Легенда Рейлана

Объявление

Фэнтези, авторский мир, эпизоды, NC-17

Марш мертвецов

В игре июль — август 1082 год


«Тайна забытого города»

Ритуал очищения и освобождения прошли успешно. В Зенвуле больше нет ни призраков, ни нежити, ни тёмной энергии. Экосистема города возрождается. В него вновь возвращаются звери и птицы. Проклятое Древо Костей в центре города полностью уничтожено, на его месте теперь стоит Страж-дерево. Болезнь Роза немёртвых полностью не исчезла, но теперь новых заражений не будет. Пока дух всё ещё в теле смертной девушки и мир полностью не очистился от тёмной энергии, которая растянулась далеко за пределы Остебена, болезнь останется.



«Не по-божески!»

В Остебене по-прежнему остаётся проблема голода. Беженцы из заражённых городов и деревень с неохотой возвращаются на земли своих сюзеренов. Триумвират, пользуясь послаблением короны, влияет на умы людей, настраивая их против короны, некромантов и союза с вампирами. Поставки продовольствия между Альянсом и Остебеном прекращены. Люди ищут новый источник пищи, обращаясь за помощью к эльфам.



«Жатва»

Войска столицы направляются к городам-близнецам, чтобы дать бой Культу Безымянного и освободить Атропос и Акропос из-под гнёта культистов. Культ сдаёт Атропос без боя и стягивает силы к Акропосу, где разгорается полномасштабная битва. Первые Ключи из Силентеса активированы, что провоцирует Мёртвое древо поднять новое войско нежити и уничтожить всё живое, что есть на материке.



«Венец или Кровь»

В Северных землях ухудшается ситуация, голодные бунты выходят из-под контроля. Вампиры требуют крови и свержения императора. Между кланами натягиваются отношения. Лэно повернулись спиной к короне и выжидают момента нанести удар. Принцесса сбежала из столицы вместе с братом-бастардом и по слухам укрывается в Хериане, а сам император сидит на троне, который ему не принадлежит.



«Тени былого величия»

Силву столетиями отравляли воды старого Источника. В Гилларе изгнанники поклоняются Змею, на болотах живёт народ болотников, созданный магией Алиллель. Демиурги находят кладки яиц левиафанов на корнях Комавита, которые истощают его и неотвратимо ведут к уничтожению древа. Королеву эльфов пытается сместить с трона старый род, проигравший им в войне много лет назад. Принцессу эльфов пытаются использовать в личных целях младшие Дома Деворела, а на поле боя в Фалмариле сходятся войска князя-узурпатора и Ордена крови.


✥ Нужны в игру ✥

Джошуа Элиор Лангре Сивила Лиерго Айрэн ди’Кель
Игра сезона

По всем вопросам обращаться к:

Шериан | Марек

Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Легенда Рейлана » Личные отыгрыши » [AU] Муж и жена? Да лучше б Сатана...


[AU] Муж и жена? Да лучше б Сатана...

Сообщений 31 страница 46 из 46

1

https://i.imgur.com/WMyzxXT.jpg https://i.imgur.com/dxHHgoG.jpg
— игровая дата
1075 год от Великой Войны
— локация
Айзенхам, княжество Леймерсберг
— действующие лица
Юджин (Чёрный Доу), Мадалина Кройциг

Когда твоих детей похищает нелегитимный орден, приходится вспоминать прошлое — не только работу боевого мага, но и друзей-наёмников, коллег мужа и его самого. Как всё-таки сработаться опять и вызволить дражайших чад из лап магистра-фанатика?

[nick]Мадалина Кройциг[/nick][status]гори, сука, гори[/status][icon]https://i.imgur.com/GHInV6s.jpg[/icon][sign]Мадалина Кройциг, 75 лет, владелица магазина антиквариата и зелий, мать двоих оболтусов, в прошлом — имперский шпион и боевой маг тайной полиции. [/sign]

Отредактировано Тэйэр (2019-07-21 01:14:34)

+1

31

Юджин всегда относился к Лине, как к человеку. Ему казалось нормальным защищать что-то настолько хрупкое, а именно хрупкой она, несмотря на все свои способности, казалась наёмнику. Даже камень со временем разрушается, а крепкий клинок и асшайской стали – самой крепкой в мире, страдает от сколов на лезвии и какой-то из боёв станет для него последним. Перековать его уже не получится. Так и останутся кусочки на память о былых боях, о былой славе, о жизни, которые он загубил или спас. Лина казалась ему такой же. Крепкой, но уязвимой. Что-то всё же могло убить Лину или причинить ей боль, которая страшнее смерти. Смерть – это избавление, когда это твоя собственная смерть. Избавление от боли, от бренного тела, от мучительного ожидания или бесполезного существования. Убийца относился к ней спокойнее и проще, когда речь не шла о жизни его детей, друзей или женщины, которую он, несмотря на все её минусы, безумно любил.
Фейри добилась своего. Юджин, хоть и старался думать о Лине, чью руку сжимал до последнего, потому что на самом деле здесь и сейчас это он нуждался в неё и её защите, не она в нём, но фейри захватывала его разум, вторгалась в него, становилась для него всем. Единственным вариантом избавиться от неё казался разговор – тот, которого она так желала по неизвестной мужчине причине. Доу сопротивлялся, и чем больше он противился, чем больше желал убежать от фейри, утянув Лину за собой, тем больше вяз. Он потерял связь с реальностью. Не слышал голоса Лины. Не чувствовал, как его тело болит ударов. Не заметил, как жена опрокинула его на землю, всё ещё пытаясь дозваться до него.
Дотянуться до кинжала за голенищем сапога – стало назойливой идеей, хотя даже самому себе Юджин не мог ответить, зачем он ему. Прекратить свои мучения и убить себя? Убить Лину, потому что она каким-то образом всё ещё удерживала его подле себя? Убить фейри, которую обычным кинжалом не ранить? Мысль преследовала его, но голова болела настолько сильно, что Юджин не контролировал тело. Он знал, что кинжал где-то там, но не помнил, где тот сапог, где в этом пространстве из ничего он сам, как управлять руками, как заставить тело подчиняться себя.
А потом всё разом закончилось.
Он перестал слышать назойливый голос фейри. Больше никто его не гнал. Через отступающее марево безумство он осознал, что всё же нащупал рукоять кинжала и даже почти достал его – порезал лишь пальцы о лезвие, когда неудачно схватился во время очередного спазма боли. Он расслабился, будто забыл, что фейри всё ещё поблизости, что он лежит в лесу на ковре из мха, что Лина в опасности и её нужно защитить от леса и его хозяев. Он выпустил кинжал, полежал с закрытыми глазами, вслушиваясь в биение сердца и дыхание, пока вслед за долгожданной свободой и ощущением лёгкости и покоя реальность не напомнил о себе пинком.
Заботливая жена, ничего не скажешь.
- Если бы не видел, что ты едва стоишь, то сбил бы тебя с ног за пинок, - Доу тяжело дышал и всё ещё пытался перевести дух после наваждения, которое было реальностью – это настораживало и пугало его больше, чем он мог представить. Фейри говорили с ним и знали о нём больше, чем он сам. Он не хотел признавать, что вымотан, что растратил все силы на борьбу с существом, до которого даже не мог дотронуться. Не хотел. Что ещё больше разозлило фейри, с таким отчаянием и упорством цепляющуюся за него, будто это что-то настолько важное, будто это единственный, едва ли не последний шанс, что-то изменить. И Юджину было плевать, что у неё там на уме. Он понимал, что не хочет тратить время на пустые разговоры, а должен искать детей. Мужчина отрицал, что дети, именно сейчас, - отговорка.
Он открыл глаза, считая, что всё закончилось и дух отступил, но ошибся. Существо, неумело уподобившись человеку, стояло возле них и с опаской смотрело, будто это Лина и Доу гонялись за ним по всему лесу и требовали вернуться на магическую поляну фейри. Юджин молча смотрел на существо, нелепо переступающее с ноги на ногу, отчего ещё более странный, чем тело, балахон колыхался в такт неуклюжему покачиванию на длинных, похожих на мышь, лапах.
- Митар.
Имя, сказанное фейри, вызывало странное чувство у Юджина. Он будто бы уже слышал его однажды и всё его естество откликалось на него и тянулось к существу, но всё человеческое вместе со здравым смыслом, останавливало наёмника. Он не желал подчиняться и поддаваться наваждению.
- Что тебе нужно?
Грубый ответ не отпугнул фейри, но она остановилась, посмотрел на Лину, будто та мешала ей.
- Наедине, - ответил дух. – Ты пожалеешь, если она услышит, - в словах фейри не было угрозы, а скорее забота и искреннее волнение, будто там действительно было что-то, что ей слышать не стоит.
Доу не сдвинулся с места, лишь приподнялся на локте. Сил встать у него не было.
- Ферришин, - с неохотой сказала фейри, а потом начала чертить на земле рисунок.
Юджин всматривался в картину, которую создавала фейри.
Половина луна и солнца – смена дня и ночи или же день солнцестояния или равноденствия, будто почувствовав сомнения Юджина, фейри уточнила:
- Равноденствие.
Затем она нарисовала поле с колосьями ржи и серп.
В поле трудилась женщина, за спиной оставив корзину со спящим ребёнком. На окраине поля фейри нарисовала дерево, а за ним женщину. Поначалу Доу не заметил в неё ничего странного, кроме старой потрёпанной рубахи, а потом, на новом рисунке, увидел, как ребёнок в корзине просыпается, как на его месте появляется другой, а женщина в рваной рубахе вновь прячется за деревом, прижимает ребёнка к груди. У рисунка на земле не было цвета, а развязанной шнуровке на груди Доу не сразу приметил, что у женщины было три груди вместо двух. Деформированные пальцы на руках он списывал на некачественный рисунок, но теперь понимал, что это намеренное допущение.
- Ферришин, - снова повторила фейри и посмотрела на Доу.
На этот раз вместе со словом в Юджине всколыхнулось что-то ещё. Ему показалось, что он слышит женский голос и как колосья ржи колосятся на ветру. Он услышал в шелесте имя и как-то почувствовал, что оно – его.
- Ты умрёшь.
Слова фейри были неожиданными. Он не верил, что история, показанная фейри, как-то  нему относится, а теперь она говорит о смерти. Ситуация разозлила Юджина, вывела его из себя, несмотря на усталость, он поднялся на ноги, собираясь уйти. Чёрт с ним, с этим болотом, перейдут так.
- Митар, - женщина схватила его за руку, и всего на мгновение Доу увидел её лицо – высохшее, бледное, с синеватым оттенком, как и её волосы, сплетённые в длинную косу, яркие зелёные глаза, синие сухие губы. Она просила его, едва ли не умоляла остаться. – Она погубит тебя. Не ходи. Останься со мной.

фейри

https://i.pinimg.com/originals/93/8e/ab/938eab2f23b5b38b4156006cb4bfacf8.png

[icon]https://i.imgur.com/2hR09yT.png[/icon][status]я у жёнушки мудак[/status][nick]Чёрный Доу[/nick][sign]Чёрный Доу, настоящее имя - Юджин Эйнцворт, 31 год, наёмный убийца, с недавнего времени - одиночка, состоял в организации "Стервятников", был дланью мастера. Муж дамы выше и её племенной мудак.[/sign]

0

32

Ivar Bjørnson & Einar Selvik's SkuggsjáKvervandi

Я хотя бы на ногах сама стою.
Нет, Лина не знала о том, что Юджин был подмёнышем. Догадывалась ли? Возможно. Сложный вопрос. Определённо, Лина всегда чувствовала, что в Юджине было нечто магическое, отличающее его от обыкновенного человека. Он был сильнее и выносливее профессиональных убийц, и дело тут было не в одной сноровке. Он был вкуснее всех человеческих мужчин, чьей энергией Лина питалась, и мог ей сопротивляться, дать отпор. Он однозначно выделялся своими регенеративными особенностями — шрамы на нём заживали поразительно быстро; не так, как на Лине, и всё-таки. Много лет тому назад, когда они только познакомились, при ней Юджина ранили клинком из рябинового железа, стандартным сплавом против фейри. Это не было преднамеренным ударом, наёмник защищался первым оружием, что попалось ему под руку, но тогда рана у Юджина загноилась, и Лине пришлось потратить немало сил и порошков, чтобы привести тогда ещё юнца в чувство. Но по-настоящему выходил его только знахарь; Лина, как и все альвы, была лишена ценного дара излечивать. Тогда она не задумывалась, что природа Юджина могла как-то соотноситься с тем, что небольшой порез обернулся чуть ли не фатальной раной. Может, задумывалась она потом, изредка возвращаясь к воспоминаниям; но встретившийся им на пути бедняга орудовал не одним рябиновым клинком, а их хорошенько потрепало. Лина не могла знать все тайны мира и безошибочно определять полукровок, как и не сразу замечала доппельгангеров. Каждый выживал как мог, и, если то требовалось, тщательно прятался и скрывался. Их жизни с Юджином и так были затянуты мраком, и оба тщательно подчищали историю, не оставляя за собою следов. Фейри... Альвы их недолюбливали страшно, состояли в чём-то наподобие холодной войны (да и кого альвы вообще любили?), Лина предпочитала не связываться и по лесам, где обитали как коварные мерроу, так и бузинные матушки, трясущиеся над своими деревьями, не ходить. В какой-то мере, она могла отрицать очевидное, и всё-таки Юджин не походил над подмёныша. Он был слишком... обычным?
Скрестив руки на груди и широко расставив ноги, Лина молча и хмуро наблюдала за картинками, которые фейри так тщательно вырисовывала на земле сучком терновника. Казалось, вместе с разворачивающейся в контурах историей притих и весь лес, и его духи. Только мягкий ветерок изредка налетал, с любопытством заглядывал из-за плеча Лины и теребил её жесткие волосы.
Нет, Лина не сомневалась ни минуты, что фейри говорила правду, и что её рассказ касался Юджина. Митар, так она его назвала? Вздор. Вздор! Как она могла не заметить? За столько лет? Почему была столь слепа? Или, может, сознательно отказывалась признавать очевидное? Позор, позор имперской выправке — шпион не смог разглядеть фейри у себя под носом. Лина потёрла переносицу, разглаживая брови. Кусочки пазла никак не складывались в общую картину, отказывались воссоздавать полотно. Фейри говорила слишком много и слишком мало одновременно. Когда произошла подмена? В Остару, когда сходил снег? Нет, тут была пшеница, уже созревшая; значит, Мабон, первый месяц осени. Дерево, за которым пряталась мать-кукушка, напоминала вяз; тот самый, из которого в Мабон колдуны и редкие чародейки вырезали себе новые посохи и украшали их вязью рун. Почему Мабон? Почему тогда, когда фейри могли заметить и поймать? И, наконец, почему произошла подмена? Юджин не был старым эльфом, да и на хилого ребёнка скоге или лесных духов не походил. Довёл матерь своим дурным нравом и мерзким характером? Вполне в духе Доу, но зачем сейчас столь отчаянно требовать встречи? И почему Лине нельзя знать?
Фейри ответила раньше, выдав приговор.
— Ты умрёшь.
Умрёшь.
На лице Лины не дрогнул ни один мускул, но злющие глаза изменились, и в них отразилась бесконечная, неверящая боль. Умрёт? Нет, нет, только не Юджин. Не её Юджин, который так нужен Арону и Лиссе, нужен, чтобы их защищать и оберегать, учить и подготовить к жизни. Не её Юджин, который так нужен ей самой, который — вся её любовь, семья. Да, у них были проблемы, и они ничем не походили на приличный, одобряемый обществом союз, но смерть... Это Лина прожила почти весь срок, уготованный человеку, а Юджин даже и половину века-то не отмотал. Лина взяла его за руку, больную — за здоровую ухватилась фейри — и потянула на себя.
Юджин, — она не опустилась до мольбы, почти приказывала, — Юджин.
Фейри, своими стеклянными, неживыми глазами уставилась на неё, будто пытаясь сжечь. Ирония судьбы — обычно именно подмёнышей засовывали в печь, на раскалённые угли, и смотрели — вылетит в трубу, значит, мерзкое отродье, сгорит... ну, что ж, людям свойственно ошибаться.
У нас нет на это времени.
Лина переживала за него. За рану, за то, что рубашка, смочённая кровью, прилипла к его спине и расцарапанным шрамам, пускай и её стараниям. Они ещё не перешли Тропу Костей, а теперь могли затеряться; но Юджину нужен был отдых, нужен был сон. Всем им когда-нибудь да приходилось отдыхать и спать. Фейри не хотела его отпускать, вцепилась сильнее; если бы она не обвинила Лину в скорой смерти Юджина, то всё бы обошлось. Но она обвинила, и Лина, скрежетнув зубами, запустила в фейри шаром лилового огня.
Zwijg, schepsel! Caewch i fyny, creadur! — повторила она на двух языках, выступая вперёд и загораживая Юджина.
Пока я жива, он не умрёт, слышишь, ты, выродок Бездны! Заткнись!
Лина почти слетела с катушек — она теряла контроль. Её детей забрали и держали неизвестно где, держал неизвестно кто, и даже не требовал выкупа. Она понятия не имела, где находятся её бывшие коллеги, и кого из них отправят охотиться за ней. А тут, в проклятом, ненавистном ей Восточном Лесу, пропахшем гнилью и трупными разложениями, какая-то чёртова девка сообщала ей, что Юджин, её Юджин погибнет по её же вине. Лина бы не стала останавливаться, но она почувствовала тепло руки Юджина на своём плече — жест, который должен был напомнить ей о самоконтроле. Она поджала губы и отошла назад, но новая огненная сфера в её ладони не погасла.
Лицо, вернее, морду фейри исказила гримаса боли, растерянности и что-то ещё, так знакомое Лине... горевание о живом мертвеце. Фейри заметалась из стороны в сторону и завыла, и вместе с её материнским воем завыл и лес — мокрые серые листья закружились в круговороте и поднялись к небу столбами, кроны деревьев переплелись ветками, отрезая их с Юджином от света, массивные, исполинские корни необъятных деревьев заскрипели и начали изгибаться волнами. Старческий дух, потребовавший от Лины отпустить теней, вновь появился, и своим плащом, сотканным из чёрного ничего, укрыл фейри, стал её покачивать, утешая. Впалыми, пустыми глазницами он посмотрел на Лину, и, протянув искривлённый, походящий на длиннющий сук, палец вперёд, указал на неё.
— Нидавеллиры, — безмолвным шёпотом обратился он к ней, — вы несёте один хаос и смерть. Вы погубите всё, что нам дорого.
Лина застыла. От неожиданности, в её руках даже погас огонь. Нидавеллиры. Ни на одном языке мира, а она знала много языков, и живых, и мёртвых, и тех, что изобретали пираты в качестве своего шифра, альвы и полукровки так не обозначались. Да и вообще... Это слово больше напоминало имя. Фамилию. Что-то родовое.
Лина нервно сглотнула. Она растерялась, как-то сжалась, и в её глазах перестало гореть изумрудное пламя.
Пойдём, — тихо повторяя, обратилась она к Юджину, — дети ждут нас.
Дух, продолжая укачивать безутешную фейри, склонился над Доу.
— Второго шанса не будет. Останься с нами, Митар. Здесь твой дом, здесь твоя семья.
[nick]Мадалина Кройциг[/nick][status]гори, сука, гори[/status][icon]https://i.imgur.com/GHInV6s.jpg[/icon][sign]Мадалина Кройциг, 75 лет, владелица магазина антиквариата и зелий, мать двоих оболтусов, в прошлом — имперский шпион и боевой маг тайной полиции. [/sign]

Отредактировано Тэйэр (2019-07-21 01:20:02)

+1

33

Если бы Доу верил, что фейри умеют плакать, то то, что он увидел в глазах женщины, он назвался бы слезами. Она молила его остаться. Молила так, словно он был её последней надеждой. Как мать просит забрать моряка её дитя с тонущего корабля. Забрать его, а её оставить здесь, умирать в холодной воде, потому что спасения она уже не ждёт, но вот для него – вымаливает, и за его спасение готова отдать всю себя, лишь бы знать, что здесь и сейчас он в безопасности. Юджин чувствовал, как что-то обволакивает его, что-то изнутри отзывается на её прикосновения, что-то в нём хочет остаться и будто просится наружу, в объятия женщины, но разум… Разум говорил, что это обман, что это наваждение, именно он вызывал раздражение, подливал масло в огонь, отталкивал Доу от того, что он не понимал. Он высвобождал руку, грубо, дерзко. Хмурился и отводил глаза, чтобы не видеть фейри. Он не обманывал себя её ликом, и помнил, зачем он здесь. Ради детей. Ради их спасения, потому что другого пути нет. Он здесь не ради женщины, которая считала себя его… матерью. У него была мать. Женщина, что всё ещё жива и ждала его в городе. Женщина, которой он привезёт своих детей, привезёт Лину.
Он слышал разные истории о фейри. Знал о подмёнышах, но не мог причислить себя к тем мифам и легендам, далеко не беспочвенным, и всё же сомнения закрадывались в ум наёмника. С чего бы этой фейри так унижаться и изгаляться ради него? С чего бы так виснуть на нём, предупреждать и уговаривать? В мире не хватит силы, чтобы заставить фейри подчиниться магу. Никто из их врагов – Лины и Юджина – не смог бы повлиять на фейри и уговорить их оставить двух путников у себя, пока не сгниют до костей. Что-то толкало её на этот поступок, что-то понятное людям, но чуждое, как ему казалось, жителям леса.
- Ты обозналась, - отмахнулся, но и сам понимал, что сказал глупость. – Я не твоё… - он запнулся, потому что слова давались ему с трудом. – Дитя…
И всё же ему было жаль, когда Лина, разозлившись на слова фейри, пустила в ход магию. Он понимал, почему она так поступила. Чувствовал, как ей страшно и больно от мысли, что фейри права, но то, что в конце их ждёт смерть, они знали и до появления фейри, до её предупреждения, но оба не говорили этого вслух. Молчали, словно так защищали себя от реальности. И всё же Лина бесновалась, злилась, хотела спалить весь лес дотла, и причиняла боль ему, не осознавая того.
«Я не в первый раз остаюсь в этом лесу, почему сейчас?»
Фейри будто прочла его мысли.
- Здесь тебя ждала смерть, я спасла тебя. Спасла, как хочу спасти сейчас! Митар, останься со мной.
- Лина, стой, - Юджин перехватил её руку, когда заметил, что женщина собирается вновь ударить магией. – Хватит. Пойдём. Мы потеряли много времени.
Не много. На их сон ушло бы куда больше часов, но теперь от сонливости и усталости ничего не осталось. Продолжать путь ночью было опасно и рискованно, но оставаться здесь и ждать, когда фейри снова нанесут визит, Доу не хотел. Он видел, что Лину измотали заклинания, а потому выбрал другой путь. Единственный верный, как ему показалось.
- Не ходи за нами, - обратился он к фейри. – Я должен вернуть своих детей.
- Митар! – она в последний раз отчаянно крикнула ему вслед, но духи леса удержали её, баюкая в объятиях.
Доу старался не думать о фейри и как можно быстрее уйти с поляны, глубже в лес, дальше. Он не хотел говорить с Линой. Не хотел её в чём-то переубеждать или успокаивать. Даже забыл, что она по-прежнему в испорченной рубашке. Что в лесу становится темно – он видел в дорогу, всё ещё разбирался в тропах, но теперь в каждом своём умении, в каждой способности видел напоминание встречи с фейри.
- Дальше идти нельзя, - Юджин остановился, обернулся, чтобы посмотреть на Лину. – Останемся здесь. Ближе к болотам, но подальше от фейри.
Хорошая идея обернулась провалом. Доу не успел среагировать. Чудовище взмахнуло огромным хвостом, их с Линой в один болезненный бросок отбросило в сторону. Доу загреб руками, ощутив под плечами невесомость – край пропасти. Внизу текла зелёная зловонная вода. Он потянулся за оружием, выискивая взглядом чудовище и Лину. Женщина цеплялась за корень дерева, пытаясь выбраться из пропасти, но соскальзывала по скользкой подгнивающей коре. Юджин успел перевернуться на бок, забывая о боли в руке, и встретился лицом к лицу с существом. Доу не знал, что это за монстр и откуда он здесь взялся, но то, что он намеренно их преследовал – да. Длинное змееподобное тело, покрытое толстым едко-зелёным хитином, изгибалось, будто у стрекозы. Лиловое жало на загнутом под брюхо хвосте постоянно спазматически сжималось перед выплеском яда – Доу искреннее не хотел знать, на что оно способно. Ему хватало проблем от длинного языка, который выползал из пасти, утыканной острыми зубами, на добрый локоть. Существо передвигалось на четырёх тонких лапах, сплетённых будто из дерева, каждая из них заканчивалась толстым серпом, а от серпа до локтя – по всей лапе шли длинные и острые шипы. Существо приблизилось. На громадной голове без глаз и носа распушилась зелёная корона из листьев, засветились магические символы от круга на лбу и по всей спине витиеватыми рунами. Доу не понимал, как они действуют, пока не осознал, что существо уже заносит лапу, а он, будто загипнотизированный сидит на земле и не двигается. В последний момент он успел увернуться от атаки, выхватить меч и выставить его перед собой, когда тварь в очередной раз попыталась задеть его хвостом и ранить.
Юджин видел, как Лина пытается выбрать, как хватается за выступающие корни, чтобы подняться и не упасть, но судьба, будто специально мешала ей, подбрасывая то скользкие, то хилые ветки. И когда она оступилась, зависла над пропастью, её руку крепко, несмотря на тонкость и будто невесомость пальцев, схватили. Это был не Доу. Он по-прежнему пытался сдержать существо, пытался поспеть, но, если бы не она, то всё могло бы закончиться. Наклонившись, вжавшись свободной рукой в мшитый бок дерева, фейри крепко удерживала Лину, всматривалась в её лицо, будто всё ещё сомневалась в решении. Стоит ли спасать эту женщину? Не останется ли с ней Доу, если прямо сейчас отпустить её?
Фейри потянула её наверх. Одним резким рывком спасая от смерти.

+

https://img2.goodfon.ru/original/1920x1200/2/78/beast-demon-knight-kneel.jpg

[icon]https://i.imgur.com/2hR09yT.png[/icon][status]я у жёнушки мудак[/status][nick]Чёрный Доу[/nick][sign]Чёрный Доу, настоящее имя - Юджин Эйнцворт, 31 год, наёмный убийца, с недавнего времени - одиночка, состоял в организации "Стервятников", был дланью мастера. Муж дамы выше и её племенной мудак.[/sign]

+1

34

«Пока ты сражаешься — ты жива», сказал ей как-то наставник, после проигрышного поединка в академии, где Лине сломали два ребра. Он тогда намекал на то, что и со сломанными костями она была обязана встать и защищать честь Империи, сражаться за ценные документы и пожертвовать своей жизнью ради того, чтобы доставить свиток. Наставник упускал главное — всей жизнью Лины была война. С самого детства, проведённого в приюте, где она вцеплялась пальцами в грязные волосёнки мальчишек, вырывая крысу — лишний кусок мяса. Она всегда знала, что умрёт на поле боя, умрёт не безвольно, послушно преклонив колени перед палачом, а в битве, отстаивая свою жизнь до последней капли крови. С самой первой минуты, как стало известно о пропаже детей, Лина знала — смерть как никогда была близко, дышала ей в затылок и наступала на пятки, щекоча морозным дыханием шею.
Но она не могла умереть вот так. Не могла умереть сейчас, когда Юджин нуждался в её помощи, когда Арон и Лисса нуждались в ней. Лина не успела рассмотреть монстра — от сильного удара у неё потемнело в глазах, колени подкосились, и сама она еле успела ухватиться за крошащийся выступ пропасти. Земля осыпалась под её пальцами, и Лина слетела вниз — тут не было выступов, выемок, камней, одни почерневшие корни. Те, что были покрыты рельефной чешуей, торчали жалкими короткими отростками; корни подлиннее, похожие на лианы, способные помочь ей взобраться наверх, были покрыты непонятной слизью. И, как только Лина ухватилась за извилистое растение, она поняла — лес жаждал, чтобы она сорвалась в пропасть и там встретила свой конец. Почему-то ей вспомнился шёпот духа, непонятное, таинственное слово — Нидавеллиры. Что, сожри его стуршёудьюрет, он имел в виду?
Лина сражалась отчаянно. Она успела прокусить язык до крови, рычала, вгрызалась в мягкую, глинистую почву, ломала ногти, подтягивалась как могла. Ей с трудом удавалось двигаться; казалось, к ней подступало нечто непонятное, невидимое, и сковывало тело, укутывало в кокон и мешало. Обездвиживало.
Фейри выдернула её в тот момент, когда Лина сорвалась во второй, почти обернувшийся фатальным, раз. Лина, скривившись в гримасе, молча рассматривала призрачную женщину удивительной красоты, раздумывая о том, запустить ли в неё огнём снова. Она не поблагодарила фейри; не хотела, да и не могла. Неизвестное существо зависло над Доу, готовясь к удару. Разбежавшись, Лина оттолкнулась от земли, намереваясь запрыгнуть на хвост повыше, туда, куда жало не сможет достать. Ей пришлось пожертвовать локтём — хитиновые пластины раскрошились под сферой, но осколки впились в кожу, прорезая прочную, устойчивую к металлам куртку из василиска. Лина завыла — боль показалась ей невыносимой. Она выхватила клинок с рукояткой из слоновой кости, спрятанный в правом сапоге, и, сквозь слёзы, выкрикнула заклинание — его унёс ветер и скрыл рык недовольного чудовища. Лина еле-еле удерживалась на хвосте, грозясь сорваться в любую секунду — монстр умело извивал своё тело, стараясь сбросить её. Кинжал засветился ярко-голубым светом, завибрировал, и Лина вонзила его в хвост напавшей на них мерзости. Для того, чтобы яд подействовал, распространился по туловищу, достиг сердца — или сколько там сердец было у этого существа — нужно было немного времени. Монстру удалось скинуть с себя Лину, и она отлетела в сторону, врезаясь спиной в дерево. Она сползла на землю, нащупала шишку на затылке — пальцы смочились чем-то липким, мокрым. 
Лина знала, что остальное доделает Доу. Мир перед глазами Лины поплыл, и она тщетно заставляла себя выпрямиться, подняться. Чудовище взвыло — так умел выть только смертельно раненный зверь — сжалось и выпрямилось во всю свою длину, устремляясь коронованной листьями мордой к небу. По его телу стремительно разбегался голубой узор, из сотни угловатых завитушек. Яд убивал зверя, но добивал его Доу.
Лина плакала. От злости, обиды и ненависти, но главное — боли. У неё не получалось сдерживать слёзы; хотя рана на затылке начинала немного затягиваться, кровь уже не шла, но хитиновые осколки в локте... Лина, сцепив зубы, с силой вырвала самый крупный из них — и закричала, запрокинув голову. Беззвучно.
Остальные ей помог достать Юджин. Она вздрагивала каждый раз, отворачивала голову, не желая, чтобы он видел её слёзы. Нападение истощило их; прижавшись к холодному стволу неживого дерева, Лина, прикрыв веки, тяжело дышала.   
Это бессмысленно, — наконец, сказала она, — мы не доживём до утра.
Кто знал, сколько ещё таких уродов водилось в этом проклятом лесу? Они сошли с тропы, оказались в самой чаще, и при этом оба пребывали не в лучшей форме. Во рту у Лины стоял кисловатый, тошнотворный привкус; она сглотнула собственную кровь и, закатав рукав на раненной руке, протянула Юджину здоровую.
Дай мне руку.
Она схватила его ладонь прежде, чем он ответил, и переплела пальцы.
Я попробую перенести нас на окраину.
Лина знает, что скажет Юджин. Вспомнит, что она говорила ему, когда они выбирали путь. Про аномалии, про порталы, про излом. Всё это имело место быть, всё это действительно влияло, но Лина не сказала Юджину всей правды. Она рассчитывала, что переход Тропы Костей займёт до четырёх дней, и они прошмыгнут через Восточный Лес незамеченными. В её планы совсем не входили встречи с безумными духами, фейри и четырёхлапыми тварями с исполинскими жалами.
Мы сейчас в лесу фейри. Здесь свои законы. Не думаю, что излом сильно действует на лес. Да и мы преодолеем не так уж и большее расстояние. Должно получится.
Она слабо улыбнулась Юджину, сильнее стискивая его руки. Парадоксально, но его присутствие, пускай частенько и раздражало её порядком, всегда вселяло в неё некое чувство... уверенности. Веры в себя, в счастливый исход.
Доверься мне.
Лина лгала. Лгала опять, и последнее, что требовалось сделать Юджину — так и довериться ей. Он смотрел на неё с подозрением, размышлял.
Пожалуйста, Юджин, — повторила Лина, — просто поверь мне.
— Ладно, — он совсем не звучал уверенным, и было отчего. Лина не собиралась переносить их на границу. Не собиралась останавливаться она и в замке Ромальды Тироль; пока что нет. Слишком опасно. Лина собиралась выкинуть Юджина прямо на площади перед башней Керсавийского ордена — страшной, упирающейся в самые небеса. Она не знала, что именно произойдёт во время телепортации, но была уверена, что Юджина это не затронет.
Лина, кряхтя и кашляя, выпрямилась. Рука ныла, но она нащупала на шее ромбовидный кулон из неизвестных сплавов с неизвестными камнями — в обыкновенное время он оставался невидимым. Обхватив его больной рукой, Лина, упираясь языком в нёбо, начала читать заклинание — заклинание на том языке, что был давно мёртв, и давно не звучал в Восточном Лесе.
ದುಃಖ ಮತ್ತು ಹತಾಶೆಯಿಂದ ತುಂಬಿರುವ ಈ ವಿಷಾದನೀಯ ಗಂಟೆಯಲ್ಲಿ ನಾನು ಪೂರ್ವಜರಿಗೆ ಮನವಿ ಮಾಡುತ್ತೇನೆ, ಅವರ ಕರುಣೆಯನ್ನು ನಾನು ಮನವಿ ಮಾಡುತ್ತೇನೆ ...
Сначала ветер подул лёгким, ненавязивым эфиром, но, чем дальше продвигалась Лина, тем сильнее он становился, пока не превратился в самый настоящий ураган — он закручивался вокруг Юджина и Лины, пытался вырвать деревья с корнями и не позволял фейри приблизиться к ним.
...ನಾನು ಮೋಕ್ಷಕ್ಕಾಗಿ, ಜೀವನಕ್ಕಾಗಿ, ತಪ್ಪಿಸಿಕೊಳ್ಳಲು ಪ್ರಾರ್ಥಿಸುತ್ತೇನೆ... — глаза Лины засветились тёмно-синим, засветилась и она сама. На запястье левой руки появился горящий символ, семиконечная звезда  в круге, оплетённая вензелями, выжженная кочергой.  Портал, созданный заклятием, не походил ни на один из тех, которыми пользовались маги — те представляли собою овал или эллипс, цветами Лины были лиловый и оранжеватый. Плоские дверцы, спирали, проходы нередко покрывались кристаллическим налётом. Но то, что сейчас появлялось над головами Лины и Юджина, было иным. Чёрной воронкой, засасывающей в себя мокрые гнилые листья, оторванные корни деревьев, куски глинистой земли. Бездной из мрака.
— Лина! — Юджин понял слишком поздно. Он не мог её отпустить — ветер пытался утащить его в самую воронку вихря, и тогда бы его разорвало напополам.
...ನಾನು, ನನ್ನ ಹೃದಯ, ನನ್ನ ಆತ್ಮ ಮತ್ತು ನನ್ನ ರಕ್ತವನ್ನು ಕೊಡುತ್ತೇನೆ. — продолжала шептать Лина, и лес её ненавидел — за то, что она посмела произносить эти древние слова, осквернять ими земли фейри.
Но он не успел отомстить полукровке — чёрная дыра засосала их с Юджином, а потом всё разом стихло. Исчез и ураган, и Лина с Доу, и прорёха в материи. И только уродливая фейри с тремя грудями рвала на себе синие волосы, и лес шумел листвою, вторя её горю и потере.
[nick]Мадалина Кройциг[/nick][status]гори, сука, гори[/status][icon]https://i.imgur.com/GHInV6s.jpg[/icon][sign]Мадалина Кройциг, 75 лет, владелица магазина антиквариата и зелий, мать двоих оболтусов, в прошлом — имперский шпион и боевой маг тайной полиции. [/sign]

Отредактировано Тэйэр (2019-07-21 01:17:51)

+1

35

Запомни меня
Я буду жить вечно
Под висками твоими.©

20 лет назад
- Ты не особо болтлив.
- А ты не особо чистоплотен, но я же не жалуюсь.
За последнюю язвительную шутку Юджин поплатился дополнительным ударом под рёбра и короткой цепью с тяжёлым грузилом. Стражник вышел из темницы, затворив дверь. Доу слышал, как ключ повернулся в замке ровно три раза, замок сработал, а следом опустился тяжёлый засов. Стражник, звякнув связкой ключей, поухмылялся ему сквозь прутья двери, провёл большим пальцем по горлу, подмигнул, напоминая о казни, и пошёл, насвистывая мелодию, абсолютно не попадая в такт.
- Дерьмо…
***
За годы службы Юджин попадал в разные ситуации. В тюрьмах он бывал и не раз. Каждый раз чудом выбирался живым, избавившись от наручников и кандалов, но теперь обо всех его талантах знали наперёд, что он собой представлял – тоже. Стражники перестраховались. Цепь была короткой, наручники – крепкими. Никаких лазеек ему не оставили. Дыру в потолке с кованной решёткой, которая была в прошлый раз, и ту заделали практически полностью. Оставили незначительную дыру, через которую ночью попадал слабый лунный свет. Дверь тоже была крепкой, надёжной. Сломать такую будет сложно, если вообще возможно. Наручники настолько узкие, что впивались ему в запястья, оставляя красные болезненные следы уже сейчас, а через пару часов такого развлечения раны начнут кровоточить и сводить его с ума. Достать руку, вывернув пальцы, не выйдет.
Прикинув все варианты, Доу предположил, что до приближения казни, когда за ним придёт и выволокут из смердящей камеры, выбраться не выйдет. Решив понапрасну не тратить силы, пока не подвернётся удобный случай, Юджин размышлял, стараясь как-то отвлечься от боли, пока балансировал на ногах, напоминая не то хромую цаплю, не то подбитого петуха с жабьей задницей.
Тюрьмы он не любил по вполне понятным причинам. Больше них не любил – тюремщиков, которые наслаждались своей работой. Юджин не считал себя святым. Он и сам брался за грязную работу, а потому загремел в зловонную дыру, но с тюремщиками у него сложились особые отношения. В первый раз, когда он загремел в тюрьму, был ещё мальчишкой, едва ступившим на порог подростковости. За провинность – воровство – он сидел вместе с другими оборванцами в тесной конуре, а днём его вывели на главную площадь, раздели по пояс и высекли. Раны затягивались плохо, гнили, смердели. Стервятникам, которые нашли его в лихорадке, пришлось повозить с его ранами, пока они зажили. Шрамы остались ему в напоминание о тюремщике, который сёк его, не жалея силы. В то время Юджин не радовался, что ему не отрубили руку или голову. Удары плетью были унижением, которое он запомнил на долгие годы. Воспоминания лезли в его голову, отравляя каждый раз, когда он снова попадал в передрягу. В конуре все смердело отчаянием.
Он услышал, как сверху полилась вода, и не сразу понял, когда первые капли упали рядом с ним, что источником его дождя и свежести, был тот самый надсмотрщик, который решил помочиться в дыру наверху. Ругательства на ингилийском лишь позабавили надсмотрщика, который пытался попасть по Юджину, пока он жался к стенке, поджимал ноги и танцевал, уворачиваясь. Надолго стражника не хватило, но зловонная лужа оставалась на холодных плитах и мешала Доу хотя бы немного расслабиться и растянуться на полу, когда ноги совсем устанут.
Если взглядом можно было убивать, то наверху уже лежал труп надсмотрщика.
***
Через несколько часов, когда Юджину казалось, что хуже уже некуда, он услышал шаги в коридоре. Шёл надсмотрщик.
- Для казни ещё рановато, нет?
Он бы обрадовался, если бы да, пока в теле есть силы, но заметил, что надсмотрщик пришёл не один, а с компанией.
Доу присвистнул, когда узнал в пленнице знакомую, и засмеялся.
- «Я сильная женщина. Могу о себе позаботиться», да? – язвительность и хорошее настроение снова вернулись к нему, стоило заметить девицу с характером. Доу даже демонстративно потеснился, когда её зажали на цепь рядом с ним, будто специально оставив между ними такое расстояние, когда хочется, но не можется бодаться от злости друг на друга.
Юджин подождал, пока надсмотрщик закончит проверять наручники, закроет дверь и уйдёт, а потом посмотрел на красивую смуглянку, которую подсунули к нему в одну камеру, без страха отхватить по морде за слишком пытливую морду.
- Так как ты сказала тебя зовут? Калафина? Августина? Жозефина? – Доу перебирал наобум. Он то же был не совсем честен с мимолётной любовницей, но хорошо запомнил её жгучий нрав с первой встречи.
[icon]https://i.imgur.com/2hR09yT.png[/icon][status]я у жёнушки мудак[/status][nick]Чёрный Доу[/nick][sign]Чёрный Доу, настоящее имя - Юджин Эйнцворт, 31 год, наёмный убийца, с недавнего времени - одиночка, состоял в организации "Стервятников", был дланью мастера. Муж дамы выше и её племенной мудак.[/sign]

+1

36

20 лет назад, Камбриллия

— Мам, а куда папа отвёл тебя на первое свидание?
— Что ж, мы встретились в темнице...
— Он пришёл спасти тебя?
— Нет, надеялся, что, пока меня будут сжигать на костре, ему удастся сбежать.
— А ты?
— Ну, а я собиралась пихнуть его в этот костёр и сбежать сама...

— Пошла!
Лина споткнулась нарочно — проверяла тюремщиков на быстроту и ловкость. Реагировали они отменно, таких бездарей и бестолочей она давно не видывала; стражники едва ли посмотрели в её сторону, зато загоготали, когда цепь загремела. Мешковину с головы содрали только тогда, когда Лину грубо пихнули в спину и послышался лязг замка — её провели долгим путём, стараясь запутать и дать ложное представление о масштабах тюрьмы и возможностях на побег. Видать, хотели, чтобы до казни Лина вела себя как хорошая девочка и особо не рыпалась.
Ей не нужно было привыкать к темноте — глаза отлично видели в полусумраке, и сразу различили вторую фигуру. Поначалу Лина даже удивилась, что ей отвели не одиночную камеру — обидно, как-никак, занимаешься промышленным шпионажем, а тебя сажают к какому-то пьянице — но потом в мужчине промелькнуло нечто неуловимо знакомое... Он подтвердил её догадки. Это был тот самый идиот, что принял её за шлюху, и пытался оплатить утренние услуги.
Штанишки попку не натирают? — расплывшись в тошнотворно-сладкой улыбке поинтересовалась Лина. Она была уверена, что одна из сфер-таки достигла задницы остолопа. Во рту кровь перемешалась со слюной, и Лина смачно сплюнула — на щеке красовался свежий фингал, опоясанный кровоподтёками. В камере воняло дохлыми крысами, мочой, дерьмом и безнадёжностью; всеми теми вещами, которыми пахли приюты, публичные дома и дешёвые кабаки. Раздражённо встряхнув руками, Лина, сощурив один глаз, рассмотрела замок. Наручники, которые на неё нацепили, были не простыми, а созданными для ведьм — как называли чародеек тут, в Камбриллии. Огнеупорные, водойстойкие, нечувствительные к стихийной магии. К счастью, камбриллийские умельцы не всё знали о Лине, но ей мешал наёмник. Лина никогда ничего не забывала, и, пускай сейчас лениво осматривала убийцу, словно перебирая в голове лица бессчётных любовников, она прекрасно помнила, где именно встретила его. Перед переправой по Тропе Костей, среди стервятников; он ошибся комнатой, собираясь на ночной рейд к дочери трактирщика, а Лина была так сильно зла на Раймонда за тендеглескую фурию, что ухватилась за первого встречного.
Можно просто и непритязательно — «моя госпожа», — ухмылка стала ещё медовее и слаще, пока Лина кокетливо повела плечиком. Её ненастоящее имя ничего не скажет стервятнику, ей же принесёт лишние проблемы.

Я изменилась, иначе этот мир не познаешь
И свобода пьянит, как впервые твое прикосновение
Ну а ты не меняешься, ты не исчезаешь
Я касаюсь воды, задерживаю дыхание

Её взяли с поличным. Герцог Кондерийский был настолько же глуп и безобиден, насколько охотлив до женщин — он как раз заканчивал с драпировками платья Сафиры Обелл, богатой наследницы из Геосса, когда в кабинет досточтимого министра внутренних дел ворвался отряд летучих кадетов. По правде говоря, Лина испытывала жгучий стыд — проваливал секретные задания герцог, а переживала она. Ну это ж каким слабоумным быть нужно, чтобы водить шлюх в рабочий кабинет, где на столе в беспорядке раскиданы документы особой важности? Ей даже особо стараться не пришлось; пока герцог, кряхтя и сопя подстреленной уткой, снимал штаны, она всего-то провела ручкой, смахивая парочку чернильниц. Порыв страсти, женская неаккуратность — всё в таком безобидном тоне. Когда подполковник Реддель, красный, как свёкла, заикаясь от возмущения попросил герцога вытянуть руки и отойти от имперской заразы, а не геосской жгучей красавицы, Ференц весело рассмеялся, полагая, что всё происходящее — злая шутка друзей или проделки ревнивой жены (на крайний случай, одной из четырёх постоянных любовниц). Вот эта?
Лина не оскорбилась. Только послала воздушный поцелуй, прежде чем двое из отряда приняли худшее решение в их жизнях — скрутить её. Геосские платья, похоже, создавались специально таким образом, чтобы драться в них было невозможно; и, хотя Лина запачкала вышивку райского сада кровью, она прекрасно знала — те двое рёбра уже не залечат.

И спрашиваю себе, чувствую ли я ещё?
Что держит меня на холодной земле?
Я увидела твои глаза и уже знаю,
Что ты сжигаешь последние мои корабли.

THE HARDKISSМоре

Наручники так сильно впивались в кожу, что оставляли за собою красные разводы и волдыри. Лина, невзирая на боль и неприятные последствия, продолжала работать с шаром тьмы, формируя из сгустка мрака некую субстанцию, походящую на ключ. За решёткой послышались шаркающие, неторопливые шаги — какая прелесть, какая честь. К ней прислали самого магистра, а с ним — и архиепископа. Приподнявшись с грязного камня, Лина расплылась в хищной улыбке, приветствуя нежданных гостей; громко и радостно расхохоталась. Архиепископ перекрестился четырежды. 
— Завтра на рассвете тебя сожгут, ведьма, и больше ты не опорочишь  святые земли Камбриллии...
Пока сын божий болтал всякую чепуху и размахивал во все стороны крестом, высеченным из горного хрусталя и жадеита, Лина, выставив ножку, поглядывала на магистра. От его кипельно-белых, молочных одежд в этом царстве мрака глазам становилось больно, но магистр лишь наслаждался и тем эффектом, что производило его появление — преступники стучали по прутьям решёток, а стражников пробирал ледяной мороз — и тем, что Лина находилась по ту сторону, закованная в цепи и обезвдвиженная.
— Подумать только... Мадалина Кройциг. А я и не знал, что у тебя в друзьях водятся имперские шпионки, Чёрный Доу, — усмехнулся магистр. Лина захлопала глазами. 
Чёрный Доу? Серьёзно? Ты бы ещё Перламутровой Улиткой назвался! — она не сдержала очередного порыва веселья.
— Ничего, — осклабился магистр, — завтра ты будешь не так беспечна, а станешь выть и молить о пощаде. Когда будешь плясать в Аду, передавай привет нашему дорогому Джозефу.
Упоминание императора чуть умерило пыл Лины. Она сделалась серьёзнее и, с едва уловимой угрозой в голосе, подметила:
А я думала, что мы друзья, Берти.
Настал черёд магистра сотрясать холодные каменные стены диким приступом хохота. Кое-где выглядывали черепушки — замурованные в гранит мертвецы. Тюрьма, построенная на костях своих же заключенных. Лине всегда казалось это поэтичным, но таким демонстративным.
— Друзья с тобой, порождением Бездны? Спи спокойно, Мадалина. Больше ты не причинишь вреда ни нам, ни кому-либо ещё.
Магистр взмахнул полами своей рясы — и скрылся за поворотом. Лина, не сдерживая злости, со всей силы ударила ногою по прутьям, и с железных палок посыпалась ржавчина и мёртвые пауки, но легче оттого не стало.

Время тянулось мучительно медленно. Прислонившись к стене, Лина чуть жмурилась — поговаривали, что в камбриллийских тюрьмах некоторые преступники не доживали до суда и умирали в камерах, замерзая до смерти. Смерть от холода ей была не страшна, но запутанное платье из прохладного шёлка не помогало. Напротив неё продолжал восседать стервятник, маяча напоминанием о недавнем успехе и вечере, после которого всё полетело прахом. Над их головами раздались тяжёлые шаги, грубые голоса и лязг стали — Лина тут же встрепенулась, высматривая, что происходит там, наверху. Окошко заделали, а, значит, засаживая сюда стервятника, опасались побега. Лина пнула сокамерника — пространство было слишком маленьким, чтобы сохранять дистанцию,
Эй, ты, громила.
Он был высоким, большим и явно натренированным. А ещё — было в нём нечто такое... вызывающее. Обыкновенно, главной задачей убийц было слиться с толпой, не выделятся, но этот явно умел привлекать к себе ненужное внимание. 
Лина подобралась поближе, склоняясь так, чтобы он мог разглядеть в сумраке её лицо. Первый стражник, охранявший их, был слишком умным и подкованным — люди магистра хорошо его проинструктировали. Но этот, по голосу, казался значительно младше. Молодая кровь — горячая кровь, а горячая кровь — необдуманные поступки. Ключ к побегу.
Сменился караул. Скажи что-нибудь, погромче. Так, чтобы этот придурок захотел меня трахнуть и спустился.
[nick]Мадалина Кройциг[/nick][status]гори, сука, гори[/status][icon]https://i.imgur.com/GHInV6s.jpg[/icon][sign]Мадалина Кройциг, 75 лет, владелица магазина антиквариата и зелий, мать двоих оболтусов, в прошлом — имперский шпион и боевой маг тайной полиции. [/sign]

Отредактировано Тэйэр (2019-08-01 22:09:59)

+1

37

Юджин помнил день знакомства с этой женщиной. Поначалу он думал, что действительно недостойно оскорбил девушку платой, а потом подумал, что знатно продешевил. Это она должна была доплатить ему за порчу некоторых подпаленных вещей. И за секс тоже. Впрочем, нет. За секс не надо. Он же убийца, а не трактирская потаскуха. Своей выходкой женщина привлекла его внимание и вызвала интерес. Ровно столько, что он решил разузнать побольше о странной гостье с огоньком. Узнав, пришёл к выводу, что первое мнение о женщине было правдивым. Какое-то время у него даже оставался соблазн послать ей письмо с извинениями и плату за ночь, потому что принял за шлюху, а не за платил. Неправильно это. Шлюх обижать.
— Можно просто и непритязательно — «моя госпожа».
- Сказала мне шлюха, которая прикидывается имперской шпионкой, - парировал Доу, не оставаясь в долгу. Он не сомневался, что женщина считает его полным идиотом, недостойным своего внимания. Да, умные в кандалы не попадают, но не всё так плохо! Ответ её явно удивил. Женщина ожидала от него такой осведомлённости. - Что? Думала, такая неповторимая и нигде не наследила? – убийца усмехнулся.
Разговор прервался с появлением важных гостей.
- Ваше преосвященство! – нарочно радостно протянул Доу, словно пытался выглядеть одним из словоблудов, потакающих церкви. – Не испачкайте полы рясы. Здесь чертовски грязно после ваших стражников.
— Подумать только... Мадалина Кройциг. А я и не знал, что у тебя в друзьях водятся имперские шпионки, Чёрный Доу.
- Всего раз потрахались – разве это друзья? – Доу повёл плечами, он бы пожал ими и развёл руки в смешливом жесте, если бы не кандалы. Пришлось ограничиться подвижной мимикой и взглядом балбеса, который даже перед виселицей умудряется пошутить вдоволь.
Настоящие друзья оставались на свободе – Доу об этом знал. И оставались они там не случайно, а строили план побега для одного незадачливого друга, потому что Стервятники жили по другим законам. Группами. Стаями. Его стая искала, как вызволить оперившегося птенца, если сам не додумается сбежать. Тюрьму хорошо охраняли, но, как и в любой крепости, везде есть слабые места. Где-то можно подкупить стражников, где стражи немного и её легко убить без шума. Где-то есть тайный лаз или старая заброшенная камера с брешью, через которую можно пролезть, сбросив пару кило дерьма под стеной.
Радости от того, что он оказался в одной камере с имперской шпионкой Доу не испытывал. К ней не приставал и не подначивал. Сразу после ухода магистра вместе с епископом он удивительно стал серьёзен и притих, пытаясь отоспаться в неудобном положении. В отличие от Мадалины его ждал не костёр, а виселица. Едва ли лучшее мероприятие. В лучшем случае ему сразу переломит шею и он умрёт, обделавшись напоследок, но Доу был реалистом. Он понимал, что его шея крепкая, а значит, болтаться ему долго и умирать медленно и мучительно, задыхаясь в петле на потеху тупому стаду.
— Эй, ты, громила.
Доу с неохотой открыл глаза, посмотрел на неугомонную женщину, которая решила избежать костра. Судьба Мадалины его не волновала. Ну и что, что женщина? Знала, в какую задницу попадёт. Могла бы придумать план и выбраться самостоятельно, не доставляя ему проблем своими выходками. Но нет же. Она решила устроить представление прямо в камере, когда он собирался дождаться глубокой ночи, когда его товарищи смогут пробраться в камеру и освободить его. Доу уже подумывал, а не убить ли ему Мадалину, пока она шум не подняла. И из камеры сбежит, и доброе дело сделает, а?
- Скажи что-нибудь, погромче. Так, чтобы этот придурок захотел меня трахнуть и спустился.
Юджин набрал в лёгкие воздуха, поднял голову вверх, смотря на ничтожную дырку наверху, где виднелись тени, и крикнул:
- ЗДЕСЬ ДОСТУПНАЯ ЖЕНЩИНА БЕЗ ВЕНЕРИЧЕСКИХ БОЛЕЗНЕЙ!!
Доу показалось, что наверху кто-то подавился и закашлялся.
- Так сойдёт? – он посмотрел на Лину, приподняв одну бровь и склонив голову к правому плечу. Сарказм. Предвидя недовольство женщины, он добавил: - Откуда я, тлять, знаю, что орать? Ты – баба. Ты и ори, заманивай, ноги раздвигай, стони. Я убийца, а не сутенёр. Нужна будет помощь в убийстве – всегда пожалуйста. За плату. Бесплатно не работаю.
После этих слов Доу расслабленно устроился, закрыл глаза, собираясь спать дальше. Он услышал шаги в коридоре, как звякнул ключ в большой связке, как сопит и нервничает стражник, который спустился к ним, чтобы развлечься.
- Ой бля-я… - протянул Доу, желая провалиться куда-то, когда осознал, что стражник действительно намерен при нём развлекаться со шпионкой. Он-то на такое зрелище не подписывался.
«Вы серьёзно?!»
[icon]https://i.imgur.com/2hR09yT.png[/icon][status]я у жёнушки мудак[/status][nick]Чёрный Доу[/nick][sign]Чёрный Доу, настоящее имя - Юджин Эйнцворт, 31 год, наёмный убийца, с недавнего времени - одиночка, состоял в организации "Стервятников", был дланью мастера. Муж дамы выше и её племенной мудак.[/sign]

+2

38

«Имперская шлюха».
Как неоригинально, подумала Лина, и ведь ничего умнее придумать не смог. Деревенские мальчишки называли её похуже. Впрочем, чего ещё ожидать от третьесортной лиги убийц, грифонов, падальщиков или как их там? Говорящее прозвище — на одни трупы да хилых инвалидов нападать горазды. Наёмников Лина презирала; не столько за методы, сколько за отсутствие целей, грубость, животную развязность. Груда мышц, которая только жрёт, убивает и трахается, и так по бесконечному кругу.
Несмотря на кажущуюся беспечность, она ни на минуту не переставала осматривать высокие стены камеры, нащупывать пальцами выступы и прикидывать, быстро ли доберётся до решётки. Допустим, после Лина сможет выломать её — а дальше? Сколько вооружённых стражников охраняют камеры? Пока её водили жалкими кругами по лабиринту тюрьмы, она успела уловить мученические крики — пытали пленников наверху, недалеко от её камеры, оттуда же несло палёным человеческим мясом и испражнениями. Святая, чистая Камбриллия, благословенная Богом, и её гуманные методы. А какую прекрасную кампанию проводил их король, принимая послов в нефритовом зале с яшмовыми колоннами! Лина помнила прекрасно — тогда они с Раймондом присутствовали парой, учениками магистра Дервона. Где хрустальные ветра носили Раймонда, или этот подлый трус бросил её? Нет, не бросил, Лина знала — без документов Раймонд не мог вернуться в Империю, и, как бы сильно не ненавидел свою вечную противницу и любовницу, в плену он бы её не оставил. Только если бы сам проник в тюрьму и придушил, глаза в глаза, а затем вырезал бы кусок запястья с меткой — вот тогда да, тогда бы Лина была уверена, что Раймонд на помощь не придёт. Не менее ясно она осознавала, что в подземелье спускаться брезгливый павлин не станет.
Стервятник по кличке Чёрный Доу — худшей кличке, что Лина слышала за всю свою жизнь — проорал самую идиотскую вещь, которую только можно было представить. Взором Лина обратилась к небу, полному звёзд, которое скрывали от неё пласты камня и железа.
О, Милостивые Боги! — воскликнула она, театрально заламывая руки, — за что в сокамерника вы послали мне не похотливого гнома, не вонючего огра, не бесполезного калеку, а непроходимого тупицу? Чем я провинилась перед вами?
Минута бесконечной тоски одолела Лину. И правда, после Тропы Костей её преследовали одни неудачи — а тут ещё выяснилось, что она засветилась. Хренов стервятник. Чтоб она ещё раз связалась с наёмником...   
Убиваешь ты так же, как трахаешься? — с интересом поинтересовалась Лина, отвлекаясь от созерцания кладки камеры, — в таком случае, в напарники позову только если сто золотых доплатишь. И то — не факт.
Она пожала плечами, мол, издержки работы, не всех же партнёров в постели ей запоминать. Раймонд хотя бы в этом плане был надёжным и предсказуемым.
Что бы Лина о стервятнике не думала, его выходка возымела эффект. Молодая, бурлящая кровь — Лина облизнула губы, на самом кончике языка чувствуя, каким бы на вкус оказался этот стражник — сладкий, сахарный, недозрелый... Нет, не сегодня. Сегодня ей надо сбежать.
Стражник казался совсем юным, недавним выпускником училища, только вот от левого виска и до правого уголка рта его лицо полосовал бурый, незаживающий шрам. Мальчик нервничал, тяжело дышал, и с такой юркостью проскользнул в камеру, словно боялся, что Лина превратится в чудовище. Но она не превратилась, а только заигрывающе прислонилась к стене, пока гость в спешке запирал дверцу и вешал связку ключей на пояс.
— Повеселись хорошенько, Марвин! — раздались сверху улюлюканья и гогот, а Марвин, нервно сглотнув, крикнул им что-то нечленораздельное.
— Ты красивая, — сказал он Лине, прежде чем грубо толкнул её к стене и до боли стиснул предплечья, — красивая потаскуха. Хоть одно хорошее воспоминание останется перед костром.
Милый, — почти лениво ответила она, — последний раз я спала вон с тем выродком. Так он даже не старался! Никакого удовольствия...
— Заткнись, — оборвал её стражник, и неумело залепил пощёчину. Лина рассмеялась, почти тихонько — мальчика ей было жалко. Шёлк драпированного платья скользил по ногам, пока стражник впечатывал её в стену, задирал юбку, совсем не по-джентльменски мял грудь и тянул за волосы. Лина обхватила его ногами, ласково, почти нежно, и улыбнулась — по-матерински заботливо.
Она улыбалась так целых пять минут, пока покрытая пупырышками щупальца из тьмы обвивалась вокруг тоненькой, ломкой человеческой шеи, и начинала душить мальчика. Глаза в глаза, в этом Лина и Раймонд разделяли увлечения — им обоим нравилось не отрывать взгляда от глаз жертвы, пока та умирала. Поначалу, Марвин даже не понял, что произошло — он только-только собирался спустить штаны, как закончился доступ к воздуху. Лицо, изуродованное шрамом, исказилось в гримасе, глаза покрывались плёнкой и стекленели. Марвин пытался что-то шипеть, шатался и силился упасть, но Лина держала его ногами крепко — и с восторгом, почти восхищением, и толикой грусти наблюдала, как из молодого, сильного тела утекала жизнь. Ей, немолодой женщине, пригодилось бы немного этого удивительного нектара, юности, но поджимало время.
Ведьма, — прошипел Марвин, прежде чем потерять сознание. В области паха, брюки покрылись тёмным пятном. Та самая щупальца, что придушила стражника, швырнула его в лужу мочи в центре камеры, и растворилась в наступившей тишине. Охранники наверху затаились — ждали, когда заплачет и начнёт умолять остановиться пленница, но ответом им было лишь гнетущее безмолвие. Лина с брезгливостью отпихнула от себя бездыханное тело, расправила кое-как драпировки. Она же дама, и должна выглядеть прилично.
Чёрному Доу она подмигнула, прежде чем завопить.
Помогите!!! — ей почти послышалось, с каким облегчением выдохнули друзья Марвина, но Лина не закончила. — Помогите, пленник убил стражника! Он и меня убьёт! Спасите! Мне страшно! Он псих!!! Ненормальный! Отойди от меня!
Сама она оставалась чистенькой — только платье было порвано, на подбородке виднелись следы от крови, да и по скуле расплывался синяк. Бедный Марвин распластался морскою звездой по полу, а след на шее напоминал такой, который мог бы остаться от цепи.
Интересно, что тюремщики знали о Чёрном Доу, кем считали его, раз уж стоило Лине закричать — как тут же послышался шум и грохот. К их камере нёсся целый взвод — громыхало железо, слышалась ругань на камбриллийском.
Чёрный Доу считался опасным? Лина о нём никогда не слышала. С другой стороны, он был молодым, немногим старше Марвина, мог и не успеть заработать репутацию. 
Спасибо за помощь, сладкий, — очередная медовая улыбка Лины была почти искренней. Наёмник ей всё-таки пригодился — кто бы поверил, что ведьма с зачарованными кандалами на руках придушила рослого, пышущего здоровьем стражника, решившего позабавиться с ней? А вот Чёрный Доу — идеальный кандидат.
Скоро дверь камеры должна была отпереться. Лина глубоко вдохнула, приготовилась. Второго шанса сегодня не будет.
[nick]Мадалина Кройциг[/nick][status]гори, сука, гори[/status][icon]https://i.imgur.com/GHInV6s.jpg[/icon][sign]Мадалина Кройциг, 75 лет, владелица магазина антиквариата и зелий, мать двоих оболтусов, в прошлом — имперский шпион и боевой маг тайной полиции. [/sign]

+1

39

- Судя по тому, что ты здесь, - заговор Доу, беря на себя роль Бога и не меньше, - то ты недостаточно хорошо отполировала чей-то член. Я могу ошибаться, но скорей всего нет, - он развёл руками, насколько это позволяло положение. Руки уже затекли от цепей и Доу хотелось бы их размять, да возможности не было. На Мадалину он смотрел с лёгкой усмешкой, и не скажешь, что он чувствует себя смертником.
«Где эти идиоты? Опять Рэту приспичило отлить в самый ответственный момент и завалить всю миссию?» - безрадостно подумал Доу, прикидывая, чем занимаются его товарищи-мордовороты.
— Убиваешь ты так же, как трахаешься?
Доу улыбнулся и насмешливо посмотрел на женщину. Она нисколько его не оскорбила. Наоборот. Несмотря на количество выпитого алкоголя, из-за которого он и ошибся постелью и женщиной в таверне, он прекрасно помнил и реакцию Лины на себя и её утреннюю обиду на деньги, из вежливости подсунутые ей в качестве оплаты за старания ночью. Дело было далеко не в этом. Не в том, что девушка, которая при нём из кожи вон лезла, чтобы доказать ей, насколько он плох, а тот факт, что она вообще использовала такую банальную возможность его уколоть, зацепившись за секс. Типично женская ошибка, которая больше чешет мужское эго, чем его ущемляет. И Доу показывал это и взглядом, и ухмылкой, и поведение, не сдерживая смешка в том числе. Лина могла сколько угодно говорить, что это был самый худший мужчина в её постели, но тем бы только больше укореняла Доу во мнение, что всё было как раз наоборот, раз её это по-прежнему задевает и трогает.
Доу отвёл взгляд, не желая смотреть, как у него под носом сношаются. Не такое увлекательное зрелище, когда в процессе участвуешь только ногами и… хреном.
«Блядство», - заключил Доу, когда осознал, что его тело прекрасно помнит, как владело этой женщиной, но в сложившейся ситуации никак не могло подвинуть мальчишку и занять его место.
Все инстинкты – кроме основного – орали о том, что вскоре он не позавидует стражнику. Даже по логике Доу понимал, что Лина раскричалась не ради последнего скомканного секса в её жизни перед сожжением, а потому что у неё был план, как освободиться и сбежать, чтобы избежать костра. В какой-то момент, услышав знакомый хрип человека, которого душат, стервятник посмотрел на сцепившуюся в страстном объятии смерти парочку.
Стражник упал в лужу. Несколько капель попало на руку к Доу. Наёмник нахмурился, поморщился.
- А аккуратнее, не? – нахмурился Доу и брезгливо дёрнул рукой.
А потом она заорала. Заорала, обвиняя его в убийстве стражника.
- Э, чё?.. – опешил наёмник от происходящего. То есть он призвал сюда подростка, страдающего от недержания хрена в штанах и откровенно не умеющего ни достоинство приложить к делу, ни руку, чтобы она его убила и свалила на его убийство. Не то что бы у Доу от этого совесть стала темнее или ещё одна смерть сильно повлияла на послужной список стервятника, но в нынешней ситуации он не планировал провоцировать ребят наверху и выкручиваться, пока друзья не сделают основную работу.
Он услышал переговоры наверху и как стражники побежали, поднимая тревогу.
- Охренительно… - он посмотрел на решетку в потолке, прикидывая, какое количество молодцев ворвётся в камеру и когда.
Выход был один. Лежал в луже моче перед ним с красивым ободком на шее. Ругнувшись, Доу потянулся к стражнику, пытаясь зацепить его ногами в явно нелепой и не такой изящной позе как это до него делала Лина, чтобы подтащить его ближе к себе и дотянуться до чёртовой связки с ключами. Когда в камеру заглянули стражники, вооруженные всем, чем не лень, Доу уже пытался избавиться от наручников, копаясь во втором замке, мёртвый стражник лежал на нём сверху.
- Это не то, что вы подумали…
Опешившие стражники замерли в дверях. На их глазах их задушенный товарищ сполз по груди Доу и уткнулся ему лицом в пах.
- Чёртова баба!
Бойня началась быстрее, чем он ожидал. В узком пространство камеры крутиться было сложно, а уж перекатиться, прикрываясь мёртвым телом, попутно пытаясь освободить вторую руку от цепей, было то ещё развлечение. В камеру ворвались пятеро, которые пытались одновременно следить за ведьмой, вдруг чего выкинет, и не оставить в долгу разбушевавшегося стервятника. Одному стражнику даже удалось пощекотать Доу живот остриём меча через тело второго стражника, которого наёмник успел выставить перед собой в качестве живого – уже нет – щита.
Стражник, захваченный врасплох ранением, хватал воздух.
- Вот так оно и бывает, - прокомментировал нелепую смерть от рук товарища Доу и быстро вывернулся, заканчивая со вторым наручником. Закончить пришлось быстро и не так, ка кон того хотел. Ругнувшись сквозь сцепленные зубы, Доу получил окровавленную руку с содранной кровью на запястье и ладони, а заодно сломанный палец. Времени возиться с ним не было, иначе бы обрёл свободу во время того, как его ладонь отделилась бы от тела после одного удара коротким мечом по запястью.

[icon]https://i.imgur.com/2hR09yT.png[/icon][status]я у жёнушки мудак[/status][nick]Чёрный Доу[/nick][sign]Чёрный Доу, настоящее имя - Юджин Эйнцворт, 31 год, наёмный убийца, с недавнего времени - одиночка, состоял в организации "Стервятников", был дланью мастера. Муж дамы выше и её племенной мудак.[/sign]

+1

40

План Лины был максимально простым и эффективным — пока тюремщики забегают в камеру и возятся что друг с другом, что со стервятником, она спокойно выбирается из камеры. В общем-то, примерно всё так и произошло.
Чёрный Доу первым же делом метнулся за связкой ключей, смехотворно сражаясь за жалкую жизнь, которую волок — жизнь наёмника без идеи и цели, пустую и безликую. Лине ключи были не нужны — плотная субстанция из мрака сформировалась в ту отмычку, что идеально подходила под замок. Даже самые тяжёлые оковы, освящённые высшими санами служителей Божьих, зачарованные могущественными еретиками и отступниками от церкви — даже они открывались простым ржавым ключом. Сосредоточиться по-настоящему и вылепить из тьмы, как из глины, предмет подходящей формы, Лине мешало столпотворение мужчин в броне и всеобщая толкучка. Под удар попал тот стражник, что стоял ближе всех к Лине — она рывком подняла руки над головою, сцепляя зубы — даже для неё, полукровки, отлитые наковальни из иридия были чересчур тяжелы. Она опустила кандалы, задевая висок тюремщика; по камере медленно расползался тот тягучий, пряный аромат, что так любила Лина — пот, страх, ужас, предвкушение бойни, жажда крови и сам её солоноватый, железный привкус. Доу отлично справлялся со своей ролью, принимая на себя удар; каждый из них заботился лишь о себе любимом. Кандалы хвалёных камбриллийских наручников для ведьм с грохотом упали на пол, придавливая ногу того стражника, что замахнулся на стервятника; это был подарок Лины. Сама она, оттолкнувшись от пола. взобралась наверх, по выступающим мокрым кирпичам.
— Лови ведьму! — завопил кто-то, пытаясь достать её остриём копья. Лина успела забраться достаточно высоко, и теперь могла радостно расхохотаться; но до решётки ещё было футов тринадцать, и это не считая самого заграждения. Только, наконец, добравшись до прутьев, Лина поняла, в чём заключался трюк — решётка не поддавалась, потому, что была зачарована. Состояла из золота. Была настоящим произведением искусства. Обманные декорации — вонючий колодец, сокамерник, старые наручники — всё это должно было задурить голову. Выбраться через решётку было невозможно, и Лина закричала, от злобы и горечи, с силой стукнув локтём по решётке. Звуки борьбы внизу затихли — похоже, Доу успел выбраться, а она, напротив, оставалась тут. Лина обернулась, вглядываясь вниз — четверых он повалил, ещё один, ноя и скуля, сидел у стены, растянувшись поперёк лужи из мочи.
Ночка грозилась выдаться трудной.

Два дня спустя

В таверне «Жареный жёлудь» были заняты почти все места, кроме левого дальнего угла. Там, где закопченный угол скрывался во тьме, где одним стеклянным глазом чучело кабана наблюдало за посетителями, сидели двое, мужчина и женщина. По первому сразу было ясно — северянин: поджарый, жилистый, высокий, с орлиным носом и глубоко посаженными глазами, от него веяло недружелюбием и опасностью, только не той, по-добродушному карикатурной. Этот был убийцей и непростым, и никто из официанток не хотел его обслуживать; одна Эвелина, светловолосая и тоненькая, крутилась около, но быстро перестала, поймав испепеляющий взгляд незнакомца. Женщина, сидевшая рядом с ним, развалилась в мужской позе; одной ногой она упёрлась в просмоленную балку, вторую вытянула вдоль скамейки. Женщина затачивала ножи, короткие кинжалы, и, несмотря на развязность, в ней неуловимо прослеживалась женственность. Смуглая кожа, пухлые губы и непонятный, странный цвет глаз не давали точно понять, откуда она, спутница жилистого, но походила она на метиску.
В привычной походной одежде — куртке из кожи василиска, высоких сапогах, отделанных мантикоровоой шерстью, и удобных брюках — Лина чувствовала себя увереннее. В геосских платьях ей приходилось выставлять себя напоказ, здесь же она ограничивалась тем, что собирала волосы и подкалывала гребнем, украшенным россыпью сапфиров. И она, и Раймонд были хорошо одеты, в одежду, за которую дали бы пару сотен, но подойти к ним никто не решался, и потому за вытянутым столом вокруг образовался сферический вакуум.
Задания в Камбриллии Лина ненавидела всей душой. Святое государство, повёрнутое на служении Единому Богу и своему королю, мерзкая система вассальства, раздор, развязность, вульгарность без намёка на пародийную иронию и удручающая нищета впротивовес роскошнейшим, поражающим воображение фантазийным имениям знати. Камбриллия находилась слишком далеко, и, для того, чтобы пересечь Хрустальные горы, требовался или могущественный мистик, способный совладать с тем узором трещин, что образовывала Бездна, или хороший проводник, согласный отправиться через Тропу Костей. Так или иначе, поездки в Камбриллию выматывали, занимали слишком много времени, а от общения с магистрами и епископами хотелось блевать. Отрезанная от остального мира, до Камбриллии поздно доходили изменения и вести, а гильдий, союзов и ковенов тут было мало. Но слава имперских агентов, тех, кто везде оставлял невидимые следы, тех, кем по ночам пугали детишек во всех государствах, оставалась за ними. Вот и контингент «Прожаренного Жёлудя» инстинктивно знал, что к ним, этой странной парочке, лучше не соваться, не подходить.
Так было до тех пор, пока в таверну не завалились «стервятники».
После столкновения с тюремщиками, Лина продолжала заживать. Глубокая рана, оставленная кривым зазубренным клинком по щеке, от подбородка до лба, успела затянуться и превратиться в уродливый шрам. Лина восстанавливалась быстро, но недостаточно — нужен был партнёр на ночь. Наёмники занимали стол, а Лина, ненадолго оторвавшись от клинков, которые полировала, осмотрела их. Все они были навеселе, предвкушая выпивку и женщин, и ей не пришлось долго ждать, прежде чем она заметила знакомый профиль.
Тот самый. Чёрный Доу.
Мысленно, Лина пожелала ему сгинуть в Бездне, и вернулась к клинкам. К выпивке или еде она так и не притронулась.
Кто-то из стервятников нечаянно задел локтём Раймонда, кто-то юный, полный сил и уверенности в своих умениях. Зачинилась недолгая потасовка — оба, стервятник и Раймонд, одновременно встали. Паб притих.
Будет тебе, Рай, — тихо пробурчала Лина, неохотно откладывая клинки на стол. Рядом с Раймондом, вымахавшим под два метра ещё до двадцати лет, Лина смотрелась совсем миниатюрненькой, — они того не стоят.
Потому что они ниже нас, хуже, вот что она недоговорила, но вот то, что услышал Раймонд в её мыслях.
Кто из них бросил умирать тебя в камере? — спросил он.
Третий. По левую сторону. Чёрный Доу, так они сказали его зовут.
Я перережу ему глотку.
Глупости.
Ты же оторвала голову тому гному.
Он покусился на нас всех. Здесь не тот случай.
Оставишь издёвки над собою просто так? Он же назвал тебя шлюхой. Впрочем, так и есть,
— с усмешкой спросил её Раймонд, внешне оставаясь невозмутимым.
Не верю, что ты оставишь всё это.
Не оставлю. Но у меня есть план получше. Так что изобрази оскал и предложи перемирие.

Лина настойчиво стиснула запястье Раймонда, и тот, поколебавшись, хмыкнул.
— Не стоит портить хороший вечер, — обратился он к юнцу из стервятников. — Места найдётся для двоих.
Миролюбиво сказанное так сильно не шло Раймонду, что его лицо почти исказилось. Лина вернулась на своё место, вернулась к клинкам, оперевшись локтём на стол.
— Чем займёшься? — спросил её Раймонд, негромко, но так, что могли услышать стервятники. Сам он поймал безнадёжный взгляд Эвелины и подмигнул ей. Она вся зарделась.
Найду кого-нибудь на ночь, разнесу одну из комнатёнок, высплюсь. Напьюсь, — беспечно отозвалась Лина, — а ты?
— Напьюсь, — кивнул Раймонд, — найду себе кого-нибудь на ночь. Разнесу одну из комнат. Высплюсь. Всё то же самое.
И оба они тактично промолчали, что имели в виду совершенно разное, говоря о пойле, вводящем в забытье.
[nick]Мадалина Кройциг[/nick][status]гори, сука, гори[/status][icon]https://i.imgur.com/GHInV6s.jpg[/icon][sign]Мадалина Кройциг, 75 лет, владелица магазина антиквариата и зелий, мать двоих оболтусов, в прошлом — имперский шпион и боевой маг тайной полиции. [/sign]

Отредактировано Тэйэр (2019-09-16 16:17:58)

+1

41

Юджин выбежал из камеры, не оглядываясь. Он уже слышал шаги позади из соседнего коридора – вооружённые стражники в тяжёлом доспехе бежали в сторону камеры. Не иначе как особо опасных преступников ловить и раньше срока их на кол тянуть. Доу отчаянно хотелось жить, а потому скорости и прыткости ему было не занимать.
Впереди была непроглядная темнота и сырость, но До услышал мягкую поступь. Настолько тихую, насколько тихо может ступать стадо слонов. В темноте он заметил знакомую морду и морда заметила его.
- Доу?.. А ты чё здесь!? – опешил Грэхам с секирой наперевес.
- Заткни хлебало и беги отсюда!! – Доу и не подумал сбавить хода, а дал дёру.
Следом за ним показалась толпа стражников. Тени заплясали на стене. Выбора не оставалось.
Смачно ругнувшись, все стервятники разом развернулись и, похватав портки, дали дёру, звеня оружием, поминая чёрта, Доу и его похождения по бабам.
Короткая миниатюра «мы в беспросветной заднице» продолжалась. Товарищи, как и ожидалось, явились за ним, но никто из них не думал, что Доу заскучает в темнице и решит выбраться своим ходом. Выбора ему не оставила одна шлюха, которая навела столько шума, что парни рвали когти, едва завидев, как в коридор вываливается толпа вооружённых стражников. Как ни странно – а даже немного обидно – искали они не стервятников, а потому порядком опешили, когда с двух сторон в узком коридоре зажали их аж с трёх сторон.
- А баба где? – осведомился один из стражников, зыркая на вооружённых и чумазых стервятников.
Их-то за бабой послали, а не за этими!
- Вот сейчас обидно было… - буркнул Доу.
Поговорить им дальше и указать направление, где искать Мадалину, стервятникам не дали. Стражники вспомнили, что работают не за даром, а потому должны отрабатывать деньги. Рубились как в последний раз. Некоторые – действительно в последний.
- И что тебе в камере не сиделось? – рыкнул Грэхам, раскроив череп очередного стражника.
- Соскучился по твоей волосатой заднице!
- Чего-о?!..

Оставив после себя лужи крови и гору тел, через которую ещё пытались пробиться остальные стражники, стервятники удирали, прикрыли спины друг друга и заваливали хлипкую дверь, пока с другой стороны не постучали. Топором.
- Слышь, Одноглазый. А топор не твой?
- Ах вы черти загребущие!
И всё начиналось сначала.
Парни били морды, сбивали костяшки на пальцах, выбивали зубы, кроили черепа и ломали хребет. Весело. Задорно. Со вкусом. Шума и шороха навели столько, что месили дерьмо в акведуке, убираясь всё дальше за город, без особого веселья. С хмурыми исполосованными рожами. Пока Рэдж не споткнулся о застрявшую корягу и припал мордой к куче, а ведь минуту назад говорил, как упадёт мордой в широкую грудь трактирской девки.
***
Доу ещё залечивал раны после тюрьмы. Запястья уже заросли. На носу остался след от глубоко пореза. Всё ещё алеющий, но уже покрывшийся новой молодой кожей. Дело было сделано. Место встреч поменяли. Заказчиков проверяли до заключения договора. За услуги брали больше, чем обычно, ссылаясь на сложные времена. На выпивку и женщин уже хватало с трудом, а Юджин, как хороший мальчик, тайком слал все сбережения домой. На то они и были сбережениями, чтобы хранились, а не пропивались и тратились на шлюх. Терять по трём золотым в чужой промежности трижды в месяц было дорого.
Стервятники болтали о своём. В общественном месте – никогда о работе, если только не наполнение таверны было таким же – нечистым на руку и помыслы – как они, да и то говорили коротко, между делом, ведя обычную дружескую беседу. Говорили о важно. О сиськах и промежностях. Грэхам в красках описывал, какую нашёл женщину в этот раз, как он в неё влюблён, что непременно женится, а потому называть его женщину пассией и шлюхой уже оскорбительно и неприемлемо в кругу боевых товарищей.
Доу лишь хмыкал и провожал взглядом разносчицу, зная, где окажется этой ночью.
Стервятники остановились, когда-то из-за стола встал северянин. Доу оторвал глаза от задницы девушки и посмотрел на источник проблем. За широкими парнями впереди он не сразу рассмотрел спутницу северянина. Лишь напрягся, готовясь бить морды, если придётся, за своих. Рэдж во всех отношениях оказался парнем невезучим. Угораздило же его вляпаться в ещё одни приключения. А ещё говорят, что дерьмо к счастью.
— Не стоит портить хороший вечер.
- Ага, - поддакнул Грэхам, зацепившись за слова женщины.
Доу голос показался знакомым, но он не придал ему значения. Уселся за свободный стол, подождал, пока братья рассядутся напротив и по бокам. Разносчица быстро прибежала к ним, виляя короткой юбкой. Юджин прикрыл глаза. Настроение оставалось паршивым.
Слова, сказанные спутницей северянин, пока у Доу были закрыты глаза, разбудили в его памяти воспоминания. Он открыл глаза, понимая, кто сидит за соседним столом. К этой тюремной суке у него были особенные счёты, но он решил, что оставит это дело на потом. Где уж тут обижаться на бабу, когда разносчица сама падает к тебе на колени?

[icon]https://i.imgur.com/2hR09yT.png[/icon][status]я у жёнушки мудак[/status][nick]Чёрный Доу[/nick][sign]Чёрный Доу, настоящее имя - Юджин Эйнцворт, 31 год, наёмный убийца, с недавнего времени - одиночка, состоял в организации "Стервятников", был дланью мастера. Муж дамы выше и её племенной мудак.[/sign]

+1

42

Как она снова оказалась в одной постели со «стервятником», Лина вспомнить не могла.
Хотя врала, конечно — как имперский агент, Лина никогда не позволяла переступать себе ту грань, ту черту в выпивке, за которой таилась чёрная пропасть. Раймонд позволял, пытаясь так забыть задушенных шторами синеватых детей и юных шлюх, которым он выпускал кишки на глазах у клиентов; у Раймонда, в отличие от Лины, оставалась человеческая совесть. Совесть мучила Раймонда раз в году, когда приближалась годовщина смерти его первой жены, Аланы, той ещё твари; тогда, рассказывал ей однажды Раймонд, все им убитые живые существа выходили из теней, окружали и требовали расплаты. Лина с таким не встречалась — ей нравилось вспоминать гримасы барахтающихся в последних вздохах жертв, и иногда, очень редко, она забирала безделушки у самых знатных; королей и принцев, заказанных на убой. Или срезала локоны. Они умирали как животные, визжали, как свиньи, умоляли, как падаль, а Лина только смеялась им в лицо.
Раймонд говорил, что она чудовище и была рождена монстром. Лина лишь пожимала плечами и советовала ему следить за языком — сентиментальным он становился, подходя к пенсионному возрасту.
На эту ночь Раймонд, кажется, нашёл себе некую нежную полуэльфику, заявившуюся в трактир в листочках и веточках. Она была воплощением какой-то лесной дикости, и Раймонду нравилось таких девочек ломать, а Лина, под самый конец вечера, не знала, кого выбирать. По большему счёту, ей было всё равно — сосуд не имел значения. Старый или молодой, с хорошо стоящим хреном или вялым, она выпивала любого и подлечивалась за счёт жизни, разве что в моменты близости обострялись чувства, энергия увеличивалась.
Может, потому она вновь и нашла путь к Чёрному Доу. Она помнила его дыхание, легче, чем у человека, и сердцебиение, медленнее, чем у эльфа; помнила, каким он был грубым и резким, в чём-то ненасытным, но, на самом деле, он был безжалостным к своей пассии и заботился о себе. Такое Лине подходило, в таком она забывалась.
Ей требовалось меньше сна, чем ему, человеку. Она распахнула глаза ещё до петухов, и, в полусумраке, смогла нащупать брюки, порванную рубашку, сброшенную куртку, понять, где лежит оружие. Клинки они закинули в угол, такой, чтобы быстро дотянуться в случае опасности, но и такой, чтобы знать — оба они пришли друг к другу за сексом, а не за убийством. Ночь, правда, Лина вспоминала смутно — она выдалась сумбурной, смятой, рваной, но оставшиеся раны затянулись. «Стервятник» оказался сильным и выносливым, не таким хлюпиком, как ожидала Лина. Вот он какой, оказывается, коробочка с сюрпризом, шкатулка с двойным дном. Он опьянял её, как опьяняло хорошо выдержанное вино.
Лина устроилась поудобнее на скрипучей кровати, застеленной перестиранными простынями. Кровать они вчера сломали, да и сама комнатка выглядела не лучшим образом — по стенам шли трещины, мебель была раскидана. Лина подперла щёку кулаком, перекатываясь на бок, и принялась с ни чем нескрываемым любопытством наблюдать за мирно сопящим Чёрным Доу — так спали одни мужчины, готовые в любой момент проснуться и ринуться в бой. Безнадёжные мужчины.
Она наблюдала за ним уже несколько часов, когда солнце проникло в комнатку островками холодного света, и Чёрный Доу очнулся. Простынь тело Лины мало прикрывала, обнажала грудь и бедро, а Доу, заприметив спутницу на ночь, грязно выругался. Лина сладко потянулась и чуть придвинулась к нему.
Как спалось, сладкий? — она расплылась в карамельной улыбке, как кот, наевшийся масла.
[nick]Мадалина Кройциг[/nick][status]гори, сука, гори[/status][icon]https://i.imgur.com/GHInV6s.jpg[/icon][sign]Мадалина Кройциг, 75 лет, владелица магазина антиквариата и зелий, мать двоих оболтусов, в прошлом — имперский шпион и боевой маг тайной полиции. [/sign]

Отредактировано Тэйэр (2019-10-25 00:12:31)

+1

43

Если бы кто-то сказал Юджину, что ночь он закончит в постели шлюхи – простите, имперской шлюхи – он бы громко и отчаянно смеялся, потому что да. Закончил.
Началось всё довольно прозаично. Вечер они проводили в компании тех, с кем пришли, и явно не собирались даже косвенно друг с другом связываться. Доу не понимал Мадалину, она – не поминала его. Каждый развлекался в своё удовольствие. Парни отмечали свободу и хорошее дело, несмотря на мордобой и явные проблемы с законом и освобождением одной чёрной задницы из тюремных палат, заплатили им хорошо, а впереди ждало ещё одно прибыльное дельце. Репутацию они набивали месяцами и теперь держались за неё, наращивая обороты. Стражники, которые в тюрьме умудрились всех стервятников оскорбить ценностью их голов на пике, а задниц на колах, произвели такое неизгладимое впечатление на всю группу мордоворотов, что каждый падальщик серьёзно задумался. Доколе? Доколе нас прекрасных не будут ценить в империи за чёрные дела.
Шла уже пятая по счёту бочка. Надо сказать, третья из них лично в горло Грэхаму, в чьей крови явно затесались не то гоблины, не то гиганты – выяснить это на общем собрании было вопросом чести, жизни и пары выбитых зубов. Так уж повелось в мальчишеской компании. Хозяину пришлось зарезать ещё одного кабана, потому что скотиной не наедались, а Одноглазый любил свежатину и с кровью. Доу уделял внимание бедру разносчицы, заговаривал её, отчего она постоянно хихикала и хлопала его то по плечу, то по груди, мол, похабщина и стыдоба, но стервятник-то знал, что она не против. И когда они останутся наедине – тоже против не будет.
Спустя два часа, когда девушка была согласна на всё, Юджин уходил с ней под улюлюканье товарищей, но у лестницы остановился, когда заметил, как по ней поднимается старая знакомая. Шепнул на ухо Линде – разносчице – где его ждать и сколько, а сам направился наверх, слыша вслед из-за стола громогласное:
- Эй, Доу, ты куда? – окликнул его Грэха. Рожа стервятника раскраснелась, под глазами появились мешки. Щёки раздулись.
Доу не ответил. Только скрылся наверху и был таков.
На самом деле в планы Юджина входила скромная месть. Сука должна была ему ещё с темницы, и он не собирался оставаться в долгу. Порядком удивившись, что спутник-северянин выбрал другую бабу на ночь, а не ту, с которой пришёл, Доу даже вежливо постучался и попросился в комнату, собираясь поступить просто и привычно. Поговорить за закрытой дверью тихо и кроваво. Без крови, конечно, не обошлось. А тихо не вышло совсем. Лина отчаянно билась, сопротивлялась, рычала и не оставалась в долгу у наёмника, который вроде как пришёл выяснить отношения и отомстить, а в какой-то момент порванная в драке одежда начала рывками слетать с тел, сминаться на полу и терять тепло их тел. Оружие со звоном полетело в дальний угол по общему немому решению, а оба, изучив все стены и скромную мебель в комнате, переломав часть из неё, оказались в постели.
Интересно вышла месть.
С царапинами на спине.
Доу поморщился, когда перевернулся на спину и ощутил, как саднят глубокие порезы. Простые бы уже подсохли и не тревожили за ночь. Он видел рядом с собой Лину, которая наблюдала за ним и не тянулась к оружию.
- Что? Сегодня без огня и напоминания, какой я урод и что ты со мной забыла в одной постели? – хмыкнул Юджин, даже не глядя на женщину.
Он бы не сказал, что ночь прошла зря. О Линде, которая прождала его, он вспомнил только сейчас и тихо ругнулся себе под нос.
Сев в постели и свесив ноги с края, Доу потянулся за одеждой, надевая сначала брюки, потом рубашку, кожаный жилет и сапоги. На Лину он не смотрел, словно действительно провёл ночь с продажной девкой и уже успел с ней расплатиться, не рассчитывая заманиться на голую грудь и оттопыренное бедро дважды за сутки.
[icon]https://i.imgur.com/2hR09yT.png[/icon][status]я у жёнушки мудак[/status][nick]Чёрный Доу[/nick][sign]Чёрный Доу, настоящее имя - Юджин Эйнцворт, 31 год, наёмный убийца, с недавнего времени - одиночка, состоял в организации "Стервятников", был дланью мастера. Муж дамы выше и её племенной мудак. Wisselaar, Vundo, Подмёныш. Мать - ферришин (фейри), отец - предположительно, человек.[/sign]

+1

44

—  Ты сам затащил меня в постель, — хмыкнула Лина, растягиваясь на постели, — что, сегодня без оплаты?
Она скользнула взглядом по рваным, длинным ранам на его спине, как от дикого животного — ранам, которые оставила она, а, значит, наёмник в постели ей понравился. С другими мужчинами она была другой — подстраивалась под то, что любили они, а никто из мужчин никогда не любил чувствовать себя слабее (сопляками они и были) и не хотел сражаться. Ночь с Доу была похожа на схватку — интересно, он появился потому, что жаждал свести счёты?
Эй, ты. Доу, так тебя зовут?
Лина села на кровати. Стыдливо прикрывающая её простынка сползла, совсем обнажая женское тело, но она совсем того не смущалась — никогда не считала наготу чем-то ценным. Она внимательно следила за каждым его действием — со стороны, Лина казалась спокойной и расслабленной, но на самом деле зрачки её изумрудных глаз бешено скакали, ловя мельчайшие движения "стервятника".
Нам с напарником нужен наёмник. Хороший наёмник, такой, чтобы сработал чисто. Платим тридцать золотых. Анонимно, без хвостов. Есть среди твоих... — тут она намеренно выдержала издевательскую паузу, — коллег такой, что справится?
Лина намеренно не спрашивала, не хочет ли сам Доу взяться за такое задание. Цена была более, чем щедрой, но не заоблачной, а вполне реальной; такую назначили или головорезам среднего пошиба, заказывая убийства жён, мужей или досаждающих мелким чиновникам бывших любовниц, или предлагали членам мелких гильдий, когда знали, что наёмники шли на верную смерть. Но людская алчность и жадность всегда побеждали.
Почему-то Лина была уверена, что последнее — не история Чёрного Доу. Но он мог вызваться из-за гордыни.
[nick]Мадалина Кройциг[/nick][status]гори, сука, гори[/status][icon]https://i.imgur.com/GHInV6s.jpg[/icon][sign]Мадалина Кройциг, 75 лет, владелица магазина антиквариата и зелий, мать двоих оболтусов, в прошлом — имперский шпион и боевой маг тайной полиции. [/sign]

Отредактировано Тэйэр (2019-10-26 22:31:21)

+1

45

- Ты была не против, - пожал плечами наёмник.
Женщина, конечно, билась и сопротивлялась, пытаясь его убить, но он-то знал, что она его хочет, поэтому всё закончилось прозаично и банально – в постели.
- Ты ж не шлюха.. что тебе платить?
Главное, что сейчас это выгодно и по карману не бьёт!
Доу точно знал, что Лина этим не зарабатывает, хотя постельные утехи явно входили в перечень обязанностей некоторых – ладно, всех – шпионов империи. Как ещё вытянуть информацию из важных лишь или убить, усыпив бдительность, чтобы не привлечь внимание? Стервятники действовали более масштабно, открыто, нагло и дерзко. Шпионы же плели интриги и ходили по тонкой грани, чтобы узнать как можно больше, не замарав руки кровью слишком рано. Одна ошибка стоила им жизнь точно так же, как она стоила бы Доу или любому другому из его компании. Иногда он не знал, кого ненавидели больше: наёмников или шпионов, и чья работа грязнее. Он вот не копался в чужом белье, а в дерьме и буквально – пожалуйста!
- И зачем имперским шпионам понадобились услуги наёмника? – Доу даже не поднял головы. Он возился с застёжками ремней, считая, что это важнее возможного заработка.
Плата, которую предлагала Лина, была слишком уж заманчивой и высокой. Стервятники получали вдвоё, а то и втрое меньше на брата за одного хорошее дельце, а тут ему предлагали целое состояние за дело. В чём подвох? Он уже по темнице понял, что с этой женщиной лучше не иметь никаких дел. В лучшем случае он кончит на виселице, и не совсем в том смысле, в каком бы было хоть сколько-то приятно. Хотя, некоторые поговаривают, что и это «удовольствие» настигает избранных смертников.
На слова о братьях-коллегах и насмешку Лины он никак не отреагировал. Вражда и противостояние между наёмниками и шпионами империи была ему понятна и близка. Шпионы смотрели на них как на кусок дерьма, у которого мало мозгов для тонкой игры, а самой оно побыть в шкуре обычного рубаки. Наёмники не отрицали, но между собой подшучивали, что шпионам хватает умения деликатно работать руками с другого вида «мечами».
Боковым зрением он видел, как простынь сползла с тела женщины, сильнее его открывая. Внутреннее похотливое животное внутри Доу поселяло в голове образы из воспоминаний, и он чувствовал, как запах женщины в комнате усиливается и щекочет его ноздри, но старался не обращаться на это внимания. Женские хитрости и попытки расположить его к себе через похоть – так он себя убеждал.
Ножны с мечом и кинжал он оставил на потом, как только закончит со всеми ремнями: на сапогах, поясе, жилете. Застёгивал не торопясь, но в движениях чувствовалась резкость, которую он не пытался прикрыть. Оружие лежало рядом с оружием Лины, а Доу не торопился давать ей повод для повторения стычки. Подозревал, что может не успеть достать оружие из ножен, если решит вернуться к тому, зачем ночью явился в комнату шпионки.

[icon]https://i.imgur.com/2hR09yT.png[/icon][status]я у жёнушки мудак[/status][nick]Чёрный Доу[/nick][sign]Чёрный Доу, настоящее имя - Юджин Эйнцворт, 31 год, наёмный убийца, с недавнего времени - одиночка, состоял в организации "Стервятников", был дланью мастера. Муж дамы выше и её племенной мудак. Wisselaar, Vundo, Подмёныш. Мать - ферришин (фейри), отец - предположительно, человек.[/sign]

+1

46

Лина пребывала в состоянии настоящего восторга от общения с этим наёмником. Нет, интереснее прочих он не оказался, и не становился ценнее, но было в нём нечто такое... Лина даже объяснить этого чувства не могла, что, конечно, ужасно её злило. Каждый момент, проведённый наедине с Доу, мог стоить ей жизни. Всё это напоминало их последнюю встречу в камере, только если бы вместо наручников в руках сверкали лезвия, и было поставлено условие — живым из этой клетки сегодня выберется один. Дрожащий от напряжения воздух можно было резать тупым ножом для масла. 
Когда планируешь убийство кого-то очень важного и влиятельного, — небрежно заметила она, будто бы речь в этой комнате велась о погоде или тошнотворной похлёбке трактира, — необходим отвлекающий манёвр. Чаще всего — убийство кого-то чуть менее влиятельного, но не менее важного и более видного.
И это было сущей правдой. Они с Раймондом изначально так и планировали — найти не шибко-то умного наёмника, который поведётся на привлекательную цену, а после закончит в петле. А, пока непутёвый парень будет покушаться на жизнь сына божьего, патриарха, Лина с Раймондом закончат задание.   
Шансов, что удастся вернуться за наградой, маловато. Патриарха Камбриллии хорошо охраняют.
Не совсем так — даже короля Камбриллии охраняли не так хорошо, как главу церкви. Уже один факт нападения на Его Святейшество расценивался бы не просто как богохульство, но как Божья кара, настигшая несчастную Камбриллию, тонувшую в предрассудках, глупых суевериях и слепой жестокой вере.
А что, — уголок губ у Лины дёрнулся, — тебя сделка тоже заинтересовала?
Заинтересовала, конечно. Этим наёмники и отличались от них, имперских шпионов — не только татуировки связывали их всех в одну огромную паутину, но и самознание. Они работали на общее благо, на цели и приказы Империи, в то время как каждый наёмник отвечал за самого себя и пытался вырвать куш пожирнее.
Лина пододвинулась поближе к любовнику, успевшему стать бывшим, и провела пальцем по его предплечью. Ей хотелось пошутить, что он слишком напряжён, будто находится в одной комнате с убийцей, но правдивые шутки смеха не вызывали. Вместо того, Лина аккуратно, почти нежно провела ладонь по его скуле, почти облокачиваясь на спину, поймала подбородок и чуть надавила, поворачивая к себе. 
Расскажи мне, — потребовала она, и в глазах сверкнул хищный интерес, — расскажи, кого ты убивал, Доу. Огров? Троллей? Драконов? Виверн? Люблю виверн для новых сапожек, — она тихонько хихикнула, надеясь, что во вчерашней ночной схватке сапоги не пострадали; хороший всё-таки товар, — но ведь твой послужной список шире?
[nick]Мадалина Кройциг[/nick][status]гори, сука, гори[/status][icon]https://i.imgur.com/GHInV6s.jpg[/icon][sign]Мадалина Кройциг, 75 лет, владелица магазина антиквариата и зелий, мать двоих оболтусов, в прошлом — имперский шпион и боевой маг тайной полиции. [/sign]

Отредактировано Тэйэр (2019-10-28 18:56:15)

0


Вы здесь » Легенда Рейлана » Личные отыгрыши » [AU] Муж и жена? Да лучше б Сатана...