пошевелил связанными руками.  – И мы представимся, когда ты развяжешь нас. Коль скоро мы планируем сотрудничать – не дело это, оставлять союзников в таком положении…

***
Ночь была ясной, теплой и звездной. Гипнос никогда не видел столько звезд – в Акропосе ночи были темными, озаренными в лучшем случае луной, проглядывавшей в разрезах туч. И сейчас дурманящий от раскрывшихся ночных цветов воздух, благоухающий виноградом и дымом костров теплый ветер пьянил его не хуже кислого вина Джеда. Это сбивало с мысли, а ему еще нужно было подумать о стольких вещах.
Джалсы нисколько не смущались присутствием посторонних в лагере – продолжали заниматься своими обычными делами, плясали, пели, чинили повозки, обучали детей своему ремеслу. Гипнос попробовал представить Джеда воспитанного этими людьми – потомка великого некроманта, человека благородного происхождения, обучаемого невежественными, грубыми простолюдинами. Неудивительно, что вел он себя так же безумно, как и мясник-Алекто.
Гипнос оглянулся на своего невольного товарища, сидящего рядом – от щедрот джалсов тот разжился едой и вином. Похоже, новых друзей Джеда приняли как факт, не пытаясь больше атаковать и позволяя оставаться в лагере. Только палатка Джильды находилась теперь в тени, вдали от огней и света, и Гипноса пробирало холодом при одной только мысли о том, чтобы войти внутрь.
- Странные люди, - поделился Гипнос со своим молчаливым попутчиком. – И странный Джед. Ты можешь представить его наследником Морета? Но я не думаю, что мы ошиблись. У меня впечатление, будто нас все время что-то ведет. Или кто-то.
Он потянулся к блюду, стоящему рядом с Алекто, сгреб ломоть простого ржаного хлеба и принялся есть, отламывая маленькие кусочки.
- Во всем этом есть некоторая притягательность, правда? Просто следовать туда, куда хочется, не подчиняясь ни Магистрам, ни законам, петь песни, пить вино, сидя у костра. Неудивительно, что он выбрал такую жизнь. Тебе бы хотелось? – он с любопытством покосился на мистика. – Мне кажется, тебе нравится подобное: красивые женщины, свободная дорога под ногами… - некромант глубоко вдохнул сладкий ночной воздух. – Не волнуйся. Тебе не придется говорить Уравнителю про мои мысли об этой жизни. Я знаю, чью сторону выбрал, и не собираюсь ее менять. Все это, - он обвел костяной рукой веселый лагерь джалсов, - точно не для меня.
Для него – холодное спокойствие склепов, неизменный шепот мертвых, сумрачные тени подземелий, тяжелые страницы старых книг. И – возможно, в качестве награды – возрождение угасающего рода Беннаторов. Рода, который продолжит Вилран…
Не стоит думать о брате. Не здесь, в такой опасной близости от Джильды и ее предвидения.
Гипнос достал из внутреннего кармана плаща искусно вырезанного деревянного солдатика, дернул за ниточки, заставляя фигурку плясать. Задумчиво покосился в сторону палатки прорицательницы. Все они пляшут, нанизанные на чьи-то ниточки. Кто дергает за веревочки Джеда?
Он заметил наследника Морета и жестом пригласил присесть рядом.
- Ничего не изменилось? Завтра ночью? – уточнил он. Сегодняшняя уже близилась к рассвету, и Гипнос не был настолько проворен, чтобы за пару часов поспеть сразу в нескольких местах. – Мне понадобится кладбище. Симпатичное маленькое захоронение, которое будет радо мне послужить. Или личный склеп Магистра – думаю, он будет рад увидеть своих же родственников оживленными. Или… живыми? – Гипнос пристально поглядел на молодого колдуна. – Что связывает тебя с Магистром Пантендора, и почему за столько лет он до сих пор до тебя не добрался?
[icon]http://s3.uploads.ru/17zLd.png[/icon]

+1

21

План по обворовыванию Магистра Пантендора был безумным во всех отношениях. В другие времена, когда Культ ещё не подбирался к городам Альянса, нанося пламенный и неприятный Итану Эарлану визит, подобная кампания прошла бы в разы легче. Культ действовал открыто, чем привлекал к себе повышенное внимание всех соседей Близнецов, ожидавших нападения. Не без причины. Пантендор, который находился так же близко к эпицентру расползающейся заразы, тоже оставался настороже и ждал, когда в их врата солнечной обители винограда и маков постучатся гниющей рукой мертвецы. Мертвецы не шли. Последние новости говорили о том, что Культ нацелен на Фолент. Его немёртвые войска уже столкнулись с защитниками города, и ведётся более ожесточённая и смертоносная бойня, чем была в Близнецах, что не удивительно. Фолент – город-арена, где боевых магов хватало с лихвой вместе с личами и разной нежитью и нечистью в охранниках. Подавить город с таким сопротивлением было неимоверно затратно и сложно, но Культ не отступал от своего.
Пламя в костре джалсов разгорелось сильнее и выше; для него не пожалели дров. Жители лагеря у реки веселились, танцевали, развлекая не то себя, не то гостей. Алекто всё казалось, что к нему тянут руки женщины. За кошельком, а не за честью.
Он отвлёкся от рассматривания танцовщицы, услышав вопрос Гипноса.
- Ты можешь представить его наследником Морета?
Алекто хмыкнул. Кивнул.
Маги Пантендора не похожи на остальных жителей Альянса. Если поставить рядом с Джедом любого мага из Близнецов, Анейрота или Крена, то… все четверо будут разными. Больше всех из них выбьется именно Джед, от которого Алекто не чувствовал тёмной энергии так сильно, как от Джильды. И всё же – это нормально для магов светлого города, среди которых крайне редко рождаются полноценные некроманты. В некоторых родах – серых ведьм – это и вовсе считается позорной ошибкой крови, которую должны принести в жертву на алтаре, чтобы смыть позор и очистить свой род от неугодных.
Гипнос изменил тему, заговорил об образе жизни джалсов и пантендорцев. Алекто в молчании посмотрел на пляски отблесков пламени на взмокши лоснящихся телах полуголых танцовщиц. Эти люди просто радовались жизни, какую имели, и были свободны от обязательств перед миром, пока мир не лез к ним и не пытался навязать им своё видение их места в Альянсе.
- Тебе бы хотелось?
Алекто попытался представить себя среди танцующих и не смог. Искалеченная рука и язык – не помеха. Ко всему можно привыкнуть и подстроиться, но Алекто чувствовал себя недостаточно живым внутри, чтобы жить так, как они. Он был иным уже довольно давно. С тех пор, как Уравнитель подобрал его и сделал своим помощником.
Некромант нахмурился, ничего не ответил. Беззаботная жизнь им не светила.
Он отпил из кружки, в которую плеснул себе вина, чтобы не то расслабиться после разговора с Джедом и встречи с ядом - не-ядом Джильды, или чтобы создать подобную видимость опьянения и слабости на тот случай, если Джеду придёт в голову вновь испытать их доверие на прочность.

Джед сел на бревно рядом с Гипносом и Алекто, как со старыми друзьями, с которыми встретился спустя годы разлуки. Он тоже пил. В его кружке был эль.
- Нужно действовать, пока ваше присутствие не вызвало интерес Магистра Пантендора, - высказал своё мнение некромант, уже привычно беззаботно улыбнувшись. – Культ неплохо нашумел в Фоленте. Поговаривают, что кто-то из верхушки фанатиков погиб, напоровшись на защитников, но осада продолжается. Не в пользу горящего Фолента, - поделился Морет последними новостями, считая, что это достаточный аргумент, чтобы начать действовать до исхода боя и не оттягивать. – Не сегодня-завтра Магистр забеспокоится и может усилить охрану Ключа.
Джед отпил из кружки, с лёгким прищуром посмотрел на Гипноса.
- Родовой склеп подходит больше всего. Его не будут проверять, в отличие от местного кладбища, где любое проявление тёмной магии тут же заметят ищейки Магистра, о чём ему доложат… Думаю, мы сможем создать несколько интересных химер. Я даже поделюсь с тобой своими! – Джед ухмыльнулся.
Алекто фыркнул, уткнулся носом в кружку.
- О, я слишком мелкая сошка, чтобы уделять мне столько внимания, - Джед махнул рукой, заулыбался. – До вашего появления я вёл себя прилично и в рамках закона. Парочка распущенных слухов не вредит ни Магистру, ни городу. Зато мои карманы от этого пополнялись, иногда даже золотом!

+1

22

- Мы не сможем действовать при дневном свете. Как ты себе представляешь эту прогулку в компании химер к дому Магистра? Не говоря уже о том, что лично я солнце не люблю, так что придется подождать следующей ночи, - проворчал Гипнос, покосившись на собеседника. Пьяным Джед не выглядел, несмотря на плескавшийся в кружке эль, а некромант предпочел бы, чтобы нынче ночью потомок Морета, или кем бы он там себя ни называл, лучше бы напился и оставил их в покое, дав им с Алекто подготовить какой-никакой план. Джед, к прискорбию Гипноса, делать этого явно не собирался. Гипнос, в свою очередь, не собирался лгать, будто доверяет ему. Такой вот круговорот паранойи в их маленьком некромантском кружке.
Конечно, Джед не договаривал. И многое. Гипнос задумался о наказе Уравнителя выпытать из парня как можно больше о Ключе и его ритуалах и мысленно фыркнул. Полумертвый никогда не слыл обаятельным собеседником, с которым каждый встречный желает поделиться какими-то откровениями, а уж после такого знакомства, в какое угодили они с Алекто, обмен тайнами им тем более не светил. Гипнос, вопреки заверениям, и имени своего настоящего не открыл, назвавшись Полумертвым. Это прозвище подходило к нему даже сейчас, после проведенной Камелией операции, и могло, в принципе, подойти не одному-единственному некроманту в Альянсе.
К тому же - и в этом Гипнос не сомневался тоже - Джед наверняка не истинное имя их с Алекто невольного подельника.
- И какие же слухи ты распускал? - заинтересовавшись, спросил некромант. - Как вообще получилось, что потомок создателя Ключа кочует по Пантендору и окрестностям вместе с джалсами? - он обвел рукой становище, все больше напоминающее праздник, а не лагерь бродяг. - Ты говорил, что хочешь увидеть Ключ в действии. Раз уж я задаюсь тут личными вопросами, как по-твоему, что с нами произойдет в этом случае? И какую цену может затребовать Ключ?
[icon]http://s3.uploads.ru/17zLd.png[/icon]

0

23

- Действовать при дневном свете – верх идиотизма в любое время, - пожал плечами Джет. – У нас на это будет целая ночь впереди. Следующая. Сегодня вы явно не в форме, чтобы тратить ману на заклинания и что-то делать кроме ленивого ковыряния в заднице или в чём-то более интересном, - усмехнулся некромант и многозначительно посмотрел на Алекто, который не отводил взгляда от бёдер танцующей девушки. – Но, чтобы лучше понимать, с чем я имею дело и как могу это использовать, мне нужно знать о ваших способностях. Магических. Про ковыряние и влипание в обморок – я уже понял, но это нам ничем не поможем, когда мы столкнёмся с хранителями.
Некромант понял, что добиться настоящих имён ему не светит, но они играли маленькую роль во всей картине будущего. Ему нужно знать расстановку сил, чтобы в горячие моменты эпического появления в доме Магистра не оплошать. За жизни спутников Джед не беспокоился, а вот свою шкуру он любил достаточно, чтобы не рисковать понапрасну.
- Слухи? – переспросил некромант, словно не расслышал за шумом веселья. – Всего лишь, что знаю о Ключе и тайнах Силентеса, - парень пожал плечами, словно это было что-то незначительное. Казалось, что Джед не придаёт этому никакого значения, будто говорил о простуде и лекарстве от неё в виде куриного бульона.
При упоминании отца некромант легко нахмурился. От весельчака, каким он представлялся, остались только мягкие черты лица. Взгляд изменился. Стал холоднее, серьёзнее, что слабо вязалось с первым оставленным впечатлением.
- В роду не без паршивой овцы. В городе светлых магов и древней ведьмовской магии не любят некромантов. Их здесь мало, если ты не заметил, - Джед смотрел на пламя костра, но не видел ни танцующих женщин, ни пьющих и веселящихся парней, которые пытаются их завлечь, чтобы согреться ночью. – Как подействует Ключ? – Джед перевёл взгляд на Гипноса. - А ты сам как думаешь? – он дал пару минут на обдумывание ответа, а потом изложил свою теорию: - Мы оба знаем, что Силентес – книга, которая создана гениями некромантии, но гении вывели теорию, что заклинания не должны нарушать баланс. За силу придётся чем-то заплатить. Даже светлые заклинания требуют определённых затрат. Ключ Пантендора завязан на исцелении, но я сомневаюсь, что эта магия схожа с принятым в обществе понятием «исцеления». Можно ли восстановить утраченную конечность? Или способность? Оживить то, что уже мертво? Записи говорят, что да. Есть ли плата за это? Не магией и не душами, но она наверняка есть. И не уверен, что дело ограничится сокращение срока жизни, хотя и такое возможно, ведь ты в любом случае тратишь какой-то ценный ресурс на восстановление. Например, самого себя.

+1

24

Самого себя…
Готов ли он сократить годы собственной жизни ради здорового тела? Тела, не страдающего от боли, тела, способного нормально двигаться без опасения упасть, тела, способного на то, на что Гипнос не надеялся уже много лет?
Бездна его раздери, ну разумеется, да! Он и без того одной ногой стоял в могиле, причем, с самого детства и отрочества, в лучшем случае надеялся дожить до двадцати с лишним лет – а Ключ мог бы если и не продлить ему эти годы, то хотя бы скрасить их здоровьем.
Но вот что будет потом?
Слишком туманные слова говорил Джед, и Гипнос сомневался, что потомок Морета расскажет ему больше. Да и знает ли вообще? Вдруг Ключ просит у каждого, кто отваживается его использовать, что-то свое? Некую неотторжимую часть личности, без которой человек не может существовать – не в том виде, в котором он привык?
- Значит, если прочие Ключи используют для активации чужие жизни, Ключ Пантендора использует собственную сущность заклинателя, - медленно проговорил Гипнос, глядя перед собой и сцепив длинные бледные пальцы на коленях. – В этом и есть его уникальность? Сделка? Годы жизни в обмен на здоровье?
Что ж, теперь он начинал понимать скрытый смысл планов Уравнителя. А он-то гадал, почему для добычи Ключа отправили именно его, Гипноса Полумертвого. Да потому что никто другой, обладающий физическим недостатком – даже тот же Алекто – вряд ли согласится на условия Ключа. А у него, Беннатора, выбора не было: и так, и так умирать.
Странно, но даже сейчас, понимая это, он не испытывал гнева за то, что с ним собирались обойтись, как с подопытной крысой. Его желания совпадали с желаниями Имахира. По крайней мере, пока что.
- Равновесие, - пробормотал Гипнос, обращаясь больше к самому себе, чем к любому из своих спутников. – Ну хорошо. Пусть будет равновесие. Безымянный уже охрип выкликать мое имя там, за Гранью, так что я ничего не теряю.
Он посмотрел на Джеда, но по лицу молодого колдуна сложно было понять, что тот думает обо всем этом. Но теперь он понимал, почему Джед не стремится сам использовать наследие своего великого предка, хоть и привязан к нему.
- Ты говорил о хранителях Ключа, - напомнил Гипнос. – Кто они? Я некромант, для работы мне нужны тела – звериные, человеческие, любые. Все просто. Я могу поднять за раз достаточное количество мертвецов, чтобы вырезать до основания…да хотя бы лагерь джалсов…небольшой город, не ожидающий этого. Я слышу голоса мертвых и могу попытаться переподчинить себе чужие создания, но не ручаюсь за то, что это сработает. Но я нуждаюсь в подпитке. Если и действовать – то коротким наскоком, пока никто не успел опомниться. Алекто перенесет нас к дому Магистра, - он взглянул на мистика, - мы поднимем достаточное количество мертвецов для отвлечения внимания и проберемся внутрь. Но что намерен делать лично ты, Джед?
[icon]http://s3.uploads.ru/17zLd.png[/icon]

+1

25

- Ты или безумец или идиот, - хмыкнул некромант, когда Гипнос даже не поколебался, принимая решение всё же использовать Ключ. – Склоняюсь к тому. Что и то, и другое.
- Но что намерен делать лично ты, Джед?
- А я буду оставаться красивым, - широко улыбнулся некромант. – Из нас троих, по крайней мере, точно.
Шутки шутками, но у Джеда во всей истории тоже была своя роль. Ничуть не хуже той, которую он предложил двум некромантам в обмен на их спасение и самоубийство, если те всё же решат активировать Ключ Пантендора, когда он попадёт к ним в руки.
Некромант перестал балагурить и сказал вполне серьёзно:
- Открою дверь в хранилище Магистра. Нужно снять все печати за то время, что стражники возятся с мертвецами, считая, что проблема где-то в другом месте. Печатей, как я уже говорил, несколько. Как их снять – я знаю, но сам бы не справился, - некромант пожал плечами, - потому и не лез, пока вы два… - идиотарисковых парня не нашлись, чтобы мне подсобить, - он ухмыльнулся.
Алекто его ухмылка и взгляд не понравились. Мистик нахмурился.
- Не переживай, - ответил на немой вопрос Алекто Джед, - я вас там не оставлю, хотя бы по той причине, что нам нужно убраться из хранилища как можно быстрее и той же дорогой, а порталы я создавать не умею… Надеюсь, ты умеешь разрушать след от портала? – Джед вопросительно посмотрел на мистика.
Алекто хмыкнул с видом гордеца.
- Посчитаем, что это так.
Джед немного помолчал и снова продолжил:
- Вернуться в лагерь джалсов и скрыться в нём мы уже не сможем, поэтому придётся телепортироваться в другое место. Из города. Куда-то, где нас не станут искать. Есть предложения? – некромант внимательно посмотрел на спутников, будто бы действительно доверял их выбору. Не доверял, но пока что всем видом показывал, что не имел другого выбора.
Джед дал им время поразмыслить над удачным местом для схрона и решил больше рассказать о хранителях.
- В хранителях боевые маги. Они охраняют вход в Хранилище. Обычно их немного. Пять-семь человек. С ними можно справиться, воспользовавшись неожиданностью и ударив в другом месте, чтобы Магистр привлёк их. Другое дело хранители внутри самого хранилища – это личи, сильные, умудрённые опытом боевые маги в прошлом. Их сдерживает клятва с Магистром, которую они не могут нарушить из-за филактерии, которую он хранит у себя. Личей два. Филактерия одного из них у меня есть. Второго – нет.
Увидев вопросительный взгляд Алекто на разговоре о филактерии, Джед вскинул руки.
- Не спрашивай, откуда она у меня.
Алекто снова недовольно нахмурился, а Джед продолжил:
- Я думал натравить одного лича на другого, используя его филактерию, но не уверен, что он меня послушается, а не попытается убить за неё.

+1

26

— Ты или безумец или идиот. Склоняюсь к тому. Что и то, и другое.
- Да, мне говорили, - улыбнулся Гипнос. Почти мгновенно улыбка пропала, лицо некроманта вновь посерьезнело. - И не раз...
Он слушал Джеда и все больше убеждался, что ему в одиночку вряд ли удастся расколоть этого парня. Слишком много масок надето на его сущность. Слишком мало времени, чтобы снять их все.
- Я знаю безопасное место, куда мы сможем отправиться после операции, - Гипнос посмотрел на Алекто, и по его глазам понял, что тот догадался о его мыслях. - Там нас точно никто не найдет. Алекто сможет перенести нас туда.
Уравнитель хотел заполучить Ключ и информацию о нем? Отлично. Будет ему информация - вместе с наследником Морета. Гипнос не сомневался, что после того, как Имахир потолкует с воспитанником джалсов, отыскать последнего будет сложно. Если вообще возможно.
- Что до личей-хранителей... будет непросто, но я возьму их на себя. До сих пор мертвые не отказывались поговорить со мной, - даже мертвые ульвы, по определению ненавидевшие некромантов.
Полумертвый вздохнул и со стоном потянулся, осторожно, одну за другой, разминая мышцы. Слишком резкие движения до сих пор приводили к судорогам и спазмам.
А пока... кому как, а ему, Гипносу, не помешало бы уединенное, темное место - спрятаться от жгучего пантендорского солнца, собраться с силами и мыслями. И обдумать свой собственный план, слегка корректирующий планы Джеда.
Гипнос снова улыбнулся одними только уголками губ - и незаметно пошевелил пальцами. Спрятанный в кармане его плаща деревянный рыцарь-марионетка послушно заплясал на своих ниточках.
[icon]http://s3.uploads.ru/17zLd.png[/icon]

Отредактировано Гипнос (2019-09-22 13:36:57)

+1


Вы здесь » Легенда Рейлана » Летописи Рейлана » [23.08.1082] Операция "Красные маки"