Легенда Рейлана

Объявление

Фэнтези, авторский мир, эпизоды, NC-17

Марш мертвецов

В игре июль — август 1082 год


«Тайна забытого города»

Ритуал очищения и освобождения прошли успешно. В Зенвуле больше нет ни призраков, ни нежити, ни тёмной энергии. Экосистема города возрождается. В него вновь возвращаются звери и птицы. Проклятое Древо Костей в центре города полностью уничтожено, на его месте теперь стоит Страж-дерево. Болезнь Роза немёртвых полностью не исчезла, но теперь новых заражений не будет. Пока дух всё ещё в теле смертной девушки и мир полностью не очистился от тёмной энергии, которая растянулась далеко за пределы Остебена, болезнь останется.



«Не по-божески!»

В Остебене по-прежнему остаётся проблема голода. Беженцы из заражённых городов и деревень с неохотой возвращаются на земли своих сюзеренов. Триумвират, пользуясь послаблением короны, влияет на умы людей, настраивая их против короны, некромантов и союза с вампирами. Поставки продовольствия между Альянсом и Остебеном прекращены. Люди ищут новый источник пищи, обращаясь за помощью к эльфам.



«Жатва»

Войска столицы направляются к городам-близнецам, чтобы дать бой Культу Безымянного и освободить Атропос и Акропос из-под гнёта культистов. Культ сдаёт Атропос без боя и стягивает силы к Акропосу, где разгорается полномасштабная битва. Первые Ключи из Силентеса активированы, что провоцирует Мёртвое древо поднять новое войско нежити и уничтожить всё живое, что есть на материке.



«Венец или Кровь»

В Северных землях ухудшается ситуация, голодные бунты выходят из-под контроля. Вампиры требуют крови и свержения императора. Между кланами натягиваются отношения. Лэно повернулись спиной к короне и выжидают момента нанести удар. Принцесса сбежала из столицы вместе с братом-бастардом и по слухам укрывается в Хериане, а сам император сидит на троне, который ему не принадлежит.



«Тени былого величия»

Силву столетиями отравляли воды старого Источника. В Гилларе изгнанники поклоняются Змею, на болотах живёт народ болотников, созданный магией Алиллель. Демиурги находят кладки яиц левиафанов на корнях Комавита, которые истощают его и неотвратимо ведут к уничтожению древа. Королеву эльфов пытается сместить с трона старый род, проигравший им в войне много лет назад. Принцессу эльфов пытаются использовать в личных целях младшие Дома Деворела, а на поле боя в Фалмариле сходятся войска князя-узурпатора и Ордена крови.


✥ Нужны в игру ✥

Джошуа Элиор Лангре Сивила Лиерго Айрэн ди’Кель
Игра сезона

По всем вопросам обращаться к:

Шериан | Марек

Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Легенда Рейлана » Летописи Рейлана » [30.08.1080] Теория и практика


[30.08.1080] Теория и практика

Сообщений 1 страница 18 из 18

1

http://sd.uploads.ru/YMTgW.jpg

Время и место:
Акропос, конец лета 1080 года

Действующие лица:
Камелия де Катос, Гипнос Беннатор

События:
Камелию, как практикующую исследовательницу некромантии, очень интересуют тайны мертвого Акропоса, в то время как молодой наследник Беннаторов вовсе не горит желанием с кем-то этими тайнами делиться.

[icon]http://sh.uploads.ru/3HYKa.jpg[/icon]

Отредактировано Гипнос (2019-07-13 15:28:18)

+2

2

- Я не пойду.
Он произнес это негромким голосом, но достаточно твердо, чтобы у Доры отпала всякая охота ему возражать. Отвернулся от служанки и уставился в книгу, хотя читать даже не пробовал.
Опять гости. И опять женщина - снова наследница какого-то там дома. Не прошло и трех месяцев с момента злосчастных смотрин, хватит с него прекрасных леди-некромантов!
Дора глубоко вздохнула. Она всего несколько минут назад получила от Магистра повеление привести сына в малую обеденную залу.
- Что мне передать вашему отцу, милорд? - про себя она надеялась, что молодой господин, характер которого окончательно испортился после большого майского приема, додумается оправдаться хотя бы очередным приступом нездоровья.
Но он - специально, что ли? - даже не стал притворяться.
- Что в гробу я видал всех богатых наследниц, которые приезжают в Акропос, с какими бы то ни было целями они не приезжали, - медленно, с расстановкой, и кажется, даже с видимым удовольствием произнес Гипнос. - И что если они хотят развлечений и зрелищ, то пусть ищут их в другом месте.
И без того о нем теперь говорили не только как об уродце, но еще и как об опасном сумасшедшем.
"А если это Вивьен де Трайх?" - насмешливо шепнул на ухо Вилран.
Гипнос вскинулся при этой мысли, даже успел сказать в спину развернувшейся Доре:
- Стой, подожди...
- Да? - она с готовностью остановилась. Шестнадцатилетний наследник Акропоса, еще более бледный и тонкий, чем обычно - до синеватой прозрачности кожи, - взволнованно блестел глазами и кутался в плотную черную мантию. Рядом с тяжелым креслом и массивным письменным столом, которые он не так давно велел разместить в своей комнате, он казался ребенком, разодетым в дорогие ткани.
В уши грянул издевательский хохот Вилрана, и Гипнос закусил губу, поняв, что брат нашел, чем его уколоть, и всего лишь воспользовался этим.
- Ничего, - сквозь зубы процедил он служанке. - Вели, чтобы ужин принесли мою в лабораторию, я буду там.
И никаких больше наследниц.

***
- Леди де Катос, - Магистр Акропоса коротко приветствовал девушку в холле замка Беннаторов, тихо соткавшись из окружавшей ее темноты.
Темным в замке было все: камень, из которого в незапамятные времена сложили стены, занавеси, украшенные по углам паутиной, мутные стеклышки окон, на которых уже не разобрать было витражного рисунка, тяжелые двери запертых комнат. С самого майского приема здесь никто не заботился о том, чтобы произвести впечатление - и именно из-за этого замок производил впечатление сам. Довольно гнетущее впечатление.
Как и весь Акропос, затянутый темной пеленой туч, зияющий черными провалами окон на окраинах города и светящийся наложенными защитными чарами от нежити, перегораживающими проход к некоторым улицам и районам.
Город-мертвец, замок, приходящий в запустение, и неулыбчивый старик-Магистр со своим калекой-сыном, дичившимся нормальных людей - что могло в таком месте понадобиться молодой девушке из до неприличия богатой семьи, наследнице процветающих земель, активно увлекающейся артефактами и древними знаниями?
Слуги сообщили о какой-то магической лавке, но Магистр вряд ли верил этим слухам. Кто в здравом уме захочет открывать свое дело в Акропосе? Кому это вообще могло прийти в голову?
Впрочем, девушка - миниатюрная, бледная и невзрачная, в простеньком дорожном платье, - и на богатую леди из знатной семьи-то не слишком походила.
- Мы рады вас приветствовать, но, боюсь, не ждали, и ничего не приготовили, - рассыпался в любезностях (уж каких мог) Дедалус. - И все же с удовольствием предоставим вам приют. Чем обязаны вашему визиту?
[icon]http://sh.uploads.ru/3HYKa.jpg[/icon]

Отредактировано Гипнос (2019-07-14 20:48:54)

+1

3

За невысокой, полупрозрачной фигурой Камелии де Катос виднелось несколько теней угрожающего вида — трое скелетов и двое телохранителей, братья Шорты, затянутые в чёрные камзолы с серебряными пряжками и изображениями фамильного герба де Катосов. На контрасте со своей госпожой, они в большей мере походили на наследников — их вельветовые одежды выглядели дороже шерстяного тёмно-бордового платья без лишних изысков. Камелия присела в приветственном реверансе, едва склоняя голову перед магистром Акропоса; весь её облик кричал о болезненности, хромающем здоровье и напасти современной молодёжи — меланхоличной хандре.
Отец шлёт наилучшие пожелания, — бесцветным голосом отозвалась гостья, слабым жестом руки подзывая одного из охранников, — и просит принять вас подарок. Он настаивал на моём визите.
Из тени выступил Мариус Шорт, держа в руках небольшой нефритовый ларец с массивной крышкой, украшенный бенитоитами, гагатами и ониксами. Камелия, прошелестев юбкой, откинула крышку, пробежалась дрожащими пальцами по бархатной отделке и подхватила изогнутый, искривлённый кинжал с плоским лезвием. Выкованный из красного железа, красующийся рукояткой, инкрустированной александритами и сапфирами, он смотрелся слишком уж неуместно для неловкой сцены знакомства. Камелия приблизилась к Дедалусу Беннатору, предлагая попробовать оружие в руке.
Изумительная работа, — похвалил магистр клинок, перекладывая его из правой руки в левую, — военный трофей?
Ставший семейной реликвией после Северной войны, — подтвердила Камелия, — демоническое наследие. Перезачарован мною лично. Отец рекомендует использовать кинжал в качестве чернильного пера.
Она сделала паузу, осматривая неприглядный холл замка, подмечая сырость, въевшуюся в каменные стены, пауков и прочую живность, занавески из паутин и намёки на плесневые грибки. Безразличный взгляд выражал всё отношение Камелии и к самому визиту, и к Акропосу.
Вы окажете нам большую услугу, если мы сможем остановиться в вашей обители на ночь.
Камелия ставила Дедалуса в безвыходное положение, о чём прекрасно подозревала и сама. Магистр ответил ей жеманной улыбкой, оторвавшись от рассматривания клинка.
Почту за честь.

***

За ужином Камелия съела четверть порции, предложенной Дедалусом, разрезая мясо на крошечные кусочки. Трапезничали они в кромешной тишине, нарушающейся раздражающим звоном — когда столовые приборы ударялись о бокалы и тарелки. Та часть беседы, которая отвечала необходимым приличиям, закончилась: Дедалус и Камелия успели обсудить и последствия трёхлетней войны с ульвами, и возвращение Джеральда де Катоса, и, безусловно, атропоскую политику в отношении города-близнеца.
Так что привело вас в Акропос? — озвучил давно назревающий вопрос Дедалус, запивая его вином. Камелия, предварительно размешав тоник с водой, сделала маленький глоток и поморщилась.
Можно сказать, я оказалась тут проездом. Как вы могли слышать, обсуждалась возможность моего брака с сыном магистра Фолента.
Пока мёртвые слуги меняли блюда, Дедалус молчал, а Камелия продолжала опустошать кубок с разбавленным тоником. К десерту она так и не притронулась, и было непонятно — то ли еда не угодила, оказавшись недостаточно изысканной,  то ли сама она была не голодна.
Удачная сделка?
Дедалус внимательно посмотрел на Камелию — от детей Освальда де Катоса никто ничего хорошего не ждал. Слава отца передавалась по наследству без исключений.
Нет, — коротко бросила Камелия, — к тому же, он мой троюродный кузен.
Помимо прочего, Натан был младше Камелии на три года, а его род — вдвое беднее де Катосов. Сама мысль о том, что ей придётся оставить родной Анейрот и поместье, ради неизвестных и сумрачных перспектив города подпольных боёв и рэкета, Камелию не прельщала. Она систематично и без лишних отговорок изложила ситуацию дядюшке Клавдиусу и отказалась от брачного контракта. Оставшись в Фоленте на несколько дней, Камелия продолжила переговоры, касающиеся открытия четырёх новых лавок, налаживания поставок и снижения пошлин, которые дядя повысил сразу же после её отказа от союза, затем решила совершить крюк. До неё, как и до любого члена аристократического круга Альянса, дошли слухи о недавнем скандальном событии в замке Беннаторов после смотрин. Откровенно говоря, Камелией двигало жгучее желание увидеть и посмотреть на страх и ужас Акропоса, на Гипноса Беннатора, чудовище во плоти.
Ваш сын не присоединится к нам? — она пошла ва-банк, переставая кружить вокруг да около. На лице Дедалуса Беннатора промелькнула неопределимая эмоция.
Увы.
Мне бы хотелось познакомится с ним, — заявила Камелия, — я слышала, он увлекается работами Густаффа Морени. Было бы весьма удачно обсудить с ним некоторые теории.
— Это невозможно... — Дедалус не успел продолжить. Камелия перебила его, и было непонятно, у кого из двоих в голосе больше красного железа. 
Я не могу проявить такое неуважение к вашему роду, магистр, и обделить вниманием вашего сына. К тому же, мой отец будет крайне разочарован и опечален, если услышит, как грубо и непочтительно я обошлась с вами во время так желанного им визита.
Один из братьев Шортов прочистил горло, невольно напоминая о своём присутствии. Камелия вылила в бокал вторую склянку с тоником, и задумчиво принялась помешивать синеватую жидкость. Каждое её слово было продуманно и выверено заранее, и магистр, своим отказом, оскорбил бы как её саму, так и, в первую очередь, самого Освальда — после того, как один из богатейших представителей анейротской знати преподнёс ему такой значимый и уникальный в своём роде презент.

Отредактировано Камелия де Катос (2019-07-14 22:53:34)

+1

4

Магистр Акропоса приподнял бровь, задумчиво вертя двузубую вилку в руках. Вежливый интерес гостьи уж слишком сильно смахивал на недвусмысленный ультиматум, и в любое другое время, пожалуй, мог бы быть расценен именно так.
Но сейчас дела у Акропоса шли вовсе не настолько замечательно, чтобы пренебрегать вниманием одной из богатейших семей Альянса. А что до Гипноса и его оскорбленного достоинства (и слепому кроту было ясно, что избалованная девчонка просто вознамерилась поглазеть на калеку) - что ж, он сам создал себе такую славу. Был бы посдержаннее во время последнего приема - может, все сложилось бы иначе. Вот пусть и пожинает плоды собственной гордыни...
- Расстроить лорда де Катоса? И в мыслях не держали, - Магистр усмехнулся в густые жесткие усы. - Я передам моему сыну.
И если у мальчишки не хватило благоразумия оставаться в своей комнате, а не спускаться по привычке в облюбованный им подвал, пропахший реагентами и кровью, то высокородная госпожа изволит увидеть "чудовище Акропоса" в его естественной среде обитания - как и хотела.

***
Гипнос действительно был занят. На столе перед ним, распахнув, как диковинный цветок, синевато-багровые лепестки вскрытой плоти, лежал вынесенный из покойницкой труп, густая, вязкая кровь неохотно стекала по желобкам в подставленные сосуды и склянки. Наследник Акропоса небрежно перехватив белые волосы шнурком, чтоб не мешались, сверялся с записями уважаемого вивисектора Игнациуса, водя перемазанным в темной крови пальцем по полустертым строчкам.
Записи уважаемого вивисектора утверждали, что сосуды человеческого тела, будучи наполненными не кровью, а специально составленным консервантом, могут дольше сохранять оживленного зомби в надлежащем состоянии, отодвинуть сроки его распада - и, как результат, значительно продлить время действия поднимающего заклятья. Гипнос в этих теориях крепко сомневался, поскольку полагал, что сроки зависят в большей степени от силы самого заклинателя, нежели от улучшенного материала, но кто ж мешал проверить?
Блестели на стеклянных боках колб и перегонных кубов отсветы холодных магических светильников - как всякий уважающий себя некромант, он не пользовался открытым, "живым" огнем в лаборатории, - и в этом призрачном свете работающий Гипнос и сам напоминал морозно-белого мертвеца, хищно склонившегося над распотрошенным телом. Даже вездесущий Вилран умолк - а может, просто уснул, склонив иссушенную голову брату на плечо. Вилрана никогда не интересовали его труды, но Гипнос все равно имел привычку делиться с ним вслух особенно увлекательными теориями и открытиями. Даже если тот не отвечал.
Тихо скрипнула открываемая дверь, и молодой некромант вспомнил, что велел Доре подать ему ужин сюда.
- Поставь на стол в углу, - не поднимая головы, приказал он, неопределенно махнув рукой. На столе, сплошь заваленном свитками, прижатыми для надежности свободными черепами и чернильницами, не найти было свободного места, но Дора бы нашла.
Только это была не Дора. Краем глаза Гипнос различил на пороге хрупкую, совсем крохотную фигурку, вовсе не похожую на его крепкую, дородную служанку, и раздраженно обернулся - всем корпусом, поскольку повернуть голову мешал Вилран:
- Ну что там еще?!
И осекся от такой непередаваемой наглости. В его лабораторию, в его место уединения заявилась незнакомая девчонка!
Не старше самого Гипноса на взгляд, в неприглядном темном платье, светловолосая - неужели новую служанку прислали? Никто из слуг не любил посещать молодого господина за работой, а девки-горничные и вовсе тряслись при одном взгляде на него. Как всыпать плетей, чтобы знали...
Но подноса с едой у девицы не было. И голова была поднята слишком надменно, и бледные губки поджаты так, словно она была крайне разочарована увиденным, и руки слишком холеные для служанки.
- Ты кто? - нахмурился Гипнос, и в ту же секунду понял, кто. Да высокородная гостья, о которой предупреждала Дора! Забрести сюда по ошибке она никак не могла - а значит, ее привели. Специально. Хотя он этого не хотел.
Тонкие губы Гипноса расплылись в нехорошей, неприветливой ухмылке. Ну, хотела посмотреть - будет ей посмотреть...
- Вы поглядите, - громко проговорил некромант, и, повинуясь его жесту, все находящиеся в лаборатории головы разом повернулись к девице: и голова привставшего на прозекторском столе трупа, и два черепа, служивших пресс-папье, и голова Вилрана на плече его брата. Зрелище было воистину жутковатым. - У нас гостья. Поприветствуем?
И головы дружно заклацали зубами, скалясь на девушку.
[icon]http://sh.uploads.ru/3HYKa.jpg[/icon]

Отредактировано Гипнос (2019-07-14 21:46:46)

+1

5

Увидев Гипноса Беннатора, равно как и его мёртвого брата-близнеца впервые, Камелия поняла сразу же — по природе своей, он исследователь. Спуск в малообитаемую часть замка по бесконечным лестницам отнял четверть часа, и не прибавил утомившейся от поездки и трапезничества в чужой компании Камелии сил. Но оказавшись в подвальной лаборатории, узрев, что перед ней открывается её мир — мир неосуществимых теорий и вечного индукционного анализа — она воспряла духом.
Камелия де Катос, — к формальному представлению не прилагался реверанс, — двоюродная племянница Клавдиуса Дамме, дочь Освальда де Катоса. Польщена.
Она подошла к Гипносу Беннатору и, не дожидаясь реакции, закрепила знакомство крепким рукопожатием той руки, которая была перепачкана в человеческой крови.
С равной интонацией, Камелия могла бы пожелать Гипносу Беннатору как отправиться к демонам Фойрра, так и закончить свой путь юного учёного в огне. В иных словах, дружелюбностью она не отличалась. Как и стеснением — её цепкий глаз, отливающий холодным серо-голубым, невозмутимо и оценивающе рассматривал акропоскую знаменитость. По правде говоря, Камелия оказалась разочарована. Участвующие в смотринах кандидатки на брачный договор смаковали в подробностях уродства наследника Дедалуса, а он оказался всего-навсего однояйцевым неразделённым близнецом. Впрочем, его случай был поистине уникальным — помимо трёх рук, половина тела, принадлежащего братьям, отмирала. Удивительно. Поразительно. Восхитительно.
Оставьте нас, — приказала Камелия своей охране, вступившей за ней в саму лабораторию. Произошла недолгая заминка. Братья Шорты, связанные древней клятвой, были обязаны защищать свою госпожу, а по приказу Освальда — и сопровождать её как в дневное время суток, так и в ночное, куда бы госпожа ни решила отправиться. Но сейчас больше всего на свете Шортам хотелось оказаться как можно дальше от акропоского уродца, воняющего ожившего трупа и мрачной лаборатории. Складывалось ощущение, что ещё недолго — и этот монстр уложит их самих на каменную поверхность и начнёт препарировать. Тон Камелии, ровный и спокойный, как и всегда, не терпел возражений. Молча отвесив поклон, двое телохранитель и трое скелетов с облегчением покинули своеобразный склеп, в котором захоронил себя наследник Акропоса, но далеко не ушли — если монстр накинется на госпожу, они станут защищать её до последней капли крови. «Чтобы потом тебя воскресил этот уродец и сделал своим личным рабом», мрачно пошутил Мариус. 
Что до Камелии, ухода надоедливой свиты она не заметила, совершая обход лаборатории. Она заинтересованно разглядывала системы из колб и кубов с перегонными трубами, стеллажи с библиотекой из свитков и гримуаров, хирургические инструменты, которые использовал Гипнос Беннатор.
Вполне приемлемо для Акропоса и его репутации загнивающего полиса. Впечатлена, — вынесла она свой вердикт, вновь обратившись к Гипносу. Он был, вне всяких сомнений, выше и моложе её, и активно пользовался магией. На его фоне, Камелия казалась гораздо более живой, человечной — нехарактерные для некромантов соломенные волосы и предательски проглядывающиеся веснушки мало чем соответствовали традиционным представлениям о том, как должны выглядеть маги смерти.
Должна отметить, что иррегулярная планировка удручает. Неоправданно большое количество времени занимают переходы от операционного стола к стеллажам и инструментам. И эти колбы, — Камелия изобразила презрительную усмешку.
Рекомендую ознакомиться с чертежами Джакобба Абеля. Положим, при сужении на одну четвёртую дюйма нижней горловины данного образца, — она указала пальцем на одну из колб, — а также расширении верхней на две пятых от исходного числа, конденсата будет оседать меньше.
Камелия приподнялась на мысочках, высматривая, каким именно трудом руководствовался младший Беннатор. Наконец-таки вечер становился интересным, а беседы — содержательными. Ниочёмная, пустая болтовня с Дедалусом порядком вымотала Камелию.
Могу я поинтересоваться, — по тону было понятно, что отрицательный ответ не принимался, — над какой именно частью из дневника премного уважаемого Игнациуса вы сомневаетесь? Выбрали кедровое масло или же натровый щёлок для эксперимента? В большей мере, меня занимает диодоровский метод консервирования органов отдельно от зондируемого субъекта, посредством цератониемого бальзамирования, однако я не исключаю эффективность менее комплексных операций.
Камелия, сложив руки перед собой, обошла труп полукругом, становясь напротив Беннатора. Если они сойдутся во взглядах — если — то она предложит свою помощь в ассистировании. А заодно поподробнее рассмотрит и порасспрашивает о мёртвом близнеце и мёртвой плоти, с которой приходится молодому некроманту выживать.

Отредактировано Камелия де Катос (2019-07-14 22:35:10)

+1

6

Гипнос, уже приготовившийся к тому, что высокородная наследница сбледнет с увиденного и поспешит оставить его в покое, моргнул несколько раз: сперва - при виде мордоворотов, возникших за спиной девчонки, затем - с ее уверенного тона и не менее уверенного прикосновения к его руке. Ее словно бы и вовсе не впечатлила ни зловещая лаборатория, ни пугающая внешность Беннатора - и мерзкая ухмылка на лице Гипноса перетекла в недоуменно сжатые губы. Наследник Акропоса вмиг утратил сходство с жутковато-прекрасной скульптурой, и стал похож на растерявшегося мальчишку - которым, в общем-то, и был.
Труп, которого Гипнос "отпустил", с мягким стуком шмякнулся обратно на стол, вяло раскинув в стороны руки и ноги.
Девица - Камелия? - вела себя уж слишком по-хозяйски в его - его! - лаборатории. Ходила, смотрела, хотя он ее не приглашал и вообще желал, чтобы она испарилась. Ее телохранители так и поступили, и хотя бы это уже было хорошо. С другой стороны, он никогда до этого не видел, чтобы высокородная особа из семьи некромантов занималась лабораторной практикой - как правило, женщины знатных родов Альянса предпочитали развивать менее грязные стороны их потустороннего ремесла, а то и вовсе ударялись в дипломатию и налаживание связей без использования чар, скальпелей или филактериев.
— Вполне приемлемо для Акропоса и его репутации загнивающего полиса, - сообщила, между тем, наглая девица после первого осмотра, и Гипнос даже обиделся за свою так тщательно подбираемую коллекцию.
- Лучшего оборудования, чем у меня, не найти отсюда до самого Пантендора, - процедил он, невольно копируя ее высокомерно-снисходительный тон. Можно подумать, в Акропосе проживают лучшие стеклодувы Альянса и лучшие переписчики, чтобы он мог позволить себе пренебрежительно копаться в материалах! Хотел было спросить, что она сама вообще в этом понимает, но она уже умчалась в другой угол, разглядывать перегонный аппарат, в котором, лениво вскипая жирными пузырями, остывал будущий конденсат.
"У нее-то ноги здоровые - вон как быстро носится! Вот бы на нее грохнулась вон та бутыль с кислотой со шкафа!" - негромко помечтал неслышимый никем иным, кроме него, Вилран, и Гипнос в кои-то веки был согласен с близнецом. Невзрачная девчонка в своем унылом платье смела критиковать его детище!
И все же он невольно прислушался к ее словам. Особенно когда она узнала трактат, над которым он корпел.
Неужели читала? Или так, просто выпендривается?
- Игнациус пишет про щёлок, но я думаю, что добавление амбросиевой соли усилит эффект. Все-таки она отлично замедляет процессы распада, - невольно пояснил Гипнос, слабо кивая в сторону колбы с остывающим консервантом. - Что же до бальзамирования - удаление органов никак не должно повлиять на ожидаемый результат, а значит, и тратить на него силы смысла нет, - он работал без ассистента и быстро уставал. Не безмозглого же зомби ставить держать ему инструменты и пережимать сосуды, а толкового слугу поди еще обучи...
Теперь Камелия стояла прямо напротив него, и яркий свет магического светильника безжалостно подчеркивал крапинки веснушек на носу, выбившиеся из прически пряди волос. Она нисколько не походила на одну из тех благородных дам, что собрались на смотрины и вызвали такую яркую ненависть Гипноса - и, быть может, поэтому он, к удивлению своему, все еще не прогнал ее прочь. Напротив, недоверчиво облизнул губы и спросил:
- А тебе... вам... что, приходилось работать с трудами Игнациуса на практике, или только в теории слышать? - этим своим любопытством он словно бы осторожно выглянул из раковины отчуждения, в которую забрался было при появлении посторонних. Вытер окровавленную ладонь запятнанной тряпицей и поудобнее оперся мертвой правой рукой о трость, благодаря которой удерживал равновесие. - Он пишет, что при правильной консервации затраты энергии могут быть минимализированы. Но ведь на поднятие и удержание тела тратится некоторая константа единиц энергии, какое значение при этом имеет состояние тела?
Гипнос поймал себя на том, что, увлекшись, показывает ей, в каких местах планирует перетянуть сосуды, и какими инструментами собирается это сделать - и умолк, настороженно уставившись на Камелию.
[icon]http://sh.uploads.ru/3HYKa.jpg[/icon]

Отредактировано Гипнос (2019-07-15 00:00:18)

+1

7

На минуту Камелии показалось, что Беннатор-младший с некоторой обидою отнёсся к её комментариям и замечаниям, и Камелия растерялась. Почему? Она ведь с искренними намерениями похвалила его лабораторию, отметив бросающиеся в глаза при первом же осмотре недостатки и предложив пути к их устранению. Иногда Камелия соотечественников вообще не понимала.
Впрочем, это недоразумение плавно разрешилось, и разговор перетёк в дискуссию. Обыкновенные темы, присущие высшему обществу Анейрота, состояли из обязательных обсуждений погоды и состояния кристалла, а последние новости, касающиеся войны и дипломатии, не то чтобы аккуратно обходились — главным было не сказать лишнего, сохранив нейтралитет, или же пуститься в пространные споры. Круг, в котором обитала Камелия, предпочитал обсуждать «женские проблемы» — недавние покупки, роскошные ткани, платья, головные уборы, сапоги из кожи виверны, гребешки из драконьей кости, драгоценные камни и амулеты именитых мэтров; чаще — кто кому изменил или окончательно превратился в существо фригидное. Можно было вернуться к столу бизнес-партнёров, где, за картами и прочими стратегическими настольными играми, беседы сводились к цифрам, пошлинам и курсу сьера к ламарскому зарну. Сколь бы сильно не любила Камелия математику, числовые системы, заключённые в одни бытовые рамки, всегда казались ей пошлыми, вульгарными. В кругах заинтересованных практиков Камелии также были не рады — её всегда тянуло к альтернативным теориям и спорным аксиомам, которые требовали доскональных исследований — и даже расследований — и готовы были перечеркнуть фундаментальные базисы. Всё новое и неизведанное воспринималось научным сообществом тяжело и со скрипом во все времена. Встретить некроманта, готового обсуждать и анализировать, некроманта без зашоренного взгляда и святой уверенности в том, что необходимо сохранять верность традициям было большой удачей. Камелия не торопилась в выводах и пока что всего лишь прощупывала почву.
Я чаровник, — чуть склонив голову на бок, она повела плечами, — и посвятила свою жизнь амулетам, големам и неживым предметам, отказавшись от магии активной. Многие бы меня осудили и осуждают. Но мне нравится брать теории и перерабатывать их, применять к моей сфере. Определять точные соотношения. По правде говоря, только математика и делает меня счастливой, — эту мысль она продолжать не стала, справедливо посчитав, что Беннатору будет неинтересно слушать про параллели чисел и людских взаимоотношений.
Амбросиевая соль? Оригинально. Весьма любопытно, что выйдет по итогу, — Камелия кивнула, облокачиваясь на стол и рассматривая труп, — вы неправы. Отдельное укрепление, если так можно выразиться, как и перераспределение функций органов может привести к неожиданным и весьма похвальным результатам. Создавая нежить, вы контролируете и перерабатываете жизненные процессы. Улучшите каждый из них и обратите на пользу, в обратно пропорциональную зависимость, и сам субъект улучшится. Но мы ведь об Игнациусе. Знакома, изучала. 
Гипнос Беннатор задавал правильные вопросы, и, с каждым словом, Камелия всё больше увлекалась — глаза её начинали блестеть, а в бесцветном, сером голосе начинали проявляться нотки заинтересованности.
Пожалуй, я могла бы предположить, что, при определённой консервации, естественные процессы начинают играть на руку некроманту. При стандартной процедуре, вы тратите эту константу не на одно поднятие трупа, но и на минимизацию сопротивления самого организма, всё тех же самых его естественных процессов, которые стремятся к разложению. Вам приходится поддерживать не только отрицательную жизнь, но и предотвращать процесс распада, а также оказывать сопротивление ферментативному гидролизу. Верная консервация замораживает процесс разложения азотсодержащих органических соединений, а, значит, константа уменьшается. Либо — либо же вычтенную сумму вы можете потратить на улучшение характеристик зомби. Но всё это, безусловно, достижимо одними экспериментами.
Свежий труп, увлечённый наследник, лаборатория и целая ночь в их распоряжении. Как это всё возбуждало.
Я бы с удовольствием проассистировала вам в подобном исследовании. Ваш отец любезно предоставил нам приют на ночь, однако я придерживаюсь мнения, что ночь — наиболее продуктивное время суток. Помимо того, менее недели назад мне чудом удалось избежать брачного контракта, и я соскучилась по своей лаборатории. В какой-то мере, мне необходимо сбросить стресс; но истинное удовольствие — провести эксперимент с единомышленником. Вы не согласны?
Камелия не просто так упомянула о свадебных соглашениях, но теперь пожирала взглядом Гипноса. Ей страшно не терпелось приступить к действиям.

Отредактировано Камелия де Катос (2019-07-15 15:29:01)

+1

8

Какое-то время юный некромант молчал, озадаченно разглядывая девушку - лицо ее озарилось истинным вдохновением, невыразительные глаза засияли. Пожалуй, если бы кто-то хорошо знавший Камелию де Катос, увидел бы ее в этот момент - то мог бы и не признать.
К тому же - чаровник-артефактор? Гипносу никогда не доводилось работать бок о бок ни с кем из них - и когда еще представится такой опыт?
Оставалось только надеяться, что она действительно будет так же хороша в работе, как убеждает.
- Что ж, - он жестом пригласил ее встать за стол рядом с ним. Невольно усмехнулся: его ровесники приглашали девиц на танцы и прогулки под луной, а он - ассистировать в разрезании трупов. Верх романтики! - Почту за честь...
И натянул на обе руки - и живую, и мертвую, - пару тонких, но прочных перчаток. Третья рука, удерживавшая Вилрана на плечах брата, в перчатке не нуждалась, а еще одна пара ушла Камелии.
Говорила девица довольно складно и со знанием дела - и все же практикующим некромантом не была, что, впрочем, и сама подтвердила. Гипнос невольно улыбнулся - самым уголком рта, но на этот раз без вызова:
- Все зависит от того, для чего понадобится этот конкретный зомби, - осторожно указал он на самый явный просчет в ее рассуждениях. - Если мы хотим поднять личного слугу, который прослужит нам несколько дней - скажем, для грубой, но монотонной работы, доверять которую живым было бы расточительством, - то бальзамирование органов и укрепление отдельных частей тела имеет смысл. Как и замена жидкостей в его теле на консервант: потрать час работы - и получи надежного раба на ближайшие дней пять, а то и дольше, если правильно рассчитать пропорции, - он указал мертвой рукой на распростертое перед ними обоими тело. - В этом случае, да, имеет смысл уменьшать энергию, необходимую на поддержание слуги. Но представь,  - увлекшись, он невольно перешел на "ты", - что нужно поднять не одного зомби, а отряд, а то и армию - тогда все подготовительные работы становятся слишком трудозатратными и попросту ненужными. Хотя, если бы можно было каким-то образом массово заменить кровь на консервант...
Пока Гипнос рассуждал, на пару с новоявленной ассистенткой они уже успели подсоединить к подопытному трупу длинные гибкие трубки, протянутые от колбы с консервантом, и зеленоватая жидкость медленно, неохотно заполняла тело.
Даже если Камелия никогда прежде не занималась вивисекцией, помощником она была действительно отменным: она видела и понимала все действия, которые он совершал, и даже предвосхищала их. Вскоре Гипнос понял, что ему достаточно просто протянуть руку - и в ней окажется необходимый инструмент, раствор или трубка, все неосторожно пролитые реагенты мгновенно исчезали, а труп всякий раз подвигался именно в ту позицию, чтобы ему удобнее было подобраться к той или иной части тела.
Оба взяли передышку, когда будущий зомби, уже полностью приготовленный к оживлению, ожидал окончательного заполнения раствором. Не сговариваясь, присели на низенькую деревянную скамью. Гипнос вытянул перед собой палку-опору, и вдруг осознал, что ни разу за все время разговора с Камелией, не вспомнил о собственном увечье. Поразительно, как быстро можно перестать воспринимать в штыки человека, мыслящего схожим образом!
- Так ты к нам... проездом? - помолчав, спросил Гипнос о более личном. - Или специально заехала к моему отцу по делам?
Прежде, чем она успела ответить, снова негромко скрипнула дверь, и в подземелье осторожно просунула голову Дора.
Неизвестно, что она ожидала увидеть. На протяжении долгих лет, что она ходила за изувеченным наследником, она заставала его в самых разных состояниях и настроениях - и когда он в отчаянии громил собственную лабораторию, и когда мрачно сидел в углу, отрешенно созерцая плоды собственных неудач, и когда, выдохшийся, но счастливый, в полубессилии валялся в кресле за столом. Но впервые юный Гипнос просто сидел рядом с девушкой и разговаривал с ней. И оба были при этом вполне спокойны, умиротворены и даже трезвы!
- Вы велели подавать ужин сюда, господин, - Дора неуверенно (а вдруг и без того бледненькая госпожа Камелия все же надышалась ядовитыми испарениями от здешних зелий?) поставила на низкий стол поднос, подвинув скалящиеся черепа. - Может, все-таки перейдете в малую столовую? Или нужно что-нибудь обогреться? У леди, вон, совсем носик посинел...
[icon]http://sh.uploads.ru/3HYKa.jpg[/icon]

Отредактировано Гипнос (2019-07-15 20:31:11)

+1

9

Разумное замечание, — согласилась Камелия, тщательно разглаживая морщинки на ткани перчаток, — но ты сам ответил на свой же вопрос, Гипнос Беннатор. Наука не стоит на месте и мир движется вперёд. Мы столько всего не знаем о магии, не знаем, почему кто-то рождается великим магом, а кто-то — посредственным некромантом, не способным подчинить стихию. Но ещё меньше представлений мы имеем о человеческом теле, о живых организмах... Поднимая мертвецов, ты нарушаешь природный ход вещей. Ты борешься с ними, ломаешь. Пускай я прозвучу наивно и поэтично — но представь, только представь себе, что было бы, проникни ты в тайны и законы работы одного из самых несовершенных — и, одновременно, совершенных — механизмов в мире, в человеческое тело. Пойми ты, как работает разум, и как можно подчинить себе сознание, заменить воспоминания, заставить труп клясться тебе в верности. Заменив свернувшуюся кровь на консервант и укрепив органы. Создав армию не простых, обывательских зомби, а зомби, способных к минимальной самоорганизации, способных существовать дольше нескольких дней. Зомби, замороженных в статичном состоянии — или, посредством, скажем, поедания плоти, поддерживающих своё состояние. Зомби, которых нельзя будет просто так подчинить заклинанием среднего уровня... — Камелия слишком увлеклась, и её ровный голос начинал подрагивать. Она, казалось, пустилась в самые невозможные, сказочные фантазии, и с таким наивным, ребяческим доверием делилась ими с Гипносом, словно была уверена полностью и целиком в его понимании. Но она оборвала себя, прочистила горло и сухо, сжато улыбнулась.
За этим будущее, я уверена. Но лучше вернуться к нашим реалиям. 
Камелия погрузилась в рабочий процесс. Некоторые представления о некромантии у неё имелись после посещения — безусловно, платного посещения, а у де Катосов денег хватало — лабораторий более-менее опытных мэтров. Камелия наблюдала за их работой часами, составляя пометки в небольшом блокноте, после чего приступала к роли ассистентки. По сути, самой некромантией она не занималась, скорее помогала в механических действиях и медицинских манипуляциях — подавала инструменты, подсоединяла трубки, подрезала скальпелем артерии и подготавливала труп, следуя указаниям мастеров. С Гипносом работать оказалось приятнее — он не заботился о строгой каноничности и соблюдении порядков действий, проявлял больше находчивости и воображения, понимал суть мёртвой плоти. Они работали слаженно — Камелия не пыталась и не собиралась занимать его место, а следовала за ним тенью, послушно выполняющей все требования некроманта, а некоторые — предусматривая заранее.
Требовалось недолго подождать. Вопрос Гипноса в некоторой мере застал Камелию врасплох. Проникшись к нему некоторой симпатией за время совместного выкачивания крови и закачивания раствора в труп, ей хотелось ответить честно, но она не успела — покой и умиротворение творческого процесса нарушила служанка. Камелия молча поприветствовала её кивком. Кем бы ни была эта служанка, место она занимала явно повыше, чем обыкновенная горничная.
Благодарю за вашу заботу, — ледяным тоном отозвалась гостья, — но я вполне комфортабельно себя чувствую. По правде говоря, мы собираемся провести в лабораторию целую ночь. Если вас не затруднит моя просьба, передайте это пятерым телохранителям на лестничной площадке.
Дора с недоверием уставилась на девушку и ещё раз поинтересовалась, не требуется ли молодым людям дополнительная порция ужина, плед, подушки, светильник и прочая чепуха. После её ухода, Камелия выудила из потайного кармана на юбке небольшой стеклянный пузырёк, и выпила третий тоник за вечер.
А ты как думаешь, юный Беннатор? — горько усмехнулась Камелия, возвращаясь к неприятному вопросу. — Проездом, от магистра Фолента. Я женщина, и в этом полбеды — единственная дочь Освальда де Катоса, медленно, но верно приближающегося к своему последнему часу. Мой старший брат черту позднего замужества уже переступил, и, значит, рождение наследников ложится на мои плечи. В новом году мне будет двадцать три, а я до сих пор лишь отвергала предложения троюродных кузенов и сыновей друзей отца, твоих ровесников. Вот мне и приходится лично посещать родственников и прочих претендентов на сердце и руку, оценивать условия контракта и решать, как поступать дальше. Математика выступает не в их пользу.
Она передёрнула плечами, и её лицо исказила насмешливая гримаса.
Удивительная судьба мне предназначена. Найти бестолкового, заботящегося лишь о своём мрачном имидже некроманта, молча смотреть, как всё моё состояние и наследство перепишут на его имя, забросить свою чудесную лабораторию и до скончания времён вести продолжительные беседы о том, какой бархат в нынешнем сезоне больше подходит для обивки диванов — обсидиановый или угольный. Не могу дождаться.
Она смягчила свой тон и посмотрела на собеседника с неопределимой, но какой-то бесконечной, и в то же время плоской, грустью в серо-голубых глазах.
Мне хотелось познакомиться с тобой, Гипнос Беннатор. И не из-за одной твоей славы. До меня дошёл слух, что ты небезразличен к Густаффу Морени. Найти в наши дни его ценителя — задача невозможная. И вот я здесь, но мы говорим об Игнациусе, а Густафф лишь дожидается подходящего момента.
Камелия спрятала пузырёк в кармане, и повернулась к зомби.
Приступим?

Отредактировано Камелия де Катос (2019-07-15 22:22:30)

+1

10

Он не перебивал ее и не пытался спорить - благо, молчать и слушать Гипнос Беннатор умел, как умеет мало кто. Камелия, говорившая о себе самой, удивительным образом не была похожа на высокомерную всезнайку, которой влетела в его лабораторию час или два назад - казалась гораздо более живой, человечной и печальной.
А он и не думал о том, что женщины видят это таким образом. До сих пор Гипнос мог рассматривать брак лишь со своей собственной точки зрения - и не мог представить, что для кого-то из других высокородных некромантов эта перемена может оказаться столь глобальной. Они - в том числе и Камелия - здоровы! К их словам могут прислушаться. От них не отшатываются в отвращении. Они могут выбирать, а не довольствоваться тем первым или единственным, кто по какой-то причине согласится. Как при всем при этом ее могут принудить к чему-то?
Должно быть, когда ты здоров, все кажется иначе. Он попробовал представить себя на ее месте. Обладай он и именем, и знатностью рода, и состоянием де Катосов, и красивым здоровым телом - разве чувствовал бы он себя несчастным от того, что ему придется всего-то заключить брак?
"Ты думаешь прежде всего о браке с кем-то вроде Вивьен де Трайх", - прошелестел Вилран ему на ухо, и Гипнос невольно поморщился от того, что брат снова надавил на это имя. - "С кем-то, с кем ты мог бы чувствовать себя на равных. Представь своей женой Ровенну, которая вмиг сделала бы тебя никем и прибрала бы наш город к рукам. А она смогла бы, уж поверь..."
Быть может, он был прав. Но представить все равно было сложно.
- И все же ты можешь выбирать, - проговорил Гипнос вслух, опираясь на трость и с усилием поднимаясь. Постоял, подождал, покуда перед глазами перестанут плавать разноцветные круги, размял затекшие мышцы, стараясь, чтобы боль не отразилась на его лице. - Выбирать, с кем связывать свою жизнь, и какой уровень контроля ему позволять. У тебя есть имя, деньги и здоровое тело - ты даже не представляешь, насколько ты уже в выигрыше.
Их с Вилраном мать сделала абсолютно добровольный выбор, согласившись выйти замуж за Магистра Акропоса и родить ему детей - и все же просчиталась. Брак с самым могущественным человеком в городе не принес ей ничего, кроме мучительной смерти. Возможно, Камелия боится именно этого. Фатально ошибиться в расчетах, которые она так любит.
Он подковылял к столу, критически осматривая тело, и кивнул Камелии, показывая, что трубки можно отсоединять.
- Что же до Густаффа Морени... я и сам не ожидал, что кто-то интересуется его трудами, - Гипнос решил не придавать значения тому, что ее слова о том, что она хотела познакомиться именно с ним, ему польстили. А они польстили. Как и сама работа Камелии бок о бок с ним в лаборатории. До сих пор никто не рассматривал Гипноса Беннатора как человека, увлекавшегося философией и наукой. Тем более, что Морени был достаточно спорен в своих теориях. - Из всех его работ больше всего меня привлекает та, что говорит о Душе. Это так сильно перекликается с нашим учением о некромантии... и в то же время так противоречит ему.
Души для любого некроманта - рабочий материал, драгоценная эссенция, без которой становились невозможны самые сложные и мощные ритуалы. Но Морени - некромант-философ, живший почти пять сотен лет назад, утверждал, что каждая Душа - возрождаема, бессмертна и стремится к познанию, за что неоднократно высмеивался своими гораздо более практичными коллегами.
Возрождаема и бессмертна...
- Я изучал его работу вдоль и поперек, и все пытался понять, может ли существовать одна Душа на двоих, - теперь Гипнос говорил тихо, сосредоточенно уставившись на распростертое перед ними тело, но вряд ли всерьез видя его. - Возможно ли расколоть ее надвое и притянуть потом расколотое обратно? Или же такая Душа может считаться аномалией, странной ветвью, и единственный способ соединить две части целого - отправить их обе за Грань, где они смогут слиться заново и возродиться как полноценное, единое существо? Морени - теоретик, - Гипнос досадливо скривил губы и тут же нахмурился, - а у меня есть только один-единственный способ проверить его теорию на практике. Но я его не переживу.
[icon]http://sh.uploads.ru/3HYKa.jpg[/icon]

Отредактировано Гипнос (2019-07-16 21:04:44)

+1

11

Перед своим ответом, Камелия ненадолго задумалась. Она редко, скорее, никогда не проводила свободные часы в философских раздумьях о своей жизни и своём будущем. Это время она тратила на чтение и анализ трудов именитых учёных, и всё чаще — тех, которых отвергали собратья и ставили под резкое сомнение. Даже если в трактатах они писали полную чушь, они формировали непоколебимую точку зрения и умирали за свои убеждения. Камелия к такой литературе относилась двояко — с одной стороны, они позволяли шире смотреть на вопрос научного подхода и анализа, доказывали субъективность мира, а с другой — попусту растрачивали её время. Но они помогали ей понимать природу однобокости взгляда, а всё научное сообщество, его костяк, безо всяких сомнений, преимущественно состояло из некромантов, смотрящих на проблемы однобоко.
Слова Гипноса Беннатора заставили её... несколько переосмыслить сказанное раннее. Камелия сосредоточено уставилась в одну точку, методично перебирая пальцами складки шерстяной юбки, и составляла тезисы и пункты ответа. Наконец, она встала, последовав вслед за Гипносом и занимаясь отсоединенном трубок, следя за тем, чтобы никакие жидкости не расплескались.
У каждого из нас есть ограничения, Гипнос Беннатор, — покачала головой Камелия, — есть обязанности и долг. Я могу выбирать лишь до тех пор, пока мне позволяют это отец и брат. Ты знаешь, почему у меня есть право выбора? Я — разменная монета, — она не звучала грустно или разочаровано, напротив, энергично утверждала факты, — и не стоит этому удивляться. Для будущего мужа, я буду и останусь пропуском к определённым кругам, к деньгам и поместью. Что до здорового тела, — здесь она ненадолго вновь взяла паузу, — безусловно, физические недуги, походящие на твои, меня не трогают. Но я — женщина, — во второй раз озвучила свой приговор Камелия, — а, значит, я обязана рожать.
Она закончила отсоединять трубки, и занялась шитьём — ей досталась грудная клетка. Жилы юный Беннатор подобрал хорошего качества, но несколько толстоватые, что замедляло процесс работы.
Моё здоровье всегда было слабым и неважным, и с детства отец старался окружить меня врачами, способными оценить моё состояние. Не для моего блага, а блага рода. Врачи однозначны во мнениях: роды меня убьют. По крайней мере, уверенность в том, что я смогу перенести рождение наследника, отрицательна. И вот я знаю, что выполнение предназначения, того, чего от меня ожидается, отнимет мою жизнь. Мне не нужна семья, не нужен супруг и не нужны дети, — просто и откровенно поделилась она с Гипносом, — мне нужны единомышленники и ассистенты. Разве это похоже на выбор, юный Беннатор? Мы все живём в обществе, которое выстраивает для нас клетки, — Камелия склонила голову набок, как склонял голову холодный белоснежный цветок, повисая на тоненьком стебельке, так и норовя оторваться, — и эти клетки состоят из прописанных правил, чужих решений и необходимостей. Мы все принадлежим обществу.
Тёмно-бордовое платье перепачкалось потемневшей кровью мертвеца и раствором, но увлечённая леди таких пустяков не замечала.
Что я хочу сказать — так это то, что мы с тобой равны в своём праве на выбор. И твой недуг не вызывает у меня ни сочувствия, ни симпатии, ни отвращения, — продолжила она делиться своими мыслями, — всё, что меня волнует, Гипнос Беннатор, так это то, окажешься ли ты полезен. В дискуссиях, обсуждениях, экспериментах. И, предположу, что также ты относишься и ко мне, — Камелия подняла на него глаза, будто ища подтверждения, — пускай и воспринимаешь не таким образом. Но, в будущем, все, кто встретятся нам на пути, будут смотреть не красоту или уродство, а лишь на то, какую пользу и выгоду мы им принесём. Характеристики — внешние, внутренние, умственные — орудия. Научишься использовать их правильно, и перед тобой откроются двери.
Они закончили сшивать грудную клетку, и перешли к нижней половине.
Ты зря списываешь себя со счетов. Игра выигрывается не теми, кто силён духом, телом, или даже умом. Игра выигрывается теми, кто понимает игру и умеет быть не только в ней, но и вне её.
Прежде, чем они бы приступили к воскрешению, Камелии хотелось продолжить беседу о трудах Морени. Он жил так давно... так давно, и всё же оставался одним из наиболее прогрессивных мыслителей. Был почти провидцем. И его предсказания основывались не на хрустальных шарах, не на астрологических картах, а на внимательных наблюдениях, на математических вычислениях — ну, да, астрономия тут сыграла свою полезную роль — и тем не менее. Морени руководствовался одной логикой и целые народы заменял знаменателями и числителями, человеческие чувства — дробями и промежутками. И Камелия понимала его, как никто другой — и ей казалось, что будь Густафф Морени жив, он бы понял её, так, как никто другой. По крайней мере, она себя этой мыслью утешала... А теперь могла поделиться с некромантом.
Ты говоришь о том, является ли душа сырьевым материалом, или неподвластной нам в целой мере материей? Я считаю, что существуют разные классификации душ. Те, которые годятся лишь как расходный материал — вроде откормленных зерновым кормом овец. То, что мясник продаёт в лавке ежедневно. Есть души иного состава... А твоя аксиома...
Камелия выдала первое предположение, пришедшее ей в голову.
Ты говоришь о своём брате-близнеце? Считаешь, что, раз вы не разделились физически, то и духовно вы неполноценны друг без друга? Это интересный вопрос, но у меня нет ответа. Я лишь могу предложить расценивать это с точки зрения сознания. Читал ли ты эссе Морени о том, что душу определяет сознание? Спорная, неоднозначная работа, и тем не менее.
Камелии оставалось сшить лишь горло.

Отредактировано Камелия де Катос (2019-07-16 22:56:37)

+1

12

"Она говорит, как истинная сумасшедшая", - поделился Вилран, прижимаясь ухом к ключицам брата. - "Твое сознание - это мое сознание. Твоя душа - это моя душа. Так всегда было, и ты действительно неполноценен без меня. Станешь отрицать? Не трудись, кончится тем, что ты опять первым будешь умолять меня вернуться..."
- Ты говоришь как истинный некромант, - вместо него сказал Гипнос девушке, ловко зашивавшей труп. - Жизнь как игра. Люди как выгода. Души как материал. Я хочу взглянуть на это под твоим углом, но мне все кажется, что и в этом я раздроблен изнутри, и не могу судить так же холодно и отрешенно.
Он слегка свел пальцами мертвой руки - маленькой, детской ладони, так и не выросшей с момента смерти Вилрана, - раскрытые створки горла, чтобы ей было легче стянуть их иглой и жилистой нитью.
- С твоей точки зрения, все, что произошло с Беннаторами, не имеет смысла. Нашей матери невыгодно было рожать нас - она и умерла, и родила чудовище: просчиталась дважды. Нашему отцу было невыгодно оставлять нас в живых. Нашей тетке невыгодно было разменивать свою жизнь на мою. Во всем этом нет той Души, о которой пишет Морени. Во всем этом есть только материя и сухой расчет. Однако же все в моей жизни произошло именно под влиянием не души, но Души. Понимаешь, о чем я?
Гипнос слегка наклонился, чтобы перерезать затянутую узлом нить, и с удовлетворением оглядел проделанную ими работу. Теперь заново наполненное консервантом тело приобрело неестественный, жутковато-зеленоватый оттенок, и только два некроманта могли видеть в этом зрелище успех своего предприятия.
- Ты смотришь на его работы, как на работы математика и логика, разделяющего единое, живое и неподвластное разуму - на составное и классифицируемое. И на свою жизнь смотришь точно так же - как на математическую формулу, в которой есть исходные, есть цель и есть решение. Но в этой формуле слишком много переменных, которые никак нельзя предугадать, и Душа - одна из этих переменных. И мне кажется, Морени писал именно об этом. О вечно возрождающейся Душе, о сущности, которая есть нечто большее, чем формула.
Он поднял голову, чтобы посмотреть в глаза собеседнице, и казался сейчас таким же вдохновленным, как и она - совсем юным в холодном свете магических огней, растрепанным, с взволнованно блестящими глазами.
- К тому же, если бы все это действительно было формулой - ты не стала бы говорить об Игре, которую можно выиграть. Потому что по всем формулам я - невыигрышное число. Я не хочу верить, что я - формула, и не хочу верить, что формула - мой брат. Но я верю в судьбу, и верю, что однажды смогу настичь ту самую Душу, о которой говорю.
[icon]http://sh.uploads.ru/3HYKa.jpg[/icon]

Отредактировано Гипнос (2019-07-16 23:50:45)

+1

13

Настоящий некромант? — Камелия де Катос растерялась. Знакомство с Гипносом Беннатором заставляло её по-новому взглянуть на многие привычные аспекты, те постулаты, которым она лишь искала подтверждения, но в которых не сомневалась. Параллельно, она делилась с ним своим собственным взглядом на мир, который был чужд и отцу, и брату, пускай так горячо пытающегося понять.
Ты первый, кто проводит такое сравнение. Мой отец, практикующий некромант, не выражал поддержки, узнав, что в качестве магической дисциплины я выбрала чаровничество. Он не считал, что я смогу стать достойным продолжателем рода и дела, — в устах любого другого эта фраза могла прозвучать бы с грустью, горечью, или некой жаждой доказать свою значимость, выявить недолюбленность. Но от Камелии де Катос такое признание звучало ровно, спокойно и выверено. Как факт от стороннего наблюдателя.
Я бы могла назвать тебя романтиком, если бы в полной мере понимала значение этого слова. Я также стала причиной смерти своей матери, — призналась она, заканчивая обрезать жилы, — когда я родилась, то не кричала, и врач справедливо полагал, что я умру. Но, как видишь, я выжила, а вот Ориана де Катос слегла, и ушла из жизни два с половиной месяца тому спустя. Долгое время я гадала, считает ли отец меня виновной в её смерти, — она сняла перчатки, решив сменить их на новую пару, — но это было бы крайне иррационально. Я — причина, следствие, биологический катализатор, но не виновная.
Момент, во время которого Гипнос Беннатор с таким упоением и таким восторгом говорил о Морени и душе... Камелия ощутила непонятный зуд в грудной клетке, не понимая, что с ней происходит. Гипнос Беннатор был безумным мечтателем. Это в нём прослеживалось очевидно; пожалуй, не Морени его таковым сделал, а именно эта максимилизированная идеалистичность привела наследника Акропоса к его трудам. Камелия медленно кивнула, подтверждая, что она услышала Гипноса, но ей было необходимо прожевать его слова, очистить от шелухи и сопоставить собственный ответ.
Я говорю о том, что жизнь есть последовательность событий. Ты — не неправильная сумма, а получившееся число слабого уравнения. Как и я есть совокупность слабых аксиом. Я тебя не понимаю, — призналась Камелия.
Невыигрышное число? Юный Беннатор, — она сдержала смешок, — в математике такого не бывает. Есть числа. Сначала, с детства, мы знаем одни простые, целые и положительные. Затем, мы начинаем познание окружающего мира, и открываем для себя страсть, сильные желания. Ты знаешь математический эквивалент желания? Отрицательные числа, Беннатор. Формализация ощущения, что ты чего-то лишён, что тебе недостаёт определённого материального или духовного. После, человек открывает для себя промежутки: между камнями, между людьми, между числами, и появляются дроби. Прямо пропорциональные и обратно пропорциональные зависимости — как любовь и ненависть. Но правда в том, что... всё это безумно, не так ли? — и теперь она сама казалась такой же безумной, каковым был и несколько минут назад Гипнос Беннатор. — Числа на этом не останавливаются, математика никогда не останавливается. И есть такие числа, которые мы не способны понимать, и будем неспособны понимать ещё долгое время. Математика — это огромный, бесконечный, безграничный пласт, пейзаж мира: ты идёшь к горизонту, который всегда отступает. Прямо как мир за чертой границы. Прямо как понятие души.
Она выдохнула, перевела плечами. Образец трупа, с которым они закончили подготовительные работы, зеленел и терял привычную окраску кожи. Теперь он походил на некое болотное создание, на нефрит. Совсем как та шкатулка, которую Камелия привезла в подарок Дедалусу.

+1

14

Какое-то время они молчали, разглядывая неподвижный плод своих экспериментов и осмысливая только что произнесенное - каждый по-своему. Среди некромантов Альянса никогда не водилось дружбы, к которой не примешивались бы желание выгоды и политические связи - но то, о чем они говорили, было чем-то иным. В отрыве от политики и торговых отношений. В сфере чистого, незамутненного общего интереса к познанию и магии. Интереса, который делал их обоих в большей степени отчужденными от общества, нежели изувеченное тело или принадлежность к женскому полу.
- Мы говорим об одном и том же, но разными словами, - озвучил вслух Гипнос то, о чем оба наверняка подумали, и это открытие заставило его неуверенно улыбнуться. Улыбка вышла странной, блеклой, чуждой его обычно мрачному бледному лицу.
В воцарившейся тишине он чувствовал себя страшно неловко. За развернувшейся дискуссией как-то уже подзабылось и о цели ее изначального визита, и о его изначальном нежелании контактировать ни с кем из мира за пределами Акропоса.
- Может... пора уже начать? - Гипнос прочистил горло и кивком указал на распростертый труп. Дождался согласия со стороны Камелии - ее глаза горели азартным, предвкушающим огнем.
Он чуть отступил на шаг назад, попрочнее оперся мертвой правой рукой на трость и привычным жестом чуть поднял вверх левую ладонь. Вообще заклятье призыва не нуждалось в вербальном или визуальном дополнении, но Гипносу странным образом нравился этот момент - как будто мертвецы, которых он поднимал в виде бессознательных слуг, молча повиновались самым простым его движениям и жестам, словно танцоры в танце.
Сшитое нагое тело, кожа которого отливала жутковатой потусторонней зеленью, медленно шевельнуло скрюченными, закостеневшими в смерти пальцами рук. Дернулись ступни, затем - колени, и мертвец неестественным движением, неудобным для нормального человека, сел, не опираясь на локти, чтобы приподняться. Раскрытые, белесые, как у рыбы, глаза бессмысленно уставились на юного некроманта.
Зомби спустил ноги со стола и встал, слегка качнув головой вбок. Труп его был в хорошем состоянии и перешит ими с Камелией на совесть, поэтому и стоял он твердо, не заваливаясь на сторону. Повинуясь легкому жесту Гипноса, отошел чуть в сторону, повернулся кругом, будто давая обоим исследователям получше себя рассмотреть.
Гипнос нахмурился.
- Вот незадача, - сознался он. - Как же замерить результат, если изначально целью было выяснить, как долго он может продержаться? Эксперимент может занять несколько дней, а то и дольше... Разве что подвергнуть его дополнительным нагрузкам. Что думаешь?
[icon]http://sh.uploads.ru/3HYKa.jpg[/icon]

+1

15

Камелия была не столько благодарна Гипносу за подведение разговора к логическому завершению, сколько почувствовала облегчение. Ей всегда тяжело давалось общение — она могла заключать сделки, договариваться о поставках и даже руководить семейным бизнесом, но то был опыт, полученный после набивания шишек. И не каких-то мерзких, лесных, а идеально симметричных, выплавленных из серебра; такие украшали несколько каминов в поместье де Катосов. Ей не пришлось делать выводы и Гипнос не вынуждал её лгать, что она его понимает — Камелия не видела смысла во лжи и ею не пользовалась. Напротив, он вновь воспрянул, и она вдруг поняла, что есть нечто схожее в них двоих, то, что их объединяет — интерес к эксперименту, завязанный не на корысти, не на жажде власти, которую можно получить через создание всесильной армии мертвецов, а интерес, основанный на чистом научном энтузиазме. На желании узнать и проверить.
Пока Гипнос подготавливался к воскрешению, Камелия обогнула операционный стол и присоединилась к Гипносу. Пожалуй, они составляли небольшой контраст — искривлённый, изуродованный младший Беннатор и ничем не примечательная миниатюрная невзрачная леди. Пристрастие Гипноса к драматическим эффектам Камелия не оценила, но воздержалась от комментариев. Её внимание целиком и полностью было приковано к трупу. Образец поднялся и выпрямился во весь рост; мужское достоинство повисло между ног.
Полагаю, при работе со следующим образцом от половых органов разумнее избавляться, — заметила Камелия, — они нефункциональны.
Вряд ли кто в Альянсе встречал симпатичных зомби или ожидал, что воскрешённый мертвец окажется красавцем; но этот производил воистину устрашающее впечатление — на коже, окрасившейся до тёмно-зелёного цвета, уродливыми крупными стежками выступали коричнево-багровые жилы, напоминающие рубцы.
Мысль разумная, — кивнула Камелия, — впрочем, для лучшего изучения тебе всё-таки предстоит испытывать его некоторое количество времени.
Она ненадолго задумалась, сплетя руки в замочек, а потом выдвинула предложение:
Отправь в него сгусток тьмы. Лучше два. Предварительно выбери те точки на теле, от повреждения которых пострадает его вестибулярный аппарат, и оно потеряет координацию.
Только настолько же увлечённый до болезненности некромант мог предложить своему напарнику подобное — уничтожить изумительное, восхитительное новаторское творение менее чем через час после завершения его создания.
Но то была необходимость.

+1

16

- ...нефункциональны?
Гипнос проследил взгляд Камелии в направлении гениталий мертвеца. Ему бы и в голову не пришло такое... усовершенствование.
- Ну, знаешь ли, не все, что нефункционально, стоит отрезать! - почему-то встал некромант на защиту своего мертвого подопечного. - К тому же мы сейчас здесь не за этим...
Отрезать. Вот еще, придумала!
По счастью, быстрая мысль леди де Катос уже обратилась на его предложение подвергнуть испытуемого дополнительной нагрузке, и нашла неплохой выход. Правда, скорее всего, тело мертвеца, сохранившееся в отличном состоянии, будет безвозвратно испорчено - и в любое иное время Гипносу бы эта мысль не понравилась. Но сейчас, подхваченный общим вдохновением и азартом, юный Беннатор без размышлений согласился:
- Да, стоит попробовать.
Сгусток тьмы - крохотный шарик темной энергии из фиолетовых и зеленых потоков, перетекающих один в другой, возник на его раскрытой ладони. Зеленоватый зомби покорно стоял, безмолвно ожидая.
Брошенное Гипносом заклятье вонзилось ему в правое колено, с шипением пронзило мертвую плоть, словно на ногу трупу капнули кислотой. Отливающая зеленым кожа почернела, гниение и тлен расползлись по бедру и икре, прожигая мышцы и сухожилия, нога подогнулась, и некротическое создание двух исследователей рухнуло на одно колено. В открывшейся прорехе плоти и кожи смутно белела кость.
Даже в таком положении зомби выглядел отрешенным, будто это не его ногу только что пронзил сгусток тьмы. Зеленоватое лицо не выражало ничего.
Гипнос поразмыслил немного, держа наготове второй сотканный из тьмы шарик.
- Иди сюда! - велел он.
Зомби невозмутимо зашагал к нему - на одной здоровой левой ноге, подволакивая при этом правую. Примерно так же во время своих приступов ходил и сам Гипнос, и собственное сравнение с этим мертвецом показалось ему отвратительным.
- Стой. Развернись.
Гипнос бросил быстрый взгляд на Камелию - девушка смотрела так внимательно, будто готовилась записывать прямо сейчас. Он запустил второй шарик - на этот раз угодивший зомби в спину. Тот даже не дернулся - лишь слабо плетьми мотнулись безвольные руки.
- Не могу сказать, что это как-то на него повлияло, - Гипнос закусил губу. - Как и на всех зомби. Впрочем, может, после нескольких дней наблюдения...
Он не закончил, поскольку сфера тьмы, угодившая под кожу мертвецу, вдруг с шипением погасла. Зомби дернулся в сторону - так, словно кто-то схватил его за плечо и рванул. Затем в другую. Плоть его пошла пузырями...
А затем он взорвался изнутри. В единый миг, за который ни Гипнос, ни Камелия не успели ничего понять или укрыться за столом.
От громкого хлопка заложило уши. Внутренности и липкий зеленоватый консервант, заменявший зомби кровь, были теперь по всей лаборатории: свисали с полок, стекали со стола и даже с потолка, обильно заляпали рабочую мантию некроманта и платье Камелии. Скользкая веревочка кишок украшала прическу леди, как диковинная лента, на носу блестели пятна зеленой слизи. Не в лучшем состоянии был и сам Гипнос.
Откатившаяся в сторону голова зомби меланхолично вращала белесыми глазами. Руки, ноги, и столь заинтересовавшие Камелию половые органы в беспорядке дергались на полу в разных концах лаборатории.
- О... - только и смог сказать Гипнос, моргая. - Это, должно быть, амбросиевая соль...
[icon]http://sh.uploads.ru/3HYKa.jpg[/icon]

Отредактировано Гипнос (2019-07-21 14:51:45)

+1

17

Камелия де Катос несколько раз моргнула ресницами, на которых остались следы зелёной слизи, и, аккуратно поправив воротник тёмно-бордового платья, невозмутимо подметила:
Что ж, в экспериментах не бывает неудач. Бывают выводы. Необходимо записать результаты.
Теперь подвал замка Беннаторов выглядел ещё более устрашающим для гостей: к зловещей обстановке безумного учёного прибавились разбитые колбы, пятна слизи на потолке и стенах, разорванное на части человеческое мёртвое тело. Давно небьющееся сердце шлёпнулось на операционный стол в растёкшуюся лужу из амбросиевой соли, кишки вывалились мотком верёвки, печень задела юбку Камелии и теперь валялась прямо под ногами. За дверью послышались поспешные шаги — не спрашивая разрешения, Шорты, телохранители леди де Катос, распахнули дверь, готовые нападать на акропоского монстра, угрожающего жизни их госпоже. Вместо того, у обоих братьев округлились глаза, и младшего замутило.
— Госпожа, — через силу выдавил Мариус, — вы не пострадали?
Он с брезгливостью и отвращением рассматривал распотрошённое тело и пнул мыском сапога часть желудка с непереваренной пищей. Никто из Шортов не задавал вопросов — за то время, что они охраняли младшего отпрыска Освальда де Катоса, телохранители успели привыкнуть к её увлечениям, и уже не переживали даже во время очередных пожаров. Леди, как она сама это называла, развлекалась и проводила досуг.
Вполне, — подтвердила Камелия, не оборачиваясь. — я поднимусь в подготовленную комнату и переоденусь. Подготовьте мне платье и ванную.
Ей было неважно, сами Шорты займутся этим поручением или отыщут Дору, мол, не мужское то дело. Камелия в принципе редко задумывалась, на кого из слуг ложились её приказы — у неё были вещи поважнее на раздумья. Это её анейротские знакомые светские дамы постоянно рассуждали, что слуга посмотрел не так, прошёл с подносом во время ужина не тем боком, нацепил не те запонки, да ещё, паразит пантендорский, ответил неподобающим тоном! Камелия замену слуг замечала только в том случае, если на то указывал Джеральд.
Дверь захлопнулась.
Могу выдвинуть предположение, основная проблема заключается во внутреннем давлении жидкостей. Я полагаю, ты знаком с понятием о том, что внутреннее давление жидкости вызывает поперечную силу, действующую на сосуд, который, в свою очередь, имеет прогиб не только от собственного веса, но и от жидкости. Возможно, полезным будет применить выражение с переменной у, поверхностным натяжением, и V, объёмом растворителя, однако учесть стандартную величину кровяного давления...
Казалось, Камелия совершенно не замечала ни испорченной шерстяной ткани, ни ошмётков плоти и хрящиков у себя на лице. Повернувшись к Гипносу Беннатору, она жеманно улыбнулась.
Увы, это потребует некоторого времени. Меня ждут дела, юный Беннатор, но, ежели тебе интересно довести данный эксперимент до более обширных выводов, я могла бы остаться в замке на неделю и поспособствовать в подобном крайне интересном исследовании. Безусловно, с согласия магистра Дедалуса.

+1

18

Все-таки странной она была, леди де Катос. Ну какая еще другая женщина, обтекая слизью и внутренностями только что взорвавшегося трупа, сумела бы сохранить невозмутимость в такой ситуации? Да еще и с энтузиазмом взялась бы записывать результаты...
- Я пришлю к вам мою служанку... - выдавил Гипнос, растерянно наблюдая, как суетятся вокруг девушки ее телохранители. Все-таки стояли прямо под дверью, караулили. Как будто он действительно мог ей чем-то навредить - ей попробуй еще хоть чем-нибудь навреди!
Он внимательно выслушал предположения Камелии, кивая на то, с чем был согласен. В собственной же голове Гипноса - в той, что еще оставалась живой, а не хохотала на его плече неслышимым голосом Вилрана, - проносились другие мысли.
- А ведь это не просто отрицательный результат, - возбужденно подхватил наследник Акропоса, когда его ассистентка умолкла. - Подумай о том, что при правильной дозировке и составе такие зомби могли бы взрываться когда угодно и с максимальной силой. И о том, какой может быть эта сила, если зомби будет не один... Процесс, конечно, трудоемкий, и точно не подойдет для прямой атаки, когда любое магическое воздействие извне может привести к взрыву в неподходящий момент, но в каком-нибудь качестве их точно можно будет применить...
Он вдохновенно заскрипел пером, свободно действуя живой левой рукой - именно ее Гипнос использовал для работы, требующей мелкой моторики, - но остановился, когда Камелия заговорила вновь. Поднял голову и усмехнулся.
Она правда хотела бы задержаться? Просто чтобы завершить эксперимент?
У него никогда не было гостей, которым были бы интересны его дела, а не отцовская политика. Но он был уверен, что Дедалус не откажет. Так что на ее предложение мог быть только один ответ:
- Почту за честь, миледи де Катос...
[icon]http://sh.uploads.ru/3HYKa.jpg[/icon]
эпизод завершен

Отредактировано Гипнос (2019-07-26 13:55:58)

+1


Вы здесь » Легенда Рейлана » Летописи Рейлана » [30.08.1080] Теория и практика