Легенда Рейлана

Объявление

Фэнтези, авторский мир, эпизоды, NC-17

Марш мертвецов

В игре июль — август 1082 год


«Тайна забытого города»

Ритуал очищения и освобождения прошли успешно. В Зенвуле больше нет ни призраков, ни нежити, ни тёмной энергии. Экосистема города возрождается. В него вновь возвращаются звери и птицы. Проклятое Древо Костей в центре города полностью уничтожено, на его месте теперь стоит Страж-дерево. Болезнь Роза немёртвых полностью не исчезла, но теперь новых заражений не будет. Пока дух всё ещё в теле смертной девушки и мир полностью не очистился от тёмной энергии, которая растянулась далеко за пределы Остебена, болезнь останется.



«Не по-божески!»

В Остебене по-прежнему остаётся проблема голода. Беженцы из заражённых городов и деревень с неохотой возвращаются на земли своих сюзеренов. Триумвират, пользуясь послаблением короны, влияет на умы людей, настраивая их против короны, некромантов и союза с вампирами. Поставки продовольствия между Альянсом и Остебеном прекращены. Люди ищут новый источник пищи, обращаясь за помощью к эльфам.



«Жатва»

Войска столицы направляются к городам-близнецам, чтобы дать бой Культу Безымянного и освободить Атропос и Акропос из-под гнёта культистов. Культ сдаёт Атропос без боя и стягивает силы к Акропосу, где разгорается полномасштабная битва. Первые Ключи из Силентеса активированы, что провоцирует Мёртвое древо поднять новое войско нежити и уничтожить всё живое, что есть на материке.



«Венец или Кровь»

В Северных землях ухудшается ситуация, голодные бунты выходят из-под контроля. Вампиры требуют крови и свержения императора. Между кланами натягиваются отношения. Лэно повернулись спиной к короне и выжидают момента нанести удар. Принцесса сбежала из столицы вместе с братом-бастардом и по слухам укрывается в Хериане, а сам император сидит на троне, который ему не принадлежит.



«Тени былого величия»

Силву столетиями отравляли воды старого Источника. В Гилларе изгнанники поклоняются Змею, на болотах живёт народ болотников, созданный магией Алиллель. Демиурги находят кладки яиц левиафанов на корнях Комавита, которые истощают его и неотвратимо ведут к уничтожению древа. Королеву эльфов пытается сместить с трона старый род, проигравший им в войне много лет назад. Принцессу эльфов пытаются использовать в личных целях младшие Дома Деворела, а на поле боя в Фалмариле сходятся войска князя-узурпатора и Ордена крови.


✥ Нужны в игру ✥

Джошуа Элиор Лангре Сивила Лиерго Айрэн ди’Кель
Игра сезона

По всем вопросам обращаться к:

Шериан | Марек

Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Легенда Рейлана » Летописи Рейлана » [27.05.1082] Горячий уголь на языке.


[27.05.1082] Горячий уголь на языке.

Сообщений 1 страница 15 из 15

1

- игровая дата: 27.05.1082
- локация: Остебен, поместье семейства Вальдштайн - Сарепта, недалеко от Берселя
- действующие лица: Чеслав, Хъённель, инквизиторы и обитатели поместья
- описание:
Когда от магических флюидов тебя уже мутит, руки давно не отмываются от крови, а при любом нежданном шорохе ты хватаешься за арбалет и готов стрелять не задавая вопросов – пора хорошенько выспаться и перевести дух.
Тем более в нерабочей обстановке можно попробовать разобраться со странностями соратников, и решить - не ошибка ли доверие к ним?

— Думаешь, кто-то распространяет о тебе сплетни?
— Хуже. Думаю, кто-то распространяет обо мне правду.

Отредактировано Чеслав (2019-03-24 21:45:42)

+1

2

Пастельные улицы, присыпанные золотистой солнечной пудрой. Сонные мастеровые лениво плетутся по своим делам с облупленными ящиками инструментов. Коты жмурят сытые глаза на подоконниках. Пряный запах домашней выпечки и кофе от каждой двери – инквизитор идёт по незнакомому городу, вдыхая безмятежный воздух выходного дня.
Он выходит на площадь. Гранитная брусчатка серпантином свивается к фонтану. Возле него примостилось несколько молодых пар, похожих на мотыльков с капустными крыльями, слетевшихся на блюдце с мёдом. В серебристом шорохе воды слышен девичий смех и задорный рокот низкого мужского голоса. Лохматый, будто скатанный из серого войлока пёс, трусит с мальчиком повадырём по своим делам. Мир, тишь, благолепие. 

Инквизитор, не понимая что он здесь делает, окутанный окружающей безмятежной дремотой, пожимает плечами и направляется от площади к воротам из города.
За его спиной сцепляются в небе огромные костлявые руки – синюшние, с нечистыми искривлёнными когтями, и когда Чеслав, ощутив магический вихрь, оборачивается – огромное шило втыкается в середину площади, и прошивая её насквозь, обрушивая каскады земли в бездонную яму, утаскивает за собой покров реальности. Обнажаются дома, лишаясь штукатурки, стёкол, занавесок. Как марионетки притянутые за ниточки, туда же, в воронку, втягиваются полуодетые обитатели города, коты, утварь, хохотушки от фонтана и их мужчины, заборы, птицы, листва с деревьев и солнечный свет.
Не успев ни за что зацепиться Чеслав оказался в куче тел – изломанных, ободранных, неподвижных, под сгустившемся свинцово сизыми тучами, такой же разбитый как и все вокруг. Вплотную с ним– тёплый шерстистый бок, инквизитор различает его с трудом скосив зрачок – это недавно виденный пёс, за его поводок ещё держится оторванная культя ребёнка. Бок странно колыхается, из него, прямо на глазах, надувается исполинский гнойник, в нём что то шевелится, как рыбка пойманная в садок, шкура противно хрустит, трескается, и гибким ползучим завитком из него является маленькая цербера- на изящной ножке бледной поганки кокетливо разворачиваются пальчатые алые листья… кровавая муть…
__________________________________________

   …Чес проснулся выспавшимся, но в прескверном расположении духа.
Прошло восемь часов как его отряд инквизиторов вернулся от мародёрского схрона с Бастианом Альморовидом, и похлебав горячей бараньей похлёбки с чесноком повалился спать в общей зале.
Вальдштайну же пришлось ещё сдать пленника в каземат Игнис, пополнить запасы  потраченных зелий у алхимиков и проведать в лазарете раненного Талгата. 

Сейчас, проспавшись, Чес по второму кругу отправился к кабинету Консула, которого не застал по приезду. Но Раджниш опять успел исчезнуть неуловимой тенью по неотложным начальственным делам, и ожидался неведомо когда. Чес нехорошо выразился мысленно, настрочил на куске бумаги краткую обрисовку кипиша между разбойниками и его отрядом на лесной опушке, оставил её консульскому служке и отправился туда, куда посчитал нужным.

Обычно полевые отряды инквизиторов были привязаны к определённой области. Их квесторы получали задания от претора, так же связанного с территориальным наделом, и следующим, высшим мерилом власти был уже Консул. В военное время образовывались дополнительные отряды, назначались временные, молодые квесторы – как Чес, подчинённые лично Раджнишу, и имевшие практически неограниченную свободу действий и перемещений.
По негласным правилам Братства отряд Вальдштайна должен был продолжать начатую задачу, раз не было иных указаний. Это значило что отъевшись и поспав, им следовало вернуться к патрулированию дорог и зачистке их от мелкого жулья, повылазевшего из всех помойных дыр.

Но Чеслав безошибочным чутьём мага ощущал - тень Зенвула не покинула его, и не сомневался что остальные, вернувшиеся с ним из мёртвого города, ежедневно переживают сходное. Нервы их были натянуты. С Хъённель вообще творилась фойрровщина без постного масла. Им всем нужен был день- другой беззаботного отдыха. Не очередной скачки и кровавой резни, а потом тяжёлого сна среди двух десятков храпящих и стонущих, а удобного места и незатейливых плотских удовольствий.

Первой идеей Чеса была – завести всю компанию в кабак и упиться вусмерть. Вполне годный по замыслу маршрут, если бы не бедственное положение столицы. И не обязаловка для огненных ходить среди горожан в узнаваемой инквизиторской форме. Среди издёрганного населения, вони сжигаемых трупов, толпы заплаканных беженцев и исходящих ядовитыми слюнями люциановых пасторов компания открыто кутящих инквизиторов, когда половина Остебена шагнула к черте голода, выглядела бы явной оплеухой общественности. И Чес нутром чуял, что без бодрящей потасовки они не обойдутся. Потом непременно – кабинет Консула, укоряющие фразы, для них с Девельфорд – второй нагоняй – в общем Фойрру под хвост такой отдых, из за которого заранее, ещё не набедакурив, чувствуешь себя виноватым.

Из всех этих размышлений народилась вторая идея Чеса, показавшаяся ему превосходной – устроить пирушку в Сарепте, своём доме, где некому будет надзирать и докладывать. Загоревшись квестор тут же отправился воплощать задуманное.
_______________________________________

Прихватив эликсиров Уэльма, из тех, бешенной ценности, что его отряд обнаружил в бандитском схорне, собрав Рэя, Вернера, Иора, Хъённель и Линкарта, которого просто встретил в коридоре и утащил за собой, Чес завёл всю хмурую компаню в закаулки подвала Игнис и там его приятель мистик, по начерченным координатом, одним махом отправил в замок Вольдштайнов.
Слуги, привычные к внезапным явлением то старшего, то младшего поколения хозяев, сразу засуетились готовя мыльню и сытное жаркое на стол.
Мимолётном показалась Орэна Ивва. Чеслав, облобызав мачеху в щёчку, сдержанно попросил её не беспокоиться. Графиня, придерживая под бархатным свободным платьем объёмное чрево (семейный астролог предсказывал двух мальчиков) мудро воздержалась от любых наставлений, только попросив с улыбкой не спалить замок, - это была её вечная присказка когда младший пасынок притаскивал нежданных гостей, и удалилась в свои покои. Ни отца, ни старшего брата дома не случилось. Заглянув в мансарду к деду, и чистосердечно поделившись с ним нагоревшим Чес вернулся к оставленным братьям.

Собственная комната квестора была просторна, квадратна и светла. Большой изразцовый камин, аж два выхода на змеиной лентой обегавший замок балкон, основной и отдельный выход в низ, к каштановым аллеям- всё было удобно для холостяцкого жилья. По стенам к высокому потолку уходили книжные полки тёмного дерева, скалились рысьи морды, тускло отблёскивали арбалеты и мечи разнообразного веса и ковки. Кое где на стенах и потолке виднелись чернющие пятна, от ударов огненной магией – слуги не смогли сладить с ними оттирая даже изо всех сил. Зала являлась и кабинетом и спальней – у дальней стены возвышалась просторная, с плотным задёрнутым пологом кровать.
    Слуги принесли к камину светлый полированный стол, расставили стулья, приборы, кубки, кувшины с клюквенным морсом и домашними настойками, блюда с копчёной рыбой и колбсами, извлечёнными из кладовой, пока на кухне доходило жаркое из баранины. Отдельной грядой выстроились бутыли из боевой добычи. Кто то из инквизиторов уже отправился в нагретую мыльню – полежать в одиночестве вдыхая душистый пар, и не напрягаясь под взглядом голой очереди следующих страждущих ополоснуться, как в Игнисе.
Линкарт заинтересованно листал ветхие свитки, взятые с полки, Рэй и Иором выбирали между стканчиком костей и картами ручной росписи, где каждая масть представляла одну из известных группировок Остебена. Вернер курил на балконе из мешочка ульвийской травы, щедро предложенной Чеславом. В сторону Хъён Вальдштайн искренне старался не смотреть – его выбесила её нежелание перемещаться из Игнис. Квестор пол часа уговаривал, наконец, озлившись, в приказном порядке велел шевелить куда сказанно, потому что она ему нужна на серьёзный разговор – только этим и пронял.
Все уже похватались за кубки, и отхлёбывали в разнобой.

    - Мы не одни сегодня отдыхаем, возрадуйтесь, - хитро улыбнувшись заявил Чес.
Оставив компанию в недоумении он скрылся в портале и вернулся спустя четверть часа, с двумя девушками.
    - Прошу любить и жаловать, это Илона и Дейдра, - представил незнакомок, - Они из сестёр, и рады немного отдохнуть от своих нудных обязанностей. Садитесь к столу, выпьем за здравие всех! Девушки, не стесняйтесь.
    - Мы попробуем, - игриво произнесла Илона, занимая стул. У ней были крупные волны медно рыжих волос, крепкое тело с выдающейся под простым холстяным платьем грудью, и дымчатые глаза актрисы в пушистых золотых ресницах.
Дейдра была суше телом, похожая на проворную водяную змейку, редкие для "лёгких" когтистые пальцы, скуластое тонкое лицо и кошачья зелень ведьминых глаз. За спиной у неё висела цитра на кожаной ленте. Она лишь лукаво усмехнулась, когда братья наперебой бросились называться, завершая знакомство. Принесли первое блюдо с кусками жаркого, всем разлили, и застолье развернулось полным ходом.

Отредактировано Чеслав (2019-03-25 23:46:58)

+1

3

Девольфорд была на пределе. В неспокойные времена, когда кругом полно опасности и от инквизиторов ждут, что они решат чужие проблемы, чтобы всем остальным в столице жилось спокойно и легко (хотя и тут находились толпы недовольных, которые усугубляли положение дел и добавляли работы всем), времени на отдых не оставалось вообще. Восьмичасовой сон после нескольких суток отсутствия сна или бесконечных кошмаров, одна вылазка за другой после столкновения со склерой в Зенвуле – как закрыть глаза и тут же открыть. В голове Хъённель всё перемешалось и мысли давали с такой силой, что она уже теряла контроль над животной сущностью. Подсознание уже кричало о необходимости взять перерыв и отдохнуть, но консулу Огненного Братства не было ни малейшего дела до состояния инквизиторов – так это видела и чувствовала Девольфорд.
Стоило покончить с одним заданием, как им снова подобрали новое, будто хотели, чтобы они за пару дней окупили свое годовое жалование. Хъённ не знала, как справляются её братья после Зенвула. В отличие от неё они выглядели более собранными и не такими взвинченными. Она же, теряя контроль, натворила немало всего. Ещё немного и всё закончится тем, что её или выгонят из Братства или пристрелят, чтобы никого не заразила оборотничеством. В обоих случаях братья будут правы.
Девольфорд считала, что не имеет права пользоваться своим положением и просить больше времени на восстановление, ссылаясь на повышенную лохматость и раздражительность внутреннего зверя, но, когда братья решили по возвращению отдохнуть со вкусом и за пределами Игниса, отказалась к ним присоединиться. Она разучилась отдыхать, а постоянное напряжение в теле преследовало её везде и значительно затрудняло жизнь даже в элементарных потребностях. Хъённ собиралась провести это время в казарме и отоспаться ещё час-другой, когда в помещении будет не так многолюдно. Она убеждала себя, что именно крепкий и продолжительный сон поможет ей успокоить натянутые нервы и привести мысли в порядок, но даже зелье для сна, которое она выпросила у лекаря Игниса, пришлось отложить на потом.
По какой-то причине Вальдштайну захотелось настоять на её присутствии на общем празднике уставших и измождённых. На все её попытки отказаться, он продолжал настаивать и с каждым разом всё сильнее, пока окончательно не вышел из себя и не озвучил причину внезапного желания. Серьёзный разговор Девольфорд связала с оборотничеством. В последнюю вылазку она перегнула палку, и не единожды. Возможно, что-то видел Рэй, что-то пересказали перепуганные спасённые рабыни или видели другие братья, замечая что-то странное в густом тумане, когда он начал рассеиваться. Хъённель не видела другой причины для разговора и отчасти не понимала, зачем нужно куда-то ехать, чтобы переговорить там. Оборотничество держалось в секрете, но, может, Чеславу настолько омерзительны оборотни, что он решил вывести её и там прирезать?
Девольфорд согласилась, строила догадки, что может быть в чужом доме, но пришла к выводу, что ей… практически всё равно, что там будет. Она и в Зенвул шла на смерть, что от этого поменялось?
***
От развлечения в доме Вальдштайна Хъённ не ждала ничего хорошего лично для себя. Она была менее серьёзной и напряжённой, когда они – она и Чеслав, оказались в столичной таверне вместе с теллинцами, но после Зенвула всё изменилось. Девольфорд думала, что дело в усталости, но допускала мысль, что проблема кроется намного глубже банального недосыпа.
Хъённ не рассчитывала, что встретится с кем-то из родственников Чеслава, но, как ни странно, их встретила его мать – именно за неё Девольфорд приняла женщину, которая вот-вот должны была разродиться. Других членов семьи инквизиторша не видела и не стремилась. В отличие от других братьев, которые, предвкушая веселье, и искали во всём повод почесать языками. Она же почувствовала что-то… похожее на пустоту, когда увидела чужую мать и вспомнила о своём доме. От него практически ничего не осталось. У Хъённ не было живых родственников. Много лет она надеялась, что найдёт брата, но уже мысленно отпустила его. Если бы он был жив – он бы вернулся.
Девольфорд прогуливалась по комнате инквизитора и без особого энтузиазма рассматривала обиталище Вальдштайна. Несмотря на то, что большую часть времени инквизитор проводил в башне Игнис вместе с остальными братьями и сёстрами, его по-прежнему ждали дома. Девольфорд взяла с полки книгу, рассматривая её. Ей попались сведения о нежити, населяющей мир Рейлана, открылась страница с яркой иллюстрацией, на которой был изображён Пожиратель душ. Надо сказать, что очень натурально. Хъённель ещё помнила, как один из некромантов отряда Иена обратился при них. Ужасная смерть.
- Девольфорд, - окликнул её Рэй.
Девушка обернулась, вопросительно посмотрела на инквизитора.
- Хватит бумажками шуршать, иди к нам.
Хъённ вернула книгу на полку и села за стол к товарищам.
- Карты давай.
На само деле она не любила играть, но знала правила и пыталась чем-то забить голову. Рэй уже сдавал, Иор сетовал, что лучше бы играли в кости. Хъённ со скучающим видом пила клюквенный морс, нарочно избегая крепкую выпивку, что не осталось без внимания Рэя.
- Ты пятилетка что ли? Пей нормально.
- Мне и так нормально, - отмахнулась Хъённ, игнорируя попытку собрата разнообразить её вечер. – Или думаешь, что у тебя будет больше шансов отыграться? – усмехнулась девушка.
- Да я тебя и пьяным до нитки раздену. Спорим?
- Если я выиграю – побежишь по замку с голой задницей, напевая «О, славься моя королева».
- По рукам!
Во всей мужской компании она была одна и не совсем понимала, что здесь забыла и зачем её позвали.
«Логичнее было бы пригласить лёг…» - она не успела докончить мысль, как портал открылся и в комнату вошёл Чеслав в компании двух сестёр. – И почему я не удивлена.
Девольфорд хмыкнула, усмехнувшись.
Парни заметно воодушевились. Хъённ же вернулась к игре, не отрывая взгляда от карт, сделала глоток из кубка и едва не выплюнула его содержимое, хрипло закашлялась.
- Рэй! Фойрр тебя за ногу!
Иор рассмеялся.
- Эликсир Уэльма из запасов самого Альморовида. Отлично пробирает. Я не мог оставить тебя хотя бы без части добычи, - Рэй делал вид, что поступил из заботы о ней, но его насмешливый взгляд и ухмылка говорили об обратном. Паскудник плеснул ей в кубок с остатками морса эликсир.
- Фойрр с тобой. Лей уже.
***
- А почему только две? – негодовал Линкарт, которому явно не терпелось, но не досталось ни одного свободного бедра.
Девольфорд, отчасти увлечённая игрой, замечала, как братья пытаются поделить двух девушек, приведённых Чеславом, но явно не могли прийти к общему компромиссу, который устроил бы всех.
Рядом поставил стул Вернер и присел поближе к Девольфорд, явно уже подвыпивший и хлебающий из кубка большими глотками. Несколько капель упало на жилет инквизитора. Вернер смахнул их. А потом закинул руку Хъённ за спину широким и вальяжным жестом.
- Хорошие карты, а?
- Карты хорошие, а вот морда твоя…
- Да ладно тебе.
- Ты бы руку убрал, - предупредил Рэй, не отрывая взгляда от карт.
Вернер удивлённо посмотрел на него затуманенным взглядом.
- А чё?
- Сломает.
- Да ладно… - нараспев протянул Вернер. – Я же свой.
- Теллинец тоже думал «да ладно», а потом с раскроенным черепом под себя ходил, а всего лишь девок за титьки подержал.
Девольфорд не оценила шутки – её как против шерсти погладили.
[nick]Хъён[/nick][status]волк в инквизиторской шкуре[/status][icon]http://s7.uploads.ru/u82Nq.png[/icon][sign]Милосердие нечестивых жестоко.[/sign]

+1

4

Инквизиторы играли в джайкош –  карточную игру, простых правил, но немалого азарта, самую ходовую, после костей, на привалах лагерной жизни и в придорожных харчевнях.
  Четыре масти, две красные и две чёрные, разрисовывались художниками, маститыми и безвестными, под свою фантазию, и за исключением символов, значительно разнились от одного края Остебена до другого. Нередко рукой живописца водили задумки заказчиков, желавших то колоду с надменными вампиршами в мехах, то пафосных некромантов, то улыбчивых грудастых ламарок, а то и хищные звериные морды. За полновесную награду можно было хоть собственных соседей в портретном сходстве заказать, вылезающими из гробовин, или ещё откуда, по срамнее. Жрецами Люциана подобное, особенно с похабщиной, визгливо и яростно осуждалось, но государственный закон был достаточно мягок, требуя лишь "Не порочить известных личностей, живых али мёртвых." Да поди ж в суде докажи, опорочили тебя или увековечили.

   В инквизиторской семье карты, дорогих ярких красок, плотной глянцевой бумаги, без политического привкуса, конечно, обойтись не могли. Низкие по старшенству  были полны карикатур на люциановых пасторов – один поучал стало овец, другой заглядывал тайком в женскую мыльню, третий ехал восседая на нищем как на осле. Дамой была изображена пышная жрица, с томным видом, словно детский засахаренный леденец, обсасывающая золотой слиток, а королём – сросшийся боками, в единое пухлое тело, Триумвират, жрущий руками сырое мясо. Масть военных была  полностью отдана Огненному Братству - Раджниш, в ранге короля, был вполне узнаваем профилем, дамой у него была огненная летучая нимфа. Еретическая масть состояла из врагов Инквизиции. Дамой выступала морщинистая кислолицая некромантка, а королём – оскаленный вздувшийся мертвец, обильно сочащийся зеленоватым гноем. Королевская чета, составляющая масть власти, была нарисована педантично нейтрально, как на парадных портретах. Только вокруг наследного принца виднелись скрытые направляющие руки – намёк на его не самостоятельность в государственных делах. Старшими картами были – Люцианов Треугольник, Феникс, Остебенский черногривый лев и Кладбище. 

    Игра пошла заметно веселее, когда Иором было предложено играть не на медяки, а на нательные вещи – кто проиграл, что нибудь долой с себя.
Напротив полыхающего камина быстро собралась поляна разномастной обуви, - тяжёлые мужские сапоги с распущенной шнуровкой, где то среди них, по изящнее – пара Девельфорд,  и, лёгкими мазками,  на низком каблуке, козлиной кожи,- башмаки пришлых сестёр.
Оттягивая момент расставания со значимыми деталями костюма, все уже хитрили кто во что горазд – снимали побрякушки, серьги, расстёгивали пояса. Вернер умудрился размотать в бурых разводах бинт с поджившей раны. В хорошо протопленной комнате, среди полуголых тел, под терпкий запах травяного бальзами, шутки и маслянистые жадные взгляды, скользящие подобно языкам, на время забились  и стылые могилы, покрывающие Зенвул, и столица, пропахшая потом беженцев и дымом  погребальных костров.

На седьмом кону проиграли, как нарочно, подряд обе лёгкие. Дейдра, с усмешкой на узких губах, встала и одним рывком сдёрнула с себя домотканное свободное платье – кокетливо раскланялась, красуясь стройными ногами в короткой нижней юбке. Девически высокую грудь она прикрыла прядями распущенных волос. За ней поднялась рыжая красотка. Плавным движением, манящим и тягучим, она медленно потянула холстяные складки, унося их грубые изломы к голове, и вверх и откидывая за спиной, как актриса, знающая что хороша, виляет занавесом на сцене бродячего театра. Оставшись  в дорогой, тонкого полотна сорочке, украшенной фолмарильским кружевом, сквозь которое просвечивала белоснежная кожа, она, собрав полный урожай мужских взглядов, не села к столу, а пошла вкруг него:
    - Этот бальзам Уэльма надо было разводить водой, да хорошенько. А лучше цедить каплями, - смеясь говорила рыжая, - Я выпила от силы кубок, и уже совершенно пьяная, вы видите?-  по ходя она касалась инквизиторов одного за другим – кого по плечу, кого головы, щеки, - Мне нужно освежиться. А если мне ещё немного помнут затёкшую от осанки спинку, будет совсем распрекрасно. Чес, тут ведь дальше, на этом же этаже – мыльня? Я что то такое помню…, - Илона остановилась за спинкой стула Вальдштайна, и наклонив голову, свесила на него рыжую кудрявую гриву.
    - Правильно помнишь, -  глянув на лицо лёгкой ответил мистик, - Линкарт тебя проводит, что бы не заплутала, он и в организмах учёный.
    - Линкарт так Линкарт, - выпрямляясь беспечно отозвалась девушка, переводя влажную зелень глаз на длинноволосого целителя, - Идём, вправлять мои грешные косточки.
Уговаривать молодого инквизитора не пришлось – сунув ноги в сапоги и прихватив обувку девушки он шустро подскочил к ней и галантно приобнял.
    - Я тоже мять умею! Столько мозолей намял на одном месте, пока катался по дорогам за всякой нечистью – не пересчитать!, - возмущённо шутливо крикнул Рэй, - Берите меня помощником, пригожусь!
Все засмеялись, зашутейкали. 
Рыжая, лихо тряхнув шевелюрой звонко откликнулась:
    - Мне лично второй не помеха, - и двинулась со своим кавалером, потерявшим чуток довольства, к дверям.

Рэй, под смешливо завистливые взгляды, споро обулся и помахав оставшимся братьям рукой, с довольным видом, вприпрыжку отправился вслед.
    - А мы поговорить, - объявил Чес, - С Хъён, о важно серьёзном, Консул велел,- он поднялся, покачнувшись, и вцепившись в резную спинку стула развернул его вместе с Девельфорд от стола, - Пошли.

Оставшейся троице игра уже была не в радость. Закинув ногу на ногу Дейдра взялась за цитру, и умело пощипывая струны замурлыкала сильным хрипловатым голосом  песню о дорожных скитальцах  и чудесах. Вернер с Иором, сдвинув стулья, уселись рядом с ней – слушать и любоваться точёными щиколотками лёгкой.

Чес собирался уединиться с  Хъённель на балкон,  но свежий холодящий ветер, лизнувший  распалённую кожу, отбил у него желание беседовать трясясь у каменных перил.
Уведя сестру к дальней стене, он отдёрнул один полог на кровати, и уселся, поджав босые ноги, на мягкое шерстяное покрывало. Жестом пригласил сесть напротив.
Вальдштайн чувствовал как обстановка и крепкий алкоголь заволакивают его восприятие сладостным веселящим дурманом, и боялся что немного позже ни на какие серьёзные рассуждения будет уже не способен. Его глаза скользнули по телу Хъён, и он старательно уставился ей в лицо, стараясь не смутить, и не заставить вообразить будто увёл её в уединённый угол что бы пялится. Вспышка раздражения на инквизиторшу у него давно и бесследно прошла – это был характерно для него – забеситься, поддавшись ярости, до огненного плевка, а потом перегореть и полностью откинуть эпизод. Как и не бывало ничего.

    - Расскажи мне внятно, что с тобой и как это можно облегчать,
- произнёс он серьёзно, отпив из прихваченной бутыли, - И не вздумай увиливать, я тебе крыльями Фойрра клянусь, ты из Сарепты не выйдешь, пока всё мне не растолкуешь, - в глазах инквизитора мельнкул безумный огонёк и растворился, -Не хочу что бы с тобой что нибудь плохое приключилось, да и со всеми остальными тоже, так что, пожалуйста, расскажи просто, как есть, а потом что нибудь сообразим,- - тон Чеса стал мягче, он ободряюще улыбнулся, - Я тебе обещаю, что не буду ругаться и падать в обморок,-подмигнул хмельным глазом.

Отредактировано Чеслав (2019-04-09 00:46:52)

+1

5

Под эликсир Уэльма дело пошло веселее. Девольфорд почти забыла, зачем её пригласили в чужой дом. Она с братьями и лёгкими сёстрами, которые не упускали момента где-то подмигнуть, где-то погладить, где-то однозначно намекнуть инквизиторам, разыгрывала уже пятую, если не больше, партию. Поначалу азарт родился на желании выполнить обещанное и всё же услышать песню в исполнении Рэя. Когда инквизитор, как нарочно, начал терять одежду одну за другой, Хъённ расслабилась, довольно откинулась на спинку стула и щедро глотнула из кружки, забыв, что собиралась пить морс и не капли больше спиртного.
- Так что ты там говорил про то, что и пьяным меня разденешь? – усмехнулась девушка, смотря на инквизитора поверх карт.
Рэй скрипнул зубами, показал некультурный жест. На что братья, сёстры и сама Девольфорд весело рассмеялись.
- Ладно-ладно. Так уж и быть. Разрешу тебе одеться, а то ещё напугаешь маменьку Чеса своими серьёзными намерениями. Родит, чего ради, раньше срока.
Чем больше она шутила и подначивала Рэя, тем больше инквизитор злился, бурчал и рыкал по-дружески на товарищей, которые поддерживали сестру по оружию.
Через два круга ситуация в корень изменилась. Рэю начала улыбаться удача, а Хъённ с кислой рожей стянула с себя первую вещь. А потом ещё. И ещё. Рядом с Девольфорд стояла пара её сапог, пояс, перчатки, куртка, две пуговицы, случайно оторванные в попытке снять всё, что можно, и при этом остаться максимально прикрытой, и повязка, которая покрывала грудь под рубашкой. Показывать шрам от зубов оборотня Хъённ наотрез отказалась и именно в тот момент, когда едва не потянулась просто снять рубашку и остаться в повязке, вспомнила, что звали её не для развлечений, а для серьёзного разговора.
- Чую, дальше пойдут портки, - недовольно буркнул Иор, который уже надеялся, что девушка снимет что-то серьёзное, а вместо этого к горке вещей присоединилась всего лишь повязка. В свободной рубашке слабо угадывалось хоть что-то.
- Правильно думаешь.
Знала бы, что удача в какой-то момент от неё отвернётся – точно бы надела на себя всё, что есть.
Девольфорд бросила взгляд на хозяина дома, когда одной из сестёр надоело играть в карты (можно подумать, кто-то из них действительно играл и пытался выиграть), она тут же лихо разделась и выбрала себе в компанию Вальдштайна. Хъённ надеялась, что инквизитор пойдёт вместе с ней, а в его отсутствие она успеет уйти или хотя бы, что парень настолько увлечётся отдыхом, что забудет о запланированном разговоре.
Она тут же опустила взгляд в карты, когда Вальдштайн отказался сопроводить сестру в купальню, и неосознанно сжала в руках карты, что корона короля Остебена пошла малозаметными трещинами, когда Чеслав вспомнил о разговоре. Братья тут же начали друг друга подначивать, пихать друг друга в бока локтями, подмигивать и в понятном ключе мыслить. Впервые Хъённ пожалела, что шутки не имеют никакого отношения к действительности. Она всё ещё думала, что Чеслав собирался поговорить с ней об оборотничестве, но в каком тоне и настроении – не догадывалась. Навряд ли он собирался её расслабить и при выпивших собратьях убить.
Девольфорд с некоторой тоской проводила уходящих.
Решительность и твёрдость намерений Вальдштайна Хъённ ощутила, когда вместо приглашения её настойчиво развернули, не позволив отмахнуться и вцепиться всеми руками и ногами в возможность играть дальше. Девушка внутренне напряглась, предчувствуя, что этот разговор ничем хорошим не закончится. Хмель успел затечь в голову лёгкой пеленой. Полезли разные мысли. Девольфорд на рефлексах встала, сделала шаг, не чувствуя ног и тяжести собственного тела. Она помнила, что в ситуациях, когда кажется, что нет другого способа избавиться от неприятностей кроме как пойти на хитрость, многие обвинённые ведьмы шли на всё, чтобы спастись. Иногда им везло, и они действительно спасались.
Чеслав выбрал какое-то странное место для серьёзного разговора. Девольфорд не понимала, чем он руководствовался, когда выбирал свою постель. Девушка не хотела говорить об оборотничестве в присутствии других братьев и сестры, которая развлекала их больше стройными ногами, чем красивой музыкой. Хъённ села, всё ещё думая, как выкрутиться и что сказать. Некоторые в Братстве знали о её болезни и не то что бы смотрели косо, но если одни относились к ней нормально и как-то пытались помочь, то другие считали расходным материалом, как казалось самой Хъённ. Она не осознавала, что больше сама акцентирует внимание на оборотничестве, чем окружающие её братья и сёстры. Никто не пытался её убить, никто не прогонял. Для неё варили лекарство, её держали среди остальных и даже хранили её секрет в тайне. Это она виновата, что не удержала себя в руках.
В отличие от прошлого разговора Чеслав говорил спокойно и без злости. Он и в тот раз начинал спокойно, пока ему не надоело её уговаривать. Изначально, когда Вальдштайн припугнул её серьёзным разговор и консулом, Девольфорд была убеждена, что инквизитор знает об оборотничестве, но теперь сомневалась. После смерти Двита он получил повышение и должен был заботиться о вверенных ему людях, включая её. В последнюю миссию она потеряла контроль и стала просто опасной для всех. Не только для врагов, но и для братьев и самой себя в том числе.
- Я устала, - это было правдой. – Мы отправились на задание почти сразу по возвращению из Зенвула. Меня мучили кошмары, и я не спала.
Чеслав и Рэй видели, что с ней происходило там, но никто из них не догадывался, почему это произошло именно с ней. Никто другой ничего не видел и не был и вполовину таким безумным, как она. Хъённ тоже до конца не понимала, почему это произошло, пока консул не начал строить теории, вспоминая о легенде, повязавшей вместе оборотней и ульвов. Они так и не докопались до правды, и всё ещё строили теории.
- Это был тот теллинец, с которым мы столкнулись в столице. Я вышла из себя, когда увидела его в том подвале.
В памяти всплывали картины того дня. Обрывками. Девольфорд помнила всё кусками. Как увидела теллинца, как услышала крики и рыдания девушки, как спустилась к нему по лестнице и оказалась рядом, как нанесла первый удар, а потом была темнота, которая разрушилась голосом Рэя.
- Сейчас мне лучше.
Она не хотела говорить об оборотничестве. Даже Чеслав, который умудрялся шутить и говорить легко и без обвинений, не подкупал. На Хъённ подействовало только чувство вины перед братьями. Она помнила, как укусила некроманта, который вступился за неё, и чем это кончилось для него. Такая же судьба могла настигнуть любого из братьев, если бы она потеряла контроль и обратилась. Никто точно не знал, как подействует зелье от оборотничества, и как хорошо и долго оно будет её сдерживать, не появится ли к нему привыкание, не утратит ли оно силу.
Слова давались ей тяжело, Девольфорд отводила взгляд, смотрела в сторону братьев и играющей девушки. Она не видела их за плотным пологом, но знала, что они там. Они веселились, переговаривались. Шумела музыка. Они будто бы забыли о существовании Чеслава и Хъённ. Девушка боялась, что в какой-то момент она забудет о лишних ушах, и они всё услышат. Девольфорд задышала чаще. Сердце застучало в ушах. Всё пространство наполнилось шумом, и оно давило на неё.
- Я… - руки сжались в кулаки до того сильно, что они задрожали. – Меня укусил оборотень.
Как ни скажи это, всё равно прозвучит дерьмово.

[nick]Хъён[/nick][status]волк в инквизиторской шкуре[/status][icon]http://s7.uploads.ru/u82Nq.png[/icon][sign]Милосердие нечестивых жестоко.[/sign]

+1

6

Уж на кого в Рейлане и сыпались, денно и нощно, со всех сторон, всевозможные заразы – так это на инквизиторов.
    Побоища с когтистыми демонами, химерами некромантов, колдунами- зачарователями и прочими врагами рода человеческого, оставляли плохо поддающиеся лечению гнойно очаговые раны. Порча, сглазы, голословные проклятья в спину, женские уловки ведьм истощали, незаметными пиявками высасывая силы. Отвратительные миазмы кладбищеньских отродьев портили инквизиторам лёгкие, ядовитая желчь выплёскивалась в глаза, взрывы алхимических газов вырывали куски живого мяса, калеча и уродуя. Множество злоключений могли нанести магические подклады – нуазы. Ни один бывалый инквизитор, закалённый в сраженияхс  дикими тварями, холодел как мальчишка, нащупав у себя в кармане подброшенное чужой рукой свёрнутое колечком птичье пёрышко с мышиной костью, ведьмину лестницу, или обнаруживая воткнутую в неприметное место рубахи прокалённую булавку.
С момента своего зарождения Братство, немногочисленное но сплочённое, старалось сохранить своих людей среди этого множества напастей. Любой инквизитор умел худо бедно перетянуть рану и не путался в простых зельях – что пить когда голова болит, а что – когда животом занемог. Раненых тащили, хоть на собственном горбу,из последних сил до инквизиторских лазоретов, добивая крайне редко, только при невыносимых мучениях и невозможности дождаться помощи. Лихорадочных выхаживали, от порченных разматывали ниточку магического следа, что б прижучить злоумышленника.
Если инквизитор всё таки оставался калекой, и к полевым разъездам был уже негоден, его опыту всё равно находили применения. Именно из таких братьев обычно формировались преподаватели Игнис, сигницефы и Очи Инквизиции, высматривающие юные дарования по грязным закоулкам Остебена.

    Джирано Вальдштайн, дед Чеслава, еле выживший в магическом огне, и навсегда потерявший возможность самостоятельно вставать на ноги, после пережитого много лет преподавал мистицизм неоперившимся инквизиторам, из скрипучего кресла на колёсах, пока не начал неуклонно слепнуть. Отец как то подхватил колдовскую скверну. Больше года  он провалялся в Сарепте, то с воем разрывая на себе одежду и плоть, так что его приходилось связывать цепями, то неподвижной холодной колодой, неделями не размыкая глаз, не отзываясь на голоса родных и не принимая пищи.
Так что озаботить Чеслава у Хъённ конечно вышло, а вот сильно удивить и напугать как то не очень.

    Не подурачиться пьяный инквизитор не мог, поэтому брякнулся, как подстреленный барсук, на кровать, после признания Девельфорд и на долгих пять секунд добросовестно закрыл глаза.
Потом вылупившись, не поднимаясь, эдак снизу вверх, на девушку, он с чувством ляпнул:
  - Вот же Фойрров хвост!
Усевшись более менее обратно ровно, Чес от души хлебнул из бутыли, и насильно вручил её девушке.
    - Запей срыв покровов, укушенная. А я то голову ломал, что у тебя за кошерные  девчачьи закидоны… ну.. которые в месяц, или два как там.… а у тебя сплошняком… гхым..  

    Дело было дрянь конечно. Оборотничество из известных Вальдштайну методов, лечилось исключительно расстрелом на месте. Благочестивые жрецы Люциана брались помочь жертве "волчьей болезни", предлагая 10 лет отстоять в молитвах на коленях в монастырском саду, созерцая небеса.  Но Консул видать об оказии с Девельфорд знал, и на алхимическом подворье кое кто тоже в курсе был. Чес припомнил как Соломон говорил сестре: В морильне для тебя сварили ..  Снадобье? Мазь?

    - Так тебя не только за драку с теллинцами в Зенвул отправили,
- задумчиво протянул инквизитор, прокручивая всю карусель событий в памяти на новый лад, - У тебя сил, для твоей фигурки, огого, да и к магии пушистые зубасты стойкие. Консул решил что ты там к месту будешь, да видать просчитался где то, - вспомнились захлёбывающиеся, яркие, рассказы Хъённ про видения и жалобы на кошмары из мёртвого города.

   - Слушай, а оно где? Какое?, - инквизитор, с загоревшимися любопытством глазами оживлённо придвинулся к девушке, - Покажи, куда цапнул то, там всё зажило?

Отредактировано Чеслав (2019-04-16 02:14:16)

+1

7

Падение Чеслава вышло неожиданным. Хъённ боковым зрением заметила, как инквизитор рухнул на постель, удивлённо вытаращилась на него, не веря своим глазам. Она ожидала всего. Фаербола в лицо. Обвинений во лжи. В предательстве. Болта в спину. Да даже кулака в рёбра! Любой злой реакции от человека, который привык убивать нежить и нечисть, чтобы сделать мир по завету основателя Братства чище и прекраснее. А он в обморок грохнулся!
Девольфорд с опасением приблизилась, собираясь потыкать инквизитора пальцем, чтобы проверить, насколько правдив тот обморок, как Чеслав резко раскрыл глаза и отшутился. Иронично-истеричный смешок застрял где-то в горле. Хъённ не вникала в биографию и родственные связи своих собратьев, потому что не любила рассказывать о себе, а разговоры о доме и семьях подразумевали хотя бы частичную взаимность. Реакция Чеслава вышла для неё непредсказуемой и ошеломляющей. Девушка растерялась, не зная, как себя повести и как на это реагировать. Надо бы расслабиться, видя такое дело, но у Девольфорд не получалось.
Когда Чес прям при ней лакнул из бутылки, Хъённ подумала, что всё дело в алкоголе. Эликсир был добротным, крепким. Может, Чеслав подумал, что он так добро набрался, что ему всё происходящее приснилось, а поутру ничего и не вспомнит. Она с опаской взяла бутылку из рук инквизитора, сделала такой маленький глоток, что в нём и муравей не утонет. Для видимости. И отправила бутылку на пол. Поближе к себе. Так, на всякий случай.
- Полунно, - поправила Девольфорд.
Оборотничество всегда влияло на проклятого, но в дни до полнолуния и после него она себя контролировала. По крайней мере, так было раньше, до Зенвула.
Хъённ не рассматривала свою поездку в Зенвул как то, что её взяли за нечеловеческую силу. Она действительно отличалась от других из-за проклятия, но думала, что её так отправили куда подальше, чтобы самоубилась где-то и лишила Братства проблем, но Чеслав заговорил о другом варианте. Он как-то ей даже в голову не приходил. Девольфорд окончательно растерялась, не зная, что сказать и что сделать, как Вальдштайн решил окончательно её добить. Фигурально, а не буквально, слава Люциану.
Как смутить девушку – попросить показать шрам от укуса оборотня.
- Прям тут? – глупо спросила Хъённ, всё ещё под впечатлением от желания Чеслава. – А если братья увидят?..
Если бы кто-то пригрел ухо у полога, пытаясь вслушаться в разговор двух инквизиторов и после подшутить о серьёзности разговоров, мол, и в борделях одни политики по комнатам распиханы и дела мировой важности решаются с вином и телопляской, то подумал бы в нужном ключе. Не об оборотничестве и его последствиях, а о том, что Девольфорд постеснялась любиться при братьях и играющей на цинтре сестре, да и сам Чеслав сестру пригласил не иначе как для хорошего вечера, а не партии в картишки и двух содранных сапог.
Хъённель зыркнула в сторону компании – там продолжалось веселье, братья, увлечённые вечером, пытались поделить девушку и установить очередь. Никто из них не подбирался к пологу, не пытался подслушать или подшутить над товарищами, не понаслышке зная, как сильно бьёт огненный шар в морду, если сунуть её не к месту в чужое дело.
Она шумно выдохнула через нос, пожевала губами, всё ещё сомневаясь, что в демонстрации шрама есть необходимость. Шрам она пряталась с того дня, как его получила, чтобы ни одна живая душа не увидела. Показывала лишь по необходимости. Лекарю в инквизиции под присмотром Корена и лекарю из Акропоса, который пытался её от этого оборотничества излечить. Неудачно. Этого шрама Хъённ не то что бы стеснялась, но боялась. Боялась реакции на него, хотя получен он был, как и другие, во время выполнения задания Братства.
Как не проиграть в карты, но оголиться!
Девольфорд приподняла край рубахи, открывая живот, пока ткань не поднялась выше нижнего ребра. Прямо под ним остался след от укуса оборотня, прошло много лет с тех пор, как на инквизиторше появились отметины этого проклятия. Шрам успел посветлеть, но оставался таким же рваным, с явными следами от клыков.
- Меня давно укусили, - она с запозданием поняла, что Чеслав подумал, будто укусили её недавно, как бы не в самом Зенвуле или во время заданий в графствах, когда в Остебен хлынула нежить. – Почти два года назад. В Акропосе.
Так что лечить её не было необходимости.
Цитра дзынькнула. Хъённ вся сжалась, будто прямо сейчас братья ударят по пологу пламенем или оставят в нём дырки от болтов и стрел, потому что всё увидели и всё услышали.
- Струна порвалась!  - не то с досадой не то со слабо прикрытой радостью воскликнул Иор.
- А Фойрр с ней, с цитрой! – присоединился к нему Вернер, даже не думая грустить об инструменте и потерянных мгновениях музыки. – Пошли в купальню!
- Дак там же… Это… парни.
- И что? А мы не скромные. В тесноте да при дамах, в обиде ли?
Хъённ услышала шаги – кто-то подходил к пологу, собираясь заглянуть внутрь. По запаху – Иор.
- Да брось! Не мешай людям говорить! – одёрнул его Вернер, который уже засобирался к выходу вместе с Дейдрой. – У них там серьёзный разговор, - насмешливо напомнил инквизитор так, чтобы товарищи, прикрытые пологом, его услышали.
Иор настаивать не стал. Все трое вышли из комнаты и притворили за собой дверь.

[nick]Хъён[/nick][status]волк в инквизиторской шкуре[/status][icon]http://s7.uploads.ru/u82Nq.png[/icon][sign]Милосердие нечестивых жестоко.[/sign]

+1

8

- Кто там пораспанахал ворота, ульвы вас пожри, сквозняки пускает!, - гаркнул Рэй ввалившимся и замешкавшимся на пороге нагретой купальни инквизиторам  и девке, - Мы вас, милые  друзья, не звали – чего припёрлись?

Оба огненных, распаренные, замлевшие, сидели, развалившись, на широкой осиновой скамье у стены. Илона, не стесняясь наготы, ленивой кошкой растянулась на спине между ними. На целителя она сложила ноги, которые Линкарт вальяжно поглаживал, а голову с тёмно золотым водопадом влажных волос пристроила Рэю на колени.

    - Злой ты брат, как некромант на дыбе, - улыбаясь ответил Вернер, притворивший плотно дверь, и начавший раздеваться, несмотря на неласковый приём, - Вы тут нежитесь в своё удовольствие, так нам немного завидно стало, пришли восстановить справедливость. Да ты не напрягайся, мы со своим угощением, - он игриво провёл пальцем по бедру Дейдры.
Лёгкая смешливо фыркнула. Скинув и переступая юбку она замотала волосы в пучок на затылке, прижав шпилькой, и ловко забралась в большую кадку с водой.
    - Ну, раз со своим, то Фойрр с вами, так уж и быть, оставайтесь, - снисходительно кивнул Рэй, - Квестора с Хъённель по дороге потеряли что ле?
    - У них там серРрьёзный разговор, мы не осмелились встревать со своими пахабными предложениями, - ответил Иор, с довольным стоном погружаясь по плечи в нагретую воду.
    - Ага, за пологом кровати, - ядовито ввернула чернявая, обнимая тонкими руками и одного и второго инквизитора.
    - В комнате, от любопытных да пронырливых, - Вернер двусмысленно провёл пальцем по завитку девичьего уха,-  Больше сныкаться некуда. Я про Зенвул что то расслышал, - обратился он к Рэю, - Сам знаешь, эта тема не из эротичных, гори он весь огнём, двести лет, до самых окраин. Может сестрёнка там напартачила чего… А мы не будем тратить время на серьёзности, - он надвинулся на Дейдру, уже начавшую обидчиво кривить губы, - Ты целовалась ли уже сегодня?
Рыжая, не желавшая быть на вторых ролях наблюдательницы, требовательно шлёпнула Линкарта босой розовой пяткой по бедру, а к Рэю протянула руки, желая новой порции внимания.
____________________________________

    - Нехилый хват, - оценил Чес размашистые полукружья навечно отпечатавшихся клыков на боку инквизиторши, - Дай природа всякому. Повезло ещё, что он тебе селезёнку до хребта не открамсал, с таким замахом.
    Инквизитор приблизился, разглядывая белёсые, словно морозный узор на зимнем окошке, мазки шрама.
Такие рваные раны, от нечистых зубов, если человек не истекал на месте безудержно льющейся кровью, зарастали, даже при лучшем уходе,  долго, нехорошо и мучительно. Часто преследуя владельца ноющими болями в промозглую непогоду, или в местах скопления магии, даже после полного рубцевания.
Толкнув Хъён на валявшиеся в беспорядке подушки, он приобнял её за пояс, и быстро коснулся сухими губами отпечатка оборотня.

    - Так делают что бы не беспокоило, - без тени смущения заявил маг, и целуя, мягче, дотронулся, меняясь выражением глаз, здоровой гладкой кожи живота рядом.

Отредактировано Чеслав (2019-04-22 00:34:12)

+1

9

Девольфорд забыла о присутствии Чеслава. Она неотрывно смотрела на полог, прислушивалась и глубоко дышала, вдыхая запах собрата, который становился для неё всё насыщеннее и ярче. Ничего приятного в нём не было, но от страха перед раскрытием и вероятной угрозой все инстинкты обострились. То, чего она больше всего боялась – раскрытия и непринятия, не случилось. Никто не слышал, о чём они здесь болтали, а, если и слышал, то сделал вид, что ничего особенного не произошло. Ну, подумаешь оборотень среди них живёт. Не кусается же, на луну не воет, а так в быту сгодится любая скотина.
Братья вместе с лёгкой сестрой ушли. Ничего катастрофического не произошло.
Хъённ вспомнила о присутствии Чеслава, когда он заговорил. Она перевела на него взгляд, с секунду соображая, что происходит. Девольфорд выпала из событий, которые резко сузились до возможного раскрытия и нападения, и совсем забыла о том, что держала рубашку приподнятой всё это время.
- А, да, - немного растерянно согласилась девушка, когда Вальдштайн заговорил о шраме. – В Акропосе был хороший целитель. Он меня подлатал.
Девольфорд хорошо помнила ту ночь. Она не рассчитала свои силы и попала в лапы оборотня. Когда инквизитор поняла, что её укусили и вместе с укусом предали проклятье, то хотела прямо там умереть, истекая кровью. Жить она хотела, но не с проклятием оборотня, чтобы рано или поздно за ней пришёл кто-то из братьев, потому что она в беспамятстве оборотня задрала кого-то из жителей деревни или даже человека, которого раньше хорошо знала. Азур решил, что ей ещё рано умирать, а укус оборотня – это не то, о чём стоило переживать. Он уверил её, что и с проклятием можно жить, достаточно создать лекарство, которое сможет контролировать проклятье, а после, возможно, удастся его снять. И она ему верила, потому что зелье, сваренное руками дракона, действительно помогало. Первое время.
Чеслав решил удивить девушку во второй раз. Откинувшись на подушки, выпустив край рубахи, Хъённ удивлённо и растерянно посмотрела на инквизитора, который наклонился над ней и… поцеловал шрам. Если глаза могли стать ещё шире от удивления, то они бы стали. Девольфорд не понимала, что происходит и с чего вдруг такие нежности. Списала всё на алкоголь и добротный эликсир Уэльма, потому что реакция брата на оборотничество переходила все мыслимые границы. Такое и в непристойных снах не приснилось бы, что уж говорить о действительности.
Чеслав это даже как-то объяснил. Хъённ помнила, что так делают родители – целуют место ушиба или царапины, якобы от этого у ребёнка проходит боль и он успокаивается. Ничего волшебного и исцеляющего в этом жесте не было, кроме оказанного внимания и попытки отвлечь. Тонкая кожа даже на заросшем шраме спустя годы была более чувствительной, но Хъённ за безграничным удивлением не смогла распробовать хоть что-то помимо шока.
За одним поцелуем последовал второй. Девольфорд усмехнулась, прикрыв глаза.
- Я смотрю, ты подготовился, - отшутилась девушка, опустив взгляд на инквизитора и легко тронув выбритую щеку. Она провела по ней пальцами, ощущая гладкость. Не оставалось сомнений, что Чеслав успел привести себя в порядок по возвращению в отчий дом.
В походе такой возможности не было, да и нужды, честно говоря, тоже. Сидеть на корне скверны и бриться ножом – то ещё удовольствие, когда со всех сторон окружают мертвецы.
Чеслав явно не опасался заразиться оборотничеством ни через царапины, ни через укусы – то, чего так боялась и избегала Девольфорд. Может, на решение повлиял эликсир, или расположила абсолютна противоположная её ожиданием реакция инквизитора на укус, может, компания, что пила и веселилась внизу, или всё вместе – Хъённ об этом не думала. Не будет же Чеслав её убивать прямо сейчас, в самом деле? Тихо фыркнув своим мыслям, Хъённ приподнялась, хватая губы инквизитора своими, пока он не решил перецеловать все старые шрамы, которых на её теле было немало, и стягивая то немного, что на ней осталось, начиная с рубахи. Снимать одежду лёжа было неудобно, даже учитывая то, что они оба хорошо проигрались и большая часть их проигранного добра осталась у пустого стола. Движения девушки были быстрыми и резкими – таким же вышел поцелуй, словно Хъённ боялась, что в последний момент передумает, а потому торопилась во всём. И сама не заметила, когда, едва сбросив рубашку, села на колени к инквизитору, охватила его лицо руками и поцеловала ещё раз, жадно, долго, не забыла укусить за губу, чтобы Чеслав помнил, с кем имеет дело.

[nick]Хъён[/nick][status]волк в инквизиторской шкуре[/status][icon]http://s7.uploads.ru/u82Nq.png[/icon][sign]Милосердие нечестивых жестоко.[/sign]

+1

10

Ринхен, миловидная служанка с пёстрым, как перепелиное яйцо, от веснушек лицом, совсем недавно переехавшая из родного Лаутерталя в господский замок, ойкнула, и нервно расхохотавшись захлопнула дверь мыльни. Её послала заботливая ключница, узнать не требуется ли чего веселящейся компании инквизиторов. От увиденной живой картины в густом пару, пышущем хмельно мятным духом, служанка растерялась, и занеся ногу, так и не сделал шаг через мокрый порог, да и не спросила за чем её посылали. Но девушка она была решительная, ответственная, тем более из за захлопнувшейся двери раздались весёлые оклики, и Рин, задрав конопатый нос, решительно предстала на входе в мыльню по второму разу.

    - Не желают ли гости сюда закуски или освежающих напитков?, - проговорила она, со стоическим  видом древнего отшельника, оказавшегося в пещере полной шевелящихся змей.
    - Желают, желают! – отозвался Рэй, отодвинувшись от пышных, чистой белизны бёдер лёгкой сестры, - Тащи, малютка, винных кувшинов, пару- тройку, мясца с лучком, да рушников на всех – нехорошо потным срамом у еды трясти.
    - Груш засахаренных с комнаты ещё прихвати, - встряла Дейдра, отвлёкшись от ублажения Иора, - На столе там  блюдо… закусить ароматы любви, - она насмешливо глянула снизу вверх на замлевшего огненного.
    - Как прикажете, - Рин деревянно поклонилась чану с водой, и побежала исполнять чего велено.

    Гладкобокие двухлитровые амфоры, оплетённые  ивовой лозой, притащил, за один раз, силач Фурмас. На голых растрёпанных девок оценивающе, как коров на рынке, взглянул – пристроил винные ёмкости понадёжней в углу,  помог инквизиторам сдвинуть тяжёлые скамьи, образовав подобие трапезной, да и был таков – к своему патрону, докладывать чего видал. Уж больно старому Джирано немоглось как хотелось послушать на отголоски того, что по молодости и сам творил по увольнительным дням.
    Ринхен принесла стопку домотканных, широких, вышитых красным рушников. Инквизиторы принялись со смехом примерять их, обматывая вокруг бёдер, закидывая элегантным манером через плечо, на перегонки помогая Илоне и Дейдре вязать узлы в интересных местах.

   Не в состоянии уследить за всеми шевелящимися телами, и понятия не имея сколько огненных заявилось в замок, Рин, чуть сама запьяневшая от запахов и вольных шуток, сыпавшихся на неё со всех сторон, так что лёгкие даже начали недобро щурить глаза, бездумно отправилась в комнату Вальдштайна, за блюдом с пресловутыми грушами.
В её ощущениях все инквизиторы были в одном месте, восприятие, сбитое с толку мешаниной обнажённых тел, не подсказало, что Чеслава как раз среди них и не было.

    Толкнув незапертую дверь служанка летящей походкой, почти не слышно стукая каблуками стоптанных домашних туфель, направилась к накрытому у камина столу. Поднимая обеими руками тяжёлое медное блюдо, крепко ухватив его за узорчатые цветами края, она вдруг расслышала звуки из за полога, и замерла, как человек, чувствующий что вот вот наступит на колючку. Шерховатый шелест и напряжённое дыхание, до стонов сквозь зубы то раскатывалось полной палитрой, то стихало, почти цепенея, и снова надрывно звучало.
Ринхен, затаив дыхание и вцепившись окаменевшими пальцами в блюдо, сделала несколько полусогнутых шагов, запнулась за край ковра, обронила туфлю, растерялась окончательно и уже оголтела топая выбежала из комнаты, бедро гулко стукнувшись о дверь. Заглядывать слышали ли её вторжение она не стала.

     - Выпей с нами то за добрый вечер, милаха!, - вырос перед ней Рэй, в художественно накинутом рушнике. Третий раз уже. Ему, пьяному не лень было подкатывать к симпотичной дивчине. Остальные уже, томно раскованные, восседали вокруг импровизированного стола, обмениваясь тостами и дразнящими поцелуями.
Поставив возле менерной Дейдры засахаренные фрукты служанка неожиданно взяла из рук инквизитора кубок и осушила его залпом.
    - Вот это знатно!, - крякнув одобрил огненный,  - Присядь , не обидим, - он обхватил девушку за плечи и увлёк к компании.
___________________________________________

      Война никогда не заканчивается.
Чес вырос на этой фразе, как и большинство инквизиторов, и жил по ней – любой день может быть последним. И поэтому ничего нельзя откладывать – убиваешь – жги, целуешь – люби, сейчас, во всю мочь, как последний раз, не берегя силы и не думая о последствиях.

Загоревшимися глазами он смотрел как Хъённ торопливо, как опротивевшую, сдирает с себя одежду, вторя ей  и подхватил девушку, когда та подалась к нему. Несколько жадных поцелуев –  до кровянистой пены давящих губ, жаркий трепет изголодавшихся тел, руки хватающиеся за всё – и болезненно сладкое соединение. Пальцы инквизитора сцепились в замок, поддерживая выгибающуюся кошкой Хъённ за поясницу, её руки схлестнулись где то на его спине, расширенные зрачки ночными дырами закачались напротив, а губы, то стонущие, то требовательные, жгли поцелуями укусами под нарастающий марафон дыхания.

Так, так. Ещё раз! До боли, до впившись, до колотящегося по всем венам ошалевшего сердца,  скрипучего хрипа и скользкого, солёного пота. Потом упасть синхронно на бок, извиваться змеино, целовать плечи, выдыхая мокро, - чу! – посторонний звук совсем рядом  - замереть, застыть в спазме, но всего на секунду, - к чертям собачьим кто бы там не был, - перетянуться лицом к лицу, перехватить ноги, и напрягаясь всеми кручёными жилами с новым напором упасть в ощущения, в которых теряется всё – мрак Зенвула, кровь на наших руках,  потроха товарищей под ногами, восстание мёртвых, алые листья церберы, гневные крики жрецов, похоронные костры над Вильсбургом, - нет сейчас ничего, всё стирает, как по горячему металлу кувалда, бьющийся под кожей твой пульс, который отвечает и подстёгивает мой, в обрыв, дурман, в иллюзию мгновенного и острого счастья.

Отредактировано Чеслав (2019-04-27 02:15:51)

+1

11

Компания девушку не обидела, а наоборот – наградила и вниманием, и кубком, и сладостями! Служанка, запыхавшись после быстрого бега, всё ещё напуганная и думающая о нагоняе от молодого хозяина, всё размышляла о своей судьбе и как же так вышло, что о молодом господине она вспомнила, когда застала его в самый неподходящий момент. И угораздило же её такой шум поднять! Невнимательность могла стоить ей работы, но Рин пыталась убедить себя, что ничего страшного не произошло, что она ничему не помешала и её появление даже не заметили. Может, то пьяные инквизиторы обронили, когда были в комнате. Кто ж теперь вспомнит.
- Дверь забыла закрыть! – Рин подскочила с лавки, всплеснула руками. Мысль ударила как гром среди ясного неба и задумчивую и растерянную девицу вывела из ступора.
Инквизиторы и их боевые подруги уставились на неё, удивлённо заморгали, не понимая, что произошло и о какой двери речь, прекратили болтовню, Рэй забыл, какой рукой и на какую коленку лез, под впечатлением чуть не погладил Линкарта и спохватился, когда лекарь смекнул, что то не рука прелестницы тянется к его промежности.
- Рэй! – крикнул инквизитор и шарахнулся от товарища, проливая вино на лавку.
- А? – не понял инквизитор. Потом понял. Ругнулся от души. – Чего расселся рядом? Я думал, Дейдра жмётся к боку, а это ты!
- Да я тут уже полчаса сижу как!
Дейдра, которая жалась к левому боку Рэя, тихо хихикнула и переместила руку инквизитору куда надо.
- Ты чего встала, как на ежа села? – буркнул Рэй, вспомнив, почему всё пошло наперекосяк.
- Да, - подхватил Линкарт, вцепившись за смену темы. – Какую дверь не закрыла?
И тут девушка сокрушилась, села обречённо на лавку и поведала инквизиторам о двери и как она за грушами ходила.
- Меня выгонят…
Инквизиторы переглянулись. Без слов обменялись мыслями. На лицах парней загорелся азарт, враз все как по команде поднялись и рванули к двери, толкаясь, хватая друг друга за полотенца и пытаясь опередить других, чтобы первым выбежать из мыльни, добежать до заветной дверцы и сунуть в неё свой пытливый нос.
***
Голод никогда не чувствуется так сильно, как во время близости. Девольфорд грызло слишком много страхов и опасений, которые держали её на цепи и не позволяли переступить через черту, которую она сама провела. Был ли в этом смысл, если сейчас снесло махом все заслоны? Она будто забыла, что всё ещё опасна, что тень Зенвула тянется за ней и неисправимый след засел где-то там, в голове, и пробуждает дремлющего зверя, вопреки безлунному небу и зелью, что течёт по её крови и сдерживает его всеми силами. Накопленная усталость, нервы, натянутые как струны, казалось, натянулись ещё сильнее и отзывались в теле на каждый вздох, но она не чувствовала того ужаса перед зверем, живущим в ней, и перед тем, что могла сделать.
Она чувствовала, как по телу прокатывается жар, как он, будто истинное очищающее пламя, выжигает скверу изнутри, как он прогоняет тьму, рождает свет там, где никогда не было надежды, как гонит прочь кошмары, и дева, что горела в Зенвуле на костре, исчезает из памяти и её естества. Перед её глазами больше не стояло лицо изувеченного её руками теллинца. Не было глаз испуганной девушки, что смотрела на неё, как на истинное чудовище. Не было осуждения некромантов, которые видели в ней угрозу и не желали подниматься в гору вместе с оборотнем.
В это мгновение ей показалось, что мир поделился на «до» и «сейчас», а «после» ещё не существовало даже в самых смелых мыслях.
Чуткий слух оборотня впервые подвёл. Хъённ не услышала, как служанка вошла в комнату, как стуклась о пол её туфля и полетели вещи. Она слышала только сиплое дыхание мужчины. Не слышала постороннего запаха, потому что всё вокруг пахло Чеславом. Она пахла… Хъённ заметила лишь короткую передышку в тот момент, когда хотела ещё и больше – всего мгновение – в которое затуманенное сознание ухватилось за короткую мысль-желание – не останавливаться. Она не заметила, как болезненно впилась в губу мужчины, сжимая его в объятиях, а потом всё снова повторилось. До беспамятства, до рук, которые нашли покой лишь на спине мужчины, пока не расцарапали в кровь. Она упустила момент, когда желание всячески занимать руки чем-то другим, чтобы ненарочно не навредить, потерялось где-то в инстинктах и удовольствии. Она перестала думать и беспокоиться.
Теряя дыхание, она ухватилась за мгновение маленькой смерти, как его называли в народе, но именно в нём умерло всё то, что тяготило Хъённ от самого Зенвула… нет, от Акропоса и до этого дня. Вместе с наслаждением пришло облегчение и тело, что было сковано долгим и непроходящим напряжением, наконец, обрело покой. В мыслях появилось умиротворение и Хъённ даже не хотелось думать о чём-то другом.
Дурман медленно спал, но приятное чувство тепла и лёгкости осталось. Хъённ подобралась, но лишь для того, чтобы подпереть голову рукой, улечься на бок лицом к инквизитору и смотреть на него, с лёгким прищуром и улыбкой. Она никогда не обращала внимания на чужие шрамы, да и где ей было видеть ранения Чеслава? Многие из них были скрыты под одеждой и она смогла их заметить лишь сейчас. Хъённ не торопилась одеваться и, кажется, нисколько не смущалась собственной наготы, а наоборот потянула руку к телу мужчины, коснулась горячими пальцами шрама на его груди – трёх длинных борозд, оставленных чьими-то когтями.
- Откуда он?
Люди не любят говорить о своих ранах, но раз она поделилась своими секретами, может, и Чеслав поделится своими.
- А этот? – вторым она коснулась ожога на боку.
Рука с бока вильнула на живот и пошла ниже по вертикальному шраму до паха.
На инквизиторах всегда было много ожогов и шрамов, но даже для Чеслава, по меркам Хъённ, их слишком много. Он был молод, но уже побывал в стольких передрягах. Девольфорд понимала, что все эти ранения – серьёзные и с заданий. Большая часть из них.
Она потянулась к мужчине, поцеловала шрам на груди. Отстранилась и с лёгкой усмешкой сказала:
- Чтобы не болел, - отплатила ему той же монетой и поцеловала второй шрам, потом третий, но, когда почти спустилась по полосе вниз, минуя половину шрама, неожиданно отстранилась, посмотрела в сторону двери, хотя за плотным пологом ничего не видела, насторожилась, вдыхая запах. Запах Чеслава по-прежнему щекотал её ноздри и наполнял воздух, но за ним она слышала шаги и оттого, вспомнив, в каком виде, и что братья в любую минуту могут ворваться в комнату и бесцеремонно заглянуть за полог, испугалась.
Вот уж не хватало, чтобы остальные увидели укус.
Выход нашёлся быстро, и не в разбросанной по полу одежде.
***
Когда бравая компания добралась до комнаты, уже не было ни стонов, ни охов, ни вздохов, кровать не скрипела, не было ничего, что говорило бы о том, что двое придаются любовным утехам, пока братья развлекаются в мыльне. Служанка говорила про эту комнату, явно упомянула Вальдштайна и что тот был в компании девушки. Братья прекрасно помнили, что эти двое оставались для какого-то важного разговора, но в их присутствии вещи в стороны не летели и никаких намёков, кроме выбранного места для разговора, на это не было. Мысленно прикинув, что любовники нарезвились и отдыхают, собратья вновь переглянулись, жестом, сдерживая смешки, показали не шуметь, а потом на полог и все четверо гуськом двинулись к постели, собираясь удивить товарищей внезапным визитом, а заодно проверить – правда ли, что товарищи без них развлекаются.
Все четверо подобрались к постели. Один потянулся к пологу, собираясь его резко сдёрнуть, второй готовился накрыть товарищей щитом, вдруг на них так обидятся, что в морду полетит фаербол. Третий решил голосом дать ускользающий шанс прикрыть всё важное, но видеть подробности хотелось настолько, что фраза прозвучала в тот момент, когда Рэй уже дёрнул полог. А четвёртый готовился увидеть… душу.
- Эй, Чес, честно ли, что ты тут один, когда нас по двое на леди? – шутливо заговорил Линкарт, приближаясь к постели.
Всё четверо уставились на пустую смятую постель и портал, который схлопнулся у них под носом.
[nick]Хъён[/nick][status]волк в инквизиторской шкуре[/status][icon]http://s7.uploads.ru/u82Nq.png[/icon][sign]Милосердие нечестивых жестоко.[/sign]

+1

12

-Первая, – химера когтём черканула, вторые две, - дракон приголубил, - приоткрыв глаза, посветлевшие до смолистой желтизны от алкоголя и удовольствия, ответил инквизитор.

Он так и ждал, что Хъённ припомнит историю приключившуюся с ним – как завалившись со смазливой незнакомкой на сеновал он заполучил в объятия дракона и  чуть не отправился на огненное погребение за свою неразборчивость.  Но было это год назад, Девельфорд обреталась тем временем в другой стороне Остебена, и байку, которую сам Чес, протрезвев, рассказывал после не раз в компаниях, видать не слышала – обошлась без ехидных комментариев.

    - Это от аспидного зелья, - о широкой, неровно зарубцёванной поверхности на боку, - Отхватил во время зачистки поместья некромантов алхимиков, на границе Пределов. 
Ощутилась памятью, как свежая, дикая боль, когда кольчуга расплавилась и влипла в мясо, почти до рёбер, как братья сдирали её, еле удерживая мечущегося Вальдштайна втроём, неистово торопясь и ругаясь, что бы дымящаяся изгарь не успела прожечь кишки, – ласкающее движение  Хъённ, скользнувшее по низу живота, рассеяло тяжёлое воспоминание, - На разбойничий нож напоролся в потёмках, - Чес привлёк инквизиторшу, приобняв за плечи. Её внезапно насторожившийся вид вывел его из ленивой неги.
- Чего такое?...
Желание прямо сейчас убраться с взбаламученного ложа куда подальше было настолько явно написано на лице девушки, что инквизитор, отбросив расспросы, открыл портал и не поднимаясь, обняв Хъённ, ухнулся в тёплую темноту.  Тонкая магическая линза за ними распалась.
_______________________________

    Рэй, Вернер, Иор и придерживающий полог Линкарт, с театрально вытянувшимися от разочарования физиономиями, обозрели пустое пространство.  Они не успели увидеть ничего, чем можно было потом поддеть товарищей. Даже вещи, небрежно валявшиеся на полу возле кровати – да кто ж знает, может они тут у Вальдштайна, который месяц обретаются?
Рэй правда приметил между подушками знакомый узор, вышитый жёлтыми и зелёными нитками по плечу рубахи, но остальным указывать не стал, решив приберечь улику для личного повода подтрунивать.

   - То ли были то ли не были, - подытожил целитель, когда собратья на разные лады излили своё недовольство поведением товарищей, - Фойрр с ними, пусть беседуют дальше, Чес сказал – до завтра отдыхаем, значит отдыхаем.
Разгорелся спор – стоит ли рыскать по замку, выспрашивая про квестора и Девельфорд у прислуги и беспокоя родственников. Вмешались  Илона с Дейдрой, чуя подсыпавшийся перец в банальную мужскую попойку.

Протяжный звук охотничьего рога из за окна оборвал сыр-бор, инквизиторы и девицы, в чём явились из мыльни, в том  гурьбой вывалились на открытый балкон, под студёное дыхание раздольного ветра.
Снова зазвучал густой медный звук. Сквозь резной шатёр зелени, окружавших Сарепту каштанов, стал виден подъезжающий отряд инквизиторов. На призыв рога из дверей замка выскочили конюхи, подхватывая под узцы лошадей, выглянули служанки, по птичьи вертя головами – приехал явно кто то хорошо знакомый обитателям поместья.

   - Да это Арвид, Чеса брат! , - указав вниз воскликнул Линкарт, - И отряд его, я бывал пару раз с ними на выездах, вон Свядек, Хоакин, Рослан.. -хэй!, - гаркнул уже вниз.
   - Братья, эххэй! Привет!, - заорали остальные огненные перегнувшись через высокие гранитные перила. Лёгкие захлопали в ладоши, запрыгали издавая пронзительный визг.
Приехавшие, пооткрывав рты запрокинули головы. Были они в полном воинском дорожном облачении, запылённые усталые, взъерошенные.
Арвид Вальдштайн, обозревая скакавшую на  балконе хмельную полуголую компанию, хоть и удивился не меньше остальных, но выражение красивого лица умудрился сохранить невозмутимое. Отдав распоряжение набежавшим слугам, он, со своими людьми вошёл под своды Сарепты.
___________________________

Чес то знал чем закончится из короткий перелёт, но для Хъён он оказался неожиданностью, и мистик успел ощутить как в него вцепились, словно кошка падала с высоты на обломившейся ветке. Приземлились они куда он и рассчитывал – на пружинистую кровать гостевой комнаты, называвшейся в замке синей – по цвету оббивки стен и тонов убранства.

    - За когтями следи, за ради крыльев Фойрра, всё, приехали,
- высвобождаясь процедил он девушке. И первым делом отправился к двери – приоткрыв её цапнул ключ, торчавший с другой стороны, и предусмотрительно запер им облюбованное помещение изнутри.
    - Метнусь на кошеварню, прихвачу чем горло промочить, да и перекусить..Хъён, ты чего, окуклиться решила, как бабочка ? – вернувшийся к кровати инквизитор вылупил на сестру глаза. Пока он ходил меры предосторожности от случайно любопытствующих носов принимать Девельфорд сдёрнула лёгкое шёлковое покрывало с кровати и теперь усердно обворачивала его вокруг тела.
    - Ты тут пересидишь без меня, никто не заглянет, на кой сдалась тебе эта тряпка? Уж скорее мне – что бы поварих краснеть не заставлять, вот точно надо, дай сюда, - Чес ухватил за край покрывала и потянул его к себе. Но Хъён делится не желала, и бурча вцепилась в поползшую ткань. Мистик дёрнул сильнее – инквизиторша вцепилась как в последний покров невесты.
    - Да ты придуриваешься чтоле? Не жадничай!, - идиотия с перетягиванием закончилась предсказуемо – шёлковое полотно треснуло, поползя, на две части. Больший кусок остался у Хъён, меньший  достался мистику – в этот момент эффектно вписались звуки рога, оповещающие о подъезжающем  отряде.
Чес бросился к окну.
    - Охты ж, фойррушки воробушки, - пробормотал он, - Так,  сиди здесь и тихо, я сейчас вернусь, - обмотав вокруг бёдер пострадавший кусок зелёного шёлка, мистик одним жестом открыл портал и скрылся.
________________________________
Первым делом Чес отправился туда, куда и каждый  из их семьи заглядывал по приезду – хоть отец, хоть Орэна с дочерью, а тем более они с братом – в комнату деда, Джирано Вальдштайна.
В просторной комнате со стенами увешанными картинами битв и свитками, при распахнутых окнах сидел в деревянном кресле качалке морщинистый, желтоватый и высохший, как груша, старик, с изгрызанной резной трубкой в углу тонкогубого рта и рассеянным взглядом водянисто серых глаз, не различавших уже почти ничего. При этом вид заслуженный претор имел серьёзно важный, с хитринкой прячущейся в усах, как немало поживший на белом свете котяра, а костлявые пальцы его были лишены немощной стариковской дрожи.
Арвид, ещё не переодевшийся с дороги, устало потиравшей лоб, и Часлав в своём ламарском наряде сидел тут же. За креслом Джирано возвышался невозмутимой горой вечно казавшийся сонным здоровяк Фурмас.
Братья не виделись несколько месяцев – отряд Арвида находился в Берселе, оберегая порт  от множества отчаявшихся беженцев, неуправляемой толпой несколько раз пытавшихся пробиться на корабли, что бы бежать из заражённого Розой края.
Уже обнявшись в первом порыве, и перекинувшись основным происшедшем, братья судили да рядили как теперь расположиться. Чес явился со своими первыми, но Арвид  считал своих не менее заслуживавших по крайней мере горячего ужина – их, срочным порядком вызвали в Вильсбург, выдернув с очередного патруля, и ходили недобрые слухи что столица на грани восстания.

    - С вами ещё лёгкие, - с досадой проговорил Вальдштайн, ероша пятернёй короткие, тёмные как и у брата волосы, - Если я сейчас своим прикажу уехать, они то поедут, но недовольство на меня припасут. А если не уедем быстро, разморятся с вина и до утра уже не выдвинемся. Не передрались бы ещё из за девок.
    - Сёстры сговорчивы, милы и опытны, сам подбирал, - подмигнул Чес, - Насколько будет их воля – столько и натешимся. Сладко жрать  и крепко спать в городе не рассчитывайте, там всё бегом да на лету. Оставайтесь, брат, до утра,  как и мы, куда вам сейчас, полудохлым, тащиться? Заужинаем тесной толпой,впервой что ле кусок да женщин делить, выспимся, что бы силы были. Дедуля поможет мне с порталом на всех – в один момент до Игнис умчим.
    - Маны то хватит, на толпу?, - с добродушной усмешкой спросил старший брат, - Ладно, уболтал, Фойрр языкастый, - отъедимся на родных хлебах, пока не прищучило весь Остебен. Ты то сам – из кадки что ле мыльной вылез?
- Ага, и околею тут сейчас с вами, как ульв без шкуры, - Чес открыл себе новый переход, - Позже увидимся, брат, давай, командуй своим привал.
_________________________

Ринхен, слегка пошатываясь, спускалась в прохладное нутро подвала за очередной парой винных бутылей для гостей, как приметила перед собой  в полутьме незнакомца, одетого как приличные люди на жарком пляже  в далеке от чужих глаз лежат, и  тащившего с полки, ни много не мало, как бочонок праздничного белого игристого.
    - Кто тут у нас партизанит, а?, - грозно начала она, и осеклась, ойкнув, когда в обернувшимся признала Чеслава, - Простите.. да что ж я сегодня такая неудачливая..
    - А, Ринхен, - залыбился Вальдштайн, перехватывая под мышку добытый бочонок, - Сам Фойрр тебя сюда завёл.
"Вот уж точно", - обречённо подумала служанка, не знавшая куда смотреть – в лицо господину было неловко, а вниз ещё  в десять раз хуже, "- Целый день меня водит и водит по кривой дорожке," - она уставилась на глубокую тарелку с мясом, невесть как оказавшуюся в винном подвале. 
    - Услуга от тебя нужна, - инквизитор нагнулся, заглядывая отблескивающими желтизной глазами в лицо девушке, - Принеси из моей комнаты вещи, что у кровати, к синей гостевой – поняла? Постучишь четыре раза. Да ни с кем не болтай по дороге!

Рин усердно закивала веснусчатым носом и проводила округлившимися глазами молодого господина, удалившегося в открывшуюся чёрную дыру, вместе с бочонком и тарелкой жаркого.

Отредактировано Чеслав (2019-05-07 01:53:57)

+1

13

Убраться из комнаты через портал – быстрый и надёжный выход, но неожиданный. Хъённ, поддаваясь инстинктам, вцепилась в единственное, что казалось ей устойчивым и надёжным во всём чувстве странного не то падения, не то парения – в Чеслава. По итогу вдобавок к драной спине ещё появились красные отметины на плечах. Зато по девчачьи не пискнула, пока падали, да и падать, как оказалось, было недалеко и мягко. Девольфорд открыла зажмуренные глаза, когда осознала, что упала на что-то мягкое и пружинистое – постель. В родном доме Чеслав ориентировался намного лучше гостей, поэтому перенёс их в первое попавшееся на ум место. Хъённ тут же оглянулась. Эту кровать никакой толстый полог не скрывал, она была открыта со всех сторон – смотри, не хочу, даже подкрадываться не надо, можно прямо с порога стоять и глазеть, отпуская язвительные шутки. Девольфорд посмотрела на дверь, словно боялась, что братья уже тут как тут или в комнате по несчастливой случайности окажется кто-то из забредших сюда братьев вместе с лёгкой. На везение Хъённ в комнате кроме них никого не было.
- Прости, - виновато буркнула Девольфорд. Она разжала хватку, когда вспомнила, что всё ещё в страхе держится за инквизитора.
Впервые Хъённ почувствовала себя голой, когда Чеслав встал с постели и побрёл к двери. Да, именно сейчас, а не раньше. Столкновение с братьями напомнило, что помимо них в доме есть кто-то ещё и этот кто-то не постесняется справиться, как идут дела. От искренней заботы и беспокойства, конечно. Может, кому-то надо подсобить делом или советом – они здесь всегда рады. Одна большая инквизиторская семья.
Девольфорд соскочила с постели следом. Все вещи, которые они небрежно разбросали в комнате, там и остались, валялись на полу. Девушка мысленно ругнулась, но быстро нашла выход – сдёрнула с постели покрывало и обмотала его вокруг тела, чтобы прикрыть шрам и всё остальное заодно на тот случай, если кто-то всё же решит войти. Чеславу это не понравилось.
- Чтоб никто пытливый не таращился, - это казалось ей чем-то очевидным, чтобы не объяснять.
Хъённ и не думала бросать дело на полпути, почему-то дверь, запертая на замок, не внушала ей доверия. Ах, потому что среди братьев были мистики, которые тоже могли бы переместиться, минуя дверь и стены, по следу, например, если знатно подвыпившей компании захочется путешествовать за беглецами. Абсурдность мысли догнала Хъённ уже после упоминания запертой двери. Страх, что кто-то ещё увидит её шрам и подумает об оборотничестве, переступал все мыслимые границы.
- Не дам, - буркнула Хъённ, крепко ухватившись за покрывало. – Я первая взяла, - словно от этого всё, что находилось в доме Чеслава, принадлежало не его семье, но Хъённ и не думала отдавать покрывало. И на то были причины.
Если бы Чеслав проявил силу, у неё бы не хватило сил даже при оборотничестве выдернуть покрывало из его рук с победоносным кличем, но Хъённ и не думала на самом деле. В какой-то момент необходимость прикрыть телеса и шрам потеряло значимость, а сама ситуация до того выглядела идиотской, что Девольфорд стало смешно и весело. Она старалась не выдавать себя ни смехом, ни улыбкой, но глаза искрились баловством.
Чеслав дёрнул сильнее - и Хъённ поддалась и по инерции подступила ближе, грудь к груди, нос к носу, но последнего крепкого хвата несчастное покрывало не выдержало и с треском порвалось.
Все победоносные кличи или то, ради чего эта игра продолжалась, остались лишь в мыслях вместе с весельем и азартом, когда столкнулись со звуком рога. Хъённ обернулась на звук. Чеслав поторопился к окну, чтобы увидеть, кто пожаловал в имение, и так же быстро ушёл, блеснув красными налившимися полосами на коже.
- Чес, спи… на, - хотела она его предупредить, но не успела. – Ай, ладно, - отмахнулась Хъённ.
Не велика беда.
***
Вот уж невезение!
Встреча с молодым господином перепутала все мысли в голове. Ринхен торопилась в комнату Чеслава, где недавно обронила туфлю, и куда по её наводке пошла добрая пьяная компания. Пьянствующей компании в комнате не оказалось. Рин с облегчением выдохнула, когда заглянула в комнату и обнаружила, что там пусто, быстро вошла внутрь и тут же бросилась собирать вещи у кровати, не вдаваясь в подробности, что там за вещи, хозяйские ли они. Раз хозяин ходил по дому в одной, прости Люциан, набедренной тряпице, то наверняка успел всё важное себе застудить.
«Что-то вещей многовато», - подумала девушка, когда за горой из вещей перестала нормально видеть дорогу.
Пожав плечами, мол, дело не её, Ринхен с готовностью направилась к синей гостевой, о которой говорил Чеслав. Переступив порог чеславской комнаты, она резко остановилась, столкнувшись нос к носу с инквизитором. Опустив взгляд в пол, что-то буркнув себе под нос, алея, Ринхен попыталась его обойти, но не тут-то было. Подвыпивший инквизитор шагнул в сторону, улыбнулся.
- Ну, чего? – не выдержала девушка, когда танцующий по коридору инквизитор надоел.
- Кладовая где? – улыбчиво спросил Рэй.
***
Поправив покрывало на теле, Хъённ подошла к окну и выглянула. Она видела, как новый отряд инквизиторов, возглавляемый старшим братом Чеслава, спешивается и торопится войти в дом. В последнее время дела в столице идут настолько паршиво, что у инквизиторов практически нет времени на отдых. Помимо нежити, которой стало в разы меньше, появились другие проблемы, которые, как поговаривали, предшествуют восстанию. К столице со всех сторон сносили вязанки хвороста, чтобы в скором времени её сжечь, будто склеру Зенвула.
Безрадостный знак.
Девольфорд отошла от окна. Завтра они вернутся в Игнис и продолжат зачищать столицу от разбойников и теллинских наёмников, которым платили за охрану столицы, а не её разорение. Сегодня они набирались сил, по-настоящему жили, забыв о сражениях, смертях и убийствах. Забыв о тени Зенвула, которая преследовала их, будто заботливая мать, и постоянно пыталась укрыть пепельным плащом.
В гостевой комнате в одиночестве было скучно. Хъённ рассматривала предметы, снимая с полок то вазы, то причудливые статуэтки, которых здесь, в силу того, что комната была нежилой, водилось немного. Остановилась возле зеркала, глянуть на своё отражение. Тёмные пряди волос начали проглядывать у корней и заметно отросли за несколько месяцев. Они напоминали ей об оборотничестве, но сколько бы Хъённ ни пыталась бежать от своей сущности, ни выбеленные волосы, но обрезанные коротко, они никак не влияли на неё.
Глупо бегать от себя.
В отражении зеркала она заметила оберег на шее, притронулась пальцами к прохладному металлу треугольника и вернулась к постели. Она почувствовала выброс магии, улыбнулась, отпуская прошлое и вместе с ним старательно завязанный узел на отвоёванной половине покрывала. Ткань, будто вторая кожа из шелка, заструилась по изгибам тела и легко упала к ногам.
***
- Понаехали, – с досадой протянул Линкарт, устраиваясь в комнате Чеслава.
Мыльню пришлось освободить, чтобы другие уставшие братья с дороги успели обмыться и откиснуть.
- Тебе-то что? – подхватил Вернер, заглядывая в пустую бутылку на столе.
Целитель молчаливо посмотрел на Дейдру, которая мостилась на хозяйской постели в отсутствие Чеслава.
- Маловато будет.
- А Рэй где? – справился о товарище Иор, входя в комнату.
Линкарт пожал плечами.
- Выпивку пошёл искать. Где-то наша Ринхен запропастилась, - хмуро отозвался Вернер, когда и во второй бутылке оказалось пусто.
Настроение Линкарта заметно улучшилось, когда Илона, смеясь, села к нему на колени и не думая отправляться на поиски пыльных с дороги товарищей Арвида.
- А вещи чьи? – вспомнил Иор.
- Какие? – удивился Линкарт.
- Да там.
В паре шагах от двери в коридоре лежала горка скомканных вещей. Из ткани выглядывала жёлто-зелёная нашивка.
***
- Что это значит? – спросила Хъённ, приподняв на пальцах подвеску на тонком шнурке. Она раньше никогда не видела таких символов. Двух перекрещенных крыльев. Символы Люциана и Фойрра были понятны всем инквизиторам, но иногда за украшениями крылось намного больше историй, чем хотелось бы рассказать их хозяевам.
Девольфорд подняла взгляд на инквизитора, едва лишь проведя большим пальцем по узору тёмного металла.
О братьях и фойрровщине, что творилась в мыльне или комнате Чеслава, она забыла. Шум и гомон чужого веселья не долетал до гостевой комнаты, а после вина и мяса, которые утолили голод и расслабили тело до приятной и тянущей лени, практически ничего не хотелось.
Кубок с вином стоял на столе рядом с тарелкой и оставленными крошками ужина, Хъённ, пристроившись на животе, вспомнила о других отдыхающих, когда в комнату постучались. Настойчиво и несколько раз, да так громко и быстро, словно того, кто пытался войти внутрь, гнали бешеные волки. Девольфорд удивлённо посмотрела на дверь, но подниматься и прятаться не стала.
На пороге комнаты стояла взъерошенная Ринхен. Волосы сбились, торчали в разные стороны, платье замялось, шнуровка кое-как наспех завязана. Девушка протягивала комок из вещей, запыхавшись и извиняясь за медлительность. Заметив лишь белое бедро где-то там на постели в окружении смятых простыней, Рин пискнула извинения и поспешила уйти, пока не получила новое распоряжение или опять не взболтнула чего лишнего.
- Её как волки драли, - усмехнулась Хъённ. – Или один конкретный.
Ринхен так торопилась выполнить поручение Чеслава, что не заметила, как её ноша с прошлого раза стала в разы легче. В горке вещей нашлась одна пара штанов - мужских, зато целых две рубашки. Один сапог, судя по всему, кого-то из братьев снизу, два кожаных ремня и ульвийская трава, аккуратно свёрнутая в бумагу.

[nick]Хъён[/nick][status]волк в инквизиторской шкуре[/status][icon]http://s7.uploads.ru/u82Nq.png[/icon][sign]Милосердие нечестивых жестоко.[/sign]

+1

14

-Это оберёг. Из сказки про чёрного феникса, попавшего в ловушку в снежном краю,  которому сам Фойрр подарил смертоносные крылья, неужели никогда не слышала?, - инквизитор перехватил  шнурок из пальцев Хъён,  -
Крылья плещут в небесах, как знамя,
   Оникс перьев, бешеный полет —
Половина туловища — пламя,
Половина туловища — лед...
– процитировал, и  мягко, но настойчиво отобрал тяжёлый, грубой ковки амулет. Однако, не в пример своей обычной привычке травить откровенные байки из собственной жизни, ничего больше не рассказал.
    В дверь замолотили – не сильно, но торопливо настойчиво. Поджидавший Ринхен Чес не удивился, и пошёл отпирать, но зато здорово удивился, получив запрошенное. И если бы веснушчатая служанка не улепетнула, чуть ли не теряя туфли, буквально сунув ему в руки неаккуратный ком одежды, он бы точно придержал её и расспросил о странном виде и долгих хождениях.
Хмыкнув в след трепыхающемуся, как хвост удирающей от хищника лабиринтовой рыбке, подолу Рин, огненный вернулся к Девельфорд, и принялся разбирать тряпичную добычу.
Бросил девушке обе рубашки – примерить, и свернув самокрутку с удовольствием затянулся.

    -Кто то шибко догадливый, - взвесив на ладони кисет ульвийской травы заметил Чес, - Вот эта штуковина точно не валялась на полу. Я угощал из неё Иора, он любитель курительных смесей, и оставлял потом на столе, возле подсвечника, там её обычное место. Кто то решил позаботится. И я вытрясу с милашки Рин подробности, что бы достойно отблагодарить украшенного добродетелью собрата..- Вальдштайн затянулся ещё раз, и приметив что Хъён непроизвольно морщит нос, встал и выбросил окурок за окно.
    - А ты покажешь мне ещё раз этот трюк с обнажением?, - он поймал Хъён за щиколотку и алчно провёл вверх по ноге, вплоть до края принесённой рубахи, которую она успела напялить, не потеряв при этом привлекательности.
___________________
    - Зажилил от своих же людей девку? – нахмурясь спросил деда Арвид, когда портал за Чесом сомкнулся.
Такое было не принято. Лёгкие сёстры считались общими, и доставались всем по очереди, в меру своих сил и желания. Царапины на спине брата были явно читаемы, а что он оставил приведённых братьев одних, закинув двух лёгких на пятерых, он и сам рассказал не скрываясь.
    - Не совсем, - улыбнулся Джирано, - Фурмас сказал что с ними была ещё инквизитор, хорошенькая беляночка, да, Фурмас?
    - Точно так, милсдарь, - флегматично отозвался великан, - Пришла вместе со всеми, изначально, лицо - будто в сапоге что застряло. Помылась одна, первой, девки что воду ей подливали говорят – телом суха, здесь, - тут парень приставил две сложенные ковшами ладони к своей груди, - Не богата, волос крашенный, молчалива. Потом сидела за столом, играла с господами в карты, и куда то делась, но никто не ищет рыщет.
Седой мистик осклабился как старый лис:
    - Можем и поискать.. хе хе..Чеська по дому быстро мотается, но я его след хорошо знаю, да и наверняка они уже где умастились да расслабились.
    - Не, - мотнул головой Вальдштайн, - Было уже такое дело, помнишь как он взбесился? Чуть нам загривки не припёк. Хорошо Фурм бегает как жеребец и уволок одной рукой твою каталку, а второй- меня на плечо закинув. Тем более сестру смущать не хочу – нам может потом в сражении бок о бок стоять придётся, пусть отдыхают вволю. Пойду гляну как там ребята, и ополоснусь с дороги, - Арвид поднялся, наклонившись к креслу обнял костлявые плечи старика, - Завтра утром повидаемся ещё, у порталов.
    - Не кисни долго в корыте, иди за общий стол, да хватай за ляжку лёгкую, - невозмутимо напутствовал дед старшего внука.
__________________________
Заглянув в мыльню и убедившись, что весь его отряд усердно сдирает с себя прилипчивые слои дорожной грязи, Арвид дошёл до комнаты брата.
Ещё на подходе он заслышал азартный спор, а не доходя до двери обнаружил братьев, драпированных по обнажённым телам рушниками с красной вышивкой, оживлённо копающимися в куче вещей, и каждую жарко обсуждающие, как кумушки в торговом ряду, на распродаже портновской лавки.
    - Вот это вродь мои штаны...
    - Да какие твои, Верн, ты у нас ростом собаки в прыжке, за тобой эти штанины будут волочится, как полозья за санями, это Линкарта или Чеса.
    - А рубаха никак моя?
    - С кружавчиками по изнанке? – дружный гогот, - Ну может и твоя…щёголь ты наш..
    - Тьфу, не приметил… значит – вот эта моя!
    - А пояс – мой, вон, тут дырка кривым шилом проклота..
    - Сапоги мои, с теллинскими подмётками, но почему их три??
    - Один запасной..
Лёгкие тоже были тут, и принимали участие, временами шутливо споря за явно мужские вещи – из хмельного озорства.

Приблизившийся огненный поднял руку в приветствии братьев. Знал он не всех лично, оттого представился:
    - Арвид Джирано Вальдштайн, квестор, прибыл со своим отрядом на короткий передых,  здравствовать всем братьям, Фойрр с нами. И прекрасным девам, - отдельный короткий поклон Илоне и Дейдре.
    - Видели, здравствуй, вечор добрый,  - зазвучало со всех сторон.
    - Не против если мы за ваш стол присядем?, - церемонно спросил инквизитор, хотя находился, по сути, у себя дома. Но такова была традиция – поинтересоваться, не будет ли уже обжившаяся компания против дополнению.
    - Да садитесь! Будем рады братьям. Вместе проблемы– пополам, а веселья – вдвое, - отвечали инквизиторы, - Распорядиться только надо что б на стол перемену блюд занесли.
    - Уже сказал на кухне. Значит скоро будем, попируем, перед столичной язвой, - подвигнул Арвид и отправился приводить себя в порядок.
    - Чес сказал – утром порталом все заберут, - целитель выудил наконец вроде всё из своих вещей и торопливо облачался.
    - Главное – ещё поспать, хоть немного. О Рэй явился! Ты где пропал? Мы уж подумали что тебя Консул лично выдернул порталом для особо важных дел, в рушнике до Игнис!
    - Винный погреб разведывал, - лыбясь отмахнулся Рэй, победоносно предъявляя два пятилитровых кувшина, встреченных одобрительными криками.
__________________________________
Слова Чеслава относились к моменту его появления из комнаты деда и кухни.
Вынырнув из рамы портала, прижимая к боку бочонок игристого, и балансируя полной миской копчёного мяса, он застал поджидавшую его Хъён.
Была она, как он её и оставлял – в плотной обмотке по грудь шёлковым покрывалом, с драной бахромой. Затянутая так старательно, что инквизитору казалось – ещё множество минут уйдёт на разворачивание и выуживание сборенной ткани, плотным коконом облегавшем фигуру инквизиторши.

   Но тут случилось то, от чего Чес чуть ценную снедь не поронял на лохматый берсельский ковёр – покрывало с Девельфорд съехало молниеносно, будто невидимая сила, вытянув загребущую лапу из под пола, дёрнуло его вниз. Как это произошло инквизитор сообразить не успел. Только вспомнилась заморская игрушка для взрослых, что когда то они с Арвидом нашли кабинете отца – два цилиндра, один в другом, с прорезями и умелой росписью яркими красками. Смотришь – три девы – ламарская, вампирша и эльфийка, разных пропорций, в длинных вельможных платьях. Проворачиваешь обод поверху – внутренний цилиндр смещается до щелчка, и хоп- все три девы полностью обнажены, во всех анатомических тонкостях складок и волосков интимных зон.
 
    Так и сейчас – показалось ему что кто то провернул обод, и вместо укутанной словно  саваном инквизиторши перед ним, одномоментно, открылась живая и гибкая нагота.
Хъён, наблюдая произведённое впечатление, довольная, подошла, - Чес уже поставил куда то, не глядя, принесённую снедь, -  девушка, приподнявшись на носочки, скользнув, еле касаясь, по следам своих же когтей на плечах – потянулась, маня целовать.
Обняв и ловя губы губами, пятясь, в жестах ласки и напряжении, огненные слепо добрались до гостевой кровати, которой не часто приходилось прогибаться под таким беспокойным грузом.

________________________

Чес нарочно придирчиво осмотрел Хъхён в рубахе, скрывающей разве что знак Люциана на её груди.
    - А ты покажешь мне ещё раз этот трюк с обнажением?

Отредактировано Чеслав (2019-05-15 03:07:55)

+1

15

- Интересный улов, - Хъённ приподнялась, села в постели, подобрав под себя ноги, и развернула вещи. – Две рубашки и обе не мои, - шутливо хмыкнула.
Дело дрянь, но за отсутствием чего-то другого Девольфорд довольствовалась малым. Примерив одну из рубашек, которая показалась ей больше, она бегло застегнула лишь пару пуговиц, проверяя, сойдётся ли чужое добро на груди, явно мужское. Край рубахи приподнялся, совершенно ничего не прикрыв снизу. В таком виде в комнату к Чеславу не вернёшься, чтобы отыскать остальные вещи. Закутаться в покрывало – тоже не вариант, можно столкнуться с кем-то из братьев, а уж во второй раз заниматься перетягиванием пострадавшего покрывала, она не хотела. Не с кем-то другим – это точно.
Оставшись в рубашке, Хъённ посмотрела на инквизитора. Чеслав уже задымил самокруткой. По комнате быстро распространился дым, забивая запах всего остального. Слишком резкий и горький, чтобы Девольфорд им наслаждалась. А когда-то ей нравился дым табака – он напоминал об отце, но после оборотничества все чувства обострились, включая обоняние. Сморщенный нос – почти вежливая просьба не дымить, хотя Хъённ и не думала просить.
Чеслав, к счастью, понял это быстро и без словесных просьб. Зловонный окурок полетел вниз, оставив после себя редеющее облачко дыма. Хъённ перестала морщить нос и отвлеклась на прикосновение. Чужое тепло будоражило, и хоть внешне она казалась спокойной, взгляд говорил об обратном.
Девольфорд подобралась, даже стоя на коленях, она была намного ниже Чеслава и смотрела на него снизу вверх. От простого движения рубахи не по размеру несчастная пуговица выскользнула. Треугольник Люциана блеснул гранью на свету.
- Может быть, - улыбнулась Хъённ, увлекая мужчину в постель.
От Чеслава пахло курительной смесью, вином и мясом.
***
Шумная компания в комнате Чеслава так разошлась, что хозяйка дома к поздней ночи начала страдать от головной боли, да так, что уже сама начала сомневаться, а не пила ли она вместе с огненными весь вечер и всю ночь напролёт.
Веселье стихло, когда выпивка кончилась, на столе остались рожки да ножки от дичи, которой потчевали гостей, не то кабана, не то барана, не то курицы – кто уже разберёт. Пьяные инквизиторы повалились кто куда, чтобы хотя бы пару часов поспать перед тяжёлым днём, а в том, что он будет тяжёлым – никто не сомневался. Веселились как в последний раз, чтобы запомнить вкус жизни и пронести его с собой сквозь смерть, словно крепкий и несокрушимый щит. О чём ещё вспоминать при ранении или перед смертью, как не о добротном ульвийском вине, друзьях, шутках у камина да румяных девках?
Ночь застала где кого, но сытые, расслабленные дурманом и женщинами мужчины уже не справлялись о добром месте для сна, хотя поначалу в шутку успели подраться за хозяйскую постель, да не единожды помянуть запропавшего Чеслава и Хъённ с их серьёзным разговором.
***
Хъённ проснулась ещё до подъёма, впервые выспавшись и отдохнув за долгое время. Солнце уже показалось над горизонтом. По земле стелился сизый туман, нагоняя прохладу раннего утра. Где-то в деревне горланили петухи, поднимая селян на работу. Внизу и в соседних комнатах спали уставшие инквизиторы. Линкарт упился настолько, что уснул, скорчившись, у камина без покрывала и подушки, будто старая мокрая собака, которую хозяин пустил в дождливую ночь погреться у камина. Вместо подушки он подложил под голову пустую бутылку из-под эликсира Уэльма - и был таков. Дейдра и Илона по-королевски заснули в чеславской постели. Больше всего их тепла досталось Иору, который втиснулся в объятия девушек и счастливо заснув. Все отсыпались и набирались сил перед очередным заданием, потому что кто-то из них мог уже не вернуться. Или вернуться другим.
Пригревшись под боком у Чеслава, Хъённ, не тревожа чужой сон, посмотрела на спящего собрата при свете утра. В комнату врывалась свежесть вместе с утренней прохладой через окно, которое они забыли ночью закрыть. Всё казалось удивительно тихим, спокойным, будто и не было той склеры в Зенвуле или назревающего бунта в столице. Островок спокойствия в бесконечной буре.
Мирно и крепко спящий мужчина напоминал о том, что их ждёт после.
Ещё есть время.
Хъённ зашевелилась под покрывалом, сохранявшим тепло от тел, перебралась на мужчину. Шелковое покрывало лишь чуть сползло, обнажая плечи. Движение разбудило Чеслава, Девольфорд легко коснулась его губ пальцами, когда он что-то начал сонно бурчать, явно недовольный тем, что его разбудили.
- Тише, - шепотом попросила Хъённ и убрала пальцы от губ мужчины. На смену им пришли губы, лёгким, коротким поцелуем. Без спешки, словно вся спесь осталась в прошедшем дне и на сегодня не осталось. На смену ей пришло что-то другое. Девольфорд ничего не говорила и не объясняла. Она забыла о Зенвуле, об оборотничестве, вообще обо всём и была благодарна за то, что реакция Чеслава на оборотничество была именно такой – простой, без попыток как-то серьёзно решить эту проблему, без обвинений и омерзения.
Она почувствовала его руки на своём теле, скользящие от поясницы вверх.
Сильнее всего хочется жить перед ощущением смерти. И Хъённ гнала её, медленно, поцелуй за поцелуем, надеясь, что это не выглядит будто прощание.
***
Собрать все вещи, подобрать что-то подходящее, чтобы не идти нагишом по дома – оказалось той ещё задачей, которую Хъённ отложила до подъёма и необходимости быстро собираться и возвращаться в Игнис, пока Консул их не хватился очередным нагоняем за провинность в неспокойные времена. Девольфорд нашла рубашку, которую выбрала вчера, первым делом влезла в неё, даже не думая примерять чужой сапог или подпоясывать то, чего нет.
В комнату постучались.
- Эй, голубки, - крикнул Рэй через закрытую дверь, - заканчивайте с нежностями. Возвращаться пора.
Рэю закономерно никто не ответил. Хъённ и сама знала, что пора, но отсутствие шагов по другую сторону двери говорило, что брат никуда не ушёл, а явно чего-то ждёт.
- Проваливай, Рэй.
- У вас там мой сапог.
И всё встало на свои места. Ситуация показалась настолько нелепой, что Хъённ повалилась на подушки и рассмеялась.
- Хочешь сапог? У меня к тебе дело.
***
Бурча что-то неприличное, Рэй поднимался наверх босиком, неся ворох заказанных вещей. Среди них были штаны, рубашка с оленем на гебре, две пары сапог и даже повязка Хъённ, которую Рэй сначала хотел в шутку спрятать, но подумал, что сапог дороже.
- Я всё принёс! Открывайте!
Засов сместился. Дверь открылась. Одинокий сапог, получив направление от женской руки, вылетел в коридор. Рэй только проводил его взглядом, как эта же рука забрала у него все вещи, а дверь закрылась перед самым носом, позволив инквизитору заметить лишь краешек светлой рубахи.
***
- Ты всё ещё здесь? – удивилась Хъённ, когда вышла из комнаты и заметила в коридоре Рэя.
Инквизитору явно не терпелось отомстить за сапог, хотя у Девольфорд закрались смутные сомнения, что это именно он перепутал всю одежду и составил такой интересный набор, где при одежде все оставались голыми.
- Конечно, - звучало как «а как же иначе?». – Ты же мне как сестра. Я о тебе забочусь. Вон как идёшь, шире ноги, чем у Дейдры и Илоны.
Хъённ не остановилась, словно шутка брата её не задевала.
- Ну, так как? Понравился серьёзный разговор? – не отставал Рэй, продолжая подтрунивать сестру, пока они спускались на первый этаж и шли к месту, где их ждали остальные братья и портал до Игниса.
- Не знала, что ты жениться собрался.
- А?
Рэй остановился, удивлённо посмотрел на неё. Хъённ тоже остановилась.
- Рин говорит, что человек ты честный, взял и сразу замуж, а то как же иначе? Хозяин не поймёт. Так что поздравляю, - Хъённ улыбнулась, хлопнула товарища по плечу и направилась к братьям, толпившимся у портала.
- Ты шутишь, - не поверил Рэй, всё ещё поражённый услышанным. – Хъённ!
Она не обернулась и скрылась в портале одной из первых.
- Фойрровщина…
Рэй оглянулся на имение, заметил, как во двор вышла служанка, провожая в путь хозяев. Увидев инквизитора, она смущённо улыбнулась и опустила взгляд. Воображение Рэя быстро дорисовало подвенечное платье, уголёк в руках и клятву.
- Эй! – крикнул Рэй, исчезающим братьям. – Подождите меня!! – и побежал так быстро, словно за ним гналась сама смерть.
[nick]Хъён[/nick][status]волк в инквизиторской шкуре[/status][icon]http://s7.uploads.ru/u82Nq.png[/icon][sign]Милосердие нечестивых жестоко.[/sign]

эпизод завершен

+1


Вы здесь » Легенда Рейлана » Летописи Рейлана » [27.05.1082] Горячий уголь на языке.