Легенда Рейлана

Объявление

Фэнтези, авторский мир, эпизоды, NC-17

Марш мертвецов

В игре июль — август 1082 год


«Тайна забытого города»

Ритуал очищения и освобождения прошли успешно. В Зенвуле больше нет ни призраков, ни нежити, ни тёмной энергии. Экосистема города возрождается. В него вновь возвращаются звери и птицы. Проклятое Древо Костей в центре города полностью уничтожено, на его месте теперь стоит Страж-дерево. Болезнь Роза немёртвых полностью не исчезла, но теперь новых заражений не будет. Пока дух всё ещё в теле смертной девушки и мир полностью не очистился от тёмной энергии, которая растянулась далеко за пределы Остебена, болезнь останется.



«Не по-божески!»

В Остебене по-прежнему остаётся проблема голода. Беженцы из заражённых городов и деревень с неохотой возвращаются на земли своих сюзеренов. Триумвират, пользуясь послаблением короны, влияет на умы людей, настраивая их против короны, некромантов и союза с вампирами. Поставки продовольствия между Альянсом и Остебеном прекращены. Люди ищут новый источник пищи, обращаясь за помощью к эльфам.



«Жатва»

Войска столицы направляются к городам-близнецам, чтобы дать бой Культу Безымянного и освободить Атропос и Акропос из-под гнёта культистов. Культ сдаёт Атропос без боя и стягивает силы к Акропосу, где разгорается полномасштабная битва. Первые Ключи из Силентеса активированы, что провоцирует Мёртвое древо поднять новое войско нежити и уничтожить всё живое, что есть на материке.



«Венец или Кровь»

В Северных землях ухудшается ситуация, голодные бунты выходят из-под контроля. Вампиры требуют крови и свержения императора. Между кланами натягиваются отношения. Лэно повернулись спиной к короне и выжидают момента нанести удар. Принцесса сбежала из столицы вместе с братом-бастардом и по слухам укрывается в Хериане, а сам император сидит на троне, который ему не принадлежит.



«Тени былого величия»

Силву столетиями отравляли воды старого Источника. В Гилларе изгнанники поклоняются Змею, на болотах живёт народ болотников, созданный магией Алиллель. Демиурги находят кладки яиц левиафанов на корнях Комавита, которые истощают его и неотвратимо ведут к уничтожению древа. Королеву эльфов пытается сместить с трона старый род, проигравший им в войне много лет назад. Принцессу эльфов пытаются использовать в личных целях младшие Дома Деворела, а на поле боя в Фалмариле сходятся войска князя-узурпатора и Ордена крови.


✥ Нужны в игру ✥

Джошуа Элиор Лангре Сивила Лиерго Айрэн ди’Кель
Игра сезона

По всем вопросам обращаться к:

Шериан | Марек

Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Легенда Рейлана » Летописи Рейлана » [19.04.1082] О чашах и судьбах


[19.04.1082] О чашах и судьбах

Сообщений 1 страница 25 из 25

1

- Локация
о. Силва, Фалмарил, южная часть острова, горы Феат-Ла, Комавита.
- Действующие лица
Кристофер, Тэйэр, Тэлл, Рихард, Тиль, Флэйк
- Описание
предыдущий эпизод - [13.04.1082] Не бывает на свете тропы без конца
Алиллель, Рандону и Аллору удалось сдержать усыхание магического дерева, но время, выигранное демиургами, заканчивается. Магическая энергия продолжает утекать в старый Источник и питает выживших левиафанов. Чтобы замкнуть этот круг нужны все божественные силы. На шестой день Аллор получил весть - братья отыскали зачарованную долину. Пришло время провести ритуал.

0

2

Смертным всегда казалось, что демиурги всесильны и любое рождение или поддержание жизни даётся им с лёгкостью. Силы богов ограничиваются лишь их аспектами, а в пределах своей стихии они вольны делать всё, что вздумается. Боги, как никто другой, должны следить за балансом в мире живых и поддерживать его, потому что любое вмешательство чревато последствиями, а любого действия – есть цена. Возвращение Алиллель в Авур и поглощение части её сил практически ничего не стоило. Ничтожная плата за бесценное время. Они исчерпали себя, потратив себя до предела, чтобы выиграть несколько дней. Неделя – предел их возможностей.
Каждый день ожидания, когда братья откликнутся на зов и дойдут до скрытой долины, Аллор спускался в чашу и пытался отделить энергию старого Источника, а чистую ману вернуть дереву. Он возвращался уставшим и измотанным. Тэлл постоянно ворчал, что скоро у него вырастут копыта и рога, потому что охотиться в пределах Комавита нельзя даже на рыбу, а жевать одни фрукты, коренья и траву он устал до бескрылых фейри. Чистую воду приходилось создавать при помощи магии, пока Аллор не убедился, что зараза из отравленного Источника сконцентрирована в одном месте, а вся остальная вода – чистая и пригодная для питья, поэтому корни Комавита там выглядели здоровыми и крепкими, но даже так дерево не цвело. И магические нити воды, прорезавшие крону древа, истончились, напоминая иссыхающий ручей.
Аллор прекратил попытки отыскать Хранителя дерева. После новостей, которые ему рассказала Тэйэр, он глубоко в душе понимал, что с ней произошло, но боялся признаться. Дерево не просто связало девушку с собой и отдало ей часть своих сил. По какой-то причине в момент отчаяния или страха, Хранитель древа выбрал девушку своим носителем и слился с ней. В практике Аллора был всего один случай, когда смертный становился духом-хранителем, и он до сих пор не знал причины.
На третий день Аллор понял, что приходит к корням Комавита и тратит все силы, чтобы оттянуть момент, когда придётся переговорить с Тэйэр. Демиург чувствовал себя виноватым и не представлял, как всё исправить, чтобы девушка выжила, а Хранитель вновь вернулся к истокам, где его место. На голову одной смертной с той злополучной встречи свалилось столько ужасных событий, что вывалить на неё ещё одно он не мог.
Аллор сидел у чаши в главном зале храме. Он наполнил её водой своими силами. В день, когда они провели ритуал, от воды начали отделяться голубые точки-огоньки – проявление магической энергии, которую источало здоровое дерево. Их было мало, они слабо мерцали и с каждым днём облако света редело.
- Смотри, - Аллор показал на огни, когда поймал один из них на ладонь и поднёс его к девушке, - так рождаются жители морей. Один огонёк – одно рождённое существо.
Сейчас это выглядело не как красивое волшебство, а горький факт, что жизнь появляется всё реже.
Аллор отпустил огонек, и он поднялся к потолку храма, теряясь в кроне дерева.
- В сезон дождей у корней, вон там, - Аллор показал на чащу в сплетении крупных корней, где по-прежнему выглядывал сухой корень, - появляются облака. Прозрачные, как туман. Мелькает молния и идёт дождь, - он улыбнулся от нахлынувших воспоминаний.
Сейчас в чаше ничего не было. Она выглядела безжизненной и в такое волшебство слабо верилось.
- Когда-нибудь она снова наполнится.
Аллор не умел говорить и заходил к теме издалека, не зная, с чего начать и как сказать. У него ушла неделя, чтобы всё продумать, но так ничего и не вышло. Он опять говорил глупости.
- Я нашёл Хранителя Комавита. Он живой, но слабый и напуганный.

+1

3

Эта неделя, проведенная в умиротворении и тишине, была необходима Тэйэр. Она наконец-таки смогла выспаться и передохнуть, почувствовать себя в безопасности и просто беззаботно провести время, то прогуливаясь вдоль многочисленных водоёмов, то обследуя пышущие зеленью заросли. Несмотря на её природную болтливость, сейчас Тэйэр предпочитала проводить время в одиночестве, больше молчала, разве что с радостью и удовольствием пускалась в редкие игры с фейри. Казалось, что события последних дней, как и сам ритуал, проведённый демиургами, никак на неё не повлияли, но на самом деле фалмари изменилась фатально; в ней появились спокойствие и твёрдость, некий стержень, которого она держалась. Во многом Тэйэр сделалась видимо мягче, тише, уже не обращала внимания на подколки Рандона и всё больше и больше погружалась в музыку и шелест чащи. Ей казалось, что она вела разговор с Древом — правда, ещё не понимала, что именно пытается ей сказать Комавита, и сама могла всего лишь выражать глубокое сочувствие и делиться инстинктивным желанием помочь. Но потом она натыкалась на очередную крону невиданной красоты, или величественный корень, ребячливо смеялась и старалась подружиться со всеми, кто её окружал. В ней сгладилась мечтательность, и теперь, смотря на вещи более рациональным взглядом, Тэйэр понимала — какую бы магию ни использовали боги, помогла она им не слишком. Теперь все находились в ожидании, и, хотя сам лес перед Комавита не предрасполагал к тяжким и мрачным мыслям, раздражающее напряжение чувствовалось между двумя братьями. Тэйэр и на них теперь смотрела по-другому, подперев щёку кулаком, пока расковыривала мягкие скорлупки недозревших орехов и тщательно пережёвывала ягоды.
Если с Рандоном поболтать о платьях и цветочках как-то не выходила, то Аллор, в свою очередь, был занят бесплодными и бесцельными поисками — ну или к чему он там стремился. Предоставленная сама себе, Тэйэр старалась каждый вечер не наседать на него с вопросами, а мягко и аккуратно интересоваться, как проходит процесс лечения Древа, или просто пыталась приободрить, болтая о пустяках. И всё-таки стена отчуждения, воздвигающаяся между ними, отчасти — во многом — была и её виной. Настоящих масштабов трагедии Тэйэр оценить не могла, понимала по рассказам Аллора, но внутри была счастлива от простой возможности спать и гулять в священном для ламаров месте. Попасть сюда уже было великим благом, но ничего не случается в жизни случайно; и теперь, проведя с демиургом столько времени и начав относиться и к своей истории как к взаимосвязанному, последовательному путешествию, Тэйэр ждала, когда же если наступит не расплата, то откроется настоящий смысл, отчего же Древо подпустило её так близко. Ведь не ради лекарства от Розы Мёртвых? Водицы, впрочем, Тэйэр набрала и так, в тёмно-синюю склянку, пока наблюдала за журчанием небольшого водопада, но уже через минуту вылила собранную жидкость обратно. Что-то поселилось в сердце, что-то нашёптывало ей, что сейчас не время, что эта вода принадлежит роще, и её благие намерения пользы не принесут.
На седьмой день они с Аллором остались наедине — наконец-то без едких, преисполненных желчью комментариев ульва. Тэйэр, скрестив руки на груди, чуть ёжилась от прохлады в храме, стоя позади ламара и наблюдая. Всего каких-то два месяца назад светлячки в лесе фейри вызвали в ней бурю эмоций, детский восторг и трепет, а теперь, наблюдая за слабо мерцающими огоньками, она испытывала... нет, не равнодушие, и ни в коем разе не безразличие, но открывшаяся ей картина ощущалась нормальной, правильной и понятной, и уже не входила в ранг чего-то из ряда вон выходящего. Сейчас, на такую магию она смотрела иначе, и сама не могла в полной степени оценить, как же именно поменялось её восприятие.
Тэйэр немного склонилась поближе к ладони Аллора, чтобы рассмотреть пульсирующий огонёк, склонила голову и задумалась, насколько хрупка и быстротечна жизнь каждого из них.
В моей деревне не только многие младшенькие жутчайше боялись грозы, — поделилась она воспоминанием, — но и взрослые. Прятались по углам и запирали засовы, и никакие красивые легенды о том, что это резвится Аллор, не могли заставить их выбраться из-под одеяла. Зато сколько было радости потом, наутро.
Тэйэр немного помолчала, потом присела рядом с ламаром, чуть морщась от холодного камня. Она сжала его плечо, несильно, но ощутимо — это был больше успокаивающий, утихомиривающий жест, нежели дружеский.
Знаешь, мы достаточно долго путешествовали вместе, чтобы я начала немного понимать тебя. Разве не лучше будет сразу выложить правду, как она и есть? Я здесь, и внимательно слушаю тебя, никуда не тороплю.

+1

4

- А почему прятались? – поступки смертных иногда вызывали интерес и непонимание демиурга.
Гроза выглядит красиво, сказочно и… опасно, но какой же без неё сезон дождей? Хороший ливень бывает только в грозу.
- Думали, что я гневаюсь и оттого метаю молнии? – усмехнулся ламар, хотя на самом деле ему было не до смеха и глупостей. Он просто не хотел говорить причину, по которой завёл этот разговор. Всё было бы намного проще, если бы он рассказывал эту же историю при других обстоятельствах или привёл Тэйэр к корням дерева, когда они были ещё здоровы и не умирали у него на глазах, когда она не была частью Комавита и не должна была умереть за него.
Он почувствовал прикосновение девушки, которое где-то в сознании Кристофера Ламирана напомнило ему руку отца и деда, когда те пытались приободрить его после неудач и придать сил и решительности, но Аллор ничего этого не знал и не понимал, как это действует на смертных и как должно подействовать на него. Чему-то он никогда не научится у смертных.
- Левиафаны, которые поселились у корней Древа, оказались сильнее, чем был Хранитель Комавита, - Аллор решил, что лучше начать сначала, чтобы девушка правильно всё поняла. Он и сам не до конца был уверен, что правильно построил цепочку событий, но всё указывало на это. – Он не смог защитить Древо, но спас себя, когда понял, что недостаточно силён для борьбы.
Аллор вспомнил фейри в лесу, которые своими силами пытались исполнить возложенный на них долг – любой ценой поддерживать жизнь в корнях Комавита.
- Фейри помогали Хранителям и заманивали живых в источники силы – это древний ритуал, доступный немногим смертных магам, - демиург нахмурился. – Тело и душа смертного превращается в магическую энергию, которую поглощает дерево. Так произошло с тобой, когда фейри завели нас в один из таких источников, - девушка должна была помнить этот день и всё, что говорили фейри. Именно тогда на теле Тэйэр появились эти рисунки. – Дерево вернуло тебя к жизни, но… Магия Комавита отличается от магии некромантов, которые действительно умеют воскрешать смертных. То, что стало сгустком энергии, не может быть возвращено в мир. Но ты вернулась. Я раньше думал, что это произошло из-за Древа, потому что оно отдало тебе часть своих сил, но я ошибся.
Он вспомнил, как изменился один из Хранителей – Филипп, который сопровождал их в путешествии какое-то время.
- Рисунки на твоём теле – это узоры Хранителя Комавита. Он живёт в тебе. Ты живёшь за счёт его магических сил.
Аллор подумал, что это звучит так, словно на самом деле Тэйэр не существует и она всего лишь призрак, который обрёл телесную оболочку. Обманчивую и ненастоящую.
- Поэтому у тебя такая крепкая связь с Древом.
Которую он не знал, как разорвать так, чтобы девушка не погибла и вернула себе нормальное тело.
- …по этой причине Комавита пытается защитить тебя, потому что принимает тебя за Хранителя.
«Потому что ты и есть он».
- Когда братья вернутся, я поговорю с Таэрионом. Он лучше разбирается в душах. Возможно, ему удастся достать твою душу и переселить её в другое тело. Мы найдём выход, - ему казалось, что он убеждает самого себя, а не Тэйэр.

+1

5

Гроза не всегда приносит счастье и радость, — парировала Тэйэр, тщательно взвешивая и подбирая каждое слово, — иногда молнии ударяют в деревья или дома, и тогда они загораются. А после слишком уж сильных гроз реки могут выйти из берегов, и поля и склоны затопятся. Слишком многое в этом мире двойственно. Ты сам мне это показал.
Аллор никак не среагировал на её попытку поддержать ламара — ну, вернее, как, не понял, по-дружески ли она его коснулась или хотела проявить материнскую заботу. Тэйэр и сама до конца не смогла бы сказать, что именно сейчас ею руководило. Когда растерянность, чувство опасности, адреналин и новые ощущения отошли на второй план, оказалось, что она изменилась, и те ценности и принципы, что руководили ею раннее, меньше месяца назад, теперь не работали. И всё-таки Тэйэр собиралась решать сама.
Она внимательно слушала демиурга, не прерывая и не задавая лишних вопросов. К некоторым выводам — хотя бы частично — она и сама начала приходить во время небольшой передышки. Например, её тесная, прочная связь с Комавита, и отчаянное желание дерева спасти фалмари. Или иное восприятие мира, что пришло к ней после того злосчастного дня. Жизнь стала многоплановой, многоуровневой, объёмной, и Тэйэр отчаянно страдала, пытаясь совладать со свалившимися на плавники истинами. Получалось не всегда.
Аллор говорил понятно, логично и прямо, и Тэйэр понимала, где он смягчает. Как обстоят дела на самом деле. А дела обстояли так, что тогда Тэйэрлеена Мэрдок быть собою перестала, погрязнув в игрищах богов и в самом пульсе острова Силвы. И понятия не имела, сможет ли существовать дальше, без них. Тэйэр заломила пальцы, сложив их в замок, прикусила губу. Она перегнулась через край чаши и, поджав губы, протянула пальцы к глади — мутная и сжиженная, в ней ничего не отражалась. Пустота, чёрная воронка, засасывающая пропасть. Та волна, что захлестнёт остров, если его не спасти.
Выход есть и так.
Тэйэр так и не прикоснулась к воде, отшатнулась, и повернулась к Аллору — так, чтобы смотреть ему прямо в глаза. Она глядела спокойно и твёрдо, мягко улыбалась, но всё-таки где-то глубоко-глубоко в холодных серых глазах плясали озорные светлячки.
Когда мы с тобой встретились... и когда я узнавала только Кристофера Ламирана, представления о мире вокруг и законах были у меня совсем иные. Ты сказал... давно сказал, что я показала тебе Фалмарил таким, каким ты его не помнил. Так вот ты показал мне жизнь в таком ключе, в каком я бы никогда посмотреть на неё не смогла. И это сделало меня... старше. Но, — Тэйэр склонила голову набок, и несколько жемчужных прядок упали ей на глаза, — ты встретил меня девочкой, которой руководило одно жгучее, всеобъемлющее желание — помочь своему народу. Спасти его. Правда, план у меня был всё-таки дурацкий... и я понятия не имела, что делать дальше, но верила, что дорога выведет меня, как надо. Что боги помогут мне. И бог мне помог.
Она сжала руки Аллора в своих ладонях, переплетя пальцы, и склонила подбородок.
Крис... Аллор. Я тогда не знала, как помочь по-настоящему, а теперь знаю. Я не говорю, что согласна со всем... Но жизнь одного ламара ради спасения и блага пускай не ста, пускай всего лишь двух — это выбор. Пускай не лучший, но необходимый. Поэтому... Не надо. Не надо мучить твоих братьев, чтобы они искали способ спасти мою душу или подыскать новое тело. То, что дóлжно, должнó произойти. Я готова. Я не буду сопротивляться... я сама говорю «да».
Не отпуская рук Аллора, Тэйэр опустила ресницы и заморгала.
У меня есть только одно условие. Я хочу, чтобы моя семья знала, как я погибла. Пусть Кристофер... сам им расскажет. Больше ничего.
И она огладила костяшки под большими пальцами подушечками своих. Убеждала.

+1

6

Аллор никогда не прощался, но чувствовал, что этот разговор с Тэйэр – прощание. Смертные часто говорят о том, как их знакомство повлияло на них самих, на их видение мира, на их чувства, что останется после них и чем закончится расставание. Демиургу ламаров всё это казалось чем-то непонятным и чуждым. Он жил столько, сколько ему отведено бессмертием, а бессмертие – это очень долго. Это сотни и тысячи жизней. Тэйэр никогда бы не прожила столько в своём смертном теле даже при большой удачливости. Смертные оттого и смертные, что рано или поздно приходит их время, но Тэйэр была ещё молодой и живой. Аллор не мог себе представить, что её может не стать так быстро и так скоро. Он и смерть Фильер не застал. Узнал о ней, когда спустился в мир смертных, но тогда уже было поздно. Если бы он пришёл в мир раньше, он мог бы её спасти. В смерти Фильер не было ничего волшебного и прекрасного. Это уже позже народ Фалмарила превознёс её, сочинил красивую балладу, рассказал легенду о любви, а то, что было на самом деле… знал ли об этом кто-то, роме самого Аллора? Знал ли кто-то, что родная мать Фильер, которая ещё не успела оплакать дочь, выгоняла демиурга взашей из дома, не боясь его гнева. Старше её умер вместе с дочерью. Фильер тоже была молодой. Она умерла из-за него, потому что он не смог прийти вовремя и спасти её. Смертные умирают от болезней. Вот так просто сгорают в лихорадке, а ей всё равно, какой срок прожил ламар.
Он увидел, как Тэйэр старается сдержаться и не расплакаться. Как она пыталась его успокоить и убедить, что с ней всё нормально, что она готова к такому шагу.
«Я не готов. И ты тоже не готова»
Ламар положил ладони на щёки девушки, провёл большими пальцами у неё под глазами, вытирая слёзы. Несколько секунд он внимательно всматривался в её лицо, словно хотел убедиться, что она приняла правильное решение и действительно готова к слиянию.
- Нет, - воспротивился Аллор с решимостью не допустить смерть девушки. – Это произошло по моей вине. Я это исправлю. Ты не должна жертвовать собой. Я виноват, что Древо умирает. Я виноват, что фейри использовали смертных.
Он снова занимался тем же, что делал после смерти Фильер – винил себя во всём.
В этот раз у него было время повлиять на события. Тэйэр была ещё жива, она имела тело, имела душу. Она была осязаема. Связь между ней и Древом была сильной и крепкой, но в этом мире нет ничего, что нельзя было бы разорвать.
- Выход есть всегда.
Аллор верил, что у кого-то из братьев найдётся решение. Вместе они что-то придумают. Сам Аллор не разбирался в сплетениях магических нитей так хорошо, как это делал Таэрион. Бэлатор видел больше, чем демиург ламаров. Все братья могли помочь ему, если только ему удастся их уговорить. Что для них жизнь ещё одной смертной? Даже Тэлл не показывался и больше не отшучивался по поводу Тэйэр, словно понимал, что это её последние дни. Последние сутки, когда она находится в теле и чувствует мир, как привыкла, а после наступит темнота и водоворот жизни, смерти и возрождения. Так было всегда.
- Мы восстановим баланс. Вернём силы Рандону. Излечим Комавита. И разъединим тебя с Хранителем.
Им проще оставить всё, как есть, позволить Древу забрать Тэаэр, дать ей переродиться Хранителем, но Аллор не хотел так поступать.
- Мы обещали Фиго, что зайдём к нему на обратном пути, помнишь? – Аллор заговорил на отвлечённую тему, улыбнулся, надеясь, что сможет приободрить девушку.

+1

7

IsgaardTurn to stone

Когда Аллор заключил её лицо в ладони, Тэйэр задрожала, как будто её жалили тысячи маленьких медузок. Она почувствовала себя маленькой девочкой, но не оттого, что оказалась беспомощной и несмышленной, а оттого, что рядом оказался взрослый, умный и опытный покровитель, готовый защищать её. Ламар, за которым можно было спрятаться, как в потайной пещере за водопадом или в затянутым тиной жемчужном гроту. Именно так Тэйэр и представляла себе Аллора — титанической божественной фигурой, справедливой и готовой к прощению, полной света и надежды, который всегда защитит свой народ и станет для них щитом. Но сейчас она не видела в нём той великой, необъятной силы, способной укрыть собою весь Фалмарил — гораздо мощнее и могущественнее оказалась сила не самого простого вьюноши (очень-преочень старенького дряхленького вьюноши) защитить её одну, не отдать Древу. Не дать погибнуть. Не сдаться на ней.
Тэйэр отвела взгляд, нервно теребя локоны, как будто сжалась, становясь меньше ростом. Она с трудом подбирала слова, терялась — её окружало вечное спокойствие и в душе не было тревог, но сердце, всё ещё слабое, билось в ужасе и страхе. Пускай хранитель и спрятался в ней, пускай её связь с природой изменилась, смертная её часть была жива и била тревогу.
С тех пор, как мы посетили лес фейри, и я искупалась в том озере, — очень тихо начала Тэйэр, всё ещё не решаясь смотреть на Аллора; ей было стыдно показываться ему такой, готовой зареветь, — внутри меня и вокруг столько всего поменялось. Но... я больше не ощущаю себя собой. Я вспоминаю прошлое, маму и папу, сестру — и понимаю, что это было не моей жизнью. Ненастоящей. Всё затянуто дымкой тумана, и я с трудом могу отличить лица родственников, и с каждым днём эти воспоминания как будто тонут. Я смотрю на Тэйэрлеену Мэрдок свысока, со стороны, и то смеюсь над ней, такой глупой, то сочувствую. И в то же время во мне что-то сжимается... когда я думаю о них, о своей деревне. И трепещет. И мне страшно, Аллор... ужасно страшно. Я не знаю, какой я стала, и какой буду дальше. А если связь с Древом разорвётся, и я даже выживу, но... это чувство не пройдёт? Я уже никогда не буду такой, как прежде, и не знаю, что мне делать дальше. Не знаю совсем, но пожертвовать собою ради счастья своего народа — было бы правильным. А я жуткая, ужаснейшая трусиха! Даже этого нормально сделать не могу...
Тэйэр и не заметила, как по её щекам начали катиться слёзы, крупные, с утиное яйцо. Она высвободилась из объятий Аллора и спрятала лицо в ладонях, не желая показывать свою слабость. И всё-таки — всё-таки Тэйэр сама к нему потянулась, делая шаг вперёд, и аккуратно, боязливо прислоняясь лбом к плечу. Она глубоко вдохнула его запах — вода, соль, кувшинки и раковины. Ей не хотелось отпускать его, хотелось стоять вот так вот долго, очень долго, забирая тепло, но этого времени у них не было. Наконец, Тэйэр шмыгнула носом, размазала солёные дорожки тыльной стороной ладоней и вскинула подбородок, обескураженно улыбаясь.
Ты... — выдохнула она, невесомо прикасаясь к пальцам и не желая терять тактильного контакта, того, который успокаивал её, — ты можешь считать себя виноватым во всём, хотя... это не так. А как взаправду — я не знаю. Но, Аллор... Я не хочу... не хочу, чтобы всё это бремя ты нёс в одиночку, и всю вину взваливал на себя. Это неправильно. Несправедливо.
Она встряхнула волосами, а потом тихо рассмеялась.
Мы с тобой теперь вместе... понимаешь? Вместе в полной тритоньей заднице. Причём заднице очень объёмного такого... жирнющего тритона. Такого, который и акулу сожрёт! Так что...
Тэйэр закусила губу, прожевала.
...раз не хочешь устраивать старое доброе жертвоприношение — никуда тебе от меня не спрятаться. Будешь томные думы и страдательные охи-вздохи разделять. Вот. А я уж потом сумею рассказать Фиго, какой нежной принцессой ты оказался! Может, мы даже соберём жемчужинки и перламутр, тебе на розовую диадему!
Шутки выходили у неё дурацкими, совсем не задорными, и голос у Тэйэр дрожал. Но с каждым словом она всё больше приободрялась, и даже крепко сжала ладони Аллора в своих — пускай высвободится, пускай скривится и оттолкнёт, но сейчас ей было необходимо касаться его.

+2

8

Аллор притянул девушку к себе, заключил её в объятия, прижав в груди.
«Глупая ты моя девочка…»
Он качал её на руках, не отпуская от себя, касался мягких светлых волос, слишком белых для ламара – редком цвете звёзд – думали ли родители Тэйэр, что их дочь настолько особенная, что вместит в себе целый мир и даже больше? Он обнимал её плечи, хрупкие, тонкие, нежные – и вот на них упала вся тяжесть этого бренного мира? Тяжесть его ошибки?.. Тяжесть ошибки демиурга, который не смог справиться своими силами, и теперь уповает, что дух одной смертной девушки окажется сильнее, чем его собственный.
Он качал её до тех пор, пока шум воды в роднике не стих, не стал неразличимым шепотом стихии, не обернулся бледным туманом и не растворился, стекая вниз по ободку чаши.
Он качал её до тех пор, пока он была жива, осязаема, с ним и что-то значила, а значила она больше, чем он мог сказать. Больше, чем сможет сказать когда-либо.
Она была всем, и даже больше, чем всем.
Тэйэрлеена Мэрдок, девочка, которая шла в горы в поисках Комавита, чтобы собрать немного живительной воды из магического источника. Тэйэрлеена Мэрдок, которая хотела найти лекарство от Розы немёртвых, чтобы спасти народ от боли, от болезни, от смерти, от потерь близких, родных и любимых. Тэйэрлеена Мэрдок нашла что-то большее, чем простое лекарство или волшебный Источник, о котором слагали легенды. Тэйэрлеена Мэрдок нашла целый мир и стала миром для других.
Он услышал звон, затем хлопок крыльев.
«Пора», - подумал Аллор и нашёл в себе силы разрушить объятия.
«Так быстро…» - осознал Кристофер и тоже не нашёл в себе силы разжать пальцы.
Он держал её так крепко и так сильно, словно у него отнимали часть его души, если демиурги рождались с ней, то его душа всё это время жила отдельно от него. И родилась она вместе с Тэйэрлееной, пятьдесят шесть лет назад. Демиург, который прожил более тысячи лет, имел такую молодую душу.
- Нам пора, Тэйэрлеена, - он впервые назвал её полным именем. – Братья уже здесь.
Он говорил об этом так, словно это было прощанием. Самым настоящим. Самым неотвратимым. Их будто бы лишили времени, лишили второго пути, а ведь мир и судьба – это множество, десятки, тысячи развилок, и из них можно выбрать одну, но именно сейчас казалось, что других дорог не существует, что их ведут по бездорожью к топи, чтобы там всё закончилось.
- Пойдём. Нужно показать им дорогу.
Аллор разжал объятия.
Кристофер отпустил девушку, но взял её за руку, чтобы они пошли вместе к воротам.
На пути к Комавита не было крепостных стен, оград или настоящих ворот. Это был длинный мост, который заканчивался ничем. Магической завесой между двумя мирами, через которую можно было выйти, но нельзя было пройти со злым умыслом или всем, кому Аллор и само дерево не были рады.
Аллор встречал братьев вместе с Тэйэр, но без Тэлла. Ульв решил остаться у чаши и подождать всех там, считая, что его присутствие на общей встрече бессмысленно.
Аллор отпустил руку девушки, произнёс заклинание, протянув ладонь к рисунку на деревянной арке. Надпись на ней засветилась чистым морским цветом. Магический заслон пал и перед ними, будто из ниоткуда, появились трое парней, которые всегда были здесь – ждали у ворот и кружили, очарованные магией.
- Почему вас трое? – удивился ламар, заметив, что в компании из трёх братьев не хватает Таэриона – самого главного. Именно его Аллор ждал больше других, чтобы разорвать связь Тэйэр с деревом, но его не оказалось. – Где Таэрион?

+2

9

- Рейлан, заткнись!
- Ответишь на вопрос - заткнусь! Мы уже…
- ПРИШЛИ! – хором крикнули Тиль и Рихард, потеряв терпение.
Старший брат, который вёл себя как здоровая детина, действовал на нервы. Истинный талант демиурга драконов познался в путешествии. Флэйк не упускал возможности найти приключения на головы братьев. Тилю и Рихарду приходилось спасать всю троицу. Два раза Фойрр жалел, что не оставил Флэйка со смертными, но мысль, что дракон разнесёт пол-острова брата, останавливала демона. Они терпели все его выходки. Бэлатор молчал большую часть времени и показывал дорогу, направляя их магией. Они не знали, где находится зачарованное дерево Аллора. Младший брат ревниво прятал магическую сокровищницу от других братьев, чтобы никто не покусился на его прелесть.
- О ламарах ни слова! – Тиль посмотрела на братьев.
Флэйк краснел, как барышня на выданье, и шаркал ногой. Рихард притворялся ветошью. Тиль горел внутри.
Главный завет отца – не ходи в мир смертных.
Умалчиваемое продолжение первого завета: если сходил – не обгадь.
Братья благополучно справились с миссией. Свои миры и расы остались далеко на материке, куда они не добрались, но пострадала раса Аллора.
- Он сам виноват, - убеждал себя Тиль. – Знал, что за ним придут. А что он хотел от кучки тёмных и одного идиота, - демон посмотрел через плечо на дракона.
- Ну, я же не знал! – заступился за себя Флэйк. – Откуда мне было знать, что они не друзья? Я же думал, что подсказал им, где их товарищи!
- Они были так благодарны, что мы попали к ним в плен, - Тиль с иронией посмотрел на брата.
Флэйк скуксился.
- Ты меня не любишь.
- А ты сомневался?
- Тише, - Рихард прекратил склоку и показал на заросли.
- Что? Здесь ничего нет? Или ты нашёл куст, где отлить?
- Да нет же.
Флэйк сунул пытливый нос в густые заросли, потыкал ветку.
- Как настоящая!
- Она и есть настоящая, идиот.
- Мы же в лесу Аллора, думаешь, тут всё настоящее? – Флэйк, как ребёнок, посмотрел на Фойрра. Он ждал какого-то особенного волшебства от брата, но по выражению лица Тиль понял, что лучше не приставать. - Не могу больше терпеть.
Дракон отошёл от братьев. Он потерял интерес к кусту, который оказался не магическим, а обычным растением.
- Ты что удумал?
- Что надо, то и удумал! – огрызнулся дракон и отвернулся от братьев, пристроившись под деревом. – Не смотрите! – шикнул Флэйк, развязывая шнурок на штанах.
Тиль отвернулся, Рихард сделал вид, что изучает цветок на соседнем дереве.
Демон смотрел на пропасть. Он не услышал шагов или голосов, но почувствовал магию и заметил слабое колебание воздуха. Густые заросли исчезли. «Всё-таки магические». Перед братьями растянулась глубокая пропасть. Над ней пролегал длинный мост, украшенный в духе эльфов и ламаров. Исполинское дерево, похожее на громоздкий дуб, выросло из центра чаши. Ущелье внизу затянуло густым туманом.
Аллор вышел к братьям в компании девушки.
- Я же говорил, - Рихард впервые пошутил.
Тиль с ворчанием отдал брату монеты, которые он проспорил.
- Доброго денёчка, леди! – Флэйк улыбнулся от уха до уха и помахал девушке свободной рукой.
Рихард с Тилем оглянулись на брата, но решили не извиняться перед девушкой брата за поведение Рейлана.
- Мы его не видели. Расстались в столичной таверне, когда тебя искали.
От Таэриона не было вестей. Братья пытались связаться с ним, но демиург не отвечал на зов. Таэрион всегда поступал по-своему. В этом он похож с Алиллиль. Со многими из братьев. «Одна семья – одна Бездна»
- Лиль и Дон вас нашли?
Аллор провёл их по мосту до дерева. Флэйк с любопытством осматривался, переклонялся через перила, чтобы заглянуть в ущелье, попытался пустить слюну и увидеть, как она падает и исчезает в тумане. Бэлатор шёл молча, не осматривался и проявлял интереса к магическому Источнику. Вампира интересовала девушка, которая привлекла внимание Аллора и разбудила в нём желание защищать ламарский мир.
- То есть твоё дерево умирает? – не понял Фойрр. – Ты позвал нас, чтобы мы исцелили твоё дерево? Тёмной магией?

+2

10

Тэйэр старалась не думать о том, что Аллор сказал — о том, сколько всего несказанного вместили простые слова. И у неё было множество для того способов — правда, теперь божественная магия казалась ей... привычной. Тэйэр уже не удивлялась удивительному блеску, не восхищалась видами Чаши у Древа, не вздрагивала от переполняющих её чувств. Вся эта обстановка стала привычной частью её жизни, понятной и обыденной — разве когда-то не подозревала она, что существует в мире подобная красота? Разве не снились ей уже эти тропы и этот мост, упирающийся в пустоту? Нет, всё это уже было, случалось с ней, и Тэйэр, делая новые шаги, проходя непройденные дороги, понимала — давным-давно, столетия назад, всё это создавалось при ней. Она — или тот, кем она стала — нашли путь домой, и теперь наслаждались знакомыми, облюбованными местечками. Во всём происходящем — как и в появлении троих демиургов — не было ни капельки странного; необычное заключалось только в том, как переменился взгляд Кристофера. Пускай внешне он оставался всё ещё юным ламаром, именно сейчас Аллор как никогда ранее завладел его телом и умом. Тэйэр вдруг вспомнила, как тогда, в первые дни их путешествия, заметила тоску, такую старческую, ни с чем несравнимую тоску в его глазах; и только сейчас тоска, вперемешку с океаном и грозами, вернулась назад. Но теперь она знакомилась с оставшейся частью семейства.
Надо же. Расскажи кто Тэйэр несколько лет назад, что она, простая целительница, пытающаяся разобраться в яде и вечно путающая смертоносную ядовитую тигровую лилию с чайным цветком, войдёт в священную обитель... и встретит всех демиургов — обменялась бы с кем целями на жизнь.
В общем, братья Аллора в своём смертном виде очень даже на него походили. Иными словами, пахло тут дурнотой и чем-то ещё... Погодите-ка, один из них без капельки стеснения мочился в божественной роще? Внутри Тэйэр поднялось возмущение, но высказать мнение на выходку одного из демиургов она не успела. Парочка гостей внаглую и без особых стеснений рассматривали её, как вывешенный в лавке кусок мяса, оценивали — вкусным ли будет после прожарки, потечёт ли сок.
Эй, я понимаю, что самая красивая женщина из всех, что вы видели за свою вечность, — осадила того, у которого волосы напоминали беззвёздное ночное небо, — но хватит пялится. Я ж не девятищупальцевая каракатица.
Она перемнулась с ноги на ногу, и почувствовала себя... не то чтобы некомфортно. В последний раз, когда она оставалась на кратком совещании братьев, ничего хорошего не получилось. Уж лучше обмениваться многозначительными взглядами с Рандоном и наблюдать за тем, как он жрёт всё, что под руку попадается, чем участвовать в очередном совете, где она остаётся — всегда будет оставаться — безвольной пешкой.
У меня чего-то устрица распищалась, — неловко ткнула она Аллора в бок, — я, это, того, пойду, пообедаю, пока вы тут пободаетесь силушкой могучей, прошлые обиды вспомните, поорёте друг на друга?.. Ничего личного, но каждому лососю свой нерест.
Тэйэр поправила косу, потеребила локон и закусила губу. На самом деле, её захлестнула горечь разочарование — наконец-то Аллор придумал план, проявил инициативу и... план провалился. Пожалуй, ему бы следовало покровительствовать не только грозе, грому и ламарским оргиям, но и вечным неудачникам.

+2

11

- Она что… мать? Ты на мамку позарился? – Флэйк удивлённо захлопал глазами, сначала бессовестно таращившись на Тэйэр, а потом посмотрел на Кристофера, тыча пальцем в сторону девушки и прикрывая рот ладонью, будто от этого девушка его не услышит. – Или твоих уже наделал? – дракон ухмыльнулся с такой гордостью и самодовольством, будто лично к этому лапу приложил, а потом насторожился. – В смысле «нерест»? Она нас пригласила к себе, на нерест?.. Всех?!
Ситуация показалась бы смешной, если Флэйк действительно отшучивался и подтрунивал над младшим братом, но он искренне негодовал, удивлялся и восхищался, переживая одну эмоцию за другой, нисколько не сомневаясь в том, что мыслит в правильном направлении, что где-то там у Тэйэр есть какая-то устрица – голодный ребёнок, которого она пошла кормить, но женщина настолько ненасытная, что и мужчин без внимания не оставила, а прямо с дороги радушно пригласила в кровать. Вот повезло! Его до этого никто и никогда в кровать не приглашал! Девицы вечно разбегались, а он только пощупать хотел, такие же они тёпленькие, как тела носителей или горячее?..
Аллор не удерживал девушку. Разговор с братьями не складывался, как он ожидал. Ламар не хотел оставлять Тэйэр одну, но понимал, что разговор будет не из приятных – они решали судьбу не только всего Фалмарила, магического древа Жизни, а это девушки в том числе. Аллор знал, что ей страшно, и чувствовал, как Кристофер тянется к ней и одновременно злится и на себя, и на демиурга.
«Я тоже на себя злюсь. В этом ты не одинок».
Ламар привёл их к фонтану у корневища дерева. Внутри было свежо и прохладно. Магия этого места лишь частично восстановилась, но не била прежним ключом жизни и энергии, несмотря на все попытки Аллора поддержать жизнь в увядающем дереве.
- Нашли, - коротко ответил Аллор на вопрос Тиля. – Мы провели ритуал.
- Втроём? – удивился Бэлатор.
Аллор кивнул.
- А он?..
- Жив ли я? – подал голос Рандон. Ульв стоял у дерева, небрежно прислонившись к нему, будто к дверному косяку. Он ухмылялся, но без присущей ему язвительности или злобы, а скорее с мрачной грустью. – Или не вернулась ли моя магия?
Бэлатор пожалел о своём вопросе. Он знал, что разговор о силах – болезненная тема для Аллора, но то, что эти двое не поубивали друг друга – уже хороший знак.
- Живой. Без магии. Что-то не меняется, - ульв пожал плечами с натянутой небрежностью. – Лиль вернулась в Авур. Дерево мы немного залатали, тварей, которые его грызли – убили. В озере больше нет левиафанов.
- Они кормились корнями и выросли на старом Источнике, на болотах, - объяснил Аллор, чтобы это не вызывало вопросов у братьев. - Лиль… оборвала связь между старым Источником и этим. Энергия больше не утекает из Комавита, но дерево сильно пострадало, и оно само не восстановится, а у меня в смертном облике не хватает сил, чтобы напитать его. Поэтому мне нужны силы каждого из вас. И Таэриона, чтобы… - Аллор бросил короткий взгляд в сторону девушки. – Чтобы разорвать связь дерева и Тэйэр… Вы уверены, что его нигде нет и он не вернулся в Авур? – Аллор с надеждой посмотрел на братьев.
Ответ не изменился. Никто не знал, где Таэрион.
- Тогда нужен другой способ.
Братья долго говорили, подбирали варианты. Аллор рассказывал, как провести ритуал, чтобы отдать часть энергии дереву, но не заразить его тёмной энергией и не добавить абсолютно ненужных ему свойств других рас. Чтобы восстановить дерево, каждый демиург должен отдать частичку себя, а Тэйэр – всю себя.
- На том и решили.
Братья кивнули. Итоги не нравились Аллору. Они придумали, как спасти дерево, но без участия Таэриона, девушка могла погибнуть. Аллор попросил немного подождать и ещё раз связаться с Таэрионом.
- Так она беременная или нет? – высунул пытливый нос Рейлан.
- ФЛЭЙК!

+2

12

- Она пошла пожрать, идиот.
Тиль устал от вопросов и замечаний Рейлана. В хорошие времена выходки старшего брата, который вёл себя хуже дитя, забавляли демона. Он вспоминал их с юмором и иронией под хорошее настроение и кружку пива, но концентрация приключений на одну неделю в мире смертных убивала в Фойрре всё хорошее и светлое. Он сгорал от желания сбросить дракона с моста и наслаждаться тишиной после спасительного «бульк». Тиля остановило вероятное неодобрение от Аллора за порчу чистой священной водицы и радужного дерева и слова ламара о коллективном божественном ритуале.
- Не вернулся. Мы бы почувствовали.
Насильственная смерть носителя отражается на всех братьях. Алиллель вернулась в Авур добровольно через ритуал. Второй простой способ вернуться домой это порталы силы. До открытия новых врат осталось меньше недели. Столько до их закрытия на год бесполезного и губительного скитания в мире смертных.
- У нас мало времени. Или спасаем твоё дерево или ищем Бэлатора. Выбирай что-то одно.
Тиль не отличался сочувствием. Смертные умирают. Девушка, которая понравилась Аллору и разожгла в нём забытое пламя, не вызывала у демона чувств. Он остался равнодушен к её судьбе, но не считал, что она погибнет за благую цель. Смерть ничего не оправдывает. Смерть остаётся смертью. По случайности или намеренная.
Фойрр потёр лицо. Новые незабываемые выводы Рейлана не разбавляли атмосферу, но сеяли сомнения.
- Ты понимаешь, что она уже мертва? – Тиль подошёл к Аллору. Он не понижал голос и не берёг чувства девушки, которая могла его услышать.
Флэйк крутился возле Тэйэр, засыпая её вопросами, или рассматривал с любопытством трёхлетнего ребёнка, который впервые увидел снег. Дракон тыкал её пальцами, когда девушка теряла бдительность, расспрашивал об отношениях с Аллором, устрицах, моллюсках, крабах. Обо всём, что приходило ему на ум, и просил показать истинную ламарскую форму. Он не забыл спросить о свадьбе и планах на милую пещеру, где они вырастят мальков. Бэлатор стоял в стороне от братьев и смотрел на корни дерева, обвивающие чашу. Он думал о словах Аллора и ритуале.
Тэлл встал возле вампира. Он смотрел на новое дерево. Ульв не шутил и не язвил. Он выглядел сосредоточенным и расстроенным, но прикрывал настоящие чувства за хмуростью и дикостью.
- Вспоминаешь её?
Бэлатор беспардонно затронул прошлое брата. Для Рандона ситуация Аллора ближе, чем они замечали.
Ульв хмыкнул.
- Никогда.
Бэлатор почувствовал ложь, но не сказал об этом. Брат отошёл от него, приблизился к Тэйэр с Флэйком и схватил брата за шкирку.
- Уймись, рыжий.
- Я не… - Флэйк обиделся, скуксился и притих.
- Погуляй у фонтана. Тронешь что-то, и я тебе ухо отгрызу.

+2

13

И когда это Аллор успел обзавестись нормальным братом? Тэйэр оказалась в абсолютном и всепоглощающем восторге от Флэйка. Во-первых, он был просто ну ошеломляюще симпатичным, во-вторых — задавал умные и интересные вопросы (кроме того самого, про беременность, после которого Тэй без лишних раздумий его стукнула и пообещала скормить спруту), в-третьих — был полон оптимизма и желания исследовать окружающий мир. О Светлые Боги! Нормальный, красивый, адекватный, сообразительный бог! В каких муках сейчас умирают задыхающиеся отсвистевшие раки на горе, что такое случилось?
Нет, я, конечно, проведу тебе обход, — ненадолго задумавшись, согласилась Тэйэр, — хотя и сама тут пилигрим. Если ты обещаешь вести себя прилично, потому что, знаешь ли, вон тот зов природы оскверняет всю рощу.
Показывать себя красавишной-королевишной, в истинном обличье, Тэйэр, конечно же, отказалась, но без лишних зазрений совести Флэйка ощупала, растрепала причёску, а ещё научила парочке движений национального танца. Флэйк запутался и так уморительно шагал вприсядку, совсем как гусь, что фалмари аж прослезилась от хохота. Потом они уселись на траву, сорвали каких-то сочных плодов, и началась беседа о свадьбе.
Значит так, — увлечённо визуализировала торжество Тэйэр, активно махая руками и изредка задевая Флэйка локтём, — всё будет на побережье моря. У Альвийских вод, у серии заброшенных Жемчужных гротов. Представляй себе картину: стоят, значит, все гости в пещере... нет, ты тоже будешь в костюме... не перебивай! Стоят все в пещере. И тут, по каналу начинает плыть раковина. Огромная такая, вот такущая! — Тэйэр широко развела руки в сторону, изображая габариты, и со всей дури случайно залепила Флэйку по носу, — ой-ой-ой, прости-прости! Дай подую! Больно? Нет? Ладно, слушай дальше. Выплывает раковина... И переливается всеми цветами... голубым, аквамариновым, розовым, перламутровым... А потом — хопа! — и открывается. И там сижу я. В тиаре. Да, конечно в тиаре из жемчужин и кораллов. Что значит откуда, бог Аллор или как? Вот так-то, значит достанет мне столько жемчужин и кораллов, сколько захочу. И вот сижу я там вся бохатая, принцессная, волшебная. В тиаре. И в платье. И платье у меня — как морская пена, лежит на отделанном бархатом дне раковине и переливается алмазами. Да сказала ж что бог, достанет! И вот встаю я в этом платье, а пена продолжает лежать — и я схожу на берег... И свет играет серебром на моих туманно-платиновых локонах... и начинает играть королевский духовой оркестр... и медузы танцуют и светятся... и светлячки.... и сияют пещерные кристаллы... А, жених? Ну, да, он тоже там стоит. Где-то. Главное шоб меня и мою красоту не затмевал. Вообще в розовом костюме с платочком, ты ведь знаешь, что он в своей тритоньей форме с розовым хвостом?
Всё это, конечно, было невозможно. Не только свадьба, изысканные яства — запечённые улитки, устрицы с лимоном и кальмары в горчичном соусе — но продолжение этих отношений. Тэйэр знала, но попритворяться счастливой невестой, у которой впереди вся жизнь с любимым ламаром, ей никто не мешал, как и убедить Флэйка, что свадьбе, безусловно, быть, и быть пышной и прекрасной. А раз так — то и нечего осуждать, кто моллюсков не давил, пусть первым бросит в неё морского ежа. Вдохновенная и воодушевлённая, она всё болтала и болтала о том, во что будут одеты гости и как в ночи запустят фейерверк, пока Флэйк требовательно не перевёл разговор на что-то менее девчачье.
Их прервал очередной брат Аллора. Менее симпатичный. Тэйэр недовольно покосилась на него.
Мы тут вообще-то говорим о вещах глобальной важности.
Она схватила Флэйка за локоть и потянула на себя. Вот ещё. Дайте девушке немного счастья.
А кто из вас кто? Ну, в ипостаси я-тут-самый-крутой?
Флэйк гордо выпятил грудь и огласил тайну. У Тэйэр округлились глаза до маленьких озёр, и на долю секунды она потеряла дар речи.
Рейлан??!! Дракон?! Всамделишный?! Завираешь, осьминога мне в кракена!
Нет, упускать такой шанс она не могла. По крайней мере, нужно было спросить.
Слушайте, пока вы тут будете драться, выяснять отношения, обвинять друг друга, решать судьбы мира и прочий мальчишеский бред — можно я на нём прокачусь? Ну пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста! Ты ведь согласен, да, да, да? Полетать над Деревом и вообще, и вообще! — Тэйэр активно затрясла Флэйка за руку, призывая к ответу. — Я лёгкая, как креветочка, весело будет, ну давай! Вы ж пока всё равно не разобрались со всякой магией-шмагией?
На самом деле, внутри Тэйэр шла борьба: восторг боролся с затмевающей разум тревогой. Похоже, Аллор был опечален и глубоко задумался, и, откровенно заявляя, Тэйэр не очень-то хотелось знать, почему. Она понятия не имела, как сложится её судьба дальше и что произойдёт через несколько часов; а, значит, нужно отхватывать от жизни всё. Например, дракона.
Аллора-то она отхватила; ну, в той мере, в которой смогла.

+2

14

- Ещё нет.
Аллор понимал, о чём говорит Тиль. Все варианты по спасению Тэйэр растворились. Фойрр намеренно предупреждал его, готовил к неизбежным последствиям, будто они оба не знали, что ситуация повторяется. Смерть Фильер была внезапной, но не менее болезненной.
- А что если провести ритуал соединения душ.
Мужчины обернулись, внимательно посмотрели на Бэлатора.
- О каком ритуале речь? – Аллор не понимал, что так заинтересовало вампира и о чём он думает. Чужие народы, их магия, ритуалы, традиции и обычаи зачастую были некой запредельной и непонятной областью. Они имели что-то общее между собой, но в то же время оставались различными. У каждой своё хитрое сплетение, свои особенности, которые непременно надо учитывать, чтобы всё получилось как надо. Один, незначительный на первый взгляд, недочёт обернётся целой катастрофой.
Бэлатор со свойственной ему задумчивостью не торопился с ответом. На секунду Аллору показалось, что вампир сомневается, а правильно ли он понимает проблему Тэйэр и так ли важна жизнь обычной смертной, если их в жизни бессмертного демиурга будет немало, потому что когда-нибудь Тэйэр состарится и умрёт, а то и умрёт задолго до старости, как это было с Фильер, и не оставит после себя ничего кроме боли и воспоминаний. Смертные в их длинной и бессмертной жизни – всего лишь мгновение, как глазом моргнуть. Они же для них – целая жизнь и на порядок больше.
- Ритуал на крови, - начал объяснять Бэлатор, всё ещё сомневаясь в возможности провести обряд. – Вампиры… У нас всё завязано на крови и кровных связях, тогда как у ламаров такой сильной и крепкой кровной связи нет. Я не уверен, что этот ритуал вообще можно провести в такой форме, но если внести в него изменения и скрепить ваши души и кровь, то, возможно, это сильнее привяжет Тэйэр к миру живых. Через носителя.
Потому что привязать через самого Аллора невозможно. Его реального тела здесь нет, а демиург – это что-то, что не относится к этому миру в полной мере.
- Но чтобы всё получилось, тебе придётся на ней… - вампир посмотрел на Тэйэр, которая так весело рассказывала Флэйку о своей свадьбе, - жениться.
Аллор прямо услышал шепелявое ликование дедушки Фиго. Потом почувствовал сомнения Кристофера, ведь это именно ему придётся разделить половину жизни с Тэйэр. Для него она станет его первой и единственной половиной. Он не сможет привязать себя к другой женщине, не сможет разорвать эту связь, пока Тэйэр не умрёт. Не сможет разорвать её даже после смерти, если верить Бэлатору.
Аллор посмотрел на девушку через плечо. Она так увлечённо говорила с Флэйком, который был от неё без ума, так искреннее и весело улыбалась, что ему стало не по себе от сомнений. А, может, на самом деле не по себе было Кристоферу. Всё казалось неправильным. Даже Аллор понимал, что такое предложение девушки ждут, как доказательство любви, а не необходимость спастись. Нормальные девушки, а не расчётливые маги Альянса.
— Рейлан??!! Дракон?! – закричала на эмоциях Тэйэр, и Аллор отвлёкся от тяжёлых мыслей.
- Обдумай всё, прежде чем принять решение, - наставлял Тиль, перехватив его за руку.
Аллор промолчал, но, поймав серьёзный взгляд демона, коротко кивнул. Ламар отошёл от братьев, меняя выражение лица с задумчиво-грустного на весёлое и с улыбкой.
- Боюсь, что этот малый разнесёт здесь всё, - Аллор по-братски потрепал Флэйка по волосам, и не скажешь, что из них двоих младший – ламар.
- На одно дерево в округе уже меньше, - заметил Бэлатор. Он всё ещё бессовестно рассматривал Тэйэр, будто редкую диковинку.

+2

15

Флэйк засветился от счастья. Новая подружка Аллора вступилась за него, оценила все таланты бога драконов.
- Видел? – Рейлан гордо выпятил грудь. На фоне Тэлла он выглядел снегирём, которому снега на голову насыпало, но очень важным. Дракону не хватало четырёх дюймов роста, чтобы сравняться с ульвом и не выглядеть комично. - Она меня выбрала! – дракон притянул девушку к себе, обняв её как старую и верную подругу, и с вызовом посмотрел на брата.
Рандон глухо рыкнул и отошёл от парочки. Он вернулся к фонтану, откуда наблюдал за всем семейством и думал о прошлом. Бэлатор затронул старую большую рану, но ульв храбрился и корчил гордеца, которому нет дела до чужих проблем.
Фойрр слушал теорию Бэлатора сквозь пальцы, прилипшие к лицу. Аллор слишком мягкий. Он ухватится за любую возможность спасти подружку.
- Мы не знаем, как это скажется на Аллоре, на его мире, на балансе. Он в теле смертного, - Тиль посмотрел на вампира, но Бэлатор уже сказал лишнего по мнению демона. – Мы можем найти другого ламара и связать её с ними. Это лучше, чем умереть, растворившись в дереве. Безопаснее для нас.
Фойрр сделал акцент на личной выгоде и крайней необходимости соблюдать законы мироздания, созданные Отцом. Аллор его не слушал. Демон видел настроение брата по его глазам. Аллор сомневался, но склонялся в сторону ритуала. Вариант с заменой жениха он не рассматривал. «Треклятые светлые. Всё им по правилам и по совести».
Тиль перехватил ламара за руку. Демону казалось, что он теряет брата и это последний шанс достучаться до здравомыслия Аллора.
— Обдумай всё, прежде чем принять решение.
Кивок. Всё, что Фойрр получил, это кивок. Демон не побежал за Аллором и не подошёл к Тэйэр, чтобы рассказать ей, чем закончится ритуал для неё и для Аллора. Он отошёл к Рандону, который сидел на фонтане и не присоединялся к общему разговору.
- Объясни ему.
- Что? – ульв недовольно ворчал.
- Объясни, чем закончилась жизнь той девушки.
Рандон раздражённо рыкнул.
- Ты женился на ней. Она умерла. Это всё, что он должен знать.
- Скажи сам, - мужчина дёрнул плечом и отвернулся, рассматривая весёлую компанию возле девушки. - Почему я?
- Потому что это твоя история. Он твой глупый младший брат. Влюблённый до одури, и упрямый. Как ты.
- Ну, пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста, - Флэйк громко упрашивал Аллора. Он вцепился в идею Тэйэр и знал, что в прошлый раз полёт верхом на драконе закончился одним сломанным деревом. Он не должен привлекать внимание жителей Фалмарила к защищённому месту в горах. По теории Аллора магия Комавита ослабла, поэтому дерево может остаться без иллюзорного купола. – Мы пролетим туда и обратно. Быстро. Никто не заметит, - дракон показал направление полёта. Он в теории умудрился задеть Бэлатора и ветку дерева. Это всё, что нужно знать о координации бога драконов.

+2

16

Тэйэр просто не верила своему счастью. Флэйк оказался не только красивым, умным, смешным и обаятельным, так у них ещё и вкусы на свободное времяпрепровождение совпадали. Она чувствовала себя как на день рождение, когда тётушка Ганна дарила ей две дюжины отборнейших устриц, и они, усаживаясь за стол, принимались за поедание пищащих живых моллюсков, посыпая их свежими травами. Плюсом — они с Флэйком были почти одинакового роста! Последний факт просто пробил огненной стрелой сердце фалмари, и теперь она, с самым счастливым выражением лица на свете, вовсю облапывала Флэйка, едва ли сдерживалась от того, чтобы показать язык Бэлатору и вовсю предвкушала полёт.
Вот видишь, какой он талантливый! — похвалила Тэйэр самого настоящего бога драконов, потрепала за макушку и прищурилась, — тебе изумительно пойдут косички. У меня с собой — традиционная ламарская расчёска из трав. Порасчёсываем твои шелковые локоны, сделаем тебе самую изумительную причёску! Рыба-меч мечом от зависти удавится! И вообще...
Если наткнутся по траектории на пару-тройку деревьев — не беда.
Не беда, — озвучила мысль Тэйэр, — если какое дерево выкорчуем с корнями или сломаем, то всегда можно сжечь улики на месте преступления. Это ж дракон! ОГНЕДЫШАЩИЙ!!!
Не в силах сдерживаться, она потискала Флэйка за щёки. Он ещё и щекастый! С каждой минутой она всё больше и больше убеждалась, что нашла среди братьев Аллора себе фаворита.
Можем начать с элегантного двойного круга и финта, а затем — ты когда-нибудь рисовал в небе фигуры огнё...
Тэйэр запнулась, посмотрев на Аллора. Внешне он выглядел совершенно обыкновенно, как и всегда — растрёпанный, с идиотской улыбкой, беззаботный и беспечный флейтист. Но в глазах... Тэйэр вспомнила первое посещение леса фейри, когда Аллор сыграл на флейте — и когда она заметила в его глазах совсем не свойственное такому юному ламару чувство. Бесконечную, бескрайнюю тоску. И сейчас она возвращалась.
Кхм... — она отпустила Флэйка, скрестила руки на груди и уставилась в землю, пытаясь подобрать слова. — Так вы... решили что-нибудь, бо... деми... ребята-девчата-лягушата? Всё в порядке? Есть у вас план?

Отредактировано Тэйэр (2019-07-20 00:19:30)

+1

17

RED MOON
У них был план. Два плана, если рассматривать смерть Тэйэр, как одно из решений проблемы умирающего дерева. Аллор не хотел, чтобы девушка погибла из-за его глупости. Он всё ещё считал, что это он виноват в том, что фейри поглотили силу девушки и она теперь связана с дерева прочными оковами-нитями. Все его надежды воспользоваться способностями Таэриона шли коту под хвост. Демиурга нет с другими братьями. Где он и чем занят – тоже неизвестно, как и когда он появится. Если вообще появится.
- Подождём Таэриона. День-два у нас есть, - Кристофер улыбнулся, но в его глазах осталась та же печаль.
Он понимал, что, чем дольше они медлят, тем меньше шансов безболезненно восстановить дерево. Умирание Комавита уже сказывается на Фалмариле. Пройдёт много времени, прежде чем древо вновь запылает жизнью и начнутся плодородные дожди, которые вернут в земли ламаров мир и процветание. Он видел, к чему приводит его бездействие, и снова наступал на те же грабли, потому что действительно привязался к этой смертной девушке.
Аллор не захотел говорить о браке. Он посчитал, что сейчас этот разговор не уместен. Он собирался его завести, но позже, когда точно убедится, что Таэрион не придёт, а дальше медлить уже нельзя. Сейчас у них было время. Ничтожно мало.
***
Два дня пролетел так быстро, что Аллор не успел опомниться. Ближе к ночи, когда над чашей уже опустились густые сумерки и свет из розово-красного стал синим с серым маревом, Бэлатор напомнил ему об исходе времени.
- Мы больше не можем ждать.
Аллор с ним соглашался. Он и сам это видел. К дереву слетались фейри, но они видели, что происходит с деревом, и беспокоились. Ламар хотел поступить, как правильно, но даже себе в этой ситуации не мог ответить: а что есть правильно? Жениться на девушке, надеясь, что это спасёт её от смерти? Согласится ли она выйти замуж за человека, которого никогда не знала? Она видела лишь лицо Кристофера Ламирана, когда же он своими руками, пусть и не по собственной воле, касался её. Он целовал её и, в какой-то момент понял, что и сам не равнодушен к этой девушке. Но хотел ли он связать с ней жизнь таким ритуалом? Была ли она всем для него? Хотел ли он так сильно спасти её от смерти, если после, возможно, даже не вспомнит об этом, когда дух демиурга покинет его?
Аллор сидел на крае чаши, смотрел на корни дерева, выцветшие, высохшие. Они выглядывали из мутной воды предвестниками смерти. Они напоминали ему о течении времени, о котором демиург хотел бы забыть, но не мог. Он видел, как братья пытались переубедить его. Тиль говорил с ним постоянно, постоянно отговаривал, убеждал, что это приведёт к нарушению баланса. Накануне братья громко поссорились и с того времени не говорили. Даже Рандон смотрел на него как-то иначе, но Аллор всё решил для себя. Поднявшись, ступая босыми ногами по корню, он поднялся к фонтану, где была Тэйэр.
- Пойдём со мной.
Он протянул ей руку раскрытой ладонью вверх и улыбнулся.
- Я хочу тебе кое-что показать.
Он уже удивлял её магией много-много раз, показывал ей настоящее волшебство, и хотел удивить в последний.
Взяв девушку за руку, он будто намеренно провёл её мимо Тиля и Рандона. Только Флэйк позади провожал их непонимающим удивлённым взглядом и всё спрашивал братьев, что происходит и куда они пошли, почему не взяли его с собой. Аллор не обращал на них внимания и не отвечал на вопросы Тэйэр. В этот раз они спускались вниз по лестнице, созданной в земле и украшенной корнями деревьев и цветами. Они вышли с другой стороны чаши, омывающей корни Комавита. Там, где магия всё ещё царила и удивляла своей красотой. Здесь от воды шла приятная энергия, будто прохлада, которая касалась кожи и проникала под неё теплом.
У самого берега, где в траве парили цветные огоньки – новорожденные фейри и защитники леса, ещё не обретшие форму, качалась лодка. Она выглядела новой, будто недавно созданной, чтобы поражать резным и плавным рисунком на боках. На носу лодки покачивался фонарик. Внутри лодки лежало два весла. Кристофер подтянул лодку ближе к берегу, забрался в неё и помог Тэйэр ступить в лодку и сесть. Лодка чуть качнулась; Аллор придержал девушку под спину, чтобы она не упала, потеряв равновесие.
- Не бойся. Магия не позволит ей перевернуться.
Сначала Аллор хотел сделать всё, как люди. Грести вёслами, но потом оставил большую часть работы на волю магии, пока они плыли по реке. Над водой блуждали разноцветные огоньки. Синие, зелёные, красные, розовые. По тёмной глади, в которой отражался свет огней, плыли редкие кувшинки. Здесь было спокойно. Здесь была жизнь. На фоне смерти и отчуждения, которые грызли их каждый день от заката и до рассвета, казалось, что это иной мир, спрятанный от них в царстве теней.

атмосфера

https://99px.ru/sstorage/56/2015/11/image_562711151232428304951.jpg

+1

18

Следующие два дня Тэйэр старательно пыталась избавиться от тревожных мыслей. Большую часть времени она проводила с Флэйком, разгуливая по зарослям вокруг Комавита, подыскивая спелые фрукты и срывая их с упругих, усеянных сверкающими как драгоценные камни листьями. Как бы Флэйк ни пытался затащить Тэйэр в водоём, покупаться и покрасоваться в истинной форме, она отказывалась; один раз он стал особенно настойчивым. Они сидели на поляне у обрыва, окружённые папоротниками, алыми как кровь геликониями, нежными молочными франжипаниями и удивительными орхидеями всех невообразимых оттенков, болтали ногами над кристально чистой, прозрачной аквамариновой водой и соревновались, кто дальше кинет камень. Не дождавшись ответа от Тэйэр, Флэйк ущипнул её за бок, и она красноречиво ответила — толкнула дракона прямо в водоём. Сколько было визгу, всплесков, криков, шума! Тэйэр потом пришлось бегать от приятеля целый день, прячась среди папоротников.
Ночью, после скудного ужина, Аллор всё так же устраивался рядом с ней, закапывал в объятия, шептал самые дурацкие глупости, которые Тэйэр когда-либо слышала в своей жизни, и засыпал. Храпел он над самым ухом, но Тэй не жаловалась; она поворачивалась на другой бок, лицом к нему. Пока Аллор видел десятый сон, а над ними, в чернильном небе, крупными жемчужинами сияли тысячи звёзд, Тэйэр с печальной улыбкой касалась его лица пальцами, оглаживая черты скул, линию подбородка, заправляла непослушные пшеничные пряди за остроконечные уши и целовала то в лоб, то в колючие брови. Она понимала, что это — их последние дни вместе. Тэйэр понятия не имела, что с ней произойдёт и останется ли она в живых, но даже если да, то Аллор этот мир покинет. Останется Кристофер Ламиран, племянник Фиго, неудачливый и забавный мальчишка с розовым тритоньим хвостом. Пускай Тэйэр не знала Кристофера по-настоящему, он был ей симпатичен внешне — и нравился по рассказам Фиго.
Но после ритуала он бы перестал быть Аллором. Когда бог покинет тело ламара, его глаза, в которых плещется море перед штормом, гремит небо перед грозой, станут обыкновенными, голубо-серыми, и в них больше никогда не проскользнёт необъятная, древняя тоска. Смогут ли они с Кристофером быть вместе? Путешествовать по деревням, помогать нуждающимся, вылечивать больных? Сможет ли Кристофер смириться со знанием, что Тэйэр не любит его, а пытается забыть того, другого, с кем сравниться невозможно? А сможет ли она сама когда-нибудь избавиться от печали, разрывающей сердце?
Тэйэр убеждала себя, что слишком рано отвечать, но знала — она просто боится признать правду. И поэтому она прижималась носом к Аллору и смотрела на него без отрыва почти всю ночь, до рассвета, пока сон не заявлял свои права и не смаривал её.

Blackmore's NightStill remember you

Под конец второго дня Тэйэр занималась тем, что вновь соревновалась с Флэйком, но на этот раз — кто дальше плюнет.
Она побеждала со счётом десять — три. Когда Тэйэр в очередной раз радостно воскликнула, обрадованная победой, на них неодобрительно уставились Бэлатор с Рандоном — ну, или ей показалось, что неодобрительно. Она-то знала, что на самом деле боги завидовали, что смертная девчонка плюётся лучше и дальше могущественных демиургов.
Веселью пришёл конец, как только Аллор подошёл к ней и попросил последовать за ним. Тэйэр замешкалась, замялась. Они почти не разговаривали последние двое суток, а теперь он хотел переговорить с ней наедине.
Тэйэр вдруг чётко осознала, что её бьёт дрожь. Она боялась — той неизвестности, что раскрывалась перед ней, пока они петляли по тропам и спускались по лестнице. Тэйэр засыпала его вопросами, не замолкая и не сдаваясь ни на секунду, но, в конце концов, бросила это бесполезное занятие. Честно говоря, никакого предвкушения она не ощущала. Ей становилось труднее дышать, но не из-за быстрого темпа ходьбы, а оттого, что нечто неизвестное стягивало грудь.
Всё это исчезло тотчас же, как фалмари увидела волшебную картину, раскинувшуюся перед ней. Она видела лес фейри, видела подземный грот, утыканный кристаллами, видела пещеру, забитую кладками змей — отвратительную в своей смертоносной красоте, но всё ещё впечатляющую. Но ничто не могло сравниться с подобным зрелищем.
Всё тело Тэйэр пронзил ток, от макушки до пят. Она чувствовала, как её наполняла сила, первородная в своих чистоте и могуществе; как её наполнял свет. Под мягкими лиловыми и розовыми отсветами от резвящихся фейри татуировки, покрывавшие большую часть её тела, начинали светиться, отвечая на зов Комавита, переливаться то фиолетовым, то голубоватым, то серебряным. Она восторженно вздыхала, задевая пальцами хрупкие лепестки кувшинок, поджимала под себя ноги и жадно вглядывалась во всё, что попадалось им на пути. Ей стало до болезненного отчаяния больно, захотелось заплакать. Сейчас, как никогда, Тэйэр хотелось жить.
Она посмотрела на Аллора — но не с тем выражением лица, которое он, наверное, ожидал от неё увидеть. Она была восхищена и поражена этим волшебством, но улыбка была горькой, печальной.
Ты прощаешься со мной.
Это было не вопросом, а утверждением. Не нужно было быть гением, чтобы догадаться. Тэйэр покачала головой, когда Аллор почти ответил, и перебила его раньше.
—  Я хочу, чтобы ты знал...
Она наклонилась поближе, взяла его ладонь в свою и переплела пальцы. Тэйэр смотрела Аллору прямо в глаза, не сдерживая слёзы — они прокатились крупными каплями, размером с утиное яйцо.
...с тобою я чувствовала себя живой, как никогда раньше.
Она не стала вытирать слёзы, не чувствуя в этом необходимости. Где-то глубоко, очень глубоко внутри в Тэйэр всё ещё теплилась надежда, что всё закончится не так. Что их любовь пропитана не обречённостью и безнадёжностью, а она сама не обречена или на верную смерть, или на жизнь в вечных воспоминаниях о том, с кем ей быть невозможно.
Но у неё был шанс стать полезной. Помочь Фалмарилу, помочь своим братьям и сёстрам, помочь ламарам. И эта возможность была важнее всех её чувств, и даже чувств Аллора.
И я всегда буду помнить тебя. Моя душа всегда будет помнить тебя. Неважно, что с ней случится.

+1

19

Wings of Eternity
Река расширялась, уносила их всё дальше от Комавита, но сила его не угасала. Она следовала за ламарами, наполняя каждую травинку жизнью. Магические огоньки парили над водой, разгоняли водомерок или забирались на борт лодки, приставали к фонарю, налипая на нём, будто считали собратом, попавшим в клетку. Аллор молчал и наблюдал за девушкой. Он думал, что скажет ей, когда придёт время. Слове вертелись у него на языке, но Аллор знал, что, как бы он не продумывал каждый свой шаг, он не мог предугадать исход. Вся его задумка могла бы пойти крахом, и вот Тэйэр уже поняла его неправильно.
Напряжение долго копилось в девушке и нашло выход, едва демиург собрался заговорить с ней. Он хотел исправить её, но видел, что ей тяжело, и не стал. Лучше он изменит свой план, перепишет всё с чистого листа. Ему проще, чем ей в этой ситуации.
Аллор замолчал, дал девушке договорить. Он смотрел на Тэйэр, пока она плакала, пока говорила, что готова пойти на жертву ради Фалмарила и его народа, но ламар понимал, что на самом деле Тэйэр, как любое другое живое существо на её месте, больше всего на свете хотела жить. И он не винил её за это желание. Оно было естественным. Именно оно делало её такой, как она есть – смертной, и в том была её особенная прелесть, которая нравилась демиургу.
«Тебе не придётся жертвовать, Тэй».
Она не будет расплачиваться за его ошибки – Аллор решил это для себя ещё в тот день, когда Бэлатор предложил провести ритуал. Он уже знал, что Таэрион не присоединится к ним, а искать брата сейчас – бессмысленно и глупо. Вариант упал к нему в руки и казался очевидным решением, но перед тем как заикнуться о нём, Аллор хотел сделать для Тэйэр кое-что ещё. Прогулка по реке – это лишь предлог. Место в отдалении от пытливых и обеспокоенных глаз братьев, которые не одобряли его поступок. Аллор помнил, чем желание связать свою жизнь с жизнью смертной закончилось для Тэлла, но он надеялся, что в этот раз у него хватит сил и уверенности, чтобы завершить ритуал правильно. Он верил в свои силы, и верил в чистоту помыслов Тэйэр.
Она – не та женщина.
Аллор наклонился к ней, мягко обнял лицо в ладони, стирая большими пальцами слёзы с её щек. Он смотрел на неё с теплотой в синих глазах и улыбался, искренне, чисто, без примесей, потому что больше не видел причин для грусти и сожалений. Он знал, что для этой девушки сделал всё, что в его силах. Что она будет жить, и надеялся, что её история закончится счастливее, чем у Фильер.
- Я не прощаюсь, - демиург заглянул в лицо девушки; взгляд глаза в глаза. – Я говорю… здравствуй.
Цвет радужки изменился. Синева ушла из глаз ламара. Они стали светлее и ярче, не такими глубокими, не такими умудрёнными опытом. В них появилось больше света, жизни и веселья. Они искрились молодостью – самым рассветом юности. Изменился даже голос и интонация. Он стал мягче. Не таким властным и уверенным. Изменились прикосновения. В руках чувствовалось волнение, немного дрожи и страха, будто Тэйэр для него стала хрупкой, как крылья бабочки, и он боялся ненарочно их повредить, потому что его пальцы казались ему грубыми.
Перед Тэйэр был Кристофер Ламиран. Тот самый мальчишка, которого она видела, но не знала.
Он наклонился к ней, целуя. Не как Аллор. Не по его воле. А потому что сам пожелал. И было в этом поцелуе тоже что-то новое и непривычное. Не было того духа демиурга, который тянулся бы за ним, будто тень. Он не знал, как Тэйэр отреагирует на его порыв, но, оказавшись в своём теле полноценным хозяином, это первое, что он захотел претворить в жизнь, когда она сидела так близко, была такой грустной и расстроенной. Самоотверженной.
- Теперь можешь меня бить, - шутливо бросил Кристофер, отстранившись от девушки. Покраснеет? Разозлится? Попытается выкинуть его из лодки? Примет? Он не представлял, что будет дальше. Не потребует ли Тэйэр вернуть ей демиурга, не захочет ли сойти на берег, прекратив это путешествие. Он лишь знал, что должен сделать, когда она поймёт, кто перед ней.

+1

20

Кажется, она поняла, что произошло за секунду до того, как он поцеловал её. Или убеждала себя потом, что поняла, хотя на самом деле надеялась на другое. Тэйэр не ответила не поцелуй, но и не оттолкнула — просто сидела, как безжизненная тряпичная кукла, с повисшими руками и распахнутыми глазами. Она моргнула лишь тогда, когда Кристофер отстранился, и на её мокрых ресницах заблестели капельки тех слёз, которые остались невыплаканными. Какой был смысл? Ламар, который сидел перед ней, всегда был частью этой истории, но частью безмолвной и безвольной, а теперь он смог наконец заговорить.
А вот Аллор с ней даже не попрощался. «Трус», — подумала Тэйэр, и сжалась в комочек, подбирая под себя колени. Лодка продолжала покачиваться на волнах и плыть дальше, мимо островков с роскошными зарослями кувшинок, мимо дупел, где ютились фейри. Наступила звенящая тишина, нарушаемая лишь скрипом покачивающегося фонарика, шелестом листвы и тихими всплесками воды. Кристофер ждал от неё чего-то — ждал чего? Тэйэр рассеянно стала оглядываться по сторонам, пытаясь уловить, вспомнить, что же ей нужно сделать; что-то ведь нужно было.
Здравствуй, — наконец, ответила она; спокойно, мягко, без злости или гнева, и без плаксивости в голосе, глядя прямо на него и улыбаясь. — Мне не за что тебя бить.
Она смотрела в глаза Кристофера, привыкая к их настоящему цвету — ярко-голубому, разбавленному редкими вкрапинками потемнее, до морского. Что-то необратимо оборвалось у неё внутри, так быстро и почти безболезненно — мир перед Тэйэр покрылся цветными пятнами, кругами, наслаивающимися друг на друга. Она старалась подумать о чём-то, что-то вспомнить, ухватиться за нить прошлого, но ничего не могла нащупать; внутри царила непонятная пустота. Она заставила себя улыбнуться Кристоферу и одобрительно сжала его запястье — Тэйэр правда не злилась, и была рада, что он вернул контроль над своим телом и разумом. Теперь к Фиго мог вернутся его настоящий племянник, теперь он сам мог выстраивать свою жизнь так, как хотел. Кажется, она никогда не задумывалась об этом с другой стороны — со стороны самого Криса. Какого ему было понимать, что он лишён контроля, и может лишь жалобно скрипеть креветкой где-то на задворках сознания? Это, должно быть, просто ужасно. Боги так часто относились к смертным как к простым инструментам, но почему-то на этот раз Тэйэр не посчитала их неправыми. Впереди показался небольшой островок, покрытый буйной растительностью. Трудно было поверить, что где-то совсем недалеко природа увядает и умирает, а водоёмы затянуты плесенью и гноем. 
Тэйэр отвернулась, прижимаясь щекой к острой коленке. Она вела себя неестественно тихо, смиренно, и, пожалуй, казалась задумчивой, хотя на самом деле не думала ни о чём.
Что будет дальше? — спросила она, ведя пальцами по тёмно-фиолетовой глади воды, оставляя за собой искрящиеся серебристые линии. — Со мной, с Древом, с ритуалом.
Это казалось логичным вопросом. В какой-то момент им обоим придётся сойти на берег и вернуться к Комавита. Или не придётся?..

Отредактировано Тэйэр (2019-07-23 16:16:27)

+1

21

- Он здесь, - Кристофер посчитал, что это важно; показал пальцем на голову, ближе к затылку. – В моей голове. Где-то здесь всегда был я, - он улыбнулся. Всё, что с ним происходило сейчас или раньше, казалось ему чем-то странным. Тем, что невозможно объяснить, чтобы не выглядеть в глазах собеседника сумасшедшим. Но это было так. Кристофер Ламиран всё путешествие чувствовал себя гостем и наблюдателем в чужом теле. Он всё видел, чувствовал, понимал и осознавал, потому что иначе демиург не мог существовать в его теле, но всё же он себя не контролировал. Ему остался лишь небольшой кусочек мыслей, благодаря которым он понимал, что всё ещё существует и происходящее – реальность. Теперь на его месте был Аллор. Более сильной сущностью. У него явно было больше сил и места в его сознании, и он в любое время мог бы вернуть полный контроль себе, но демиург этого не делал. Он оставался в стороне, согласно своему плану.
Тэйэр выглядела отстранённой и грустной. Кристофер чувствовал себя не на своём месте, будто он вторгся в чужие объятия и намеренно увёл чужую девушку. Он понимал, что Тэйэр привязана именно к Аллору, а не к нему, и быстрее пойдёт в объятия истинного тела ламарского бога, чем когда-либо обратит внимание на него. От этого где-то глубоко Ламиран почувствовал обиду, но продолжал всё так же улыбаться. Аллор возложил на него важную миссию – спасти девушку, убедить её, что так нужно.
Ламар отстранился, чтобы не смущать девушку.
- Дерево выживет, - он всё ещё лёгко улыбался и смотрел на Тэйэр, несмотря на её отстранённость. – Демиурги проведут ритуал и напитают его силой. Он верит, что им хватит сил.
Кристофер сделал небольшую паузу, а потом продолжил.
- Твоя жемчужина…
Девушка настолько погрузилась в свои проблемы, что и не заметила, как с её запястья пропал браслет с жемчужиной, подаренной ей Аллором. Демиург снял её, когда уже спала, и теперь Ламиран доставал её из внутреннего кармана жилета, чтобы снова вручить Тэйэр. Теперь это была не просто жемчужина, обмотанная ниткой, а настоящий аккуратный гребень. Ламары часто делали такой подарок для возлюбленных, когда собирались на них жениться. Дарили амулет, кольцо, подвеску, серьгу или гребень. Аллор решил, что гребень цвета морской волны подойдёт как нельзя лучше. На нём были такие же рисунки, как на теле Тэйэр, и были листья и корми Комавита. Жемчужина стала сердцем дерева.
- Я только вырезал его из дерева, а всё остальное он сделал магией, - смутился ламар.
Он знал, что она её узнает. Тэйэр хранила её всё это время с того самого дня, как Аллор достал её со дна озера. Он протянул ей гребень.
- Если ты пожелаешь, есть способ спасти дерево, вернув ему те силы, что оно отдало тебе. И сохранить тебе жизнь, привязав тебя к этому миру, - Кристофер боялся реакции Тэйэр, и чувствовал, что Аллор тоже этого боялся. – Ритуал соединения душ. Это… брак. Ты будешь жить, - Ламиран опасался, что Тэйэр поймёт его превратно, поэтому продолжил: - Он хотел сказать это сам, но его тела здесь нет. Есть только я. Он посчитал, что это нечестно по отношению к тебе или ко мне решать нашу судьбу вот так.
«Расстроится? Разозлится? Посчитает, что мне не хватило духа сказать лично?»

+1

22

Очень красиво, — похвалила Тэйэр гребень, так, как будто Кристофер вручил ей дохлую рыбу. Но, несмотря на внутреннюю тоску, она действительно имела это в виду. Гребень выглядел потрясающе, был непохож ни на одну из тех безделушек, что Тэйэр когда-либо видела. Ей редко удавалось поглядеть на настоящие драгоценности, обрамлённые роскошной кованой вязью или причудливой резьбой, но от этого гребня исходила настоящая сила и настоящая, природная красота. Он вобрал в себя магию Комавита — по крайней мере, так подумалось Тэйэр.
Она оглаживала пальцами изящные завитушки, так удивительно точно повторяющие узор её татуировок, пока внимательно слушала Криса, не перебивая, вбирая в себя слова как губка; бездумно кивала головой, будто соглашаясь с каждым сказанным словом. Но, стоило Кристоферу замолчать, как Тэйэр выпалила:
Постой.
Голова шла кругом. Она пыталась понять до конца, что именно предлагает ей ламар, и какую цену придётся заплатить за её спасение. Невелика цена, особенно для Тэйэр, которая не очень-то представляла, что будет дальше, куда она отправится и чем станет заниматься. Но в этот план входила не только она.
Давай ещё раз. Сначала демиурги проводят ритуал душ, эдакое бракосочетание, во время которого соединяют... твою душу и мою. И мы оказываемся связанными. Навсегда. И потом, во время ритуала у Древа... — она закусила губу, — ...из-за этой привязи я должна буду остаться тут.
Звучало безумно. А если что-то пойдёт не так? А если у неё пропадёт вся магия вообще, и она больше не сможет исцелять? Тэйэр волновал ещё один вопрос, и именно его она и задала: 
А как же ты?
Кристофер весело улыбался ей, и эта улыбка была мальчишеской, задорной и уверенной. Мягкой и располагающей, светлой. Голову пронзила мысль, что он улыбался не так, но Тэйэр поспешно отмахнулась. Не время страдать.
Кристофер, я... Я не буду врать — я не хочу умирать. Мне страшно. Но ты же лишаешь себя будущего. Лишаешь себя шанса связать жизнь с кем-то, кого ты полюбишь. Ладно бы только это! Ты привязываешь себя ко мне. Я немного знаю о такой магии, если вообще что-то знаю. Но ты обрекаешь себя на жизнь, неразрывно связанную с моей.
В свою очередь, Тэйэр тоже связывала себя с Кристофером, который вечно будет напоминать ей об Аллоре. Но со временем ей станет легче, острая боль уйдёт, притупится, рубец заживёт и не будет так сильно беспокоить. Сможет она смириться с этим или нет, Тэйэр надеялась, что у неё получится найти утешение в чём-то ином. В помощи нуждающимся и целительстве. Но Крис...
Я не могу так поступить с тобой. Ты можешь думать, что, если не согласишься, то моя... то твои руки будут в крови, но это не так. Как ты можешь знать, что не пожалеешь о ритуале через пару месяцев, пару лет? Что не возненавидишь меня за то, что я столького лишила тебя?

+1

23

- Ты сможешь вернуться домой, когда твоя связь с деревом разорвётся.
Кристофер понимал, что Тэйэр в здравом уме не захочет ни жить после Комавита, ни жить в доме Фиго вместе с парнем, которого она не знает. Бэлатор объяснил Аллору, как действует заклинание и какие у него последствия. В теории, потому что на практике души светлых ещё не связывали таким сильным ритуалом и, несмотря на то, что Кристофер Ламиран был смертным, в нём оставалась частичка божественного. Никто из них не проводил аналогичного ритуала. Лишь подобные ему. У каждого из них был свой исход. Бог вампиров говорил, что это похоже на ритуал у его народа, когда пара связывает себя обетами на крови. Но их связывали душами, на магии. Это что-то такое же сильное и более непредсказуемое.
- Ты больше не услышишь голосов фейри, не почувствуешь желание древа, не ощутишь боли мира и как магия утекает из него.
Всего этого Тэйэр не имела, пока не попала в ловушку фейри.
- У тебя останется твоя магия. Без магических свойств Комавита. Твой рисунок… - Ламиран будто пытался заглянуть девушке за плечо. – Он тоже исчезнет. По нему мы поймём, что всё проходит удачно и в тебе не останется чужой магии.
Вся проблема была от неё. Отделить два потока, тесно сплетённой магии, очень сложно без навыков Таэриона, но они придумали способ, как выделить душу Тэйэр и её магию на фоне магии Комавита.
- Я не связан с древом, - ламар улыбнулся. Казалось, что его грядущий ритуал вовсе не тревожит, но на самом деле он боялся, что что-то пойдёт не так и девушка погибнет. Девушка, к которой он тоже привязался. Которую, как думал, полюбил не слабее, чем Аллор. – Со мной всё будет хорошо.
Кристофер понимал опасения девушки, но, пока она говорила, пока волновалась за него больше, чем он за себя, ламар не изменился в лице. Он оставался всё таким же спокойным, почти безмятежным. Казалось, что даже светлячки и огоньки аккуратно приблизились к лодке, обступили её, заглядывая за край борта, и, притаившись, слушали и смотрели. Под тёмной водой, приблизившись к поверхности воды, проплыла стая разноцветных рыб. Они светились то лазурным, то зелёным, то синим цветом. Весь мир по-прежнему оставался чарующим и волшебным, но здесь, на этой лодке, время остановилось.
- Это моё решение, - он неотрывно смотрел на девушку и не прятал глаз, потому что знал, что ему нечего скрывать. Он искренен в своём желании связать с ней души. – И… я могу всё забыть, когда Аллор оставит этот мир вместе с братьями. Так было всегда. Не думаю, что из-за ритуала что-то поменяется, а если и не забуду… То так тому и быть, - говорил он не так красиво и поэтично, как Аллор, но при этом был чистым помыслами и искренним. – Я раньше не знал, что в моём теле окажется сам Аллор, - Кристофер с лёгкой улыбкой смотрел то на реку, то на папоротник, разросшийся на берегу. – Поначалу меня это пугало. Я ничего не понимал и хотел вернуть себе тело, но сейчас понимаю, что если бы не он ничего бы этого не было. Я бы не увидел мир Фалмарила таким, не почувствовал бы магию мира, которая есть в каждом живом существе, есть в воде, в ветре, в растениях, - Ламиран поймал на раскрытую ладонь огонёк, который сам к нему впрыгнул. Он повернулся к девушке, рассматривая новорожденную фейри, а потом поднял взгляд на Тэйэр. - Я не узнал бы тебя.

+1

24

Тэйэр молчала долго. Лодка успела оплыть и островок в папоротниках, и скользнуть мимо небольшого спада, который скрывали фонтаны, чьё журчание походило на трели флейты. Иногда фалмари бездумно крутила в руках гребень, иногда вглядывалась глубоко в воду, словно пыталась высмотреть там что-то, помимо своего лица, идущего рябью, отражения тысячи звёзд и переливающихся спинок стаек рыб и головастиков. Горизонт растворился. Не было больше ни земли, ни воды, ни небосвода; все они слились в одну неразделимую сферу, и лодка застыла посреди этого единства. Мир замер.
Хорошо, — выдохнула Тэйэр, — я согласна.
Согласная она! Ей захотелось горько усмехнутся. Аллор нашёл способ, чтобы она смогла жить, уберёг от смерти, нарушая законы и идя против воли братьев — Тэйэр, может, и была наивной, но уж точно не идиоткой. Навряд ли кто из этого сборища действительно интересовался её судьбой; для них она была песчинкой, неважным никем. Может, и Аллор бы не стал заботиться о её спасении, если бы она с ним не спала; но теперь поздно было об этом рассуждать.
Выбор был сделан, сделка состоялась. Завтра они проведут ритуал.
Крис... — Тэйэр замялась, не зная что сказать. Она медлила, подбирая слова, но никакие благодарности не выразили бы её признательности Ламирану. Махнув на всё хвостом, Тэйэр резко подалась вперёд и крепко-крепко стиснула Кристофера в объятиях, утыкаясь носом ему в шею.
Спасибо, — прошептала Тэйэр, задевая губами его кожу, зажмурилась и затряслась в рыданиях. Последние дни, она мучалась от безвестности и страха перед смертью, и теперь облегчение перемешивалось с горечью и болью от утраты. Ей так хотелось просто почувствовать себя защищённой, спасённой. Она стискивала пальцами рубашку Криса, а потом, когда перестала плакать, просто уложила голову ему на плечо и просидела так ещё немного. Мимо пролетела фейри, похожая на спелую сливу, и с интересом подлетела поближе к лицу Тэй.
«Почему ты плачешь?» — спросила она, «посмотри, как красиво вокруг!».
Вокруг действительно творилось настоящее волшебство. Светлячки, фейри, подсвечивающиеся изнутри кувшинки, следы пыльцы — необыкновенное, незабываемое зрелище. Но почему-то внутри Тэйэр оно больше не находило отклика.
Она отодвинулась от Кристофера, выпустив того из объятий, и дёрнула уголками рта, изображая некое подобие оскала ската.
Спасибо, Крис. Ты чудесный. Я... я надеюсь, что мы сможем стать друзьями. Хотя бы для того, чтобы выжить по дороге назад, через лес фейри, — шутка вышла неудачной, и Тэйэр, с распухшим носом и покрасневшими щеками, уж точно не звучала весело. Она нервно рассмеялась, повела плечами и, всхлипнув, растёрла остатки слёз по лицу. Она зачерпнула ладонью немного воды и умылась.
Я очень устала — не зря ведь заработала титул Королевы Плевков, побив бога драконов! Да и завтра, похоже, предстоит трудный день. Давай возвращаться.

Отредактировано Тэйэр (2019-07-24 00:06:31)

+1

25

Кристофер сделал то, что хотел Аллор – уговорил девушку принять его предложение и провести ритуал ради своего спасения. В глубине души демиург надеялся, что Тэйэр, как любое живое существо, поддастся желанию выжить любой ценой, а потому ухватится за возможность, несмотря на все моральные минусы. Лучше прожить с человеком, которого не любишь, но с которым магически связан, чем умереть – так же думают смертные? На самом деле Аллор до конца не понимал, как именно мыслят смертные. Некоторые согласились бы на смерть, чем на такое существование, но Тэйэр поступила разумно. Она выбрала жизнь, и о большем Аллор не мечтал. Что же до Кристофера…
Ламар понимал, что взаимной любви от Тэйэр ему не видать. Девушка разделяла двух мужчин, несмотря на одну внешность. Полагать, что она расчувствуется и согласится лишь на бумагу, а не на завёрнутую в неё сладость, было смешно. Она соглашалась на жизнь, и даже брак браком не называла, отмахиваясь абстрактным «ритуал». Кристофер всё это понимал и предвидел ещё до прогулки с Тэйэр, и всё же… всё же он чувствовал себя как-то не так. Не правильно. Он не передумал провести ритуал с девушкой, но хотел от неё тепла. Другого. Не дружеских объятий, когда она плачет у него на плече, потому что больше никого нет.
Ламиран обнял девушку. Он гладил её по плечам, пытаясь приободрить и успокоить, и улыбался ей каждый раз, когда думал, что она увидит его лицо. Кристоферу показалось, что он чувствует жалость. К себе, но эту жалость породили чувства Аллора, который наблюдал со всем из своего скромного уголка сознания и не вмешивался. Он будто бы думал, что эта прогулка, специально подготовленная для этих двоих узников будущего ритуала, как-то их сблизит, но демиург просчитался. В каждом детали, тщательно спланированной Аллором, был Аллор, не было Кристофер. Тэйэр видела перед собой другого ламара и воспринимала происходящее, будто издевательство.
- Хорошо, - ламар кивнул. Он пытался ничем не выдать своё настроение и держаться до последнего.
Магия, направлявшая лодку, исчезла, когда Аллор скрылся в тени сознания, и не вернулась, пока Кристофер привычным ему способом грёб к берегу, направляя лодку при помощи вёсел. Теперь всё выглядело не так волшебно. Обычно. Даже гребень, подаренный девушке, который она по-прежнему, будто не найдя для него места, держала в руках, выглядел издевательством.
Стоило лодке причалить к берегу, как Тэйэр, пренебрегая помощью Ламирана, первой вскочила, собираясь ступить на берег и убежать от него, скрываясь в пышной кроне Комавита, и в это мгновение, когда фалмари не видела его лица, проступили истинные эмоции Кристофера. Он поймал девушку за руку, потянул её к себе, возвращая в лодку. Движение вышло нелепым и опасным, но теперь оба сидели на дне лодки. Лодка качнулась, расплескав воду и распугав светлячков и фейри. Кристофер обнимал девушку сзади. Он понимал, что Тэйэр явно обескуражена его поведением и теперь ещё больше хочет сбежать от него.
- Посиди вот так. Немного, - негромко попросил ламар.
В его голосе не было веселья или обещания хорошего окончания вечера. Он понимал, что этой выходкой скорее посеет сомнения в душе Тэйэр, но ничего не смог с собой поделать.
Это продлилось всего несколько мгновений, прежде чем Кристофер Ламиран отпустил девушку и на берег ступил уже знакомый ей демиург.

эпизод завершен

+1


Вы здесь » Легенда Рейлана » Летописи Рейлана » [19.04.1082] О чашах и судьбах